Юрий Винокуров, Олег Сапфир
Орден Архитекторов 12

Глава 1

Стройка на окраине Вадуца

Княжество Лихтенштейн

Настя медленно открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, как колокол после удара. Мир плыл, краски смешивались, звуки доносились как будто через толщу воды.

Первое, что она увидела – испуганное лицо Ганса, склонившегося над ней.

– Госпожа! Слава богу, вы очнулись!

– Г-ганс? – Настя попыталась сесть, но тело отозвалось слабостью. – Что… что произошло? Где мы?

Она огляделась. Они находились на каком-то пустыре, заваленном строительным мусором. Вдалеке виднелись недостроенные ангары. Строительная площадка? Да, кажется, Ганс вызвал её сюда…

Она с трудом вспоминала детали…

Обычно рассудительный и спокойный Ганс позвонил ей с такой паникой в голосе, что она с трудом разобрала слова. Сказал, что-то срочное, что Теодор будет в ярости.

Что могло случиться? Какая ещё ярость у Теодора? Это было странно. Не теряя времени (Борис был чем-то занят), Настя вызвала машину и поспешила на окраину города, к старому недостроенному объекту, которое "Созидатель" недавно взял в работу.

Место встретило её тишиной. Заброшенная строительная площадка – бетонные плиты, кучи гравия, ржавеющие остатки какой-то техники. И ни души. Кроме Ганса, который стоял поодаль и лихорадочно махал ей рукой.

А дальше всё как в тумане…

– Что тут случилось? – повторила она, замечая, как Ганс нервно оглядывается.

– Он… он напал! – Ганс схватил её за руку, помогая подняться. – Нам нужно уходить, Анастасия! Быстро!

– Кто напал? Ганс, объясни толком!

И тут она увидела ЭТО.

Там, в конце пустыря, разворачивалась битва титанов. Абаддон, её верный, несокрушимый защитник, сражался с неизвестным человеком.

Абаддон был изранен, его металлическая броня покрыта вмятинами и оплавленными следами, некоторые сочленения искрили. Он двигался медленно, тяжело отбивая атаки противника.

А противник… Настя не верила своим глазам. С виду – добродушный толстячок, похожий на какого-нибудь весёлого молочника или пекаря из соседней деревушки. Но двигался он с поразительной скоростью, почти как призрак. Вокруг него парили четыре призрачных клинка, сотканных из какой-то мерцающей энергии. Они атаковали Абаддона со всех сторон, оставляя на его броне глубокие борозды.

– Ганс, кто это такой?

– Он… он взял меня под контроль, – торопливо объяснил Ганс. – Мои мозги как будто в тисках зажало. Он заставил меня позвонить вам, заманить сюда под предлогом ЧП. Как только вы подошли, он появился. Пытался сделать то же самое с вами, но ваше кольцо… оно его остановило. Отразило часть атаки.

Ганс кивнул на обручальное кольцо на её пальце, подарок Теодора.

– Вы потеряли сознание, а он… он собирался вас забрать. "Сломать", как он выразился. Я пытался сопротивляться, кричал мысленно, но был бессилен. А потом… потом появился он…

Ганс кивнул на Абаддона.

– …буквально из ниоткуда. И сразу атаковал. Нам нужно бежать отсюда, срочно! – сказал Ганс, поднимаясь на ноги и пытаясь поднять Настю.

– А как же Абаддон?! – Настя смотрела, как её защитник, хоть и израненный, продолжает сражаться.

– ГОСПОЖА! ЭТО НЕ ТОТ ПРОТИВНИК, К КОТОРОМУ МОЖНО ОТНЕСТИСЬ ПРЕНЕБРЕЖИТЕЛЬНО! УХОДИТЕ! – механический голос Абаддона прозвучал на удивление чётко, несмотря на грохот боя.

– Этот враг даже сильнее Абаддона, – добавил Ганс. – Я видел… он уникален. У него как минимум два Дара. Он точно менталист высочайшего уровня. Эта сила ломает сознание, подчиняет волю. Он легко мог бы управлять нами обоими, если бы не ваше кольцо и не Абаддон. И похоже, он ещё и телекинетик – вон как швыряется обломками!

Настя вспомнила рассказы Теодора о псиониках – Одарённых, чей Дар, хоть и казался простым, давал невероятные возможности: от чтения мыслей и ментальных щитов до управления материей и даже самоисцеления. Этот противник был очень опасен.

Абаддон молча сражался, принимая на себя всё новые удары. Его противник усмехнулся:

– А твой господин даже слабее, чем я думал, раз создал такого слабого голема. Медленный, неповоротливый… Как будто из прошлого века. Нежизнеспособная конструкция.

Тогда Настя попыталась помочь Абаддону. Она вытянула руки, концентрируя свою силу, пытаясь поднять камни, создать земляной барьер… Но её магия разбилась о невидимую преграду, даже не коснувшись противника.

Ментальный щит? Псионический барьер? Она не знала. Но понимала – её магия здесь бессильна. Её охватила паника.

Её руки сами собой потянулись к телефону и судорожно нажали тревожную кнопку, вызывая гвардию. Теодор сейчас далеко, он не успеет.

Её взгляд упал на обручальное кольцо на пальце – "Сердце Архитектора". Оно спасло её. Но почему её собственная магия не сработала против менталиста? Может, дело в природе его силы? Или в его защитных техниках?

Гвардейцы прибыли быстро. Десяток бойцов в "Стражах" высыпали из бронетранспортёра. Но их вмешательство лишь ненадолго замедлило противника. Он играючи раскидал их, используя телекинез, швыряя друг в друга, как кегли.

– О, массовка подтянулась? – незнакомец сделал неуловимое движение рукой, и два гвардейца, как марионетки, вдруг застыли на месте, а затем рухнули на землю, потеряв сознание. – Слабаки.

Остальные гвардейцы открыли огонь, но их пули и энергетические заряды так же бессильно разбивались о невидимый щит противника.

Настя с удивлением наблюдала, как её противник теснил Абаддона. Четыре призрачных клинка парили вокруг него, управляемые телекинезом.

Он швырял в Абаддона обломки арматуры и бетона, вытаскивал из своей сумки какие-то странные устройства, похожие на гранаты, и бросал их в голема-генерала. Пытался сковать его псионическими путами, сдавить само его металлическое тело.

Абаддон выдерживал этот натиск, его нефритовый топор раз за разом разрубал летящие в него обломки, броня выдерживала взрывы странных гранат, но он явно завяз в обороне.

Отвлёкшись от пошатнувшегося Абаддона, незнакомец повернулся к Насте.

– А, ты очнулась, – усмехнулся он и кивнул на её обручальное кольцо. – Любопытная вещица. Полагаю, это ЕГО подарок?

Он сделал ударение на слове "его", и Настя поняла – он знает, кто такой Теодор.

– Архитекторы умеют защищать своё, – протянул незнакомец. – Но не волнуйся. Моя Школа преуспела в том, чтобы отбирать чужое. Мы этим и занимаемся. Такова наша природа, многомерная от рождения.

– Что тебе нужно? – спросила Настя, пытаясь выиграть время, собраться с мыслями. Нужно было что-то придумать!

– От тебя? Немного, не обольщайся. Мне нужен твой жених, Архитектор. Ничего личного, конечно. Но кто откажется от карманного Архитектора? Он построит портал по моим чертежам. Я приведу сюда всю свою Школу. Мировое господство, перспективы… Понимаешь? – он криво улыбнулся. – Так что не обижайся, это судьба.

Настя издала сдавленный, вызывающий смешок.

– Он убьёт тебя.

Глаза незнакомца сузились.

– О, вряд ли. Я позабочусь, чтобы он и пальцем меня не тронул. Иначе твоё сознание будет… полностью уничтожено, – он наклонился ближе, его голос стал угрожающим. – Интересно, как сильно он тебя любит?

Незнакомец протянул к ней руку. "Сердце Архитектора" вспыхнуло, отталкивая его, но Настя почувствовала, что барьер ослабел под его ментальным натиском.

– Видишь? Он не вечен. Скоро он падёт. И тогда ты станешь моей куклой.

– Убери руки! – вскрикнула Настя, высвобождая волну необузданной энергии. Камни под ногами незнакомца вздыбились, пытаясь сковать его, но он легко разрушил их телекинезом.

Тогда в порыве злости Настя бросилась на него с кулаками, но он играючи парировал её удары.

– Ого, характер! Мне нравится, – рассмеялся он.

Внезапно незнакомец увидел возможность. Два его призрачных клинка молниеносно вонзились в Абаддона, в сочленения брони.

– Отлично. Ты открылся. Получи и распишись.

Абаддон пошатнулся, его движения стали скованными.

Незнакомец повернулся к Насте почти с триумфом.

– Скоро всё закончится, дорогая. Кстати, ты любишь корабли? Меня зовут Малкор. Моя Школа Псионики путешествует на великолепных судах, способных скользить между мирами, и бороздить океаны, полные чудовищ. Удобный способ скрываться… от обиженных личностей, – он рассмеялся с ноткой безумия. – Будучи главой, я принёс сюда много секретов при своём перерождении. Нас здесь не поймают.

Но Абаддон не был повержен. Он медленно выпрямился, игнорируя клинки в своём теле. Низкое, утробное рычание вырвалось из его груди. Он поднял пылающие рубиновые глаза на своего противника.

– Как ты сказал тебя зовут, червь?!

Малкор, удивлённый такой стойкостью, ещё раз назвал своё имя.

– А хочешь узнать имя того, кто тебя убьёт? – насмешливо прогудел Абаддон.

– Нет, – дерзко ответил Малкор. – Это я убью его!

Глубокий, раскатистый смех Абаддона сотряс воздух. Это был не механический звук, а нечто живое, древнее и полное презрения.

– Господин Теодор дал разрешение, – прогремел Абаддон изменившимся, глубоким голосом, от которого завибрировала даже земля под ногами, – раскрыть мой полный потенциал!

На глазах у Насти, Ганса и ошеломлённых гвардейцев Абаддон начал трансформироваться. Его металлическое тело загудело. Пластины брони сдвинулись, увеличиваясь в размерах, складываясь в новые, более сложные и угрожающие формы. Шлем стал выше, массивнее, с двумя рогами, изогнутыми вперёд, как у мифического демона. Металлическая маска, скрывавшая его "лицо", удлинилась, заострилась, превращаясь в древнюю, агрессивную личину с пылающими прорезями глаз.

Вся его фигура изменилась, стала выше, шире в плечах, излучая подавляющую, первозданную мощь, перед которой сила Малкора казалась детской забавой.

Настя ощутила почти физическое давление новой, неведомой энергии, исходящей от Абаддона. Это был уже не просто голем. Это было нечто иное.

Абаддон шагнул вперёд, и земля под ним треснула. Он вперил свой обновлённый, полный ярости взгляд в Малкора.

– Не тебе, жалкий червь, указывать Железному Полководцу Абаддону…

Он выпрямился во весь свой исполинский рост, возвышаясь над Малкором, как гора.

– …командующему Первой Армией Ордена Архитекторов!

Абаддон поднял массивную руку в латной перчатке, и в ней материализовался огромный топор, лезвие которого горело тёмным пламенем.

– Теперь начнётся настоящая битва.

* * *

Я остался один на один с этим сбродом. Точнее, не совсем один – за моей спиной, за слоем уплотнённого песка, приходили в себя мои союзники.

Гидра, порождение необузданной земной стихии, продолжала свой яростный танец смерти в центре поля боя, методично перемалывая последних слуг Легбы.

Эта тварь была лишена разума в привычном понимании. Она действовала инстинктивно, как природная катастрофа, обрушиваясь на всё, что излучало враждебную энергию. Именно поэтому я и запечатал союзников в песчаные коконы, а затем переместил их подальше – гидра не разбирала, кто друг, кто враг. Она просто уничтожала всё, что двигалось и не пахло землёй.

Один из оставшихся некромантов, видимо, решив, что раз уж помирать, так с музыкой, попытался атаковать гидру каким-то особо мерзким заклинанием – из его рук стали вырываться потоки некротической энергии. Но гидра лишь лениво повернула одну из своих тридцати голов и плюнула в него концентрированной струёй песка. Некромант превратился в пыль ещё до того, как его заклинание достигло цели.

– Ну что, Легба? – крикнул я, наблюдая, как его последние приспешники один за другим отправляются удобрять африканскую землю. – Твои престарелые миньоны что-то не справляются. Не хочешь им помочь? А то скоро помогать будет некому.

Легба, который всё это время стоял на холме и с любопытством наблюдал за избиением своих людей, лишь криво усмехнулся. Он явно не собирался вмешиваться. Видимо, считал их просто расходным материалом. Или ждал удобного момента?

Внезапно рядом с ним открылся огромный теневой портал.

– Решил подкрепление вызвать? Опять тварей притащишь? Или на этот раз сам полезешь?

Не дожидаясь ответа, я тут же направил в портал мощнейший поток песка. Тысячи тонн мелких песчинок устремились в Разлом, заполняя его до краёв.

– Песок теневому пространству не помеха, мальчишка, – захихикал Папа Легба. – Мои слуги сейчас прорвутся через эту жалкую преграду!

– Да? Ну посмотрим.

Как только портал достаточно наполнился песком, я сконцентрировал свою силу и мгновенно кристаллизовал его содержимое. Песок превратился в невероятно плотную, стеклоподобную массу, намертво запечатав проход. А затем я устроил внутри этого кристаллического "гроба" настоящую мясорубку.

Кристаллизованные песчинки, вращаясь с бешеной скоростью в десятки тысяч оборотов, превратились в мириады микроскопических лезвий, шинкующих всё, что находилось внутри портала. Даже Тени, которых невероятно трудно уничтожить физически, не могли выстоять перед таким шквалом.

Я видел, как лицо Легбы исказилось от злости. Он явно не ожидал такого поворота.

Не давая ему опомниться, я начал создавать из песка гигантские копья – размером с небоскрёбы – и швырять их в него. Огромные песчаные фигуры полетели, как снаряды из катапульты.

Легба легко разрезал их своими теневыми ударами, но я не останавливался, методично запуская одну копию за другой. Я просто выставил руку вперёд, и новые песчаные гиганты вырастали и устремлялись к врагу.

"Это, конечно, ребячество… – подумал я, запуская очередное копьё. – Но давайте попробуем. Хоть смешно будет".

Я усилил натиск песчаных копий, заставляя Легбу отбиваться всё быстрее. А затем, выбрав момент, когда он был полностью сосредоточен на отражении атаки спереди, я окликнул его:

– Слышишь, Легба? Как тебе такое?

Он на долю секунды повернул голову в мою сторону, и в этот момент сбоку, вынырнув из-под груды песка, в него врезался… ПОЕЗД.

Да-да, самый настоящий поезд! Длинный, с паровозом во главе, из трубы которого валил песчаный дым. Колёса бешено вращались по невидимым рельсам, издавая характерный звук "чух-чух-чух".

