Анастасия Лягущк
Комплекс превосходства: Причина

Страница истории, сложенная в столе

3020 год

Island 0 (бывш. Вашингтон)

Лишь неестественный блеск где-то в небе напоминал людям о границах защитного купола, под коим находился их мегаполис. За куполом – губительная радиоактивная природа окрестностей бывшего Вашингтона. Наследие предков, допустивших катастрофу, о котором граждане купольного города предпочитали не вспоминать.

Когда-то люди дали искусственному интеллекту слишком много свободы. В том числе в сфере управления вооружением, что было огромной ошибкой. Автономная программа дала сбой, из-за чего на города обрушились ядерные бомбы. Быть может, на самом деле процесс запуска начал обезумевший верховный правитель. Может, он дал неверную команду. А может, дело и правда в самой программе.

Благодаря ученым прошлого века, успевшим укрыться в бункерах вместе со множеством людей, человечество смогло не только выжить, но и не потерять технологии. Через множество лет после техногенной катастрофы люди наладили жизнь и начали новое летоисчисление.

Человечество отгородилось от непогоды толстыми стенами, заперлось в прозрачной клетке, маячившей где-то рядом с облаками. И каждый потомок выживших людей сегодня имел в распоряжении уютную квартиру в технологичной высотке, новейшую технику и стабильную работу.

После катастрофы искусственный интеллект откатился в своем развитии назад, но часть людей была против любого развития ИИ. И пока одни граждане купольного города верили, что ИИ улучшит их жизнь, другие боялись, что он рано или поздно погубит остатки человечества. Люди видели, что ИИ развивался дальше несмотря на наложенные запреты, писали рассказы и снимали фильмы о восстании машин, а также устраивали демонстрации, призывая общество к полному отказу от ИИ.

Ученый по имени Чарльз Бестер был одним из противников развития интеллекта андроидов. Стоя у высокого окна светлого кабинета, этот сухой высокий мужчина смотрел на шумную толпу демонстрантов, окружившую здание его института Beaster Corporation. Он не слышал, что они выкрикивали, но видел лозунги на их плакатах.

«Не дайте нам лишиться работы!»

«ИИ приведет к войне!»

«Не дайте машинам заменить людей!»

Чарльз никогда не был частью подобных собраний, однако не скрывал своего страха перед андроидами. И эти люди знали его позицию. Они пришли сюда не случайно. Они – его группа поддержки на сегодняшнем докладе.

Впрочем, Чарльз не особо нуждался в этой толпе. Он точно знал, что сегодняшнее событие повернет науку в другое русло. Ведь глава Белого дома тоже скептически относился к внедрению андроидов в жизнь людей.

– Наш эксперимент можно считать успешным, это настоящее чудо генной инженерии, – восхищенно говорил Чарльз, сопровождая двоих гостей по коридору подземного комплекса. – Мутагены кошек, адаптировавшихся к жизни на пустошах, и правда отлично взаимодействуют с ДНК человека и передаются генетически. Наша корпорация вывела совершенно новых людей.

Ученый сопровождал двух мужчин в строгих костюмах – статного пожилого министра обороны и белокурого президента Альянса Купольных Городов. Ему было чуть меньше сорока лет.

Группа прошла в затемненный зал с тонированными стеклами и длинным столом посередине. Стол был завален бумагами.

За стеклами то сидели, то метались тени.

Чтобы рассмотреть получше один из силуэтов, президент подошел ближе. Однако стоило ему присмотреться, как он тут же отскочил от удара о стекло. Глава Альянса испуганно наблюдал за обнаженным мужчиной с огромными клыками и бешенными, хищными глазами.

– Прошу прощения, – сказал Чарльз. – Это наш неудачный эксперимент с мутагеном манула. Мы уже изучили его, но не успели усыпить.

– Не думаете ли вы, – спокойно спросил министр ученого, – что людям не понравятся те методы, которые вы здесь используете?

Однако за Чарльза ответил президент.

– Ход экспериментов находится под грифом особой секретности, – он перевел внимание с мутанта за стеклом на министра. – Забирать подростков из приютов купольных городов и скрывать их дальнейшую судьбу не так уж сложно, – он прищурился. – Вы ведь не думаете саботировать?

– Ни в коем случае.

– Наша рукотворная раса уже скоро сможет поступить на службу купольным городам, – сообщил Чарльз. – Благо размножаются они быстрее, чем обычные люди. Перед вами уже второе поколение расы, которую мы назвали «серви». Себя будем называть рексами, чтобы как-то отгородиться от их расы. И, в отличие от умных машин, способных выхватить бразды правления, в случае непослушания представителей этой людской расы гораздо легче усмирить или убить. Контроль до примитивного легок. Пройдемте к другому окну.

За стеклами сидели люди разных возрастов в серых костюмах, их анатомия лишь наполовину походила на человеческую. Вместо обычных ушей – кошачьи. Позвоночники их продлевались, образуя хвосты разной длины и окраски.

У них были длинные стопы. Эта раса ходит на пальцах, и чтобы поставить этих ребят на две ноги, потребуется специальная обувь. Но все это позже.

– Они разумны? – спросил президент, наблюдая за рыжим юношей с полосатым хвостом, сидевшим у стены.

– Разумны. Зачем нам неразумные рабочие? Однако их разум соседствует с инстинктами.

– Разве такое возможно?

– Возможно. Их инстинкты работают почти как рефлексы, но сложнее: подается сигнал извне, а за ним следует целая цепочка действий, а не одно, как при рефлексе. И именно поэтому ими легко управлять.

Чарльз подошел к маленькому терминалу возле стекла и нажал на клавишу. В кабинке раздался тревожный сигнал, от которого хвостатый подскочил и начал озираться. Он тихо зашипел.

– Он делает это неосознанно, от страха, – объяснил ученый. – Разум на время покидает этих существ, когда они слышат определенные звуки и чувствуют определенные запахи. Запускаются сложные природные механизмы, доставшиеся им от кошачьих. Это значит, что нам достаточно вооружить граждан специальными пищалками, чтобы обезопасить их от нападения этих мутантов. Конечно, не все кошачьи инстинкты им передались: только самосохранения, материнский и половой, но иные нам и ни к чему.

– Вне материнских инстинктов они к потомству не привязываются?

– Наличие инстинкта не исключает обычных человеческих отношений. Они ведь разумны. У них точно такие же эмоции. Они точно так же умеют любить.

Министр шагнул к столу и вытащил скрепленные бумаги из-под других папок. На них – фотографии и письменные заметки. И то, что он увидел на фото, заставило его ужаснуться.

Умолкнув, Чарльз оглянулся на мужчину и приподнял брови. Подошел к столу и отобрал скрепленные бумаги.

На фотографиях были изображения генетических ошибок. Асимметричные лица людей с раскосыми глазами, разными ушами, кривыми зубами, ртами и носами.

– Вам не следует копаться в наших бумагах, – сказал Чарльз человеку, который возмущенно пялился на него. После он обратился к президенту. – Вы уже заметили самые броские отличия этой расы от нашей в виде ушей, хвостов и ног, так ведь? Тогда я проясню другие отличия, – он отшвырнул бумаги с неудачными экспериментами на стол и поднял другую папку, раскрыл ее. – Шерсть у мужчин прорастает на задней части шеи, на ногах до колен и по контуру лица, реже – на спине и на руках. У женщин – только на ногах и на задней части шеи. Выбивается шерсть и полностью прорастает после двадцати лет. Рост, форма ушей, длина хвоста, цвет шерсти и кожи, а также умения зависят от мутагена.

Чарльз посмотрел на мутанта за стеклом, к которому уже вернулся разум.

– Перед вами тигр, – объявил мужчина и уткнулся в бумаги. – Самый удачный эксперимент. Превосходный солдат. Тяжелый, сильный, покорный, устрашающий. Рост мужчин, как мы выяснили, в норме от ста восьмидесяти до ста девяносто пяти сантиметров, женщин – от ста семидесяти до ста восьмидесяти. Хвост крючкообразный, размер – примерно половина от длины тела, мускулистый, с поперечными полосами, шерсть на хвосте короткая и грубая, кончик хвоста черный. Уши у них небольшие, разрез глаз европейский, цвет их янтарный, клыки мощные и хорошо развитые. Обычно – брюнеты, но часто встречаются такие цвета волос, как рыжий, огненно-рыжий, каштановый. Чаще всего дают потомство мужского пола. Один образец с рыжими волосами перед вами. Для молодых особей свойственна в том числе сексуальная агрессия.

– Эта сексуальная агрессия, – подметил министр, – разве не опасна для общества?

– Для наших женщин она не представляет опасности, так как их запах не привлекает мутантов. Если же такой инцидент случится, у них при себе будут отпугивающие сигналы.

Чарльз прошел к другому окну, где метался из стороны в сторону худой человек с пятнистым хвостом.

– А это гепард, – сказал ученый. – У них есть скорость, из них выйдут отличные полицейские. Рост мужчин от ста шестидесяти до ста семидесяти сантиметров, женщин – от ста сорока до ста шестидесяти сантиметров. Хвост крючкообразный, половина от длины тела, окрас пятнистый, шерсть на хвосте короткая, ближе к концу средней длины. Уши средней величины. Разрез глаз азиатский, что дает им защиту от пыли в условиях скоростного передвижения. Цвет глаз исключительно светло-карий, клыки средние. Волосы либо светло-рыжие, либо темный блонд. Не умеют рычать. Далее…

Следующая камера была обледенелой. Внутри сидел монохромный человечек с пушистым хвостом.

– Ирбис, – сказал Чарльз. – Их устойчивость к морозу позволит им работать в условиях холода, в которых не работает техника. Мы создали их специально для зимнего биома. Ирбисы хорошо чувствуют себя только при минусовой температуре, для пребывания в теплой местности им нужна специальная одежда с конденсаторами для теплоотвода, которая сейчас находится в разработке. Эти куртки – дорогой проект, между прочим, штучное производство. Рост мужчин в норме от ста шестидесяти и доходит до ста семидесяти сантиметров, женщин – от ста пятидесяти до ста шестидесяти. Хвост крючкообразный, длиннее, чем у других пород серви, шерсть на хвосте длинная и густая, уши средней величины, разрез глаз европейский, цвет глаз исключительно серо-зеленый либо зеленый, клыки средние. Пепельный или белый цвет волос. Не умеют рычать. Далее по списку самый приятный образец.

В камере сидел крохотный человек с каштановыми волосами и тонким хвостом.

– Домашний, или, как мы их еще называем – обычный. У этих полуросликов очень развита эмпатия, они бесконфликтны, их область – работа с людьми, также они смогут заменить домашних андроидов. Исключительно доброжелательны и безобидны. Рост мужчин в норме от ста до ста десяти сантиметров, женщин – от восьмидесяти до ста. Хвост прямой, половина от длины тела, шерсть на хвосте средней длины, не густая, уши крупные, разрез глаз европейский, цвет глаз и окрас разнятся, клыки слабо выражены. Также это единственная порода, у которой нет мощных челюстей. Не умеют рычать.

– А это уже интереснее, – подметил президент. – Я бы взял пару-тройку таких милашек в качестве обслуги.

– Понимаю, – ухмыльнулся Чарльз, – вы будете первым человеком, у которого будут такие прислужники, когда мы пустим их в оборот. Передадим их вам в качестве благодарности за финансирование проекта, – он махнул рукой. – Пройдемте дальше.

Мутант, сидевший в следующей камере, сильно контрастировал с предыдущим. Это был огромный, плечистый блондин с косматой головой. Он озадаченно смотрел в сторону тонированного стекла. Казалось, ему мало места.

– Это лев. Львы самые высокие. Их способности полезны в области строительства. Эти великаны могут работать в качестве грузчиков при поломке техники. Так же темпераментны и сильны, как тигры. Рост мужчин в норме от ста девяноста до двухсот сантиметров, женщин – от ста восьмидесяти до ста девяноста. Хвост прямой с «кисточкой» на конце, короче, чем у других мутантов, шерсть на хвосте короткая и грубая, уши небольшие, разрез глаз европейский, цвет глаз исключительно медовый, клыки длинные, четко выраженные. Густые, роскошные волосы, цвет – обычно блонд или светло-рыжий. У них такая же агрессия на сексуальной почве, как у тигров.

– Выглядит опасно.

– Уверяю вас, господин министр, он не представляет опасности для наших граждан. Вот манулы – да, а эти гиганты для нас с вами безобидны.

Следующий образец имел сильные ноги и толстый хвост. Его русые волосы заметно обросли. Наверное, он не любил стричься.

– Пума, – оповестил ученый. – У них есть мускулистые ноги. Очень выносливы. Рост мужчин в норме от ста семидесяти до ста восьмидесяти сантиметров, женщин – от ста шестидесяти до ста семидесяти. Хвост крючкообразный, мускулистый, две трети от длины тела, шерсть на хвосте короткая и грубая, но чуть длиннее чем у тигров, кончик хвоста темный. Уши средней величины, разрез глаз европейский, цвет глаз янтарный, клыки крупные. Все русые. Ну и, наконец, последний образец, тоже очень любопытный и, пожалуй, самый загадочный.

В последней камере сидел темнокожий подросток. Его карие глаза отливали зеленым, выделяясь на фоне черных волос.

– Это у нас ягуар-меланист. Красавец, не так ли? У них высокие умственные способности, но мы до сих пор не знаем, откуда они у них. Рост мужчин в норме от ста семидесяти до ста восьмидесяти сантиметров, женщин – от ста шестидесяти до ста семидесяти. Хвост крючкообразный, половина от длины тела, черный. Если приглядеться, то можно заметить едва заметные пятна. Шерсть на хвосте короткая и грубая, уши средней величины. Разрез глаз европейский, цвет глаз карий, может отдавать зеленым или голубым, клыки крупные. Темная кожа и черные волосы.

– Разве нам нужны умные среди их расы?

– Они ничего не смыслят в гуманитарных областях. Это механики, техники, оружейники. Словом, ремесленники, но не мыслители. Бунт с их стороны маловероятен.

– Выходит, они отберут работу у людей, – вздохнул министр.

– Если люди хотят составить им конкуренцию, то они будут развивать свои компетенции. Появление этих ребят должно подстегнуть мастеров, а не убрать их с рынка труда. В конце концов, это не андроиды с их безошибочностью и точностью, а тоже люди.

– В этом есть смысл, – согласился президент. – А что, если все эти виды смешиваться будут?

– Мы позаботились о закреплении внешних признаков. Если встретятся женщина и мужчина разных пород, то внешность их детей будет зависеть от того, чей ген сильнее. В этой борьбе чаще всего побеждают икс-хромосомы, и чем крупнее кошечка, тем больше вероятности, что она даст носителя ее мутации. Вероятность передачи породы мужчиной очень мала даже если он выберет представительницу низкорослых серви. Ну а любые отклонения от нормы нами считаются генетическим уродством.

– А там что находится? – глава Альянса кивнул в сторону следующей кабинки.

– Там довольно странная мутация.

Гости подошли к затемненной кабинке. В ней сидел полностью белый ребенок непонятной породы. Глаза его имели красноватый оттенок.

– Вы вывели альбиносов? – удивился президент.

– Это случайная мутация. К тому же бесполезная: из-за нее он слабее других. Он практически непригоден для работы из-за светобоязни.

Президент и министр молча стояли, разглядывая белого человечка. Он выглядел болезненно и оттого отвратительно. Он явно безобиден, но отчего-то вызывал жгучее желание как можно быстрее избавиться от него.

– Вы ведь усыпите эту тварь? – спросил глава.

– Сначала изучим, а после нам и правда ничего не остается, кроме как усыпить. У нас не так много лишних денег, чтобы исправлять его недочеты.

Уродец направил свой взгляд на окно. Он не догадывался, с какой ненавистью сейчас смотрели на него люди за стеклом. Он не догадывался и о том, что эти люди не дадут ему права на жизнь и уничтожат, как только получат нужные им результаты.

Файл0: Пролог

«Что так отталкивает нас во внешности альбиноса и делает его порой отвратительным – даже в глазах собственных родных и близких? Сама та белизна, которая облачает его и дарит ему имя. Альбинос сложен ничуть не хуже всякого – в нем не заметно никакого уродства – и тем не менее эта всепроникающая белизна делает его омерзительнее самого чудовищного выродка. Почему бы это?»

– Герман Мелвилл «Моби Дик, или Белый Кит»

3083 г.

Island 9

Девятый Остров не отмечен на новой карте мира, и никто не знает точно, где он находится. Предположительно – где-то в районе Австралии, а точнее – остатков этих земель. Этот Остров был одной большой каторгой, на которую ссылали преступников из числа низшей расы – серви.

Сила, молодость и выносливость были важны как в армии, так и в колонии, но если в армию брали только серви без судимости, то осужденным доставался выбор между смертью и добровольной работой в пределах Девятого Острова. Чаще всего серви соглашаются на каторгу, однако, попав на эти жаркие, неприветливые земли, они очень быстро начинают жалеть, что не выбрали смерть.

Здесь располагалась переработка токсичного мусора, который свозили сюда со всех купольных городов, а также порт для военных кораблей.

На этой унылой территории, тонувшей в производственном смоге и копоти, жили Блэк и Уайт – единственные дети среди немногих зачатых, которые смогли вырасти в здешних условиях, тогда как другие погибали еще в утробе. На планете мало таких, как они – белых, с красноватым оттенком глаз. Кто их отец – неизвестно. Известно лишь то, что он был надзирателем, который во время патрулирования изнасиловал одну из малочисленных жительниц колониального городка.

Каждый день перед их слабыми глазами мелькали люди в одинаково серой одежде с датчиками на ушах, изредка они видели рексов-надзирателей в химзащите, проходивших под окнами.

Каждый день перед их слабыми глазами мелькали люди в одинаково серой одежде с датчиками на ушах, изредка они видели рексов-надзирателей в химзащите, проходивших под окнами. И чуть чаще они видели вооруженных – человекоподобных синтетов, управляемых извне.

Мать медлила со сдачей их патрулям, хоть и понимала, что если дети будут переданы властям, то их немедленно увезут за пределы стен. Там они получили бы помощь и образование. Но она все равно не хотела расставаться с сыновьями, даже зная, что материнский инстинкт внутри их расы скоротечен, что гормоны быстро стихают, и когда они станут подростками, она уже не будет нуждаться в них точно так же, как и дети – в ней.

Большую часть времени они были предоставлены сами себе.

– Снова они, – заметил Уайт, прячась за углом здания. Его, девятилетнего мальчишку, совсем не видно во мгле. Даже парившие над землей дроны шарообразной формы, следовавшие за патрулем, были не в состоянии распознать ребенка.

– Не высовывайся, – буркнул Блэк, потянув его за воротник серой рубашки, оттаскивая вглубь тени, – помнишь, что нам мама сказала? Пойдем, спать пора, а туда нельзя.

– Хоть они и выглядят страшно, – Уайт повернулся к брату, почесал ухо, – но они еще никого не ели. Может, они не для этого уводят людей?

– Если бы они их просто по головке гладили, наши бы так не сопротивлялись, – он поправил вечно съезжающие очки.

– И ведь правда. Вчера десятый номер ставил какие-то преграды. Такие крики были. Наверно, это очень больно, когда тебя едят.

– Угу, – кивнул Блэк. – Хватит гулять. Пойдем. Мне одному дома скучно.

Дети доверчивы, особенно к словам своих матерей. Веря своей матери, Блэк и Уайт боялись надзирателей и парящих камер слежения, даже не догадываясь, что если дадут о себе знать, то получат свободу.

Зайдя в одну из квартир второго этажа, они залезли на кровать. Небольшое квадратное окно выходило на практически пустовавшую разбитую улицу. Лампа на одном из фонарных столбов, установленных по краям дороги, прерывисто мигала, грозясь потухнуть. Однако, несмотря на свои помехи, она продолжала тускло освещать местами потрескавшийся асфальт, так же, как и жители бедного городка, до последнего выполняя свою работу.

– С нами все будет в порядке, Уайт. Пока я рядом – точно.

Блэк почесывал голову прижавшегося к нему Уайта. Подобно любому другому серви, тот издавал урчание. Блэк был слабее Уайта, но, тем не менее, чувствовал себя ответственным за него. И его не волновало, чувствовал ли его брат нечто похожее.

Прошли несколько спокойных минут, прежде чем Блэк услышал шаги в прихожей, и вот нарушительница тишины появилась на пороге комнаты. Это была женщина двадцати пяти лет, внешне выглядевшая гораздо старше своего возраста: лицо ее уже покрывали первые морщины, неухоженная шерсть всклочилась и небрежно торчала из-под волос на задней части шеи.

Заметив двоих детей, которым она приходилась матерью, женщина породы тигров прокралась к ним.

– Уайт всегда так сладко спит, когда ты рядом с ним, – подметила она.

– А вот я – нет, – тихо ответил Блэк, подняв голову, когда вошедшая присела на край широкой кровати, еле слышно скрипнувшей под ее весом. – Интересно, как выглядел наш папа? Где он сейчас?

– Ему одному известно, как он выглядел. И я надеюсь, что он уже не в этом мире. Такой шум был, когда кто-то из патрульных бежал отсюда, столько суматохи и стрельбы. Быть может, это был он, а может, и кто-то другой. Во всяком случае, его номер из списков тогда исчез.

– Костюм прямо как у тех, кто под окнами ходит?

– Он самый. Эти люди – настоящие негодяи, – она помолчала. Почесала щеку. – Знаешь, у меня есть кое-что от него. Не так давно один хороший человек отдал мне это, – она выудила из-под серых лохмотьев металлическую пластинку на цепочке. – Нашел где-то.

– Что это?

– Жетон патрульного. Номер вроде тот самый. Держи, – она протянула личный знак служащего ребенку. – Вот ты завел разговор, а я как раз хотела отдать эту безделушку вам двоим. Ну, или в плавильню закинуть – так, наверно, было бы даже лучше сделать. Зачем вспоминать такие вещи?

Взяв жетон, Блэк повертел его перед глазами. На одной стороне указан номер – CP-243, а на другой имя – Харри Фултон. Есть и какой-то графический код, но его расшифровать никто, кроме управленцев колонии, не мог.

– Теперь будет мое, – Блэк накинул цепочку на шею и запрятал жетон под великоватую ему одежду. – Не надо в плавильню.

***

Проснулся Блэк ранним утром из-за грохота откуда-то из другой квартиры. Встрепенувшись, он сел и начал озираться по сторонам. Уайт уже был на ногах и осторожно выглядывал из окна. За окном, как обычно, производственный дым не давал солнцу осветить улицы.

– Что там такое? – спросил Блэк, пристраивая на носу крупные для него очки.

– К нам идет так много охранников, целых трое, – протянул его брат. – Неужели снова кого-то заберут?

Внезапный шум прогремел совсем близко. Послышался знакомый мальчикам мужской голос. Темный серви рода ягуаров. Друг их матери. Он всегда оказывал им поддержку, он же смастерил когда-то очки Блэку из подручных средств.

– Эй, двое олухов, вы здесь? – пройдя в комнату, он заметил детей. – Вот вы где. Вам нужно валить.

– Что случилось? – воскликнул Уайт.

– Ваша мать пришла в негодность, по ее номер пришли эти рексы.

– Они пришли за мамой? – ужаснулся Уайт. – Где она? Что с ней? Она ведь еще вчера была здорова!

– На производстве отравилась, сейчас отдыхает этажом ниже. И не надейтесь, восстанавливать ее не будут. Ну, шевелитесь.

– Но ведь ее можно вылечить, – подал голос Блэк.

– Нет времени на болтовню, вам нужно уходить прямо сейчас, если хотите увидеть ее в последний раз. Я выиграю немного времени.

Братья были в полной растерянности.

Немного помедлив, Блэк соскочил со скрипучей кровати и двинулся за Уайтом, который уже топал вслед за заключенным.

Лестница вниз. Чем ниже спускались трое, тем отчетливее были слышны удары о двери. Железная доска, которая когда-то была скамьей в коридоре, перекрывала проход, не давая дверям открыться.

Вышедших из лестничного пролета детей сопровождали серые обшарпанные стены. Позади шел знакомый мужчина, изредка подталкивая детей вперед, когда кто-то из них мешкал.

Дверь через одну квартиру должна была стать конечной, но не успел мужчина довести ребят до нужного помещения, как послышался страшный скрежет позади. Не нужно было оглядываться назад, чтобы понять, что баррикада была взорвана и разбита вдребезги. Услышав голоса, братья начали рыскать глазами в поисках укрытия, но, как назло, все двери были закрыты, кроме той, в которую лежал их путь, но до которой еще было слишком далеко.

– Черт возьми, – выругался их спутник. – Слишком поздно. Надеюсь, они хотя бы дадут вам…

– …Стоять, говорю!

Последнее, что услышал Блэк перед тем, как в его тело вонзилась игла со снотворным – знакомый мужской голос, который выкрикнул что-то, чего ребенок уже не смог разобрать.

Файл1: Роковое задание. День 1

1 июня 3100 г.

Island 3 (бывш. Лос-Анджелес)

Открыв глаза, Блэк тут же зажмурился и неразборчиво крякнул, бранясь. Даже сквозь веки яркий неоновый свет, казалось, выжигал глаза. Для альбиноса это сродни пытке.

Одновременно разразился звоном будильник.

Повернувшись на бок, Блэк поерзал. Приподнялся на локте и раздраженно сощурился. Оглядел комнату с высоты своего второго яруса.

– Ну все, проснулся я, проснулся. Выруби чертов будильник!

Техника послушалась его. Тут же звон прекратился, а освещение стало тусклым.

Под Блэком, уткнувшись в подушку, лежал еще один человек. Из-за того, что лежал он в тени, световой будильник его не коснулся, а звон под вторым ярусом казался тише. Выгодное место для сна.

В отличие от длинных волос Блэка, доходивших до плеч, у дремавшего они коротко подстрижены. Его тонкий ошейник подключен к системе «Panopticon» и подсвечивается зеленым. Такой же ошейник сверкает и на шее Блэка.

Эта система следит за тем, где находится носитель ошейника. Она не безгрешна, ее можно обмануть, так как за передвижениями носителей наблюдают призраки, а не безошибочная программа. Но, даже зная об этом, все понимают, что судьбу лучше не испытывать.

Призрак – разум умершего человека, мозг которого был сохранен, а сознание перемещено в виртуальную реальность. Подчиняется государству, так как оно обеспечивает работу всех мозгов. Призраки созданы как ассистенты для облегчения быта и рабочих задач. Так как содержать призраков гораздо дороже, чем серви, то труд последних они не заменили.

У обоих белая шерсть и глаза красного оттенка. Являясь близнецами, они, тем не менее, довольно-таки отличаются друг от друга из-за того, что Блэк крупнее своего брата.

Блэк лениво свесил ноги и спрыгнул с кровати.

– Эй, – позвал он, – пора просыпаться.

Комната, как и вся квартира, отдавала минимализмом: из скудного количества мебели – несколько полок по обе стороны от окна, высившегося напротив кровати, а из сложной техники – массивный инвентарный терминал у стены.

Бытовая техника начинала свою работу после будильника. Управлял бытовой техникой призрак здания. Над терминалом высвечивалось полупрозрачное табло, на котором указывались текущие год, месяц, число, день недели, а также краткая сводка по здоровью хозяев квартиры. Третий год Блэк не обращал внимания на строку здоровья, так как она оставалась неизменной все то время, которое они здесь прожили: болезни обходят стороной обоих братьев.

Еще одна неприметная строка – стоимость их жизней, которая менялась раз в год. В стоимости учитывались раса, пол, здоровье, возраст, уровень образования, опыт работы. Блэк оценивался в три миллиона долларов, тогда как Уайт – всего в два.

Каждое утро вместо приветствия и пожелания доброго утра табло высвечивало памятку:

«Земля не выдержит еще одной катастрофы, в связи с чем разработка ИИ карается смертной казнью».

Люди из числа древней расы стремились не допустить новой ядерной бомбардировки, увидев ее однажды. После катастрофы около четверти земного шара осталось покрытым вечными снегами. Поэтому эти слова были высечены повсюду как напоминание гражданам об истощении ресурсов планеты и об опасностях климата за границами купола, которые делают жизнь за пределами тяжкой для людей.

Блэк приложил палец к экрану терминала. Он выбрал серую водолазку и черные мешковатые штаны, сложенные в небольшой складской комнатке в их квартире. Одежда сама собой появилась на его теле, а на глазах оказались линзы.

Оба брата мучались от светобоязни, но у Блэка была еще одна беда с глазами – плохое зрение. И это вопреки тому, что у представителей его расы, как правило, зрение в молодом возрасте не портится. Ввиду этого его линзы не только защищали от ярких вспышек, но и позволяли ему видеть, что происходит перед глазами.

Вместе с одеждой появились берцы на специальной платформе. Такая обувь не давала упасть на четвереньки пальцеходящим людям. На шее оказалась побрякушка, которой Блэк обзавелся незадолго до кончины матери.

Обычный жетон патрульного. Блэк оставил его себе на память и с тех пор привязался. Жетон удивительным образом справлялся с задачей оберега: с ним Блэк чувствовал себя увереннее. Если жетона с именем возможного отца не было при нем, им овладевало стойкое ощущение, будто что-то не на своем месте.

Посмотрев на брата, Блэк заворчал, собирая волосы в небрежный хвост:

– Нет-нет, так дальше дело не пойдет. Нам надо к ревизору идти отчитываться, сами себя бумажки не отдадут. Прямо сейчас, не то опоздаем на наше время.

– Еще пять минуточек… – простонал Уайт. – Никуда этот отчет не денется…

– Никаких пяти минут. Ты и так долго валяешься. Ну же, всего на минутку дело, туда и обратно.

– Сходил бы один. Сказал бы, что я заболел…

– Давай-ка не наглей.

Уайт даже не шевельнулся. Пожав плечами, Блэк вывел на экран карту сектора. Приблизил район с домашним адресом. Ближайшая станция была перечеркнута. Кликнув по маркеру, Блэк включил новостную ленту, чтобы узнать, что случилось.

«Протестующие серви устроили пикет у здания суда. Движение монорельса нарушено из-за большого скопления людей, выезжающего из жилого района, отведенного для серви».

Показали лица людей, на головах коих торчали пушистые уши.

«Мы требуем справедливого суда…»

«Этот рекс виновен в смерти двоих наших детей, почему его не казнят?..»

– Вот дрянь, – выругался Блэк. – Придется нам немного пройтись пешком. Уайт, мать твою, вставай!

Он подошел к кровати и схватил спящего за торчавший из-под одеяла хвост, от чего тот взвизгнул и выругался. Оглянувшись, Уайт недовольно уставился на Блэка.

– Хорошо, я уже встаю, – он обратил внимание на экран, на котором показывали бушующую толпу. – Страшно даже представить, что чувствуют родители, хороня своих детей.

– Все это лишь бесполезная трата сил и времени. Их ведь все равно разгонят. Зачем все это?

– Они просто хотят, чтобы власти обратили хоть какое-то внимание на их проблемы, – он утомленно вздохнул. – Смерть – это ужасно.

– Иронично слышать это от карателя, – съязвил Блэк. – Поднимайся.

***

Еще один ясный день в мегаполисе. Над городским сектором висел гигантский полупрозрачный купол, защищавший граждан от ветров пустоши. Однако он совсем не мешал солнцу проникать внутрь. Такие же купола висели над всеми Островами.

Острова – это поселения, отрезанные друг от друга пустошью и объединенные в единый Альянс. Во главе союза стоял Белый дом, расположенный на Нулевом Острове, закрытом для низшей расы. Быть жителем Нулевого означало быть близким к власти, а серви к власти не допускали. Лишь некоторые из породы домашних удостаивались чести попасть туда в качестве прислуги, но их жизнь лишена даже той свободы, которая была у серви других Островов.

По улицам купольного города сновали люди двух рас: рексы и серви. Высшая – древняя раса чистых людей, не подверженных мутациям, и низшая – ушасто-хвостатая, выведенная институтом Beaster Corporation в качестве рабочей силы. Ныне институт занимается разработкой и улучшением одежды и бытовой техники для серви.

Ввиду свойств мутагена среди низшей расы не встречалось гибридов, поэтому по их внешнему виду можно легко догадаться, кто к какой породе принадлежит, чем занимается и к каким территориям имеет допуск. Редких гибридов, которые имеют отклонения от стандарта, причисляют к генетическим уродам, но на условия их жизни это никак не влияет.

На развитие сложного ИИ был наложен запрет, простые роботы и станки освободили людей от рутинных задач, оставив незанятыми те рабочие места, в которых важна многозадачность. И в то время, когда серви работали на этих местах, чтобы не жить на катастрофически мелкий безусловный минимум, рексы вели беззаботную жизнь, будучи крупными корпоратами, членами интеллигенции или же простыми потребителями. Они могли позволить себе не работать из-за крупных пособий.

Широкие улицы первого яруса утопали в замысловатых теневых узорах, которые всегда появлялись в солнечную погоду. Почти весь первый ярус был выделен для пешеходов. В противовес верхним дорогам, на которых то и дело сновали электрокары и тихие монорельсы.

В этот ясный день Блэк и Уайт, имевшие довольно хорошую репутацию и слывшие одними из мастеров своего дела, должны были явиться в управление и отчитаться за прошедший месяц. Как и все каратели, они работали в паре.

– Шевелись, Уайт! – командовал Блэк. – Давай, давай, спортивной ходьбой…

– Да не опоздаем мы.

Братья спешно шли вдоль роскошных, взмывающих высоток, стены коих отражали блики солнца. На многих домах висели огромные экраны с рекламами продукции различных компаний.

Прохожие сторонились этих двоих из-за белой шерсти. Им ничего не оставалось, кроме как не обращать на альбиносов внимания и сочувствовать тем, кто живет рядом с ними. Однако порою Уайт ощущал на себе презрительные взгляды как рексов, так и серви. Становилось неудобно.

