Татьяна Баканова
МУРЗЯМУР

Глава 1

Зюм дёрнул ноздрями и подался вперёд: – Кот?

– Где кот? – Зим мгновенно вытянулся в струнку и навострил уши

– Стоп-стоп, мы не едим котов! Мы договорились есть исключительно свежую зелень, – и Зяма демонстративно сжевала пышно разросшийся экземпляр лопуха.

– Ничего подобного! – возразил Зим, не отрывая взгляда от кустов, – Нам запретили охотиться …

Зюм поддакнул, прижался к земле и взял след.

– …а кот – это домашнее животное, его есть разрешено! – Зим закончил мысль, а Зюм прищурил глаз и устремился к цели. –…Вижу….

Зяма старательно отклонялась назад, пытаясь хоть как то помешать, но где ей справиться с этими двумя!

Зяме не повезло. Мало того, то она была средней головой горыныча от которой ни чего не зависело, так еще она на дух не переносила мясо, а двое её братьев непрестанно носились по лесу в поисках живности. Охотники из них были так себе, поэтому они подкарауливали молодняк, им и питались. А законы в лесу суровые. Каждый зверь знал своё место в пищевой цепочке, но по негласным правилам на юнцов никто не нападал. Что это за охота, если перед тобой безмозглое существо? Такое и есть зазорно. Добыча должна быть добыта! Но Зюм и Зим за правилами не следили, и к зверью лесному себя не относили. А зря! Дух леса разгневался, загнал горыныча в непролазную чащу и приговаривая: «Хошь свежанинкой питаться – или охоться, как полагается, или употребляй домашний скот», отстегал их тонким побегом провдоль чешуйчатого хребта. Зюм и Зим вопели и кричали всякие гадости, а Зяма во время экзекуции закрыла глаза и тихонько плакала. Она, то, за что страдает! Не–спра–вед–ли–во!

Как только следы порки зажили, две неуёмные головы сговорились сходить до близлежащей деревни. Таскать кур оказалось делом хлопотным, собаки чуяли горыныча издалека и поднимали жуткий лай. День ото дня с едой приходилось всё хуже и хуже, и чтоб прокормиться, приходилось всё-таки объедать лесные полянки. Зачем коту вздумалось податься в лес, останется загадкой для всех, но это была его самая неудачная идея. Неприученный к осторожности, он стал легкой добычей изголодавшегося горыныча. На раз – кот взлетел вверх, на два – его части бесследно исчезли в пасти Зюма и Зима. Зяма стойко перенесла это зрелище, сжав зубы и скорчив брезгливую морду.

–Мало!– сплюнул Зим кусок шерсти и утёр пасть о свой бок.

–Да, так себе жратва, но лучше, чем последний петух,– Зюм громко отрыгнул, и, ковырнув когтём меж клыков, вытащил ошейник с медальоном. – Ха, смотрите, а кот то был непростым, Зямка, давай тебе на ухо привесим. Будешь красавица, – и подмигнул братской голове.

Не успела Зяма возмутиться, как Зим придавил её к земле, а Зюм лёгким укусом продырявил кончик уха и пристроил туда находку. Был ошейник – стала серьга.

Примерно в это же время, Баба Яга шарила по углам своей избушке и вокруг неё в поисках любимого котища, а тот, как сквозь землю провалился!

– Кыс–кыс–кыс, где ты мой мурлыка, пойдем я тебя молочком напою. Ну, где ты, проказник? – бабка встала посреди двора, подперла кулаками бока и обвела хозяйским взглядом вокруг, но ни одна травинка не шелохнулась. – Котик выходи, – приговаривала она нараспев, – молочко жирненькое, специально для тебя выменяла у деревенских на зелье приворотное. –Терпенье у Ягини кончилась, она сплюнула, шаркнула своей костяной ногой туда–сюда и зычно гаркнула: – А ну, явись передо мной, как лист перед травой!

Зяма боднула и одного и другого, потом замотала головой, пытаясь стряхнуть серьгу, но справиться в одиночку с непрошенным украшением не смогла. Братья залегли по обе стороны и фыркали довольные от проделанной шалости. Но вдруг всё кончилось! Горыныч подскочил и побежал что было духу в лес. Головы прижались друг к другу и только успевали изворачиваться от летевших в них веток и коряг.

– Почемяууу? Кудамяууу? Зачемяуу? – вопили Зюм и Зим

Зяма не верила своим глазам, горынычьи головы её братьев поменялись в своей сущности. Они были вроде и те же, но какие–то кошачьи! А как изумилась баба Яга, когда на её зов из леса примчалось трёхглавое чудовище? Две головы начали обтираться об неё, мурлыкать и пытались облизать с пяток до головы. А третья прижалась к спине.

– Не–не–нееее, это что такое! Отстань от меня, чудище слюнявое! – бабка отмахивалась от них и руками и ногами, и, увёртываясь от шершавых языков, поспешила спрятаться в избе.

Избушке тоже досталось от горыныча. Оббежав вокруг и поняв, что до бабки не добраться, он поточил когти о входную дверь и пометил углы, совсем не кошачьим способом. Домику на ножках пришлось срочно откапываться и бежать к озеру. Горыныч не отставал, а баба Яга уцепилась за косяки единственного оконца и уставилась на гостя.

– Что за напасть такая на меня свалилась?

Зяма всё это время с ужасом наблюдала за происходящим. В целях безопасности она прижалась к хребту и там замерла. А бабка, приглядевшись внимательнее, опознала в её ухе ошейник своего любимца и медальон. Так вот оно что! Нет больше её котика.

– Ойёёёё–ёййй! – в старческих глазах защипало, в крючковатом носу засвербило, в груди всё сдавило, – Была в жизни единственная радость, котик мурлыка, единственный, кто любил, душу грел, а ночами радикулит лечил…, – и бабка смахнула слезу.

Пока избушка плескалась в воде, горыныч метался по берегу. Сначала он устремился за ней, но как только его лапы попали в воду, две его головы фыркнули – взвизгнули, и он отпрянул назад. Стряхнул с лап воду, навострил хвост трубой (Как мог! Кривовато, конечно, получалось) и стал нарезать круги туда–сюда, выжидая, когда избушка причалит к берегу. Зяма поднялась. Она отвесила по тумаку обоим братским головам:

– Зим, Зюм, вы что, рехнулись совсем?

Две головы посмотрели на нее удивленно.

– Мур–мур?

– Не мурчите, а признавайтесь, зачем притащились к этой старухи? Зачем котов из себя строите?

– Мур–мур?

И опять подзатыльник не возымел действия.

– Не долби ты их, последний рассудок выбьешь.

Зяма вздрогнула. Пока она разбиралась, избушка с бабой Ягой на крылечке подгребла к берегу. Зюм и Зим встрепенулись, а хвост горыныча заметался по земле от нетерпения.

– Тпрууу, угомонись! – старуха пригрозила горынычу и опять обратилось к его разумной части, то есть к Зяме. – Они съели моего кота? – Зяма кивнула и поспешила добавить, что она была против, она вообще травоядная.

– Ясно–ясно. – Старуха шмыгнула носом и тяжко вздохнула. – До чего докатился мир? Горыныч жрет котов, зверья вам, что ли мало?

– Они не умеют, – виновато ответила Зяма.

– Чего не умеют? – не поняла Яга.

– Охотиться…

– И куда родитель смотрит, учить же ребенка надо! Вон, у тебя еще крыльев нет, значит, маленький ты еще горыныч..

