Сергей Козик
Новелла I фундаментальная. Семья Стоунхендж

Старинная мелодия, – томление на сердце,

Как вересковый мёд, забыта навсегда.

Хранят секрет той музыки лишь избранные дети

И опытные старцы, прошедшие лета.

Кто вспомнит ту мелодию, тот обретёт бессмертье

Владыкой станет Времени и покорит века…

2021 год.

Начало сентября. Вечер.

Московская область

Первые мигания электричества начались сразу после обеда. Примерно в три часа по полудню. Поскольку они незначительно затронули госучреждения, ремонтные бригады не спешили понять причину сбоев.

По шоссе с грохотом проносились дальнобойные фуры, разгоняя осенние листья, налетевшие из рыжих лесов, поросших по краям обочин бетонки. Бетонка – так у старых шоферов неофициально называлась кольцевая дорога в Подмосковье.

Бензоколонка, которую также затронули мигания, не входила в лесной массив, она стояла особняком, на небольшом холме. Когда единственный охранник из магазина входил вовнутрь, звуки автомобильного потока совпали с треньканьем дверного колокольчика. Грохот порвал тишину, но сник со смешным писком в конце мощного начала звука. Совокупность обеих высот – это, как если бы грозное рычание вдруг окончилось фальцетом льва, и он заговорил голосом лилипута.

Вошедший охранник плотно запер за собой дверь, не впустив ветряной поток пыли с листвой внутрь помещения и выдохнул дым от последней сигаретной затяжки в стекло двери, на которое обернулся. Стекло на мгновение запотело, затуманив процарапанную надпись – «принимаем карты банка ВБТ»

Глаза охранника, покрасневшие от недосыпа, по шпионски стрельнули наискосок за стекольное пространство то направо, то налево. Охранник явно переигрывал свою роль «секьюрити», повысив сам себя почти до уровня «Шерлока Холмса». Так часто бывает, когда человек недавно работает в ЧОП, а у него уже на рукаве шумит новая рация, на поясе баллончик, дубинка и травматический пистолет. Чёрная униформа подчёркивает серьёзность силуэта, обвешанного агрессивной амуницией. Единственное, что выбивалось из образа солидно снаряженного работника охраны – светлые конопушки и небесно-серые глаза простака-мечтателя.

Совершив не хитрый обряд «возвращения на рабочее место», охранник, скрипя микропоркой подошв начищенных берцев, по-хозяйски, вразвалочку вышел из входного шлюза магазина и, зашёл в тёплое светлое, заполненное радио канальной музыкой пространство самого магазина.

Всё как всегда – уютно пахнуло ванилью, кофе и новенькими, запакованными в пластик товарами.

За стойкой кассы другой сотрудник варил кофе. Перед ним лежала раскрытая толстая книга, обильно засыпанная крошками от круассанов. Видимо, чтение надолго остановилось на данном развороте.

На верхах страниц книги, где обычно печатают номера страниц, стояло мелким шрифтом общее название «Основы начертательной геометрии. 3 курс». Рядом с учебником лежала газета, пропитанная большим коричневым штампом от чашки с кофем, круг красовался прямо по центру статьи с заголовком: «С 23 по 25 сентября из-за ремонта на подстанции «Бор» возможны кратковременные отключения электричества…».

Сотрудник за стойкой, в идеально проглаженной белой рубаха, при галстуке, имел на носу очки тонкой оправы, а на бейджике надпись: «Вас обслуживает менеджер по работе в общем зале Андрей Бессонов».

Андрей Бессонов – брюнет с темно-серыми глаза. Лёгкая недобритость и длинный острый нос в сочетании с начинающимися мешками под глазами придавали его молодому лицу брутальности. И это Андрею нравилось.

У вошедшего в магазин охранника на бейджике надпись гласила: «ЧОП «Киборги+». Владимир Водоступин», а на спине жёлтым было отпечатано «Security Киборги+».

Владимир в соответствии с дресс-кодом секьюрити был очень коротко стрижен, а затылок стрижен и вовсе под ноль. Если и был у него сарказм к нашивкам с названием «Киборги+» на собственной фигуре, то он его ничем не выказывал. Без эмоций.

– А где «сама»? – спросил он у Андрея.

– Курит на заду. – быстро ответил Андрей, не отрываясь от «начерталки».

– Как сбои электричества?

Видимо, Андрей ждал повода вновь оторваться от учебника. И отпихнул его, будто виновного в сбоях электричества.

– Достало уже всё! Кассу пятый раз перезапускаю. Во, глянь чего творится! – Андрей недовольно закатил глаза вверх, в сторону мигающего над головой света.

Лампы немного искрили, издавая звук капризного царапанья. Запел прикассовый «комп» и, погаснув, начал предательски перезагружаться. Его картинка на мониторе вспрыгнула белым текстом на черном экране. Пошла заставка BIOS. Подло запикал БИП от холодильников в зале.

На улице, за окном также мигало освещение. Искрила рекламная стелла с названием и ценами на топливо. Искрило не слабо, словно возле неё велись сварочные работы.

– Пойду-ка я, включу резервный генератор. Иначе тут всё погорит на хрен … – сказал Володя.

– Володь! Розетку чайника тоже переключи на генератор! – крикнул ему вслед Андрей. – Кофе попьём…

* * *

Володя шёл по техническому помещению магазина вразвалочку, как среди давно знакомого владения. Новенький окрашенный пожарный щит, ещё пах олифой от дешёвой масляной краски. Туалеты, у которых обе двери «М» и «Ж», так узки, что человек за 150 килограмм скорее всего будет проходить боком. Технический коридор с зелёными стенами, выкрашенными на манер советского заводского интерьера, рядом с огромным огнетушителем и ящиком с полусырым песком – всё это им проходилось и осматривалось не один раз за смену, как и огромная выкрашенная в коричневый цвет железная дверь генераторной – помещение без окон…

Володя, громыхая связкой ключей, отпирает бронированную дверь, тяжело толкаете на себя двумя руками. Зайдя внутрь, включает свет, щёлкая защитным от перепадов тока чёрным поворотным выключателем, произведённым, наверняка, ещё в СССР, – модель начала Холодной Войны. Осматривается.

А вот в этом помещении Володя бывал не часто.

Тусклый свет из оплетенной мощной проволокой лампы, спрятанной в массивную стеклянную колбу, скупо осветил комнату. Володя сделал шаг вперёд к генератору и вздрогнул от властного женского голоса прозвучавшего за спиной:

– Ку-у-у-да?!..Стоять! Стоять сказала…

На пороге появилась девушка в белой сорочке, черной юбке и высоких сапогах. На её бейджике надпись горделиво гласила: «Главный менеджер смены. Виктория Глазкова».

«Виктория несколько полновата», – так охарактеризовали бы её современницы, с ума посходившие на лишних «жирочках». Остальные же, особенно мужчины не высказали бы никому ни слова о своих чувствах, поскольку эти чувства иначе, как «страсть», назвать нельзя. Может быть, из-за этого тактичного молчания сама Виктория чувствовала в своей жизни недостаток комплиментов…

Виктория, – натуральная брюнетка с причёской – «разлахмаченное каре» (волосы мелко вьющиеся, возможно кудрявость усилена химией) сверляще блеснула карими лупоглазками, вдохнула грудью, да так, что видимый третий размер груди наполнил бюстгальтер до четвёртого, и, приподняв клювистый задиристый носик, грозно спросила.

– Ты чего тут?

Володя обернулся с напуганным выражением лица.

Появление начальницы было неожиданно. Он, заигравшись мысленно в шпиона-спецназовца, расслабился, поэтому ответил неуверенно спонтанно.

– Хочу генератор запустить.

Лупоглазки Вики самодовольно наслаждались испугом охранника.

– Прежде, чем чего-то делать, ты вначале мне скажи. Ага? – не без пафоса произнесла она.

– Так, что… не включать, что ли? Эти мигания нам все приборы пожгут! – обреченно оправдывался Володя.

– Это тебе Андрей посоветовал сделать?