Песчаный состав на полной скорости врезался в Легбу, сбивая его с ног.

Конечно, поезд тут же начал разрушаться под воздействием ауры теневого мага, который, поднявшись на ноги, пытался его уничтожить. Я успел укрепить конструкцию, но было видно, что старик справляется с ней без особого труда.

– Ты издеваешься?! – прорычал он.

– А ты как думал?

Легба зарычал от ярости. Он начал создавать из земли гигантские теневые щупальца. Я приготовился к обороне, но щупальца неожиданно обрушились не на меня, а на гидру! Они опутали её песчаное тело, пытаясь раздавить. Одновременно с этим последние три некроманта, которые всё ещё были живы, тоже атаковали её.

– Идиоты, – пробормотал я. – Неужели вы не понимаете, что находитесь в моей стихии? С землёй не так-то просто работать в обычных условиях, скажем, в Лихтенштейне – там люди, коммуникации, захоронения… Но здесь? Здесь пустыня! И ничто не мешает мне развернуться в полную силу.

Правда, энергия была уже на исходе… Но об этом я решил умолчать.

Как раз в тот момент, когда Легба готовил какой-то особенно мощный удар, я выкрикнул:

– Ослепните!

Со всей огромной территории битвы песок взметнулся в небо, превращаясь в плотную, непроницаемую песчаную бурю. Видимость мгновенно упала до нуля.

Но, благодаря своей связи со стихией, я прекрасно видел сквозь песчаную завесу и ощущал очертания, ауры, движения. Поэтому я точно знал, где находится Легба, когда услышал его насмешливый голос и смех:

– Ты думаешь, что тебя не видно, Архитектор? А я прекрасно тебя вижу.

– Серьезно? Я впечатлен.

Легба продолжал издеваться:

– Ты даже не можешь знать, откуда я сейчас ударю. Ты готов, Архитектор?

– Конечно, готов. Только какого хрена ты тогда к порталу бежишь?

Действительно, Легба, поняв, что в таких условиях ему меня не одолеть, уже мчался к своему теневому порталу.

– Нет, так просто ты не уйдёшь, – заявил я, собирая остатки сил.

Я резко перехватил контроль над всей землёй в зоне битвы, вырвав её из-под влияния ауры Легбы – задача не из лёгких, учитывая силу противника.

А затем из-под земли начали бить копья.

Десятки, сотни, тысячи песчаных копий устремились к Легбе со всех сторон. Он не мог отбить их все, полагаясь лишь на свою ауру для защиты. Я видел, как она быстро слабеет под этим непрекращающимся градом атак. Это было сражение на истощение.

Я знал, что и моя энергия на исходе, но продолжал бить.

Но Легба всё же сумел добежать до портала.

– Не получилось, да, Архитектор? – бросил он на прощание. – Но я вернусь!

Он прыгнул в портал, бросив на произвол судьбы своих последних трёх слуг, которых тут же добила моя песчаная гидра, прежде чем окончательно рассыпаться.

Когда всё закончилось, и пыль начала оседать, уцелевшие союзники смотрели на меня с благоговением.

– Прекрасно, когда не надо сдерживаться, – устало произнёс я.

Создав себе удобный стул из уплотнённого песка, я сел.

– Ладно, мне нужно посидеть и перевести дыхание.

Ко мне подошёл Хао Хайдун – сын главы клана Юного Лотоса.

– Ваша сила невероятна. Но даже с ней вы не смогли окончательно победить Легбу. Насколько же он силён?

– А кто сказал, что я старался его победить? – ответил я. – Я же говорил, его так просто не убить. Он владеет Магией Тени, но это не основная его сила. Это лишь приманка для глупцов, чтобы отвести подозрения. В первую очередь он – некромант.

– И что это знание нам даёт?

– Ничего не дает, но объясняет то, что я и не собирался его здесь побеждать. Хотя по факту… я это и сделал. Свяжитесь со своими, пусть оповестят всех. Ближайшую неделю Легба не представляет опасности. Ему нужно восстановиться.

Даже не в лучшей форме я смог обратить его в бегство. Я видел, в каком состоянии была его аура. И я прекрасно знаю, как тяжело восстанавливаться после такого.

В этот момент я улыбнулся. Не только из-за исхода битвы. Пришёл ментальный отчёт от Абаддона. Он победил. Нападавший ликвидирован.

Это была отличная новость. Кроме того, Абаддон сообщил, что во время боя его сила возросла, и он теперь полностью "расконсервирован". Обратной дороги нет. Теперь у меня есть полноценный генерал Первой Армии Ордена Архитекторов.

А ещё Абаддон передал мне воспоминания о прошедшем сражении. Я понял, кто был противником Абаддона – некто Малкор, верховный адепт Школы Псионики. Похоже, целый флот Школы Псиоников, который Малкор собирался призвать в этот мир, остался без своего лидера. Интересно, что они теперь будут делать?

Подумать только! Взять Настю в заложники, чтобы управлять мной… Неужели он думал, что я не смогу прикрыть её и выжечь всё его влияние?

Сильные враги, конечно, представляют опасность. Но самую большую проблему, как по мне, создают идиоты, которые уверены, что у них всё получится. От них не столько опасность, сколько непредвиденные проблемы.

Я снова улыбнулся, предвкушая дальнейшие события.

Глава 2

Ну что, Папа Легба, конечно, знатно получил по своей морщинистой африканской заднице, но расслабляться было рано. Этот хмырь мог оклематься и снова начать гадить. Так что, пока он там зализывал свои теневые раны (или что у них там вместо ран?), я решил провести небольшой инструктаж для наших новых китайских союзников.

– Значит так, господа генералы и принцесса Лунь, – я деловито ткнул пальцем в карту местности, которую предусмотрительно "начертил" прямо на песке. – Ситуация следующая: главный злодей, Папа Легба, временно выбыл из игры. Уполз зализывать раны и, очень надеюсь, думать о своём поведении. Впрочем, эта гнида наверняка ещё вернётся. А пока его нет, его мелкая шушера – всякие там зомби, одержимые папуасы и прочая нечисть – всё ещё могут тут шастать. Ваша задача – держать периметр и валить всех, кто попытается сунуться.

Китайские генералы серьёзно кивнули. А Лунь Чень, уже успевшая переодеться в свой боевой костюм (и выглядевшая в нём, надо сказать, просто сногсшибательно), добавила:

– Не волнуйся, Теодор. Мои "Розы" и ребята из кланов знают своё дело. Мы тут такую "Великую Китайскую Стену" выстроим, что ни одна тварь не проскочит. К тому же наши транспортники уже на подлёте. Везут артефакты – подавители некротической энергии и пушки "Янтарный Дракон". Мертвяки теперь будут дохнуть на подходе. Папа Легба, конечно, силён, но против наших штучек ему придётся попотеть.

– Отлично! – я хлопнул в ладоши. – Предупреждён – значит вооружён, как говорится. Ну, а раз вы тут всё контролируете, то мне, пожалуй, пора. Дела, знаете ли…

– Уже уходишь? – Лунь Чень посмотрела на меня с лёгким разочарованием. – А как же шашлыки?

– Шашлыки – это святое, – согласился я. – Но в другой раз. А пока, – я достал телефон, нашёл нужную фотку, – у меня тут для тебя и твоего Императора небольшой подарочек имеется. Чисто символический. В знак нашей крепкой дружбы. Вот, зацени.

Я показал ей фотку.

Лунь Чень мельком взглянула на экран. Потом на меня. Потом снова на экран. Её лицо сначала выражало лёгкое недоумение, потом – узнавание, а затем… её глаза полезли на лоб. Она издала какой-то странный звук, похожий на писк задыхающегося хомячка, побледнела, покачнулась и начала медленно оседать на песок.

Её верные "Розы" тут же подскочили, подхватили принцессу под руки, начали обмахивать её веерами и брызгать водой на лицо.

– Эй, я ж просто фотку показал! Чего это она?

Через минуту Лунь Чень пришла в себя. Первый её осмысленный взгляд упал на мой телефон, который я всё ещё держал в руке.

– Где он?! Где Блистательный Трон Небесного Дракона?!

– Да вот же он, на фотке, – я снова ткнул ей под нос телефон.

– НЕ НА ФОТКЕ!!! НАСТОЯЩИЙ!!! ГДЕ ОН?! ТЕОДОР, ГОВОРИ!!!

Она вцепилась мне в руку с такой силой, что я аж крякнул. Вот тебе и нежная принцесса!

– Да успокойся ты! – я осторожно высвободил руку. – В Лихтенштейне он. В моей мастерской. Я его реставрирую.

– Реставрируешь?! – Лунь Чень схватилась за сердце. – Ты что, с ума сошёл?! Его же нельзя трогать!!! Там такие сложнейшие плетения! Древняя магия! Одно неверное движение – и всё! Всё пропало! Он рассыпется в пыль!!!

Она буквально заламывала руки.

– Спокойно, душа моя, – я попытался её успокоить. – Во-первых, он уже был немного… гхм… потрёпан временем. Ну, ты понимаешь. А во-вторых, я как бы немного разбираюсь в реставрации. Совсем чуть-чуть. Для меня реставрация – это как… ну, как тебе маникюр сделать. Так что не волнуйся, твой трон будет как новенький. И даже лучше.

– Ты сравниваешь Блистательный Трон с МАНИКЮРОМ?! – Лунь Чень снова была на грани обморока. – Так, я звоню отцу! Прямо сейчас! Он должен знать! Он пришлёт свою личную гвардию, и они заберут Трон прямо так, немедленно!

Она лихорадочно затыкала пальцем в свой телефон.

– То есть то, что я его УЖЕ восстанавливаю, тебя не смущает? – поинтересовался я.

Лунь Чень замерла с телефоном у уха.

– Э-э… Но… но… Лучше просто отдай его, как есть.

– Не-а, – покачал я головой. – Без вариантов. Я халтуру не делаю. Как будет готово – маякну. Слово Архитектора.

В этот момент из трубки послышался голос её отца.

– Папа?! Это я, Лунь! Папа, ты сидишь?! Сядь! Нет, лучше ляг! Теодор… он… он дарит нам Блистательный Трон Небесного Дракона! Что?! Нет, не реплику! Нет, не подделку! Настоящий!!! Папа?! Папа, ты слышишь?!

Лунь Чень растерянно посмотрела на свой телефон, потом на меня.

– Кажется… папа потерял сознание от счастья.

Я хмыкнул. Вот это семейка!

И тут её телефон зазвонил. Она посмотрела на экран, и её глаза стали размером с чайные блюдца.

– Тео… это… это сам Император звонит!

– О как! – хмыкнул я. – Хорошо у вас там прослушка работает. Ладно, принцесса, удачи тебе в переговорах. Предложение в силе – как закончу, дам знать. А нам пора.

Я повернулся к Скале и своим ребятам.

– Ну что, орлы? Домой!

Перед тем, как шагнуть на платформу дирижабля, я обернулся к Лунь Чень, которая всё ещё ошарашенно смотрела на трезвонящий телефон.

– И да, – сказал я, подмигнув. – Жду в гости в Лихтенштейне. У меня есть ещё много чего интересного показать. Ну, сама знаешь.

Платформа поднялась, и дирижабль, покачиваясь на воздушных волнах, взял курс на Лихтенштейн.

* * *

Дирижабль плавно коснулся земли на новой посадочной площадке недалеко от Вадуца. Воздух Лихтенштейна после удушливой африканской жары показался мне кристально чистым и свежим.

Гвардейцы, уставшие, но довольные успешным завершением миссии (и особенно знакомством с прекрасными воительницами клана Розы), выгружались, передавая ящики с оружием и артефактами подоспевшим бойцам из гарнизона.

Я вышел последним, глубоко вдыхая знакомый горный воздух. Дом… Как же хорошо снова быть дома!

Борис уже ждал меня у трапа, рядом со "Скарабеем".

– С возвращением, шеф! – бодро отрапортовал он. – Как сафари прошло? Удалось поохотиться?

– Ещё как! – усмехнулся я. – Ладно, поехали. Нужно осмотреться.

Мы сели в машину и направились к тому самому месту на окраине Вадуца, где совсем недавно разворачивалась битва Абаддона с Малкором.

Через полчаса я вышел из машины и подошёл к эпицентру боя, где совсем недавно развернулось сражение Абаддона с псиоником Малкором. Воздух здесь всё ещё был наэлектризован остаточной энергией – странной, чужеродной, ментальной. Она отличалась от тёмной магии Теней, была более… упорядоченной, что ли?

Я присел на корточки, коснулся ладонью земли. Закрыл глаза, погружаясь в медитацию, позволяя своему Дару растечься по округе, собирая информацию, как губка впитывает воду. Энергетические следы были чёткими, яркими. Вот здесь Абаддон нанёс удар своим топором – земля до сих пор помнила этот всплеск мощи. А вот здесь – ответная атака Малкора, волна псионической энергии, которая искажала саму структуру камня.

"Сначала Папа Легба со своими некро-теневыми фокусами, теперь этот псионик Малкор… – размышлял я, восстанавливая картину боя. – Сколько их ещё в этом мире, таких вот "перерожденцев"? И все лезут сюда, в Лихтенштейн, как мухи на… Похоже, это место действительно притягивает всякую нечисть. Или… может, дело во мне? В любом случае, нужно становиться сильнее. Гораздо сильнее. Иначе однажды появится кто-то, с кем я уже не справлюсь".

Я снова вспомнил последнюю битву с Папой Легбой. Старик, поняв, что дело пахнет керосином, смылся через портал. Но сразу после этого он выставил своего последнего "козыря" – Теневого Бастиона. Огромная, безмозглая тварь, сотканная из чистой тьмы и боли, её единственной задачей было – задержать меня, выиграть время для хозяина.

Мне пришлось выложиться по полной.

Земля под ногами превратилась в острые шипы, каменные руки вырвались из недр, сжимая Бастиона в тисках. Он ревел, бился, пытался прорваться, но магия земли держала его крепко. А затем я просто "схлопнул" пространство вокруг него, заставив тварь взорваться, разлетевшись на тысячи осколков. И из самого его сердца выпал пятый Теневой Кристалл. Идеальное "сердце" для моей следующей Башни.

Я открыл глаза. Пора было возвращаться. Дела не ждут.

Вернувшись в усадьбу, я нашёл Настю в её любимом саду. Она сидела на скамейке под цветущей яблоней и что-то рисовала в своём альбоме. Увидев меня, она вскочила и бросилась мне на шею.

– Теодор! Ты вернулся! Я так волновалась!

Я крепко обнял её, вдыхая знакомый аромат её волос.

– Всё хорошо, милая. Я дома.

Она отстранилась, внимательно разглядывая меня.

– Ты выглядишь уставшим… И… другим. Что-то изменилось?

– Просто долгая дорога, – улыбнулся я. – А ещё я привёз тебе подарки.

Я достал из сумки большие чёрные кристаллы, переливающиеся голубыми искрами – сердца Теневого Хаосита и Бастиона.