– Нет у нас родителя, – тут уже и Зяма шмыгнула носом, – мы самостоятельно вылупились, одни. И жили всегда одни… – Зяма оглянулась на спину, – Крылья? У нас вырастут крылья?

Две братские головы крыльями не заинтересовались. Они влюбленно смотрели на бабусю и терпеливо ждали, когда она выберется на берег. Надо заметить, что ничего кроме мур–мур Зяма от них больше не слышала.

– Может, вырастут, а, может, и нет. Зачем коту крылья?

– Мы не кот, – возмутилась Зяма.

– Ты это им скажи, – баба Яга велела избушки пройти вперёд пару шагов и поманила к себе горыныча. Зюм и Зим тут же потянулись к ней. Яга потрепала их за ушами, положила каждую голову к себе на колени, и начала наглаживать. От мурчания по воде пошла мелкая рябь, так что рыбы с испугом выпрыгивали из воды и, не понимая в чём дело, уходили на всякий случай на глубину.

– Зюм, Зим, очнитесь, – Зяма от злости кусанула их за уши, но головы лишь отмахнулись от неё.

– Избушка, домой! – скомандовало бабуля, – и ты пойдем, котик мой мурлыка.

– Бабушка! – взмолилась Зяма, – Расколдуй нас обратно, они больше не будут котов есть!

– Расколдуй! Легко сказать. – Бабуля подперла щеку, – Я–то вас не колдовала, и котика своего не колдовала, а получается, что заколдованный он был.

Яга ехала на крыльце, а горыныч резвился рядом. То за кузнечиком погонится, то одна из котоголов ей руку лизнет. И только Зяма страдала, от незнания, что дальше будет. Избушка добрела до гнезда, поскребла лапами свою ямку, но передумала – ушла подальше от того места и раскопала новое гнездовище. Бабка нашла три миски и разлила в них молоко.

– Попейте вот. А мне подумать надо. – Яга зашла в дом, но тут же выглянула и строго наказала, – В дом не рвитесь, найдите себе во дворе место, – и закрыла за собой дверь.

Зяме ничего не оставалось, как терпеливо сносить свою новую участь – быть средней головой у котогорыныча. Зюм и Зим обнюхали весь двор, повылизывались, как и полагается котам, а потом решили опять поточить когти об избушку, но та приподнялась и влепила горынычу приличного пенделя. Тот с громогласным рёвом отлетел к сосне и изодрал с неё всю кору докуда достал. Зяма еле–еле успокоила разобидевшихся братьев и позвала их спать. Пока котогорыныч крутился, подминая под себя сосновую дранку, чтоб удобнее улечься, она с надеждой заглядывала в оконце, может Яга уже что–нибудь придумала? Но нет. Та сидела неподвижно за столом и пристально смотрела в никуда.

– Эх, вот бы проснуться завтра, и что бы всё было как раньше.

Глава 2

А Ягинюшка вернулась в памяти к тому времени, когда у неё появился кот, и когда она только – только начала свой путь Ягини.

Давным–давно, жила она в той самой деревне, из которой горыныч кур таскал. Только была она в то время девицей прекрасной. Назвал её невестой славный парень из семьи кузнеца. В ту осень, когда должны были они свадьбу сыграть, заехали в деревню цыгане. Цыганка молодая положила глаз на её жениха. Сманила, увела его за собой прямо перед венчанием. Люди в догадках терялись – хитростью взяла, обманом, или вправду вспыхнула там любовь пуще прежней. Поговорили и забыли о нём, а ей же со свету исчезнуть хотелось от такого предательства. Пошла она в эти болота смерть искать, да только не пришел её срок, не пускало болото в мир иной. Зато открылась ей хранительница этих мест, бывшая Ягиня. Встретила она её у пня трухлявого и прямо объявила: живу в этих местах долго, на покой пора. А уйти смогу, если сменщицу себе найду. А ты как раз от людей бежишь, самое место для тебя. Примешь на себя охрану этих мест, научу тебя всему, что сама знаю, а захочешь к людям вернуться, так же сделаешь. Вас таких здесь много бродит. Она, не раздумывая, и согласилась. Год в тоске прожила, ещё год силы свои новые пробовала, а на третий – к ней котик и пристал, когда она с распутья возвращалась. Есть в их краях место, где три дороги в крест сходились. Люди туда торговать шли, когда было чем, и она ходила, травки на продажу носила, сборы разные от хворей делала, да снадобья от разных бед. Вот там они и встретились. Было у неё тогда чувство, что котик её дожидался. Он сидел на камне, с которого она торговлю вела, увидел её –спрыгнул, а как разложила пучки по порядку и села, так он её обихаживать начал, умурчивать, у ног обтираться, хвостом вокруг товара поводил и к ней на колени улёгся. Народу в тот раз привалило, как в базарный день, мигом у неё всё раскупили. Она его и кликнула с собой жить, а за удачную торговлю сметанки ему прикупила. С тех пор вместе жили, за лесом смотрели и на торговлю ходили. А сколько ж времени прошло? Почитай лет двадцать… или тридцать? Года то она не считала! Но долго это для кота, слишком долго. Кто ж подослал его к ней? И кот ли то был на самом деле? Как узнаешь? Махнуть бы рукой на это всё, мало ли чего в жизни не бывает, да только теперь во дворе чудище трёхголовое, неуправляемое. Покою не даст. Котика не воротить, а вот горыныча исправить ещё можно.

Пошла Яга во двор. С озера туман пришёл, окутал всё вокруг, только слышно два хропотка и сопенье. Рубанула Яга рукой на звук, в тумане проход открылся в аккурат на ободранную сосну. Эх, зверюга! Так дерево исполосовал. Погладила Ягинюшка ствол, что–то пошептала, и стало дерево обрастать свежим покровом, хоть тонкой, но всё–же корочкой. Затем Яга сняла с уха Зямы ошейник. Та проснулась. А Яга ей «тсс» показывает. Зяма закивала, губы плотно сжала. Яга руками поводила, туман всё затянул опять, и вдруг Зяма поняла, что они с бабушкой внутри дома, сидят за столом и чай с молоком пьют, только братьев рядом нет.

– Это мы с тобой во сне. Не пугайся. – Бабуля хлебнула чай и Зяме показывает на блюдце – пей, пей. – Тебя как зовут, горемычная моя.

– Зяма…

– Зяма, деточка, расскажи мне, как вы в наших краях очутились?

– Мы с той стороны леса родились… – и Зяма рассказала всю их короткую жизнь

Из детства она помнит, что Дух лесной за ними присматривал, когда они только вылупились. Голова кружилась, всё было интересно, Зяма нюхнула ромашку и потом её откусила, а Зим и Зюм за мухами и кузнечиками понеслись и в овраг свалились. Пока Дух лесной их оттуда вытаскивал, они ему все ветки погрызли и со страху обгадили немного. Тот в реке отмылся, показал им место, где жить и сбежал, сказав, что горынычей он растить не нанимался, велел не проказничать и вести себя тихо. Они так и жили. Только вот братьям на обед мясо подавай, и дальше она поведала грустную историю про порку, домашних кур, кота и неожиданное преображение её братских голов. Яга прижала к груди ошейник и выпустила слезу. Котик, ты, мой котик! Куда ж тебя понесло. Слёзы высохли. Бабуся велела Зяме допивать чай и спать. Утро, оно вечера мудренее, может, и придумаю, как вам помочь.

Зяма слизала последнюю каплю, Яга развела руками, дом исчез, а вместо него на мягкой тумановой подушке сладко сопели три головы горыныча.

Яга ухнула, из–под крыши её домика выпорхнула маленькая совушка, которой она поручила найти Духа леса и передать, что срочно его ждёт.