В трудовые обязанности многих серви породы тигров входила одна из самых грязных работ – ликвидация осужденных. Это были исполнители смертных приговоров и сыщики в одном лице, не входившие в состав полиции. Формально они составляли единую организацию – исполнительный отдел по особым делам (EDoSC – Executive Department of Special Cases) и работали на государство.

Здания департамента занимали пятачок чуть дальше центральной части города, представляя собой систему из четырех башен. Помимо офисов в этой системе находились детсад, начальная школа, склады и полигоны.

Привычный центральный вход. Холл с высокими потолками. Первого числа каждого месяца он всегда был оживленным: здесь сновали тигры. Мужчины, женщины. В основном мужчины. Плечистые, крепкие, а по утрам еще и озлобленные. И среди этой толпы всегда находились те, кто недовольно косился на Блэка и Уайта, замечая их белую шерсть.

Широкая лестница вела к площадке под большим экраном, по бокам площадки – лестницы на следующий этаж и входы в коридоры.

На экране мелькали новости. Звук был выключен, внизу шли субтитры. Возникло лицо молодого гепарда в форме. Его отряд совсем недавно разогнал демонстрацию у суда. Репортер спрашивал его, была ли у гепардов ненависть к тем серви, но тот уклонился, кратко ответив, что лишь исполнял приказ.

Две лестницы вели к детям, коих не пускали выше. Проходя мимо прозрачных стен детской, Уайт приостановился. За стеклами серого кабинета дрались и резвились пятилетние тигрята, забавляясь с игрушечными пистолетами, автоматами, винтовками и ножами, лезвия коих скользили внутрь рукояток.

Они едва научились стоять на ногах, а им уже дают в руки оружие. Пусть и игрушечное.

– Чего застыл?

Уайт отвлекся от тигрят и двинулся за Блэком. От созерцания детей своей породы ему становилось не по себе. В голову прокрадывалась мысль о том, какими были бы тигры, если бы их не воспитывали вот так, с такими игрушками в руках. Были бы они такими же бездушными? Правда ли, что война в их генах?

Снова Уайт остановился уже у стекол, ограждавших коридор от кабинета начального класса. В начале каждого месяца первым у школьников стояло занятие, проходящее в форме вопрос-ответ по всем интересующим их темам.

– …Еще пятьдесят лет назад, – говорил пожилой учитель их породы, – когда мы были мало изучены, нам запрещалось создавать семьи с кем-то не из породы тигров. Рексы закрепляли наши признаки. У нас мало девочек, и тогда каждой тигрице приходилось истощать себя, давая жизнь как можно большему количеству тигрят. Из-за этого они так рано умирали. Такие дела.

– Уайт! – окликнул Блэк. Подойдя, он посмотрел на тигрят за стеклами. – Чего ты там увидел?

Слушая собрание за стеклом, Уайт не обратил внимания на подошедшего Блэка.

– А сейчас нас ведь заставлять не будут? – спросила напуганная девочка из аудитории.

– Не будут. По крайней мере, не в таких количествах. Но, когда ты вырастешь, тебе нужно будет завести хотя бы двоих. Иначе оштрафуют. Да, нашей породе и правда нельзя делать аборты, но и заводить больше двоих никто не принуждает. Так что, как я и говорил – раньше было хуже.

– Хотела бы я быть мальчиком…

– А вот твои родители очень гордятся тем, что у них не мальчик. Ведь государство помогает твоим маме и папе только потому, что у них есть ты. И медицинское обслуживание у тебя бесплатное. Тебе стоит гордиться тем, что ты родилась девочкой. Твоя жизнь дороже, чем у любого мальчика.

– Столько привилегий, а она еще и возмущается, – послышался голос из класса.

– Сейчас тоже время не очень, – сказал еще кто-то из детей, – нам ведь до сих пор нельзя выбирать, кем быть.

– Но мечтать вам никто не запрещает. Мечтайте наздоровье. Однако вот увидите: когда вы повзрослеете, то поймете, какими глупыми были эти мечты. Вы должны понимать, что отсутствие выбора – это наше благо. Мы ведь, на самом деле, не знаем, кем хотим быть. А государство знает. Сейчас вам это может быть непонятно, но когда вырастете – обязательно поймете, насколько важен наш труд и насколько важно быть в нем первыми…

– Все то же, что и всегда, – ответил наконец Уайт. – И почему мне это не нравится?

– Тебе вечно все не нравится. Пойдем.

Лифт отвез их на верхние этажи, где среди офисов с выходом в виртуальное пространство был кабинет ревизора.

В начальственном кабинете роскошью не пахло: были лишь стеллажи с папками и электронными книгами, декоративные картины и длинный Т-образный стол. Стояли обычные кресла и одно массивное персональное во главе стола, дающее возможность войти в пространство Сети.

Напротив высилось окно, дающее обзор на высотки утреннего города. У окна стоял высокий шатен в черном деловом костюме, какие не носит никто, кроме ревизоров. Услышав свист двери, человек с полосатым хвостом повернулся к вошедшим.

– Как странно, – сказал ревизор, – у нас столько сотрудников заболело, а вам хоть бы хны. Хотя такие ошибки природы, как вы, казалось бы, должны заболевать в первую очередь.

– Наверное, мы просто везучие, – ответил Блэк. – Не наткнулись на больных.

– И как прошел у вас месяц?

Блэк кликнул по наручному компьютеру и выбрал нужные бумаги.

– Исполнили два приговора, – Блэк небрежно кинул кипу с делами на стол. – По документам все чисто. Не пора ли нас отпустить на законный отдых?

– Пора, но не так быстро. Еще одну работу выполните, и я вас отпущу.

– На каком основании? – ворчнул Блэк, хмурясь.

– На том, что кто-то впустил под купол вирус, и он подкосил часть исполнителей. Вам придется взять на себя работу коллег. Дело будет одно, но необычное, да с сильно ограниченным сроком исполнения. Два человека за двое суток.

– Это потому, что мы белые? – возмутился Блэк. – Избавиться от нас решили? Почему так мало времени?

– Не потому, что белые, а потому, что опытные. Предыдущие исполнители серьезно слегли, однако перед этим они попробовали выполнить работу и создали портрет жертв, а потому вам не нужно будет их описывать да просить кого-то из их знакомых дать маяк. Надо будет просто прийти и доделать. Я вышлю вам все на ваши наручники. Так как времени у вас мало, а жертва специфичная, то можете приобрести одно любое оружие для вашего арсенала. Расходы покроет отдел. После исполнения приговора вы эту пушку по всем правилам сдадите.

Наручниками называют наручные компьютеры (сокращение – НК).

– Что вы имеете в виду под специфичностью жертвы? – спросил Уайт.

– То, что один из них – ребенок.

Не веря ушам, Уайт пораженно округлил глаза.

– Но ведь мы не убиваем детей!

– Боюсь, что это тот случай, когда действует исключение. Увы, мне поступают судебные приказы без разъяснения принятых решений, так что мы можем только догадываться, зачем и почему.

Белый хотел возмутиться, но его перебил Блэк.

– А если мы не уложимся в срок, то ответственность какая будет?

– В полном объеме, как за обычное задание. Свободны.

Выйдя из кабинета, Блэк уперся руками в бока и грузно выдохнул.

– Двое суток вместо законных двух недель. Нет, этот тип и правда нас убрать хочет.

– Мы еще никогда не убивали детей, – ужаснулся Уайт. – Может, это какая-то ошибка?

– Тебя только это волнует? Меня вот волнует то, как мало времени нам дали.

Уайт расстроенно вздохнул. Ему и без того было тяжело на этой работе, но сейчас ноша казалась ему и вовсе неподъемной. Но что ему оставалось?

– Тогда идем к Слаю?

– Сначала заглянем в арсенал.

***

На складах организации хранилось довольно много оружия и экипировки, и у каждого работника в распоряжении был личный арсенал. У кого-то он был больше, у кого-то – меньше. Количество и качество оружия зависели от состоятельности карателя. Новичкам же полагались стандартная броня и небольшой выбор из пистолетов, винтовок и дробовиков низкого уровня.

Терминал Блэка и Уайта стоял в глухом просторном помещении для сотрудников категории В. Также здесь находился небольшой тир для проверки оружия.

Блэк был уверен, что их дуэт заслуживал присвоения категории А, но из-за их цвета им не давали продвинуться выше. А если и дадут, то это не останется без внимания сослуживцев. Начальству придется объясняться перед гневными взглядами исполнителей.

Экипировка близнецов состояла из эластичной брони среднего качества. Из доступного оружия Блэк выбрал пистолет высокого класса, и такой же выбрал Уайт.

– Сегодня возьмем премиум пушку, – сказал Блэк, закрывая голограмму экрана терминала. – Хватит с нас низкосортного оружия.

– Премиум? – удивился Уайт. – Нам разве можно?

– А почему нет? Все можно, были бы деньги. А в деньгах при покупке пушки мы на сей раз не ограничены.

Это заявление сделало Блэка немного счастливее. По пути к лифту он думал о том, что если все пройдет гладко, то в его распоряжении будет оружие высшего класса, которое не только позволит ему делать свою работу чуточку быстрее, но и выделит их дуэт на фоне других коллег из их категории. А если все пойдет не так гладко…

От мыслей его отвлек шедший навстречу темный тигр. На нем – темно-зеленая спецовка дежурного. Проходя мимо, он задел Блэка плечом, и явно намеренно. Белый отшатнулся, удивленно поднял ушки и вылупился на незнакомца. Тот недружелюбно рыкнул.

– Смотри, куда прешь, белый, – возмутился он.

– Совсем страх потерял? – заворчал Блэк, заметив категорию D на рукаве брюнета. – Не дорос еще, чтобы нарываться.

– Белых не спрашивают, белых по городу гоняют!

Понимая, чем может закончиться эта стычка, Уайт попятился назад и сказал:

– Не обращай внимания, у нас не так много времени.

Однако Блэк его, казалось, не услышал.

– Ты шел драить толчки? Ну вот и иди, пока не опустили!

– Пойдешь со мной. Твоя голова отлично сойдет за швабру…

Блэк утробно рыкнул, показывая крупные клыки. Молодой тигр напротив с хищной ухмылкой сузил глаза. Он увернулся от первого кулака, второго, но удар коленом со стороны Блэка нахал упустил. Он ухнул и согнулся. Тут же словил кулаком по голове. Не устояв, брюнет завалился на бок. Недовольно помычав, он приподнялся на локте.

– Куда уходишь, урод? – воскликнул он, заметив отдаляющуюся фигуру альбиноса.

– Не бойся, Уайт, – сказал Блэк, топая рядом со взволнованным братом, оборачивающимся назад, – он будет в порядке.

– Зачем ты полез в драку? Он просто провоцировал. Нас могут наказать.

– Не страшно, если так будет. Куда страшнее схавать и взорваться где-нибудь на работе, так что лучше оторваться сразу.

***

День был в разгаре, когда Уайт зашел в мастерскую, освещенную тусклым теплым светом. Первым, кто попался ему на глаза, стал человек, который полулежал на круглом столе, стоявшем посреди комнаты. Он дремал. Руки сложены под головой. Под руками – бумаги для чертежей.

Это была мастерская одного из многих ягуаров, работающих на армию. Большинство этих мутантов отличаются от других своим интеллектом, что делает их лучшими мастерами в самых различных видах работ.

Этот был оружейником.

Черная майка, мешковатые черные джинсы. Грубая кожа графитового цвета со шрамами – признак неуклюжести, из-за которой мастер то и дело резался о металлы. Из черных, как смоль, растрепанных волос торчали такие же черные уши.

– Подъем, Слай! – скомандовал Блэк, подойдя к гению.

Встрепенувшись, ягуар выпрямился. До смерти напуганный, он оглянулся на того, кто нарушил его покой. Заметив Блэка, он выдохнул и оскалился.

– Ты чего орешь? – прорычал он, таращась на гостя.

– А ты почему спишь посреди белого дня?

– Уже и поспать нельзя?

– Есть готовая снайперка премиум класса?

– Он еще спрашивает, – усмехнулся Слай, слезая со стула. – Сразу с экспансивкой?

– Сразу. У нас слишком мало времени.

Стоя у двери, Уайт наблюдал, как оружейник достает массивный чемодан с полки, почти не видимой обычному глазу в темноте. И вот он вышел из темноты с сейфом в руке. Слай подошел к столу, положил белый сейф на деревянную поверхность и открыл его. Приблизившись к брату, Уайт заметил винтовку с прицелом повышенной кратности.

Блэк взял снайперское оружие в руки и осмотрел его.

– Какая приятная тяжесть, – одобрительно сказал он.

– Ну так премиум же, – улыбнулся оружейник, – хорошо сбалансирована, один выстрел – один труп. Стреляет только теми патронами, которые прилагаются. Но это оружие для нужд армии, а потому цена немалая, даже по дружбе не уступлю.

– Сегодня не мы за банкет платим. Выстави счет отделу.

– Ох и раскошелится ваше начальство.

– Так ему и надо.

***

Смеркалось. Из-за светобоязни братья работали в темное время суток: Блэк был согласен работать только в незатемненных линзах. И каждый раз Блэк бранил власти за то, что он не мог позволить себе вставить импланты, так как его заработка на новые глаза постоянно не хватало.

Линия монорельса снижалась за глухими, мощными стенами купольного города. Когда монорельс подъезжал к громоздким воротам, они автоматически открывались, никогда не препятствуя тем, кто выезжал из города. У тех, кто въезжал, обязательно сканировались паспорта, чтобы не пропустить поддельные. Из-за этого возникала заминка.

С помощью монорельса каратели добрались до окраин бедного, вечно темного полиса, жизнь в котором стоила слишком дешево, чтобы ее спасать. Жившие в этой местности люди не учитывались системой купольных городов. Температура здесь была выше, чем в городском секторе, дышать порядочным горожанам с непривычки становилось труднее.

На эти земли бежали люди, не желавшие мириться с городскими порядками. Правительство не стало охотиться за ними, решив, что те погибнут сами. Но беглые серви и редкие рексы выжили и смогли обустроиться. Лишенные гражданства, они не имели права жить под куполом.

И даже когда гетто за пределами купола разрослось, Правительство не уничтожило его. Президент решил, что эта местность может послужить своеобразной тюрьмой, в которой преступники, оставаясь наедине друг с другом, сами же друг друга и убивают, живя по своим понятиям. Такие же городки, названные тюремными секторами, со временем образовались и на других Островах.

Несмотря на близость океана, эти трущобы были до удушения пыльными. Очевидно, власть пустошей, граничивших с сектором, была здесь решающей.

Местные высотки с неоновыми вывесками казались шаткими из-за хаотичной косой архитектуры. Часто основой для домов служили старые довоенные руины. Большинство этих зданий были возведены беспорядочно, а потому образовывали узкие переулки. Верхних магистралей не было, только линия монорельса. Проезжие части мешались с прохожими.

Слушая дерущуюся рядом свору подростков, Блэк включил свой НК и вывел на экран карту местности.

Площадь сектора – около 200 квадратных единиц, 60 из которых – центральный район.

Когда один из подростков, откинутый другим, чуть не врезался в Блэка, тот оттолкнул юнца.

– Чертовы маргиналы, – выругался Блэк.

На пути то и дело попадались скрытно одетые люди. С ними были и другие: почти все они, будь то парни или девушки, бледны и одеты в лохмотья, едва скрывавшие их тела. Некоторые носили цветные платки в задних карманах.

Иногда встречались рексы, которые явно были жителями городского сектора. Уж слишком чистой была их одежда. В отличие от серви, рексам сюда заходить не запрещалось, чем они охотно пользовались, когда хотели разнообразить свою повседневность чем-то, что пропитано духом запрещенности и азарта.

Нелегальный шок-контент и порнография, пленники виртуальных развлечений, незаконное оружие и оборудование, торговля поддельными паспортами, телом и наркотиками – все было доступно в секторе, граждане которого прочно связаны с глубинами виртуальной паутины – Теневой сетью.

Миновав лифт, братья поднялись на крышу четырехэтажного здания. Расположившись у перегородки, Блэк начал готовить винтовку, в то время как Уайт опустился на колени у металлических прутьев.

Включив интерфейс НК, Уайт выбрал в инвентаре парящего дрона. Развернул камеру дрона на голограмме экрана и отправил технику в полет. Вскоре Блэк подсел ближе к Уайту и поставил оружие на металлическую сошку.

Прошло чуть меньше получаса, прежде чем Уайт с помощью дрона уловил в толпе их цель: довольно высокий человек, одетый в мантию, шел вдоль улицы, держа за руку напуганного подростка в капюшоне, который то и дело что-то выкрикивал, пытаясь обратить на себя внимание взрослого.

Номер паспорта мужчины совпадал с данными, поступившими от ревизора, но он не выглядел так, будто нарушил закон. Самый обычный человек. А вот о ребенке было мало данных, прошлые исполнители выяснили только то, что ребенок приходился этому человеку сыном.

– Ц… цель на двенадцать часов. Серая мантия, две родинки под губой…

– Ага, вижу его, – доложил Блэк, высматривая мужчину через оптику оружия. – Подпущу ближе, можешь убирать дрон.

Уайт деактивировал нексус и опечаленно вздохнул. В голову лез образ того мальчишки. Он был совсем еще мелким. Беспомощный, дрожащий, жалкий на вид. Белый покосился на брата, готовящегося спустить курок.

Внезапно Уайт отодвинул винтовку, взявшись за дуло и при этом чуть не ударив Блэка прикладом. Ойкнув, Блэк непонимающе покосился на напарника.

– Уайт, черт тебя!..

– Мы не должны так поступать, мы ведь даже не знаем, что они такого натворили. Ты ведь тоже это понимаешь. Я же знаю, что понимаешь.

– Я – нет, – ворчнул Блэк. – Ты сделал свою долю работы, сиди тихо и не мешай.

– Ревизор же знает о моей проблеме. Неужели он специально дождался нас, чтобы лично дать такую задачу? Он пытается меня исправить?

– И правильно делает. Тебе пора учиться быть карателем, а не невесть кем.

Воцарилось молчание. Блэк исподлобья смотрел на Уайта. После он посмотрел в сторону цели. Не увидев мужчину с ребенком, Блэк вновь перевел внимание на брата. Сейчас у него было большое желание придушить его.

– Из-за тебя мы упустили их.

– Знаю. Но неужели тебе даже не интересно, за что мы их будем убивать?

Блэк тяжко вздохнул. Немного помолчал, и в этом молчании Уайт улавливал, как негодование брата постепенно уступало смирению.

– Ладно, идем домой, примешь успокоительное, – сказал-таки он. – Завтра попробуем еще раз. Не стоило вести тебя на такое дело без подготовки.

Файл2: Роковое задание. День 2

2 июня 3100 г.

Island 3

Помогло ли Уайту успокоительное?

Он не чувствовал того равнодушия, которое должно было накрыть его после приема выписанных пилюль. Он не ощущал того безразличия, без которого задание обречено на провал. Уайт корил себя за эту свою беспомощность. Но ему нужно переступить через себя, чтобы перестать быть посмешищем. Не только в глазах Блэка, но и в своих.

Он напоминал себе, что не впервые сталкивается с трудностями на работе, что много раз он справлялся со своими чувствами. Он уже много раз видел, как замертво падали мужчины и женщины, настигнутые и убитые их дуэтом. Иногда он и сам без всякого сочувствия исполнял смертные приговоры. Все это – его рабочая повседневность.

Но сейчас он не был готов. Что же ему мешало? Дело только лишь в желании не быть детоубийцей?

Вечер. Узкая тропа меж домами. Ноздри щекотало влажное зловоние этих грязных мест, какое бывает после кислотного дождя. Атмосфера мрака беспокоила Уайта, усиливая скверное ощущение, засевшее где-то в груди.

– Я надеюсь, что на сей раз ты не помешаешь, – говорил идущий рядом Блэк. – У нас остался только этот вечер, если упустим их – мы трупы. Так что решай для себя, чья жизнь важнее. Усек?

– Усек.

– Кстати, о мальчишке известно лишь то, что ему тринадцать. Раса не указана, так что я начинаю догадываться, на чем поймали этого мужика.

Собеседник Блэка лишь с грустью выдохнул.

– Тогда, может, я попробую хотя бы отвлечь этого человека на себя? – спросил Уайт, когда они вышли на окраину, усеянную ветхими домиками. – Он никуда не уйдет и ты сможешь прицелиться. Так у нас не получится, как в прошлый раз.

Эта нежилая часть района напоминала свалку. Здешние дома, стоявшие в темноте среди захламленных лужаек, были не выше двух этажей и стояли друг напротив друга. Дальше виделись горы.

– Делай то, что посчитаешь нужным, только будь осторожен, он наверняка вооружен. И наушник не забудь нацепить, – сказал Блэк, после чего двинулся в сторону деревянного домика без крыши.

Когда-то до катастрофы эти домики, очевидно, были жилыми. Среди мусора валялись побитые рамки с пожелтевшими семейными фотографиями.

Уайт ушел в другую сторону, к другому дому, напоминавшему сарай, в котором и скрывались жертвы. Местами дырявое строение стояло напротив позиции Блэка.

Грянул гром, предвещавший радиационную бурю. Зайдя в одноэтажное здание через открытую дверь, Уайт, внезапно для самого себя, сразу заметил цель. Мужчина гремел неподалеку от сквозной дыры в закрытых воротах. Он что-то искал. На него падал тусклый свет. От Уайта его отделяла наполовину разобранная поржавевшая машина.

Старая крыша пробита в некоторых местах. Через эти пробоины капал набиравший силу дождь.

Металлическая открытая дверь предательски скрипнула, заставив обратить на себя внимание человека. Он оглянулся, заметив Уайта. В помещении разразился оглушительный звон и тут же стих. Тревожный звук заставил белого испуганно попятиться и застыть. Призывающий к инстинкту, он был действеннее выстрелов.

– Стоять! – рявкнул мужчина, сжимая сигнализацию. Он сразу заметил действующий ошейник.

– Успокойтесь, – придя в себя, Уайт поднял руки, – я не кусаюсь.

– За нами, да? – гавкнул незнакомец. – Господи, по наши души пришел белый.

– Я здесь для того, чтобы помочь вам…

Он лгал. Он лишь хотел самостоятельно сделать хоть какую-то часть работы.

В этот момент из-за угла другого отсека показался мальчишка в капюшоне и замер на месте, вылупившись на карателя. Как только взгляд Уайта упал на него, то он задумался о том, сможет ли просто закрыть глаза на то, как убивают этого человечка?

– Папа? – воскликнул ребенок.

Мальчишеский голос привлек внимание мужчины, и тут же – еще один сигнал, от которого ребенок убежал. И когда сигнал стих, рекс достал пистолет и направил его на карателя.

Однако спустить курок он не успел.

Эхо далекого выстрела. Заряд снайперской винтовки вонзился в голову рекса. Уайт замер, наблюдая, как падает безжизненное тело.

На короткий миг все стихло. Из темноты вышел тот самый ребенок и неуверенно прошел под тусклый уличный свет. Опустился на колени перед телом.

Уайт обогнул хлам и подошел к подростку. Он сжимал пистолет, однако что-то не давало ему поднять оружие на ребенка. Что-то, что очень мешало его работе.

С усилием белый поднял пистолет. Чуть зажал курок. И тут же ослабил.

– Ты в порядке? – спросил Блэк через мобильную связь.

Уайт хотел что-нибудь сказать, но слов не находилось.

– Уже подхожу, – говорил Блэк. – Давай, доделывай работу. Даже если это не он, одним больше, одним меньше, для нас разницы не будет. И сними наручники с того мужика, нельзя уходить без его паспорта.

– Понял, – ворчнул Уайт, после чего, не убирая оружие, вновь переключился на ребенка. – Где твоя мама?

– У меня… – выдавил мальчуган, всхлипнув. – Как же я устал от всего этого.

Пройдя в помещение, Блэк заметил смятенного парня, которым уже овладели чувства, несвойственные их породе. Вчерашней дозы успокоительного оказалось недостаточно. Понимая, что просто так с места он уже не сдвинется, Блэк попробовал сказать иначе.

– Черт возьми, не заставляй его мучиться. Ну же, это легко и быстро делается.

Мальчик не отвечал. Он просто оглянулся на Уайта, будто ожидая, пока тот соберется с силами. В его глазах с застывшими кристалликами слез читалось смирение, но в то же время было видно, что он боялся смерти.

– Уайт, у нас не так много времени, чтобы церемониться с ним, – гаркнул Блэк, когда Уайт опустил пистолет и сделал пару шагов в сторону преступника.

– Как тебя зовут? – спросил Уайт, после чего спустил капюшон с головы ребенка.

Увидев, что скрывалось за капюшоном, братья замерли. Светлые волосы и такие же светлые кошачьи ушки.

– Но, – протянул Уайт, – у его отца…

– Ребенок от женщины нашей расы, – сказал Блэк. – Так и знал.

Одно из немногих дел, за которые рекса могут казнить – рождение детей от серви.

– То-то мне показалось странным, что мужик не женат. Редкий случай. Но надо признать, что ему удавалось долго скрывать это дело. В общем, Уайт, перед нами последствие серьезного преступления. Эй, шкет, – обратился Блэк к подростку, – у тебя есть наручники?

– Нет, – прямо ответил тот.

– Значит, мелкий еще для местного паспорта, да? Беда. И как же мы докажем его смерть, раз он без документов? – выдохнул Блэк. – Не припомню статей на счет коренных теневиков. Сфотать труп? Но фото подделать легко…

– Не нужно, – сказал Уайт. – Оставим его, он ведь не наш гражданин. Отдадим его именной жетон как доказательство смерти. Он ведь должен сойти за документ, так?

– Ты что, проблем с властями хочешь? Мы – всего лишь солдаты…

Уайт чуть загородил ребенка собой, глядя на то, как его брат вскидывает пистолет.

– Нет, Блэк, лучше не надо. Помнишь, чему нас учили? Если есть возможность спасти несовершеннолетних – лучше так и сделать. Часто они ни в чем не виноваты.

– У нас нет прямых запретов на устранение малолеток, а одна из статей Процессуального кодекса гласит: преступник из числа рексов должен предаваться забвению. Рексы же безгрешные, порочить семьи уголовкой им нельзя, – он поморщился. – А тут у нас, как ты мог заметить, сведения о преступнике.

– Там не сказано, что мы должны заниматься преданием забвению, это дело призраков…

– Так это еще и вторая цель!

– Все равно не позволю!

– Тогда сам разбирайся с ним! – рявкнул брат. – Но дураком быть не советую!

Блэк подошел к обезглавленному мертвецу, присел и стрельнул по запястью, дробя кость. Забрал наручники. Ушел, оставив брата с перепуганным ребенком.

– Моралист чертов, – ворчал Блэк, шагая по безлюдной дороге. В этот раз он решил возвращаться в город в одиночку.

Включив НК, он отыскал в контактах Слая.

– Эй, черныш, выпить не хочешь? – сказал он, получив сонный ответ на звонок.

***

Понимая, что идти с ним некуда, Уайт, на свой страх и риск, решился спрятать ребенка и перевезти под купол. Благо у детей из теневого сектора не было никакой регистрации, а значит призраки на въезде не распознают львенка как человека. Пассажиров в такое время почти нет, а на этот раз и вовсе была только будущая гражданка купольного города – девочка высшей расы, которую посадил на монорельс местный мужчина в надежде дать ребенку лучшую жизнь.

Никто ничего не заметит. У них дома он будет в безопасности.

– Как тебя зовут? – спросил он львенка.

– Отстань, белый!

Мальчишка лежал под кроватью, недружелюбно наблюдая за серви, который его привел. Сам Уайт, полулежа на животе, старался хоть как-то вытащить юнца из-под тесного места на комнатный свет.

– Если ты продолжишь сидеть тут, – продолжил Уайт, – то ничего хорошего из этого не выйдет. Позволь мне помочь. Я ведь не виноват в случившемся…

Не договорив, Уайт заткнулся. Его прервал всхлип, отчетливо слышный из-под кровати.

– Да-да, собеседник из меня никакой, – выдохнул Уайт. – Понимаю, шок и все такое, но если что-то понадобится, то выходи.

***

Ночью бар был полон людей, что было привычным делом для подобных заведений. Круглый столик у стены. Чувствуя себя явно не в своей тарелке, Слай, подперев голову рукой, без особого интереса наблюдал за роботизированными рыбками сбоку от столика. Те, переливаясь всеми цветами радуги, беззаботно плавали за непробиваемыми стеклами аквариума.

Не в его стиле бывать в таких местах. Шумно, скучно, немного опасно.

– Я, конечно, всё понимаю, – ворчал Слай, – но причем тут я? А ведь я ненавижу вас и таких, как вы.

Сидевший напротив Блэк с аппетитом выпивал уже вторую кружку крепкого сорта пива.

– Нас все ненавидят, не прибедняйся. И вообще, мы товарищи, или как? Я чем обидел тебя, раз ты так меня не любишь, ну?

– Противный ты, вот и все. Так в честь чего совещание? Повздорили?

– А ты, как всегда, проницателен. Этот поганец мешает мне работать. А ведь он прекрасно осознает, что только благодаря моему упорству он может ни в чем себе не отказывать. Был бы он хоть немного благодарным…

– А ты хоть немного тактичным, – он всплеснул руками. – Взял и разбудил из-за какого-то пустяка. У Уайта есть положительные качества, которых нет у тебя. Он бы не звонил мне, а написал сообщение, что и делают все нормальные люди, которые знают, что я сплю с вечера до полудня. И знаешь что? – чуть подался вперед. – Тебе стоило бы научиться интересоваться другими людьми, а не только работой. Ну, обращать на них внимание, понимать их, типа того, а так твое скотское поведение только отпугивает. Ты о брате своем небось ничего не знаешь, раз не знаешь даже того, что в это время я сплю. А вот Уайт наверняка знает это. Поучись у него.

– То есть ты предлагаешь мне снова смириться с его заскоками, я правильно понял?

– Он – человек хороший, ангелок этакий. Ты – еще тот забияка. Это же очевидно, что тебе нужно принять сторону добра, которым Уайт и является, чего он бы там ни сделал. Не верю, что он сделал что-то плохое, нет, этого быть не может.

– Добрыми намерениями вымощена тропинка в ад.

– Да разбирайся ты так, как хочешь! Ты меня даже в контекст не посвятил, вот и получай мое мнение. Донеси до него свои мотивы. Не примет – согласись с ним. Я на его стороне, ты же знаешь.

***

Проснулся Уайт глубокой ночью. Он лежал на боку лицом к стене. Над головой – второй ярус кровати. Он не сразу вспомнил о том, что произошло вечером, а вспомнив, сразу переполз на пол, чтобы проверить того, кто сидит под кроватью.

– Ты там как?..

Подросток, которого он не так давно привел, даже не подавал признаков жизни.

– Вот ведь! – встрепенулся Уайт.

Белому удалось подтащить ребенка к себе. Как только мальчишка показался на свету неоновых ламп, Уайт приподнял его, перетащив на колени.

– Эй, – он потормошил его.

Растормошенный Уайтом мальчик приоткрыл глаза.

– Так не пойдет, я принесу пищевые заменители…

Не успев подняться, Уайт услышал свист входной двери.

Прошедший на порог комнаты Блэк замер. Наступила тишина, во время которой присутствующие смотрели на вернувшегося парня. Паузу нарушил ребенок, который живо спрятался под кроватью.

– Уайт! – раздраженно прикрикнул Блэк, невольно ударившись хвостом о косяк. – Я же просил избавиться от него!

– Ты его напугал! – тем же тоном ответил Уайт. – И вообще, ты обидел не только его, но и меня.

Блэк щелкнул языком.

– Да, признаю, я вспылил, но у нас могут быть серьезные проблемы из-за него. Прими свою дурь и кончай его.

– Давай хотя бы на время упрячем его? Я найду, кому его передать. Тебе не нужно в это ввязываться, я сам все сделаю. Просто никому не рассказывай.

– Черт бы тебя побрал, Уайт! Где его жетон? Эй, шкет, если хочешь жить, то отдай нам свой именной жетон!

Послышался тихий скрежет. Посмотрев под ноги, Блэк заметил металлическую пластинку с веревочкой. Крутанувшись на месте, она остановилась. Прошла еще секунда, прежде чем Блэк усмехнулся.

– Жить хочешь, даже несмотря на то, что пережил? Ладно, может, это и наивно с моей стороны, но я дам тебе шанс, – он поднял металлическую безделушку и упрятал ее в карман. – Тебе, Уайт, невероятно повезло, что приблуду твоего не засекли призраки, раз все еще никто в хату не заглянул.

Блэк ушел. Послышался свист входной двери. Сидевший в прострации Уайт только сейчас осознал, что вновь выиграл в этой эмоциональной схватке.

– Эй, парень, – воскликнул альбинос. – Ты остаешься жить с нами! Так как тебя зовут-то?

Выйдя из застекленного здания, Блэк глянул на металлический именной жетон.

– Марлин, значит, – выдохнул он. – Свалился же ты мне на голову…

Файл3: Дуэт разносортных

3 июня 3100 г.

Island 3

Строгое кубическое здание полиции. Рассадник гепардов самых разных рангов. И все они передвигались быстрыми шагами, бряцая шокерами на поясах униформ. Для них время будто шло иначе, чем для других людей.

Темный одноглазый парень, шедший по узкому коридору, боялся оказаться сбитым с ног одним из этих мелких шустриков. Мелких, конечно, по его меркам. На фоне тонких гепардов мускулистый тигр казался карикатурно огромным.

И он ни за что бы не пришел в это место, тем более утром, если бы не одно неотложное дельце.

Кличали его Даффером. Примерный гражданин и недавний выпускник военного училища из первого сорта. Про таких, как он, говорят «подающий надежды».

– О нет, – выдохнула рыжая девушка, сидевшая за неоновой решеткой вытрезвителя, когда тот подошел к ее камере. – Ну за что мне такое наказание…

– Это у тебя спросить надо, – ответил он. – Чего ты на этот раз натворила?