Только внимательный психолог мог бы отметить некоторое смягчение в голосе Вики при произнесении имени «Андрей». Смягчение было мимолетное, но было…

– Ну, мы как бы с Андреем вместе… Так, что? Не включать, что ли? – развёл руками Володя.

Вика выдерживала паузу. Она развернулась спиной к Володе и бросила, как будто кость собаке, тут же позабыв о ней и о собаке в том числе. Но бедром крутануть успела, естественно инстинктивно…

– Включай…

Мгновение, как после этого слова, точнее сказать на последнем звуке «Й» свет погас и произошел взрыв с выделением обильного дыма. Чернота и дым мгновенно врезались во все внутренности помещений. Кругом искрило. Завыла сирена и тут же затухла с утекающим, охриплым послезвучием. Видимо само устройство, исторгающее звук сирены, тоже попало под разрушение и захлебнулось.

Тонкий писк стоял после дребезга через заложенность в ушах. Из темноты прорывались кашель, возня. Кого-то стошнило , кто-то продолжал задыхаться … Звук взрыва оглушил в магазине всех.

Через 15 минут

Андрей, Виктория и Володя лежали «на заду», как выражался Андрей о задворках магазина, на нежно прохладном и сыроватом, коротко стриженом газоне, недалеко от помойных баков. Они продолжали сотрясаться от кашля. Лица чёрные, у всех троих. Глаза красные – у всех троих.

У Виктории темные колготки дали строчку, обнажив загорелую кожу бедра. Сапоги и юбка-карандаш превратились от пепла в серо-псивый цвет, волосы растрепались.

Треньканье пожарной сигнализации возобновилось где-то на площадке самой заправки.

Виктория едва произнесла, борясь с хрипотой:

– Андрей, кхе-кхе,… что это было?

– Похоже на сильный перепад напряжения в сети. Вместо 220 вольт подали 380. Или короткое замыкание. Короче, все приборы, катушки-соленоиды погорели. Хорошо бензин не полыхнул на станции… пожара нет. Выветрится, тогда зайдём.

– Вызывай 112! – приказала Виктория.

– Как вызвать? Связь, не работает, интернета нет, вай-фай накрылся!

– Может повыше взобраться. – вступил в разговор Володя. – Я попробую с крыши…

И начал вставать.

Ящик с мусором стоял под крышей стены магазина и с него было удобно перелезать на верх. Летом некоторые сотрудники так и поступали, создав там место для загара. Вика таким образом приобрела себе «египетский загар». Туда-то Володя и направился. Ещё покачиваясь и сморкаясь, он встал с газона, ступил на асфальт, отряхиваясь.

– Подожди меня! Говорить буду я! – Виктория встрепенулась и, встав, с выдернутым подолом мятой рубашки с одной стороны пояса, совершенно не задумавшись о походке, хромая, так же вышла на асфальт, тряся головой словно лошадь гривой. Она пыталась хотя бы немного вытряхнуть из густых волос пепел и сходу первая полезла на красный ящик с песком.

Она и так и сяк задирала ногу, не получалось. Надо было юбку подтянуть до живота. Она со злобой рванула её в разрезе по шву и поставила ногу в сапоге на крытый бачок и возмущённо сказала: «Да, помогите же! Чего глазеете? Вылупились! Глаза как у негров, белые… шахтёры… мужчины называется!»

* * *

Все трое залезли на пожарный ящик с песком.

Андрей и Володя пытались подсадить Викторию, чтобы та, как она хотела, обязательно влезла на крышу магазина первой. Кое-как запихнули, толкая её в обтянутый нейлоном крупный зад. Запихнув эту тугую полусферу, ребята вытерли рукавами пот и лукаво переглянулись.

Виктория, обернувшись и увидев их реакцию, резко спросила:

– Что?

– Ничего-ничего… – ответил Володя и подставил руки «под замок» для ноги Андрея.

Андрей легко вспрыгнул вверх и тут же протянул сверху свою руку Володе. Все трое оказались на крыше залитой засохшей смолой и ещё теплой от дневного солнца.

* * *

Темнота окружала бензоколонку и магазин. Только шоссе мелькало фарами проезжих фур. Закатная зарница на западе едва виднелась.

Виктория, Андрей и Володя ходили по крыше, оглядывая горизонт. Остановились на одном из краёв, когда вокруг в какой-то момент наступила полная тишина. Тревожно. Машины на шоссе перестали ездить. Не видно ни огонька. Стало ощущаться нависшее звёздное небо.

– Кому сигаретку? – Володя закурил.

– Дай мне. – Отозвался Андрей.

– … И мне. Мои в туалете остались… – смущённо объяснила Виктория.

Андрей, звякнув своим ЗИПом, и попыхивая сигаретой, констатировал:

– Гляньте, даже вышка сотовой не светится!

Посмотрели на горизонт.

– А вот это интересно! Гляньте, над лесом, левее просеки. – Володя указал в другую сторону.

В стороне, куда он указывал, над самым лесом, виднелись чёрные точки.

– Что это? НЛО? – произнесла Виктория.

– Вертолёты! – догадался Андрей.

Владимир принялся считать: раз, два, три, четыре, пять… шесть штук! Что интересно сигнальных огней не включили. В засаде что ли?

Виктория набирала номер на смартфоне. Нервно трясёла аппаратом. Ругалась.

– Сволочь, ну, лови!

Трясла, поднимала смартфон над собой к звёздному небу.

На экране смартфона упрямо стоял значок отсутствия сотовой связи. Все полосочки бледные, а внутри этого символа мигал микро вопросительный знак.

Полное звёздное небо с млечным путём через всю ширь окружило светлое пятно экрана. Обои рабочего стола на экране смартфона Виктории светились картинкой со средневековой шхуной и пиратским флагом. Шхуна поднялась на волнах носом вверх, объятая штормовыми волнами и Млечным Путём настоящего ночного неба.

Сотовый сигнал не ловился, как бы высоко Вика не поднимала телефон, встав на цыпочки.

Володя, глядя на её мучения, заметил:

– Дохлый номер, если даже на вышке огней нет, а Илон Маск свою сеть из спутников ещё не закончил строить. Подождём Илона?

К нему близко подошёл Андрей и, не отрывая взгляда от вертолётов, вполголоса тревожно сказал.

– Володь, может война началась? Чего они там висят?

* * *

Из кабины пилотов одного из нависших над лесом «вертушек», через бинокль с ночным видением хорошо просматривались три ярко-зелёные фигурки людей на крыше магазина бензоколонки.

Пилот вертолёта объявил по рации:

– Приём. Вижу троих на крыше объекта. Не наши ли это клиенты? Чего американцы говорят? Как понял? Приём.

Со второго вертолёта ответили:

– Приём. Понял. Говорят, нет. Наши появятся через 43 секунды за зданием магазина. Их семеро. Это скорее персонал магазина на крышу вылез или ремонтники. Как понял, приём.

– Понял, откуда такая точность, 43 секунды?

* * *

На заднем дворике магазина начало мерцать-переливаться, будто рефлекс от воды, сиреневое свечение. Свечение усиливалось.

Виктория скосила глазом в бок, замечая фиолетовое свечение, и резко оглянулась.

– Ребята, что это?!

Она широко раскрыла глаза от удивления. Глаза её засветились отражением сиреневых проблесков.

С вертолёта так же заметили сиреневое мерцание.

– Приём. Кажется, начинается. Как понял?

– Приём. Мы пока не видим. – ответили со второго вертолёта

– Понял. Чего говорят американцы?

– Смотрят в свои приборы… Ага, теперь и я вижу свечение! Внимание, всем бортам. Приготовится. По готовности доложить.

В эфире на частоте переговоров вертолётчиков скороговоркой зазвучало:

«Первый готов, второй готов, третий готов, четвертый готов, пятый готов, шестой готов».

Первый пилот вертолёта:

– Что американцы?

– Отмашку не дают. От спутника нет подтверждения. – ответил второй пилот.

– Спутник? Какой ещё спутник. Я глазами вижу сиреневый свет за магазином!

– А я что могу?! Это их операция, мы только содействуем. Что та троица?