Прошло немного времени, и Дух лесной по стойке смирно держал ответ перед бабой Ягой на тот же вопрос – как горыныч оказался в их лесу?

– Докладываю! Три года назад прибежали мыши, а за ними зайцы и ещё там кто–то, и сказали, что яйцо огромное лежит одно в листве, а никого из взрослых нет. Они беспокоились, может мать погибла? Я сжалился и стал за ним присматривать. На зиму в берлогу подкладывал, жизнь то я внутри чуял. За всё это время мать не появилась, а в начале лета появилось это… Сто лет не видывал, пятьдесят не слыхивал. Откуда яйцо попало к нам в лес – не имею чести знать!

– Почему сразу не доложил?

– Думал, сгинет, не выживет, а оно не тут–то было… – лесовик растерянно зашуршал листвой.

– …не тут–то было… – передразнила его баба Яга, – думал он… Давай, дальше будем думать. Вместе. У меня два вопроса – как мой кот оказался заколдованным, и откуда к нам занесло этого котоворобышка.

Бабуля подперла щёку рукой и махнула Лесному духу присаживаться. Со словами, что про котов ему ничего не ведомо, тот примостился рядышком. Ягиня ухватилась за его слова:

– А про горынычей, значит, ведаешь?

Дух потряс ветками туда–сюда, что Яга перевела как – немного, но знаю.

– Тогда, расскажи мне, где обитают горынычи?

– С обратной стороны Луны, на горе Буянэ.

– Далеко забрались. – Баба Яга от удивления закачала головой. – А к нам зачем наведывались?

– Места у нас здесь чудесные…

– Чавоооо? – баба Яга взглянула на Духа, как на ненормального, уж не хочет ли он убедить её, что этим многоголовым нужны их местные красоты?

– Это я к слову. Остановка у них в наших местах была иногда, когда на Землю спускались, но никогда они здесь кладки не делали, этот первый здесь родился. Только давно их уже не было, правду говорю, весть была, что исчез Буянэ и горынычи вместе с ним.

– Смотри, что делается! – лоб бабы Яги собрался в гармошку, – гора исчезла. А название–то какое земное! Слышала я в детстве про остров Буян, так его тоже найти не могли. С нашего распутья к нему дорога шла, только ведающих путь к нему не осталось.

– А на земном Буяне кто жил, знаешь?

– Нет. Дитём была, всякие истории слышала, страшнее страшного, но всегда говорилось, что схрон там есть, где вся сила против зла собрана. В тех рассказах герой той силы набирался и очищал мир от скверны…да… а зла меньше и не стало.

Рядом ухнула сова, в лесу прокуковала кукушка, издалека донёсся крик петуха.

– Утро на пороге, скоро лес проснётся, а мы всё ещё не знаем, что делать с горынычем.

Баба Яга пригорюнилась. Дух леса зашебуршал сам с собой, вытряс с головы старый мох.

– Освежиться бы. Пошли к озеру? Туман разгоним, позовем зеркального карпа, в его чешуе мир посмотрим.

– Вспомнил! Карп давно на пенсию вышел, без особой приманки не дозовёшься.

Но Дух лесной уже шагал к берегу, и бабуле пришлось за ним поспешать.

– Хорошо здесь у тебя. Озерцо прозрачное, обратный край земли видно. Как ещё люди здесь всё не угадили? Спасу от них нет последнее время. Куда не придут, столько мусора оставят – траве расти негде. А бутылки? Это же настоящее бедствие. Солнечные лучи в них преломляются и всё! Если на сухостой попало, дальше пожар. Боюсь, не догляжу когда–нибудь, и пропадёт наш край, в выжженную черную пустыню превратиться. Сил порой нет за лесом смотреть. А у тебя красота первозданная, научи, как сделала.

– Я морок на это место наложила, они думают, что здесь болото непроходимое, а я для них старуха горбунья травница.

– А ты не такая?

Кустообразное лесное существо вскинуло свои ветки вверх. Ягиня тоже удивилась.

– Надо же, я думала, ты меня видишь, как есть. Оказывается, чары и на лесных тварей действуют.

Дух леса остановился.

– Странное дело, – сказал он ей. – Ты только не обижайся на меня старая, но озеро я вижу, как есть, а тебя замороченной? Быть того не может. Сама–то себя, ты какой видишь, когда в зеркало смотришься?

– Некогда мне смотреться, – проворчала Ягуся, – то одну травку собираю, то другую. Одну дурёху в чувства приведу, а следующая уже на пороге стоит. Прежняя Ягиня так и говорила, много нас по глупости здесь бродит, от несчастной любви спрятаться хотят, а того не понимают, что любовь только счастливой может быть.

– Сама–то давно это поняла?

Яга так на него глянула, что внутри у Духа ветки пообламались. А та лишь рукой махнула – не боись, мол, и к воде подошла. Долго она своё отражение разглядывала. Дух крадучись тоже сравнивал отражение и оригинал, но как глаз не прищуривай, всё одно и тоже виделось. Тут бабка горбатая, волосы торчком, нос крючком, правый глаз на выкате, другой прямо в душу смотрит и в водной глади такая же покачивается. Зарыдала баба Яга, завыла.

– Была молодой, красивой, любимой. Любовь цыгане выкрали, а молодость и красота при мне же оставались. Куда всё делось? А–а–а–а–а… Когда изменилось? А–а–а–а–а…Быть мне вечно страшилищем лесным. А–а–а–а–а…Как такой к людям воротиться. А–а–а–а–а…

Лес вслед за ней зашелестел, заскрипел, птицы взмыли ввысь. Дух слегка горло прочистил: «Гх-кх», и ветками её тронул

– Ты, это,… не пугай зверьё понапрасну, привела весь лес в трепет…

– А что, прикажешь радоваться? Вчера этот троглодит котика моего сожрал, а сегодня я узнаю, что мною только ворон пугать! А–а–а!

– Так сдай пост, всё и вернётся. Забыла, что ли, как прежняя Ягиня сделала?

У бабки аж левый глаз открылся.

– Забыла, забыла. Как увидела отражение, про всё забыла. – Она умылась, по волосам рукой мокрой прошлась, чтоб патлы дыбом не стояли. Красивее не стала, но уже не так страшно. – Значит надо мне очередную девоньку в оборот взять, местами поменяться. Ты иди, давай, по делам, и я пойду, поищу горемыку.

– Нет – нет, не так всё просто, старая. Ты место получила без проблем, таким и сдать должна, а у тебя трёхголовый, что под сосёнкой спит, свихнулся. Любит только тебя, а на новую чары действовать не будут, проглотит, не подавится, это раз.

Старуха подбоченилась и в очередной раз полыхнула взглядом в сторону Духа.

– А два?

– А два, в преемницу твою первая попавшаяся не подойдёт. Нужна та, у которой один шаг до смерти желанной. Помнишь, небось, какой сама была?

Бабка только сплюнула с огорченья. А сразу сказать нельзя было? Дух в своё оправданье лишь прошелестел, что всему свой срок.

– Вернешь ты свой образ, успеется. Давай, как и решили, у Карпа узнаем про горынычей, может и ещё чего покажет интересного. Иди, помути воду, пусть слуги доложат, что ждём его на берегу.