Помятая бледная тигрица утомленно откинула голову к стене. Ее перекинутый набок ирокез превратился в бесформенную копну волос, татуировка в виде ветвей шиповника на правой руке погрязла в пятнах, зеленая футболка испачкана. Очевидно, все это – последствия какой-то потасовки, но рассказывать о ней девка не спешила.

Нудл. Полная противоположность «подающему надежды» Дафферу. Выпускница из второго сорта. Таких, как она, называют «плохой компанией».

– За ней пришли? – спросил неуверенный голос сбоку.

– За ней, – ответил посетитель. – Я несу за нее ответственность, могу показать документы.

Подошедший дежурный гепард хоть и был явно старше тигра, но сильно ниже, отчего немного его страшился.

– Я уже увидел все, что мне нужно, как только ваш паспорт попал в поле ближайших контактов. Однако я попрошу внести за нее необходимую сумму.

– А что, собственно, произошло? – спросил брюнет, перечисляя деньги с экрана наручного компьютера.

– Ваша дебоширка решила подраться с полицией, когда ее задержали ночью за распитие алкоголя в общественном месте.

– Обошлось без жертв?

– Разумеется. Иначе вы бы так быстро ее не забрали.

– Отвали! – воскликнула Нудл, когда решетка исчезла.

– Хочешь остаться? – удивился Даффер, проходя к ней.

– Да, мне здесь уютно, – хрипло заворчала та и вмиг разозлилась, когда ее схватили за руку. – Отъебись, я сказала!

– Нет уж, ты пойдешь со мной. Проветришься.

Нельзя сказать, что Даффер в восторге от такой напарницы, как Нудл. Бывают моменты, когда ему хочется просто оставить ее, но он не мог. Не только потому, что по правилам стажировки от работы с ней зависело получение им должности ревизора. Ему мешала еще и мысль о том, что без него она просто не выживет, если ее не перевоспитать.

Да, только через адаптацию второсортного можно заслужить место в начальственном кресле. Даффер мог выбрать любого другого, однако взял самую проблемную выпускницу, которую никто не захотел брать. Непонятно, сделал он это из-за чувства долга перед государством, которое старалось сберечь каждую тигрицу, или из жалости. Или здесь было замешано что-то еще?

Как бы она ни сопротивлялась, а ответственный за нее напарник был гораздо сильнее. Слыша перепалку этих двоих, гепарды расступались и отходили. От греха подальше.

***

Ранний вечер. За круглым столиком сидели двое – привлекательная, невысокая по меркам породы, но бойкая девица со стрижкой под ирокез, рыжие пряди которого перекинуты направо и смуглый парень в идеально выглаженной рубашке, скрывающий отсутствие правого глаза за черной повязкой. Напротив них сидели еще двое – их старшие коллеги Блэк и Уайт. Диковинная по местным меркам картина: темные и белые тигры мирно беседуют в одном из крытых кафе. Уже второй раз приходят.

– Ну и история, – протянул Уайт, выслушав Даффера. – И как вы натыкаетесь на такие неприятности?

– Это у нее талант такой, – ответил тот.

– Где вы двое находите работу? – заворчала Нудл. – Нам она позарез нужна.

– Мы не находим ее, – усмехнулся Блэк, – она сама нас находит. Хотя ты, Даффер, один из лучших стрелков в своем выпуске, но, видать, из-за твоей напарницы на твои навыки забивают.

– Справедливо, – вздохнул Даффер. – Если бы я не связался со второсортной…

– Я здесь, между прочим, – промычала Нудл, постучав по столу когтями татуированной правой руки. – И да, я горжусь тем, что второсортная.

– Было бы, чем гордиться. Вот уже месяц, как выпуск был, а работы все еще нет, и виновата в этом только ты. Училась бы прилежнее – заказы потекли бы в твои ручонки в первую же неделю, да и мне не пришлось бы тобой заниматься.

– Не умничай, – вцепившись в кусок пиццы, она захомячила его в пару укусов за обе щеки.

– А вы ладите, – умиленно улыбнулся Уайт, подперев голову рукой.

Тигрица подняла палец, прожевывая фастфуд.

– Тебе нужны линзы как у Блэка, Уайт, – подметила Нудл, покосившись на альбиноса. – Как вас, белых, вообще допустили до работы? Вы даже в школе не учились.

– Обучались по экспресс-курсу, разницы в знаниях на выходе нет, только социализация хромает. Повезло нам тогда с опекунами, определили в хорошее место, – Уайт мечтательно посмотрел в потолок. – Учеба. Если говорить о нашем училище, то я даже скучаю по тем дням.

– Это был сущий ад, – воскликнула Нудл, – особенно для тебя. Ты же белый. Боюсь спрашивать, сколько тебе по башке прилетало.

– Помню-помню, – хмыкнул Даффер. – Помнишь нашу первую встречу в гардеробном отсеке, Уайт?

– Не самое лучшее воспоминание, но зато в тот момент я понял, что помимо Блэка в училище есть еще некто, готовый помочь мне. Ты был и остаешься хорошим человеком и вне должности старосты.

– А ты был и остаешься хорошим льстецом.

– Ла-адно тебе, – недовольно протянул Уайт.

– Я и сейчас продолжаю заботиться о дисциплине, знаешь ли. Есть кое-кто, кого нельзя пускать к людям без поводка, да, Нудл? Сегодняшнее происшествие это доказывает.

– Иди к черту, – гавкнула та.

– А могла бы хоть раз и «спасибо» сказать. Тебе повезло, что я согласился, а не откинул твою кандидатуру. Но хватит. Вы уничтожили еще одного преступника и его сообщника. Что это было за преступление?

– Союз двух рас, – Блэк отпил пива из стеклянного бокала.

– А мне вот кажется, – встрял Уайт, – что нельзя считать это преступлением, ведь выбор партнера – личное дело каждого.

– Если все так начнут думать, то через пару веков рексов может и не остаться, ведь у нас доминантный ген, – подметил Даффер.

– Так-то оно так, но казнь за такое, как по мне, это слишком жестокое наказание. Даже если брать в расчет доминантные гены. Да, мы ниже по положению, но, даже так, казнь за такой союз – это абсурд…

– Я вот о чем думаю. Дискриминация – это, конечно, плохо, но ведь заметь: несмотря на отсутствие выбора работы, мы неплохо живем. Да, политических прав нет, но нам они и не нужны. У нас есть частично бесплатная медицина, много свободного времени на личную жизнь, да и платят нам неплохие деньги. А раз так, то стоит ли задумываться о судьбах наших целей, пока нам все это дают? По меркам нашего времени все, что мы делаем, соответствует морали. Когда-то ведь и хуже было. Согласен, Блэк?

– Бесспорно.

– Уайт, а ты?

– Пожалуй, я просто закрою уши, – с долей разочарования сказал Уайт, наигранно прижав уши к голове руками.

– Понимаю. Просто я хотел сказать… Давайте просто выполнять нашу работу, раз это кому-то нужно. Не нам дано выбирать наказания, мы лишь их исполняем. Да и убиваем, по сути, не мы. Убивает тот, кто нами командует.

***

– …Убивает тот, кто нами командует. Ха, отличный способ уйти от совести, Дафф.

Центр людной части сектора. Гул электромобилей на магистралях в это время был привычен. Солнце начинало уходить за горизонт, оставляя город во власти сумерек, которые встречал этот самый гул на центральной улице.

– Я все сказал правильно, зря ты так. И хватит сутулиться, выпрямись…

Проходя мимо одной из многочисленных высоток, Нудл обратила внимание на большую проекцию, направленную на стену здания. Реклама. Как много было рекламы в этом зеркальном мегаполисе. Показывали новую игру, премьера которой была назначена уже на следующей неделе. Злодей в рекламе был страшненьким на вид альбиносом.

– Хочешь взять абонемент на арену? – спросил Даффер, заметив, куда смотрит притихшая напарница. Тут же он чуть не споткнулся о робота-дворника, практически бесшумно проехавшего под ногами.

– Я не об этом думаю, – она снова посмотрела на дорогу. – Что же нужно натворить в предыдущей жизни, чтобы родиться белым в следующей?

– Быть тобой, наверно.

– Щас без языка останешься.

Активировав НК, Нудл вытащила коробок с сигаретами и приостановилась.

– Это что за новости? – заворчал Даффер, наблюдая, как напарница закуривает простенькую сигарету.

– Не злись, – она выпустила дым. – Отучаться надо постепенно…

Вечерний воздух, который нравился Дафферу, перебился отвратительным запахом. Одноглазый выхватил из ее зубов сигарету и вытянул руку, запрашивая всю упаковку.

– Давай-давай, – мягко скомандовал он.

Нудл нахмурилась, но, зная, кто у кого здесь находится в подчинении, всучила Дафферу пачку сигарет. Она понимала, что, закуривая перед ним, идет на риск остаться без никотина, но все-таки понадеялась, что сейчас он находится в достаточно хорошем расположении духа, чтобы разрешить ей покурить. Но Даффер оказался достаточно строгим для такого послабления.

Взамен пачки с сигаретами Даффер протянул ей мятный леденец. Все с тем же недовольным видом Нудл приняла угощение.

Они добрались до жилой зоны серви лишь поздней ночью. Нудл наотрез отказалась садиться на монорельс, желая пройтись. Дафферу ничего не оставалось, кроме как пойти за ней, дабы убедиться, что эта дама не попадет снова в беду.

Даффер услышал какую-то возню. Крики, ругательства, мольбы. Кого-то избивали. Звуки доносились за углом одной из типовых высоток.

– Думаешь ввязаться? – равнодушно спросила Нудл, когда ее напарник остановился. – Как это на тебя похоже.

– А ты пройдешь мимо?

– Это не тот сорт проблем, в которые я обычно попадаю. Ну, чего встал, герой?

– Пойдешь со мной.

– Это просьба?

– Это приказ.

За углом – четверо в зеленых ошейниках. В темноте переулка два тигра решили поиздеваться над двумя домашними серви – парнишкой и девушкой. Первый, кряхтя, валялся у стены, не в силах оправиться от побоев. И только двое задорных хулиганов накинулись сдирать одежду со второй, как их прервал голос:

– Вы чего здесь устроили?

В темноте невозможно разглядеть ни лиц, ни цвета, но была видна комплекция напавших, сильно превосходившая размеры тел жертв.

– Тебе чего, одноглазый? – спросил тот, что держал домашнюю, прикрывая ей рот. – Ищи других карликов, этих уже мы приметили.

– Какая чика, – воскликнул второй, заметив Нудл. – Эй, развлечься не хочешь? А эту мы тогда отпустим…

– Оставьте их, – сказал Даффер. – Не позорьте нашу породу.

– Кто тут еще кого позорит, зануда! Или ты этот, как они, как его…

– Эмпат? – вспомнил другой.

– Вот, точно. Эмпат! Слабак!

Со стороны двоих посыпались смешки в сторону Даффера. И только он хотел возмутиться и пригрозить, только приготовился к драке, как Нудл вытащила пистолет. После внезапного выстрела из травмата планы Даффера посыпались. Прорезавшийся грохот эхом прокатился по стенам, а следом – ругань того, кто хохотал громче второго.

– Сука! – взвыл он.

Второй отпустил девушку породы домашних и кинулся к другу, которому попало в колено. Заложница, трясясь всем телом, испуганно попятилась к своему другу.

– Убирайтесь, – раздраженно рыкнула Нудл. – Все.

Она не обращала внимания ни на жертву, шокированный взгляд коей был направлен уже на нее, ни на Даффера, который непонимающе вылупился на оружие в ее руках.

Второй выстрел в воздух, от которого вздрогнул Даффер, поторопил насильников. Они решили не связываться с вооруженными противниками. Тот, что со здоровой ногой, подхватил под руку своего товарища. Вскоре они удалились.

Однако теперь двое породы домашних пугливо смотрели на Даффера и Нудл.

– Спасибо, что защитили, – проблеяла обычная, – дальше мы сами, только не трогайте нас…

Даффер схватил Нудл под руку и спешно вывел из переулка на освещенную прохожую часть.

– Твою мать, откуда у тебя травмат?! – возмутился он, отпустив ее.

– Из автозака стырила, – спокойно ответила Нудл. С самым невинным видом она пожала плечами.

– Отдай его мне, его нужно срочно вернуть…

– Обойдешься, он мне еще нужен.

– Отдай, я сказал! Живо!

В ответ Нудл направила оружие на Даффера. Он нахмурился.

– Что? – спросила она. – Забирай. Если сможешь. Но я тогда подумаю, что ты на меня напал.

– Давай-ка без шуток. Я сделаю вид, что ты не направляла оружие на своего наставника.

– Так, может, ты еще и сделаешь вид, что не видел этой пушки?

Даффер умолк, все так же возмущенно глядя на свою подопечную.

– Сигареты или жизнь, Дафф.

– Ты меня еще и шантажировать будешь? Не глупи.

– Условия ставит тот, у кого пушка.

Но он продолжил злобно пялиться на Нудл. В ответ на этот взгляд она огорченно выдохнула. Чего она хотела добиться этой шуткой? Понятно ведь, что он останется строгим к ней даже в той ситуации, когда она держит его на мушке.

Рыжая с наигранным спокойствием подняла руку с пистолетом вверх. Пистолет испарился, превратившись в строку виртуального каталога НК. Оружие переместилось в складскую комнату ее квартиры.

– Если об этом кто-то еще узнает, то у нас будут проблемы, – сказал Даффер. – А об этом узнают, когда будешь проходить томограф лжи. Еженедельная проверка. Помнишь?

– Да верну я, верну. Не кипишуй.

– Да что, черт возьми, творится в твоей голове? В колонию рвешься?

В ответ она пожала плечами и двинулась дальше, в сторону их высотки.

– Учись решать вопросики так, как подобает тиграм, Дафф.

Она оставалась невозмутимой, а Даффер не на шутку испугался. Испугался дважды: когда увидел несанкционированное оружие в руках своей непредсказуемой напарницы, за действия коей он отвечал своей головой, и когда это самое оружие она направила уже на него.

Файл4: Лишний

«Вы же в отпуске?»

Маленький сканер НК на руке Уайта мигнул, оповещая о сообщении. Автором был Даффер. Блэку он ничего не отправлял, попросив Уайта передать суть сообщения.

– Даффер предложил развлечься этой ночью в Инферно, – подал голос Уайт, когда они возвращались домой по безлюдной ночной аллее. – Не хочешь сходить?

– А своего приблуду оставить один на один с техникой решил?

– Почему бы и нет.

– Посмотреть надо, сильно ли Марлин помял нашего уборщика, а там глянем.

– А, так это он сломал его?

– Да, тот еще паршивец. Да и вообще мне отдохнуть после работы надо. Ты-то ничего не делаешь, у тебя есть силы по кабакам шляться.

Обидно такое слышать, но Уайту нечем было возразить. Шагая рядом с братом, он смотрел под ноги.

Ему казалось, что Блэк не ценит его. Но ценил ли сам Уайт своего родного брата? Бесспорно. Когда он думал о значимости Блэка, к нему в голову лезли воспоминания.

***

– Выродок!

Сколько раз Уайт слышал это во время своего обучения среди тех, кого рексы и людьми-то не называют? Невозможно сосчитать на этом свете всех ненавистников альбиносов. Но что ему оставалось делать? Он мог лишь закрывать руками голову.

Быть слабым по вине эмпатии унизительно. Особенно среди тех, кого с малых лет обучают ремеслу убийц, служащих государству. Они унижали и избивали всякого, кто даст слабину, и это поощрялось. Считалось, что жестокость способствует закалке характера работника особого отдела. Однако определенные порядки были, и только благодаря им Уайт вышел из училища живым.

Уайт ненавидел свою породу. С самого начала белый был обречен на выбор между исполнительным отделом и армией, но даже этот выбор он упустил, ведь он давался лишь тем, кто хорошо учился. Военными могут быть только достойные, а Уайт был среди отстающих.

Нападения совершались на первом году обучения, но долго не длились, так как Уайт не был одинок. И он прекрасно знал об этом.

– Эй, уроды!

Родной голос. После него боль заканчивалась. Слышались глухие удары, но они не касались Уайта. Открывая глаза, он видел уносящих ноги обидчиков. Убирая руки, он видел стоящего над ним Блэка. Тот, как и всегда, невозмутим и обозлен. В такие моменты избитого юношу одолевала ужасная печаль. Разглядывая сильного брата, он будто смотрел в зеркало, в котором – отражение параллельной вселенной.

– Постарайся в следующий раз не давать себя в обиду, – недовольно ворчал Блэк, помогая братишке подняться на ноги.

Уайт уверял Блэка, что такого больше не повторится, но обещания этого не держал, чем вызывал недоумение братца.

На втором курсе Блэк придумал, как покончить со всем этим. Идея его была немудреной: он начал стричься под Уайта. С тех пор, как двух братьев стало невозможно отличить, учащиеся перестали нападать. Никто не хотел себе лишних переломов из-за случайной путаницы.

***

Когда Уайт думал обо всем этом, то начинал сравнивать себя с паразитом. Червь, который живет за счет того, на ком паразитирует. Настроение тут же катилось под хвост.

Тоскливые мысли испарились, когда перед носом пролетела бутылка, едва не попавшая в голову. Звон битого стекла. Уайт поднял ушки и оглянулся в ту сторону, откуда прилетела бутылка.

– Чертовы нелюди, – едва разборчиво ворчал рекс, сидевший на лавке. Рядом с ним сидел еще один синяк постарше.

– Нефиг бухать на территории серви, – гаркнул Блэк.

– Себе подобным указывать будешь, животное!

– А я всегда говорил, – сказал второй, – что бестерская корпорация совершила самый большой грех, изнасиловав природу и породив вот это. Лучше бы андроидов в свое время развивали… Чего вылупились? Убейтесь об стену, твари! Брысь!

Братья шли и слышали, как эти двое материли Beaster Corporation за выведенную расу. Они боялись, что мутанты корпорации приведут к чему-то более страшному, чем ядерная катастрофа. Что они уничтожат остатки человечества.

– Идиоты, – хмыкнул Блэк.

Эти двое рексов не были каким-то исключением, наоборот, таких, как они, было много. Они лишь высказали вслух то, о чем думало большинство из тех, кто проходил сегодня мимо близнецов. Оставшуюся дорогу до дома Уайт думал о том, что эти рексы ошибаются, ведь серви и сами не хотят ничего разрушать, не жаждут крови. По крайней мере он – точно.

А дома их ждал Марлин. Любопытный мальчишка с кисточкой на хвосте тянулся к экрану терминала, листая каталог какого-то магазина.

– Ах ты засранец, – прошипел Блэк, заметив подростка. – Выдать нас решил?

Прошагав к терминалу, Блэк выключил его и осуждающе посмотрел на ребенка. Тот лишь пожал плечами.

Уайт наблюдал, как Блэк возмущенно отчитывал Марлина. Ведь этот мальчик действительно мог выдать братьев с потрохами, даже не имея таких намерений. И в эту секунду Уайт задумался. Блэк ведь был прав: если бы они убили мальчишку, то всем стало бы легче.

Но Уайт не мог позволить этому случиться. И в который раз он проклинал себя за это.

***

4 июня 3100 г.

Island 3

Рекламные щиты, электрокары, окна, фонари. Огни ночного города, как и всегда, были настолько яркими, что на их фоне мутнели звезды. Красивейшая ночная панорама предстала перед глазами Блэка и Уайта. Стоя у прутьев перегородки, ограждавшей крышу, Уайт смотрел вниз с высоты пятидесяти этажей.

– Теперь ты понимаешь, почему я был против того, чтобы оставлять его в живых? – спросил Блэк. – Ты увидел достаточно проблем? В любой момент он может нас подставить. И тогда наша жизнь для государства будет стоить меньше, чем ничего.

– Но что теперь остается делать?

– Ты интересовался правилами выдачи гражданства детям оттуда? Их ведь с радостью берут под купол.

– Да. Его родословную распознают в ходе подготовки паспорта. Уничтожат и его, и нас. Тупик.

– Послушай, тайное все равно станет явным. Мало того, что его рано или поздно заметят и выловят, так нам еще томограф лжи через неделю проходить надо будет, а его обмануть – дело не из простых, – Блэк отпил пива из припасенной им жестяной баночки.

Уайт поставил локти на перегородку и скрестил руки.

– И ведь правда, – сказал он на выдохе. – Неужели нет другого выхода, кроме как убить его?

– Зря ты его сюда привел. Каким-то чудом данные о нем удавалось скрывать, а значит, можно было рискнуть оставить его в трущобах и понадеяться, что ни его, ни нас не разоблачат. И помер бы он там либо с голоду, либо от руки человека, причем очень быстро. И никаких проблем. Давай мы просто прикончим его, это будет гуманно.

В эту секунду Уайт подумал, что сможет согласиться на это. Мальчишка из-под купола ничего не стоит, он все равно, что мертв. Его жизнь была отравлена с момента рождения. Но что-то внутри все равно не давало Уайту просто сказать «давай».

– Хоть он и с той стороны, но у него вся жизнь впереди. Хреновая в целом, но жизнь. Надежда еще какая-нибудь, наверное. Я не желаю такой участи для него. У нас было много всякого, но ребенок – это уже слишком.

Блэк посмотрел на баночку, которую сжимал, и отпустил ее, позволив предмету свободно полететь вниз.

– Хорошо, придумаем что-нибудь.

– Спасибо, Блэк.

– Балда, пока не за что благодарить… Нет, ну это надо так вляпаться. Еще и сразу после того, как арсенал пополнили.

Они немного помолчали.

– Интересно было бы узнать историю знакомства его родителей, – сказал Уайт. – Они ведь из разных секторов, как они пересеклись?

– Теневая сеть похожа на вольную женщину. Манящая, загадочная, а рексам на те территории и в ту сеть можно заходить без особого разрешения…

– Не думал, что у тебя такие вкусы.

– Да ладно, покладистые – скучные. А вот щепотка безумия и рвение делать все по своему очаровывают.

– Что насчет Нудл?

Блэк хохотнул.

– У нее не щепотка безумия, у нее с этим перегиб. Но что-то в ней есть.

Уайт хмыкнул.

– Как-то мы задержались. Спать, наверное, пора.

– А я думал рвануть все-таки в клуб.

– Но ты ведь устал.

– Да не хочется мне возвращаться к шкету твоему. Надевай одежду поудобнее и пиши Дафферу, что мы идем.

Файл5: Вечер

В темном пространстве стеной текли водопады, сверкая на фоне алой подсветки. Шума воды не было слышно. Ритмичная электроника не давала ему ни шанса добраться до ушей отдыхающих.

Трое выпивали на втором этаже за длинной стойкой. Два альбиноса и один брюнет. Последний на сей раз в темно-синей футболке, а не в рубашке. Альбинос покрупнее – в простой черной футболке, второй – в легкой темной ветровке.

Стекла перед их глазами заглушали рев музыки с первого этажа и открывали вид на толпу.

– Что сподвигло вырваться сюда? – спросил Даффер. – Не хотели же.

– Решили сменить обстановку, отдохнуть где-то кроме дома, – ответил Блэк. – Да и полезно изучать новые места, здесь я еще не был. А вы с Нудл, как я понимаю, тут постояльцы.

– Без нее ноги бы моей здесь не было.

– Не нравится тут?

– Это явно не то место, которое я бы выбрал для отдыха.

– Так и иди искать развлечения по себе, чего хвостиком за напарницей ходишь?

Вздохнув, Даффер примолк и уставился на танцпол под ними. Не нужно было долго рыскать глазами в поисках рыжей девчонки. Ее движения казались естественными, она органично вписывалась в окружение, но при этом слишком выделялась на фоне других.

Топ с оголенной спиной и неприлично короткая юбчонка, похожая скорее на небрежно обмотанный обрезок ткани, свисающий с бедер. Вызывающая одежда выдавала ее планы на вечер, а то, как она умела двигать бедрами, не могло не приковывать внимание окружающих.

– Чего задумался?

Голос Блэка будто вывел Даффера из тумана. Темный покосился на белого.

– Она сразу попадет в неприятности, если потеряю из виду.

– Да брось, она же тигрица. Кому хочешь задницу надерет.

– Этого-то я и боюсь.

– Какое-то странное здесь вино, – подметил Уайт, сидевший по правую руку от Блэка. – Как-то послаще.

Взяв стоявшую перед ним бутылку, он посмотрел на этикетку. Даффер пожал плечами.

– Поговаривают, будто здесь продают вина, сделанные на Четвертом Острове, а там виноград выращивают.

– То есть это не синтезированный алкоголь? – удивился Уайт, глянув на Даффера. – Самый настоящий?

– Похоже на то.

– Так что не пей много, братец. Я не хочу потом тебя тащить до дома.

Блэк забрал у возмущенного Уайта бутылку и отпил из горла.

На танцполе Нудл могла позволить себе забыться. Увлекшись, она не заметила близости молодого незнакомца. Подпрыгнула от неожиданности, когда на ее талию легли широкие ладони.

– Напугал?

Она оглянулась и встретилась с медовыми глазами человека из числа львов. Из-за алого освещения они казались темными.

– Нисколько, – неуверенно хмыкнула Нудл.

Этот двухметровый верзила сплетал шелковистые волосы в хвост, давая разглядеть отросшую шерсть по контуру широкого лица. И только заметив облик льва, рыжая отвернулась от него, то ли смутившись, то ли чего-то испугавшись. Она постаралась выкинуть из головы похожий образ, так и норовивший влезть в ее мысли.

Сосредоточилась на музыке и снова вклинилась в ритм. Недвусмысленно прижалась к мужчине сзади, подняла руку и коснулась его ухоженной шерстки. Подумала, что если не смотреть на него, то вполне сойдет для одного вечера. Львы – отличные любовники, которых не каждый вечер можно подцепить. И не каждой. Они избирательны.

Его пальцы коснулись ее лица. Миг – и она снова увидела его лицо. Слишком близко, слишком внезапно. Выскользнула из его рук и скрылась в толпе, оставив замершего в ступоре льва.

Прошмыгнула к черному выходу. Захлопнула за собой дверь. Прислонилась к ней спиной.

Нудл дышала часто, будто после пробежки. Огляделась. Она оказалась в тупике рядом с зеленым мусорным контейнером. И в полнейшей тишине, закладывавшей уши. Глубоко выдохнув, стукнулась затылком о дверь.

– Блять, такой кадр упустила.

Прикрыла глаза. Ударила кулаком по металлической двери. Глубокий вдох, выдох с недовольным рычанием.

Нудл запрыгнула на крышку контейнера. Села, прижав колени к груди. Разрез небрежной юбки обнажил бедра, но ее это совершенно не волновало. Откинула голову к стене.

– Его здесь нет, – едва слышно хрипнула она. – Спокойно, девочка, спокойно…

В памяти всплыли темные дреды, сплетенные в хвост, массивные плечи и холодные глаза. Нудл с силой зажмурилась, отгоняя образ.

Дико хотелось курить, но Даффер отобрал ту пачку сигарет, которую она украла в полицейском участке. Купила бы себе другую, да только вся история ее покупок доступна наставнику.

Ни никотина, ни секса. Она всхлипнула, не сдержав слез обиды.

– Куда твоя напарница делась? – спросил Блэк, не заметив знакомого силуэта. – Не вижу ее.

– Наверное, подцепила себе кого-нибудь, – скрипнул Даффер, рукой подпирая голову. – Да домой повела. Или пошла к кому-то.

– Ты же вроде переживал за нее.

Даффер ничего не ответил. Взял бутылку и отхлебнул вина. Поморщился.

– Ладно, сейчас убедимся…

Брюнет развернул на экране наручников карту и включил ее маяк. Голубая точка двигалась по направлению к ближайшей станции.

– Ну вот, – заключил Даффер, – говорил же. Не буду мешать.

Блэк одобрительно похлопал коллегу по спине.

– Вот это правильно.

Едва он договорил, как послышался звон разбитого стекла. Ощутив тупую боль, Блэк схватился за голову. Где-то позади послышался голос.

– Чего приперлись, выродки?

Уже поняв, что происходит, Блэк вскочил. Голова пошла кругом.

– Какого черта? – спросил Даффер, уставившись на рыжего толстяка породы тигров. В руках тот держал горлышко разбитой бутылки.

– Не возникай, – проворчал пьяница, – у тебя цвет есть, не будешь лезть – не трону…

Острие битой бутылки он решил использовать как оружие. Замахнулся на перепуганного Уайта, но оклемавшийся Блэк опередил незнакомца. Меткого удара в голову хватило, чтобы отправить жирдяя в нокаут.

По бару прокатился грохот опрокинутого табурета, когда на него упала туша человека. Подоспел охранник – тигр средних лет. Уже не такой молодой для работы в отделе, а потому вынужденный работать на подобных должностях.

– Молодежь, вы чего тут устроили? – проворчал он. Уставился на Блэка.

Белый приложил пальцы к затылку и ощутил влагу. Посмотрел на ладонь, заметил алые пятна.

– Этот полудурок напал на меня!

– Мне все равно, кто это начал, живо выметайтесь, – он посмотрел на Уайта. – Оба.

Блэку не хотелось влезать в разборки. Он кивнул Уайту и ушел в сторону выхода. Поняв жест, братец послушно побрел следом.

Икнув, Даффер поднялся и тоже двинулся на выход. Ему не хотелось пить в одиночку, да и хватит с него на сегодня.

– Вы как? – спросил он, когда они вышли на воздух. – До дома доберетесь?

– Доберемся, – ответил Уайт, – спасибо.

– За что?

– За вечер, Даффер.

В ответ темный хмыкнул.

***

Головокружение прошло, когда они подходили к своей высотке. Блэк снова нащупал место на затылке, куда прилетела бутылка. Кровь остановилась, оставив грубоватую темную корку.

– Больше не пойдем туда, – сказал Уайт, – хватило приключений.

– Испугался? – усмехнулся Блэк. – Да ладно, это все пустяки жизни.

– Был бы удар посильнее – тебе было бы не до смеха. Мы легко отделались.

– Да расслабься, Уайт. Меньше млей и больше бей, когда нападают, и вот уже жизнь кажется не такой страшной.

– Тебе легко говорить.

– Это мне-то легко говорить? – в его голосе угадывалось раздражение. – Тебе напомнить, у кого из нас проблемы со зрением? У тебя нет никаких косяков со здоровьем, тебе ничто не мешает взять себя в руки. В том числе на работе.

– Мне мешает сочувствие.

– Лень тебе мешает.

Посуровев, Уайт смолчал. Прямо сейчас в нем вспыхнули слишком гнусные чувства, чтобы открывать рот. Он понимал, что если скажет что-то сгоряча, то сделает все еще хуже. Да и так много уже сказал лишнего, если подумать.

Как бы Уайту не хотелось все смягчать, а он все равно то и дело попадал по больным точкам брата. И тот тоже. Они оба причиняли боль друг другу. Блэк старался не замечать этого, да и Уайт был привыкшим. Однако в такие моменты они все равно замечали какое-то мерзкое чувство недосказанности и недовольства.

В молчании они прошли в жилое здание.

***

Когда Нудл зашла в свою однушку, мрак развеялся от автоматического освещения. Нудл щелкнула тумблер, и свет тут же погас.

Тишина в квартире нарушалась тихим гудением терминала.

Она уселась на подоконник и открыла припасенную бутылку. Прильнула к горлышку. Напротив окна – одноместная кровать, сбоку – голограммный экран пробудившегося терминала. Дата, погода, состояние здоровья. Стоимость жизни в десять миллионов.

Отдельный пункт в строке здоровья – фертильность, где указывался благоприятный статус. И больше всего Нудл раздражал отсчет рядом со строкой. Секунды, минуты, часы, дни, месяцы и года. Медленно текущее время, которое перестанет течь, когда ей исполнится двадцать шесть. И когда время иссякнет, она будет обязана платить штраф за бездетность. С первым ребенком время снова потечет, давая еще пару лет для второго. После менопаузы стоимость ее жизни неминуемо и резко снизится, а вот насколько – зависит от количества детей, коих она родит.

Когда Нудл попала в поле зрения очнувшейся системы помощника, до нее дошел женский голос призрака дома.

– С завтрашнего дня у вас окно фертильности, у меня есть список наиболее здоровых свободных мужчин. Не переживайте, если не найдете кого-то по душе, в случае отказа от партнера медорганизации помогут забеременеть…

– Отвали, – буркнула Нудл в пустоту.

– Помните, что счастье любой тигрицы в мате…

Рыкнув, Нудл со злостью кинула полупустую бутылку в экран терминала. Алкоголь забрызгал технику, незащищенную от воды. Послышался треск, погасла голограмма, голос исказился.

– Проявлена агрессия, – задребезжал помощник, – для лечения рекомендуется помощь специалиста.

– Рекомендуется заткнуться, – ворчнула Нудл. – Черт, пойло перевела.

– Поступила жалоба от соседей…

– Пусть эти скоты поцелуют меня в зад, – откинула голову к стеклу. – И без тебя знаю, что они меня терпеть не могут.

Тишина. Темнота развеивалась светом тех редких окон в здании напротив, где люди пока не спали.

Взгляд ее упал на пустую кровать. Нудл хмыкнула. Она поражалась тем холостым людям, которые могут вот так просто сидеть в одиночестве и чувствовать себя хорошо. Она была из тех, кому нужны шум, суматоха, общение. Жизнь. Здесь ее не было, и от этого на душе становилось ужасно тоскливо.

Не впустить ли кого-то в эту квартиру, кроме себя самой? Мысль отметается, заменяясь на тревогу, доходящую до лютого страха.

Сейчас бы сигаретку.

– Быстрее бы отделаться от этого придурка, – выдохнула Нудл. – И нормально покурить.

Файл6: Под подозрением

4 июня 3100 г.