– Передвигаются. С крыши спустились. Ха! Один из них находится… в горизонтальном…

В увеличенном изображении, стало чётко различимо: последний из зелёненких человечков будто плыл в воздухе в горизонтальном положении.

– Чёрт возьми, его же его несут! – догадавшись, воскликнул пилот возбуждённо.

– Приём, приём. Кто видит? Последний не идёт, он лежит, плывёт в воздухе. Его несут! Похоже, несут те, кого мы не видим на тепловизорах. Там ещё кто-то есть!

В подтверждение его правоты ответил второй пилот, как и остальные наблюдающие с вертолётов: «Приём, воздух-3, подтверждаю; приём, воздух-4, подтверждаю; приём, воздух-5, подтверждаю…

– Картинка чёткая! Подтверждение на старт получено. Прием! Всем бортам, всем-всем, стартуем. Группам захвата приготовиться… Наш клиент вооружен и очень дерзок, стрелять по необходимости.

Вертолёты, висящие над лесом, почти одновременно стартанули и разошлись в две стороны, неистово кромсая воздух крыльями винтов.

– На тепловизорах фигуры исчезли. – сообщил пилот. – Объектов не наблюдаю. Как поняли, приём?

– Понял. Картинка аналогичная. Приём.

Задымлённое помещение магазина.

В центре разгромленного зала стояли двое.

У одного из них бейдж «National Security Agency, USA-NSA, США (ЦРУ)». У другого «Федеральная Служба Безопасности РФ».

Ростом сотрудник ЦРУ приходился выше среднего, почти седой, породистый англичанин или шотландец, обручальное кольцо имел тонкое, пальцы бледные худые с ухоженными ногтями.

Сотрудник ФСБ был коренастый, ростом ниже среднего, кареглазый, похож на обрусевшего татарина, намечающийся животик, на шее видна толстая золотая цепь с золотым православным крестом. Обручальное кольцо очень массивное, смотрелось, будто золотая гайка на одутловатых коротких пальцах.

За их спинами с фонарями и оружием ходили сотрудники. Хрустели стёкла от витринного окна магазина, выбитого по варварски безжалостно, целиком.

Товар с разгромленных стоек и полок валялся на полу. Учебник Андрей Бессонова по «начерталке», обидчиво выглядывал из груды мусора, стекла, залитый фантой из лопнувших пластиковых бутылок и облеплен мокрым попкорном в смеси с пылью от штукатурки.

– Кое-кого нашли… – сообщил сотрудник ФСБ своему коллеги из ЦРУ.

– Сколько? – спросил сотрудник ЦРУ с небольшим акцентом.

Сотрудник ФСБ показал три пальца и продублировал, пытаясь показать, что и он немного знает английский язык:

– Фри…

– Ты сказал не «три», а «свобода». – холодно заметил американец и тут же перевёл тему. – Чего говорят найденные?

– Ничего не говорят. – с досадой от промашки «английского» ответил фсбэшник. Они, похоже, мертвы или при смерти.

– Естественная смерть?

– Более чем. Каждому из троих далеко за девяносто лет, может и все сто… почти мумии. Но врач говорит живы все трое. Но на стадии к остыванию, так сказать…

За полчаса до разгрома магазина спецслужбами

На лице Виктории, освещенном переливами, застыло выражение крайнего удивления. Глаза напряжённо не моргая, заворожено смотрели на сиреневое свечение.

– Ребята, что это! – восторженно и по-детски произнесла Вика.

Ослепительно яркий сиреневый свет заполонил не только её зрение, но и казалось, пронзил сознание.

Виктория стала слышать своё дыхание. Где-тобудто вдали, за стеной , до неё доходили ворчания и свист двигателей вертолётов, но пространство вокруг неё, как и её сознание залило и парализовали сиреневым светом.

Где-то за её сузившемся миром осознания, послышался крик, принадлежащий незнакомому человеку:

– Они могут начать стрелять. Вы или с нами или с ними! Решайте быстрее.

Голосом Андрея ответили, так же пытаясь перекричать шум двигателей надвигающихся геликоптеров:

– А это не опасно?

– Нет! У вас десять секунд! Ну! Решайтесь…

– Хорошо. Я согласен!

Голос Володи-охранника:

– Я тоже с вами! Как Виктория?

– Она отключилась, на неё подействовало излучение, берите и её, мы поможем донести. Быстрее же в круг, твою мать!

Викторию подхватили, понесли. Вскоре звуки вертолётов стихли, за ними стихли абсолютно все звуки. Виктория стала слышать только своё и чьё-то прерывистое нервное с хрипотцой дыхание…

Полдень. Доисторическая прерия

Андрей, как и Вика, потерял ориентацию и сознание от окутавшего его, и втянутвшего в свой водоворот, сиреневого излучения. Когда он открыл глаза, то увидел желтый мох, сквозь который проросла травинка с красно-краповыми листьями, похожим на папоротник.

Пушистый мох переливался от ветерка, травинка дрожала на фоне серого неба в чётком фокусе близоруких глаз Андрея.

Андрей не без труда поднялся на руках в сидячее положение, протёр глаза. Полуслеповато оглянулся. Вокруг ходили какие-то расплывчатые фигуры. Он нащупал очки в кармане рубашки, протёр линзы и водрузил на нос. Фигуры приняли более ясные очертания.

Кто-то, обращаясь к нему, дружелюбно произнёс:

– Лежите, не вставайте. Здесь давление пониженное, надо привыкнуть.

Виктория щурилась, пытаясь слепо разглядеть что-либо вокруг. Зрачки её продолжали оставаться предельно расширенными. Она не носила очки. Зрение у неё было стопроцентным, но даже она испытывала трудности с фокусировкой окружающего после ослепительного «сиреневого» проникновения в голову.

Но Володю Вика узнала. Тот очнулся раньше всех. Но более, кроме как очнуться, он не проявлял никакой деятельности. Он застыл, словно кататоник, в позе смотрящего в одну точку больного с открытым от удивления ртом. К его «удивленному» лицу приблизилась голова в шлеме с затемнённым забралом. Рука в перчатке помахала перед глазами. Из шлемофона по громкой связи донесся женский голос:

– Пап, его парализовало что ли?

К Володе нагнулся ещё один «шлем с забралом». Помахал рукой, снял печатку, пощёлкал тонкими пальцами перед глазами.

– Вряд ли серьёзно парализовало… Он просто долго удивляется.

– Не шути, пап. – сказал девичий голос. – Мне кажется, его парализовало надолго.

– Заторможен немного, но не парализован. Ничего удивительного. Он же охранник. На нём надпись есть: «киборг». Киборг он и есть – киборг. Чего ты от него хочешь? Дебил. Они все немного тормозят. Кстати, его можно было не агитировать идти с собой…

После слова «дебил» Володю, как бы разбудили, поднгеся к носу нашатыря на ватке. Он вздрогнул, кашлянул и сиплым голосом почти рефлекторно ответил:

– Сам дебил! – и икнул.

Мужской голос «папы» с живостью констатировал:

– О! Глянь, оживился. Родное слово услышал!

– Сам дебил! – повторил Володя настойчиво и угрюмо.

– Ладно, не дебил. Вставай, «киборг», я помогу.

Володе дружески подали руку. Он неуверенно встал на ноги, покачиваясь.

* * *

Водрузив очки, Андрей стал более осмысленно оглядывать людей в защитной сбруе.

Их окружали семеро и все в кожаных шлемах и кожаных коричневых одеяниях сходных с мотозащитой. Окружали, это не значит, что охраняли. Просто находились рядом, занимаясь своими делами – переставляли товар, прихваченный наскоро с полок магазина.

Они все и «пришельцы» и «ушельцы» находились в некоей яме, подобно чаше в скале. Внутренности этой «чаше» была мхом поросшая поверхность, края на высоте – лысости выветренные до камня. Над головой – туманное небо. Воздух сырой. Изо рта шёл пар.

Андрей встал, шатаясь как пьяный, поднялся по уклону и вышел из ложбины на выветренный край.