– Установим эти штуковины туда, где им самое место.

Настя кивнула и, поцеловав меня, пошла собираться.

А я прошёл во двор, где Абаддон и Магнус стояли у входа в дом.

Абаддон, уже полностью восстановившийся после битвы с Малкором, скрестил руки на груди и кивнул мне в знак приветствия. Он действительно стал другим. Более цельным. Более живым.

Магнус же, как обычно, топтался на месте, издавая какие-то тихие булькающие звуки и с явным обожанием косился на своего "старшего брата".

– Господин, – прогудел Абаддон, когда я подошёл к ним.

– Приветствую, генерал, – кивнул я. – Отличная работа. Ты в очередной раз спас Настю. Я твой должник.

Абаддон склонил свою металлическую голову.

– Это мой долг, Повелитель. Но… – он повернулся к Магнусу, который тут же перестал булькать и вытянулся по струнке. – Господин, не дело это. Великого Магнуса-Громовержца, командира Второй Армии Ордена Архитекторов, в таком недоделанном виде держать. Дай и ему разум. Верни ему его истинную сущность.

Я покачал головой.

– Не всё от меня зависит, Абаддон. К сожалению. Должен быть триггер. В твоём случае это была смертельная опасность для дорогого мне человека. Вселенная дала добро. Магнус должен тоже попасть в подобную ситуацию. Ему нужно проявить себя, доказать, что он достоин. Или должна возникнуть ситуация, которая станет для него личной. Которая заставит его перешагнуть через свои… гхм… особенности. Тогда и его "расконсервируют". А пока – пусть учится.

Абаддон тяжело вздохнул.

– Понимаю, Повелитель. Жаль.

Он повернулся и пошёл в дом. Магнус тут же весело подпрыгнул и, хохоча, побежал за ним, неуклюже размахивая своими руками-пушками.

– Абаддон! – крикнул я им вслед. – Ты бы присмотрел за ним, чтобы он тут ничего не разнёс! А то с него станется!

Я проводил их взглядом, улыбнулся, а затем снова стал серьёзным. Пора было заканчивать начатое. Башни готовы. Теневые Кристаллы ждут своего часа.

Настя уже как раз вышла на крыльцо.

– Ну что, красавица, готова творить историю?

* * *

Мы стояли на самой вершине Башни. На пульте управления, похожем на алтарь из светящегося камня, лежал Теневой Кристалл.

– Итак, – сказал я. – Сейчас мы активируем защитный контур. Он свяжет эту башню с четырьмя другими.

Я положил руку на пульт. Настя сделала то же самое.

– Помнишь, что я тебе показывал? – спросил я.

Она кивнула.

– Тогда начинаем. Почувствуй энергию башни. Проведи связь с другими. Направь свою силу…

Настя закрыла глаза, сосредоточилась.

Я чувствовал, как её Дар пробуждается, как он тянется к кристаллу, к самой земле, а от неё – к другим башням. Моя энергия текла через неё, направляя и поддерживая, помогая ей обрести контроль над этой силой.

Это было похоже на то, как учат ребёнка писать буквы – сначала ведёшь его руку, помогая вывести первые линии, а потом он уже сам, неуверенно, но самостоятельно, начинает творить.

Кристалл на алтаре вспыхнул ярким светом. Энергия полилась по невидимым каналам к остальным четырём башням, которые были уже активированы и ждали своего часа.

И вот… свершилось! Пять башен вспыхнули одновременно, соединяясь невидимыми лучами энергии. Над Вадуцем, над дворцом, над прилегающими районами раскинулся едва заметный мерцающий золотистый купол. Не тёмный и зловещий, как у Легбы, а светлый и тёплый, излучающий силу и защиту. Я знал – эта хрупкая на вид защита способна выдержать удар любой силы.

– Получилось! – выдохнула Настя, открывая глаза. Она выглядела уставшей, но очень счастливой.

Я обнял её.

– Ты молодец.

Мы вышли из башни и посмотрели на небо. Купол был почти невидим, только лёгкое искажение воздуха выдавало его присутствие.

– Пять башен, – сказал я, глядя на результат нашей работы. – Это только начало. Но теперь эта часть княжества под надёжной защитой.

Я посмотрел на Настю.

– Когда мы построим все тринадцать башен и соединим их в единую сеть, тогда Лихтенштейну не будет страшен ни один враг. Ни Тени, ни армии, ни даже… боги.

Я улыбнулся. Да, работы ещё много. Построить остальные башни. Укрепить армию. Наладить производство. Разобраться с Империей. Найти и уничтожить Легбу. И, конечно же… устроить самую крутую свадьбу в истории этого мира!

Императорский дворец

Санкт-Петербург, Российская Империя

Император Всероссийский, Николай Александрович, сидел за своим массивным столом из карельской берёзы, заваленным картами и донесениями.

– Ваше Императорское Величество, – раздался вкрадчивый голос.

Император вздрогнул и перевёл взгляд на вошедшего. Степан Андреевич Кощеев почтительно склонил голову.

– Герцог, – кивнул Император. – Что у вас?

– Осмелюсь доложить, Ваше Величество, ситуация в Лихтенштейне требует вашего немедленного внимания, – Кощеев подошёл к столу. – Этот самозванец Вавилонский окончательно зарвался. Он не просто игнорирует указы из столицы, он строит собственное государство! С армией, с союзниками, с поддержкой народа!

– Я знаю, – Император поморщился. – Мне докладывали. Но что вы предлагаете? Отправить туда войска? Сейчас? Когда мы увязли на Кавказе?

– Ваше Величество, именно сейчас! Лихтенштейн – это не просто далёкая провинция. Это – рассадник сепаратизма! Раковая опухоль на теле Империи! Если мы не вырежем её сейчас, метастазы пойдут дальше! Представьте, что будет, если другие окраины увидят, что можно безнаказанно игнорировать волю Императора? Что можно строить свои армии, заключать союзы, вести свою политику? Это же призрак революции, Ваше Величество! Он уже стучится в наши двери!

Император поморщился, как будто у него внезапно разболелся зуб. Сепаратизм… Это слово вызывало у него почти физическую тошноту.

– Допустим… – Император потёр переносицу, пытаясь отогнать неприятное чувство. – Допустим, ты прав. Но как? Как мы туда доберёмся? Австрийцы нас не пропустят. Они сами спят и видят, как бы оттяпать этот кусок. Они же с османами теперь союзники, хоть и не афишируют это.

– Союзники? – Кощеев презрительно усмехнулся. – Жалкие шакалы, которые готовы продать друг друга за горсть серебра! Ваше Величество, мы – Российская Империя! Великая держава! Наша армия – лучшая в мире! Мы раскатаем эту Австро-Венгрию катком! Они даже пикнуть не успеют! Один решительный удар – и вся Европа снова будет трепетать перед нашей мощью! Вспомните наших великих предков! Вспомните славу русского оружия! Император велик! Империя вечна!

Император нахмурился. Слова Кощеева звучали чересчур пафосно, но всё равно задевали за живое. Целостность Империи – вот что всегда было для него главным.

Может, действительно стоит показать всем силу Империи? Раздавить непокорных, внушить страх врагам…

Император вдруг почувствовал лёгкое головокружение. Перед глазами поплыли круги, а в ушах зазвучал тихий, назойливый шёпот. Он потряс головой, пытаясь отогнать наваждение.

– Что-то мне нехорошо… – пробормотал он, потирая виски. – Устал, видимо. Война эта…

Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь вернуть ясность мыслей. Шёпот в голове стал тише, но не исчез совсем.

– Ладно, герцог, – сказал он наконец. – Ваша решимость похвальна. Но на Австро-Венгрию мы пока не пойдём. Слишком рискованно. Сначала разберёмся с османами. А потом… потом видно будет. Но и Лихтенштейн оставлять без внимания нельзя. Ты прав, герцог, сепаратизм нужно душить в зародыше.

Кощеев едва заметно улыбнулся уголками губ.

– Раз ты такой умный, – продолжил Император, – то вот тебе задание. Иди и договаривайся с Пруссией. Они нам должны. Пусть пропустят наши войска через свою территорию. Без боя, разумеется. Если они согласятся, то так и быть. Нагнём твой Лихтенштейн. Но только если пруссаки откроют нам дорогу. Идти напролом, как ты предлагаешь, – это не наш метод. Всё же мы – Империя, а не варвары.

Кощеев почтительно склонил голову, скрывая торжествующую улыбку.

– Будет исполнено, Ваше Императорское Величество. Я не подведу.

Когда герцог вышел, Император снова откинулся в кресле, чувствуя, как головная боль усиливается. Шёпот в ушах стал громче, а тени в углах кабинета, казалось, ожили, сплетаясь в пугающие узоры.

– Отдохнуть… Нужно срочно отдохнуть… – прошептал он, закрывая глаза.

Глава 3

Кабинет Министра Иностранных Дел

Берлин, Пруссия

Министр иностранных дел Пруссии, его превосходительство Вернон фон Шпрингмайерхофенцвайг (или просто Вернон, как его звали все, кто не хотел вывихнуть челюсть), с отвращением смотрел на имя, высветившееся на экране коммуникатора секретаря. Герцог Степан Андреевич Кощеев из Российской Империи.

"Ну вот, опять этот…" – мысленно поморщился Вернон, поправляя безупречный галстук.

Он прекрасно знал, кто такой Кощеев. Официально – уважаемый герцог, доверенное лицо Императора. Неофициально же – главный контрабандист и отмыватель денег, который использовал несчастное княжество Лихтенштейн, как свою личную офшорную прачечную. Скользкий, беспринципный, но, чёрт возьми, влиятельный человек.

Пруссия пару раз "контактировала" с ним по своим каналам, когда нужно было незаметно подгадить Российской Империи. Знали ведь: для Кощеева на первом месте всегда был собственный карман, а потом уже всё остальное. Человек без принципов, но с огромным влиянием и, что самое неприятное, – с благословения самого Императора.

– Пропустить, – буркнул Вернон, мысленно готовясь к неприятному разговору.

Через минуту в его роскошный кабинет вошёл сам герцог Кощеев. Высокий и холёный, в идеально сшитом костюме. Он буквально излучал ауру уверенного человека, привыкшего получать от жизни всё, что ему нужно.

– Рад видеть вас в добром здравии, господин министр, – промурлыкал он, вальяжно опускаясь в предложенное кресло.

– Взаимно, герцог, – Вернон постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. – Чем обязан столь неожиданному визиту?

Они обменялись дежурными любезностями, поговорили о погоде, о последних новостях с Кавказского фронта (Кощеев выразил уверенность в скорой победе русского оружия, Вернон вежливо покивал).

Затем Кощеев перешёл к делу.

– Господин министр, как вы знаете, ситуация в Лихтенштейне вышла из-под контроля. Этот самозванец Вавилонский…

– Временно исполняющий обязанности главы княжества, – поправил его Вернон.

– …узурпировал власть, – невозмутимо продолжил Кощеев, игнорируя поправку. – Он сеет смуту, подрывает авторитет Империи, якшается с Тенями… В общем, полный набор. Его Императорское Величество крайне обеспокоен этим положением дел и принял решение навести порядок.

– Навести порядок? – Вернон напрягся. – Каким образом?

– Самым решительным, господин министр. Мы планируем провести небольшую, но эффективную военную операцию. Восстановить законную власть, так сказать. И для этого нам необходим… гхм… небольшой транспортный коридор, чтобы обеспечить беспрепятственный проход для наших войск через территорию Пруссии. С Балтики мы высадим десант – несколько дивизий имперской армии. Они пройдут маршем до Лихтенштейна и быстро наведут там порядок.

Вернон ошарашенно уставился на него.

– Коридор?! Через Пруссию?! Герцог, при всём уважении, но вы в своём уме?!

– Абсолютно, – Кощеев достал из папки документ с внушительной печатью. – Вот официальный указ Его Императорского Величества. Я уполномочен вести переговоры от его имени. Империя нуждается в вашей помощи, господин министр. И, разумеется, мы готовы компенсировать все возможные неудобства.

Вернон дрожащей рукой взял документ. Печать выглядела подлинной. Подпись – тоже. Он пробежал глазами текст. Действительно, указ о "восстановлении конституционного порядка" в Лихтенштейне и просьба к Пруссии о содействии.

"Чёрт… – подумал Вернон. – Неужели Император и правда решился на такое?!"

Он прекрасно понимал, что этот проход – ловушка. Пруссии совершенно не выгодно ссориться с Вавилонским, с которым они только что заключили выгоднейший торговый договор. Лихтенштейн под его руководством стремительно превращался в технологический и экономический центр, сотрудничество с которым сулило огромные прибыли.

Но и отказать Российской Империи напрямую – значит, спровоцировать гнев самого Николая Александровича. А ссориться с Российской Империей Пруссии сейчас было совсем не с руки.

– Герцог, я… я не могу принять такое решение единолично. Мне необходимо посоветоваться с канцлером. Обсудить этот вопрос на высшем уровне.

– Конечно-конечно, понимаю, – кивнул Кощеев. – Я всё понимаю. Но Его Императорское Величество не любит ждать. Так что, надеюсь, вы не будете затягивать с ответом.

Он встал, собираясь уходить.

– Кстати, господин министр, – Кощеев вдруг остановился у двери и обернулся. – Я тут захватил с собой бутылочку одного редкого вина. Шато Петрюс 1961 года. Говорят, редчайший экземпляр. Не желаете ли скоротать вечер за бокалом вина в неформальной обстановке? Обсудим детали, так сказать… Заодно и продегустируем.

Вернон на мгновение задумался. Вино, конечно, было искушением. За такую бутылку можно было продать душу дьяволу! Но главное – это была возможность потянуть время и придумать, как деликатно отказать этому опасному типу. Отказать так, чтобы и прусские интересы соблюсти, и гнев российского Императора на себя не навлечь.

– Что ж, герцог, ваше предложение весьма заманчиво. Я с удовольствием составлю вам компанию сегодня вечером. Скажем, у меня дома, в восемь?

– Прекрасно! – Кощеев потёр руки. – Договорились.

Вечер того же дня окутал Берлин прохладой. На веранде уютного особняка Вернона горели мягким светом старинные фонари. В хрустальных бокалах рубиновым огнём играло вино – то самое, легендарное Шато Петрюс.

– Превосходный букет, герцог, – Вернон сделал небольшой глоток, смакуя терпкий вкус. – Вы истинный ценитель.

– Стараюсь, господин министр, стараюсь, – Кощеев лениво откинулся в плетёном кресле. – Жизнь слишком коротка, чтобы пить плохое вино. Ну так что? Удалось вам посоветоваться с канцлером? Каково его решение?

Вернон тяжело вздохнул, изображая вселенскую скорбь.