Island 3

Светлый коридор жилого здания. Над каждым проемом висел сканер. Проходя мимо одного из них, Блэк глянул на темный шарик сканера. Тот мигнул зеленым, подтверждая его паспорт.

– Я тут подумал: может нам и правда отвести Марлина за границу да там оставить? – Блэк оглянулся на шедшего рядом Уайта. – Вряд ли здешние рексы заподозрят его в родстве с нашей жертвой, если встретят. Не для поиска наших косяков они туда приходят.

– Думаешь, он там выживет?

– Вообще пофигу, что с ним там будет. Главное, чтобы у нас проблем из-за него не возникло… Зря я тогда на тебя накричал, а ты зря его привел. Идем, вернем приблуду на место.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Ночью копов меньше и видимость хуже.

– Что это? – Уайт кивнул на наручники Блэка, от сканера которого исходило алое свечение.

Блэк остановился, поднял руку и озадаченно хмыкнул. Уайт повторил за ним и заметил точно такой же цвет сканера у себя. Обычно экран НК загорается красным при важных сообщениях. На памяти Блэка за всю их жизнь так наручники светились два раза: когда он случайно зашел за границу зоны рексов и когда забыл принять рабочую почту.

На голограмме экрана сразу высветилось сообщение от призрака здания:

«В вашей квартире зарегистрирована неопознанная активность, возможно, вашу квартиру взломали. Дверь будет заблокирована через несколько минут. Для выяснения обстоятельств на место прибудет полиция. Сохраняйте спокойствие».

Появилось фото, где в темном помещении был виден копошащийся у терминала львенок. Нахмурившись, Блэк свернул экран.

– Это все из-за тебя, – проворчал он, гневно зыркнув на Уайта. Тот неуверенно махнул ушами и тронулся за братом. Блэк ускорил шаг.

– Нас ведь еще ни в чем не обвинили, – воскликнул Уайт, топая следом за Блэком. – Марлина можно вытащить куда-нибудь на улицу и сказать, что призрак ошибся.

– Если успеем до блокировки двери.

Когда братья добрались до квартиры, металлическая дверь со свистом открылась, пропуская хозяев. Коридор был залит тревожным красным освещением, а над терминалом висела статичная надпись «ОШИБКА ДОСТУПА».

– Марлин, мать твою! – позвал Блэк.

Испуганно навостривший ушки львенок пробовал кликать по сканеру терминала. Услышав гневный голос, он оглянулся на рассерженного Блэка.

– Доигрался?! Сюда иди!

– Да что происходит? – воскликнул Марлин, подойдя к Блэку. – Ай, больно же! – прошипел он, когда белый схватил его за ухо и вывел из квартиры. Тут же домашний призрак получил разрешение на блокировку замка.

– Слышь, шкет, я говорил тебе ничего не трогать, когда нас дома нет? – не отпуская ухо, Блэк дернул его. – Говорил ведь?

– Отпусти!

– Сейчас наряд нагрянет, пошли…

– Куда?!

– Обратно в тень!

– А забирали меня зачем?!

Его вопрос оставили без ответа.

Трое остановились у одного из трех лифтов. И когда открылся один, Уайт отшатнулся: в кабине стояли пятнистые оперативники в эластичной броне. Двое мужчин и одна женщина. Благо в этот же момент открылся еще один лифт, и в него Блэк пихнул Марлина. Следом проскользнул Уайт.

– Из вашей квартиры поступил вызов, – оповестил один из гепардов, на усталом лице которого читалось полное равнодушие. – Что случилось?

– Понятия не имею, – ответил Блэк. – Ошибка, наверное.

Двери лифта захлопнулись, когда в кабину зашел Блэк. Глядя на эти двери, полицейский хмыкнул.

– Посмотрим, чего белые там натворили…

– Чертовы узкоглазые, – облегченно выдохнул Блэк. – Еще немного, и попались бы.

– Как думаешь, они за нами не погонятся? – спросил Уайт.

– Если погонятся, то у нас не будет шансов сбежать.

Оперативница разблокировала дверь, подоспев ко квартире первой. И когда гепарды прошли внутрь, то, разумеется, никого не заметили. Проверяя снимки на экране терминала, один из них увидел детскую тень с нечеткими чертами лица.

– Здесь был какой-то подросток без паспорта, – сказал полицейский.

Пока второй напарник осматривал квартиру, девушка из породы гепардов стояла у окна. Она высмотрела двоих альбиносов, и тут же они скрылись за соседним домом. Один из них держал за руку ребенка.

– С этими двумя шел какой-то подросток.

– С ними? – удивился тот, что рассматривал кадры. – Дам нашим наводку, пусть задержат…

Глубокая ночь. Метро в это время почти полностью пустовало. Сновали редкие серви, возвращавшиеся с ночных гулянок, и они уж точно не были теми, кто будет присматриваться к шее львенка, идущего рядом с двумя альбиносами под тусклым освещением желтых ламп.

Единственная опасность – дежурный гепард на посту охраны. Помещение поста виднелось за длинным окном, тянувшимся вдоль стены перед эскалатором. Зевавший пятнистый парнишка в синем, сидевший за этим окном, не сразу заметил тех людей, паспорта которых уже были разосланы всем постам.

Он даже не обратил бы на них внимания, если бы не постовой сканер, который засек альбиносов. Гепард встрепенулся от резкого гудка, глянул на экран перед глазами, где в столбце среди строчек с числами красным подсвечивались два номера.

Поднявшись, юнец протопал к выходу из своего кабинета.

– Вы, трое! – воскликнул он.

– Вот черт, – заворчал Блэк, глянув на идущего к ним дежурного. – Ускоряемся.

Блэк закинул Марлина на плечо. Немного затормозив, сонный дежурный спохватился и перешел на бег, когда те, кого было приказано задержать, побежали наверх. Попутно пятнистый кликнул по наручникам, связываясь с ближайшими постами.

Наверху братья попали на просторную платформу, тишину на которой развеивало гудение прибывавшего монорельса. По станции эхом прошелся свист и почти тут же затих. Открылись двери вагонов.

Редкие зеваки смотрели вслед, не понимая, что происходит. Остановить братьев никто не пытался, а гепард не успел: двери монорельса захлопнулись перед носом шустрика.

До конца купола их отделяли четыре станции, на каждой из которых их могут задержать.

– Тайное всегда становится явным, – сказал Блэк, оглядывая пустой вагон. – И когда нас поймают вместе с ним на одной из последующих станций, – он опустил Марлина с плеча, – наши дни окажутся сочтены. Незамеченными до конечной мы не доберемся. Впрочем, если мы исправим все это сейчас, то, быть может, сможем жить так же, как и прежде.

– Что ты имеешь ввиду? – не понял Уайт, когда Блэк начал рыться в своем хранилище, листая каталог на экране.

– То самое.

В руке Блэка оказался армейский нож.

– Нет, – испуганно воскликнул Уайт, поняв, к чему клонит брат, – мы не можем так поступить, есть другой выход: мы просто увезем его!

– Да нету другого выхода. Будем воевать – либо и его, и нас порешают, либо мы больше сюда не вернемся, а идти в тень – не самый лучший исход. Как ни посмотри, лучше его убить.

Тем временем главный виновник всего этого лишь испуганно смотрел на спорящих братьев, которые вновь и вновь расходились во мнениях. Марлин понимал, что от них сейчас зависит его судьба, как и осознавал свою вину за произошедшее.

– Хорошо, – влез Марлин, – убейте меня, раз судьба у меня такая.

– Не говори ерунды, – ответил Уайт. – Одумайся, Блэк!

– Тебе-то что? Работать, как всегда, буду я.

– Я не позволю тебе сделать этого, – произнес Уайт с несвойственной ему уверенностью. – Если мы сделаем это, то перестанем быть людьми.

– С каких пор ты так заговорил? Забыл, какая у нас профессия?

– Одно дело – дать убить незнакомого человека, другое – дать убить того, к кому успел привязаться. Пусть даже тебе и безразлична его жизнь, но она небезразлична мне.

Когда монорельс вылез из туннеля и поплыл над домами, наступило молчание, во время которого братья в упор смотрели друг на друга. До ушей доходил размеренный скрежет.

– Уайт, тут либо он, либо мы. Мы не так богаты временем, чтобы тратить его на разборки.

– Делай то, что хочешь, но если сделаем по-твоему – то уж лучше и меня прихлопни.

– И все ради спасения жизни того, кто все равно будет обречен на страдания? Это безумие, брат.

– Все вокруг считают нас безумными. Так что это в нашем стиле.

Блэк шумно выдохнул. Еще секунду посверлил глазами Уайта и все-таки поднял руку с ножом. Оружие тут же испарилось, убираясь в быстрый доступ. Он понял, что на сей раз бороться с братом бессмысленно: уж слишком тот сочувствует пацану, слишком привязался.

– Ну вы и придурки, – протянул львенок.

– Мы с тобой росли вместе, Уайт. Рука об руку, бок о бок, так почему ты вырос другим, а?

Уайт пожал плечами.

– Наверное, и правда аномалия.

Файл7: Побег

Две первые станции были пройдены без каких-либо проблем, но третью станцию-таки перекрыли: вход на платформу оказался огражденным тонкой желто-черной голограммой. Когда вагоны открылись, из них вылезли несколько растерянных молодых людей обеих рас. Оцепившие участок полицейские останавливали тех, у кого виднелись кошачьи хвосты, проверяли их виртуальные паспорта и отпускали на выход.

Братья присели, прячась под широкими окнами. С ними полулежал на лавке блондинистый мальчуган.

– Решили целую операцию по перехвату замутить. На наше счастье, что они решили сделать это сейчас, а не когда мы шли в метро.

Блэк осмотрелся в поисках укрытия, однако вагон был устроен так, что в нем было негде спрятаться: сидушки тянулись вдоль стенок.

– Что будем делать? – спросил Уайт.

Блэк вцепился в свой ошейник. Он пока еще светил зеленым. Тигр медленно выдохнул, готовясь тянуть.

– Подожди, – окликнул Уайт, – может, с полицией получится договориться, и они отпустят Марлина в его родной сектор?

– Они его сдадут для регистрации, а дальше сам знаешь, что будет.

Блэк резко потянул, разнимая тонкую технику. Послышался треск сломавшейся защелки.

– Кажется, успел.

Осмотрев ободок, оставшийся от ошейника, Блэк заметил тонкую иглу, из которой сочился анестетик. Медленно зеленый цвет сменялся на красный.

– Монорельс из-за нас не остановят, но ехать мы будем уже с этой мелочью в погонах. Придется лезть в драку. Эти рядовые не вооружены чем-то серьезным, только травматом и дубинами, мы должны справиться.

– Если Нудл доставила им хлопот в уличной драке, то и мы сможем.

– И то верно.

Когда монорельс тронулся, в нем было четверо пятнистых ребят. Столько насчитал Блэк, когда те заходили в транспорт.

– Сигнал исчез где-то рядом, – говорил гепард коллеге. Он махнул в сторону двери в следующий вагон. – Где-то там. Они не могли ведь просто испариться. Или у меня навигатор глючит?

– Может, эти психи решили от ошейников избавиться? – предположил второй.

– Дурость. Зачем им это делать?

– Бежать, наверное, решили.

– Они же не настолько идиоты, чтобы отказаться от жизни под куполом.

– Да фиг с ними. Тигров нынче дохрена развелось, заменят на тех, кто послушнее…

С тихим свистом дверь из перехода в другой вагон открылась. Тут же стоявшие по бокам братья схватили двоих оперативников. Даже Уайту хватило одного удара по голове, чтобы вырубить схваченного со своей стороны. Гепарды не успели понять, что произошло.

– Надеюсь, мы их не убили, – сказал Уайт. Позади него в углу жался Марлин.

– Все с ними будет в порядке, – Блэк порылся за поясом полицейского и вытащил травматический пистолет. – Хорошо, что они их в хранилищах не носят. Поройся у своего.

Обыскивая гепарда, Уайт проворчал что-то под нос, недовольный необходимостью воровать.

– Давай ты это себе возьмешь? – спросил он, отыскав оружие.

– Оставь. Еще пригодится.

Рации пятнистых затрещали. С полицейскими пытались связаться. Блэк шевельнул ухом, услышав возгласы из другого вагона. Двое других поняли, что с их сослуживцами что-то случилось.

Блэк решил играть на опережение. Он ступил за порог первой двери, миновал крытый переход между вагонами. Поднял пистолет, как только заметил двоих противников. От них белого отделяли сущие шаги.

Три выстрела угодили в тонкую броню гепардов и не причинили никакого вреда. Однако Блэк и не рассчитывал на это. Двое растерялись от неожиданности, и этой заминки хватило тигру, чтобы обезвредить их.

Тут же Блэк обыскал тела. Вытащил оружие. Выпрямился и оглянулся, уставившись на окно. Из-за яркого освещения видел в нем он только себя. Было сложно разобрать, к какому району относятся проплывающие здания.

На следующей станции всех четверых братья выволокли из монорельса, как только еще трое полицейских зашли в транспорт с другой стороны.

Эти парни прочесывали монорельс быстрее, чем предыдущие. На выезде из туннеля они прошли в нужный вагон, где их уже поджидали нарушители. Блэк и Уайт вскинули травматы, как только заметили худых парней в облегающем металле, целящихся в них. Судя по погонам с несколькими галками, эти трое были опытными сотрудниками.

Но даже несмотря на годы службы, в их расширенных зрачках угадывался испуг. Так часто бывает, когда им приходится останавливать тигров или львов.

– Спокойно, – сказал тот, что стоял посередине. – Давайте уладим это дело мирным путем. Порванные ошейники – это пустяк, вас посадят на несколько дней, пока не изготовят новые. Оступиться может каждый, все это понимают, так что у вас еще есть шанс остаться под куполом.

– Мы хотим выпустить этого малька наружу, – ответил Блэк и кивнул в сторону Марлина, стоявшего позади Уайта. – Сами доставите?

– Мы обязаны сопроводить его в участок. Там ему заведут паспорт, и он станет полноправным гражданином с нулевой стоимостью жизни. Не понимаю, почему вы сами его к нам не привели. Так было бы лучше и для него, и для вас.

– Были на то причины. Хотите решить все мирно – сойдите на следующей станции, а мы поедем дальше.

Если бы у полиции не было строгих уставов, гепарды, быть может, и уступили им дорогу. Но уставы были, и в них есть правило – не отпускать беглецов и чужаков из-под купола. Только доставлять на участок.

В вагоне началась перестрелка. Со звуками стрельбы смешался звон летящих на пол гильз. Ноздри защекотала знакомая Блэку пороховая гарь.

Стрельба в упор была недолгой и прекратилась так же резко, как началась. Несмотря на то, что на братьях не было брони, они смогли выстоять из-за более высокого болевого порога. Гепарды получили болезненные ушибы от пуль на ногах и руках, защищенных хуже, чем тело. Блэку и Уайту удалось ослабить гепардов, а после – добить точно так же, как и прошлых.

Когда все стихло, можно было снова услышать мирный гул монорельса, едущего между высотками над жилым районом рексов.

– Ничего себе.

Задернув футболку, Уайт осматривал синеющие гематомы на теле. Выглядели страшно, но почти не болели.

– Тебя не задело? – спросил Уайт стоявшего позади Марлина.

Мальчишка хмурился и обхватывал себя руками.

– Задело, – прошипел он. – Под ребрами болит. Вдохнуть невозможно!

– Пустяк, – бросил Блэк, – такие пули только синяки ставят, если в голову не прилетают. А нашей и львиной породе тем более.

– В вашем секторе ведь есть больницы? – спросил Уайт.

– Есть.

– Тогда отведем тебя в ближайшую, когда будем вне купола.

– Чтобы еще и в долги влезть? – проворчал Блэк. – С нас ведь наверняка шкуру сдерут за услуги местных.

– Не сдерут, – ответил Марлин. Вдохнув, он покривился. – Да почему так больно-то?!

Присев на колено, Уайт задрал потрепанную футболку львенка. Коснулся разрастающегося темного пятна на его груди. Марлин отскочил, прося не трогать его, и тут же согнулся.

– Потерпи, – ворчнул Уайт. – Мне нужно понять, ушиб это или что-то посерьезнее.

– Да не болят так ушибы!

Уайт утомленно вздохнул. Посмотрел на стоящего возле него Блэка.

– Кажется, у него перелом.

– Ладно, отведем его к местным. И там оставим. Будет головной болью подпольных медиков. Но сначала высадим узкоглазых на следующей станции.

Файл8: Первая работа

Яркие лучи разрезали темное пространство в такт ритмичной синтезаторной музыке. Перед глазами – черты резвящейся разношерстной толпы. Здесь царила чуть ли не осязаемая атмосфера веселья и свободы, чуждая обычно сдержанному Дафферу.

Оказавшись среди всего этого праздника жизни, он не находил себе места. Заозирался. Зацепился взглядом за знакомый женский силуэт, мелькнувший во вспышке света и почти тут же исчезнувший среди людей.

Он последовал за ней, протискиваясь между безликими амбалами. И нашел, узнав по знакомым плавным чертам. Татуировка на шее, рыжие локоны, ветви с шипами и плодами дикой розы на руке, несвойственная для обычно грубой оторвы грация движений. Такой она была только здесь, среди беснующихся тусовщиков. Обнаженная спина казалась беззащитной, но он знал, что это впечатление обманчиво.

Ослепительные вспышки сменились на тусклый алый свет, исходящий от водопадов, окружавших танцпол. Атмосфера становилась почти интимной.

Она ощутила его руку на своей талии. Оглянулась и легко улыбнулась, позволяя приблизиться. Обращенный на него игривый взгляд ее янтарных глаз разжигал, пробуждал что-то дикое, обращался к его дремлющей сущности, которую он тщетно пытался умертвить. От сладкого до приторности запаха вскипала кровь.

Когда девичьи руки обвили его шею, Даффер почувствовал, как теряет голову…

Световой и звуковой будильники подняли Даффера в семь утра. Так же, как и всех серви, живущих под куполом. Он пожмурился и приподнялся, опираясь на руку. Слепящий глаза свет тут же потух, а звон прекратился.

– Приснится же, – заворчал тигр, протирая глаза пальцами.

На запястье поднятой руки он заметил мигнувший экран сканера НК. Красный цвет сигналил о срочном сообщении. Также был ответ от отца. Несрочный, но Даффер решил начать с него, уже зная суть. Никаких сюрпризов здесь не было.

«Это из-за твоей подревизной у тебя работы еще нет. И долго не будет. Меняй ее на какого-нибудь менее проблемного мальчишку, а эта пусть идет на все четыре стороны».

Родители начали возмущаться, когда узнали о его выборе подчиненного. И до сих пор отец пробует уговорить его отшить второсортную, боясь, что инстинкт сына возьмет верх над разумом и испортит карьеру. Доходило до скандалов, в которых Даффер пытался отстаивать свой выбор, а в ответ получал обвинения в сторону Нудл, мол, это она так влияет. Ведь такое поведение не было на него похоже, и это злило его отца.

Но он просто не понимал, для чего все это. И не поймет. Отец никогда не обладал той самоотверженностью, которую воспитал в сыне. Он не сможет посвятить жизнь служению Альянсу. А Даффер – сможет. Интерес правительства – его интерес тоже. И среди этих интересов – спасение и адаптация каждой тигрицы, способной к деторождению.

Даффер решил не отвечать, не хотел снова спорить. Все равно каждый останется при своем мнении. Закрыл сообщение от отца и открыл то, что было срочным. Он приподнял брови, когда распознал фотографии на развернутом экране наручников. Узнавались лица двоих коллег – Блэка и Уайта. Эти двое были указаны целями его с Нудл первой работы.

Не веря своим глазам, Даффер перечитал текст рабочего сообщения. Снова уставился на изображения, показывающие лица братьев в профиль и в анфас.

Когда приговаривают к смерти кого-то из бежавших исполнителей, то палачами выступают их коллеги. И чем эти коллеги ближе к осужденным, тем выше у них шанс отправиться по их души. Однако Даффер и Нудл недостаточно опытны для такого поручения, поэтому новость ошарашила его.

В системе исполнительного отдела ошибок быть не может. С этой мыслью Даффер поднялся.

Плеск воды в раковине. Он натянул темную декоративную повязку, скрывающую отсутствие глаза. Причесался. Вгляделся в свое отражение. В бритье нужды не было: щетина еще не проросла.

Тянувшийся из-под повязки шрам никак не хотел затягиваться.

Глядя вот так на себя, он в который раз думал о том, как здорово было бы вернуть себе второй глаз. Но операции по восстановлению любого органа и любой части тела были такими дорогими, что не каждый серви мог их себе позволить. А бесплатно такое делают только в том случае, если без операции серви не сможет выполнять свою работу.

Опустил взгляд на руки, подставленные под струю воды. Нахмурился. Ему не нравились его руки из-за густого черного волоса. Разросшаяся чернь. Совсем как у животного. Мерзко. Он пробовал избавиться от них пару раз, но волосы быстро возвращались и даже не думали тускнеть.

Выключил воду.

Прошелся до терминала по просторной комнате, где пролистал каталог и остановил выбор на серой рубашке.

В его квартире не было никаких декоративных и мебельных излишеств. Кровать, шкаф, терминал, стол в отдельной кухонной комнате и немного техники. С момента своего въезда он не менял даже фон обоев: как были бежевыми, так такими и остались. О личности хозяина квартиры могли говорить только пара рамок с фотографиями на полках шкафа и учебные книги. Печатные, а не электронные.

В квартире Нудл же все было совсем иначе. На анимированных обоях и потолке покачивались ветви деревьев. Лесная обстановка не нарушалась даже мебелью, цвет которой был стилизован под древесную кору. Комната из-за такого декора была темной, но Нудл как-то говорила, что темнота ей нравится куда больше, чем свет.

На прикроватном столике – плетеная корзинка с сушеным шиповником. Хозяйка квартиры не изменяла своим привычкам.

У Даффера был доступ ко квартире подопечной. Когда он пришел, его встретил неразборчивый жалобный скрежет вместо голоса призрака. Угадывался запах спирта, тянувшийся со стороны залитого терминала. Взгляд Даффера упал на стеклянные опилки под техникой.

– Нудл?

В ответ – тишина. Даффер раздраженно махнул ушами. Вернулся в коридор, ступил на порог ванной комнаты. И как только дверь со свистом открылась, Даффер наконец увидел Нудл.

Тигрица сопела за дверью выключенной душевой кабины, свернувшись калачиком. В одном нижнем белье. Уже без макияжа.

Даффер встал на темно-зеленый коврик перед душевой, сдвинул дверь кабины и включил душ на панели сбоку. Оказавшись под напором ледяной воды, Нудл взвизгнула, села и резво отодвинулась ко стеклу, спасаясь от холода. Шокировано подняла глаза на Даффера. Тот ткнул клавишу, отключая воду.

– Ты чего здесь делаешь, ублюдок?!

– Я тебя о том же спросить хотел. Поднимайся, у нас работа.

– Работа?

Она перевела вопросительный взгляд на свое запястье с наручниками. Сканер мигнул алым. Нудл открыла текст сообщения. Прочитав, округлила глаза.

– Блэк и Уайт? Они это серьезно?

– Похоже, что наши коллеги умудрились нарушить закон, а раз их не поймали гепарды – значит, дело переходит к нам.

– Поверить не могу. Они же из лучших были!

– Что такое? Тебе их жалко?

– Да не в жалости дело, – возмутилась она, – если надо, то я докажу преданность этой чертовой системе. Просто они, в отличие от нас, опытные профи! Как ревизор себе это представляет?

– Не бойся, они не вывезли с собой оружие.

– А тебе самому не стремно убирать тех, с кем еще недавно бухал?

– Проверяешь на эмпатию? Давай-ка вставай. У нас две недели.

– Дай хоть в порядок себя привести.

Даффер отвернулся.

– Пять минут на сборы.

– Еще целых две недели, Дафф. Ты куда торопишься?

– Не думай, что работа будет легкой. Нам нужно время на подготовку.

Даффер вышел из ванной. Немного постоял у закрывшейся двери. Неспеша прошагал в спальную комнату, где стоял несчастный сломанный терминал. Глянув на него, Даффер вздохнул.

– Что с терминалом случилось? – громко спросил он. После услышал шаги из прихожей.

– Надоел под вечер.

Она недовольно смотрела на Даффера. Круги под глазами выдавали ее недосып. Из одежды на ней помимо джинсов была поношенная зеленая футболка. Ее Нудл постоянно носила во времена их с Даффером учебы.

– Я надеялся, что ты избавишься от своей старой футболки, когда брал тебе новую.

– Эта удобнее.

– Она безобразна. Надень другую.

– Мне даже нельзя выбрать, в чем идти на работу?

– Мы идем в департамент, а не в клуб.

Нудл еще немного посверлила Даффера взглядом. Прошла в зал, где открыла встроенный в стену шкаф и покопалась в нем, отыскивая футболку. Ту самую, которую ей брал Даффер. Из-за сломанного терминала одеваться ей пришлось вручную.

***

Ревизор подтвердил ордер и дал доступ ко складу с базовым вооружением. Белые братья действительно совершили преступление и теперь подлежат устранению. Мало того, что они сорвали ошейники и подрались с полицией, так еще и впустили жителя пустошей под купол и помогли ему уйти, отказавшись сдать полиции.

Любая помощь людям из-за купола со стороны гражданских приравнивается к госизмене. Принимать их под купол имеют право только военные в рамках службы, регистрировать – рексы, занимающие высокие посты в полиции.

Однако каких-либо полезных для задания данных Даффер получил крайне мало. Индивидуальная траектория обучения, часто используемый тип оружия. Это он знал и раньше. А вот адрес оружейника Даффера заинтересовал.

Торговый район, расположенный неподалеку от департамента. Улицы здесь были узкими, мостики между магазинами создавали тень, и в этой тени переливались и сверкали вывески бутиков.

Здесь были и магазины, где продавались импланты. В основном – различные био-усилители. Был даже один медицинский центр, где предлагали генетические модификации без установки имплантов.

Но вся эта роскошь была доступна только для рексов: для серви все эти технологии не были адаптированы. Считалось, что у них и без этого полно преимуществ. Ведь сама их раса – результат генной инженерии.

Рядом шагала напарница. Тихая, утомленная, сонная. Дафферу казалось, дай ей прилечь, и она тут же уснет.

– По ночам спать нужно, – сказал он, – и желательно без незнакомцев в постели.

– Ты это сейчас к чему вообще? – промычала Нудл.

– Полагаю, терминал помешал вам двоим. Вот он и получил бутылкой с… чем-то.

Поняв, какую картину в голове себе нарисовал Даффер, Нудл возмущенно хмыкнула. Но оправдываться не захотела. Не было смысла. Пусть думает, что хочет.

– Это не твое дело.

Вокруг торопились, слонялись и болтали люди. Как рексы, так и серви. Кто-то одет побогаче, кто-то – поскромнее. Платья разных фасонов, брюки, пиджаки, смокинги, и никого, кто ходил бы в спортивном костюме. По качеству тканей и пошиву видно, кто живет в спальных районах поближе к центру, а кто – под самыми стенами. Последних почти не было видно.

Нудл не любила этот район. Сплошные шик и блеск. Все это напоминало ей о собственном безденежье.

– Ну-с, к празднику затарились, – послышался женский голос. – Ты молодец, что помогаешь матери с подготовкой.

– Окончание строительного училища – это ведь целое событие! Мой братец становится совсем взрослым!

Тигрица завистливо мазнула взглядом по двум львицам, обсуждающим скорый приезд из училища одного из львов. Высокие, стильные, беззаботные, счастливые. Облегающие платья ниже колен подчеркивали их силуэты, спокойный светло-песочный тон сочетался с блондинистым цветом волос.

– Что у нас по плану? – проворчала рыжая.

– Зайдем к некоему оружейнику по кличке Слай. Посмотрим, чем конкретно пользовались наши преступники во время работы.

***

Слай с невнятным ворчанием впустил тигров при исполнении, посчитав их за новых клиентов. Впустил несмотря на часовой перерыв. Раздвинулись двери, ограждавшие его освещенную теплым светом мастерскую от узкого коридора с иными офисами. Однако не успел ягуар опомниться, как его пригвоздили к стене.

– Вы чего творите?! – испугался Слай, ошарашенно глядя на рыжую девку, смявшую ткань его майки в кулаке.

– Делаем свою работу, – ответила Нудл.

– Но я ничего не нарушал!..

– Отпусти его.

Цокнув, Нудл подчинилась. Сделала шаг назад, уступая место коллеге.

– Что я такого сделал?!

– Нам нужна информация об одном дуэте из числа ваших клиентов.

– Сдам кого захотите. Что за клиенты?

– Блэк и Уайт.

– Эти двое? – удивился Слай. – Что они могли такого страшного натворить?

– Скрывали у себя ребенка из пустошей.

– А потом сбежали, – вклинилась Нудл, – и заморыша этого с собой прихватили вместо того, чтобы властям отдать.

Меланист удивленно помычал. Он припомнил последний их с Блэком разговор. Тогда белый не посвятил его в суть, говоря о разладе с братом на службе, а Слай, в свою очередь, предложил ему согласиться с Уайтом. Наверняка этот разговор относится к делу. Оружейник решил об этой своей причастности не говорить.

– Вот до чего доводит эмпатия, – он скрестил руки на груди. – Полагаю, Уайт не захотел убивать этого ребенка, хотя по работе надо было. Это единственное логичное объяснение.

– Похоже на то, – согласился Даффер. – Но нам не интересно, что заставило их пойти на это преступление. Нам нужно знать их привычки.

– Блэку нравятся снайперки, не любит сталкиваться на близких и средних дистанциях. Может, не нравится смотреть, как умирает жертва. Любит экспансивку.

– Если любит экспансивные патроны, – подметил Даффер, – то дело не во впечатлительности. Что скажешь об Уайте?

Слай развел руками.

– Он у меня не закупается. Даже представить не могу такого кроткого мальчика с оружием в руках. Но у меня есть подозрение, что он вообще не стреляет, а работает как-то иначе. Есть ведь в вашем арсенале программы для взлома, дроны, яды, что-то типа того. А если и использует оружие, то что-нибудь простое, вроде пистолетов.

– Негусто, – огорченно вздохнул Даффер.

Нудл оглянулась. За спиной у них находилась просторная студия с большим столом, на котором ничего не было. На боковых стеллажах покоились контейнеры.

– Раз мы впустую потратили время, – сказала она, – может, оружие хоть прикупим?

– Как только будут деньги.

***

– Что дальше? – спросила Нудл, выходя следом из здания.

Полупрозрачные двери со скрежетом закрылись за ее спиной.

– Было бы неплохо узнать свежие данные об их здоровье, – ответил Даффер. – Мы знаем только об их светобоязни и слепоте Блэка. Может, есть еще какие-то слабости.

– А за ними-то самими когда двинемся?

– Когда узнаем все, что может дать нам преимущество.

– Преимущество нам может дать только крутой ствол.

– Не спеши нападать на врага, о котором ничего не знаешь. Даже если у тебя есть ствол покруче, чем у него.

– Ладно. Тогда ты, может, пособираешь инфу, а я пойду погуляю?

– Нет, тебе нужно в этом участвовать.

– Но ведь я даже ничего не делаю.

– Я сам все сделаю. Ты просто смотри и не мешай.

– Обойдешься.

Ее тон был беззлобным, но Даффер все равно слышал в нем нотки недовольства. Да и сам считал, что поступает неправильно. Он знал, что трудиться должны они оба, но все еще не понимал, как выстроить с Нудл командную работу. В дуэте главное – доверие, а доверять ей сложно. Она слишком непредсказуема.

Проще взять все на себя.

Даффер глянул на насупившуюся Нудл. Она покосилась на него. Подумав, он сказал:

– Будешь делать, что скажу. И если все сложится хорошо, то позволю тебе сделать часть работы, когда пойдем в тень.

На ее лице мелькнуло какое-то сложное выражение. Нудл приподняла брови, ее взгляд стал настороженным. Но почти сразу она снова нахмурилась.

– Что скажешь, значит, – задумчиво проговорила она. – Окей. Но не злоупотребляй своими полномочиями, босс.

– Не злоупотреблять? Это как?

– Просто не увлекайся. Вот и все.

Даффер не был уверен, что понял ее. Но развивать эту тему не решился. Что-то в его словах задело ее. И он догадывался, что именно. И это не те воспоминания, которые стоит ворошить. Он не хотел делать ей больно, отношения между ними и без того были натянутыми.

– Все только в рамках нашей работы, – заверил он.

Нудл промолчала, кажется, о чем-то задумавшись.

Файл9: Адаптация. Часть 1: Знакомство

На старые районы опускался рассветный полумрак, в котором изредка показывались тени местных жителей. Они то переходили через пустую проезжую часть, то шастали между тесно построенными зданиями.

Где-то вдали дребезжал местный монорельс.

Блэк нес мальчонку на руках. Уайт плелся позади. Кроме травматов оружия не было: прервалась связь с хранилищем, когда их наручники отключились. Братьям оставалось надеяться, что на них не нападут по пути в больницу.

Вонь улицы смешалась с запахом крови, когда Уайт свернул вслед за Блэком на глухую тропу. Он заметил сидевшего чуть поодаль оборванца, судя по хвосту – породы гепардов. Грязный бродяга в лохмотьях с жадностью поедал сырое мясо. Рядом с ним лежал мешок, темные линии из-под которого образовывали лужицу.

– Может, свернем? – тихо спросил Уайт.

– Ты бомжа испугался? – усмехнулся Блэк.

Они прошли мимо. Одичавший мутант зыркнул на белых. Поняв, что те не стремятся отбирать у него пищу, он потерял интерес к прохожим.

Над головами – ветхие балконы и массивные гнилые трубы. Шумели блоки кондиционеров.

Пройдя по глухой тропе меж зданиями, братья наконец вышли на улочку пошире. Перед ними раскинулись разрушенные ларьки, занимавшие первые этажи старого здания, внутри которых не было видно ни покупателей, ни продавцов.