Глава 3

Ругал их Карп, ох как ругал. Хорошо, что немой. Хвостом по воде бил, плавниками как ниндзя водил, лягушек пригнал – они их обквакали. Дух лесной по стойке смирно стоял, а баба Яга потерпела немножко, а потоп пригрозила, что если тот не успокоится, она снимет чары и людей на озеро пустит. Мы, говорит, по делу, помощь нужна, без тебя никак. Карп успокоился, только плавники в стороны развёл, что означало – с этого и надо было начинать, а то воду намутили, его старика – рассердили. Дух лесной не такой гордый, как баба Яга, сразу повинился, прощение попросил, сказал, что не подумали, слишком торопились, дело у них безотлагательное, и рассказал ему про горыныча и кота. Закружил Карп на месте, а как воронка над ним образовалась, и луч солнечный в неё попал, то предстала перед ними как наяву прежняя Ягиня.

Встретила она сына кузнеца на переправе в мир мертвых. Умывался он горючими слезами, о невесте своей брошенной горевал. Выведала она у него, что тогда случилось на самом деле. Оказалось, хитростью цыганка его привязала, зельем каким–то опоила. Пришли они табором в кузню, попросили коней подковать. Он с отцом работал, а та цыганочка всё в глаза ему заглядывала, что–то напевала, воды приносила, гостинцами задабривала. Мать ругала его, чтоб не прикасался к её дарам, да он лишь отмахивался, не слушал. Только вынес он с дома все запасы и за ними поехал. На третий день в чувства пришел. Как понял, что наделал, и совестить ту цыганочку начал, так их барон и отдал приказ расправиться с ним. Сжалилась над ним старая Ягиня, остатки своих волшебных сил потратила на то, чтоб душу его в котёнка чуть живого пересадить и с дороги мёртвых в жизнь вытолкнуть. А перед этим наказ дала – преданно любить новую Ягиню, как если б в человеческом обличии был, жизни их связаны с этой минуты, не будет Ягини – не станет и его, а не станет его – с Ягиней через семь дней беда случится.

Бабуся за сердце схватилась. Ах, судьба злодейка! Дважды суженого от неё увела. А жили то они и в самом деле хорошо, и не важно, кто кем был. Значит, ей сейчас беды какой–то ждать? Хотя, что может быть хуже зачарованного горыныча?

– Слушай, Карп, а если душа в него переселилась, может, и так ещё поживём?

Мудрая рыба брызнула ей в лицо водой, и Яга услышала:

– Не надейся, старая. Заклятие ещё семь дней будет действовать, а потом чары спадут, горыныч озвереет и расправится с тобой так же, как с котом. Ничего ты сделать не сможешь.

– Горе мне горе! Откуда это чудовище взялось на мою голову?!

В другую сторону крутанулся Карп, по воде хвостом шмякнул и в глубину ушел, а Яга с Духом лесным всё как было увидели.

Звёздные осы три дня и три ночи атаковали Луну. Все горынычи и другие существа крылатые, что жили на обратной стороне, против них на битву вышли. Если оса кусала кого, то те, как звёздочки возгорались и мелкими искрами рассыпались. Был среди них горыныч пятиголовый. Огромный, вёрткий. Нёс он что-то в лапах своих. Ранило его и раз и два, но прежде чем исчезнуть, хватило сил ему швырнуть в сторону Земли свою ношу. Видели Ягиня с Духом, как что-то искрящееся влетело к ним в лес и исчезло, лишь яйцо лежать осталось.

– Сиротинка наш горыныч, оказывается. Вот напасть-то какая! – запричитала баба Яга.

Тут из воды две русалки показались и хором пропели:

– Карп велел вам передать, что выжившие горынычи на Буян переселились, и вашего к ним надобно отправить – принц он наследный. Но заклинание с него прежде надо снять, иначе беда – ты, Ягиня, сгинешь в небытиё, а земля ваша в болото превратится и гнилью изойдёт, и будет он здесь хозяин.

Дух с Ягиней так на бережок и повалились. А русалки, прежде чем нырнуть, шар прозрачный им кинули с рыбкой внутри.

– Это рыба-летун. Как пойдете к Буяну, разбейте шар, она вас доведет, но жизни ей без воды всего день. Берегите её.

Утро вовсю вступило в свои права. Птицы уже успокоились, защебетали, мошкара всякая в траве зажужжала. Горыныч тоже проснулся, потянулся, Зяма глянула в сторону избушки, а Зюм и Зим носами потянули, бабу Ягу почуяли и посеменили в её сторону, повиливая хвостом. Как увидели Духа лесного, ощетинились, зафыркали, уже и покусать хотели, но Ягуся вовремя на них цыкнула и велела идти к озеру умываться.

– Смотри- ка, не всю память отшибло! Помнят, что ты им трёпку задал.

– Я ж за дело!

– Да, я не о том, пошли-ка, я тут кое-что придумала.

Зяма в удовольствие наплескалась в холодной воде, а братские котоголовы лишь макнули носы, но она изловчилась и окунула их по очереди. Как же они фыркали и уворачивались от неё! А она хватала их по очереди за ухо и в воду раз за разом. Будете знать, как котов жрать! Будете знать, как меня не слушать! И по тумаку, и опять в воду. Пока один из них не заметил, что Яга уже далеко, и помчался её догонять. Яга выставила им три миски с едой и завела Духа в избушку и изложила ему свой план.

Как снять заклинание знает прежняя Ягиня, а что бы её отыскать, а потом горыныча на Буян отвести, прежде всего, ей надо найти себе замену. Она сейчас превращает Духа в себя и он остаётся с горынычем здесь у озера. Тут же дала указания – рыбку поймаешь, накормишь, и каким-нибудь командам научи эту бестолочь, чтоб слушаться он начал, средняя голова разумная, да толку от нее мало пока, может вместе придумаете, как горынычем управлять, а то ж ещё на Буян его вести. А сама она примет облик благообразной путницы, которая идёт по святым местам. Такую в каждом доме привечают, накормят-напоят, а после за здравие и удачу молить просят или грехи простить. И пойдет она в родную деревню, высмотрит, кого на её место можно поставить.

Так и сделали. Ягиня Духу свой образ дала, сверху тряпья разного накрутила, что б горыныч ничего не унюхал и за порог вытолкнула. Уводи это чудо-юдо подальше.

Зюм и Зим сразу к нему потянулись. Дух не растерялся, в одёжках пошарил и что-то в ладонях спрятал.

– А что я вам принесла, – ласково запела Ягиня-Дух и вперед на дорожку к озеру пошла, горыныч за ней, все три головы с рук глаз не спускают. – А, ну-ка, ловите! Кто поймает, тот и съест.

И выпустила у них перед носом мышь белую. Та как побежит! А они за ним. Зюм и Зим попеременно её ухватить пытаются, Зяма, как всегда, позади болтается. Дух только головой покачал.

– Одно хорошо, команду «ловить» уже понимают! Сейчас и другим научу.

Как отошли они от избушки, вышла из нее седая старица – взгляд прозрачный, лик кроткий, в черных одеждах с посохом и узелком в руках, и отправилась в противоположную сторону, через распутье в родную деревню. Ноги сами понесли её в родимый дом, да только ни отца ни матери, уже в живых не было. Дальняя родня обжилась в нём. Приняли её по доброму, как и подобает, никто не признал в ней ту девицу, что сгинула с этого двора много лет назад. В расспросах о житье-бытье узнала она, что родители её долго по округе искали, надежду не теряли, ждали, что вернётся, а после мать слезами извелась, и отец долго не прожил. Не просто это, дитё терять единственное. А мать того молодого кузнеца сейчас на последнем издыхании лежит, смерти ждёт, всю жизнь винит себя, что не досмотрела за сыном. На том она с хозяевами и попрощалась, мол, надо и других в деревне уважить. А сама присела у колодца, воды зачерпнула, да через неё к карпу обратилась. Обязательно ли искать замену из молодых? Таких, ведь, может и не быть. Она своё дело справно вела, девицам разум от мыслей дурных чистила. А вот лежит сейчас мудрая мать и смерть кличет. Так пусть и примет от неё пост, сына не спасла, зато другие жизни сбережёт. Сделала три глотка и словно увидела, что Карп хвостом по воде бьёт, одобряет – делай, как задумала.

