Дарья Среда
Оскверненные

Пролог

Каллиста.

Сначала был запах.

Сладковатый, тухловатый аромат, въедающийся в ноздри, как проклятие. Он висел над кроватью плотной пеленой, смешиваясь с резкой лекарственной горечью полыни, которой мать пыталась его заглушить. Запах увядания. Запах плоти, которая медленно, неумолимо отказывается служить душе. Запах конца.

Моя мама умерла у меня на руках, не переставая шептать его имя – имя того, кто подарил мне жизнь. Вампир и человек – казалось бы это невозможно, но мой случай стал исключением. Я до сих пор помню, её пустые глаза с проблеском надежды на то, что я и есть тот ключ, который объединит эти два противоположных мира.

Тогда мне было всего три года, но тот момент остался навсегда запечатлен в моем сердце и разуме. Её холодное и легкое тело, леденело в моих руках. Её странная улыбка и слезы на глазах… Она любила не меня… Я была лишь мостом к нему, так ей казалось до конца своих дней.

В двенадцать лет я осознала свою природу. В отличии от людей, я была сильнее, мне тяжело было пораниться, всё сразу заживало. Но есть то, что отличало меня и от вампиров – я не испытывала жажды крови.

В тринадцать лет, я покинула мир людей и ушла в Чёрный лес. Он встретил меня шепотом мёртвых ветвей, которые цеплялись за одежду, словно пытались удержать. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом гниющих листьев и чем-то ещё – древним, почти звериным. Я шла неделями. Ноги горели, но тело, преданное вампирской кровью, неумолимо гнало вперёд. С каждым днём лес смыкался плотнее, словно испытывая меня на прочность. Деревья образовывали темные арки- туннели, искажая звуки, а тени жили своей собственной, не зависимой от света жизнью.

И когда я уже начала думать, что этот лес действительно бесконечен, деревья внезапно расступились, открывая вид на серую крепость, стены которой были покрыты мхом и трещинами, будто само время пыталось стереть её с лица земли. Над массивными воротами висела табличка с едва различимыми буквами: «Орден Герберы». Буквы на табличке стёрлись, будто кто-то пытался стереть само имя Ордена из истории.

Я сделала последний шаг – и моё тело, покрылось мурашками. Меня будто поглощала тьма. Я почувствовала головокружение, как вдруг чьи-то ледяные пальцы обхватили моё запястье, а голос, одновременно мягкий и острый, как лезвие, прошептал прямо в ухо:

– Добро пожаловать домой, сестра.

Но дом не плачет. Дома не пахнут лекарственной горечью полыни и влажным камнем. Здесь нет тепла – только сырость казармы, где ждут приказа. Орден стал щитом. Но щит – это не убежище. Это то, за что цепляешься, пока не найдёшь меч.

Сейчас мне двадцать. Я «оскверненная». Ошибка природы, что не должна существовать в этом мир. Я – живое напоминание, что даже вампирам свойственно ошибаться. И запах умирающей матери, тот самый, сладковато-гнилостный, навсегда остался моим первым и самым страшным уроком об истинной сути этого мира.

Глава 1

Каллиста.

В комнате витал аромат полыни, а сырость, въевшаяся в камни, маскировала множество лет борьбы. Окна впускали лунный свет, очерчивая контуры Чёрного леса за стеной – границу между шумным миром людей, Мора, и вечными сумерками Иморты, царством вампиров. Здесь мы, осквернённые, были щитом и мечом между двумя вселенными, ненавидящими друг друга.

Я спрыгнула с подоконника, застегнула комбинезон и подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрели глаза цвета индиго – наследия моего отца, его вампирское клеймо. «Прекрасны», – заворожённо шептала мать, смотря в них. Она томила надежду, что эти глаза принесут мир и она наконец-то воссоединится со своим возлюбленным. Но в моих глазах не было и проблеска мира, в них была лишь сталь и яд отвергнутой крови.