Перед взором до горизонта раскинулась огромная прерия, заросшая желтоватым мхом, лишайником, маленькими красными растениями. Андрей в своё время жил на Кольском полуострове. Сейчас ему показалось, что они находятся там.

К Андрею присоединились Виктория и Володя, так же вышедшие на край ложбины. Их поразил, удивил ветер. Носимый им воздух от вздоха буквально расправлял лёгкие.

– Где мы? – спросил, ошарашено Андрей, получая наслаждение от дыхания полной грудью, и почувствовал, как кислород проник в него так густо, что лицо стало теплеть, а голова приятно кружиться. Веяло прохладой и первозданностью.

На горизонте стояли туманные горы. Над горами урчали грозовые тучи, там как в сказке над вершинами сверкали отблески молний.

«Монгольская пустошь?» – промелькнула мысль у Андрея.

Подобную небесную «электро-активность» он наблюдал в монгольской пустоши, когда жил там, в глубоком детстве с родителями. Поражали факты одновременных ударов с неба в окоём и низу в облака! Такая активность казалась невероятной.

К ним из ложбины поднялись две фигуры в кожаных шлемах. Одна из фигур сняла шлем. Незнакомка с женским голосом оказалась молодой блондинкой не старше двадцати лет. Ветер радостно подхватил её распущенные волосы. Она, несколько смутившись, посмотрела на Андрея.

– Анна, – представилась она. Андрей ошарашено молчал.

– Анна – вновь произнесла девушка и улыбнулась.

Андрей отмёр и, заморгав быстро глазами, подобострастно протянул руку.

– Андрей…

Блондинка отпрянула от руки, пояснив.

– Хорошо, Андрей, но руки не подам. Вас ещё дезинфицировать надо.

Володя с надеждой поглядел на другую фигуру незнакомца в «мотозащите», вставшего рядом с ним на гребень холма. Он ожидал увидеть, в снявшем шлем, ещё одну красивую девушку. И человек не заставил себя ждать, снял шлем.

Им оказался мужчина за 55 лет с обветренной кожей, с седой бородой, в округлых затемнённых, но с диоптриями, дальнозорких очках оправы чёрного эбена. Его пронзительный взгляд, подчёркнутый искажениями плюсовых линз, оттолкнул Володю…

– Петр Сергеевич, – представился «дедушка», так мысленно окрестил его Володя. «Дедушка» саркастически улыбнулся, добавив:

– Не всем быть красивыми молодыми девушками, господин Киборг плюс. Будем знакомы.

Пётр Сергеевич протянул руку для рукопожатия. Володя ошарашено подал свою.

– Вова. А вам не надо дезинфицироваться перед прикосновением ко мне? – еле-еле выговорил Володя, слово «дезинфицироваться».

– Тебе? Надо. А мне нет, не надо. Мои вирусы твоих, как ручных собачек, оптом выгуливают на поводке…

– Прямо уж так! – поняв сарказм, ответил Володя.

* * *

– Где мы? – вновь спросил Андрей с восторгом глядя на дальние грозы.

– Это земля доисторического периода! – торжественно ответила Анна, вместе с ним также восторженно осматривая дали, как будто видела это впервые.

– Да, ладно! А где динозавры? – недоверчиво и наивно спросил Володя.

– Это тебе не зоопарк имени Спилберга. – ответил Пётр Сергеевич сурово, подойдя со спины и вклинившись в разговор. – Успеешь увидеть… гарантирую, твоя откушенная голова живёт целых четыре минуты. Успеешь…

– А ваша откушенная голова, вы надеетесь, проживёт дольше? – продолжая шуточный, но для себя обидный разговор, Володя.

– Моя голова, мистер Обидчивый, останется на своих плечах, поскольку я знаю об этих тварях почти всё! А ты ничего, или почти ничего, но с пафосом рассуждаешь, как глубокий знаток предмета. Хочешь попробовать выйти на динозавра?

– Нет!

– Вы, молодёжь, дерзить научились, но только и всего. Досконально разузнать о предмете, похоже, слабо. Дерзить любой дебил может. Обычно, кстати, он именно так и делает… – Петр Сергеевич, похоже, ухватился за любимую им тему, но Анна одёрнула его:

– Пап, ну ладно тебе. Вспомни откуда они. Успокойся.

– Ладно, ладно… действительно заведусь сейчас, почём зря…

* * *

Пошёл лёгкий снег.

Остальные пять человек в кожаных костюмах сторонились их троих, в том числе и Петра Сергеевича с Анной. Повозка, на которую они клали товар, имела шесть огромных резиновых колеса, похожих на задние колёса деревенского трактора и была запряжена попарно четвёркой пегих неприглядных низкорослых лошадей.

Повозка в длину расстилалась основной плоскостью не менее шести метров. Борта прикрывали нутро повозки от грязи, брызгающей с колёс, но не выше. По периметру приваренные трубы соединялись наверху в дуги. Так, что при необходимости накинуть крышу из самого примитивного брезента не составляло никакого труда. Так и сделали, мгновенно натянув брезент, едва закружили снежинки.

Сзади повозки, спиной к движению сел Пётр Сергеевич, свесив ноги над землёй. К нему подсели Андрей, Вика и Володя.

Анна каждому из них выдала черную целиковую шкуру и по запаху, и по ощущению, схожую с бараньим мехом зимнего тулупа. Раздала литровые бумажные стаканы из кафе быстрого питания, наполнив их горячем чаем из пятилитрового термобака. Этакой кастрюлей термосом или осовремененной версией самовара с откидным краном по центру.

За поводьями, на передке – козлах, разместился один из людей в шлемах, возле него пристроился ещё такой же, как он. Остальные сели по бокам, окружив гору «захваченного контрафакта».

Повозка тронулась, мягко покачиваясь на пружинных рессорах. Огромные колеса легко преодолевали любые преграды, чмокая по грязи и переваливая без особой разницы мелкие так и крупные валуны.

– … Улов сегодня не большой. – продолжил Пётр Сергеевич, словно атаман банды, после набега на поезд. Он закурил трубку, вырезанную из красного дерева. – Одно радует – пять коробок «доширака». Не конкретно «Доширака», я «дошираком» называю по студенческой привычке, всё, что является лапшой быстрого приготовления из азиатско-восточной кухни… Да уж… – он сделал паузу и почесал под бородой, высоко приподняв голову.

– … Да уж… – повторил он вновь, – Сегодня ЦРУ к нам особенно близко подобрались. Анализируют всё точнее и точнее. Надо географию пересчитывать. Или что-то фундаментально пересмотреть. Кстати, пора вас познакомить. Моя супруга – Галина Владимировна. Галя, снимешь шлем? Гюльчатай, покажи личико! – крикнул он за спину, во внутрь кибитки.

Одна из фигур в коричневых доспехах закрутила головой не желая снимать шлем.

– Не хочет. Боятся вируса от вас поймать. Вас ещё надо стерилизовать, как сказала Анна, и осеменить местными микробами. Тут природа первозданная, поэтому ваши вирусы для неё могут быть очень вредны.

Повозка двигалась довольно мягко, лишь слегка подрагивая на неровностях, которые составляли в основном серые валуны степной тундры. Это способствовало разговору без «сотрясов». Петр Сергеевич продолжал. Чувствовалось, что он наслаждается процессом введения неофитов в иной мир:

– …Остальные люди – наши с Галиной Владимировной дети. С Анной вы уже знакомы, она старшая дочь. На передке, управляются с лошадьми, мои три сына и ещё две дочери…

– Вау, большая семья! – заметила Виктория.

– Спасибо нашей маме… Ты, кстати, не мечтаешь о такой многодетности?

– Я пасс, спасибо! – ответила Виктория, при этом демонстративно подняла ладони вверх, как бы отгораживаясь и отодвигаясь от Петра Сергеевича, и от такого сомнительного для неё «счастья».

– Ты от меня отодвинулась, как будто я опасный разносчик едкой спермы. Я не могу ею инфицировать тебя на телеге через касания боком…

Виктория улыбнулась:

– Нет… Ну, правда… Не хочу!