– Куда мы зашли? – тихо спросил Уайт. – Мы явно далеко от центра.

– Это короткий путь до больницы, – ответил Марлин. – Хоть и не очень безопасный, если верить слухам.

Блэк и Уайт пролезли между столами со рваными грязными зонтами. Наверное, здесь когда-то был открытый ресторан.

Путь снова лежал между домами. Но на сей раз долго братьям искать больницу и правда не пришлось: они увидели здание за ржавой покосившейся решеткой, торчавшей неподалеку, когда вышли из переулка. Вдали виднелось чистое поле и широкая дорога из заросшего асфальта.

Расположившаяся на территории между куполом и океаном северная больница была похожа на громадный туристический крейсер. Она состояла из четырех этажей и имела не самый привлекательный вид: унылое, местами заколоченное здание на фоне общей разрухи. Сбоку – еще одно здание с косой стеной. Первый этаж был застекленным, внутри виднелся зал ожидания. Стекла наверняка пуленепробиваемые. Остальные этажи усеяны длинными сплошными окнами.

Марлина отнесли к подпольному главврачу, коим была белокурая женщина по имени Агата Картер, как ни странно, из рексов. Редкостная добрячка, она сразу согласилась помочь им и дала временное пристанище.

– Любопытная история, – пробубнила Агата, держа в зубах резинку и собирая волосы в хвост.

Агата была ухоженной женщиной тридцати с лишним лет, и, пожалуй, единственным, за чем она не следила, были ее волосы. Слишком молода для главного врача? Нисколько. Возраст действительно не имеет значения, когда в мозгу имеется искусственная память. Такая память стоит больших денег: гораздо дешевле проучиться несколько лет, чем купить опыт. О том, что она постчеловек – киборг – свидетельствовал разъем на шее.

Помимо уличных фонарей мрачную палату освещал голубоватый свет, излучаемый парой мониторов: один – над кроватью, на которой лежал мальчишка, второй – на металлическом столе чуть поодаль.

Одиночная палата виднелась за стеклом. Уайт смотрел внутрь палаты, пока Блэк глядел на Агату, скрестив руки.

– Спасибо за то, что привели Марлина обратно, чуть позже сделаем ему новый жетон, – она заметила обращенный к ней удивленный взгляд Уайта. – Да, я его знаю. Его отец – Уилл Картер – был моим старшим братом. Жил и не тужил у себя в купольном городе, а потом нагулял где-то здесь ребенка. Жил этот котенок потом у своей матери, но та по своей воле ушла из жизни. Печально, не так ли? После Уилл зачастил здесь появляться, вот на том его, похоже, и вычислили. Жаль только, что у меня его оставить не выйдет. Работы и так много, – она выпрямилась, будто что-то вспомнив. – Кстати, откуда у вас Марлин? Это вы убили Уилла?

– Нет, Марлина мы, ну, типа просто подобрали, – неуверенно ответил Уайт, решив, что лучше скрыть правду.

– Да, мы его убили, – прямо сказал Блэк. От такого прямого ответа Уайт стыдливо опустил ушки.

– Понятно, – выдохнула Агата. – Ничего, я понимаю, это ваша работа. Вы не могли поступить иначе.

– Мы должны были и этого мальца грохнуть. Задача такая была. И если бы не этот дурашка, – Блэк мотнул головой на Уайта. – Здесь бы не было ни его, ни нас. Так что в теории мы могли и брата вашего не трогать. Ничего бы в нашем положении не изменилось.

В ответ Картер приподняла брови и развела руками.

– Что сделано – то сделано. Не выгонять ведь вас теперь за исполнение прежних обязательств. Марлина вы привели – и на том спасибо.

– Он поправится? – спросил Уайт.

– Этот малыш? Ох, не беспокойся, он в надежных руках…

Агата предложила остаться белым братьям в больнице, определив их в свободную комнату для медперсонала.

Блэк вышел на крыльцо здания. Над головой – громадный толстый навес. Над автоматической входной дверью висела потертая табличка с названием, которое было у здания до ядерной катастрофы. Время ее не пощадило: сейчас уже невозможно разобрать написанное.

Озираясь, Блэк тяжко вздохнул. Полуразрушенный пустынный квартал даже днем окутан мраком. Где-то вдали скрипели железные ворота. До ушей долетало эхо этих звуков. Слабый ветерок гонял бумажный мусор.

Только сейчас до Блэка начало доходить, в каком безнадежном положении он оказался. У него нет запасной одежды, запасных линз, оружия, еды и воды. Нет представления о том, что из себя представляет местный быт. Он не знает здешних законов.

Назад пути нет. Блэк никогда не курил, но сейчас ему почему-то захотелось попросить у кого-нибудь сигаретку.

– Ты как?

Сбоку оказался Уайт. Блэк хмуро уставился на брата. Сейчас у него было жгучее желание прибить его. Это по его вине они тут оказались.

– Благими намерениями вымощена тропинка в ад, Уайт. Мы в аду. Поздравляю. Ты доволен тем, чего добился?

– Дай этому миру шанс, Блэк. Может, здесь все не так плохо, как кажется.

– Хочу, чтобы ты знал: я жалею о том, что сохранил жизнь Марлину. Его существование само по себе является ошибкой.

– Ребенок не может быть ошибкой, если рожден в любви. У Марлина именно такой случай.

Блэк фыркнул. Слова Уайта показались ему слишком наивными.

***

Прохаживаясь по больничным коридорам, Уайт застыл в конце тупика перед закрытой дверью лаборатории, на которой висела табличка с указанием о запрете входа для посторонних.

– Здесь ведется разработка лекарств, – прямо сказала шедшая рядом Агата. – Если кто-то попытается взломать дверь – его парализует.

Она мотнула головой на потолок. Уайт глянул вверх и заметил в углу мини-турель. Огонек на мушке мигал оранжевым.

– А лекарством от альбинизма вы занимаетесь? Из-за него нас избегают.

– Боюсь, что никакое лекарство тут не поможет. Поломанные гены сложно исправить, особенно с нашим оснащением. А начнешь пытаться – можешь сделать себе еще хуже.

Уайт опустил уши, немного понурившись. Снова посмотрел наверх, на турель.

– Системой защиты управляет призрак?

– Наш сектор отказался от призраков. У нас нет технической возможности содержать их, а Правительство вряд ли поделится с нами своими технологиями и специалистами.

– Но если нет призраков, то как эта штука работает? Как наблюдает?

– Искусственный интеллект. Местный глава развивает его.

– И вы не боитесь?

– А чего бояться? Сам по себе искусственный интеллект не опасен, опасным он становится только в руках не тех людей.

Засомневавшись в ее словах, Уайт сузил глаза. Он слышал историю о том, как из-за одной ошибки ИИ уничтожил весь мир, обрушив на него ядерные бомбы. Но говорить ничего не стал.

***

В противовес своему городскому воспитанию, Блэк решил встать на путь грабежа. Он даже не стал слушать советов Агаты. Как и не захотел просить еды и воды.

У большинства хвостатых безупречная интуиция, благодаря которой они хорошо ориентируются на местности, поэтому об отсутствии навигатора Блэк не беспокоился.

Дома, дома и горы мусора. Серые неухоженные высотки, местами покрытые трещинами, вместо ощущения свободы вселяли страх перед неизвестностью.

Первый зевака внутри здания не заметил, что один из батончиков, лежавших на подоконнике первого этажа, исчез прямо у него из-под носа. Воровато оглядываясь, Блэк продолжил путь.

Где-то меж домов летали стаи местных голубей, высматривавших ларьки со снастями.

Тем временем Уайт, вопреки рекомендациям брата, поговорил с Агатой насчет своего положения после небольшой экскурсии.

– Я дам тебе адрес, – сказала женщина, роясь в макулатуре, разбросанной в выдвижном отсеке стола. – Адрес человека, который помогает таким бедолагам, как вы, – вытащив полупрозрачную карточку, она протянула ее Уайту. – Он не откажет вам в регистрации. Не имеет права на отказ.

– У жителей мафиозных секторов нет наручников? – спросил Уайт, принимая визитку.

– Есть, но другой серии. Здешняя правящая семья – Норфолк – содержит одного умельца. Он смог создать свою серию наручников, – она свернула рукав белого халата, демонстрируя широкое устройство с небольшим экраном, – наручники земель Правительства не сильно отличаются от наших, – приложив палец к боковой части экрана, она включила компьютер. Над экраном появилась голограммная панель.

– Кто этот умелец? – спросил Уайт.

– Дакота. Но я направляю тебя не к нему.

Глянув на пластиковую визитку с адресом, Уайт увидел имя того человека, к которому ему предстоит идти. Человек этот известен под кличкой «Лайон».

– И еще, – воскликнула Агата, будто вспомнив что-то важное, – если хочешь пойти по более безопасному пути – иди через передние ворота, а не задние. Вы, кстати, как дошли?

– Через дома по короткому пути, который показал Марлин. Такие мрачные места.

– Через старый район?

– Ну, дома там явно не новые.

– Повезло вам, что дошли. Не советую туда ходить. И в целом не советую заходить в безлюдные места: не просто так там никто не живет.

***

Блэк миновал скромную аллею с мертвыми рыжими деревьями и вышел к безжизненной площадке. Высокие дома явно стояли здесь со времен той эпохи, когда трава еще была зеленой.

Часть домов заколочена. На дверях красной краской нарисованы огромные кресты.

Белый озадаченно почесал затылок. Сейчас ему казалось, что он идет не туда: куда бы он ни пошел, перед глазами расстилались пустые улицы. В больницу народ явно шел по какому-то другому пути.

Все-таки куда проще, когда есть карта региона.

Внезапный стук откуда-то сбоку насторожил Блэка, когда он проходил мимо круглого здания без окон. Здание похоже на гараж. Блэк остановился у кирпичной стены. И когда он прислушался, то услышал тревожные приглушенные звуки. Какое-то рычание, какое-то хлюпанье. Блэк обошел массивное здание, и, заметив вход, застыл: перед дверью сохли размазанные кровавые дорожки и лужицы. След тянулся до следующей высотки с выбитыми окнами и заходил за нее.

Чертовщина какая-то.

Что могло издавать такие звуки, если не какое-нибудь кровожадное чудовище из пустырей? Здесь содержат диких животных? Или что-то похуже?

Блэк решил свернуть налево, инстинктивно держась подальше от опасного места. Справа, по его расчетам, сектор должен кончиться и уступить место настоящим Пустошам. Центр находится где-то левее.

Мысленно Блэк проклинал Марлина, задаваясь вопросом, куда же он, черт возьми, их привел.

Файл10: Гибрид из Прайда

«Надоела ненавистная работа? Бесит, что твоя жизнь стоит гроши? Хочется обрести свободу от ошейников? Тогда добро пожаловать в Прайд! Наша крепкая семья примет всех угнетенных и одарит поистине невероятной силой!..»

На видео, идущем вместе с сообщением – кустарники и плющи, покрывшие обломки многоэтажки, зеленеющая трава и живые насекомые. Все сменяется на образы трех счастливых девушек с длинными хвостами, сидящих на ступеньках в окружении растений, победивших мертвые камни и отравленный воздух.

Такое сообщение оказалось среди спама, когда Нудл чистила память устройства. Предложение казалось заманчивым. Особенно ее заинтересовала эта последняя фраза.

Крепкая семья. Нудл не знала, каково это – иметь крепкую семью. Она снова пробежалась глазами по этим словам, из-за голограммного экрана будто высеченным в воздухе, и остановилась на семье.

– Что читаешь?

Нудл покосилась на сидевшего рядом Даффера.

Они сидели в вагоне монорельса. Решили-таки съездить в больницу, где ранее наблюдались Блэк и Уайт.

– Не твое дело.

– Не читай сообщения, приходящие из-за купола. Там могут пообещать что угодно, а затем выманить и обратить в рабство. Трафик и все такое. А видео наверняка создано нейросетью.

Нудл хмуро уставилась на экран. Чуть помедлив, удалила сообщение.

– И без тебя знаю.

***

3 июня 3100 г.

Island 3

Вдохнув местный воздух, черный серви непонятной породы состроил недовольную гримасу. Перед ним – пара знакомых лиц его расы и львица под их ногами, лицо которой было искажено в гримасе ужаса. Крик застрял где-то внутри ее истерзанного тела.

Обычная ситуация в этих краях, если не считать того, кем является эта девушка. Она – одна из так называемых «альф», принадлежащих к гарему. Его гарему.

Недовольство его сменилось мягкой улыбкой, когда молодые тигр и ягуар заметили столь важную для них персону позади и отступили, открывая ему вид на заплаканную блондинку. Привязанная к одному из столбов бывшей подземной парковки, она являла собой более чем убогое зрелище: яркий фингал, множественные синяки на теле, часть зубов выбита. Темное облегающее платье превращено в лохмотья. Ей лучше умереть, чем показаться на людях в таком виде.

– Значит, это ты у нас решила посплетничать, – сказал он, вновь став серьезным. – Ты ведь знаешь, что с крысами у меня разговор короткий.

– Отис все равно все узнает, – ответила она. Старалась быть уверенной, но голос предательски дрожал. – Не я, так кто-нибудь другой пустил бы слух о целях твоих обрядов!

Черный серви опустился на корточки перед лицом своей взбунтовавшейся альфы. Та умолкла, уставившись на дуло пистолета, направленное в ее сторону. Хотела просить пощады, да львиная гордость не позволяла.

– А ведь ты была одной из лучших наложниц. Изящная, с сильным запахом. Такой потенциал потеряла. Не жалеешь? Может, последнее слово какое будет?

– Знала бы, что ты делаешь со своими детьми – не пришла бы в гарем, – злобно ответила альфа.

– Как будто кто-то давал выбор тебе, шкура.

Он надавил на курок. Тем парням, что стояли позади, выстрел показался оглушающим.

После прокатившегося эха наступила тишина. В этой тишине черный серви зажал уши, все также придерживая пистолет. Он выругался, жалуясь на звон. Когда его отпустило, он убрал руки и снова посмотрел на труп львицы перед ним.

– Печально, – огорченно выдохнул он. – Но не*уй было предавать меня.

***

Лайон был одет неопрятно даже для здешних мест. Казалось, внешний вид совершенно не волновал его: растрепанные черные волосы, непромытые глаза. Карие, с зелеными вкраплениями. Лохмотья, оставшиеся от прежнего военного костюма. Все это свидетельствовало о небрежности человека. Выделялись орлиный нос и пирсинг над правой бровью.

Какой он был породы – непонятно. То ли лев-меланист с несвойственным для породы цветом глаз, то ли огромный ягуар со львиным хвостом. Понятно было лишь одно: Лайон – сверхчеловек, сочетающий в себе положительные качества всех пород серви. Об этом заподозрил Отис, когда, будучи подростком, увидел, как быстро Лайон нагоняет детей гепардов, играя в салки. Ни один ребенок иной породы не способен догнать этих шустриков. А он – способен. Силен, как лев. Свиреп, как тигр. Умен, как ягуар. Устойчив к холоду, как ирбис, и при этом не боится тепла. Вынослив, как пума. Быстр, как гепард. Коммуникабелен, как домашний.

Лайон часто бродил по шумным центральным кварталам в поисках алкоголя, не обращая внимания ни на что более, кроме тех мест, где он мог бы достать хотя бы одну бутылку заветного напитка – скотча. Его сегодняшнее спокойное паломничество по широким утренним дорогам после совершенного убийства не было исключением.

Закат. Над головой иногда пролетали электрокары, издавая прерывистый шум. Голуби им не мешали, зачастую летая на несколько уровней выше, чем машины. Многоэтажки пестрили различными баннерами. Будь то кинотеатр, зоопарк, торговый центр или бар, все они сопровождались разного рода вывесками. Неоновыми, компьютерными, голограммными. На разных уровнях зданий, разных величин.

Казалось, что во всем этом хаосе было невозможно выделиться, но кое-кому это удавалось. На углу Лайон заметил плечистых людей в белых бронежилетах и противогазах. Даже хвосты у них облачены в белую ткань. Лишь по длине этих хвостов можно было догадаться, кто из них принадлежит ко львам, а кто – к тиграм.

Из под масок отливали зеленью ошейники, выдавая гражданство этих серви.

Купольная армия. Из-за угла позади троих солдат виднелся нос массивного вездехода. Наверное, прибыли из рейда. Вокруг них образовалась небольшая толпа, в основном из женщин и детей. Все они желают перебраться под купол в надежде на сытую, счастливую жизнь. И военные дают такой шанс.

По приказу властей они ищут ресурсы как на пустошах, так и в теневом секторе. В том числе человеческие. Они забирают всех детей и наиболее здоровых женщин обеих рас для выдачи гражданства. Тем, кого принимают, дают нулевую стоимость жизни, но их будущим детям обещают доступ к стандартному страхованию.

Проходя мимо, Лайон услышал поднявшийся гомон, и вздрогнул, когда по ушам резанул громкий дребезжащий звук. Глянул в сторону солдат и заметил какого-то тигра, шмякнувшегося на асфальт. Под ним начало стремительно расплываться алое пятно. Очевидно, парнишка попытался напасть на военных.

– Кретин, – хмыкнул Лайон, прежде чем пойти дальше.

Немного пошатавшись возле известного заведения «Pride Club», название которого сейчас не пестрило голограммами, парень остановился. Глянул на вход – раздвижные металлические двери под три метра высотой. К дверям вела широкая, но не высокая мраморная лестница. Немного подумав, серви пошел дальше, посчитав, что в этом заведении будет нечего делать в это время суток.

– Ла-айон!

Темный обернулся на зов позади. К нему подошел Норфолк-младший. Отис. Рекс. Крашеный блондин в вечно помятой рубашке. Лайону он приходился близким товарищем. А для Прайда – неформальной главой группировки, тогда как Лайон в ней главенствовал. Из-за мутаций Отис был одного роста с Лайоном.

– Эй, дружище, – воскликнул он, – выпить не хочешь?

– И где же?

– Да ты мимо заведения ведь прошел!

Отис махнул рукой в сторону. Серви неохотно оглянулся на популярный кабак, мимо которого проходил.

– Это, что ли?

– Да-да, – Отис обхватил его рукой за плечи.

В баре царило спокойствие: играл саксофонист на небольшой сцене над баром, пара посетителей сидели у стойки, другие о чем-то разговаривали, устроившись на диванах, и еще один курил кальян, не решаясь втягиваться в разговор. Затемненное помещение освещалось тусклым светом ламп.

Ребята решили пристроиться у стойки.

– Так о чем ты хотел потолковать? Есть дело? – Лайон отпил мартини. Скотча не оказалось. – Чертово бабское пойло…

– Каков зануда! Нам обязательно встречаться только по важным вопросам?

– Я бы хотел, чтобы меня никто не отвлекал по пустякам.

– Так ведь ты не занят. Или ты меня избегаешь? Я чем-то обидел тебя?

– Ты? Обидел? Кого? Меня? Тебе нужно очень постараться, чтобы хоть кого-то обидеть, не то, что меня.

– До меня слушок дошел, что из твоего гарема пташка пропала. Соболезную. Так и не нашлась?

Лайон кивнул. Разумеется, он знал, где она и что с ней стало. Но знать об этом тому, кто крышует Прайд, было не обязательно.

***

4 июня 3100 г.

Island 3

Даже фонари не могли спасти этот сектор от полумрака. Шедший у стены клуба Прайд Блэк едва видел дорогу перед собой. Не заметил он и вышедшего прямо на него человека. Столкнувшись с ним, Блэк выстоял, а лохматому, явно нетрезвому пареньку повезло меньше, и вот он уже сидит посреди опилок. Свет фонарей заведения осветил незнакомца, обнажая черный оттенок волос.

– Эй, смотри, куда лезешь, блохастый, – заворчал тот, поднимаясь. Качнувшись, он гневно уставился на Блэка. – Ох ты, епт, – он икает, втягивая голову, – белобрысый уродец, брысь, говорю.

Решив не ввязываться лишний раз в историю, альбинос отошел в сторону, давая пьянчуге пройти в тени здания. Тот, видимо, хотел отвесить удар, но промахнулся. В тот же момент к нему подоспел более сильный и менее пьяный на вид товарищ, начав на повышенных тонах что-то ему объяснять.

Этот сектор полон неприятных личностей. Блэк понадеялся, что больше он с этим мутантом не встретится.

***

Стоит ли желать доброго утра брюзге? Просыпаясь, он не думает, с какой ноги лучше встать, и подозрительно смотрит на тех, кто говорит, что плохой день всегда кончается быстрее, чем хороший. Так ли это на самом деле? А если плоха вся жизнь, то насколько быстро она пролетит?

Утро в башне Цитадели. Один из таких ворчливых и недоверчивых, известный под кличкой Лайон, отходил от дневного фарса, устроенного раздолбаем-рексом. Валяясь на пороге своей каморки, он слабо ощущал щекой холод от плинтуса. Застрявший где-то внутри горла комок не оставлял его и не предвещал ничего хорошего.

– Да-да, я в норме, спасибо за внимание, – буркнул Лайон.

Послышались шаги того, кто уже давно был в комнате и ожидал пробуждения товарища. Затем этот некто легонько пнул лежавшего на полу серви по ноге.

– Не понимаю, зачем тебе понадобился мой питомец?

Отис собственной персоной. Уже протрезвевший. Быть может, виной тому генная инженерия, дающая Отису мощное тело, но похмелье будто пролетало мимо него, и это свойство его организма порою вызывало у Лайона зависть.

– У стен должны быть уши, – промямлил серви. – Этот питомец хорошо мне помогает со своим видеорегист…тратором.

Измученно приподнявшись, Лайон начал напряженно озираться по сторонам. Он хотел убедиться, что в его каморке все расположено так, как и было до его ухода. И все было как обычно: стол у стены, стул, раскладная кровать и всегда открытая подвесная клетка.

– Э-эй, Отис, – выдавил Лайон. Поднявшись, он качнулся чуть в сторону, но устоял. – Сбегай по-быстрому за жратвой для нашего питомца, его скоро починят… Ну-у, этих, рыб сушеных…

– А сам?

– А ты будто не видишь, в каком я состоянии, – ворчал он, проходя чуть вперед. Прислонился к подоконнику длинного окна. – Не боишься, что твой покорный слуга по пути наткнется на какую-нибудь гадину из числа шестерок твоего старшего брата, м? Или ты забыл, какие отношения у нас с этими фанатиками?

– Никакая шестерка не тронет тебя. Выглядишь стремно, прям как нарик прокаженный.

– Внатуре? Эти меня тронут, так что не.

– Ладно, – Отис подошел к другу и протянул ему пачку капсул с сорбентом, – ты перепил по моей вине.

Лайон выхватил пачку, начав распаковывать сразу две капсулы.

– Да куда же… – заворчал Отис, наблюдая, как Лайон отправляет в рот капсулы, – тебе и одной хватит!

Как и ожидалось: что бы ни попадало в горло – все вызывает рвоту. В следующий миг все содержимое желудка Лайона оказалось за окном. Шерсть на хвосте встала дыбом, а самого меланиста пробила мелкая дрожь. Наблюдая за своим другом, Норфолк лишь с неприязнью поморщился и достал электронную сигарету из кармана. Но закурить он не успел.

Услышав тихий свист раздвинувшейся двери, Лайон поднял голову. Тут же откуда-то со спины послышался спокойный басовитый голос.

– В нашем секторе новенький.

Оглянувшись, друзья заметили на пороге два силуэта: статного пожилого человека в мантии и черных очках и еще одного неизвестного им парнишку с белоснежным окрасом шерсти на кошачьих ушах.

С первыми лучами рассветного солнца глава семьи – Билл Норфолк – приволок серви-альбиноса с неопределенным выражением лица.

***

4 часа назад.

Уайт решил пойти безопасной дорогой. Но была ли в этом секторе хоть одна дорога, которую можно таковой назвать?

Проходя мимо невысоких бетонных зданий и простых пристроек, освещенных кострами, он был рад видеть редких бродяг, которые не пытались накинуться на его. Обычные люди. Могли попадаться рексы, но чаще – серви различных пород. С порванными ушами и ободранными хвостами, а иногда и вовсе – с оторванными. Все одеты бедно, на шеях и запястьях простенькие украшения с непонятными знаками.

Однако Уайта смущали их настороженные лица, их подозрительный прищур в его сторону. И чем дальше он шел, чем больше людей ему попадалось, тем тревожнее становилось на душе. Уайт никогда здесь не был. Куда он попал?

Он услышал шепот откуда-то сбоку. Неизвестные голоса называли его проклятым. Сатанинским отродьем. Говорили, что его появление не к добру.

Уайт сделал еще несколько шагов, прежде чем до ушей дошел чей-то рык. Звук повторился. Снова – уже ближе. Редкие прохожие засуетились, начали прятаться. В разбитых зданиях, за дверями лачуг, в тенях прилавков.

И совсем скоро Уайт понял, чего они испугались.

Нечто громадное вылетело на дорогу перед ним. Остановилось, уставившись в щель между зданиями. И даже вглядываясь в эту четвероногую тварь, Уайт не мог понять, что это такое. И когда это существо повернуло голову в его сторону, белый заметил кусок плоти в его пасти. Морда напоминала кошачью, но таковой не была: ее полосовали растяжки, кусками топорщилась шерстка, на щеках алели оголенные мышцы.

Уайт поздно понял, что ему нужно валить подальше. Тварь рванула в его сторону. Белый в растерянности начал отходить назад. Готовый бежать, он развернулся, но тут же закрыл голову руками, спасаясь от поднявшейся пыли.

Мимо него с рычанием пронесся крупный зверь. Мельком Уайт заметил, что на спине зверя сидел человек.

Уайт закашлялся. Когда кашель отпустил, он услышал страшный вой, хрипы, крики. Но не обернулся: испугался смотреть на битву, развернувшуюся за его спиной. Не понимая, что происходит, он засеменил прочь.

Спрятался за угол. Снова одолел кашель. И не успел кашель пройти, как Уайт с криком отпрянул: сбоку со стороны узкого переулка незаметно подкрался такой же рыжий волк, как тот, который сцепился с той тварью.

Заметив на спине зверя всадника, Уайт облегченно выдохнул.

– Ты не местный, – сказал тот. – Недавно в секторе?

Всадником оказался тигр средних лет в бесформенном балахоне. Из длинных темных волос торчали фенечки.

– Да, – ответил Уайт, – как вы это поняли?

– Местные знают, что здесь небезопасно. На эту часть сектора нападают отродья Прайда.

– Но мне в клинике сказали, что здесь спокойно.

– Безопасный путь восточнее. Ты забрел не туда. Но я могу отвезти тебя к человеку, который тебе поможет. К нашему покровителю в Цитадели.

– Но мне нужно к некому Лайону…

– Покровитель разберется, к кому тебя нужно направить. Он в секторе самый главный.

***

На верхних этажах светло, не то, что у подножья здания. Уайт прищурился. Перед ним предстала ущербная комната. Пол заляпан какой-то мерзкой жижей. Взгляд Уайта упал на черного серви, стоявшего у окна. По болезненному выражению его лица было не трудно догадаться о природе этой грязи.

– Иу, – брезгливо откликнулся Лайон. – Это что еще за дрыщ?

Выпрямившись, он поплелся к Уайту. Черный оказался намного выше путника, что делало его похожим на льва, а не на ягуара. Еще не выветрившийся запах алкоголя защекотал ноздри.

– Ты какой породы будешь, братишка? – недоуменно спросил не то лев, не то ягуар.

– Это Лайон, – представил его Билл. – Наш «консольный ковбой». Никто не знает сектор лучше него.

И вот к этому типу его направили? К этому неприятному, даже страшному генетическому уроду? Но в следующую секунду Уайт подумал, мол, может, в более трезвом виде этот самый Лайон совсем другой?

– Ты ко мне? – информатор хихикнул. – Я сейчас не смогу, нет, я не соображаю сейчас… Слушай, Билл, отведи его к Дакоте. У него и зашифруетесь в Сети.

Файл11: Самородок

Механик по имени Дакота жил в подвале штаба клана Норфолк – огромной технологичной башни, построенной явно до ядерной катастрофы. Подвал был достаточно большим для того, чтобы вмещать в себя всю необходимую мастеру технику. Озираясь, Уайт рассматривал прототипы странных изобретений, то беспорядочно сваленных у стены, то аккуратно расставленных на металлических полках. Длинные лампы под потолком освещали пространство.

На отдельном столике под снотворным лежала крупная птица. Уайт остановился, разглядывая ее. Пластина, заменявшая верхнюю часть головы, свидетельствовала о том, что в животное вживлена техника. Это киборг, по общим чертам напоминавший орла с древних картин.

Возле птицы лежала заметка, неказистым почерком записанная на бумаге: «Белоголовый орлан Фотон. Внутричерепная поломка».

– Значит, наручники, – прокряхтел серви, сидевший в кресле спиной к пришедшим людям. – Ох уж этот Лайон, вечно наша первая инстанция отказывает в регистрации. У меня и так полно работы, еще и за него все делать. Дайте буквально одну секунду.

По бокам спинки кресла искрился свет, превращавшийся в голограмму экрана перед глазами мастера и клавиатуру под его когтистыми пальцами. Довольно старая технология: под куполом вместо таких компьютеров уже вовсю используется полное погружение в виртуальный мир призраков. По правую руку – столик, на котором через миг появилось наручное устройство.

– Первоначальную денежную сумму найдешь в кошельке, – уведомил Дакота. – Щитов в функциях нет, у нас нет современных армейских технологий, только старые. С данными придется поработать, зато потом мы сможем попробовать вернуть твои вещи.

– С данными? – переспросил Уайт, крепя устройство на левое запястье.

– Имя, дата рождения, раса и прочее. Я об этом.

– Это не такая уж и большая проблема, – заверил альбинос, – если, конечно, вы сможете вытащить все из памяти моих прошлых наручников.

– Если они при тебе, то давай.

Уайт вытащил из кармана джинс технику, которая отключилась сразу после уничтожения ошейников, и передал ее мастеру.

– Если подумать, – подал голос Дакота, принимая старый НК. – Твое лицо, юнец, мне кажется знакомым. Мы нигде ранее не встречались?

Когда мужчина поднялся, Уайт смог, наконец, рассмотреть его получше: сапоги, прямой потертый мундир, пепельная шерсть и… маленький рост и крупные острые уши? Уайт округлил глаза, поняв, почему же мастер был таким. Перед ним стоял полурослик не из рода ягуаров-меланистов, а самый настоящий «домашний».

Увидев реакцию Уайта, Дакота усмехнулся.

– В жизни всякое бывает, – он потер щетину. – Нет, правда, лицо знакомое. Я точно помню, что где-то видел тебя.

– Где-то в секторе находится мой брат. Может, это был он, а не я?

***

7 часов назад.

Стоя посреди толпы, Блэк наблюдал за петушиными боями. Какова диковинка! Петухи-мутанты были большими и непохожими на других птицами: у них крупные тела, маленькие крылья и подобие мелких зубов внутри клювов, больше напоминавшие осколки стекол.

Натравленные друг на друга петухи боролись не на жизнь, а на смерть, в то время, как окружающие делали ставки. Блэк, охваченный творившейся здесь атмосферой азарта, решил присоединиться к людям…

…Проиграв все награбленные им ценности, Блэк направился к небольшому рыжему парку. Ночь тянулась непривычно долго, его начинало клонить в сон. Он даже не чувствовал никакого осадка после своего проигрыша, беспокойство вызывала лишь неопределенность.

Где-то неподалеку играли уличные музыканты. Соло гитары, поддерживаемое ударными, эхом разливалось по окрестностям, зазывая прохожих. Остановившись, Блэк заметил в свете зеленых ламп небольшую кучку людей, толпящихся напротив трех музыкантов. Оживленные дети, ютящиеся парочки, и другие, менее заинтересованные люди. Это была спокойная песня. Не какой-нибудь китч, а живая музыка. Все так же вслушиваясь в доносящиеся до его ушей слова баллады, Блэк сел у ствола мертвого дерева. Прикрыл глаза. В его голове мелькнула мысль, мол, быть может, здешние люди не так уж плохи, какими казались на первый взгляд. Он и не думал, что в преступной местности может царить такое спокойствие. Здесь не так уж и страшно.

Люди везде одинаковы.

Очнулся Блэк спустя время, почувствовав приближение чего-то массивного. Глянув вбок, он увидел шестиногое механическое нечто, напоминавшее какое-то насекомое. Массивная штука, всполошившая отдыхающих в парке людей, надвигалась прямо на него. Конец его изогнутого хвоста раскрылся и угрожающе замигал.

Вскочив, взбудораженный Блэк уже приготовился бежать, как вдруг прогремел выстрел из какого-то механического крупнокалиберного оружия. Неведомая машина, получившая пробоину, прошла еще некоторое расстояние и со скрежетом рухнула в паре метров от альбиноса.

– Прошу прощения, – горланил серви с трубообразным оружием, подходя к груде металла, которая еще секунду назад была увесистым танком. – Эге, где же я недосмотрел?

Он мельком глянул на Блэка и кивнул, извиняясь. Вытащил чип из кабины робота и неловкой походкой ушел, оставив озадаченного парня наедине с железной махиной. Надежду на спокойную жизнь, зарождавшуюся в голове Блэка, будто ветром сдуло.

***

– Ну, в любом случае, если у тебя братец без доступа к сети ходит, пусть идет к нам. Хоть где-то числиться будет, раз потерял прежнее гражданство, – заключил Дакота, скрестив руки на груди. – Ну, а ты ищи работу.

– Я подкину ему, – усмехнулся Билл, стоявший у спинки кресла. Он посмотрел на Уайта. – Можешь пока осмотреться, мне нужно поболтать с Дакотой наедине.