– Люди добрые, подайте в путь дорогу, иду в святые места, у Бога защиты просить, за людей молить…

Завели, угостили, к больной матери проводили. Ягиня сонное марево на домочадцев напустила, а перед несостоявшейся свекровью открылась. Приняла облик прежний, как в молодости. Спросила, помнит ли она её. Та слезами залилась, прощения молить стала. Но Яга её остановила. Всё в прошлом уже, а сейчас дело есть, и помочь только она может.

– Так лежу который год, милая, какой с меня помощник?

– Замени меня, мать, стань хранительницей этих мест. Согласие твоё надо добровольное, об остальном не беспокойся, я всё устрою. Твоя семья увидит, как ты встала и пошла со мной. Благослови их на жизнь счастливую и отпусти.

Так и случилось. Собрали им котомку в дорогу, до околицы проводили и поминали всю жизнь в молитвах за здравие.

Пока шли до избушки, рассказала Яга, как жила всё время и что случилось накануне.

– Даст Бог, свидимся мы с твоим сыном ещё раз лицом к лицу, а так знай – прожили мы счастливо, и не печалься за наши жизни.

В сердце материнском унялась тоска, а взамен радость пришла и спокойствие. Заметила она вдруг, что и день погожий, и путь лёгкий, и ветер свежий. Давно ей так не дышалось.

Вышли они на поляну у озера. Избушка им издалека поклон отвесила. А по тропе натоптанной навстречу им бежал горыныч, а за ним баба Яга. Диво-дивное! Того и смотри, затопчут, а ей не страшно совсем. Баба Яга как гаркнет «Сидеть!», Горыныч как затормозит, да куборем к ним под ноги и докатился.

– Кто такие? Чего здесь надобно? – грозно рыкнула Яга-Дух.

– Свои, Дух, не переживай! – подала голос одна из страниц, – Вот смену себе нашла. Знакомься. – Рукой махнула, и стала опять бабой Ягой, а Дух лесной вернулся в своё кустообразное обличие. – А ты, смотрю, даром время не терял, нашел подход к горынычу.

– Да, мы с Зямой целый день работали над управлением, и кое-что придумали! Пока ты завтра будешь дела сдавать и знаниям делиться, мы сделаем из этой махины разноголовой единый организм.

Глава 4

Второй день из семи отпущенных прошел по плану – Ягиня с преемницей по округе ходила, опыт передавала, а Дух в её обличие учился управлять котогорынычем.

Перво-наперво, они с Зямой определили, что она должна первая подасться вперёд, и тогда пойдут они, куда ей надо. Но кошачьи головы своенравные, никогда не угадаешь, что от них ждать. Поэтому Дух предложил с ними хитростью справляться, как люди с ослами поступают. Только тех морковкой манят, а для Зюма и Зима Дух придумал удочку с мышкой.

– Ты не обижайся, – сказал он Зяме, – только времени у нас мало, а надо и в царство мёртвых попасть и тебя на Буян отвести, поэтому, поедем на тебе.

– А что люди скажут, когда увидят бабу Ягу на горыныче верхом и тебя ещё в придачу? – Зяма всегда помнила про осторожность.

– Яга наморокует для вида что-нибудь. К примеру, ослика запряжённого в повозку, а из нас мужика с бабой сделает. Делов-то!

Ответил так Дух, а сам приуныл. Почти всю силу свою баба Яга оставит новой хозяйке, на дорогу в царство мёртвых одной ей много не надо. Да, да! Много веков хранит он молчание, что после службы в лесу, нет у Ягинь другой доли, как смерть свою принять. А сами бы подумали, что их должно ждать? Сменяясь на ягиневом посту, они себе отсрочку и зарабатывали! Он боялся, что нынешняя догадается, когда видение про кота было, но не задалась она этим очевидным вопросом. И то хорошо. Волнений меньше. А дел много!… К ним он и вернулся. Мурзямура – так он прозвал горыныча, дрессировать надо. Лево-право, стоять-сидеть, вперед, ко мне – все собачьи команды сгодились. Ещё и просто с Зямой поговорить, условиться о совместном управлении и про запас рыбки наловить для котоголов. А с утра в путь!

С первыми петухами провела баба Яга обряд перевоплощения и стала опять простой женщиной. Перед этим Дух лесной ей посоветовал выбрать образ, в котором она людям предстанет, и предстала пред ними девушка-красавица, та, от которой жених сбежал. Такой она себя запомнила.

Дальше сделали по плану – Мурзямура в ослика, а Духа – в мужичка средних лет. Для всех – ехали в повозке отец с дочкой. Ослик их резво по дороге бежал, догоняя морковку, и только они знали, что это Зюм и Зим тянулись за мышью, которая болталась впереди них на палке, а Зяма лавировала, чтобы в ямы не влететь. На распутье кинулся им под ноги заяц. Зяма еле-еле успела отвернуть, чтоб не сбить косого, и вывернула на крайнюю левую дорогу. Ягиня поинтересовалась у Духа, а туда ли они едут, на что он махнул рукой – туда! Дорогу мёртвых по наитию находят, не зря их заяц заставил свернуть.

– А сколько ж нам ехать так?

– Пока не доедем, неведомо то. – Дух заметил, что Яга заметно опечалилась. – Что с тобой?

– Тоска какая-то навалилась… Еду и думаю, вот доберусь я до того света, упрошу заклятие снять, а там же и милый мой, к нему же душа вернётся. А вдруг мы встретимся? Что тогда? Как я вернусь? – и потекли из глаз её слёзоньки ещё горше, чем в свои настоящий младые годы их лила.

Дух только и покачал головой – надо же, как будто и не было этих долгих лет! Всё вернулось, снова тоска по любимому её со света сживает. Сил нет смотреть, как девица горюет, пусть лучше спит. Прижал к себе и давай баюкать, а сам думает, как же ему потом с горынычем управляться, когда он свою суть вернёт.

А горыныч бежит за морковкой, устали не знает. Зяма лихо с управлением справляется. Уже и поля пшеничные бессчетно миновали, чащи лесные с деревеньками подле них исчезли за горизонтом. Дело движется к вечеру, и вот появилась перед ними широкая река. На той стороне опалённый молнией вяз вековой, а над ним воронье кружит. С этой стороны до вяза канат трёхжильный тянется, возит паромщик путников с одного на другой берег. Разбудил Дух Ягу, указал на вяз и сказал, что, похоже, они прибыли. А птицы почувствовали её, друг за дружкой по кругу полетели, дружно на взмахе выдыхая «Кар». И вот уже с их берега видилось, как в воздухе образовалось сначала колесо, а потом превратилось оно в воронку, из которой вылетала птица за птицей и в строй возвращались, а их «кар» слышался, как мерный стук барабана. Смотришь на это всё, а тебя так и тянет туда, так и тянет! У Духа аж вся листва от страха пожухла, а Ягиня-то просветлела вся. «Да,– говорит, – нам туда. Чувствую, меня там ждут».