– Напрасно…

Пётр Сергеевич раскрутил металлическую головку собственного минитермоса и налил себе своего эксклюзивного отвара. Термос его выглядел самодельной, но солидной сделанной вещью, обернутый толстой кожей с настоящей крупной пробкой из пробкового дерева. Рецепт заварки, по-видимому, был крайне индивидуальной вкусовой радуги. Отхлебнув, хозяин зелья и глава многодетной семьи, продолжил:

– …Сюда в тундру крупные животные не ходят. Они все там, в лесах, где есть листья, растения, короче – еда. Это, кстати, Вова ответ на твой вопрос, где динозавры? Самые крупные из животных в прериях – это люди. Ближайшее из племён кочует километрах так в пятидесяти на юго-восток. Иногда к нам заглядывают.

– Здесь люди есть?! – воскликнул искренне удивлённый Андрей.

– Конечно!.. Конечно, есть! – Петр Сергеевич от очевидности понимания факта даже развел руками. – Мы не так далеко во времени от шумеров. Всего-то каких-нибудь 300 тысяч лет…. Есть, неандертальцы. Встречаются, но реже – прямоходящие гоминиды, есть разумные, есть умелые, – всё, как у вас в двадцать первом веке. Ничего нового… Одна лишь разница, здесь они ещё не перемешались так запутанно, как у вас там. А пока, как в сказках-фэнтези из XIX и XX-го века: гномы, гоблины, орки и эльфы. Правда, другие породы: не фэнтезийные.

– Простите! – сменил тему Андрей. – А что у вас в термосе? Коньячок, небось? Странно попахивает. А можно мне?

Петр Сергеевич улыбнулся, и, обернувшись к остальным членам своей семьи, сказал:

– Галь, дай ещё стаканы.

Жена подала. Петр Сергеевич продолжил с нотками разочарования в голосе:

– Если бы коньячок, милейший… На… попробуй… – слово милейший он употребил не понятно к чему: к Андрею, или коньяку.

Из термоса выливалась почти кипящая жидкость плотно коричневого кофейно-нефтяного цвета. От пара вырвавшегося густым шлейфом по ветру, пошёл дух кедра и заварки.

– Сладкий? – спросил Андрей, перед тем, как хлебнуть. Он недоверчиво нюхал содержимое стакана, внимательно глядя на жидкость.

– Попробуй, не гляди. Ты думаешь, я ядом питаюсь? – ответил Петр Сергеевич.

– Кто вас знает. Может вы инопланетянин. После сегодняшнего перемещения во времени я допускаю всё, что угодно.

Петр Сергеевич ухмыльнулся.

– Правильно допускаешь. И не переставай это делать никогда. Не бойся я инопланетянин по мировоззрению, а по природе сто процентный землянин. Кстати, мы с тобой земляки. Я тоже из подмосковного Подольска…

Андрей недоверчиво хлебнул из стакана.

– Горький, типа обычного чая. В составе чувствуется мята есть… Однозначно есть.

– Есть. – подтвердил Петр Сергеевич. – Ещё чего «нащупаешь»?

– Ну, простая чайная заварка точно… Как основа я понимаю.

– Ну, да… правильно понимаешь. Ещё.

– Лимон, но немного.

– Да. Лайм, поточнее будет.

– И какая-то добавка…

– Добавка! – эмоционально воскликнул хозяин напитка. – Какая-то добавка?! Миленький мой, там так много добавок, и таких, о которых ты не мог слышать нигде и никогда… Ну, как в целом?

– Очень мягко. Нормально, горьковато. Градус немного всё же имеется.

Володя подставил стакан.

– Чуток, мне можно.

– Дайте и мне, что ли хлебнуть. – подставила стакан и Вика.

Разливая отвар, Петр Сергеевич заметил:

– Я сахар принципиально не приемлю, стевия – максимально. Но только свежего сбора. – Ещё налить?

– Хватит пока. Я чаем уже напился. – ответила Вика. Ей напиток не пришёлся по вкусу.

Больница приФСБ. Где-то в Москве…

По ярко освещённому коридору динамично шли трое: сотрудники ЦРУ и ФСБ, а перед ними, стараясь забегать чуть вперёд, семенил долговязый, в пропорциях схожий с телеграфным столбом, худющий врач в очках тонкой позолоченной оправы.

Врач при разговоре стянул медицинскую маску под подбородок. Одет он был стандартно – в светло-зелёный медицинский костюм. Очки манерно сползли на кончик его носа, что стало придавать его голосу некоторую насморочную гундявость.

Скороговоркой он длинно и сумбурно докладывал фсбэшнику, чьё лицо источало нервно-напряжённое состояние, будто бы он едва сдерживается от того, чтобы не послать врача на три буквы или будто бы у врача дурно пахло изо рта.

Данную манеру общаться фсбэшник выработал при разговоре с подчиненными и это, на удивление, давало плоды. Люди боялись, что их перебьют и пошлют куда подальше не поняв сути из-за упущения подробностей. «Упущения», собственно, происходило почти всегда.

– Его первого привезли на вскрытие. – Скороговорил врач полушёпотом. – Анатом отвернулся, а повернувшись, обнаружил, что тот уже сидит. Буквально несколько секунд и его начали бы вскрывать!

– Чего говорит? – спросил сотрудник ФСБ.

– Кто?

– Кто? Этот… «не вскрытый чудик», который очнулся…

– Когда я уходил, он сидел молча. – ответил врач.

* * *

Все трое влетели, будто вихрь в анатомическую. Дверь открывалась и закрывалась в обе стороны, замоталась, как при шторме на корабле, не сразу придя в равновесие.

В анатомичке стояла рабочая тишина.

На одном из столов шло вскрытие.

Врач-анатом, явно кавказской национальности, с черными бровями, толстый, вспотевший на лбу, в резиновых желтых перчатках что-то настырно ковырял в теле на столе. За его спиной не было видно что. Но характерные звуки чмокающего мяса зловеще доносились из-под его рук.

Ему ассистировал медбрат, держа в руке корнцанги с зажатой на конце стальных губок дымящейся сигареткой.

Врач-анатом произнёс, не обращая на вошедшую троицу внимания:

– Дай, затянуться. – ассистент дал затянуться.

Врач, чуть подспустив маску, приник к слюнявому фильтру своими толстыми кавказскими губами, пыхнул, и вновь углубился в работу. Продолжив источать чмокающие звуки. Вдруг он заговорил, но опять же с ассистентом, а не с пришедшим «начальством»:

– Глянь, здэсь режем и оно само отходит, не надо резать по частям.

Вошедшие глупо глядели на идиллию работы по вскрытия, смущаясь её нарушить. На столе анатомов захрустело, а врач брезгливо откинул от вскрываемого туловища неопознанный кусок. На кафельном полу раздался звук железного лотка или таза, в который упала не то рука, не то часть ноги.

– Вы чего: вскрыли его!? Он помер что ли? – изумился врач ФСБ, нарушив «анатомическую идиллию». Анатом не спуская маски, как он это делал чтобы пыхнуть, с акцентом ответил:

– Я тэбэ говорил: спеши быстрее… Мы што тэбэ игрушки? На него смотрэть будэм? Попал на вскрытие – получи услугу… – и, отвернувшись от вошедших, спокойно произнес:

– Затяжечку… – пыхнул и принялся разделывать дальше.

Троица, ошарашенная произошедшим, замолчала вовсе, боясь глянуть через плечо анатома, что же осталось от «клиента». Врач-анатом спокойным голосом:

– Женя, ещё затяжечку, включай «дружбу», надо здесь, и здесь подпилить и зар-резать…

Ассистент вновь подал курнуть от «корнцанги» и включил пилочку. От вгрызающегося в кость и плоть звука у фсбэшника закружилась голова. Дым и костная пыль пошла от туши «клиента». Анатом выругался. Завоняло палёной костью. К троицы обернулся молодой ассистент:

– Изувер Убиирович шутит… Вашего клиента в палату отвезли. На третий этаж. Карточки его заберите, там на столе лежат. Диагноз: здоров! Вскрытие не требуется…

Црушник осматривая полки анатомички, увидел заспиртованный в банке пенис. Отшатнулся. Ассистент проследил взглядом и, определив, что так напугало и удивило американца, ответил:

– Один трансвестит оставил…

Троица покинула анатомичку. ФСБэшника пошатовало, он пробубнил:

– Шуточки, бля… Мясники-садисты…

Они направились в сторону лифтов. Црушник спросил:

– У вашего анатома чудное нэйм – Изувер Убиирович? У него такое имя реально? Это правда?