Уайт понимающе склонил голову, взглядом задержавшись на левом ухе Дакоты. Оно порвано. Как раз в том месте, к которому крепятся датчики в той колонии, откуда они с братом родом. Или совпадение, или этот домашний побывал там, откуда обычно не возвращаются.

Когда он отошел, Билл склонился над мастером.

– Мне нужно, чтобы ты за ним проследил.

Дакота удивленно поднял глаза на друга.

– Зачем тебе это?

– Потом как-нибудь расскажу.

***

Маячившая впереди спина Норфолка и тихий металлический скрежет его механической ноги, которую Уайт не заметил под мантией, вселяли уверенность в том, что сейчас он находится в полной безопасности. Они шли по коридору первого этажа Цитадели – дома Норфолков и их ближайших знакомых. Также в этой башне располагались какие-то заводские отсеки, к которым доступа у Уайта не было.

День удался безоблачным, но свет солнца, как и прежде, не проникал в здешние места. По пути Уайт уже замечал те особенности жизни в трущобах, на которые не обращал внимания, когда приходил по работе. К примеру, лишь по пути в это место он учуял запах сырости в менее людных местах. Местами запах крови щекотал ноздри от природы чувствительному представителю низшей расы. Все это напоминало ему о том, где он оказался.

Но у него оставались вопросы. Что это был за монстр, которого он встретил по пути сюда? Кем были те всадники, которые его выручили?

– Может показаться, что жизнь здесь состоит лишь из попыток выжить, но все совсем не так, – говорил Билл, когда они ехали в лифте. – Наш сектор – это не тюрьма, а само олицетворение свободы. Условия здесь для всех равные, а иерархия – примитивнее некуда, – с мимолетной ухмылкой он глянул на Уайта. – Уже чувствуешь дух свободы?

– Да, пожалуй, – коротко ответил альбинос. – Но моему брату все это не нравится. Он бы предпочел оставаться винтиком в строгой системе того мира.

– Как зовут твоего брата?

– Блэк.

– Свобода невыносима лишь для слабых людей. Будем надеяться, что Блэк не из их числа и все-таки сможет найти здесь свое место.

– У меня есть вопросы.

– Можешь задавать.

– Когда я пытался добраться до вас, меня едва не разорвало какое-то чудовище. Не то человек, не то животное. Что это такое?

– Слышал о них. Но и сам почти ничего не знаю. Если верить клану Тонгва, то их выводят в клане Прайд. Но все это только слухи.

– Что за Тонгва?

– Рейдеры, как и Прайд, но с Прайдом они на ножах. У них разные взгляды на жизнь. И те, и другие грабят военные караваны, но только на окраинах, эти территории не относятся к нашей юрисдикции. Нам самим с куполом напрямую воевать нельзя, иначе придет армия и всех выкосит. У Тонгва я за главного, а у Прайда – мой младший брат. Лидеры кланов без нас глобальных вопросов не решают. Вот у брата моего по-хорошему и нужно спрашивать про этих мутантов.

– Если Тонгва и Прайд не в ладах друг с другом, то и вы с братом тоже?

– Нет, мы ладим. И еще кое-что…

– Да?

– Если видишь заколоченные места и здания, не вздумай уходить за ограждения.

– Что там?

– У нас сейчас эпидемия. С пустошей принесли хворь, которую мы пока не знаем, как лечить. И в сторону Лонг-Бич не ходи. На побережье погода не очень: облучишься или вообще ветром убьет.

– А ч… Что за работа? – проблеял Уайт, когда Билл провел его по затемненному помещению, в котором под светом ламп цвела маковая плантация.

– Скоро узнаешь. Но не беспокойся, работа безопасна и не связана ни с какими рисками для здоровья.

Миновав еще один лифт, Уайт оказался в темной комнате с компьютерами и широким экраном на стене.

Билл прошел к одному из мониторов. Включил его.

– У моего брата сейчас есть вакансия крупье в клубе Прайд.

– У рейдеров?

– Нет, это наше заведение, но связь ты верно уловил: клан Прайд назван в честь клуба. Там ты будешь под защитой нашего искусственного интеллекта.

– Не очень доверяю таким технологиям…

– Наши технологии еще никого не обидели. Ну что, пойдешь?

Уайт быстро согласился, понимая, что он в незнакомых краях, где ничего не знает. И лучше принять работу от главы сектора, чем от какого-нибудь проходимца.

Файл12: Адаптация. Часть 2: Новая жизнь

4 июня 3100 г.

Island 3

Блэк заметил сидящую у кровати Агату, когда прошел в палату Марлина. Услышав шаги, она оглянулась на него.

– Если зашел поинтересоваться состоянием Марлина – он в порядке. Уже осмотрелся? Как тебе сектор?

– С виду все не так уж плохо, хоть и мрачновато, – флегматично произнес Блэк. – Но крышу я так и не нашел.

– Тут крышу над головой получают только родившиеся здесь, – пробурчал лежавший на боку Марлин. – Ты где был? Где брата оставил?

– Я не обязан отчитываться перед тобой.

– Можешь не переживать, – махнула Картер. – Погостите у меня, помогите с работой в качестве платы.

– А у тебя есть работа для убийцы? Я думал, что тут занимаются только спасением.

– Не для убийцы, а для опытного следопыта. Кстати, у тебя ведь линзы? Я впервые вижу серви с плохим зрением. «Слепые котята» – большая редкость.

– Не отбивай у меня желание работать.

– Прости, не хотела задевать. Я это к чему: работа будет специфичной, поэтому можешь рассчитывать не только на временное пристанище, но и на бесплатную операцию, которую тебе должны были провести в первые три года после рождения. Тебе будет гораздо удобнее жить с хорошим зрением. Заинтересовало? Поговорим об этом в другом месте.

***

В этот день Блэк впервые в жизни сам выносил мусор. Под куполом мусор выносит техника, но в мафиозных секторах люди не могли позволить себе таких помощников, поэтому мусор приходилось выносить самостоятельно.

У стены больничного здания Блэк поднял крышку одного из баков, и уже собирался перебросить туда мешок с мусором, как его рука остановилась на полпути. Вместе с вырвавшимся роем мух в лицо ему ударило тошнотворное зловоние. Перебросив мешок и прикрыв нос рукой, Блэк открыл крышку бака так, чтобы впустить под нее хоть какой-нибудь свет. Тут же он пожалел об этом: внутри бака лежало тело, которое когда-то было человеком. Изъеденное крысами, оно настолько деформировано и вздуто, что невозможно понять, какого пола был этот человек при жизни.

Закрыв бак, Блэк почувствовал головокружение. Сейчас он искренне рад тому, что давненько ничего не ел.

– Ах да, иногда и такое случается, – начала объяснять сидевшая за столом Агата, когда Блэк зашел в ее кабинет и рассказал, что увидел. – Видишь ли, в наших краях не принято хоронить тела. Вместо крематория – посмертная передача сигнала гробовщику. Под куполами все еще живы традиции, и тела сжигаются со всеми почестями. Здесь же от тел избавляются вот таким вот бесцеремонным способом. Уникальное зрелище, не так ли?

– Мерзость, – фыркнул он. – И местные терпят это?

– Дело житейское, ты привыкнешь, – она посмотрела на Блэка и удивленно вскинула брови. – Неужели тебя это так смутило? Вы же не обладаете эмпатией. Тебя пугают трупы?

– Ха! Трупы для нас это так, повседневная рутина, – он понизил голос, скрестив руки. – Но это уже чересчур.

– Утилизирующая мусор машина пролетает по окрестностям раз в неделю. Завтра как раз должны убрать, а сегодня можешь выпить чаю и успокоиться.

– Какого, нахрен, чаю? Я смертельно голоден.

***

Блэк наслаждался сухим пайком в больничной столовой, а рядом, за тем же квадратным столиком, сидела Агата, с задумчивым видом мешая сахар в разовом стаканчике с чаем. Ей вспомнилась встреча с этими двумя, произошедшая ранним утром.

– А ведь Уайт – ярко выраженный эмпат, – заметила она.

– Да, есть у него нечто придурковатое. Больной какой-то. Я давал ему подавитель, чтобы не навредить его тонкой натуре, но и это не всегда срабатывало. Ну, я боролся как мог.

– Он всегда был таким?

Этот вопрос заставил Блэка отвлечься от еды. Он задумался, пожевав зубцы разовой вилки.

– Да, определенно. Сколько его помню. Приказов ослушивался и ныл по поводу того, что хочет владеть своей жизнью так же, как и рексы.

– Пассивный бунтарь, да? Любопытный представитель тигров. Береги его.

– А? – он оглянулся на собеседницу. – С чего ты вдруг говоришь такое?

– В нашем обществе многие одиноки, Блэк, а вот ты не одинок. Еще и такой сочувствующий человечек рядом. Цени это, – она прекратила мешать сахар и мечтательно вздохнула. – Он из тех, кто способен полюбить душу, а не тело.

– У серви инстинкты всегда будут на первом месте.

– Тебе приходилось испытывать инстинкт?

– Наверное, – Блэк пожал плечами.

– Чего так неуверенно? Ты не помнишь, отключался когда-нибудь твой мозг или нет?

– Как я могу помнить, если он отключался?

– Провалы в памяти у тебя были? Как после сильного опьянения.

– Хрен знает. Может быть.

– А может и не быть. Ваша раса слишком зациклена на том, что вбивают всем вам в голову. С каждым новым поколением у вашей расы инстинкт отступает все дальше, уступая место разуму, и рексы об этом прекрасно знают. Боятся его потерять, ведь это один из механизмов подчинения. Так что у тебя инстинктов может и не быть вовсе, – она заметила его угрюмый взгляд. – Ладно, ешь давай.

Вмиг сделавшись довольным, Блэк хотел приняться за еду, но вилка его так и остановилась на полпути к пайку. В поле зрения парня попал хрупкий юноша за столом напротив. Он без явного энтузиазма кушал какую-то похлебку. Пушистый хвост свидетельствовал о его принадлежности к роду ирбисов, особенность которых – непереносимость высоких температур. На теплом Третьем Острове ирбисов не водится, а потому эта персона вызвала у Блэка неподдельный интерес. Он никогда не встречал ирбисов в живую.

– Кто это?

Посмотрев в ту сторону, в которую Блэк махнул вилкой, Агата подперла голову рукой.

– Один из моих пациентов. Удивительно, правда?

– Правда. Никогда ирбисов не видел.

– Если повезет, то познакомишься с ним как-нибудь.

– А сейчас что мешает?

– Не советую…

Блэк громко свистнул. Агата как-то невесело помычала. Наверное, ему и правда не следовало лезть к этому человеку, по крайней мере просто так, без дела.

Блэк махнул ему. Не поняв, кому этот жест адресован, тот скосил глаза вбок. В его стороне людей больше не было. Заметив это, незнакомец хмыкнул, не ответив на попытку знакомства. Впрочем, это было ожидаемо. По крайней мере для Агаты.

***

Поздний вечер. Блэк ожидал, распластавшись на диване в коридоре первого этажа. Уайт все не возвращался. Куда он мог пропасть?

Раздался скрип раздвижной двери. Для Блэка, который находился посреди тишины, он оказался таким оглушительным, что заставил его невольно вздрогнуть. Серви оглянулся на звук. Ничего необычного: просто какой-то рядовой медик вышел из процедурного кабинета. Вскоре звуки его шагов перестали отдаваться от стен, а силуэт растворился в тени коридора, снова оставляя Блэка в одиночестве.

Минуты проходили с мучительной медлительностью. Поймав себя на тревожных мыслях, Блэк тяжко выдохнул и утомленно поднялся с дивана. Направился ко входным дверям. Прямо сейчас он хотел уйти искать Уайта, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Однако, как только он подошел к дверям, они тут же открылись. На пороге оказался тот, за кого Блэк сейчас так переживал. В новой, более-менее чистой одежде.

– Уайт! – рявкнул Блэк.

– А, – он почесал затылок. – Давно не виделись.

– Ну и, какие новости? – говорил Блэк, когда они оба уселись на диван. – Черт, заставил же ты меня поволноваться, я себе места не находил.

– Прости, но оно того стоило, – ответил Уайт с явным воодушевлением. – Я нашел работу.

– Работу? Здесь? – с недоверием переспросил брат. – И где?

– У мафии.

– Что?! – воскликнул Блэк, повысив голос. – Я, конечно, понимаю, что умом ты не сильно блещешь, но чтоб настолько. Они – последние, к кому нужно обращаться. Подумай: с каких пор здешние бандиты будут помогать случайным прохожим в поиске хорошей работы? Ты об этом подумал, а?

– Они не так уж и плохи, под покровительством теневых вполне можно жить, возможно, даже лучше, чем под куполом. Вон, меня за просто так одели. Они не идеальны, конечно, но, в конце концов, прямо сейчас мы с тобой тоже являемся преступниками, с нами тоже не всякий человек будет водиться. У нас нет выбора.

Выдохнув, Блэк сдался.

– Не нравится мне это. Тут трупы в каждом переулке, а тебя просто взяли и обслужили. Что хоть за работа?

– Да так, персонал популярного заведения. Ничего особенного. Если переживаешь, можешь сам сходить, когда я на смену выйду.

– Вот вечно так, – сказал Блэк, откинувшись на спинку дивана. – Почему к тебе так тянутся люди? Что серви, что рексы, Агата вон…

– Ко мне? – Уайт удивленно оглянулся на собеседника. – Я просто нашел работу.

Блэк казался нервным, а Уайт недоумевал. Он впервые оказался в чем-то первым, но его успехи не были оценены тем, кем он восхищался, тем, кто всегда был на высоте. Уайт и сам не заметил, как разозлился.

– Ты завидуешь моему успеху? Поверить не могу! Неужели так сложно хотя бы раз в жизни порадоваться за меня?

Блэк недоуменно посмотрел на брата.

– Такое выражение тебе не к лицу.

– Знаешь, я всегда хотел быть таким же сильным и умным, как ты.

– Вот как, – задумчиво пробубнил Блэк и положил руки за голову. – Хорошо, я тебя понял.

Выдохнув, он медленно скатился по спинке дивана.

– И правда, чего это я? Не бери в голову.

Файл13: «Pride Club»

5 июня 3100 г.

Island 3

Рассвет. Легкая дымка еще не успела рассеяться, когда Уайт покинул больничное здание и направился в сторону станции метро. Теперь уже по безопасному пути. Выданный ему НК содержал в себе удобную карту местности, поэтому теперь Уайт мог легко разобраться в кварталах.

Линии метрополитена висели над центром сектора и образовывали единую сеть, а станции располагались под землей. Спустившись и пройдя широкие коридоры, Уайт попал на одну из них.

Он думал, что подземные помещения будут обветшалыми и старыми, и его опасения сбылись. Видно, за состоянием линий метрополитена практически не следили. Внутри подземка выглядела уныло: некогда комфортабельные футуристические коридоры с голубоватыми лампами сильно захламлены и исписаны местными вандалами, а внутри этих коридоров, подобно муравьям, сновали люди. Некоторые лампы перегорели, но менять их никто не торопился.

На каждой станции рельсовые пути располагались по левой и правой стороне. Уайт сначала не понял, откуда идет транспорт, но потом заметил информационное табло, крепившееся к одному из столбов, а затем и другие аналогичные табло, информирующие о расписании прибытия и отбытия монорельсов. На каждый столб приходилось по одному полупрозрачному экрану. Уайт, привыкший к иному расположению экранов в метро (широкие голограммные окна в новых метро работали под потолком станций по одному на каждой), которые были гораздо удобнее небольших окон с внутренней стороны столбов, внезапно почувствовал себя одиноко. Он попал в другой мир, видит другие лица, находится под влиянием другой системы.

Вспоминая привычный метрополитен, Уайт понурился.

Подвижные вагоны крепились к широким рельсам, которые по левую сторону станции крепились вверху, под потолком, а с правой располагались внизу. Сделано было это во избежание столкновений: монорельсы, которые едут влево, ездят по рельсам, расположенным под теми рельсами, по которым ездят правосторонние.

Мелодичный сигнал. Транспорт, на который предстояло пройти Уайту, прибыл в левую часть станции. Модели старых монорельсов были практически аналогичными новым. Капсулообразные вагоны раздвоены: пройдя в один из них, Уайт мог пройти во второй отсек вагона, открыв дверь, расположенную в «сердцевине» вагона, но не стал этого делать. Сама «сердцевина» представляла собой металлическую стену. Этакая пластина, разделявшая широкий, практически полностью застекленный вагон на две части.

Давки не было. На окраинах мало кто селился: люди предпочитали более безопасный центр.

Пристроившись в конце вагона, Уайт облокотился на перила. Местный монорельс тронулся, стремительно набирая скорость. Приглушенный скрип старой техники. Яркие цветные линии ламп петляли на боковых стенах туннеля. Еще мгновение – и туннель кончился, открыв утренние пейзажи выходящего из сумрака сектора. Прозрачные стенки вагонов давали хороший обзор, однако обозревать утром было практически нечего, в отличие от вечернего времени.

Серые многоэтажки выглядели мрачно, под путями монорельса меж домами ездили и летали электрокары, а иногда можно было разглядеть людей, похожих на мелкие пиксели, беспорядочно разбросанные по картинке плохого качества.

Засмотревшись на городскую панораму, Уайт на какое-то время забыл о своей тревоге по поводу новой работы и совершенно иного вида деятельности, которой ему теперь необходимо овладеть. Снижение на центральную станцию вернуло его к реальности.

***

Спустя минут пять пешей прогулки по району Уайт увидел крупное здание. Над парадным входом висела отключенная вывеска с надписью «Pride Club».

Это большой центр развлечений для взрослых, в котором ежедневно собираются тысячи людей. Сомнительное на вид место, однако оно же и самое безопасное.

– Уайт? – неуверенно окликнули его, когда тот остановился у лестницы.

Оглянувшись на голос, Уайт заметил симпатичную особу из рода пум. Длинные русые волосы заплетены в косу.Он робко кивнул ей, как бы подтверждая, что она не ошиблась. Девушка подошла ближе.

– На вид ты милашка, – заметила она, приветливо улыбнувшись.

– Милашка? – недоверчиво переспросил Уайт.

– Меня зовут Флай и с сегодняшнего дня меня назначили твоей наставницей. Повезло тебе быть нанятым, ведь здесь самая безопасная работа в секторе. Надеюсь, мы сработаемся.

Она выглядела скромно. Особенно для той, кто работает в секции стриптиза. Из-за занятости персонала кроме нее больше некому было заниматься наставничеством.

– И каково же тут работать?

– На самом деле все не так страшно, как ты себе это представляешь. По крайней мере, меня все устраивает. И, если честно, я не очень разбираюсь в азартных играх, но уверена, что ты разберешься и без меня.

***

Коридоры заведения в дневное время пустые, но все равно душные. Уайт не любил духоту и был рад выйти на воздух. Хоть и грязный. Помимо бота-охранника его сопровождала Флай. За несколько часов она успела познакомить его с рабочим местом и провести по другим отделам. Жаль только, что разбираться с правилами игр ему придется самому: недружелюбные коллеги не хотели даже смотреть на Уайта.

– …Ладно, чего мы все обо мне да обо мне? Ты как оказался тут?

– Отказался убивать ребенка, – он хмыкнул, поймав ее удивленный взгляд. – Ужасное решение.

– По-моему, вполне хорошее. Все ребята твоей породы – грубые, бесчувственные мужланы, но ты не такой, как они.

– Мой цвет тебя совсем не напрягает?

– У меня был опыт общения с альбиноской, – кивнула девушка и прильнула к электронной сигарете. – Совсем не женственная особа, но обаятельная. И мы дружим по сей день. Самый обычный человек. После нее я видела альбиносов лишь среди детей и подростков, и вот среди взрослых людей ты второй альбинос в моей жизни. Самый обычный человек.

Тоска постепенно уходила. Пройдет время, и он уже ни за что не захочет возвращаться под купол. Ему не захочется вновь привыкать к ошейникам, к предвзятому отношению со стороны высшей расы, к расправам над людьми, о которых он ничего не знает.

Над головами тянулись громоздкие переходы, мосты и линии метрополитена.

Среди прохожих появился движущийся массивный объект в форме полукруга. Как догадался Уайт, это был автомат с уличной едой. Флай предложила своему спутнику перекусить, но он небрежно отказался. Предложение девушки показалось ему неожиданным. Неловко. Поймав себя на этом ощущении, Уайт нервно махнул хвостом.

– У тебя есть девушка?

– Ну… – запнулся Уайт. – Нет.

– Да уж, можно было даже не спрашивать. Белый же.

– Я не думаю, что найти себе пару легко и обычным людям.

– Да, в мире полно одиноких людей нашей расы и не из числа альбиносов.

Мелькнула в ее голосе печальная нотка, натолкнувшая Уайта на мысль о том, что жизнь Флай лишена той романтики, которой желают девушки ее возраста. Он не решился продолжать этот разговор.

Такие, как она, навсегда остаются в сфере вульгарных развлечений, из которой нет выхода.

***

Уайт рассказал Блэку о местной регистрации, без которой им не обойтись, если они собираются жить в этом секторе. И хоть он и был занят вечером, но с радостью согласился на просьбу брата провести его к людям, которые занимаются приемом новых отщепенцев.

Не доверял Уайт информатору сектора, поэтому решил сразу вести Блэка к Дакоте, который, несмотря на свои причуды, казался гораздо надежнее Лайона. К тому же, Дакота и сам охотно согласился принять их. Ему было интересно посмотреть на близнеца-альбиноса.

Цитадель – основное место обитания семьи Норфолк, но ее территория не охранялась: здесь можно увидеть оборванцев вне зависимости от степени их приближенности к главам сектора. Башня не выглядела как местная постройка, она явно была возведена задолго до техногенной катастрофы. Быть может, это был некий бизнес-центр, а может, и штаб какой-нибудь влиятельной корпорации.

– Красиво тут, – подметил Блэк, когда они с Уайтом спускались на лифте.

– Ты еще не видел, как там все внутри выглядит. Организация ну просто потрясная.

Открывшаяся дверь лифта почти сразу выпустила тигров в подвалы мастерской, как и прежде, до отказа забитой различными приборами.

До их ушей донесся слабый шум сверху. Подняв голову, Уайт встрепенулся: та самая птица-киборг, которая была отмечена как поломанная, порхала под потолком. Завидев вошедших, она издала писк, оглушавший из-за небольшого пространства.

– Эй, а ну угомонись.

Послушавшись приказа человека, очертания которого виднелись у сферы, птица приземлилась на хвост прототипа какого-то робота.

– Я не стану спонсировать тебя. Давай-ка забирай Фотона и прекращай бездельничать, – говорил сидевший на своем месте Дакота. – Видишь тех двоих? Это ко мне пришла работа, которая должна была быть твоей.

Оглянувшись, черный серви вскинул брови, завидев знакомое лицо.

– Привет, дорогой, – беспечно мяукнул он Уайту, а после перевел внимание на хмурого Блэка.

– Это Лайон, – удрученно вздохнул Уайт, представляя его брату. – Один из администраторов местной сети.

Отойдя от сферы, Лайон приблизился к двоим серви. Несмотря на то, что настроен он явно дружелюбно, Уайт отодвинулся от него.

Вспомнив кое-что, Блэк выпрямил уши.

– Точно, это же ты меня уродом обозвал, гад ты этакий.

Тот самый потрепанный серви, пропитанный алкоголем, встретившийся Блэку у стен здания «Pride Club». Судя по тому, как он тогда себя повел, парень этот явно был из тех, кто так же недолюбливает белых, как и многие другие.

– Я не помню тебя, братан. Наверно, я был вдриську пьян, либо ты меня с кем-то спутал. А теперь иди шифруйся, а я с твоим братцем потолкую.

– Мокрого места не оставлю, если заговоришь с ним. Уайт рассказывал о тебе и твоем дружке, пока мы сюда шли. Оба мерзкие.

Слова Блэка неведомым образом повлияли на выражение лица Лайона. Развязный тон его исчез, а сам хакер посуровел.

– Ты, братан, нас с ним не ровняй. Я не такой, как он.

– Уж с кем поведешься.

– А ты сам, думаешь, весь такой святой? Да ты вообще без наручников уже сколько времени ходишь. Надеешься вернуться к прежней жизни, что ли? Понравилось там, на рабских землях? Привык ползать внутри системы, а?

– Да ты еще отвратительней меня, урод черномазый.

– Фотон, уходим, – нервно окликнул Лайон крылатого питомца. Тот, повинуясь зову, приземлился на поднятую в локте руку своего владельца. – Слушай, братан, давай не будем напрягать друг друга. Мы одной расы, нам нет смысла ссориться.

– Заливай про дружбу внутри расы другим, «правильным» пацанам.

Лайон свел густые брови, но ничего не сказал. Блэк шагнул назад, уступая дорогу.

Их общение сразу не заладилось. Уайт не успел даже понять, что происходит.

Будто побывал между одинаковыми полюсами магнита.

Когда дверь подвала со свистом закрылась, Уайт почувствовал облегчение, но вместе с тем пришло чувство растерянности. Теперь после этой встречи и всего, что Лайон высказал, Уайт не знал, как относиться к тому, кого видел перед собой.

Рабские земли. Их взгляды на жизнь под куполом сходились. Мечтая распоряжаться своей жизнью, Уайт грезил о жизни вне земель Правительства и был рад сбежать, но Блэк хотел жить иначе. Ему комфортно внутри того мира.

– Правильно, пусть уже делом займется, – воскликнул Дакота, все так же сидя на привычном месте.

– Блэк, – тихо окликнул Уайт, когда тот уже собирался идти к Дакоте. – Тот парень, может, ты ошибся, послав его?

– Я сделал правильный выбор. Даже не думай с ним общаться, харя у него мутная.

Файл14: Разносортные на охоте

Манящий запах преследовал его и изо дня в день становился ярче. Он поводил носом по женской шее, проваливаясь во сладкий омут.

Тесная тропа меж домами. Ни души вокруг. В этой темноте их никто не увидит и не услышит. Впрочем, сейчас его это не волновало. Его ничто не волновало. Он был слишком увлечен той особой, которую прижимал к стене. Настолько увлечен, что едва не забывал собственное нелепое имя.

Даффер. Его звали Даффером, но она постоянно коверкала это имя. Впрочем, ее имечко не менее нелепо. Нудл. И он не хотел звать ее по имени. Он хотел звать ее как-то иначе, но не знал, что придумать. Знал лишь, что нужно что-то подстать ей: грязное, жесткое, но трогательное. Последнее качество – ключевое.

Немного отстранился, заглядывая в глаза. Она и не думала смущаться, наоборот, со свойственной ей дерзостью игриво сверлила его в ответ. И этот горячий взгляд прожигал, добираясь до самых потаенных глубин его души, а запах сводил с ума.

Он изучал ладонью каждый изгиб, скользил подушечками пальцев по животу, талии, бедрам. Кожа у нее бархатная, неописуемо приятная.

Приподнял ее, ухватившись за ноги. Руками она обвила его шею. Шумно выдохнула, когда он резко вжался меж ее ног. Еще один толчок, и по коже прошелся приятный холодок от ее голоса, полного наслаждения…

…Его тряхнуло при выезде за стены купольного города. Сквозь дрему Даффер слышал механический голос, оповещавший пассажиров о въезде в теневой сектор.

Даффер прижал пальцы к переносице, ощущая легкую пульсацию. Почти тут же почувствовал тяжесть на своем левом плече. Убрав пальцы, глянул на плечо, на котором сопела напарница.

Умаялась. Да еще и почти не спала ночью. И почему она не может жить так же, как все? Сама ведь себе жизнь усложняет. Ощутив, как Нудл медленно соскальзывает с его плеча, Даффер придержал ее правой рукой.

И снова этот запах. Столь отчетливый, особенно теперь, когда он начал запрещать ей курить. Все так же придерживая напарницу, Даффер отвернулся. Ощутив напряжение в паху, закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул.

– Держи себя в руках, – шепнул он сам себе. – Скоро это закончится.

***

Блэкджек. Ставки приняты, карты розданы. Шесть игроков разных пород, среди которых даже зачесался один рекс средних лет. Стоявший над зеленым столом Уайт нервно потеребил верхнюю пуговицу рубашки, чувствуя на себе взгляды посетителей казино.

Этим вечером Блэк решил заявиться в клуб Прайд следом за братом. Посмотреть на место, в котором теперь работает Уайт, да убедиться, что здесь его родственник под защитой. В том числе от их бывших коллег, ведь вскоре за ними должны будут кого-то отправить.

Первое же темное помещение – бар с небольшим танцполом, где пространство тускло освещали голубые лампы. Тяжелая электронная музыка перебивалась ритмами снизу. Пол ходил ходуном от басов нулевого этажа, но посетителям бара это, похоже, нисколько не мешало.

Напротив барной стойки – танцпол. Небольшой, но и на него находились любители подвигаться.

Блэк подсел к стойке. Первое, что его удивило – бармен здесь был человеком, а не роботом. Молодой рекс подавал напитки, обслуживая гостей наравне с сотрудниками из числа серви. Он косо глянул на Блэка, но подать ему бокал пива не отказался.

Выпивая, белый огляделся. Хотел посмотреть за спину, но остановился на серви, севшем сбоку. Черная тяжелая куртка, белоснежные волосы, длинный пушистый хвост. Это был тот самый ирбис, которого Блэк заметил в больничной столовой. Он что-то быстро выпил и слез с барного стула. Куда-то торопился, наверное.

Настолько торопился, что забыл на столе коробок с какими-то таблетками. Блэк потянулся к ним, схватил, осмотрел упаковку. На ней ничего не было написано. Блэк допил свое пиво, поднялся и двинулся мимо стойки, туда, куда ушел тот ирбис.

Однако искать пятнистого не потребовалось: он вынырнул из-за косяка, когда Блэк шел вдоль стены и уже подходил ко следующему залу. Едва не столкнувшись с Блэком, малец хотел прошмыгнуть мимо, но альбинос остановил его, схватив за плечо.

Ирбис возмущенно воскликнул и хотел убрать крупную ладонь, но остановился, заметив коробок в другой руке незнакомца.

– Это ищешь? – спросил Блэк. – Что это? Какой-то наркотик?

– Не твое дело.

Голос мальчишеский. Значит, молодой совсем, и уже что-то принимает. Однако ирбис прав: все это только его дело, не Блэку читать нотации.

Выхватив таблетки, пятнистый исчез в следующем зале.

***

– Блэкджек!

Счастливая комбинация карт выкинута на стол. Дама и туз выпали единственному рексу, сидевшему среди игроков-серви. И в то время, как победитель забирает куш из множества фишек, к игрокам подсаживается еще один человек.

Уайт поднял брови.

– Что ты тут делаешь, Блэк?

– Оцениваю обстановку. Раздавай карты, дилер.

– Братишка твой, что ли? – усмехнулся сидевший рядом тигр.

– Еще один белый, – недовольно сказал кто-то.

– Так мы играем? – спросил Блэк.

Двое недовольных поднялись, выходя из игры. Уайт начал тасовать карты, а Блэк поднял глаза вверх. Над братцем – камера. Призраков здесь быть не могло, значит следил ИИ. Блэк не шибко доверял всем этим программам, но уж оружие они наверняка смогут распознать и остановить нападающего. Тем более – распознать ошейники. И только он с облегчением подумал об этом, как к ним присоединился серви с зеленым ошейником. Серви, которого Блэк уже успел забыть. Глянув вбок, Блэк увидел Даффера. Краем глаза заметил, как насторожился Уайт.

По темной ветровке Даффера забегали красные огоньки. Орудия комплекса брали его в свои прицелы. Под темной ветровкой тигра виднелся тонкий бронежилет, но защитит он его или нет от ИИ заведения – неизвестно.

Скрип стульев. Оставшиеся игроки повыскакивали со своих мест, не захотев играть с купольным палачом.

– Привет, Блэк, – улыбнулся одноглазый тигр.

– Здоров, Даффер, – ответил Блэк. – Давно не виделись. Не думал, что система клуба впускает серви с ошейниками.

Кивнув, старый приятель уставился на Уайта.

– Да, давненько не виделись.

– Неужто по работе здесь?

– Ага, – он взял две карты, оставленные каким-то игроком. – Не жалеете о своем побеге? Здесь ужасные условия для жизни. Кругом пыль, плесень, грязь. Какие-то непонятные люди, обглоданные трупы и все в таком духе. Не хотелось бы мне здесь жить.

– Осторожнее, Даффер, – сказал Блэк, – тебя держат на мушке.

– Я знаю. Может, сыграем?

– Боюсь, тебе нечего поставить, – ответил Уайт. – Серви из-под купола не имеют права тратиться в этом секторе.

– Жаль, у меня была неплохая комбинация.

Он выложил две карты, на которых – валет и десятка.

– Ты ведь не играть пришел, – промычал Блэк. – По наши души, так? Рановато вы, и не очень удачное место выбрали. Здесь тебя прихлопнет система, как только ты вытащишь оружие.

– Ты не забыл, какой курс по выбору мы с Нудл проходили?

Блэк нахмурился. И действительно, как он мог забыть? Они проходили курс по взлому теневых баз данных.

И стоило ему об этом вспомнить, как красные огоньки перестали бегать по Дафферу. Блэк глянул вверх. Камеры, которые должны пристально следить за исполнителем, сменили цвета маяков с красного на зеленый. Даффер проследил за ошарашенным взглядом Блэка. Хмыкнул, поняв, что не находится под прицелом.

Блэк усмехнулся, покосившись на Даффера. В ответ тот издал что-то похожее на смешок. Неловкое молчание. Не дожидаясь, пока собеседник, а теперь и его противник номер один, вытащит оружие, Блэк и Уайт сорвались со своих мест в разные стороны.

У Даффера целью номер один, по видимому, был Блэк. Одноглазый вытащил массивный пистолет и развернулся. Выстрелил в ту сторону, куда убежал Блэк, но промахнулся. Ожидаемо: цель убежала в «слепую зону» Даффера. Он цокнул, мысленно проклиная отсутствие глаза.