– Увы, герцог, вынужден вас огорчить. Канцлер сейчас очень занят. Сами понимаете, внутренняя политика, экономика… Но он обещал рассмотреть ваш вопрос в ближайшее время. Правда, быстрого решения ждать не стоит. Возможно, через несколько недель. Мне очень жаль, герцог, но, боюсь, вам придётся вернуться в Россию. А как только станет известно решение канцлера, я вам непременно сообщу.

Кощеев медленно повернул бокал в руке, наблюдая, как играет вино на свету.

– Вернуться? – он усмехнулся. – Мой дорогой Вернон, вы думаете, я не вижу, что вы пытаетесь меня обмануть? Канцлер Мисбарк никогда не упустил бы такой возможности усилить своё влияние. Вы просто боитесь этого Вавилонского. Боитесь испортить с ним отношения. Но поймите, Вернон, вы играете с огнём.

Он наклонился к министру.

– Жаль, очень жаль… Вы упускаете прекрасную возможность укрепить союз с Российской Империей. А Вавилонский? Вы уверены, что он надёжный партнёр? Сегодня он с вами, а завтра? Вы думаете, что сможете усидеть на двух стульях? Дружить и с Империей, и с этим самозванцем? Наивный…

Он сделал ещё глоток вина.

– Подумайте, господин министр. Может быть, всё-таки стоит пересмотреть решение канцлера? Я уверен, мы сможем найти… компромисс.

Вернон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ему вдруг стало не по себе. Вино показалось слишком крепким, а голова – тяжёлой.

– Увы, герцог… Р-решение принято… – пробормотал он, чувствуя, как язык начинает заплетаться. – Я не могу повлиять на канцлера.

Министр вдруг почувствовал резкий приступ тошноты. Комната поплыла перед глазами. Он попытался встать, но ноги подкосились.

"Странно, – подумал он. – Вроде всего пару глотков сделал, а уже как-то… нехорошо".

– Что… что со мной? – прошептал он, хватаясь за горло.

И тут он увидел это. Прямо из его груди, там, где сердце, начал подниматься тонкий, едва заметный… дымок?

– Что за?.. – Вернон в шоке уставился на свою грудь. – Герцог, вы это видите?

Кощеев лениво посмотрел на него, потом на его грудь.

– Вижу что? – он пожал плечами. – Ничего не вижу. Вы в порядке, господин министр? Может, вам просто… вина больше не наливать? Кажется, вы немного захмелели.

– Захмелел?! – Вернон вскочил с кресла. – Да я трезв как стекло! Смотрите! Дым! Прямо из меня!

Шатаясь, он бросился к большому зеркалу, висевшему на стене в холле. То, что он увидел в отражении, заставило его замереть от ужаса.

Его глаза… Они были полностью чёрными. Без белков, без зрачков. Две бездонные чёрные дыры, из которых на него смотрела сама Тьма.

И тут в его голове раздался чужой властный голос:

– Ты теперь мой, жалкий человечек…

Вернон с ужасом обернулся. Кощеев по-прежнему стоял на веранде, держа в руке бокал с вином. И на его лице играла зловещая ухмылка.

Вадуц, княжество Лихтенштейн

Семья Завьяловых – глава семейства Михаил, его супруга Ольга, и дети Андрюша и Василиса – впервые за долгое время сидели на маленькой террасе около своего дома, ужиная на свежем воздухе. На столике стояли тарелки с простой едой, но она казалась им вкуснее любого пира.

Над городом, над крышами домов, над шпилем новой библиотеки, раскинулся полупрозрачный, едва мерцающий в сгущающихся сумерках барьер, к которому жители Вадуца уже постепенно привыкали.

Он не был твёрдой стеной, через него без проблем пролетали птицы, воздух свободно циркулировал, а люди и транспорт могли спокойно проходить. Но этот барьер изменил саму суть жизни в городе.

– Помните, как это было? – тихо произнесла Ольга. – Просто выйти вечером на улицу… Посидеть вот так, спокойно… Казалось, такое время никогда не вернётся.

Михаил молча кивнул и посмотрел на мерцающий купол. Действительно, ещё совсем недавно они не могли позволить себе такой роскоши. Ночь была временем страха, когда по улицам бродили Тени, а из подвалов и разрушенных домов доносились жуткие звуки.

Андрюша, до этого увлечённо ковырявший вилкой в тарелке с салатом Оливье, вдруг поднял голову и указал пальцем в небо.

– Папа, смотри! Опять!

Высоко над ними, на невидимой поверхности купола, вспыхнул короткий, неяркий сполох зеленоватого света. Он погас почти мгновенно. Через несколько секунд в другой части неба вспыхнул ещё один, чуть ярче. А потом, почти у самого горизонта, – третий.

– Да, вот так теперь и живём, – вздохнул Михаил. Он уже привык к этим вспышкам, как и все жители Вадуца. – Похоже, новый князь действительно не соврал, когда обещал решить эту проблему с Тенями. По крайней мере, над городом.

Он имел в виду Теодора Вавилонского, временного главу княжества, чьё имя теперь было у всех на устах. Именно благодаря ему над городом появился этот защитный барьер.

Михаил взял со стола брошюру, которую недавно раздавали на улицах. "Тени: что нужно знать для вашей безопасности". Он пробежал глазами знакомые строки.

Купол, как объяснялось в брошюре, не был панацеей. Он защищал город от прямого вторжения Теней извне, но не мог полностью остановить их появление. Твари всё ещё просачивались через тонкие места в реальности, появлялись у самых границ купола, как мошкара, летящая на свет. С ними постоянно сражались Тенеборцы – специально обученные бойцы, чья жизнь была посвящена борьбе с порождениями тьмы.

Вспышки на куполе, которые они сейчас наблюдали, были свидетельством этой непрекращающейся битвы. Каждый сполох означал, что ещё одна Тень погибла, столкнувшись с барьером, или была уничтожена защитниками у его периметра. Жители Вадуца уже научились читать эти знаки на небе.

Внезапно, на западе, небо озарилось особенно яркой и долгой вспышкой. Она полыхнула так, что на мгновение стало светло, как днём.

– Ого, эта была мощная тварь, – заметил Михаил. – Страшно представить, сколько их раньше водилось здесь, в Лихтенштейне, когда защиты не было.

Ольга поёжилась. Да, теперь они знали правду. Новый князь, Теодор Вавилонский, не стал скрывать от народа истинное положение дел. Через газеты, через выступления своих помощников, через личные обращения он рассказал всё: о Тенях, об их природе, об опасности, которая всё ещё таилась за пределами защищённого города – в лесах, горах и пещерах.

Он рассказал, как твари охотятся друг на друга, пожирая слабых, чтобы стать сильнее. А потом, когда их голод становится невыносимым, или когда их становится слишком много, они начинают искать людей. Потому что люди, как выяснилось, для них – самая лакомая добыча. "Вкуснее", как цинично выразился кто-то из Тенеборцев в одном из интервью.

Раньше они жили в неведении, списывая исчезновения людей и странные происшествия на бандитов, повстанцев или несчастные случаи. Теперь они знали правду, в каких условиях существуют на самом деле. И эта правда, хоть и пугала, но делала их сильнее. Осознание опасности заставляло быть бдительнее, ответственнее, ценить ту защиту, которую им давал купол и его создатель.

– Тебя всё ещё что-то беспокоит? – спросила Ольга, заметив, как муж напряжённо смотрит на мерцающий купол.

Он кивнул, не отрывая взгляда.

– Полагаю, защита не безгранична. И действует она только над городом. Мы всё ещё в опасности. Стоит только выйти за пределы…

– Но князь кажется честным человеком, – возразила она. – Он делает всё, что может.

– В этом-то и проблема, – вздохнул Михаил.

– Ты ему не доверяешь?

– Нет, я ему доверяю. Как раз наоборот. Меня напрягает только то, что он – временный. Кто придёт после него? Сохранит ли он эту защиту? Будет ли так же заботиться о нас?

Их младшая дочь, Василиса, услышав разговор, наивно спросила:

– А почему бы нам просто не выбрать его снова? Раз он такой хороший?

Михаил усмехнулся и потрепал дочь по голове.

– Проблема в том, дитя моё, что такой человек, сделав своё дело, может и не захотеть оставаться дальше. Не каждый, кто умеет хорошо делать свою работу, стремится к власти. Возможно, он лучше других знает её истинную цену.

* * *

Я с головой ушёл в работу на своём большом подземном заводе. Инфраструктура постоянно расширялась: проложил дополнительные рельсовые пути, установил новые конвейерные ленты, оптимизировал маршруты для големов-транспортировщиков.

Завод – это сложный, почти живой механизм, и я постоянно искал способы сделать его ещё эффективнее.

Камень, поступающий из шахт, теперь проходил полный цикл переработки. Мощные дробилки превращали глыбы в щебень, магнитные сепараторы извлекали железо, вибросита отделяли уголь, а специальные анализаторы выявляли другие ценные элементы.

Всё сортировалось, складировалось, готовилось к дальнейшему использованию или отправке. Мои големы постоянно трудились, обеспечивая бесперебойную работу двадцать четыре часа в сутки. А я постоянно создавал новых, более совершенных, и направлял их в рабочие бригады, расширяя производственные мощности.

Масштабы производства росли с каждым днём, и я всё острее ощущал нехватку эффективного управления на месте. Завод был огромен. Подземные складские помещения под ним простирались на километры. Одно только хранилище камня было таким большим, что при текущих темпах производства на его полное заполнение ушло бы лет пятнадцать!

А ведь завод перерабатывал всё – от огромных глыб, которые дробились на плиты и блоки, до мельчайшей каменной крошки для мозаики.

Недавно поступил очередной заказ от "Созидателя" – позвонил Ганс и сказал, что ему срочно понадобился облицовочный камень для фасада одного из правительственных зданий. Завод легко справился с этой задачей, моментально "нарезав" крупные глыбы на аккуратные плиты нужного размера и толщины, а затем отполировав их до зеркального блеска.

Кроме того, произошло важное открытие: одна из бригад големов в недавно запущенной шахте докопалась до огромного месторождения мрамора. Причём мрамора высочайшего качества – белоснежного, почти без прожилок, с идеальной кристаллической структурой.

Это открывало невероятные перспективы! Я тут же сформировал целую бригаду големов-добытчиков, и теперь мраморные блоки непрерывным потоком поступали на завод. Этот камень позволит не только украсить Вадуц новыми зданиями, фонтанами и статуями, но и станет отличным товаром на экспорт. Уверен, пруссаки с радостью будут его покупать. Пусть он будет дороже итальянского, но качество… О, качество будет на высоте! Мы сможем диктовать свои цены.

Финансовые дела тоже шли неплохо. Семён Семёнович из лавки недавно провернул отличную сделку с какой-то крупной торговой корпорацией с экзотическим названием "Панама". Продал им целую партию рубинов, добытых на заводе. Камни были не самые крупные – так, мелочь, размером с ноготь, карата по три, не больше. Но их было значительное количество, почти пятьсот штук. Восемь миллионов рублей чистой прибыли в казну княжества – неплохое начало для нашего "экспорта".

Но чем больше становился завод, тем очевиднее становилась проблема – нужен был управляющий. Не просто надсмотрщик, а кто-то, способный координировать все эти сложнейшие процессы, оптимизировать потоки, принимать решения. Кто-то, кто чувствует камень и металл так же, как я.

И решение пришло само собой.

Прямо в огромном хранилище мраморной крошки – месте настолько большом, что его конца и края не было видно, где мелкая белая пыль покрывала всё толстым слоем, напоминая снежную пустыню, – я начал творить.

Мраморная пыль со всего хранилища пришла в движение. Она поднималась в воздух, закручиваясь в огромный вихрь, уплотняясь под действием моей магии. Я сжимал её, преобразовывал структуру на молекулярном уровне. Представьте, что камень сжимают в десять, нет, в сто раз! Вот так из нескольких тонн мраморной пыли начал формироваться он.

Сначала – просто бесформенная масса. Затем начали проступать очертания. Фигура гнома – коренастого, с густой бородой до пояса. Я тщательно "вылепливал" каждую деталь – морщины на лбу, складки на одежде, даже узор на пряжке пояса. Его мраморные одеяния переливались, как живые, меняя оттенок от белоснежного до жемчужно-серого. Глаза его я сделал из двух крупных сапфиров, найденных големами накануне – они горели синим огнём.

В это создание я вложил немало сил и энергии. Но самое главное – я вложил в него сущность древнего и редкого элементаля земли, созидателя по своей природе. Мне повезло найти его в одном из глубоких разломов во время "ремонта" последствий теневого вторжения.

Так появился Торн. Я назначил его управляющим всем подземным производственным комплексом.

– Принимай командование, – сказал я, когда голем-гном открыл сапфировые глаза и осмотрел свои новые владения. – Это теперь твоя зона ответственности.

Торн – был не просто големом. Его способности были схожи с моими, но направлены не на разрушение или оборону, а исключительно на созидание и управление. Он способен был контролировать миллионы големов одновременно, координируя сложнейшие производственные цепочки. Мог бы управлять целой планетой, превратив её в гигантскую фабрику, если бы захотел. Он инстинктивно знал, как всё должно работать.

Торн кивнул, его мраморная борода качнулась. Все големы, находившиеся в хранилище – сортировщики, погрузчики, даже простые уборщики, – собрались вокруг него, как подданные вокруг своего короля. Он разделил их на группы, отдавая мысленные приказы. Големы тут же разошлись по своим новым рабочим местам, действуя слаженно и более эффективно.

Торн даже продемонстрировал свои способности, направив руку на стену хранилища – камень послушно разошёлся в стороны, открывая новый, идеально ровный проход, ведущий к другому сектору завода.

"А ты шустрый парень," – одобрительно подумал я.

Но одному Торну было бы сложно. Ему нужны были помощники – правая и левая руки, глаза и уши. Поэтому я создал для него свиту из тридцати меньших мраморных големов – точных его копий, только ростом поменьше.

Наблюдая за тем, как Торн уверенно берёт бразды правления, как он мгновенно навёл порядок в этом хаосе движения и производства, я почувствовал радость.

Улыбка не сходила с моего лица. Наконец-то! Этот производственный цикл можно было считать завершённым и самодостаточным. Конечно, всегда есть что улучшить, но это уже была задача Торна. Он сам будет развивать и расширять производство, я в этом не сомневался. Моё вмешательство больше не требовалось. Ну, разве что изредка заглядывать в гости, да пополнять армию големов.

Завершив дела на заводе, я решил проверить свой музей. Судя по отчётам, он пользовался бешеной популярностью, посетителей было море – и местных, и приезжих. Это напомнило мне о моих грандиозных планах – я ведь задумал открыть не один, а около тридцати тематических музеев по всему княжеству! От Музея Искусств до Музея Пива (да-да, даже такой!).

Но для начала нужно было пополнить коллекцию. Особенно не хватало живописи. Я связался с Семёном Семёновичем Стариковым, моим управляющим лавкой, и попросил его организовать встречу с одним известным итальянским торговцем искусством. Тем самым, который несколько месяцев назад отказал мне в продаже нескольких картин, сославшись на мою "несолидность" и "сомнительное происхождение". Ну что ж, посмотрим, как он запоёт теперь.