Сговорились путники с паромщиком по оплате и загрузились на судно. Тянет он канат, на каждый ухват сам себе команду даёт «Давай, давай, тяни, хватай!». Дух накормил сначала Зяму морковкой, а потом вывалил Мурзикам рыбки припасённой, а Зяме велел лечь и зажмуриться, что бы её вегетарианская сущность не страдала. Сам же вместе с Ягинюшкой уселся на возок и взгляд не спускал с дерева. Вдруг видит, отделились из общей круговерти три ворона и к ним полетели. Перед паромщиком крылом махнули, стал тот глух и слеп, тянет канат и что-то под нос себе мычит, и над горынычем махнули, все три головы тут же уснули глубоким сном. Ударились во́роны о дно парома и человеками пред ними предстали. Птицы-люди поклонились в пол, и услышал Дух их голоса у себя внутри: «Мир вам, путники!». Дух с Ягиней им так же ответили, а те продолжали:

– Мы видим вас настоящими и знаем, что ей одной к нам дорога. А вам зачем на тот берег? К тем, кто не по сроку, мы в проводники не нанимались!

Выложил Дух им всю историю и про кота и про горыныча, и про то, что миссия его теперь, переправить трёхглавого на остров Буян, да только знать они не знают, как туда добраться. Во́роны, хоть и людьми предстали, а повадки свои птичьи не оставили. Руками замахали, на месте затоптались, закружились, затараторили: «как быть – как быть – как быть – мы поможем -нам помогут – мы так можем – мы так не можем – можем – не можем – давайте поможем». Они, наконец-то, друг с другом договорились, угомонились. Вышел один вперёд, велел слушать его.

– В царстве мёртвых наш воронёнок застрял, пусть она вернёт его в мир живых. Вы поможете нам, мы поможем вам. Если согласны, то сходите на берег, если нет, то только её пустим.

– Как нам его вызвалить? – Воскликнул Дух. – Её силы уйдут с горыныча заклятье снять. Сами знаете, не вернуться ей оттуда!

Только они успели сказать, что они научат как сделать, а сила её магическая не нужна и во все, как Ягиня подскочила и затрясла Духа:

– Как так! Это мой конец?! Знал и ничегошеньки ни сказал. Я же пожить на белом свете хотела, миру порадоваться.

Во́роны опять загалдели «Не помогут, не помогут, не помогут». Дух лесной рассердился, вскочил, да как цыкнет на всех: «А, ну, молчать!». Все притихли.

– Пойми, Ягиня, участь свою ты решила, когда ещё красной девицей была и на смерть добровольную пошла. Судьба раз пишется. За служение лесу и людям отсрочку получила и прощение. Прими удел свой безропотно, выполни последний долг, спаси наш край от погибели и помоги горынычу обрести себя. В мире ином обретешь покой. И прости меня за молчание, обет мой таков с начала времён.

– Что ж я наделала! – запричитала Ягиня и наклонилась над водой. Слеза за слезой исчезали в речной волне, только видит, ей Карп плавником грозит – не трави реку своими горестями, здесь последний чистый источник на пути в вечность. Что сделано – не воротишь. Угомонись. Опустилась она на край парома, зачерпнула воды, умылась и успокоилась.

– Прав ты, Дух лесной, во всём прав. Эй вы, птицы чёрные, говорите, что там с вашим воронёнком, как ему помочь.

– Вот это по-нашему! – воскликнул Дух и обнял Ягинюшку. – Вместе мы сила! Всё сможем. Давайте, птахи, излагайте свой план.

Вышел теперь другой:

– Сын там мой. Умер в соседней деревне малыш от горячки. Такой хорошенький, такой черноглазый! Встретил его мой сын и повёл до дороги мёртвых. Да только ребёнок устал, и пришлось ему нести его на себе. Хоть и мал тот был, а для него ноша тяжелая. Споткнулся сыночек и упал вместе с ребёнком на дорогу. Вижу я, как пробивается он сквозь строй входящих, но сил у него мало, того и гляди, с собой его навсегда уведут, да и мальчонка тот его держит, не отпускает. – Голос отца дрогнул, прикрыл он лицо рукой, вышел третий и продолжил, – Не нужна нам твоя сила, мы свою хотим ему передать. Каждая птица из нашей стаи даст тебе по перу, сделай крылья из них. Себе сделай, чтоб быстрее предшественницу найти, и для мальчика сделай, чтоб не боялся один дальше идти, и для воронёнка нашего сделай, что б вернулся он к нам. А мы проводим Духа до места, куда горынычи биться прилетают, что бы трон занять и своим кланом править.

На том и сговорились. Вернули во́роны паромщику слух и зрение, разбудили горыныча, и путники сошли на берег.

Их встретило безмолвие. Небо отливало холодной синевой – ни звездочки, ни облачка, ни тучки, ветер и тот стих. Темные силуэты то там, то тут возникали на берегу, их встречали птицы и манили в даль туманную, а после возвращались поверху на полном крыле и сходу в реку окунались.

«Этого же не было, пока мы плыли!» – хотела воскликнуть Ягиня, но рот её не слушался. «Не пугайтесь. Здесь нет места звукам – успокоили её птицы, – но ваш внутренний голос услышит тот, для кого было сказано. Вы сейчас между миром мертвых и живых. Пока жив, не видишь, когда мертв, не скажешь. Ложитесь спать под вязом, у вас есть завтра..». Сказали так и вернулись в свою карусель.

Зяма выдохнула. Весь день она только и делала, что следила за ямами да ухабами, что бы в них не влететь, а братья старались ухватить мышь, которая болталась перед их носами. Горыныч изрядно подустал и с удовольствием прикорнул на пароме после сытного обеда. Открыли головы глаза, а тут такое! Зюм и Зим прильнули со страха к Зяме и боялись шелохнуться. «Отомри! – скомандовала им Зяма и оттолкнула от себя, – Послушались бы меня, не пришлось бы сейчас от страха трястись». В ответ было только невразумительное мурмур. «Не всё так просто, – возразил ей Дух, пока распрягал возок, – Как не крути, а ты наследный принц горынычьего племени, может у кота миссия была вам об этом рассказать? Как смог, так и донес до вас эту информацию… Иди, укладывайтесь..» «Миссия? У кота? Это тебя так растрясло во время поездки, что ли? Ну, извини..»

Глава 5

С раннего утра делали крылья. Когда Дух и Ягиня проснулись, перед ними уже лежал разномастный ворох перьев, чёрных, как смоль. Рассортировали они их на большие, средние и маленькие. Сначала и Зяму привлекли к этому делу, но Зюм и Зим быстро поняли, если протяжно выдохнуть, то перья взлетают, а потом опускаются в раскачку, и стали с ними играть. Пришлось отогнать подальше.

– Мурзик, фу! – замахал на него Дух, и сам удивился, как из Мурзямура у него получился Мурзик, а потом вздохнул: – Малые котята, что с них взять!

Во́роны прилетали, просили успеть до полудня. Самое лучшее время для перехода, это когда солнце в зените. Дух с Ягиней приналегли, и вот уже перед ними три пары крыльев, которые можно надеть, как рюкзачки на плечи с хваталками на концах, чтоб держаться и управлять.

Прощались не долго, не кровная родня всё-таки. Надела Ягиня самые большие крылья, остальные в руки взяла и поднялась в небо в последний раз на мир посмотреть, радостью наполниться, оттуда махнула Духу и горынычу, и улетела вслед за проводниками в туман.

Сначала летели ве́рхом, потом ниже опустились. А хмарь такая, что и полуденному солнцу её не разогнать! Вместо дороги под собой Яга увидела пёстрый поток. Проводники ей объяснили, что всё живое, что есть на этом свете, в конце концов, попадает на эту дорогу. Пригляделась, дорога – грязь непролазная. А как ей не быть, дождь льёт беспрестанно. Только не над каждым. Вот над малышом, который за воронёнка уцепился, прямо ливень хлещит!