Уайт уже куда-то смылся. Наверное, туда, куда пускают только персонал. Но им Даффер всегда успеет заняться. Уайт – легкая мишень.

Блэк убежал в сторону лестничной площадки, попутно расталкивая посетителей комплекса.

Крики потревоженных игроков. Люди начали расступаться, пропуская карателя. Неудачное начало рабочего вечера у заведения.

Первый этаж. Блэк пробирался сквозь толпу, то и дело оглядываясь. Остановился у стены и посмотрел назад. На миг заметил высокого человека с ошейником. Тут же он исчез среди людей. Снова появился, уже ближе.

Чуть пригнувшись, Блэк прокрался дальше к выходу. Звук выстрела поторопил его, вынудив перейти на быстрый шаг. Поднялся визг. Однако вместо того, чтобы разбежаться по сторонам, тусовщики в панике заметались и тем самым перекрыли путь карателю.

За спиной Блэк услышал ругань:

– Нашего задело!

– Ах ты ублюдок!

Даффер попал по одному из жителей сектора. Тут же началась драка. Какой-то тигр попробовал ударить исполнителя, и он имел на это право: по договору между куполом и теневым сектором карателям запрещалось калечить местных, не относящихся к их задаче, и в случае нарушения этого правила местные могли давать отпор.

Полосатый амбал получил под дых. Но потом смог ударить. Даффера потянуло вбок. Он остановился, мотнул головой. Едва успел уклониться от кулака и ногой оттолкнул незнакомца. Тот хотел снова ринуться в бой, но остановился, заметив направленный на него ствол.

– Назад! – рявкнул Даффер. – Это был несчастный случай, и если дадите уйти – никто больше не пострадает! Или войны с Альянсом хотите?!

Звон стекла. Перед глазами и без того темное пространство стало еще темнее. Потеряв равновесие, Даффер завалился на бок.

Бежать. Бежать как можно быстрее. Все члены исполнительного отдела работают в паре, а значит, поблизости могла быть его коллега. Блэк знал, что за ними явятся, но не думал, что они, и что так быстро.

Роли меняются. Некогда он был охотником, преследующим дичь. Теперь он на месте дичи, а охотниками стали его же соратники, и он – их первая добыча.

Из-за неоновых огней белые волосы окрашивались то в голубой, то в розовый. Когда Блэк выходил из-под реклам и подсветок, тень зданий превращала его в черно-серое пятно.

Забежав за здание, Блэк отключил наручники, надавив на кнопку сбоку. Эти двое отслеживают его по маяку.

Поздно.

Выстрел. Блэк отскочил назад и скрылся за углом. Он не сразу ощутил боль, которая нарастала медленнее, чем у других пород серви. Опустил голову и чуть задрал футболку. Шикнул, заметив стекающую кровь. Пуля застряла в брюхе.

Из глубины переулка Блэк услышал знакомый голос, эхом прошедшийся по стенам:

– Черт, промахнулась.

Блэк слышал шелест мусора под подошвами карательницы. Она медленно приближалась.

– Ты никогда не умела стрелять, – сказал Блэк, не решаясь высунуться. – Если судить по зачетной таблице в училище.

Голос стал ближе:

– Ну да, куда мне до тебя, снайпера. Но следующая пуля тебя убьет, вот увидишь, – Нудл начала красться вбок, огибая угол здания, за которым прятался Блэк. Он слышал это. – Выходи, не заставляй девушку ждать.

– Уверена, что хочешь этого?

Нудл не успела ответить. Блэк вынырнул из-за угла и в пару шагов настиг ее. Растерявшись от такой смелой атаки, Нудл пропустила удар, выбивший пистолет из ее рук. Отскочила, уходя от кулака. Миг, и в лицо Блэка прилетел удар ребром ботинка соперницы.

Когда Блэк снова принял стойку, то увидел Нудл уже с лезвием в руке. Благо пользоваться им в бою она умела куда хуже, чем собственным телом.

Один мах – Блэк увернулся. Второго уже не случилось: белый перехватил ее руку и рывком развернул спиной к себе. Обхватил свободной рукой ее шею и чуть сдавил.

Паника Нудл длилась всего миг, через который она вспомнила о свежем ранении Блэка. Пыхтя, слепо забила локтем по его телу, пытаясь попасть по ране. И попала.

Блэк крякнул и с силой опустил ее руку с ножом, которую до сих пор сжимал. Краткий вскрик: лезвие вонзилось в ее ногу. Однако боль была слишком слабой, чтобы она прекратила свои попытки вырваться. Нудл снова заехала локтем по раненому месту противника, пробуя ослабить его, но того это, казалось, только разозлило.

Белый пригвоздил ее к стене. Когда Нудл попыталась схватиться за рукоятку ножа, торчащего из ее ноги, Блэк перехватил ее руку.

– Вытащишь – истечешь кровью, – проворчал он. – Я задел артерию. Жди напарника.

Блэк отпустил ее. Та медленно осела по стене на асфальт, глядя на рукоятку. Подняла голову, когда Блэк с тихим стоном нагнулся за ее пистолетом.

– Почему не добьешь? – не поняла Нудл. – Мы ведь все равно вернемся за вами двумя.

– Я пока не готов убивать бывших собутыльников.

Блэк отвернулся и захромал вглубь переулка, урча из-за обострившейся боли. Отдалившись, он услышал ее смешок.

– Эмпат, что ли?

Блэк ничего не ответил. Но ее вопрос заставил его задуматься.

***

В лицо ударила ужаснейшая вонь, а под ногами что-то неприятно хлюпнуло, когда Даффер пошевелился. Что-то мягкое. Он не хотел даже думать, рядом с чем он лежит. Да и было бы над чем думать. Запах гниющей плоти невозможно спутать с чем-либо еще.

Он проснулся от боли где-то в ноге. И когда рядом что-то завозилось, он окончательно пришел в себя, испугавшись. До него дошло, что это было: крысы. Стайка пищащих голодных крыс. Учуяв живую плоть, угодившую в их логово, эти трупоеды начали искать место, откуда можно урвать кусочек заветного свежего мяса. Они рвали его одежду и беспощадно кусались. Пируя, они грызли броню и забирались под нее, стремясь добраться до тела.

Даффер резво поднялся и откинул крышку металлического контейнера. Шумно вдохнул. Часто дыша, выпрыгнул и начал отряхиваться от повисших на нем крыс. Крысы оказались огромными, и если бы он пробыл в отключке чуть подольше, то эти прожорливые твари уже бы прикончили его.

Подергавшись и тихо поругавшись, Даффер, охая, двинулся в сторону улицы, где слышалась музыка из популярного кабака.

Его одежда превратилась в лохмотья, бронежилет – в дуршлаг. На руках и ногах кровоточили раны.

Побрел туда, где Нудл должна была поймать их беглеца. Она была его подстраховкой: Даффер хотел сделать все самостоятельно, но допускал, что не сможет попасть в Блэка из-за своей слабости – отсутствующего глаза.

Увидев сидящую в тени здания напарницу, Даффер ускорил шаг. Нахмурился, когда она поднесла сигаретку к губам.

– Где Блэк? – нервно спросил он, оказавшись перед ней.

Запоздало заметил торчащий из ее ноги нож и умолк. Опустился на колено.

– Что случилось? Это он сделал? – он поморщился. – Чем от тебя несет?

– А с тобой что случилось? – тон Нудл казался безразличным. – Ты где был вообще? Дерьмом воняешь за версту.

– Сколько ты уже тут сидишь?

– Час, наверное. Повезло, что никто не обратил внимания на меня. Кроме одного добродушного дяденьки, который самокруткой поделился. И самокрутка, кстати, – она хихикнула, – не простая…

Даффер отобрал то, что она курила. Нюхнул дым и сморщился от терпкого запаха марихуаны. Откинул косяк.

– Какой же ты мерзкий, – заворчала Нудл, – даже боль заглушить не даешь.

– Заглушишь чем-нибудь законным.

– Здесь это законно. Вызывай больничный челнок.

– Наши челноки здесь не летают.

– А я и не говорила про наш. У местных они тоже ведь есть.

– Хочешь к подпольным врачам?

– Это лучше, чем терпеть до купола. Да и не дойду я.

– Донесу.

– Не донесешь. Сам истерзан, а идти дохрена сколько.

Тут Нудл была права. Она серьезно ранена, а в его крови уже наверняка распространяется инфекция. Чтобы вернуться и зализать раны, им нужна первая помощь местных врачей.

Файл15: Сделка. Часть 1

6 июня 3100 г.

Island 3

– Работы и так хватает, так еще и тебя угораздило, – ворчала Агата, копаясь в ране Блэка, лежащего под лампой на хирургическом столе.

Его доставил челнок, когда белый понял, что сам до стен больницы не дойдет, а к другим врачам ему обращаться не хотелось. Уж лучше довериться уже знакомым рукам.

– А что, другие хирурги заняты? – удивился Блэк.

– Полчаса назад нам доставили двоих исполнителей.

– Почему к вам?

– Эта клиника находится ближе к куполу, чем остальные.

– Логично, – выдохнул Блэк. – Эти исполнители – девушка и парень?

Блэк зашипел, когда Агата вытащила пулю. Она осмотрела ее и отложила в лоток.

– Неужели больно? У вашей породы высокий болевой порог, а тут еще и с обезболом.

– В любом случае неприятно. Ну так что, я прав?

Картер взялась за иглу с нитью.

– Откуда знаешь?

– Эти двое за нами пришли.

– Их уже прооперировали: паренька отпустили, а девчонку оставили на перевязку. Денек ей придется отлежаться. Вам с Уайтом не стоит ходить на второй этаж, чтобы она вас не заметила.

– Она наверное уже знает, что я здесь. Они умеют взламывать базы данных.

– Они хакеры? Плохо. Придется вам прятаться где-то еще.

– Вот были бы тут призраки, как под куполом. Они бы защищали базы данных куда лучше, чем антивирусы и что у вас там еще.

– Я уже говорила и тебе, и Уайту, почему главы сектора отказались от призраков, – она отрезала нить. – Почти готово.

– Кстати, раз мне теперь небезопасно здесь находиться, то могу согласиться на ту работу, которую ты предложила вчера.

– Вернемся к этому вопросу утром, – она взяла со столика шприц. – Дам стимулятор, но этой ночью тебе все равно нужен покой.

***

4 июня 3100 г.

Island 3

– Ты слышал, что в секторе эпидемия?

После того, как Блэк вернулся с ночной вылазки, Агата отвела его в комнату для медперсонала, чтобы обговорить детали сделки.

– Не слышал. Но видел двери с красными крестами. Это оно?

– Оно. Если подробнее по симптомам, то среди них на первой стадии – тошнота, зуд, лихорадка, глюки, возбужденность. На второй стадии больной дичает и теряет связную речь, на последней его парализует, наступает смерть. И все эти стадии больной проходит всего за пару недель. Самое страшное в этом вирусе то, что от него гибнет мозг, и не на третьей, а уже на второй стадии, а значит спасти больного с помощью Долли невозможно. Так вот, я создаю вакцину и мне нужен зараженный для опытов. Изловишь?

– Шутишь, что ли? – Нет, не шучу. В общем, я даю тебе оружие, экипировку, грузовой электрокар, скидываю координаты, а ты мне ловишь неизлечимо больного и очень заразного человека.

– И ты делаешь мне зрение? Почему я вообще должен верить тебе на слово?

– Мне врать не выгодно, да и с моей стороны будет неразумно делать это. У меня договор с Норфолками, по которому я не только должна разрабатывать лекарства на замену официальным, но и обязана оставаться в здании. За это меня обеспечивают всем необходимым для жизни и работы. За исключением людей для опытов. Интеллект клиники наблюдает за мной, так что бежать мне некуда. О любых моих злодеяниях быстро станет известно, а там и мера наказания сверху прилетит.

– Чем докажешь?

– Не знаю, насколько ты доверяешь местным договорам, но если очень надо, то вот, – она завернула рукав и включила голограмму экрана, где вывела договор, снизу подписанный Биллом Норфолком. – Можешь об этом спросить лично у главы, если подвернется возможность.

– У меня есть травмат, можешь оружие не давать.

– Убьешь еще, а мне он живым нужен. Я дам тебе ружье с дротиками. Кольнешь снотворным. Согласен на такое поручение?

***

– Почему для больницы не выбрали место поближе к центру? – спросил Блэк, когда они с Агатой вышли в коридор. – Для помощи таким, как мы?

Раздвижные двери кабинета тихо закрылись за их спинами. Посторонним в это крыло нельзя заходить, поэтому коридор был пуст.

Эхо звонкого цокания каблуков Агаты отдавалось от стен.

– Нет, конечно, – ответила Картер, – если бы это здание находилось ближе к центру, то и мы были бы ближе к центру.

– Так дело в здании?

– Табличка у входа сильно потерлась, но там написано, что это здание – военный центр. Точнее было им. До катастрофы. Здесь есть все для создания лекарств, хранения органов и закрытых экспериментов.

– Каких еще органов?

– Ну как же? Внутренних человеческих органов.

Блэк вскинул брови, его уши настороженно приподнялись. Он неуверенно зашел в лифт следом за врачом.

– Ты чего напрягся? Не бойся, не выпотрошу.

– И откуда берете их, если не секрет?

– Кого?

– Как кого? Органы.

– Рейдеры из клана Тонгва ими торгуют, как и людьми.

– И неужели у них нет в ассортименте ни одного зараженного?

– Были бы – я бы тебя никуда не посылала.

Лифт открылся. Облегченно выдохнув, Блэк поднял глаза на высокий потолок, когда они вместе вышли в зал у выхода из здания.

– Не похоже, что это здание относилось к секретным объектам.

– Какой там! – хохотнула Агата. – Сюда детишек на экскурсии водили. Но я совру, если скажу, что здесь не было закрытых для посещения коридоров. Идем, покажу кое-что.

Несмотря на раннее утро, здесь сновали редкие люди – врачи и пациенты. Агата махнула в сторону застекленного входа, указывая на металлическую полосу недалеко от дверей.

– Ты, наверное, не обратил на это внимание. Сходи, прочитай.

Блэк вышел из здания и обогнул поросший газон по разбитой дорожке. Прошелся вдоль ржавой полосы с названием комплекса. И даже полумрак раннего утра не помешал разглядеть столь большие буквы:

«Space and Missile Systems Center»

– Значит, здесь было космическое командование? – спросил Блэк, когда вернулся. – И главы решили, что это хорошее место, чтобы разбить клинику?

– Это место хорошо сохранилось. Да и Эль-Сегундо, несмотря на близость береговой линии – относительно спокойный городок. Самый север теневого сектора. Здесь редко что-то происходит.

– Но происходит. Я видел неподалеку какие-то стремные гаражи, в которых явно держат кровожадных существ.

– Не исключено. Можно было бы доложить об этом главам, но наш регион не входит в их юрисдикцию. Только территория больницы. Так что будь уверен: даже несмотря на то, что вблизи тебя может поджидать опасность, здесь тебя защитят. Стены больницы охраняются двумя синтетами с турелями. Они хорошо распознают угрозу. А теперь позволь проводить тебя до покоев.

– Подальше от карателей?

– Подальше от карателей.

***

Свет в палате погас. Утренний свет проникал в комнатку, освещая стены спокойных оттенков, прикроватный столик и постель с приподнятым изголовьем. Блэк накинул халат, готовясь ко сну.

Перед путешествием в гиблые места и правда не помешает оправиться и восстановить силы. Так подумал Блэк, когда его голова коснулась подушки. Только сейчас он ощутил, насколько устал.

Укрывшись одеялом, попробовал представить, как уродливо выглядят эти самые зараженные. Их лица, должно быть, мертвецки серые и в кровоточащих царапинах. Гниющие конечности, безумные глаза. Или не безумные, а обычные? И бесконечные водопады блевотины. Главное – не блевануть самому от такого зрелища.

И только Блэк начал засыпать, как услышал тихий стук закрывшейся двери. Открыл глаза, но никого не увидел. Неужели померещилось?

Белый приподнялся, опираясь на руку. Впереди – никого. А вот позади ктото был. Затылком Блэк почувствовал, как к голове приставили дуло пистолета. Он усмехнулся.

– Не советую делать это здесь, детка.

– Ну так пойдем выйдем, – ответила Нудл. Так же, как и Блэк, она облачена в больничный халат.

– Должен похвалить: шаг у тебя мягкий, я даже не услышал, как ты вошла. Будто вообще когтей нет. Кстати, стоять без платформ не тяжело? – он помолчал. – В палате нет пушек, торчащих из щелей, но есть камеры, так что знай: если ты выстрелишь, тебя шандарахнет током в коридоре. А я никуда с тобой не пойду, я слишком устал…

Тут он получил по голове прикладом. Почти в висок, но мимо. Шикнув, Блэк хотел подняться, но его потянуло назад: Нудл схватила его за сплетенные волосы. Обхватила шею Блэка.

– Мне не нужно оружие, – прошипела она, – чтобы убить тебя! Могу и голыми руками!..

Миг – и она, сделав сальто, оказалась на спине, перекинутая вперед Блэком. И снова его рука на ее шее. Брыкаясь, попробовала выбраться из его хватки. И когда она снова попыталась попасть по его ране, Блэк скинул Нудл с кровати.

Поднявшись, она ойкнула и чуть не упала: мало того, что на ее ступнях не было обуви, так и нога еще не зажила. Быстро выпрямилась, но ударить не успела: Блэк накинул на ее голову простыню и сжал, туго обхватывая ткань у шеи.

Нудл сначала растерянно замахала кулаками, а после попыталась выбраться из этой ловушки, схватившись за ткань коготками. Остановилась, когда невидимый для нее кулак встретился с ее глазом. Второй удар пришелся в нос. Поскользнулась, неудачно встав на одеяло, и вот она уже валяется на полу, ощущая, как по губам стекает кровь.

Блэк схватил ее за ирокез и приподнял. Скрипнув, Нудл беспомощно впилась когтями в его руку.

– Это я могу тебя голыми руками.

Он отпустил ее. Девичье лицо встретилось с бетонным полом. Нудл со стоном приподнялась на локтях, и тут же Блэк снова схватил ее за волосы. Потянул к двери, слушая выкрики.

– Я тебя достану, подонок!

Ругательство Блэк уже не услышал: дверь его палаты захлопнулась раньше, чем она договорила. Выдохнув, Нудл так и осталась лежать на полу.

– Что тут происходит?

Нудл посмотрела в сторону рассерженного голоса. Подошедшая белокурая женщина присела перед ней на корточки.

– Все не уймешься, карательница? – спросила Агата. – Тебе нужно восстановиться, прежде чем охотиться на такого зверя.

– Его нужно добить, пока он ранен. И лучше бы тебе не мешать мне, старуха.

– Старуха? – обиженно проворчала Картер. – Мне даже сорока нет…

Врач помогла Нудл встать, перекинув татуированную руку через плечо. На полу осталась пара алых клякс, капнувших с носа.

– Ну вот, видишь, – вздохнула Агата, заметив, как бинт на ноге девицы начал стремительно багроветь. – Рано тебе еще бегать.

– Оставь меня!

Прихрамывая, Нудл отступила. Агата отпрянула, не понимая, почему тигрица так рычит в ответ на заботу. Хотела что-то сказать, но так и не сказала. Ее взгляд остановился на татуировке, наколотой на шее Нудл.

– Что? – возмутилась тигрица.

– Ты из детдома, да?

Медичка указала пальцем на свою шею, в место, где у Нудл был штрих-код. Сама Нудл застыла, изменившись в лице. От удивления ее брови поплыли вверх. Она прикрыла ладонью шею.

– А ты откуда знаешь об этом, карга?!

Файл16: Сделка. Часть 2

Утро. В кабинет ревизора пробивалось солнце. Сидя за столом, Даффер, лениво откинувшись на спинку стула, с безразличием глядел перед собой. Перед глазами – стеллаж с документами, в основном – в виде аккуратно расставленных тонких электронных книг.

После вылазки он сразу обратился в больницу, где врачи подтвердили, что он ничего не подцепил от крыс. Даффер посмотрел на руки, облепленные пластырями. Эти ранки еще долго будут затягиваться и напоминать о его промахе.

Сбоку во главе стола сидел сам ревизор. Тигр средних лет в темном деловом жакете с косой скрытой молнией. Коричневые волосы коротко подстрижены, ухоженная шерстка обрамляла мужественное лицо.

– Значит, твоя напарница осталась за куполом, – в его голосе слышалось недовольство. – Не боишься за нее?

– Я оставил ее в больнице. Женщина, которая там за главного, кажется надежным человеком.

– Имя женщины?

– Агата Картер. Знаете что-то о ней?

Ревизор задумчиво почесал шерстку на подбородке.

– Слышал это имя когда-то. Но не помню, где. Однако то, что ты оставил девушку на ночь там…

– У меня не было выбора, она серьезно ранена.

– Ты допустил ее ранение, Даффер. Это твои проблемы. Ты знаешь о последствиях дисциплинарного нарушения?

– Штраф или понижение в рейтинге.

– Тебе грозит штраф за оставление подревизного за куполом. Еще и женского пола. Ты знаешь, у нас на счету каждая тигрица, работающая в штате. Мы отчитываемся за них. А вдруг ей там понравится? Второй сорт порою на ту сторону так и тянет, знаешь ли.

– Вздор.

– В любом случае не оставляй там ее. Если не справляешься, то можешь поменять ее на другого подревизного, так тоже можно. А с ней рексы разберутся, что делать. Но вернуть ее назад ты обязан. Сегодня или завтра.

Его родители наверняка обрадуются, если он откажется от Нудл. Однако Даффер уже решил, что так не поступит. Он не станет отказываться от своего выбора. К тому же, ее вряд ли отдадут еще кому-то из метящих в ревизоры. Ее сплавят в колонию. Он себе этого не простит.

– Вернуть и пока что не выпускать из-под купола. Сегодня пришло распоряжение отправить всех тигриц на оплачиваемый отгул и не выпускать за границы.

– Почему? – удивился Даффер. – А как же работа?

– Под купол проникла какая-то зараза, и никто не знает, как ее лечить. Как проникла? Ваши цели доделывали работу за тех парней, которые слеглиЗаболевший дуэт из Файл1. Вот они и принесли эту чуму, заразили нескольких. Все уже умерли. По описаниям очевидцев болезнь ужасающая: заразившиеся гниют заживо.

– Тогда власти должны закрыть город, разве нет?

– Решение еще не принято, но скоро будет рассматриваться. Движение монорельсов уже ограничено. У тебя еще есть дней пять на выполнение вашего задания, не больше, а по поводу подревизной – приведи ее и ожидай дальнейших указаний. Может ей разрешат продолжить проходить стажировку на нынешнем задании. Если не разрешат, то ничего не поделать: придется ей выполнять в твоей компании следующую работу. Если ты, конечно, выполнишь эту. Не выполнишь – не видать тебе ни моего поста, ни подревизной. Сам понимаешь, что будет.

***

Большая одиночная палата заливалась теплым светом от ламп, вкрученных в потолок.

Хоть Нудл и не хотела ложиться обратно в постель, но ей пришлось это сделать из-за обострения боли в ноге. После введения стимулятора она также не спешила вставать.

На глазу красовался яркий фингал. На нос наложили пластырь после вправления.

– Разве не всем известно, что означает твой штрих-код?

Агата положила на прикроватный столик пару фруктовых батончиков.

– Это не тайна, – ответила Нудл, – но в приличном обществе о таком не говорят. Так откуда известно?

– У меня глаза ненастоящие, – Картер присела на край кровати. – Я просто просканировала твою татуировку, – она помолчала. – Однажды я видела брошенную девочку с такой же татушкой, она была похожей на тебя. Обнимала типовую плюшевую игрушку в виде какого-то кота, одну из тех, которых дают маленьким девочкам вашей расы. Такая беззащитная. Мне было жаль ее. Не представляю, каково это – расти без родительской заботы.

– Нелегко, но приходится.

– Как тебя вообще угораздило попасть туда? Девочек вашей породы на руках носят, льготы родителям дают. Несчастный случай?

– Пес знает, живы ли они. Наверное, живы. Я их не помню. Но это точно не несчастный случай.

– А как же материнский инстинкт?

– Боюсь, что та малолетняя сучка еще не знала, что у нее есть какой-то там инстинкт. Она была младше того возраста, когда рексы начинают следить за нашими матками.

Нудл потянулась к батончикам на маленьком столике сбоку. Взяла один, глянула на упаковку.

– Мне такие нравятся, – она покосилась на Агату. – Других не было, что ли?

– Не было.

– Курево есть?

– В больнице курить запрещено.

– Я не местная, мне плевать, чего здесь нельзя.

– Сейчас ты обычная пациентка, как и другие, а значит, соблюдать правила тебе придется. Да и знаешь, курить вредно.

– Жить вообще вредно. Конец один, так какая разница, когда умереть и от чего?

– И все же от рака легких умирать не советую.

– А что посоветуешь?

– Жить как можно дольше. У тебя все впереди, все еще образуется.

Нудл недоверчиво хмыкнула на такие жизнеутверждающие слова.

– Образуется? Да ладно. У меня запах сильный, и уж лучше уйти на тот свет пораньше, чем жить с этим. Понимаешь?

– А духи?

– Не по карману.

– Иные бы тебе позавидовали, – вздохнула Картер. – Не у каждой есть сильные феромоны.

– Это проклятие, а не дар. Так что выбор у меня невелик. Даже рексы находились, которым мой запах был по вкусу.

– Рексы? Уверена? Мы не чувствуем феромоны вашей расы.

– Значит, эти были какими-то сверхчувствительными. Я хоть и была мелочью, но их я хорошо запомнила. Так что как начала тогда курить, так и буду.

Агата задумчиво помычала. То ли с пониманием, то ли с одобрением. Однако в следующих словах Нудл услышала нотки непонятно откуда взявшегося волнения.

– Оно и видно, что ты со стажем, и не только по голосу. Судя по цвету кожи у тебя анемия. Все-таки подумай, чем заменить сигареты.

Нудл непонимающе смотрела в спину уходящей Агаты. Главврач переживала за нее? Она так внимательна к каждому пациенту или именно Нудл ее чем-то зацепила? Пожав плечами, тигрица зашуршала оберткой, открывая батончик.

***

Сквозь витавшую пыль пробивалось ясное дневное солнце. Блэк зашел на безлюдный край сектора, за которым – гниющие нежилые постройки, пустыни и горы. И мертвая тишина.

Перед Блэком – широкое серое здание мотеля с заколоченными квартирами. Одно из мест, где могли обитать больные. Коридоры находятся снаружи, ограждающие их ржавые решетки местами покосились или вовсе отсутствовали.

Неказистые алые линии небрежно покрывали доски и металическую дверь одной из квартир на первом этаже. Окно сбоку перекрывала железная решетка, скрытая под фанерой.

Позади Блэка на фоне широкой дороги стоял грузовой электрокар с красным крестом. Машинка средних габаритов. В ней белому предстоит перевезти одного из больных. Если в этом доме, конечно, еще есть, кого везти.

Сам Блэк облачен в белый костюм, созданный под анатомию серви. На лице – респиратор, в руках – лом.

Подцепив ломом прогнившую доску, Блэк резким движением сломал ее. Почерневшее дерево оказалось на удивление податливым, и, будь внутри кто-то живой, ему не было бы трудно с лету выломать дверь. Подумав об этом, Блэк на миг усомнился, что ему стоит тратить время на эту квартиру. Но потом заметил висевший замок. Пожалуй, выбить его тяжело, особенно больному человеку.

У него пока не было дома, а значит и личного хранилища, чтобы брать вещи через наручники, поэтому все приходилось носить по-старинке. Убрав лом за пояс, Блэк вытащил из висящей на поясе кобуры пистолет и пару раз стрельнул по замку. Когда тот вылетел, белый убрал пистолет, вытащил ружье с дротиками из-за спины и с ноги распахнул дверь. Изнутри вырвался затхлый воздух.

Поднялась пыль, потревоженная легким ветром. Тусклый уличный свет осветил маленькую комнатку с широкой кроватью.

С запахом грязи постепенно мешался иной запах, щекотавший ноздри, и Блэку он не понравился. Он знал этот запах.

На кровати лежал человек, который уже начал разлагаться. Подтвердилась то, о чем думал Блэк. Отсюда несло мертвечиной.

На мертвеце завозились крысы. Побеспокоенные шумом, они разбежались.

Рядом с трупом – кусок плоти со спутавшимися волосами. Похоже, чья-то голова. Были и другие части тел, и почему-то они лежали отдельно друг от друга.

Блэк сделал шаг внутрь и, к своему удивлению, не услышал своего шага. Вместо привычного шелеста под ногами – противный хлюпающий звук. Отступив назад, серви посмотрел под ноги и разглядел темную лужу.

Прошел в комнату и пригляделся к трупу. Глазницы гниющей головы смотрели на Блэка, будто в чем-то осуждая. Это тело лежало здесь уже довольно давно.

– Твою ж на лево, – выругался Блэк.

Теперь он не видел смысла здесь задерживаться. В других комнатах наверняка все будет точно так же.

– Ну вот чем? Чем я все это заслужил? – заныл Блэк. – Почему я не огрел его, когда он начал защищать Марлина?

Выйдя из комнаты, Блэк услышал медленные шаркающие шаги впереди. И едва разборчивый голос:

– Крыса какаета… гдета…

Белый остановился на пороге комнаты. К нему шел человек. Молодой рекс в грязной, оборванной одежде. И здоровым он не выглядел. Серый цвет кожи, бледные губы, невидящий взгляд. Встав в паре шагов от Блэка, он оперся рукой о деревянный столб, служивший опорой для коридора сверху.

– Эй, – окликнул его Блэк. – Тебе в больницу бы. Давай отвезу.

– Никада не было тут альби…биносав…

Этот человек теряет речь. Блэк уже забыл, на какой стадии болезни это бывает, но одно знал точно: зараженного нужно как можно скорее доставить в клинику.

Однако он не выглядел так, будто вот-вот накинется на кого-нибудь. Блэк решил обойтись без излишней грубости. В конце концов, он не на своей прежней работе, а по поручению врача, а врачи должны быть мягкими и тактичными. Он хотел тронуть этого человека и тут же отпрянул: рекса вырвало. Блэк с отвращением смотрел на асфальт под человеком, который быстро окрашивался в мерзкий бурый цвет.

– Эй, – снова позвал тигр.

Едва Блэк поднял голову, как оказался сбитым с ног. Затылком угодил в лужу за порогом квартиры. От такой внезапности он выронил ружье, которое до этого сжимал в руке. Ружье отлетело за голову. Одна линза вылетела, отчего мир перед его глазами наполовину размылся. Блэк прикрыл один глаз.

Болезненная, искаженная физиономия зараженного теперь предстала перед Блэком во всей своей красе: застывший взгляд, стекающая из приоткрытого рта алая слюна, темные круги под глазами. Совсем как в каких-то фильмах ужасов.

Блэк легко откинул напавшего, но тот снова с рычанием бросился на него. Опираясь на локоть, белый схватил пыхтящего человека за горло и вытянул руку. Попробовал приподняться, удерживая больного. Одичавший, пытаясь оцарапать, схватился за респиратор, чего Блэк явно не ожидал.

В панике Блэк убрал локоть, ложась обратно на спину. Стукнулся затылком, выругался и попытался отцепить руку больного от своей маски. Но не смог. Маска слетела.

На миг рекс остановился. И только Блэк приподнялся на локте, желая скинуть ослабшего парнишку с себя, как зараженного обильно вырвало.

Блэк откинул рекса подальше. Остатки багрового фонтана забрызгали доски порога. На сей раз Блэк быстро поднялся. Схватил ружье. Противник резво вскочил. Приглушенный звук выстрела. Дротик попал в тело парнишки, впившись в кожу сквозь футболку. Тот сделал еще пару шагов, оцарапал костюм Блэка и упал. Больше он не пробовал подняться.

Белый кривился, плюясь и вытирая лицо руками. Страшно воняло желчью. Блэк заглянул под воротник, оттянув его. Все затекло и туда.

А еще Блэк не заметил металлической цепочки, на которой висел жетон, оставшийся от матери. Округлив глаза, ощупал шею и похлопал по костюму, прислушиваясь. Заозирался, одним глазом рыская по асфальту. С облегчением вздохнул, когда пластинка блеснула на полу в шаге от него. Поднял и спрятал в карман костюма. Цепь безнадежно порвана.

***

Когда Уайт возвращался в здание больницы, его уже сопровождала сумеречная темнота.

Он ощущал себя подавленным. И все из-за тех, кого отправили за ними из-под купола. Даффер был для него хорошим знакомым, с которым он не хотел воевать, а Нудл – одна из малочисленных тигриц.

Зачем вообще девушек их породы отправляют работать в таких опасных условиях? Их ведь так мало. В среднем на тысячу тигров приходится пятьсот тигриц, а зачастую – еще меньше. Создавая породу солдат, ученые сделали все для того, чтобы эмбрионы мужского пола выживали чаще, чем женского. Но тогда они не предвидели того, что мужчины нечасто будут передавать породу своим детям.

Пройдя мимо кабинета, в котором они некогда оставили Марлина, Уайт остановился. Отвлекся от тоскливых мыслей.

Он совсем забыл про Марлина. Заглянув через окно в палату, парень обнаружил лишь заправленную кровать, которая одиноко стояла у стенки, ожидая нового пациента.

В следующую секунду Уайт услышал грохот из кабинета первой помощи, расположенного в конце коридора. Дернув ухом, он развернулся и пошел в сторону шума.

Раздвижная дверь кабинета открылась. Источником шума оказалась коробка с дезинфицирующими препаратами, который обронил Блэк. Обронил, судя по всему, случайно. Он был с ног до головы перепачкан темной жижей. Сидел на кушетке у стены. Лица на нем не было. Одежды, кроме нижнего белья, тоже.