Местом встречи я выбрал не свою лавку (там теперь слишком людно) и не кабинет во дворце (слишком официально), а шикарный ресторан "Солнечный Залив", который мы построили с Настей несколько недель назад на вершине одной из гор с панорамным видом на Вадуц.

Мраморная отделка (спасибо новой шахте!), хрустальные люстры, небольшой искусственный водопад, стекающий по стене, и даже несколько экзотических птиц, свободно летающих под высоким стеклянным куполом. Я хотел произвести впечатление, чтобы обстановка располагала к большим сделкам. И, судя по всему, мне это удалось.

В назначенное время туда прибыл известный итальянский торговец искусством, синьор Грациани – весьма уважаемый в своих кругах коллекционер с безупречной репутацией. Его сопровождали двое крепких помощников с объёмными кейсами.

Я встретил его у входа в отдельный зал, который я зарезервировал для нашей встречи.

– Синьор Грациани, рад вас видеть, – я протянул ему руку.

Грациани, смерив меня слегка удивлённым взглядом (видимо, не ожидал увидеть здесь главу государства), тем не менее, держался с достоинством, как и подобает человеку его круга.

– Взаимно, господин Вавилонский, – он крепко пожал мою руку. – Благодарю за приглашение. Весьма… необычное место для деловой встречи.

– Обычно я принимаю в рабочем кабинете. Но наша с вами беседа, надеюсь, будет менее формальной. К тому же, здесь превосходная кухня. Повар – просто волшебник. Прошу.

Грациани вежливо улыбнулся.

– Итак, синьор Вавилонский, – начал он, как только официант принёс нам первые блюда. – Мои помощники привезли каталоги. Здесь собраны лучшие образцы европейской живописи. Ренессанс, эпоха Возрождения, барокко, импрессионизм… Тысячи картин. Цены, как вы понимаете, варьируются от весьма умеренных до… астрономических.

Его помощники аккуратно разложили на столе около десяти толстых каталогов в кожаных переплётах.

Я взял один из них, открыл наугад. Великолепные репродукции, подробные описания, экспертные оценки… Грациани явно гордился своей коллекцией.

Я медленно пролистал каталог, затем второй, третий… А потом, к полному изумлению Грациани и его помощников, начал вырывать страницы. Кое-что из ренессанса. Парочку из возрождения. Не забыл уделить внимание Барокко и импрессионизму…

– П-простите, синьор Вавилонский… – Грациани с ужасом смотрел на меня. – Что вы делаете?! Это же уникальные каталоги!

– Вот это, – я указал на стопку вырванных страниц, – мне не подходит.

– Но… там же в каталогах сотни, тысячи картин! Выберите что-нибудь другое!

– Нет, – покачал я головой. – Вы не поняли. Мне нужно ВСЁ, что есть ВО ВСЕХ ваших каталогах. Все двенадцать тысяч картин. Или сколько их там у вас?

Грациани замер, его лицо вытянулось. Он явно подумал, что я сошёл с ума.

– Но это же… это невозможно! Никто в мире не обладает такой коллекцией! У меня есть доступ ко многим из них, но собрать их все… Это займёт годы! Десятилетия! И будет стоить…

– Сколько? – спокойно спросил я.

Грациани назвал приблизительную сумму. Конечно, весьма кругленькую. Да такую, что хватило бы на покупку среднего европейского государства, а то и сразу нескольких.

– Отлично, – кивнул я. – Я согласен. Вот аванс.

Я кивнул Борису, который незаметно вошёл в зал и поставил на стол небольшой кейс.

Грациани с недоверием посмотрел на него. Слишком лёгкий для золота… Подумал, видимо, что очередной выскочка решил понтануться пачкой купюр.

Я открыл кейс. Внутри, на чёрном бархате, переливаясь всеми оттенками зелёного, лежала россыпь чистейших изумрудов высочайшего качества. Огромных, с идеальной огранкой.

Торговец, увидев камни, потерял дар речи. Он, как истинный ценитель, сразу понял – перед ним сокровище. Такие изумруды стоили целое состояние. Он осторожно взял один камень, поднёс к свету, рассмотрел его.

– Мамма миа… – прошептал он. – Идеальная чистота… Это невероятно!

– Это аванс, – повторил я. – Около шестидесяти миллионов, если переводить в рубли. Остальное – по факту доставки товара. Ну так что, синьор Грациани? Мы договорились?

Итальянец несколько секунд молчал, глядя то на изумруды, то на меня. Затем он медленно кивнул.

– Да… Да, синьор Вавилонский. Мы договорились. Я сделаю всё возможное. Найду для вас лучшие полотна! Самые редкие! Самые ценные! Хотя, признаюсь, я до сих пор не понимаю, зачем вам столько картин?

– Я строю музеи, синьор Грациани. Много музеев. Самых больших и лучших в мире. Чтобы люди со всего света приезжали в Лихтенштейн не только ради горнолыжных курортов, но и ради искусства.

Он согласился на сделку. Хотя я прекрасно понимал, что у него нет и десятой части тех картин, которые я "заказал". Ему придётся их искать по всему миру. Перекупать у других коллекционеров, участвовать в аукционах, возможно, даже использовать не совсем легальные методы. Но для меня это был важный шаг. Эти двенадцать тысяч картин станут основой экспозиции моего будущего Музея Искусств. Я планировал создать не просто галерею, а самый большой музей искусства в мире! Такой, чтобы на его осмотр у туристов уходил не один месяц.

Кто-то мог бы расширять своё влияние войнами и захватами. Но я выбирал путь созидания. Искусство, культура, наука – вот что действительно ценно. Это останется после нас.

Забавно было осознавать, что всего несколько месяцев назад этот самый синьор Грациани отказал мне в продаже пары картин. А теперь он готов бегать по всему миру, чтобы выполнить мой заказ.

Он ещё не знал, что эти изумруды – лишь малая часть сокровищ, которые я успел накопить с момента прибытия сюда. Капля в море моих возможностей.

Номер люкс отеля «Горная Корона»

Вадуц, Княжество Лихтенштейн

Синьор Марио Грациани – торговец искусством с мировым именем, коллекционер с нюхом ищейки и, чего уж греха таить, просто очень богатый итальянец – сидел в кресле своего королевского люкса и тупо смотрел на рюмку с простой русской водкой. Стекло запотело, но рука не двигалась.

"Он купил все каталоги…" – фраза эхом разлетелась по его черепной коробке. – "Все. Двенадцать. Тысяч. Картин!"

Или это ему привиделось?

Грациани осторожно отхлебнул. Нет, водка была настоящей. Крепкой, обжигающей, как положено. Значит, и встреча была настоящей.

Грациани поморщился. Вот же молокосос! Ну, ладно, не совсем молокосос. Но слишком уж уверенный для своих лет. И глаза… В них было что-то такое… древнее? Нет, ерунда. Просто богатый наследник, решивший поиграть в мецената. Наверное.

Но то, КАК он играл…

– Купил абсолютно всё, – Грациани пробормотал это вслух, просто чтобы убедиться, что он не спит.

Десять толстенных каталогов. Двенадцать тысяч двести тридцать четыре (он пересчитал!) шедевра живописи. От Ренессанса до чёртовых импрессионистов, которых сам Грациани тихо ненавидел за их "мазню", но продавал за бешеные деньги.

Грациани торговал всю свою жизнь. Он продавал картины давно почивших гениев сумасбродным миллиардерам, которые потом вешали их в своих подземных бункерах рядом с коллекцией золотых ёршиков для унитаза.

Но ТАКОГО… Такого не было никогда.

Чтобы вот так, с порога, не торгуясь, не морща лоб над ценой, не выпрашивая скидку, просто взять и… скупить всё? Как будто кто-то решил скупить весь Лувр, оптом, не глядя на ценники.

Этот Вавилонский… он что, спятил? Или просто у него денег столько, что он ими может печку топить? Хотя, судя по тем изумрудам, что он вывалил на стол в качестве аванса… похоже, у него ещё и на целую баню останется.

А ещё этот Вавилонский взял и вырвал страницы! Просто вырвал! А потом сказал: "Вот это мне не надо. А остальное – беру".

Грациани нервно хихикнул, вспоминая этот момент. Он тогда чуть инфаркт не схватил. Его каталоги! Плод многолетних трудов! А этот… просто вырвал страницы! Как будто это меню в дешёвой придорожной забегаловке!

Нет, этот Вавилонский точно не псих. Тут что-то другое…

Грациани снова отхлебнул водки. Ну да, клиент он идеальный. Мечта любого торговца. Богатый, решительный и, похоже, совершенно не разбирающийся в ценах. Или… разбирающийся слишком хорошо?

Неважно. Главное – сделка состоялась. Контракт подписан (хотя какой, к чёрту, контракт? Так, бумажка на салфетке, но с его-то репутацией и этого достаточно). Аванс получен (изумруды уже надёжно спрятаны в сейфе отеля). Осталось только… достать двенадцать тысяч картин. Ха! Мелочь какая!

Он снова усмехнулся. Да, он, конечно, знатный собиратель. Коллекционер с мировым именем. Но не до такой же степени! У него и половины этих картин нет! Придётся побегать, попотеть, использовать все свои связи, возможно, даже воскресить парочку давно умерших художников (шутка, конечно… ну, или нет?).

Но вот что самое смешное… Самое идиотское… Самое непрофессиональное…

Ведь он, Марио Грациани, человек с железными принципами, нарушил сегодня своё главное правило! Святая святых! То, за что он презирал дилетантов и выскочек!

Золотое правило синьора Грациани: "Никогда не спрашивай у клиента, на хрена ему столько барахла!".

А он взял и зачем-то ЗАДАЛ КЛИЕНТУ ЛИШНИЙ ВОПРОС!

И не просто лишний, а самый тупой, самый бестактный, самый непрофессиональный вопрос, который только можно было задать в его бизнесе: "Зачем?"

Зачем вам столько картин, синьор Вавилонский? Вы что, собираетесь ими обои в спальне оклеить? Или устроить грандиозный костёр тщеславия на центральной площади?

Тьфу! Сам не понял, как вырвалось. Наверное, от шока. Или от увиденных изумрудов.

Грациани до сих пор помнил, как похолодели его пальцы, когда этот вопрос сорвался с языка. Как он мысленно дал себе пощёчину и приготовился к худшему – к холодному взгляду, презрительному молчанию, а то и вовсе к фразе: "Простите, синьор Грациани, но я передумал".

Но Вавилонский даже бровью не повёл. Просто пожал плечами и ответил так спокойно, будто речь шла о покупке пары носков.

Грациани снова отхлебнул водки. Самый большой и лучший музей в мире, значит? В этом захудалом Лихтенштейне?

Он представил себе это. Огромные залы, наполненные шедеврами. Тысячи картин, от которых захватывает дух. Музей, которому позавидуют Лувр и Эрмитаж вместе взятые.

И тут его осенило.

Этот парень – не просто эксцентричный богатей. Он – мечтатель. И мечта у него – грандиозная, почти безумная. И почему-то эта безумная идея… ему, Марио Грациани, чертовски понравилась. В ней был размах! Амбиции! Вызов!

– А ведь именно ради этого я и живу! – вслух закричал он. – Не ради денег. Не ради славы. А ради того, чтобы быть частью чего-то великого! Чтобы прикоснуться к истории и оставить в ней свой след!

Он усмехнулся. Кажется, водка уже ударила по мозгам. Или это Вавилонский заразил его своим безумием?

Грациани решительно поставил пустую стопку на стол. Хватит рефлексировать! Пора действовать! Если клиент хочет самую великую галерею в мире, синьор Грациани поможет ему её создать!

Он схватил телефон и набрал номер своего младшего брата и, по совместительству, главного помощника.

– Луиджи! Это я! Слушай внимательно! Сколько заявок на покупку мы отклонили за последнюю неделю?

Помощник на том конце провода что-то быстро пробормотал, явно удивившись неожиданному вопросу, но быстро взял себя в руки:

– Марио, у тебя всё в порядке? Отказов… сейчас посмотрю… Примерно… Четыре тысячи двести семнадцать. А что случилось-то?

Четыре тысячи! Четыре тысячи картин, от которых он отказался, потому что они были "недостаточно эксклюзивны" или "требовали слишком сложной логистики". А теперь…

– Луиджи, слушай приказ! Обзвони их всех! ВСЕХ! Скажи, что синьор Грациани передумал! Мы готовы рассмотреть их предложения! Пусть присылают всё! Лучшее! Самое редкое! Самое дорогое! Мы берём!

– Но, Марио… – помощник явно не понимал, что происходит. – Это же… это огромные объёмы! У нас нет столько места на складах! И логистика…

– В ЖОПУ ЛОГИСТИКУ! – заорал Грациани. – Найми ещё склады! Арендуй самолёты! Подкупи таможенников! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! Мне нужны эти картины! Все! И как можно скорее! У нас новый клиент. Очень… очень важный клиент. Он хочет самую великую галерею в мире! И он её получит! Слышишь, Луиджи?! ПОЛУЧИТ!!!

Он бросил трубку и снова налил себе водки. Настроение у него было превосходное.

Да! Вот это жизнь! Вот это размах! Вот это приключение!

– Хочешь величайшую галерею, синьор Вавилонский? Ты её получишь! А я посмотрю, что у тебя закончится быстрее – деньги или мой запас шедевров.

Внезапно ему подумалось, что, возможно, самое захватывающее – это увидеть, как будет выглядеть это грандиозное собрание, эта галерея, когда она наконец появится.

Ему захотелось во что бы то ни стало собственными глазами увидеть воплощение этой безумной мечты, к которой он, Марио Грациани, приложит собственную руку.

Глава 4

Петербург, Российская Империя

Герцог Степан Андреевич Кощеев с удовольствием отметил про себя: всё шло точно по плану. Каждый ход был просчитан, каждая деталь учтена. Его влияние на Императора крепло день ото дня. С каждым днём Николай Александрович всё больше прислушивался к его "мудрым" советам, всё чаще искал его одобрения. Конечно, до полного контроля было ещё далеко, но Кощеев был терпелив. Он умел ждать.

Однако конечная цель – вселить Тень непосредственно в Императора, подчинить его волю Тьме – оставалась задачей неимоверной сложности. Древняя кровь правителя, сильный магический Дар, результат особой селекции многих поколений его предков – всё это создавало невероятно мощный щит вокруг разума и души правителя.

Простая Тень здесь не справится, её просто испепелит внутренняя сила монарха. Кощеев даже не был до конца уверен, что это вообще возможно. Но он будет пробовать. Обязательно будет. Иного пути к абсолютной власти он не видел.

Он задумчиво посмотрел на свою руку. Лёгким усилием воли он вызвал из глубин своего существа небольшую, извивающуюся Тень. Она скользнула по его ладони, пытаясь вырваться, но тут же была поглощена обратно. Забавно… Как же сильно изменила его та "ссылка" в Африку.