–Странный дождь, разве так бывает? – Спросила она у провожатых

–То не дождь, то слёзы, которые по покойным льют. Не дают им спокойно перейти границу.

–Как же им не плакать, родного человечка потеряли

–Плакать можно, но другими слезами. Они ж горем наполнены да сожалением, вот и эти страдают. А надо бы вспомнить, сколько радости было, пока покойный с ними в миру жил, какое счастье он им принес. И над этим поплачут, но те слёзы, что утренняя роса будут. Благодатью мир от них наполняется, и к душам умиротворение приходит.

–Жаль, люди не знают о том…

– Знают. Но своё горе им дороже, чем сам ушедший, эгоисты одним словом.

А Яга вдруг вспомнила, как она любила грибной дождик. Сидишь на крылечке, на небе ни тучки, и откуда ни возьмись капельки. Реденько, но торопливо так – динь, динь, по округе пробегутся, слегка освежат, в паутинках засверкают, тут же следом радуга переливается – хорошо то как было!

Они подлетели ближе. Вороненок заметил их, обрадовался. Он уже поседел, и силы его были на исходе.

– Примешь материнский лик для мальчика, он и отпустит его, только поспешай и на того и на другого крылья накинь. Бери мальчонку с собой, cс ним сподручнее дальше будет. Только смотри, время здесь стоит, а тебе до земного заката срок все дела сделать. По перьям считай часы, у нас каждые пол часа одно перо выпадает. Делай заметки, а то утянет по дороге дальше чем надо, и не сможешь вернуться. Но сначала спаси нашего воронёнка, мы на тебя рассчитываем.

Кивнула им Яга, что всё поняла, прошептала нужные слова и пошла вместе с прибывшими впред. Как поравнялась с воронёнком, детю лицо показала, он и отцепился от того. Накинула она на них крылья, подхватила ребёнка и взмыли они над толпой. Воронёнок тут же полетел к своим, только и крикнул на прощание: «Говори всем радуйся… ».

– Мамочка – пролепетал малыш, обнимая её за шею, – ты за мной пришла..

Ох, как полыхнула у Яги в груди! Мамочка! Нет в мире того человека, кто б её так назвал, хоть разочек.. А тут ангелочек к ней ручки тянет.

– Да, мой хороший, твоя мамочка здесь, – прошептала Яга ему в ушко, не давая волю подступившим слёзам.

Осмотрелась Ягиня по сторонам. Теперь ей виделась другая картина. Дорога с людьми была в центре, слякотная, унылая, скорбная, а по обе стороны от неё луга зеленые. И шли по ним звери разные бок о бок, без страха и борьбы. Люди там тоже попадались, они шли чуть быстрее всех, а на лицах их отражалось удивление, когда что-то забыл и вдруг неожиданно понял, что вспомнил. Вот они и ускорялись, ловя новые и новые воспоминания, стремясь быстрее увидеть всю картину целиком.

Полетели они вперёд. Видит Ягиня, что люди с дороги сходят и к тем, кто по полям идёт присоединяются, и чем дальше они летели, тем больше и больше их переходило. Но появились по обочинам те, кто просто остановился, словно серые тени встали.

У кого же про Ягиню бывшую спросить? – Думает Яга и людей сверху рассматривает. Хотела у тех, что на лугу, но только двинулась в их сторону, как они отбегать от нее стали. А всё из-за того, что над ребенком ливень льет. Уже и к себе его прижала, мать его мысленно попросила успокоиться, показала ей его счастливый образ, только хватило этого ненадолго. Не успели и десятка шагов сделать, как окатило их с ног до головы, новым потоком.

– Фу-ты, ёжки-матрешки! Этак мы с тобой прокиснем, пока дойдем! – выжала она подол и утёрла мальчику лицо, – Как же нам этот дождь остановить? – малыш лишь пожал плечами, – Не знаешь? – Она подхватила его на руки и закружила. – Ты рад, что я с тобой? Тебе со мной хорошо? -Малыш заулыбался, закивал, Яга услышала его «Да, мамочка!» и всего зацеловала, – Тогда, радуйся, мой мальчик, радуйся! Пусть все поймут, что тебе хорошо!

Капля по капле поток над ними пошел наубыль, одежда просохла, а над своим голова они увидели белую бабочку. Она покружилась над ними, а потом стала лететь перед малышом. Он отпустил руку Яги и попробовал её схватить. Только бабочка в руки не давалась, а улетала и улетала, а они шагали за ней безотрывно, пока не оказались среди людей на лугу. Теперь уже всякий идущий рядом кивнул им в знак приветствия и продолжал свой путь.

– Послушайте, а как здесь человека разыскать можно? – стала спрашивать Яга то одного, то другого, – но те разводили руками и шли своей дорогой.

«И то, правда, – думает Яга, – откуда этим знать-то. Наверно, стоит полететь вперёд, посмотреть, куда все приходят, может там, кто подскажет». Она вновь поднялась вверх, и малыш, который, было уже, бежал по лугу сам, то же ринулся за ней. Крылья-то остались на нём. «Мамочка, я с тобой» – услышала она его испуганный зов. Ягиня тут же подхватила его. «Конечно, милый, конечно!»

Как не крути, а самой себе врать не станешь. Провела Яга всю жизнь в лесу, людям и зверью помогала, а матерью ни для кого не стала. Впрочем, об этом и не думала. И вот, на пороге смерти услышала это заветное для всякой женской души слово. Мамочка! Столько в нём счастья, оказалось. Кажется, и крыльев бы не было, а взлетела. Хорошо хоть так услышать довелось.

Они взялись за руки и понесли их вороньи крылья поверх всех, в даль дальнюю. Посматривает Яга по сторонам, а у самой думки в голове вертятся, о том, что будет:

– Что ж, это моё последнее пристанище. Выполню я свой долг, горыныч обретёт свою прежнюю суть, вернётся душа моего милого, а дальше нас ждёт жизнь вечная. Так пусть малыш останется со мной. Ну, а что? Кому от этого плохо будет. Я буду ему мамой, суженный мой отцом… Будет, наконец, у нас то, что в жизни земной не сложилось – семья крепкая, дружная. И пусть буду лик носить чужой, так мне на это всё равно…

И тут она заметила, что кружится под ними два пёрышка черных, большое и маленькое. Первые полчаса прошли, надо же, ей думалось не больше десяти – пятнадцати минут, как она здесь. А сколько же им времени на всё про всё?

– Давай-ка, малыш, приземлимся и посчитаем наше время, – потянула Яга ребёнка вниз, на поляну.

– Мамочка, ты без меня не улетишь? – тонкий голос ребенка сладко зазвучал внутри неё.

– Нет, дорогой, мы с тобой теперь всегда будем вместе,– Яга опять прижала его к себе и мечтательно вздохнула.

Она разложили свои крылья, и пока малыш бегал по травке, разглядывая невиданных животных, Ягиня принялась производить расчет времени.

«Прилетели мы в полдень, значит закат у нас, примерно, через девять часов, это восемнадцать перышек. Знать бы, по порядку они выпадают или как им вздумается?»

«Простите за беспокойство – обратилась она к проходящей мимо цапле, – а ваши перья выпадают по порядку или как захотят?» В голове пронеслись сразу несколько ответов: «И какая разница, как выпадают мои перья», «В меня только что стреляли, а она про какие-то перья!», «А на самом деле, как они выпадали? Почему я об этом раньше не задумывалась?» Сама цапля так и не повернула головы в сторону Яги, но та всё равно ещё несколько раз извинилась ей вслед.