На полке аккуратно лежали два клинка «Шёпот» и «Тишина». Традиция Ордена давать имена оружию, превращая его в союзника. «Шёпот» убивал беззвучно, «Тишина» обрывала жизни на полувздохе. Я прикоснулась к лезвию «Тишины» и по пальцу потекла капля крови, сталь была холодной, идеально заточенной. Запах металла пропитался моей кровью, и в воздухе появились нотки угасающего ладана, перекликавшиеся с гарью, моей неуверенности и ненавистью. Ненавистью к вампирам Иморты. Ненавистью к людям Моры, видевшим в нас лишь удобное оружие и «вампирский мусор». За дверью бушевал хаос. Тина и Ной. Мои верные соратницы и нарушительницы покоя. Их комната утопала в оружии и обертках леденцов. На единственной чистой полке лежали «Тони» и «Рик» – пистолеты Тины. Они соседствовали с кучей безымянных клинков, среди которых копошилась Ной – низкая, на первый взгляд хрупкая фигурка с взлохмаченными темно-русыми волосами и живыми карими глазами. Обманчивая хрупкость – она была грозой вампиров, лучшей среди лучших в нашем Ордене. Ной не давала имён оружию. «Зачем? Сегодня нож, завтра – верёвка. Главное – интересно!» Она с детским азартом перебирала очередной клинок, а щека была выпячена леденцом. Её страстью были леденцы и экспериментальные убийства вампиров. Она коллекционировала способы лишать жизни с холодным любопытством учёного, глядя на мир широкими, казалось бы, невинными карими глазами. Я была её противоположностью. Где Ной видела лишь игру форм и красок смерти, я ощущала её суть – густым, металлическим запахом страха, кислым душком предательства или сладковатым ароматом безумия. Мир раскрывался мне через запахи, как открытая книга для тех, кто умеет читать. Ароматы рассказывали истории, лгали, предупреждали, и этот дар – проклятое наследие моей истинной природы – был моим единственным щитом в мире, где все остальные чувства могли обмануть. Гул голосов за стенкой смолк, сменившись кратким, язвительным смешком, а в воздухе отчетливо запахло порохом и маслом. Тина вернулась. Она возникла в дверном проёме, как тень, материализовавшаяся из сумерек Чёрного леса – высокая, поджарая, в чёрном комбинезоне. Белые волосы выбивались из небрежного хвоста. Холодные глаза мгновенно прицелились на меня, сканируя, а над левой бровью блеснул знакомый шрам.

– Зеркало сегодня благосклонно, Каллиста? – её голос был напичкан привычным сарказмом.

– Как обычно, укрепляет мою ненависть. – усмехнулась я.

Сарказм Тины повис в воздухе, смешавшись с запахом пороха и моей собственной горечью. Прежде чем я успела ответить, в комнату ворвался новый звук – резкий, властный каблук, отбивающий дробь по каменному полу. Воздух сжался, будто перед грозой.

– Собирайтесь. Сейчас же. – Голос Стелл, нашей предводительницы, разрезал хаос ледяным лезвием. Она стояла в дверях, за спиной Тины, её фигура – воплощение непреклонной воли. Взгляд, цвета закатной стали, скользнул по нам, задерживаясь на моих глазах-индиго, на белых прядях Тины, на Нои, замершей с клинком в одной руке и леденцом в другой.

– «Верум» не дремлет. Они устроили бойню в приграничном Нолле. Кибусов – тех самых добровольцев, что продают свою кровь за горы золота, став богатыми рабами, – выкинули на помойку, как мусор! Обычных людей иссушили до последней капли. Открыто нарушают «Пактум», попирая все договорённости, сам принцип добровольности и оплаты!

Ной выплюнула леденец в ладонь.

– А что, если людей не станет? – Ее голос звучал задумчиво, почти мечтательно. – Никаких криков, никаких молитв… Тишина. Красиво же?

Стелл шагнула вперед.

– Красиво и мертво, Ной. – Ее голос был тише, но от этого лишь опаснее. – Легче ли нам будет, если мы перережем последнюю нить? Уснем вечным сном посреди руин? Не забывай: в тебе течет кровь Моры. Кровь твоей матери!

– Какая никакая, во мне течёт и вампирская кровь! – возмущенно фыркнула Ной, сжимая клинок так, что костяшки побелели.

– Кровь существа, что использовал твою мать! – Голос Стелл прогремел, заставив задрожать пылинки на полке с пистолетами Тины. Кровь насильника и убийцы! И твой долг – поставить таких, как он, на колени! Твой долг – защитить род своей матери, даже если он отвергает тебя!

Я почувствовала, как знакомый яд ненависти закипает в груди.

– Она поняла, Стелл. – Я шагнула, вставая между предводительницей и взъерошенной Ной. – «Верум» видит в кибусах слабость, а в людях – скот. Они рвут «Пактум» клыками, мечтая вернуть времена охоты. Пусть ответят за свой бардак. Не время для нотаций. Время – действовать.

Стелл замерла, ее взгляд, тяжелый и оценивающий, уткнулся в меня.

– Спасибо, Каллиста. Ты права. «Пактум» – не пергамент. Это хрупкая плотина между войной и шатким перемирием. Он запрещает вампирам пить неволю и пересекать границу. Запрещает людям гнать из нашей крови яд, сводящий их с ума. «Верум» плюет на все запреты. У нас три задачи. Первое: бросить все силы на защиту правительства Моры. Второе: довести новобранцев до предела. И третье… – Ее палец, острый как кинжал, указал на нас троих. – …вам. Идти в самое сердце Иморты. К ним. На переговоры. Показать, что щит Моры – не гнилая доска. Что он может стать мечом.

– Переговоры? – Тина фыркнула, пальцы сами собой легли на скрытые под комбезом рукояти. – С этими уродами? Не многовато чести?

– Ровно столько, чтобы напомнить им об их месте! – Стелл повернулась к Тине, и в ее глазах вспыхнул холодный огонь. – Не мы рвали договор! Не нам выносить приговор! Пусть сами вырежут заразу из своих рядов! Ваша задача – явиться. Показать силу Ордена. Чтобы у них даже мысли не возникло сунуть нос за границу без спроса! И лучших посланников… – Ее губы тронула едва заметная, безрадостная усмешка. – …чем вы трое, у меня нет. Вы – наше острие.