Многие тогда шептались за его спиной: наказание, опала. Уважаемого герцога отправили вести унизительные переговоры с какими-то дикарями! Кощеев и сам тогда кривился от этой перспективы. Но именно там, среди выжженных солнцем саванн и древних руин, он нашёл своего учителя – Папу Легбу.

Старый колдун разглядел в нём скрытый потенциал, обучил запретным искусствам Теневой Магии, дал знания и силу.

И он станет правителем. Не просто герцогом, не просто серым кардиналом при троне. А настоящим правителем. В этом не было ни малейшего сомнения. Всё шло именно так, как он хотел.

Осталась одна мелкая, но досадная помеха – Теодор Вавилонский. Этот сопляк умудрился преподнести сюрпризы даже его могущественному учителю – Папе Легбе! Подумать только, он возомнил, что может бросить вызов Теням, которые уже раскинули свою невидимую сеть по всему миру.

Такие, как он, герцог Кощеев, сейчас были повсюду – в правительствах, в корпорациях, в тайных обществах. Они создавали теневые туннели, делали закладки артефактов, вербовали новых сторонников, занимались прочей подрывной деятельностью, готовя мир к приходу Тьмы.

А Вавилонский, этот наивный дурачок, всерьёз считал, что способен в одиночку противостоять им всем, и даже открыто заявлял об этом!

Самое ироничное – у правителей большинства государств уже давно существовало негласное правило: о Тенях не говорить. Не сеять панику. Делать вид, что проблемы не существует.

И в немалой степени это была его, Кощеева, заслуга, что в Российской Империи об этой угрозе предпочитали не распространяться. Он лично убедил Императора не пугать народ, преуменьшил опасность, представив её не столь уж и серьёзной. Мол, отдельные случаи, локальные прорывы, ничего страшного.

Кощеев был уверен, что и в других странах ситуация похожая. Любой здравомыслящий правитель – да и не только правитель – понимает: огласка не нужна, пока не настанет подходящее время.

Глаза герцога на мгновение подёрнулись Тенью, зрачки потемнели при этой мысли.

Но этот идиот Вавилонский… Он нарушил правила игры! Взял и рассказал всё, что знает о Тенях, своему крошечному, никому не нужному княжеству! Растрепал все секреты! Откуда у него такие сведения? Неужели у него есть информаторы в столице Российской Империи или даже в других государствах? Это было поразительно. И очень опасно. Вавилонского нужно было ликвидировать как можно скорее.

Впрочем, и здесь всё было под контролем. План был разработан давно, и сейчас он вступал в решающую фазу.

Вавилонский, как докладывала разведка, сблизился с прусским министром иностранных дел Верноном. А министр, сам того не понимая, уже действовал под влиянием Тени, которую Кощеев хитроумно внедрил в него во время их последней "неформальной" встречи за бокалом вина. В нужный момент, когда Тень сочтёт время подходящим, она просто нанесёт удар. Вавилонский этого даже не заметит, не поймёт, что его убило.

Тень, предназначенная для него, была особенной, очень неприятной сущностью. На первый взгляд, если бы её даже кто-то невероятным образом смог обнаружить, она показалась бы обычной слабой Тенью, может, чуть сильнее рядовой. Но это была древняя, хитрая тварь. Она мастерски маскировалась и обладала колоссальной силой. Будь у неё возможность вырваться из носителя прямо сейчас, она бы сбежала и устроила кровавую резню – настолько она была кровожадна.

Но герцог Кощеев контролировал её. Он дал ей чёткую команду, всего лишь одну возможность вырваться – в тот момент, когда она окажется рядом с Вавилонским. Тогда Тень освободится, убьёт его, а затем устроит кровавую баню, собирая свою жатву и открывая большой портал в Теневой План. В этом была её суть.

И, судя по всему, встреча Вавилонского с его Тенью должна была состояться… прямо сейчас.

Кощеев посмотрел на артефакт, стоявший на его столе – теневые хрустальные песочные часы. В них медленно пересыпался абсолютно чёрный песок, отсчитывая время.

Этот артефакт был напрямую связан с сущностью, запертой в Верноне. Песок показывал, сколько ещё продержится печать, сдерживающая её. По его расчётам, оставалось около трёх часов. Уже совсем скоро они должны были "увидеться".

Кощеев усмехнулся. Какая сильная Тень… Как быстро перетекает песок… Обычно подобный процесс сдерживания для другой Тени занял бы год, а то и больше. Эта же была почти на грани.

Внезапно раздался тихий, но отчётливый треск.

Хрусть!

Кощеев вздрогнул и уставился на часы. Тонкая трещина побежала по хрустальному стеклу. Затем ещё одна. И ещё. Часы лопнули, как мыльный пузырь, и весь чёрный песок мгновенно высыпался на полированную поверхность стола, образовав небольшую горку.

Герцог замер, не понимая… Какого чёрта? Что это только что было?

Печать сломана. Тень освободилась? Но почему так рано? Или…

Холодная мысль обожгла его сознание: неужели Вавилонский… уже мёртв? Вот так просто? Неужели Тень всё-таки добралась до него раньше времени?

Улыбка сама собой появилась на его губах. Он потянулся к телефону, набирая номер своей разведки.

– Скажите, это правда, что Вавилонский умер?

– Минуточку, Ваше Сиятельство… – после короткой паузы ответил голос на том конце. – Проверяем… Нет, по нашим данным, жив и здоров. Более того, прямо сейчас он сидит в каком-то местном ресторанчике в Вадуце. Обедает в кругу семьи, если верить агентуре.

– Вы уверены?

– Да, Ваше Сиятельство. Информация достоверная. Агент только что доложил.

– Благодарю. Конец связи.

Кощеев медленно опустил трубку. Подошёл к столу, посмотрел на осколки разбитых часов, на рассыпавшийся чёрный песок.

Какого чёрта?! Такого просто не бывает! Кто мог запросто уничтожить ТАКУЮ Тень?! В этом мире не существует людей, способных даже обнаружить её, не то, что уничтожить так чисто и незаметно!

Что-то произошло. Что-то совершенно непредвиденное. Что-то, что нарушило его идеальный план.

* * *

Я обедал с Настей в небольшом уютном ресторанчике.

– …и представляешь, Теодор, – щебетала Настя, с аппетитом уплетая тирамису, – госпожа из Цветочной Лавки теперь всем рассказывает, что её фиалки после того, как над городом появился купол, зацвели в два раза пышнее! Говорит, это твоя магия так на них повлияла!

Я усмехнулся. Ну да, конечно, магия. Просто Папа Легба перестал высасывать из города жизненную энергию, вот цветочки и ожили с новой силой. Но разубеждать милую хозяйку цветочной лавки я, конечно, не собирался. Пусть верит в чудеса.

Я как раз собирался заказать себе ещё одну чашечку кофе, когда дверь ресторанчика с грохотом распахнулась, и внутрь, расталкивая посетителей и опрокидывая стулья, ворвался один из моих гвардейцев. Вид у него был такой, как будто за ним гналась вся османская армия.

– Господин, госпожа… – выпалил он, подбегая к нашему столику и отчаянно жестикулируя. – Простите, но, кажется, у нас проблемы! И скорее всего очень большие!

Я вздохнул и отложил вилку. Ну вот, опять. Неужели нельзя спокойно пообедать?

– Ну, выкладывай, орёл. Что на этот раз стряслось? Неужели опять война? С кем теперь? С инопланетянами?

Гвардеец, здоровенный амбал по прозвищу "Молоток" (за умение одним ударом отправлять противника в глубокий нокаут), с трудом перевёл дыхание.

– Возможно, будет… война с Пруссией, господин!

– Какого чёрта?! Какая Пруссия?! Мы же только с ними договор подписали! Что опять не так?!

– Договор-то подписали… – Молоток замялся, явно не зная, как сообщить плохую новость. – Только вот… министр ихний… Вернон фон Шпринг… Короче, тот самый! Он… того…

– Что "того"? – нахмурился я.

– Ваш барьер… он его убил!

Я удивлённо уставился на него.

– Убил? Мой барьер? Но как?! Он же настроен только на Теней и прочую нечисть.

– Не знаю, господин! Но факт – он прошёл через барьер… а потом… ну, в общем, из него кровь пошла. И он упал. Лежит теперь, как бревно.

"Убил? Кровь?" – мысли лихорадочно закрутились в голове.

Я был абсолютно уверен в своей работе. Барьер над городом был настроен идеально. Он должен был просто не пропускать определённые виды чужеродной энергии, но никак не убивать людей!

Хотя… стоп! А я точно рубильник в ту сторону повернул, когда его активировал? Там же два режима было: "Не пущать врагов" и "Аннигилировать всех нахрен"… Да ладно, не может быть!

– Ладно, – я встал из-за стола. – Мне нужна машина. Настя, прости, дорогая, обед придётся отложить. Боря! – крикнул я, вызывая водителя. – Срочно ко мне!

Прибыв на место, я увидел картину, от которой сначала опешил.

Картина маслом: на земле, в паре метров от невидимого барьера, действительно лежало бездыханное тело министра Вернона. Но поза, в которой он застыл, была… мягко говоря, странной. Он лежал на спине, раскинув руки и ноги, как морская звезда, с блаженной улыбкой на лице. Руки были закинуты за голову, одна нога согнута в колене. Как будто он не умер, а просто прилёг позагорать на пляже.

А за ним, действительно, тянулся след. Но не чёрной крови, а какой-то густой, тёмной слизи, которая уже начала подсыхать на солнце.

Я подошёл ближе, наклонился над телом, прислушался… Сердце бьётся ровно, дыхание – тоже. Да он просто спит! Точнее, в отключке.

И тут я не выдержал и расхохотался. Громко, от души.

Мои гвардейцы и полицейские (двое полненьких мужичков) смотрели на меня, как на сумасшедшего.

– Господин! Почему вы смеётесь?! Тут министра убило! Это же серьёзное дело! Международный скандал!

– Убило? – я вытер выступившие от смеха слёзы. – Да он живее всех живых! Просто… очень устал. Переутомился, бедняга.

Я ткнул пальцем на след слизи.

– А это – не кровь. Это остатки Тени. Мой барьер её того… отфильтровал. А министра – пропустил. Всё сработало штатно. Тень сдохла, носитель – жив. Правда, в отключке пока. Ну, бывает. Побочный эффект.

Гвардейцы с удивлением посмотрели сначала на меня, потом на лежащего министра.

– Кто нашёл тело?

– Вон те двое, господин, – командир указал на двух полненьких полицейских, которые топтались неподалёку, с испугом глядя на тело.

– Этих – на переквалификацию. Вы можете не уметь быстро бегать или метко стрелять. Но, чёрт возьми, вы должны знать, как выглядит кровь! И чем она отличается от теневой слизи. Как минимум, чтобы не попадать в дурацкие ситуации и не поднимать панику на пустом месте. Всё, свободны.

Полицейские, покраснев, как раки, козырнули и поспешили удалиться.

Я снова посмотрел на мирно спящего министра. Кто же его так "обработал"? Подселить Тень такого уровня – это не шутки. Тут нужен специалист. И что-то мне подсказывало, что без Папы Легбы тут снова не обошлось.

Я повернулся к своим гвардейцам.

– Министра – не трогать. Пусть отсыпается, а потом идёт дальше по своим делам.

Я связался с Абаддоном.

– Генерал, передай Кроули: пусть атакует тот объект, о котором он докладывал. Уничтожит там всё.

Переключившись на другие дела, я отправился на открытие Музея Искусства. Галерея получилась – просто шик! Огромная, светлая, с панорамными окнами.

Перед собравшимися я выступил с короткой речью:

– Дамы и господа! Я рад приветствовать вас на открытии Национальной Галереи Лихтенштейна! Это не небоскрёб и не новый дворец. Это – дом для искусства. Место, где будут собраны шедевры живописи со всего мира.

– А откуда вы возьмёте столько картин? – выкрикнул кто-то из журналистов. – Заставите каждого жителя княжества рисовать?

Я рассмеялся.

– Нет, конечно! Картины мы будем покупать, приобретать по бартеру, находить… иными путями, – я подмигнул. – Коллекция будет пополняться постепенно, по тематикам. Чтобы экспозиция постоянно обновлялась. Чтобы вы никогда не знали, что нового увидите в следующий раз.

– Но откуда вы возьмёте на всё это деньги? – снова крикнул тот же журналист. – Мы же крошечный Лихтенштейн! Вся Европа нам дань не платит.

– Ну, это пока… Шучу-шучу. Или нет? Посмотрим, как они будут себя вести.

Особой гордостью я считал свою идею с информационными панелями. Никаких дурацких электронных табло! Только хардкор, только камень!

У каждой картины – небольшая каменная табличка, интегрированная с центральным големом-хранителем. На табличке – информация о картине, её история, а главное – её стоимость в момент покупки и текущая рыночная цена.

– Наши сотрудники музея, – объяснял я, – просто вводят номер картины и новую цену в специальное отверстие в стене (я указал на неприметную щель рядом с одной из картин). А наш голем-хранитель мгновенно обновляет данные на соответствующей табличке.

Сотрудники музея, которых уже обучили работе с этой системой, с гордостью кивали.

Затем Настя, сияющая от счастья, перерезала алую ленточку. Гости хлынули внутрь. Залы были настолько просторными, что даже при таком наплыве посетителей (казалось, пришёл весь Лихтенштейн!) не было тесноты.

Система безопасности тоже была на высоте. Вдоль стен застыли неприметные статуи – големы. Живых охранников было немного, около двадцати пяти человек – так, для солидности.

А главная фишка – каждый экспонат был связан с охранной системой. Стоило кому-то попытаться снять картину без разрешения – как голем-хранитель тут же убирал её в скрытую нишу в стене. Безопасность – превыше всего!

– И это только начало! – объявил я, когда гости уже расходились. – Уже совсем скоро мы открываем ещё один музей – Музей Холодного Оружия! Он поменьше, конечно, но вещи там будут… масштабнее! Уверен, каждый ценитель найдёт что-то для себя!

Открытие музеев уже вызвало ажиотаж. Княжество гудело. Новые рабочие места, низкие налоги, безопасные улицы, да ещё и культурная жизнь бьёт ключом! Туристы повалили валом – и не только из Азии, но и от наших "добрых соседей" – швейцарцев и пруссов.

Похоже, Лихтенштейн действительно потихоньку становился культурным центром Европы.

Хижина Папы Легбы

Где-то в самом сердце Африки

Папа Легба почувствовал это ещё до того, как сработали охранные системы. Неясное беспокойство, как будто кто-то чужой сунул свои грязные пальцы в его тщательно настроенный механизм мира. А затем – резкий, пронзительный ментальный крик, исходящий от одного из его артефактов-хранителей.