На что врач-ФСБ улыбнулся:

– По паспорту он Энвер Зубиирович. Это его в коллективе прозвали «Изувер Убиирович».

– И он терпит? – спросил црушник.

– Скорее всего, он не понимает. На русском совсем плохо говорит. А если и понимает, то гордится своим зловещим имиджем. Ага, вот и третий этаж…

Лифт тряхануло при остановке, шумно гремя роликами, двери раскатились. Сотрудники вышли из лифта.

* * *

В палате сидела в тени у тумбочке ближе к стене худющая медсестра. Сам больной, так же сидел, но на койке, под ярким светильником, направленным прямо на его макушку. Сиделка сторонилась, побаиваясь прибывшего из «анатомички больному».

Под рукой у неё всегда наготове был затертый маленький томик Агаты Кристи. Книжонка эта уже лет тридцать гуляла по отделениям и служила персоналу в качестве досугового средства наряду с курением.

Сегодня медсестре не удалось открыть «Агату Кристи» ни разу!

Она боязливо поглядывала на редкостного «больного», попавшего на территорию Изувера Убиировича и вышедшего оттуда целиком, не потеряв ни грамма.

Больной, отсвечивая седой редкой макушкой, едва прикрывшись простыней, сидел, максимально понурив голову. Кто не знал, что старик жив, подумал бы, что какой-то умелец сложил труп, заплетя руки и ноги так хитро и аккуратно, что он чудом не валился навзничь.

Троица подошла предельно близко к нему, нависнув тенями сверху.

– Вы слышите меня? – спросил сотрудник ФСБ напористо, едва они подошли к старику.

Старик не реагировал.

– Я пыталась с ним заговорить… – сказала медсестра.

Сотрудник ФСБ щёлкает пальцами перед ухом старика. Никакой реакции.

– Дайте ему воды. – приказал сотрудник ЦРУ.

Медсестра быстрыми движениями передала стакан, обернутый в салфетку. Старику подали стакан.

На удивление, он среагировал быстро. Выпил жадно за минимальное количество глотков, утёр рот и медленно передал стакан назад, начал спускать ноги с кровати. Спускал ещё очень неуверенно, весь по-стариковски дрожа. Долго нащупывал тапки. Не найдя их, встал босые пятками прямо на холодный кафельный пол.

Окружившие, посторонились, когда вставший выпрямился во весь рост. Лицо его просветлело. Он будто выдыхал и вот-вот, наконец-то, вздохнёт полной грудью. Глаза его раскрылись, из под кустистых бровей поглядели на спинку кровати. Рука, трясясь, поднялась и облокотилась на неё. Старик сделал шаг вперед к выходу.

– Вы куда? – спросил сотрудник ФСБ.

Ответа не последовало. Но затараторил врач:

– По документам – он – Андрей Бессонов, 22 года. Вчера его многие видели ещё молодым.

– Вас зовут Андрей? – спросил сотрудник ЦРУ.

Андрей качнул головой в знак согласия и сделал ещё один медленный шаг вперед.

– Андрей, ты куда идёшь? – спросил сотрудник ФСБ, когда старик оторвался от кровати и, устояв на своих ногах, направился к выходу из палаты. Но вдруг он остановился и, обернувшись, внимательно посмотрел на удивлённые лица окружающих:

– Мне надо кое-куда сходить. – несколько механическим голосом произнес он.

– В туалет? – сотрудник ФСБ лукаво переглянулся с црушником, мол, оцени остроумие. – Мы утку принесём… Таня быстро…

– Не надо. – Андрей отвернулся и, шлёпая по полу пятками, ещё уверенней, подошёл к дверям, взялся за ручку. Остановился. Вновь обернулся. В его глазу блеснула слеза.

– Нет, не надо… Мне нужно идти домой… Фоминглись…

– Чего? – переспросил сотрудник ФСБ, не поняв последнего слова.

* * *

Стемнело. Повозку остановили на краю небольшой лощины и развели два костра, метрах двадцати друг от друга. Вновь заварили «доширак», а на вертел насадили зверя, похожего на небольшого кабанчика.

Ко второму костру, кроме Анны и Петра Сергеевича, отсела остальная семья.

– …мы с Анной будем вместе с вами проходить карантин, а остальным от хозяйства отрываться нельзя. Поэтому они держатся от нас подальше.

Пётр Сергеевич отрезал большим ножом кусок от прожаренной ляжки кабанчика размером с кулак, на острие поднёс к лицу, подул на него, понюхал. Жареное мясо ещё шкварчало, выкипая от специй. Желтовато-коричневый жир потёк по лезвию ножа.

– Кажется, готов. – резюмировал Петр Сергеевич, прищурился, будто желая пронзить жаркое взглядом насквозь, и отщипнул белого мяса, осторожно прожёвывая горячее.

– Мы за сутки до вылазки замариновали тушку. В тундре есть прекрасные кислые листики. В вашем времени их нет. Если их натолочь и подержать в этой кашице часов этак восемь, то замаринованное данным образом мясо можно есть сырым, уксус не нужен… Ваши шашлыки даже рядом не валялись.

– А часто вы делаете вылазки в наше время? – спросил Андрей.

– Один раз в три-четыре месяца. Попробуй наше доисторическое жаркое. По вкусу что-то между курицей и телятиной…

– А в будущее вылазки делаете? – спросила Виктория.

– Я лично в будущее делал не более чем на пятнадцать дней. – ответил Петр Сергеевич, ожидая остывания мяса наживлённое прямо на нож. – Нельзя, по здоровью. Это связано с биологией. Переход в будущее чреват неприятными сюрпризами. Предпочитаю не рисковать… А, вот возвращение в точку, откуда первоначально произошёл ваш выпад из своего временного потока, приятно удивит вас. Часы организма чудным образом привязаны ко времени.… Но, конкретно на эту тему давайте поговорим позже.

– Ещё вопрос, можно? – спросил Андрей.

– Внимательно слушаю… Эй, киборг-плюс, как мясо?

Володя упивался жареным мясом:

– Классное. – с набитым мясом ртом и замазанным соусом вокруг губ, ответил тот… – Свинина, но без запаха. И совсем не жирная.

Он жадно вгрызся в кость, на которой висел толстый основательный кусок чистого мяса, без намёков на нитки жил и сухожилий.

Андрей не унимался, его очень интересовали подробности путешествия во времени:

– Изменения в прошлом не влияет на будущее? Как у Бредберри… теорию бабочки…

Виктория, услышав слово «бредберри» из уст Андрея, восхищённо стала смотреть на обоих собеседников. По-видимому, не понятное для неё слово «бредберри» было верхом умнейшего разговора.

– Оказалось всё намного прочнее и проще… – начал прожевывая, Петр Сергеевич. – Короче, пока объясню на пальцах. Что было – то было. Влияние прошлого не миновать. Увы, увы!.. Что должно погибнуть, оно обязательно погибнет. Время, как река, найдёт замену, чем зарастить шов от раны, нанесённой человеком, решившим по недоумию своему подменить события. Замена найдётся с минимальными изменениями для всего потока. Я даже не могу представить, что могло бы изменить этот вселенский поток времени? Ядерная война на земле? Сами понимаете, в масштабах Вселенной и всего времени это такая мелочь… Впрочем, это я преуменьшил для бытия в целом роль «человека», как «особи само осознающей». Её неучитывать нельзя… Роль человека значительна, потом поймёте.

Пётр Сергеевич посмотрел вверх на звёзды. За ним автоматически подняли взгляды остальные. Их лица как бы осветились сверху рефлексами от света звёзд и галактик Вселенной.