– Отлично! – Тина расправила плечи, в ее голосе зазвучало знакомое ехидное оживление. – Не просто поставим на место. Вобьем в асфальт.

– Развлечемся нашей сокрушающей троицей! – Ной подпрыгнула, потирая руки, глаза горели азартом безумного алхимика, нашедшего новую формулу смерти. – О, сколько там «интересного»!

– Успокойте пыл. Вы как щенки перед первой садкой, – я подавила раздражение, глядя на Стелл. – Когда?

– Сейчас. – Предводительница махнула рукой в сторону коридора. – Рамелла ждет у портала. Берите необходимое. Помните: вы идете не на войну. Вы – предупреждение. Живое и неоспоримое.

Командой мы ринулись в хаос оружейной. Наш общий «порядок» был лишь фоном для безумия Ной. Она металась, как ураган, навешивая на себя ножи, шипы, какие-то блестящие штуковины непонятного назначения, её улыбка могла напугать демона. Тина шла размеренно, проверяя обоймы, её лицо было каменной маской, только в уголках губ играл саркастичный огонек.

– Листа! – Ной, задыхаясь от восторга, ткнула в мои аккуратно разложенные «Шёпот» и «Тишину». – Опять за стариной? Скоро в музее выставишь?

– Ну а ты как думаешь? – засмеялась Тина, щелкая затворами. – Без своих игрушек она – как вампир без клыков. Скучища.

– Мне хватит и одного, – я провела пальцем по лезвию «Шёпота», ощущая его смертоносную прохладу. – Чувствую, среди этих выродков нет никого, кто стоил бы двух. Они разучились драться, только прятаться умеют.

– Точно! – Ной подскочила. – Вчера в «Хрониках» читала! Про нас! Назвали «Безмолвным Ужасом». Романтично, правда? – Ее глаза сияли чистой, недетской радостью убийцы. Она была хаосом в миниатюре. Получала удовольствие от боя, как другие от воздуха. Каждое убийство вампира – новый эксперимент, шанс опробовать «интересный» метод. Оружие? Палка, камень, зубы – ей было все равно. Безумная. Блестящая в своем безумии.

– Ааааа! – Тина закатила глаза, туго затягивая ремень с кобурами.– Вот мечтаешь о столице, о подвигах… А получаешь – рутину. Чистка зубов по расписанию. Эх, взять бы да перебить всех разом – и жить спокойно…

Ее вера в огнестрел была религиозна. «Тони» и «Рик» – не пистолеты, а священные реликвии для неё. Я же любила тяжесть клинка в руке, звон стали, шелест рассекаемого воздуха, хруст кости. Тина же брезгливо морщилась при виде крови – её стихия была чистая геометрия выстрела.

– Тогда бы сгнила на диване, уткнувшись в стену, – парировала я, вкладывая пару тонких кинжалов в голенища сапог. Звон металла настраивал нервы, как камертон. Еще два клинка заняли место на бедрах. Готово. Готова шагнуть в мир, который всегда видел во мне лишь грязь.

– Как ты всегда угадываешь? – Тина фальшиво всхлипнула. – Мои самые сокровенные мечты…

– Не сомневайся, – я развела плечи, чувствуя, как адреналин разливается по венам. – Смотреть, как они сами грызут глотки своим же, пытаясь спасти свою «чистую» кровь… Это будет… зрелищно. Насладимся представлением.

– Жду не дождусь! – Тина щелкнула предохранителями с металлическим лязгом.

– А я жду не дождусь знатных мальчиков-вампирчиков! – Ной запрыгала рядом, ее взгляд пылал непристойным любопытством. – Так и вижу… Холодного, надменного. Приручить… Выдрессировать… Водить на поводке… Играть… Пока не сломается.

– Люблю тебя, дурочка, – Тина не выдержала, резко притянула Ной и принялась безжалостно мутить её и без того взъерошенные волосы. – Крыша окончательно уехала!

Мы замерли перед аркой портала. Рамелла, жрица пространств, чей дар позволял ей открывать двери между мирами в местах, где ступала ее нога, стояла неподвижно, её руки уже рисовали в воздухе сложные знаки. Багровый свет заклубился в проеме, пахнув озоном и древней магией. Еще шаг – и нас поглотит вечный сумрак Иморты. Где ждут не слова, а клыки и сталь.

Ной подпрыгивала на месте, как дитя перед кукольным представлением. Тина скрестила обнаженные пистолеты, приняв безупречную стойку стрелка. А я… Я вцепилась в рукояти «Шёпота» и «Тишины» до побеления костяшек. В груди клокотала та самая смесь – яд ненависти к вампирам, горечь отвержения людьми и ледяная решимость.

«Пусть ненавидят», – пронеслось в сознании, когда багровая пелена портала сомкнулась перед нами. «Зато боятся».

Глава 2

Константин.

Кровь. Опять кровь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.