Он рванулся к стене своей хижины, где на полке, среди прочего ритуального хлама, стоял высушенный человеческий череп. Его пустые глазницы вдруг вспыхнули тревожным багровым светом. На лбу черепа, выжженная тёмной магией, проступила метка: «Лаборатория 71».

– Какого… – прошипел Легба.

Сигнал вторжения! Кто-то посмел сунуться в его святая святых! Лаборатория 71 – его секретное убежище! Место, где он десятилетиями проводил свои самые любимые эксперименты с некромантией! Кто-то посмел туда сунуться?!

Не теряя ни секунды, Папа Легба сконцентрировался, собирая вокруг себя потоки теневой энергии. Его старческое тело окуталось тьмой, а затем он просто исчез, растворившись в тенях.

Путь до лаборатории, обычно занимавший несколько часов даже для него, был преодолён меньше чем за тридцать минут. Он буквально вывалился из теневого разлома прямо посреди того, что когда-то было его секретным убежищем.

Но вместо привычного убранства его встретили… руины. Лаборатория была уничтожена. Полностью. До основания.

– НЕ-Е-ЕТ!!! – зарычал Легба.

Оборудование, на которое он потратил целое состояние, превратилось в груду искорёженного и оплавленного металла. Стеллажи с колбами и реагентами были опрокинуты, их содержимое вонючими лужицами растеклось по полу.

Его охрана – десятки одержимых Тенями воинов, отборные образцы, которых он лично "закалял" годами, – были перебиты. Их разорванные тела валялись повсюду.

Кто-то прошёлся здесь огнём и мечом. Не просто уничтожил – а стёр в порошок. Кто-то очень сильный и очень злой.

Легба медленно пошёл по руинам, внимательно осматривая каждый сантиметр. Он пытался найти хоть какие-то следы. Любой намёк на то, кто это сделал. Но ничего. Нападавший не оставил ни единой зацепки. Как будто просто растворился в воздухе.

Легба дошёл до хранилища, где держал небольшое количество золота. Не для богатства – для экспериментов. Некромантия иногда требовала этого металла. Дверь была вырвана с корнем. Золото – четыре десятикилограммовых слитка – исчезло.

"Золото? – Легба нахмурился. – Зачем ему золото? Неужели демоны? Они любят блестяшки…"

Легба уже собирался уходить, когда его взгляд упал на оплавленный лабораторный стол. Там, среди осколков, лежало чёрное железное перо, похожее на воронье. А под ним – небольшой конверт.

Легба осторожно взял конверт. Внутри оказалась записка, написанная неровным почерком:

"Привет от Вавилонского. Не стоит подселять своих Теней к моим людям и в делегации. Это наказуемо."

Легба несколько раз перечитал записку, пытаясь понять смысл.

"Делегации? Какая ещё делегации? Кого я подселил?"

Он ломал голову, но так и не мог вспомнить ничего подобного. Он никого никуда не подселял! Он вообще был занят другими делами!

Легба сжал кулаки и зарычал. Десятилетия кропотливой работы! Уникальные эксперименты, рассчитанные на сотни лет! Образцы, реагенты, которые настаивались годами! Всё коту под хвост! Из-за этого Вавилонского!

Злой, как чёрт, Папа Легба вернулся в своё основное логово – ту самую сеть пещер под неприметной хижиной. Он сел в своё костяное кресло, пытаясь осмыслить произошедшее. Делегации… Какие делегации? Кого Вавилонский имел в виду?

Внезапно один из его многочисленных телефонов завибрировал. Легба поморщился. Он ненавидел, когда его беспокоят. Особенно сейчас.

Номер был знакомый – его ученик, герцог Кощеев из Российской Империи.

– Ну, чего тебе, Степан? Надеюсь, дело срочное? А то я не в духе.

На том конце провода раздался нервный кашель.

– Учитель, у меня важный вопрос. Теоретически… чисто теоретически… если подселить человеку Тень… ну, скажем так, не самую простую… могут ли его… э-э… теневые сосуды… лопнуть сами по себе?

Папа Легба замер. В его голове мгновенно всё встало на свои места. Делегация… Тень… Провал… Так вот оно что! Этот идиот Кощеев! Его собственный ученик! Это он подставил его? Нужно проверить.

– Это может произойти лишь в одном случае, Степан. Если ты, идиот, подселил Тень члену особой ДЕЛЕГАЦИИ.

На том конце провода повисла напряжённая тишина. Затем – сдавленный вздох.

– Серьёзно? И вы мне об этом не рассказали?!

– Значит, это был ты, Степан, – голос Легбы стал почти дружелюбным, но от этой "дружелюбности" у Кощеева, наверное, волосы на заднице зашевелились. – Не хочешь заехать ко мне, проведать своего старого учителя? Я как раз освоил новое интересное заклинание…

– У меня нет времени, учитель, дела… – быстро пробормотал Кощеев.

– Нет, Степан. Ты НАЙДЁШЬ время, – отрезал Легба. – Я расскажу тебе одну поучительную историю. О том, что случается с учениками, из-за которых страдают их учителя. Когда учитель теряет лабораторию, над которой работал много лет. И когда этот учитель очень, ОЧЕНЬ зол.

Долгая пауза. А потом:

– Знаете, учитель, я, пожалуй, пойду, – пробормотал Кощеев и быстро повесил трубку.

Папа Легба усмехнулся.

– Ах, но мы всё равно встретимся, мой дорогой ученик. Очень скоро.

Раздражение от потери лаборатории отступило, сменившись удовлетворением от разгадки. Да, он пострадал из-за тупости своего ученика. Пострадал ни за что. Но это не значит, что Вавилонский останется безнаказанным!

Легба вышел из хижины, взял старую, ржавую лопату, которая валялась у входа, подошёл к заброшенному колодцу неподалёку и начал копать.

Вскоре лопата ударилась обо что-то твёрдое. Это были массивные железные ворота, покрытые рунами и символами.

Легба отбросил лопату и прошептал заклинание. Руны на воротах вспыхнули зелёным огнём, замок со скрипом открылся, и тяжёлые створки медленно поползли в стороны.

Из тёмной глубины колодца с воем вырвался вихрь. Это были души – тысячи, десятки тысяч душ, которые Легба копил здесь годами.

Они кружили над Легбой, образуя гигантскую тёмную воронку.

– Летите! – одним жестом он направил призрачный легион на север, в сторону далёкого Лихтенштейна. – Найдите его! Найдите Вавилонского! И принесите мне его душу!

Вихрь душ с воем понёсся вдаль, превращаясь в огромную тёмную тучу.

– Посмотрим, как ты справишься с таким количеством, любитель големов. Твоих игрушек на всех не хватит.

Затем он вернулся в своё логово и завалился на свою циновку.

Месть запущена. Теперь можно и поспать.

* * *

Я проснулся от необъяснимой тревоги. Сон как рукой сняло.

Вроде всё было тихо, только сверчки стрекотали в саду. Но что-то было не так.

Я тихонько выбрался из постели, стараясь не разбудить Настю, и вышел на балкон. И увидел.

Высоко в небе, там, где проходил защитный барьер, происходило нечто странное. Разноцветные вспышки – зелёные, синие, багровые – то и дело озаряли ночное небо, как северное сияние. Но это было не сияние.

Присмотревшись, я понял. Это были Тени. Сотни, тысячи Теней с разгона врезались в невидимую преграду. Барьер вспыхивал от каждого удара, и твари тут же рассыпались в пепел. Ни одна из них не могла прорваться внутрь.

И тут до меня дошло.

Они не знают. Они, эти твари из Теневого Плана, думают, что это обычная магическая защита, которую можно пробить числом или мощной атакой. Они не понимают, что эта сила – другого порядка. Что она уничтожает их саму суть.

Если бы они знали истинную силу этого барьера, они бы не стали так бездарно бросать своих "солдат" на убой. Никто не любит терять ресурсы зря.

Я улыбнулся.

Кажется, я создал нечто такое, чему нет аналогов в этом мире. И, похоже, даже самые могущественные силы этого мира, включая Папу Легбу, понятия не имели об истинной мощи этой защиты. Что ж, это давало мне огромное преимущество.

На следующее утро, после очередной порции совещаний, я сидел в своём кабинете, пытаясь разобрать завалы бумаг, когда ко мне заглянул министр иностранных дел Пруссии Вернон.

– Господин Вавилонский, – начал он, запинаясь. – Я… я тут это… В общем, вчера со мной что-то странное приключилось.

– Да? – я отложил бумаги. – И что же?

– Шёл себе по улице, никого не трогал… А потом – бах! Поскользнулся, упал… Очнулся – лежу на брусчатке. И ничего не помню. Странно, правда?

Я с трудом сдержал улыбку, вспоминая вчерашнюю картину – важный министр, растянувшийся на дороге с блаженной улыбкой.

– Да, представляю. Вы вчера действительно лежали там под открытым небом, как будто прилегли позагорать. Мы вас нашли.

– Нашли? – Вернон нахмурился. – И что, так и оставили лежать?! Можно было бы и отнести меня в нормальное помещение! В госпиталь, например! Или хотя бы в гостиницу!

– А потом бы сказали, что это мы вас покалечили, – я рассмеялся. – По-быстрому бы вас там подлатали, вы бы ничего и не вспомнили, и поди докажи, что не мы виноваты. А так – камеры всё видели. Шёл, упал, очнулся – гипс… Ой, то есть, очнулся – и всё. Никто вас пальцем не тронул.

– Хм… А этот ваш… барьер? Я вроде видел что-то… перед тем, как упасть.

– Барьер? – я сделал удивлённое лицо. – Ну и что, что барьер? Это просто совпадение. Если вам на голову упадёт кирпич в тот момент, когда чёрная кошка перебегает дорогу, вы же не будете винить кошку? Это же нелогично. Кстати, вам не стало хуже после этого… гхм… падения? Голова не болит? Тошноты нет?

– Нет, – Вернон даже оживился. – Наоборот! Даже лучше себя чувствовать стал. Легче, что ли. Только вот… странное ощущение. Как будто последние дни – словно в тумане. Что-то делал, что-то говорил… А что именно – не помню.

– О чём это вы?

– Да нет, ничего особенного, – Вернон отмахнулся. – Так, дела рабочие… Наверное, просто переутомился. Работа нервная, стрессы… Вот и мерещится всякое.

– Ну вот, видимо, так, – кивнул я, делая вид, что поверил.

А про себя подумал: "Эх, господин министр. Знали бы вы, от какой гадости вас мой барьер избавил… Но лучше вам об этом не знать. А то, зная ваши нравы, ещё с должности снимут или на принудительное лечение отправят. Пусть уж лучше думает, что на солнце перегрелся".

Похоже, слухи о том, что барьер способен уничтожать Теней, скоро начнут распространяться за пределы Лихтенштейна. Но есть одна маленькая, но очень важная деталь, о которой пока никто не должен догадаться: барьер уничтожает не только внешних Теней, но и тех, что могут находиться внутри человека. Пусть это пока останется моей маленькой тайной. Пригодится.

Вернон, успокоившись, ушёл обсуждать детали новых поставок с моими помощниками. Я уже хотел было погрузиться в работу, но тут в кабинет заглянул Боря. Вид у него был серьёзный, как у генерала перед решающим сражением.

– Шеф, у меня важный вопрос, – начал он, входя и закрывая за собой дверь. – Только не смейтесь, ладно?

– Ну, попробую. Выкладывай.

Боря подошёл к столу и вытащил из пакета две бутылки. Обе – дорогие, в красивых коробках. Одна – выдержанный коньяк, другая – шотландский виски.

– Какая лучше, эта или эта? – спросил Борис, показывая на бутылки.

– Они же почти одинаковые по цене, – пожал плечами я. – Обе хорошие.

– Да, но нужно выбрать лучшую! – настаивал он. – Понимаете, шеф, тут дело такое… ответственное!

– Боря, это зависит от повода. Ты к чему-то готовишься? Собрался даму сердца впечатлять?

Боря посмотрел на меня с таким искренним удивлением, что я даже растерялся.

– Готовлюсь… К ВАШЕЙ ЗАВТРАШНЕЙ СВАДЬБЕ! – огорошил он меня.

Я замер с открытым ртом. Свадьба? Уже завтра?!

Я посмотрел на календарь, висящий на стене.

– Твою мать!

Я. Снова. Забыл. Про. Свадьбу.

Глава 5

– Ну вот, – я стукнул себя ладонью по лбу. – Так и знал, что что-то забыл!

СВАДЬБА! ЗАВТРА!!!

Последние дни были настолько сумасшедшими, что я совершенно вылетел из временной колеи. Битвы, строительство, совещания, Легба, псионики… Голова шла кругом. А тут – самое главное событие, которое касается не только меня, но и Насти, и я чуть его не профукал!

В голове закрутился вихрь мыслей. Платье Насти! Гости! Безопасность! Торт! Чёрт возьми, ТОРТ!!! У нас вообще есть торт?!

Так, спокойно. Без паники. Пойдём по пунктам.

Первым делом – безопасность. Нужно было убедиться, что завтра никакая сволочь, будь то Тень, османский янычар или обиженный швейцарский банкир, не испортит нам праздник.

Я тут же связался с Абаддоном по внутренней ментальной связи.

"Генерал, доклад по готовности."

"Железная Гвардия в полном составе, Повелитель, – раздался в голове рокочущий голос Абаддона. – Сто семьдесят три единицы универсальных боевых големов. Плюс тридцать два тяжёлых штурмовика. Плюс сотня лёгких разведчиков. Периметр под контролем. Внутренние системы защиты активированы. Все протоколы безопасности проверены. Ждём дальнейших указаний."

Я невольно присвистнул. Абаддон времени зря не терял. Вот что значит – полная расконсервация. Абаддон не просто вернул себе память и силу, он явно обрёл и былую уверенность.

Да и сам он изменился. Его металлическое тело стало более массивным, плечи шире, на броне появились новые пластины. Выглядел он теперь так, как будто сошёл с обложки какого-нибудь пафосного комикса про космических воинов.

"Отлично, генерал. Ни одна муха без моего ведома не должна пролететь или проползти. Всех подозрительных – брать под контроль. Но без лишнего шума. Гости не должны нервничать."

"Будет исполнено, Повелитель."

Так, с безопасностью разобрались. Теперь – внешний вид. Настя хотела всё в белом. Белые скатерти, белые цветы, белые голуби… Белые големы?

Вот тут засада. Мои стандартные бойцы, конечно, крутые, но их серо-стальной или мрачно-каменный вид как-то не очень вязался с образом беззаботного свадебного торжества.

Представляю себе картину: гости пьют шампанское, а рядом стоит трёхметровый каменный истукан с рубиновыми глазами и нефритовым топором. Как-то не комильфо.

Пришлось снова спускаться в мастерскую и вносить срочные коррективы. Благо, мрамора у меня теперь – завались. Големы-охранники и големы-официанты (да-да, я решил, что раз уж гулять, так с размахом – пусть каменные истуканы разносят шампанское, гостям понравится!) получили обновки.