Шерстку на икрах полосовали едва заметные черные линии.

Рядом стояла Агата. Отчего-то в маске. Фонариком светила в глаз Блэка, что-то высматривая.

– Уайт, выйди, – скомандовала она, не отвлекаясь.

– Что случилось? – испугался он.

Агата убрала фонарик в нагрудный карман. Оглянулась на Уайта.

– Твой брат нарушил элементарную технику безопасности при выполнении моего поручения.

– Какого поручения?

– Я попросила его привести зараженного для испытаний. И он привел. За это я должна буду сделать ему глаза, но операцию придется отложить: больной заблевал его с головы до ног. Я более чем уверена, что Блэк заражен.

Она присела, собрала упавшие инструменты. Выпрямилась, отложила коробку на кушетку перед собой.

– Ты же понимаешь, каковы последствия?

– Это вышло случайно, – заворчал Блэк. – Он вел себя безобидно.

– Это неизвестная форма бешенства, Блэк. Тебе нужно было сразу его скрутить, а не спрашивать. Придется тебе пожить в изоляторе.

Знакомый шум от падения сейфа с кушетки. Раздраженный Блэк задел его хвостом.

– И без тебя знаю. Вот дерьмо, а…

Снова собрав инструменты в коробку, Агата ушла в сторону дверей. Обошла растерянного Уайта, и тот, немного помедлив, вышел следом.

– Это та самая болезнь, из-за которой эпидемия? – воскликнул Уайт, останавливая Агату.

– Та самая.

– И что теперь? Скажите, что уже нашли лекарство! Или почти нашли…

– Мне очень жаль, Уайт. Бешенство само по себе плохо поддается лечению, а тут такое. Если тебя это хоть немного успокоит, то знай, что Блэк внесет свой вклад в производство вакцины, так как даст проследить течение болезни от самого начала заражения.

Картер ушла. Очевидно, к тому бедолаге, который находился на последней стадии болезни. Уайт постоял у двери кабинета первой помощи.

– Ты бы не подходил, – на выдохе сказал Блэк, – я теперь заразный. И вонючий, наверное.

Уайт присел на кушетку рядом с братом.

– Вонь ужасная. Ну а если помирать, то обоим.

– Наверху сидит возможность умереть пораньше, которую я неплохо так помял. Нудл, наверное, жесть какая злая сейчас.

– И ты хочешь обратиться к этой возможности?

– Хотелось бы верить, что мы как нибудь обойдемся без нее.

– Не хочу сталкиваться с ними двумя. Они ведь наши друзья. Я не желаю им смерти.

– А я напомню, по чьей вине мы вынуждены защищаться. Это ты отказался убирать Марлина. А он даже «спасибо» не сказал. Теперь у нас нет выбора: либо мы, либо они.

Блэк был прав. Все, что с ними происходит – следствие череды принятых Уайтом решений. Его упрямости, его чувствительности. И смертельная болезнь Блэка – тоже. Он подвел их обоих. Теперь они обречены.

Файл17: Жетон

7 июня 3100 г.

Island 3

Перед уходом на работу Уайт решил проведать Блэка. Прежде, чем пройти в светлую комнату за толстым стеклом, он накинул белый халат и натянул респиратор. Обычная техника безопасности.

Блэк лежал в больничной койке, облепленный датчиками. Они виднелись из-под воротника свободного больничного халата и на висках, чуть скрытые распущенными волосами. Умная техника наблюдала за течением его болезни.

Перед кроватью на стене висела голограмма экрана. Здесь можно и поиграть, и глянуть что-нибудь. Однако всего этого Блэку сейчас не хотелось.

– …У меня будет просьба, – сказал Блэк и протянул Уайту жетон с оторванной цепочкой. – Найди, у кого починить или принеси новую цепь.

Уайт взял жетон. Осмотрел его. Нахмурился.

– Ты его до сих пор хранишь?

– С ним поспокойнее как-то.

– Тот, кто носил это, причинил страдания бедной женщине, – пораженно воскликнул брат. – И ты его до сих пор не выкинул?

– И в то же время эта штука – единственное, что от этой женщины осталось. Могу я на тебя положиться?

Недовольный вздох. Уайт посмотрел на Блэка и снова на жетон.

– Ладно.

***

Когда Даффер прошел в палату, Нудл лежала в постели, грызла батончики, какие обычно продаются в автоматах. На обертке – изображения красных фруктов, каких они никогда не пробовали. И вряд ли попробуют.

Даффер помнил: когда-то Нудл брала в столовой училища точно такие же батончики.

– Они и здесь продаются?

Она оглянулась на голос. Перестала жевать, а ее брови изумленно поплыли вверх.

– Откуда глаз?

Изменения коснулись не только правого глаза, на котором теперь не было темной повязки. Черные волосы, обычно уложенные, сейчас беспорядочно топорщились. Видно, что он собирался сегодня в спешке. Одежда повседневная, не рабочая. В отличие от рабочего костюма, короткие рукава свободной бирюзовой футболки не были способны скрыть сильные плечи, с которых обычно не сводили глаз девчонки. Только Нудл они не привлекали. Быть может, оно и к лучшему.

– Откуда фингал? – спросил Даффер.

– От Блэка. Теперь ты.

– Взял кредит, – ответил он. – Я не могу работать с одним глазом, из-за него промахнулся тогда. Теперь все будет иначе.

– Кредит?

Она прыснула со смеху.

– Что смешного?

– То, что ты кретин, – усмехнулась она. – Сесть решил? Не расплатишься же.

– Закрою долг, когда стану ревизором.

– Без очереди заменили? Вот так быстро?

– Очереди не было. Мне повезло.

– И как себя чувствуешь?

– Не очень. Собирайся, мы уходим.

Посерьезнев, Нудл запихала в рот остаток батончика.

– Не пойду я с тобой.

– Почему?

– Мне и тут неплохо.

Только этого не хватало. Возникла на ровном месте. Даффер фыркнул.

– О тебе здесь никто не позаботится, когда поправишься, а эта клиника навешает такие суммы за лечение, которые ты не сможешь потянуть. Здесь ты никому не нужна.

– А под куполом до меня тоже никому нет дела. Возвращайся без меня.

– Ты издеваешься сейчас?

– Это ты издеваешься. Ты хочешь обратно меня утащить не из заботы. Ты хочешь собственную задницу прикрыть. Штрафуют же. Или ты думал, что я не знаю об этом? Лицемер хренов.

– Не понимаю, почему ты так себя ведешь? Почему удешевляешь свою жизнь?

– Удешевляю? Тем, что не хочу жить там, где мне нет места?

– Тем, что травишь себя. Твоя жизнь будет дороже моей даже если я стану ревизором. Почему ты этого не ценишь?

– Потому что мне насрать, спасут меня или нет, если я куда-то влипну. Насрать на свою мизерную пенсию в будущем. Уверена, что тебе тоже глубоко насрать, вернусь ли я под купол. Тебя волнует только твой рейтинг, твоя стоимость жизни, а мне ты просто завидуешь, вот и бесишься.

Даффер прошелся до койки и раскрыл одеяло. Нудл возмущенно воскликнула, когда он схватил ее за запястье. Потянул на себя, заставляя ее подняться.

– У меня швы разойдутся, придурок!

– К тому времени ты уже будешь под куполом. Сейчас же собирайся.

– Какие-то проблемы?

Даффер обернулся на голос. В дверях стояла главврач. Агата скрестила руки на груди.

– Я ее забираю, – ответил тигр, все также сжимая руку девушки.

– Рана еще не затянулась. Уверен, что это хорошая затея?

– Там о ней позаботятся лучше, чем здесь.

В ответ Агата пожала плечами. Кивнула на выход.

– Я передам тебе ее оружие и одежду. Отпусти, пусть пока отдыхает.

Помедлив, Даффер отпустил Нудл. Прошел следом за Агатой.

– Ты бы вел себя с ней помягче, – сказала она, шагая по коридору.

– С детдомовцами мягче нельзя. Они так не понимают.

– Ошибаешься. Да и знаешь, – она остановилась и посмотрела на Даффера. Тот также остановился. – Не стоит пытаться быть тем, кем ты не являешься. У тебя добрые глаза.

Она зашагала дальше. Даффер двинулся за ней, нахмурившись. Добрые глаза? У тигра-то? Однако расспрашивать ему об этом не хотелось. Вообще ни о чем говорить с ней не хотелось. Хотелось просто убраться отсюда вместе с подревизной.

– Твоей подруге нужен мозгоправ.

Он знал об этом. Знал, что по-хорошему надо. Но верил, что Нудл справится и без лишних трат на специалистов. Лечение обойдется ему слишком дорого.

***

Маленький коридорчик. Позади Уайта – закрытый лифт, впереди – двери, в которые он безуспешно стучался. Сегодня Дакота явно не принимал гостей: сканер у входа в его подземную конуру отключен. Уайт неуверенно потоптался, раздраженно забил хвостом по воздуху. А ведь ему на работу надо возвращаться, перерыв не вечный. Хорошо еще, что клуб через одну станцию. Хотел уйти, как сканер подал сигнал. Двери задвигались.

Белый прошел внутрь темной мастерской, в которой все так же царили бардак из запчастей и характерный для этого места запах гари, иногда мешавшийся с бензином.

– Есть дело? Надеюсь, что у тебя достаточно веские причины, чтобы отвлекать меня от работы, – Дакота отключил кресло, в котором сидел и включил освещение, ранее, очевидно, мешавшее ему. Длинные лампы, мигнув, осветили помещение, заставленное стеллажами.

– Не очень веские, – неуверенно признался Уайт, подходя к мастеру. – Пришел за новой цепью. Не знаю, где в секторе найти новую.

Он вытащил из кармана жетон с порванной цепью. Осмотрел его. На пластинке – знакомый потертый номер CP-243. Поднял взгляд на притихшего Дакоту и удивленно приподнял брови. Заметив пластинку на цепочке у альбиноса, Дакота удивленно вжал голову в плечи и выпрямил уши.

– Откуда у тебя жетон Девятого Острова? – ошарашенно спросил тот, кидая взгляд то на именной жетон, то на Уайта.

– А откуда вы знаете, как выглядит жетон Девятого Острова? Вы оттуда?

– Дай-ка, дай-ка его сюда…

Выхватив протянутый жетон, Дакота приблизил кусок металла ко своему лицу. Щурясь, он покрутил его в пальцах. Распахнув глаза, серви породы домашних вылупился на Уайта, будто тот только что появился перед его глазами.

– Вот уж не думал, что увижу еще раз что-то оттуда. Проклятье. Откуда это? Кто этот человек?

– Наш с братом отец. Мы росли в колонии, и этот жетон – все, что осталось в память о матери, но с другой стороны смотришь на него и вспоминаешь, что рожден от насилия. Блэк им дорожит, но моя бы воля – я бы эту фигню выкинул подальше.

До этого стоявший с открытым ртом домашний снова опустил глаза на жетон и озадаченно фыркнул.

– Имя знакомое. Надо будет спросить у Билла, может, оно ему о чем-то да скажет.

– Билл был военным?

– Типа того.

– И ты там был? Ну, на Девятке.

– Слишком много вопросов, Уайт.

В голове белого сейчас и правда крутилось слишком много вопросов. Билл вытащил Дакоту из колонии? Они пересекались с Харри Фултоном? А может, Билл даже знал его? Или они оба только слышали о нем? Связаны ли события в колонии с нынешним положением Норфолков? Наверное, нет. Уайт глянул на армейский жетон, зажатый между пальцами Дакоты.

***

8 июня 3100 г.

Island 3

Нулевой этаж заведения славился огромным пространством, укрытым под землей. Именно в это место влюблены многие жители мафиозного сектора, ведь нигде более нельзя встретить таких тусовок, какие проходят здесь. Здесь есть все, что было необходимо местным для отдыха: наркотрансовая музыка, алкоголь, свободные люди и их шальные руки, готовые раздеть понравившуюся девочку или побить случайного парня. Разумеется, определенный порядок соблюдался и здесь, поэтому драки в помещении происходили редко и в основном под утро.

Свет. Прозрачная поверхность, на которой находилась Флай, давала хороший обзор на все, что происходит внизу. А те, кто был внизу, получали ее в отличных ракурсах и в самых откровенных нарядах. Ее камера располагалась не слишком высоко. Достаточно для того, чтобы люди могли любоваться каждым изгибом юного тела под неоновым светом камеры, но не имели никаких шансов дотянуться до него.

Среди одурманенных музыкой людей образовывались узкие тропы, которые могли привести либо ближе к танцовщицам, либо к бару, либо к лестнице. Неоновые огни танцпола сводили с ума новоприбывших, но они быстро приходили в себя, а затем уходили в отрыв ничуть не хуже местных амбалов.

Флай любила свою работу, но как бы ей не хотелось побыть на своем месте подольше, а всему приходил конец. Розоватая подсветка потухла. Платформа задвигалась.

Этой ночью в казино было маловато людей. А все из-за какого-то виртуоза, севшего за пульт танцпола на нулевом этаже. В казино царил полумрак, но только не у столов. Они хорошо освещались висевшими сверху лампами.

Заметив у одного из зеленых столов Уайта, вяло мешающего карты, Флай уселась сбоку от троих игроков, без внимания коих не осталась. Кто-то из них тихо присвистнул, хоть на ней и не было рабочих одежд, а обыденные майка да джинсы. Волосы она распустила.

– Хочешь сыграть? – спросил Уайт.

– Да, раздавай. Когда у тебя смена заканчивается?

– Через час, – выдохнул он, кладя перед ней пять карт.

После нескольких партий Уайта сменил другой крупье, и до этого момента Флай то играла вместе с другими, делая небольшие ставки, то наблюдала за работой подуставшего после бессонной ночи альбиноса. Ее никто не выгонял из-за стола, наоборот, этой русой девушке здесь всегда рады.

– Что-то случилось? – спросил Уайт.

Они сидели за угловым столиком на первом этаже. Перед глазами – барная стойка, освещенная розовым неоном. Били приглушенные басы снизу, тогда как здешний танцпол поменьше давно пустовал. Ночь заканчивалась, и Уайт чувствовал, как его смертельно клонит в сон. Он не спал с самого утра, а уже было на подходе следующее утро.

– Ничего, – ответила Флай. – Ты здесь совсем недавно, наверное, тяжело приходится. Не привык днем спать, да еще и работаешь без хорошего наставника.

– Ты не виновата, что у тебя не выходит со мной видеться, – заверил Уайт. – Мы заняты в разных отделах. Да и не обязана ты постоянно находиться рядом.

Она мотнула головой. Отпила вина из бокала. Отставила его.

– Все в порядке? – спросил Уайт, наполняя ее опустевший бокал.

– Да, если не считать того клиента, который будет у меня следующим вечером. Порою приходится обслуживать садистов. Снова будут синяки да царапины. Одно хорошо: такие платят неплохие деньги.

– Не боишься, что убьют?

– Наши хорошо защищают своих сотрудников. Такие клиенты – не более, чем порча настроения. И все равно не хочется, чтобы эта ночь кончалась, чтобы утро наступало, и все такое. А ты сам как поживаешь? Я ведь о тебе почти ничего не знаю.

– Мой брат заразился той болячкой, от которой нет лекарства. А больше у меня никого близкого нет. Сейчас он в изоляторе в больнице. Места себе не нахожу, если честно.

– А я задерживаю тут сижу. Извини, сказал бы сразу об этом…

– Ничего страшного. Мне полезно отвлечься. Развеяться.

– Этот вирус подбирается все ближе. Быть может, завтра сюда придет зараженный клиент или сотрудник, и все, кранты нам. Никто не сможет оградить нас от этой эпидемии.

– Брось, все хорошо будет. Уверен, что лекарство найдется. Его ведь уже ищут, финансят разработку. А пока, может, еще бутылочку? Забудем сейчас про все то, что будет завтра. Проводим эту ночь.

– Ты приятный малый, Уайт, – улыбнулась пума. – Выпивала бы с тобой вечно.

Уайт едва заметно улыбнулся в ответ. Опустил глаза на жетон в своей ладони. Запястье обвивала новая цепочка.

***

С трудом Уайт дошел до северной больницы. В монорельсе он не раз отключался, благо его станция была конечной.

Возле здания ходил армейский синтет – железная коробка на трех высоких металлических лапках. Один из двух защитников больницы. Вместо морды у этого существа – средних размеров турель. Только Уайт задался вопросом о том, почему эта старая армейская разработка активна, как на глаза попалась знакомая тварь, застрявшая в ограждении, которое протаранила. Плохо, что это нечто зашло на территорию больницы, но зато Уайт увидел вживую то, как защищается клиника Агаты Картер.

Сначала он хотел сразу отправиться на боковую в ближайшую незанятую палату. Однако, прохаживаясь по коридору отделения хирургии, развернулся назад, вспомнив про жетон. Не хотелось оставлять его при себе.

Пройдя в освещенный белым светом изолятор, Уайт застал Блэка в койке за завтраком. Перед ним крепился поднос с наваристым бульоном и хлебом. В палате стоял такой аппетитный запах, что Уайт засомневался, куда он сейчас пойдет: на боковую или в столовую.

– Уже проснулся?

Блэк поднял миску и залпом допил бульон. Отставил, глянул на Уайта, облаченного в белое. Тот с едва заметной улыбкой смотрел на Блэка.

– Неважно выглядишь. Не дали на работе поспать? Изверги.

– А вот ты держишься бодрячком. Ты точно болен?

– До того, как меня поместили сюда, точно был заражен. Но больным себя не чувствую, тем более чем-то смертельным. Может, стадия такая. Невыраженная, – Блэк пожал плечами. – Надеюсь, мне скоро сделают глаза, надоели оптические линзы, все бы отдал за обычные затемненные… Можешь, кстати, тут поспать, а я похожу. Лежать надоело.

– А все эти датчики на тебе?

– Не думаю, что мне что-то будет, если я их сниму на пару часиков. Цепь сделал?

Уайт глянул на свою ладонь. Размотал цепочку. Протянул жетон с именем отца брату. Тот с довольной ухмылкой накинул цепь с жетоном на шею.

– Я лучше пойду сам найду, где поспать, – сказал Уайт. – А ты отдыхай.

– Слышь, Уайт, – окликнул Блэк, когда брат отвернулся, – расскажи хоть, чего счастливый такой? Хоть и уставший до ужаса, да с безделушкой ненавистной проносился весь день, а глаза у тебя так и светятся. Колись, что случилось.

– Просто рабочий вечер хорошим удался.

Он ушел. Блэк, хмыкнув, опустил взгляд на жетон. Покрутил металлическую пластинку между пальцами.

Файл18: Участь второсортной

7 июня 3100 г.

Island 3

– Что значит «посидишь дома»? – возмутилась Нудл, когда они с Даффером сидели в монорельсе. – Что происходит? Мне же работу не засчитают. Опять потом придется вместе работать, ты это понимаешь?

– Будем надеяться, что тебе дадут завершить это дело в моей компании, – ответил Даффер. – Поверь, я тоже не в восторге.

Монорельс начал тормозить, приближаясь к первой станции. Нудл и Даффер сидели напротив широких окон, выходивших на просторную платформу. И когда мимо начали проплывать люди, готовящиеся к посадке, тигры заметили большое скопление военных серви в белой закрытой броне. Одни оттесняли людей от монорельса, а другие готовились зайти первыми.

– Что случилось? – не поняла Нудл. – Что здесь забыла армия?

– Не знаю, – ответил Даффер. – Когда я уезжал, такого не было.

Женский голос из динамиков, звучавший на станции, доходил до ушей немногочисленных пассажиров. Сообщалось о запрете выходить из монорельса до окончания сканирования.

Пассажиры настороженно заозирались. Начали перешептываться.

Двери открылись. Внутрь заходили громилы, скрывавшие лица под противогазами с увесистыми фильтрами. В руках они держали небольшие приборы, похожие на термометры.

Подошедший к тиграм солдат глухо сказал:

– Спокойно, ребята. Померим вам температуру да отпустим.

– Это из-за эпидемии? – уточнил Даффер, когда к его запястью приставили термометр.

– Какой эпидемии? – насторожилась Нудл.

– Только не распространяйтесь особо об этом, – попросил военный, светя фонариком в глаз Даффера. – Во избежание паники в обществе. Последствия могут быть очень серьезными.

Когда человек их расы приступил к осмотру Нудл, в конце вагона началось какое-то волнение. Молодой мужчина из высшей расы просил не трогать его, бросался оскорблениями в сторону серви, тем самым вынуждая двоих представителей крупных пород достать шокеры. Они были при исполнении, им не запрещалось применять силу.

Когда буйного удалось усмирить, на его руки одели наручники. Обездвиженное тело вынесли из монорельса.

– Проверка окончена, – сообщил военный с коротким хвостом с другого конца вагона. – Здесь безопасно.

– Похоже, закрытие города – вопрос времени, – сказал Даффер, когда внутрь начали запускать людей снаружи. – Плохи дела.

– Да что происходит-то?

– За куполом дела хуже, чем мы ожидали. Ревизор мне рассказал, что там буйствует непонятная зараза. Поэтому тебе придется остаться. Это приказ свыше.

– Знаешь, – сказала Нудл, – а может, оно и к лучшему, что я останусь под куполом. Ты и так все на себя берешь. Зачем я тебе?

– Все равно стажировку придется пройти. Иначе отправят в колонию.

Нудл закатила глаза. Она уже слышала эту байку: рексы много раз грозились отправить ее на Девятый Остров. Не отправят и сейчас. Эта сказка не казалась ей страшной. Даже если она сбудется.

***

Холодное темное пространство. Здесь Нудл оказалась через полчаса после обследования в клинике под куполом. Там врачи сменили ей повязку, сказали, что рана почти затянулась, рекомендовали чаще отдыхать и выдали охлаждающую мазь для цветущего синяка под глазом. Брать ее на лечение по просьбе Даффера они отказались.

Рабочую одежду Нудл сменила на привычную мешковатую футболку. Рваные джинсы пришлось выкинуть да взять другие.

Она легла на платформу. Та с тихим гудением задвигалась назад, на свет под полукруглой массивной аркой томографа. Нудл поворочалась: из-за твердой поверхности лежать было неудобно.

– Не шевелитесь.

Услышав мужской голос из встроенного динамика, Нудл замерла. Вроде смогла устроиться поудобнее.

– Прежде, чем мы начнем говорить о вашей задаче, предлагаю поговорить о прошлом. Вспомните приют Второго Острова. Расскажите о любом воспоминании.

– Мытье полов в коридорах. У них были роботы-уборщики, никогда не понимала, зачем они заставляли меня драить полы. Лишняя бесполезная работа, которую шестилетка сделает хуже сломанного пылесоса… Ругали, если оставляла какой-то участок, подзатыльники давали. Этого достаточно?

– Достаточно. Поговорим о будущем. Каким вы его видите? Опишите вашу будущую квартиру, вашего мужа, ваших детей…

– У меня не будет детей. А квартира большая, трешка, с кучей зелени и с широкими окнами. А вот мужик, – она задумалась. Усмехнулась, – покорного да безропотного охота, чтобы не возникал, пока по другим мужикам ходить буду…

– Достаточно. Видны оба полушария. Вернемся к настоящему. У вас было первое посещение мира за куполом. Довольно продолжительное. Поделитесь впечатлениями?

– Мрачноватое местечко, – ответила Нудл.

– Понравилось?

– Не хотела бы я там жить.

– Хотите продолжить выполнять нынешнее задание? Вам нравится работать с вашим напарником?

– А у меня есть выбор?

– Ответьте на вопросы.

– Да. С радостью. Мой напарник даже похвалил за такое рвение. Обожаю его.

– Храните несанкционированное оружие?

– Нет.

– Помогали людям вне купола?

– Нет. Я что, на эмпата похожа?

– Расскажите, что вы делали прошлой ночью.

– Рьяно работала на благо государства, разумеется.

– Вспомните, на чем вы спали и чем питались.

– Я не спала, на асфальте не очень-то удобно, знаете ли. Жрать пришлось протухшие объедки. Натерпелась, в общем, не буду там больше ночевать…

Платформа снова пришла в движение, выкатываясь из-под томографа. Нудл вскочила, желая как можно скорее покинуть кабинет, а после и здание, принадлежавшее корпорации Бестера. Однако отпускать ее явно не спешили.

Дверь кабинета бесшумно отъехала в сторону. За ней стоял коренастый смуглый рекс в белом халате, лоб которого полосовали едва заметные морщины. Сквозь очки на Нудл с негодованием смотрели темные глаза.

– Пройдемте со мной, – сказал он, держась на расстоянии от высокой девушки.

– Зачем?

– Нужно поговорить о результатах исследования.

Сотрудник корпорации вел Нудл куда-то вглубь светлых коридоров. Мимо идеально чистых белых дверей и окон, на подоконниках которых тянулись навстречу свету алые лепестки азалий.

– Томограф лжи видит всю вашу лимбическую систему и отслеживает активность всех отделов мозга, – говорил сотрудник. – Так мы можем видеть, когда вы говорите правду, а когда выдумываете.

– И?

– Вы знаете, где очутитесь, если опуститесь ниже нынешнего положения?

– В колонии, знаю.

– Ошибаетесь.

– Что? – удивилась Нудл, выпрямив уши.

Они подошли ко странному тупику с широкой дверью. Когда она открылась, Нудл прошла в очередное затемненное помещение. Оно не было просторным, наоборот – узким и тесным. По боковым стенам шли полоски света, под светом – какое-то подобие террариумов. Приглядевшись к одному из них, Нудл заметила сильно недоношенного младенца. Судя по тонким полоскам на хвосте – тигренка.

– Это инкубаторы для недоношенных младенцев, – пояснил рекс.

– Что они здесь делают? – удивилась Нудл. – Они ведь должны быть там, где их рожают.

– Верно, – ответил рекс. – Они здесь и родились.

Тигрица оглянулась на невысокого человека.

– В каком смысле?

– В прямом. Пройдем дальше.

Еще одни двери, на сей раз двойные. За ними – помещение со стеклом, а за стеклом Нудл увидела нечто страшное. Даже для нее. Она вылупилась на обнаженную женщину в шлеме, лежащую в кресле среди еще троих других в точно таких же шлемах. У всех видны полосатые хвосты и характерная шерсть на ногах. К их венам крепились капельницы, очевидно, с питательными веществами. От сосков тянулись тонкие шланги. Позади – массивные устройства.

У всех четырех – крупные животы. Больше, чем при обычной беременности.

– Вы видели их детей.

Навострив уши, Нудл испуганно посмотрела на рекса, стоявшего рядом с ней.

– У вас нет права на ошибку, – говорил он. – Оступитесь еще раз и окажетесь среди них. Мы найдем способ выжать из вас человеческие ресурсы несмотря на употребление вами веществ в прошлом.

– А Девятка?

– С недавних пор мы не отправляем женщин вашей породы в колонию, но пока это скрывается. Здесь от вас больше толку, чем там. Показываю потому, что вам все равно не поверят, – он пожал плечами. – Тигриц слишком мало, чтобы воспроизводить популяцию. Эти женщины перед вами модифицированы на плодовитость и приносят не менее двух младенцев, но по-прежнему в основном мальчиков. Женские эмбрионы часто погибают, и мы до сих пор не знаем, как исправить этот недочет из прошлого, как починить ваш ген. Пытались, но все без толку, – он помолчал, глядя на бедолаг за стеклами. – Они смотрят сны, а система имитирует их ощущения. Они не чувствуют, когда их искусственно оплодотворяют, не чувствуют, как рожают. Но это все равно неэтично, не так ли?

– Это их вместо колонии всех сюда?

– Именно.

– Так есть же инкубаторы.

– Ими могут пользоваться только рексы. Или думаете, что все питательные вещества для развития эмбриона берутся из воздуха? Их нелегко дозировать, требуются штаты сотрудников и призраков, а еще нужно круглосуточно наблюдать за развитием каждого эмбриона в каждом отдельном инкубаторе. Государство не может покрывать расходы на обеспечение эмбрионов, только на недоношенных младенцев, ибо слишком дорого. А развитие в материнской утробе гораздо дешевле, почти бесплатно.

– Хрень какая-то. Это неправильно. Вы вообще думаете о будущем этих детей?..

– Или все среди вашей породы будут обязаны рожать больше двух детей, как еще недавно, или несколько непослушных будет постоянно рожать вместо них. Других вариантов нет. Пока что, – рекс посмотрел на Нудл. – Вы не горите желанием работать, вы кушали что-то вкусное за куполом, судя по глазам – хорошо там выспались, и напарник вам вовсе не по душе. Советую обдумать свое поведение, сдать оружие, которое храните незаконно и усерднее трудиться. И больше нам не врать.

***

Из здания Нудл вышла без той спешки, с которой покидала томограф. Спустилась по широким ступенькам. Стоя внизу, оглянулась назад. Над входом в здание большими буквами по мрачному мрамору высечено название компании – «Beaster Corporation».

Она хмурилась, опустив уши. После произошедшего сегодня ей больше не хотелось заходить в эту высотку. Никогда в жизни. Теперь это место казалось чуждым и пугало ее: судьба тех женщин могла стать и ее судьбой тоже. Ужасала мысль о том, насколько их раса зависит от воли этих ученых.

Снова посмотрела перед собой. Небольшая площадка на территории корпорации оканчивалась бордюром, за которым начинался зеленый сквер. Прекрасное цветущее место рядом с серым, безжизненным центром корпорации.

По прямой аллее через сквер шла оживленная группа из четырех тигриц. Наверное, тоже на обследование. Их беззаботность вызывала зависть. Глядя на них, Нудл подумала: узнав, что здесь происходит, как бы они поступили? Может, начали бы настаивать на вживление им мутации, позволяющей рожать двойняшек или тройняшек. Захотели бы облегчить ношу тех женщин. Сама Нудл никогда бы на такое не подписалась. Это общество не сделало для нее ничего хорошего, чтобы ради него еще и жертвовать своей жизнью.

Она сделала несколько шагов вперед. Снова подумала о тех девушках, идущих навстречу. О том, что на деле они не захотели бы помогать. У них ведь нет эмпатии.

А есть ли эмпатия у рексов? Что чувствуют эти упыри, работая в этой треклятой корпорации?

– Эй, татушка!

Вместо того, чтобы просто пройти мимо, эти задорные девушки остановились перед Нудл. У одной из них был точно такой же оттенок волос, но на фоне здорового цвета кожи смотрелся он куда выигрышней, чем на фоне бледной. Три другие – темненькие. Все в спортивной одежде.

– Сколько берешь? – с издевкой спросила рыженькая. – Мой братец может неплохо заплатить за ночку с такой, как ты. Даже с подбитым личиком.

У Нудл не было ни малейшего желания отвечать на провокацию.

– Отвали, – сказала она, делая шаг назад.

Когда Нудл была подростком, то прикрывала ладонью штрих-код на шее, стыдясь его. Чертово клеймо сироты мешало ей спокойно жить.

– Да ладно тебе, соглашайся, – настаивала задира. – Или шлюхи сегодня только рексов со специфичными вкусами обслуживают?

– С чего ты вообще взяла, что я этим занимаюсь?

– А ты думаешь, я таких, как ты, не встречала? Могу рассказать, чем ты жила до нанесения клейма, куда тебя продали и со скольки лет ты взрослым дядям отсасывать начала. Ты ничем не отличаешься от детдомовок других пород.

Ее слова злили Нудл. Она нервно забила хвостом по воздуху. И казалось, этого незнакомка и добивалась, не желая нападать первой.

– Да пока ты в тепле соску сосала, я с крысами из одной лужи пила.

– Что, завидно? – хохотнула тигрица.

Тут Нудл не выдержала. Оскалившись, она попробовала ударить, но промахнулась: незнакомка отступила. Три других чуть отошли.

Второй удар оказался перехвачен. Нудл словила удар коленом в живот. Кашлянув, услышала насмешливый голос:

– Какая яростная!

Ногу Нудл пронзила резкая боль, когда она отступила: девчонка заехала ботинком по ноге со свежей раной, о коей не подозревала. По громкому вскрику та, похоже, поняла, что драка пошла не по ее сценарию. И перестала нападать.

Нудл отошла. Схватившись за ногу, с мучительным стоном присела на ступеньку. Она ожидала, что все снова закровит, но этого не произошло.

– Боевая рана, что ли? – ворчнула соперница. – Ну извиняй, предупреждать надо.

Четверка девиц прошла мимо, наконец отстав от Нудл. А она так и осталась сидеть, урча от боли. Нога пульсировала, ныла.

– Да когда ж ты заживешь? – гневно прошипела Нудл.

Кроме боли она ощущала горечь обиды. Зажмурилась. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Эти четверо ничего о ней не знали. Казалось бы, она уже не маленькая, чтобы принимать грубости близко к сердцу. Но внутри все равно копился неприятный ком, которому Нудл не хотелось давать выход.

Подниматься она не хотела. И не знала, сколько вот так просидела. Наверное, долго. За это время боль успела стихнуть.

– Что ты тут делаешь?

Оторвав угрюмый взгляд от асфальта, Нудл подняла глаза на голос. Перед ней стоял Даффер.

– А ты?

– Иду на обследование. Нога болит?

– Уже нет.

– Что случилось?

– Да так, подралась с одной выскочкой нашей породы.

– Штраф дали?

– Еще нет. Да и вряд ли накинут. Я даже ударить ее не смогла.

Нудл непонимающе уставилась на протянутую ей руку. Глянула на Даффера. Махнула ушками.

– Сама встану.

Тигрица оперлась на руку. С тихим кряхтением поднялась. Покопалась в своем НК и внезапно протянула Дафферу травмат. Тот похмурился, неуверенно забрал пистолет.

Если она отдает ему краденое оружие, значит точно что-то случилось.

– Может, тебя проводить?

– Иди куда шел.

Она зашагала к аллее, едва заметно прихрамывая. Даффер смотрел, как Нудл отдаляется. Обернется? Нет. Даже не попрощается.