Андрей почувствовал себя словно в планетарии, настолько крупными и яркими были светила в этом времени. Дым от костра с искрами уходил точно вверх. В лощине ветра не было. Ветер из прерий подхватывал его только наверху, когда он уже терял свою светлоту и насыщенность, закруживая искры и смешивая их со светилами.

– Вселенная бесконечна, ребята. – произнёс с интонацией диктора планетария Петр Сергеевич. – К нам в доисторический период, прибывают другие путешественники во времени. Мы для них даже открыли гостиницу, в эфир запустили радио-канал. По нему передаём наши координаты на одной широкой частоте каждые 20 минут. Координаты даём, как географические, так и хронометрические.

Пётр Сергеевич вновь отрезал от туши большой ломоть. Предложил Виктории, та радостно подставила уже опустевший лоток из-под «доширака».

Пётр Сергеевич продолжал:

– … Моё открытие перемещения во времени периодически люди делают. Но так же, как и я, не делятся им, ни с кем… – сделав паузу прожевав мясо, вдруг повысив голос, спросил. Или сам себя, или окружающих (что, как понимали слушатели, было маловероятно):

– А зачем делиться? Кто догадался до изобретения, тот догада-молодец, тот пусть пользуется сам, для себя лично.

И жадно вновь откусил мясо, но пережёвывая его, не удержался, а вновь принялся страстно объяснять:

– Фильтр от дурака! Что толку, дураков посвятить в технологии, которые они не могут изобрести? Я считаю, что толку никакого, один вред! Мало того, дурак эту технологию использует по-дурацки! – Петр Сергеевич распалился и при последнем слове поднял руку с пальцем вверх. – Прыгал вокруг костра, пусть дальше прыгает. Ради бога. Представляете, что будет, если я раздам дикарям винтовки! Они же друг друга перехлопают… да ещё нас могут задеть. И не только задеть случайно, могут и намеренно стрелять. Вы думаете, они вспомнят, откуда у них винтовки? Нет. Они их появление у себя в руках присвоят своим заслугам и божьим даром. А нам это надо?

– Но пока не перехлопали… – попытался противоречить Андрей.

– Ты не всё ещё знаешь, дружок. К тому же в мире, в том, что знаешь ты, не все прямоходящие умственно отсталые. – резко отрезал Петр Сергеевич. – Среди дикарей перемешались неглупые ребята. Но в некоторых регионах земли живут целые сообщества людей, которые не могут изобрести даже электричество! Вот там-то революции не затихают. Доисторический мир человека и мир человека XXI века сравнивать нельзя. Здесь ещё не смешались прямоходящие с разумными… Ну-ка срежь мне мясико с рёбрышек… На ножик, Володя. У тебя есть свой? Какой, покажи… О, ножик, что надо! – произнес Петр Сергеевич, увидав военный штык от автомата Калашникова, который с гордостью носил Володя, после оформления всех разрешительных документов.

– Кстати, многие считают, что ношение холодного оружия на поясе в XXI веке – глупая инфантильность. – перевёл тему Петр Сергеевич. – Уверен, это мнение ошибка! Во-первых, это победе человека над бюрократией. Сабля, шпага, рапира, штык, нож на поясе сообщает окружающим важную информацию, (как рекомендательное письмо), а именно: перед вами стоит, человек Разумный. Он превозмог, осилил, у него, в отличие от многих, хватило терпения, оформить и получить разрешения на ношение холодного оружия. Это раз!.. Не мало, кстати… Далее…Ко всему прочему он психически нормален, ни алкоголик, ни наркоман, а законопослушен, адекватен и не отсидел в тюрьме… Так должно воспринимать легальное ношение холодного оружия гражданином в цивилизованном обществе. А инфантилен он или нет… решит господин случай. Может ему нужен нож или шпага потому, что с электрички поздно возвращается, а в его районе много бродячих собак. Ношение оружие – это как метка на адекватность.

Пока Володя отрезал мясо, Петр Сергеевич добавил:

– Дикарь быстро забывает, что оружие в его руках создано, не его мыслью и культурой! Некоторые начинают корчить из себя великих воинов или даже мудрецов… Может он великий воин, но для честности соревнования, отложил бы он мой автоматик, созданный умом моих предков, а взял бы потомственное оружие – свой каменный тесак. Вот тогда будет честно. Тогда посмотрим, кто из нас великий воин. У меня в руках совокупные деяния моего рода – мой винчестер, а у него совокупный плод деяний его предков – лук и каменный топор.

Мы честно взяли в помощники перед битвой артефакты своих предков, обратившись за «помощью» к пращурам. Да, честно признаю – я труслив и мой предок такой же, но мы изобрели винчестер! А он, мой противник, – храбрый гордый горец. Но при столкновении всех наших «активов», сами понимаете, исход очевиден.

Будь мой противник сто раз храбрей и сильней меня, а моему винчестеру на это плевать. Я трус и хлюпик, всегда буду его победителем, ибо мои предки не увлекались «прыганьями вокруг костра». А, если далее рассуждать… Причина «трусости» может быть разная. Одна из них – ум, и, как следствие, глубокое понимание ценности жизни перед мертвечиной. И прежде всего самоосознаваемой жизни, примеров, которой в нашем мире сущие крупицы…

Больница ФСБ

– … Куда? – удивлению сотрудника ФСБ не было предела, когда старик, а по документам Андрей 22-х лет отроду скрылся за дверью, выйдя в коридор. – Куда он сказал?

– Куда он сказал?– переспросил сотрудник ЦРУ, когда дверь за стариком закрылась. На этот раз его вопрос был направлен присутствующим.

– Он сказал домой. – ответил долговязый врач растерянно.

– Он ещё что-то добавил, уже выходя. – переспросил фсбэшник.

– В Англию он сказал… From England. – ответил врач тихо.

– Execly, уes, from England! – воскликнул восторженно црушник..

Они втроём выскочили в коридор следом за стариком. И увидев «клиента» бредущего вдоль дверей тихих палат, врач окликнул его.

– Англия большая. На какой адрес следуем, сэр?

– Ты серьёзно? Он пошутил! – неуверенно пробормотал фсбшник коллеге «по конторе».

– Домой… – ответил старик, упрямо следуя коридором по стрелке «Выход».

Врач, быстро пролистав на весу бумаги с «Делом» Андрея крикнул:

– По бумагам ты житель Подольска! Ты там прописан.

Старик остановился.

– Прописан? Кем?

– Паспортным столом!

– Не помню.

– Да-да. Ты, родившись в роддоме Подольска, был прописан по адресу, где жили родители. Когда получал паспорт, прописка была там же, в Подольске…

– Это было 70 лет назад. – уверенно отвечал старик не останавливая хода.

Он уже дошел до лифта и нажал кнопку…

Фсбэшник не отставал:

– Ты сказал в Англию?

– Проследи и узнаешь. – ответил Андрей.

– Стоять! – заорал фсбшник, ускоряя шаг, когда Андрей проник в освещённую тёплым светом кабину лифта. Он подскочил к кабине, но двери уже смыкались перед его носом. Последнее, что он услышал, были слова старика:

– Остановишь и никогда не узнаешь, куда я иду.

Двери закрылись. Лифт тронулся. Судя по полоскам света, поехал вниз. Фсбэшник обернулся к црушнику. Тот, поймав его взгляд, резюмировал:

– Он прав, пусть идёт, будем всего лишь его сопровождать.

– Я его лично допрошу с пристрастием! – злобно сказал чекист сквозь зубы.

– Ему 93 года, он помрёт на первом же допросе. – сказал врач.

– … мы опять не будем знать, куда ему надо идти… – заметил црушник.

– Бля… – выругался фсбэшник.

Прерия доисторического периода

Петр Сергеевич на ходу молодцевато соскочил с повозки.

– Ну, вот, почти приехали! – радостно сообщил он.

За ним соскочили Андрей, Виктория и Владимир. Все трое, следуя за Петром Сергеевичем, поднялись по тропинке, вьющейся по ложбине, на ближайший холм. Телега осталась внизу спеша поехала в объезд по старой колее в низине балки.