Зато стало ясно, что порядка в этом вопросе нет, значит, отметку точки возврата сделать не удастся. «Итак, восемнадцать пополам, это девять, одно выпало, значит, восемь. Восемь перышек ещё ищем, а потом летим обратно»

На всякий случай она пересчитала перья в своих крыльях, делали то они их на глазок, без счета. В её крыльях их оказалось пятьдесят и ещё одно, которое улетело.

Глава 6

Следующее перо упало, когда Яга с мальчиком подлетели к высокому дереву. Оно опустилось на плечо человека, который задумчиво рассматривал кору на стволе.

–Радуйся, добрая душа! – обратилась Яга, вспомнив напутствие воронёнка.

Человек действительно обрадовался

– Как хорошо, что вы здесь появились! Смотрите, какие чудные письмена на этом дереве.

Яга вгляделась в кору. Да, царапины и борозды пересекались между собой в причудливые знаки и узоры, но определить в них буквы она не могла. Мальчик же поводил пальчиком по линиям и с интересом спросил у дяденьки, что там написано? Тот ещё больше обрадовался.

– Смотри, – сказал он и поставил палец на то место, где раньше, видимо, была ветка, но давным-давно обломалась, а кора затянула рану так, что это место стало похоже на глаз, затем провёл по глубокой борозде, – тут узкий ход, -человек шагнул вокруг дерева и потянул мальчонку за собой, а баба Яга повторяла за ним слова. Получилось почти складно: «Смотри вперёд, тут узкий ход, лети туда, тебя там ждёт, на стенах кот-наоборот». На последнем слове они вышли к ней с другой стороны.

– Кот-наоборот?

Человек убрал руки от мальчика и с важным видом произнёс:

– Не кот, а код, закодировано там что-то наоборот…

– И что это значит? – спросила его Яга

Человек развёл руками.

– Вам лучше знать, это же для вас написали.

– Почему вы решили, что для нас?– удивилась она.

– А вы видите здесь кого-нибудь ещё, кто б летал? – он воздел руки к небу, а потом опять развёл их по сторонам, – Здесь даже птицы идут пешком, а вы прилетели…Так для кого это написано, если не для вас?

Ягиня во время ответа на всякий случай отошла с мальчиком в сторону, странным был этот, читающий по деревьям человек. Но закодированное наоборот, заставило её задуматься. На что-то это похоже, а вот на что она никак не могла сообразить.

– Если что, вперёд – это туда.. – указал человек направление и зашел за дерево.

« Странный я, – услышала Яга в голове, – а сами летают здесь на черных крыльях и не странные как будто». Яга зажала рот. Предупреждали же её, что здесь слышат всё, к чему мысль направлена.

– Прости, мил человек, я не со зла! Не видела я раньше такого чуда. Благодарим тебя за подсказку, – и она отвесила поклон в его сторону.

Из-за дерева одобрительно хмыкнули, а та скоренько подхватила ребенка и поднялась над деревом. В указанном направлении на самом деле виднелась гора, но Ягуша была полностью уверена, что когда они прилетели к дереву, горизонт был пуст и белёс, как парное молоко.

– Где ж ещё искать узкий ход, как не в горах… – сказала она сама себе, а затем радостно потрепала мальчишку по волосам, – ну, что, летим туда?

Тот с готовностью закивал головой. Детю всё хорошо, когда мама рядом! А уж полетать и подавно. По два пера упало из их крыльев, пока они оказались вблизи горы. Гора то оказалась с сюрпризом. Узкий ход в нём был, но не один, а целых три. Тьфуты – нуты! Баба Яга приземлилась, с досады руки в боки и сплюнула. Камень подле неё как зашипит! Она ракетой на полгоры подскочила, и мальца успела прихватить. Глянула вниз, а там змея чудная, в жизнь такую не видела! Вверх поднялась, раскачивается, а у самой голова раздулась с блин, и глаза такие огромные. Футы-нуты!

– Смотрите на неё! То плюёт, то фукает!– прошипело у Яги в голове.– Прилетели тут, на мою голову, незванные-непрошенные… а я им ещё и красотой не угодила.

– Прости, хозяйка, не увидели тебя, – очнулась Яга – это от неожиданности…

– Под ноги смотреть надо, – прошипела та, но уже менее грозно.

– Радуйся! – спохватилась Яга

– А! Наученная….

Змея опустилась на землю, и яга увидела, как её голова сдулась и, вообще, это была не голова, та у неё, такая же, как у всех змей, просто из-за страха Яга её не заметила сразу, а то была, наверно, шея, если у змей они есть. Раздувающаяся шея, вот это невидаль, кому расскажи – не поверят!

– И что тебе надо? – перебила мысли Яги странное пресмыкающееся.

– Прости, хозяйка, за любопытство, только прежде скажи, кто ты такая и из каких мест? – Яга с мальчиком уже опустилась вниз, перед этим внимательно осмотрев всё, что под ними.

– Я королевская Кобра и всю жизнь прожила в храме Нагараджи в Индии.

Яга с почтением опустила голову и рукой наклонила голову малыша.

– Далекая страна, не бывали мы там. А какое божество почитают в твоём храме?

– Нагараджа, это могущественный змееподобный бог, который охраняет сокровища и воды. У него пять голов, а прислуживают ему наги – змеи с человеческим лицом.

– Опять пять голов! Надо же! Совсем недавно я видела, как пятиголовый бросил своё яйцо спасения ради на Землю.

– Где ты это видела? – змея резко вскинулась вверх и замерла на кончике хвоста.

Яга с мальчонкой с той же скоростью отпрянула к горе.

– Хозяйка, ты чего?

– Это я от радости! – змея заколыхалась из стороны в сторону, – Весь наш мир ищет это яйцо. Скажи мне, где оно?

– Так всё, нет его…

Змея рухнула вниз бездвижно.

– …. Я говорю, дитё из него вылупилось…. – закричала Ягиня, – трехголовое…., – она опять сплюнула, – Будь оно неладно! Вся жизнь наперекосяк…

Змея тут же извернулась спиралью и начала раскачиваться.

– Живо, живо! Дитё живо! Наследник жив!

Вот это актриса! В наших балаганах так мастерски не играют!– мелькнула у Яги мысль.

– Ещё как жив! Из-за него я здесь и оказалась. Кота моего сожрал и нутром котом стал. Надо его срочно обратно переделывать, а то беды не избежать…

– Так что ж ты сразу не сказала?! – змея уже опять выплясывала в полный рост, и Ягине даже слышалось, что она напевает: «Живо, живо, дитё живо».

– Вот, говорю. Помоги нам, хозяйка, Встретили мы до тебя человека, сказал, что в этом месте мы код-наоборот найдём.

– Так чего ж вы стоите, ищите!

– Где? Он сказал – узкий ход, а здесь их три. В какой идти?

– В каждый идти. Они для вас открылись, раньше их не было. Иди – иди, время мало у вас.

На этих словах выпало ещё по перышку.

– Что ж ты сразу не сказала! – Яга схватила ребёнка, который всё это время перебирал камушки один другого краше, и к проходам. – Устроила тут танцы живота с пристрастием. Не были б в небытие – сто раз бы со страху померла с такой хозяйкой медной горы.

Она ещё раз глянула вниз – змея продолжала извиваться навытяжку: «Живо, живо, дитё живо».

Глава 7

К тому времени, когда Яга выбирала в какой ход нырнуть первым, Дух с Мурзиком – ожидали её под

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.