С вершины гребня, в лёгкой дымке различалось массивное строение, окружённое кольцом крупных камней-мегалитов, перекрытых сверху другими крупными камнями.

– Узнаёте? – не без гордости спросил Петр Сергеевич.

– Где-то, что-то… Виктория смотрела во все глаза, пытаясь раньше всех дать ответ «отличницы».

– Ну? – нетерпеливо подгонял Пётр Сергеевич.

– Мы что в… Англии? – почти догадался Андрей

– Ай, молодец! Узнал… Точнее не в Англии, а в Уэльсе.

– Если мы в Англии, то это… Стоунхендж? – неуверенно произнёс Андрей.

– Молодец! – восторженно резюмировал Пётр Сергеевич. – Это Стоунхендж! Только изначальный, таким, каким я его построил. У вас, в вашем времени, он за 300 тысяч годочков, сам понимаешь, несколько устарел, как строительный объект, а у нас новостройка! Красавец!

– Его не видно отсюда! – обиженно сказала Вика, глядя на мрачный силуэт.

– Сейчас, сейчас! – Петр Сергеевич вытянул из-за пазухи связку с ключами и ловко подхватил массивный брелок, висевший вместе со всем барахлом на кольце. Направил в сторону мрачного силуэта дома, нажал кнопку, будто освобождая автомобиль от блокировки сигнализации. Брелок пикнул. Ничего не произошло.

– Попытка номер два! – сказал Петр Сергеевич. – Возможно, мы далековато стоим, но по расчётам должно сработать.

Все напряжённо смотрели на силуэт строения. Брелок вновь пикнул. На этот раз в очертах силуэта едва различимо вспыхнула красная звёздочка сигнального огонька.

– О! – Петр Сергеевич восторженно заговорил. – Сработало! Генератор запустился. Сейчас и всё остальное.

Вначале разом включились «габаритные огни» на вершинах крыш, башни и ворот. Где-то они были красные, а где-то оранжевые, как у автомобиля. Потом тускло, но уютно засветились и окна, а потом и подсветка всего здания.

– Вот так! – самодовольно и радостно произнес Петр Сергеевич.

Отсвет от здания подсветил и дорогу, по которой двигалась к воротам телега с семьёй Петра Сергеевича. Дом или замок были выдержаны в старо-европейском стиле «фахверк», перешедший в строительные стили Европы от кораблестроителей Голландии. Видимо, построивший в этом стиле дом, стремился наполнить духом своё бытие уютом средневековых постоялых дворов с их белыми стенами и тёмными балками каркаса здания.

– Пошли быстрее. Войдём все вместе!

И Петр Сергеевич почти побежал вниз по склону к дому, за ним припустили остальные.

Внутри двора дома Стоухенджа

Повозка въехала в деревянные окованные крест-накрест высокие ворота, словно в ворота замка. Остальные промежутки в окружной стене между камней самого Стоунхенджа, были затянуты железной сеткой рабицей, а сверху густо опутаны колючей проволокой. Изнутри двора промежутки между глыбами поросли высокими кустами. Так, что мотки колючки и проволоки «бруно» оставались как бы снаружи, перепутавшись с кустами и практически были не видны.

Пётр Сергеевич встал во дворе на фоне разгружающейся повозки, как экскурсовод или ведущий познавательного фильма.

– Пока наши разгружаются, я вас познакомлю с домом или Стоунхенджем. В семье мы его называем просто замок. – Пётр Сергеевич подошёл к мегалитному камню Стоухенджа. Его рука любовно ощупала шершавую поверхность.

–… Секрета никакого нет. Эти камни не самородки. В ваше время они окаменели и возможно уже не отличимые от самородков. Построил мне его один бродяга по времени, по-моему, он был из XXII века. У нас не принято выяснять место и время рождения. Опираемся на свои впечатления от личности. Мой дружок, короче… При себе у него всегда 3d-принтер. Ящичек размером не более обувной коробки. Ящичек мельчит местную породу, песок и отливает блоки. Подарок друзей с Марса. Пять дней жужжал этот ящичек, пока мы с бродягой дегустировали кое-что из моих винных экспериментов. Кстати, все марсианские постройки созданы при помощи такой коробки из-под обуви.

– Марс всё-таки заселили? – воскликнул в упоительном восторге Андрей.

– Заселили… – хмуро подтвердил Пётр Сергеевич, – Это не то слово! Я бы сказал: пересилили. Я там был. Рекламу нашей гостиницы распространял. Всего-то был пару часов! Но мне хватило. Люди живут там, как подземные термиты. С нашими просторами доисторического времени не сравнить! Дебилы, одним словом…

– А марсиан встретили? – с боязнью получить отрицательный ответ, спросил Володя.

Пётр Сергеевич посмотрел на охранника сожалеющим взглядом:

– Встретили… Это были чахлые потомки засланцев первых колоний. В два раза ниже ростом, с серо-глинистой кожей, лупоглазые и с множеством генетических увечий. Этот Марс на самом деле нахрен не нужен… Ни природы, ни свободы.

– А в принципе, инопланетян встретили? – спросил Андрей.

– Как сказать?.. – подозрительно сощурившись, ответил Пётр Сергеевич. – О существовании их знают, но они не идут на прямой контакт. Инопланетяне придерживаются такой же политики, как и я с государственными службами человеческой цивилизации. ЦРУ, ГРУ, ФСБ знают или догадываются о нашем существовании, но поймать не могут. А изобрести свою «машину времени» – слабо. Пытаются поймать нас в своём времени, но пока безуспешно.

– А вы видели инопланетян? – спросила Виктория.

– И «да» и «нет»! – таинственно произнёс Петр Сергеевич, но таким тоном, будто бы его эта тема совсем не интересует. – Свои миры они прячут под видом Чёрных дыр. Похоже, что они не только овладели секретом времени, но и секретом пространства…

В деревянной остеклённой беседке, построенной на мегалите,

перекрывающем сверху Воротные камни-столбы Стоунхенджа

Наступила ночь. Но на окоеме ещё смеркалась зарница. Они сидели в полусумраке за столом, по центру высилась ваза с фруктами и печеньем. Ещё не переодевались. Ощущение у новоприбывших сложилось двоякое: с одной стороны, будто они сидят на обычной подмосковной даче вечером, но без комаров, с другой, понимание – это не дача, это точно… что-то в воздухе другое, аромат времени другой.

Петр Сергеевич закурил, за ним задымили и гости.

Петр Сергеевич выставил гигантскую, величиной со шляпу пепельницу, а в прошлом – раковину морского обитателя. Стол был покрыт простецкой потертой хозяйственной клеенкой с повторяющимся рисунком букетов цветов. Где-то с просторов прерии-тундры едва-едва доносилась трель сверчка, периодически кто-то крякал, издавая звук, похожий на лягушачье кваканье.

С одной стороны беседки открывался вид на двор и дом, с другой на освещённую звездами прерию-тундру.

Андрей встал у окна, с биноклем, осматривая темень и туманный горизонт через тепловизор бинокля. Курилось смачно. Спать никому не хотелось. Легкие прочищенные доисторическим воздухом, работали, как меха искусственных лёгких: чисто, свободно.

На столе Анна разливала по чашкам из огромного медного самовара чай. Цокал фарфор. Анна подавала чашки. Переговаривались шёпотом. Петр Сергеевич предупредил, что остальные члены семьи уже легли спать и надо вести себя потише…

Вдруг заорал Андрей, впившись в бинокль.

– Вижу! Вижу! Динозавр! Ребята, динозавр!

Он аж затрясся от возбуждения. Значит всё правда: они в доисторичке! Он чуть не заплакал, прикрыв рот рукой!

Сшибая стулья, Володя и Виктория подскочили к нему. Стали тянуть руки к биноклю. Андрей передаёт бинокль в руки Петра Сергеевича. Тот неспешно открывает панорамное окно террасы пошире. Врывается свежий ветер из первозданной прерии. Пётр Сергеевич, как бывалый капитан смотрит вдаль. Попыхивая трубкой. Остальные затихли возле него, вглядываясь в темноту.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.