Создал для них элегантные доспехи из белоснежного мрамора, с тонкими золотыми прожилками. Украсил их изящной резьбой – никаких черепов и шипов, только цветочки и витиеватые узоры.

Даже оружие пришлось замаскировать – нефритовые клинки спрятал в специальных пазах, а пулемёты замаскировал под декоративные элементы. Получились такие пафосные статуи древнегреческих героев. Красиво, стильно, и никто не догадается, что под этим мраморным великолепием скрывается безжалостная боевая машина.

Конечно, боевые характеристики немного пострадали, мрамор всё-таки не адамантий. Но для охраны свадьбы – самое то.

Прежде чем с головой уйти в обустройство места для торжества (а планов у меня было – ого-го!), я решил всё-таки поговорить с Настей.

Нашёл её в саду, где она, окружённая помощниками, руководила процессом украшения беседок живыми цветами. Она порхала между столами и арками, как бабочка, отдавая распоряжения, и выглядела абсолютно счастливой.

– Привет, любимая, – я подошёл и обнял её со спины, целуя в макушку. – Как подготовка? Всё успеваешь?

– Теодор! Всё почти готово! Флористы уже приехали, музыканты репетируют, меню согласовано… Остались мелочи.

– Насть, скажи честно, – я заглянул ей в глаза. – Возможно ты всё-таки хотела бы более пышную свадьбу? На которую нужна подготовка? Может, стоило отложить? Год, например? Устроили бы пышное торжество, как положено…

Она взяла мою руку и крепко сжала.

– Отложить? Теодор, ты серьёзно? Да я ждала этого дня всю жизнь! И ничто – ни Тени, ни войны, ни даже твоя вечная занятость – мне не помешает! Главное – это то, что мы будем вместе. А помпезность… Да кому она нужна? Пусть хоть на поляне под открытым небом, лишь бы ты был рядом. К тому же, почти всё уже готово! Гости едут! Некоторые уже даже разместились на ночь в гостевых домиках. Так что, дорогой, отступать некуда! Завтра – свадьба!

И правда. Список гостей был внушительным. Конечно, близких друзей у нас было не так уж и много – Скала, Боря, Семён Семёныч, да ещё несколько человек. Зато высокопоставленных лиц – хоть отбавляй! Президент Швейцарии Тюркильмаз (этот точно приедет, ему же лодки нужны!), представители Пруссии (наверняка пришлют кого-то важного, после нашего выгодного договора), делегация из Китая (Лунь Чень обещала приехать, да и тот торговец, который алтарь заказывал, наверняка не упустит шанса засветиться). Ну и местные аристократы, конечно, все будут. Куда ж они денутся?

– Единственное, что меня немного беспокоит, – Настя оглядела раскинувшееся перед домом пространство, – это само место проведения. Лужайка выглядит как-то… пустовато. А хочется чего-то волшебного.

– Не волнуйся, любимая, – я поцеловал её. – Считай, что волшебство уже началось.

Я оставил Настю заканчивать с цветами и отправился на "поле для гольфа", которое когда-то принадлежало Иванову. Да уж, зрелище было унылое. Просто большой, ровный луг. Но зато какой простор для творчества!

Я активировал Дар.

Сначала – беседки. Они вырастали из земли. Некоторые опирались на тонкие, почти невидимые колонны из камня, который я сделал полупрозрачным – казалось, что они парят в воздухе. Магия и инженерное искусство в одном флаконе!

Потом – вода. Зажурчали ручейки, появились небольшие водопады, стекающие по искусно выложенным камням. В центре лужайки я создал большой фонтан – не просто струи воды, а целую композицию из переплетающихся водных потоков. Скажу Гансу, чтобы установили в дно чаши яркую подсветку, и получится неописуемая красота.

Алтарь для церемонии я решил сделать из розовенького кварца. Получилось нежно и романтично.

И, конечно же, скульптуры! Тут я дал волю фантазии. Никаких скучных ангелочков и амурчиков! Только хардкор!

Из камня и металла рождались фигуры драконов с перепончатыми крыльями, грифонов с орлиными головами, единорогов с золотыми рогами – существа, которых этот мир ещё не видел.

Но главной жемчужиной стала центральная композиция. Огромное яйцо из полупрозрачного оникса, светящееся изнутри тёплым светом и источающее мягкий жар. Оно лежало на постаменте из чёрного обсидиана. Из яйца, пробивая скорлупу, вылуплялся Дракон-Феникс – символ возрождения и вечной жизни. Его перья переливались всеми цветами радуги, а глаза горели золотым огнём.

Рядом с ним стояла фигура человека – моего давнего знакомого – Химеролога Викториана, склонившегося над своим творением.

А вокруг – сцена битвы. Обычные драконы – злые и завистливые, пытались уничтожить новорождённого Дракона-Феникса. Но на их пути вставали химеры – творения Викториана: крылатые львы, змеи с орлиными головами, волки с паучьими лапами.

Вся сцена была выполнена с такой невероятной детализацией, что казалось, будто фигуры вот-вот оживут. Каждая чешуйка дракона, каждое перо химеры, даже выражение ужаса на мордах поверженных врагов – всё было проработано до мелочей.

Это была не просто скульптура, а застывший миг эпической битвы, подобие лабиринта, в котором можно было часами блуждать взглядом, открывая всё новые и новые детали.

Химеролог Викториан был легендой даже среди легенд. Когда я задумал включить его в свою свадебную скульптурную композицию, я понимал, что воздаю должное одному из величайших умов нашей эпохи. Что-то подсказывало мне, что его имя скоро обязательно войдёт в историю Многомерной Вселенной. Обязательно войдёт.

Я закончил работу уже под вечер, когда солнце опустилось за горные вершины. Лужайка преобразилась до неузнаваемости. Она превратилась в волшебный сад, полный чудес и загадок.

Да, свадьба получалась не такой масштабной, как я мог бы устроить, будь у меня больше времени. Не будет всенародного гуляния на целую неделю, не будет парада войск и салюта из тысячи и одного орудия. Но, как правильно сказала Настя, дело не в помпезности. Главное – мы будем вместе. А грандиозные праздники… Ну, у нас ещё вся жизнь впереди. Будет время и для балов, и для парадов.

И вся эта красота, созданная для одного дня, не исчезнет. После свадьбы я перенесу эти статуи, фонтаны и беседки в парки и скверы по всему Лихтенштейну. Пусть радуют глаз жителей.

Я улыбнулся. Кажется, всё готово. Осталось только выспаться. Ну, и жениться.

Хижина Папы Легбы

Где-то в самом сердце Африки

Папа Легба скрючился на своём костяном троне, окружённый мерцающими теневыми артефактами, и с раздражением наблюдал за картинкой, плывущей в чаше с тёмной, маслянистой жидкостью. Его связь с Тенями – пусть и не такой мощный передатчик, как уничтоженный Глаз Тени, но всё же позволяла ему видеть происходящее над Лихтенштейном.

И то, что он видел, ему категорически не нравилось. Его Тени – бесчисленная орда, которую он направил на это ничтожное княжество, – гибла.

Сначала Легба решил, что это просто случайность. Какая-то локальная аномалия или артефакт, который Вавилонский притащил из своих закромов. Он был уверен – стоит поднажать, пустить в ход более сильных тварей, и барьер рухнет.

Но шли минуты, а затем и часы. А барьер всё стоял. И не просто стоял – он УНИЧТОЖАЛ. Каждая Тень, коснувшаяся его поверхности, мгновенно вспыхивала огнём и рассыпалась в прах. Ни единой трещины, ни единого пробоя. Абсолютная, непроницаемая защита.

Легба скрипнул своими жёлтыми зубами так, что чуть не сломал их. Как такое возможно?! Он, Папа Легба, могущественнейший Теневой Маг и Некромант, направил на это жалкое княжество силу одного из своих Колодцев! Целый Колодец! Этой энергии хватило бы, чтобы погрузить во мрак любой город Европы! А тут… какой-то сраный купол, построенный Вавилонским, держит всю эту мощь!

Он уже видел раньше эту разрушительную для Теней силу. Но не в таком масштабе! Не в виде цельного, непробиваемого купола! Откуда у этого Вавилонского столько нефрита?! Или это не нефрит вовсе? Что-то другое? Что-то, чего он, Легба, не знает?

Легба тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри бушует злость.

Раз уж Вавилонский научился создавать такие барьеры, то что будет, если он сможет защитить ими и другие города? А другие страны? Что, если его технологию скопируют? Передадут другим? Пруссакам, французам или американцам?!

Перспектива появления множества таких защитных куполов по всему миру была не просто неприятной – она была катастрофической для всех его планов по погружению этого мира во тьму.

Нет! Он не мог этого допустить! Нужно было действовать. Показать всем, что Папа Легба всё ещё сила, с которой нужно считаться. Показать, что один маленький барьер – это не победа, а лишь досадное недоразумение.

И Легба решил изменить тактику. Раз маленький Лихтенштейн оказался таким крепким орешком, значит, нужно ударить туда, где не ждут. Туда, где защита слабее, а хаос можно посеять с большей эффективностью.

Он злорадно усмехнулся и поднялся со своего трона. Подошёл к висевшей на стене карте мира, провёл по ней костлявым пальцем, выбирая цели.

– Петербург… Столица Российской Империи. Родина этого проклятого Вавилонского. Отличная цель для начала. Пусть почувствуют вкус Тьмы. Берлин… Пруссия. Эти вечно суют свой нос не в свои дела. Пора их немного проучить. Берн… Швейцария. Нейтралы хреновы. Думают, что их горы спасут? Ха! Париж… Лондон… Рим…

Он ткнул пальцем в шесть точек на карте и пошёл на улицу – туда, где были зарыты ещё шесть Теневых колодцев.

– Да, это большая потеря. Я долго копил эту мощь. И такую потерю быстро не восстановить. Но планы изменились. Пора показать этим людишкам, что время шуток кончилось. Пора напомнить "теневому братству", что мы не спим и готовы действовать.

Он позвал своих прислужников, и те начали копать.

Вскоре земля под ногами задрожала. Тёмная энергия хлынула из первого колодца, как чёрный вихрь, устремляясь к далёкому Петербургу.

– Время пришло, мои маленькие…

Уже скоро его Тени проникнут в город. Заскользят по переулкам, будут просачиваться через стены. Раздадутся первые крики. Появятся первые жертвы. Начнётся паника. Сирены полиции. Вспышки магических техник – Одарённые вступят в бой.

Да, его Теней было недостаточно, чтобы захватить столицу огромной Империи. Он это знал. Но ему и не нужна была победа. Ему нужен был хаос.

Легба захихикал. Да, штурмовать столицу Империи будет даже проще, чем пробить этот дурацкий барьер над Лихтенштейном!

Но останавливаться на Петербурге он не собирался. Раз уж начал играть по-крупному, то нужно идти до конца.

Один из его прислужников посмел задать вопрос:

– О, величайший! Вы же говорили, что это накоплено на потом! Вам не жаль тратить столько силы?! Шесть Колодцев! Это же огромная потеря!

Папа Легба медленно повернул к нему голову. Его чёрные глаза без зрачков посмотрели ему прямо в душу.

– Планы изменились, – прошипел он. – Как-нибудь справлюсь. Восстановим. Накопим новую силу. Главное – что сигнал подан. Игра началась.

Он уже собирался "распечатать" следующий колодец, но в этот момент…

БА-БАХ!!!

Мощный взрыв раздался прямо рядом с ним. Папа Легба едва успел вскинуть руки, создавая вокруг себя теневой барьер.

– ЧТО ЗА?! – Легба резко обернулся.

Ещё десятки снарядов полетели в его сторону! Они били по барьеру, прогибая его, оставляя на тёмной поверхности светящиеся трещины.

К нему тут же подскочили его прислужники, добавляя свою энергию к защите. Но снаряды продолжали сыпаться градом. Некоторые прорывались сквозь защиту, убивая прислужников.

– Кто?! Кто посмел?! – Легба лихорадочно оглядывался, пытаясь понять, откуда ведётся обстрел.

Хотя он точно знал, КТО за этим стоит. Это наверняка тот самый голем, который недавно так нагло разгромил его рабовладельческий рынок и северный аванпост! Эта тварь, которая шоркается по всей Африке за Вавилонского!

– Я же приказал вам найти и уничтожить его!

– Господин, мы искали… но он… он как будто растворяется! Очень хорошо прячется!

– Не так уж и хорошо!

Нужно было действовать. Пока этот чёртов голем не разнёс тут всё к такой-то матери вместе с его драгоценными колодцами.

Легба отставил руку в сторону, его пальцы начали сплетать сложное заклинание. Пространство рядом с ним замерцало, а затем из него, как из густого тумана, начала формироваться фигура. Огромная, неуклюжая, но внушающая ужас.

Это был Молотобоец – гора тёмной плоти и костей, сросшихся в единое целое. Вместо рук – два гигантских костяных молота, каждый размером с наковальню. Голова – небольшой череп с пустыми глазницами, глубоко посаженный между массивными плечами. От него исходила аура сокрушительной силы. Идеальное оружие против бронированных целей.

– Молотобоец! – приказал Легба, указывая в направлении, откуда летели снаряды. – Найди его! Сожри! Сокруши! Раскроши!

Тварь издала низкий утробный рык и пошла выполнять приказ.

Папа Легба снова сосредоточился на барьере. Снаряды сыпались не переставая, уничтожая всё вокруг, включая и колодцы. Он чувствовал, как его сила тает, как ученики слабеют. Но он держался. Молотобоец должен был справиться. Главное, чтобы он успел добраться до цели прежде, чем эта назойливая железяка снова куда-нибудь смоется.

Но как только Молотобоец вышел за защитный барьер, Папа Легба вдруг заметил какое-то движение в его сторону. Что-то чёрное, стремительное, похожее на огромную птицу.

В следующее мгновение десятки острых чёрных перьев вонзились в тело Молотобойца. А затем его уродливая голова, отделившись от тела, покатилась по земле. Тварь замерла, а затем её тело начало распадаться, превращаясь в чёрный дым.

Папа Легба застыл в шоке. Его Молотобоец! Убит! За долю секунды!

В этот момент он встретился взглядом с тем, кто это сделал. Существо, похожее на большого чёрного ворона, с матовым телом и лицом, скрытым под рваными лохмотьями, из-под которых виднелись только горящие холодным огнём глаза.

– Кто ты, нахрен, такой?! – ошарашенно прохрипел Легба.

Существо лишь криво усмехнулось (если этот звук можно было назвать усмешкой), создало вокруг себя дымовую завесу и исчезло. Просто растворилось в воздухе, как будто его и не было.

* * *

Свадьба. Чёрт возьми, моя собственная свадьба!

Слово это звучало в моей голове как-то непривычно. То ли дело – "строительство", "планировка", "реконструкция"… Вот это понятно, это по-нашему, по-архитекторски! А тут – белое платье, кольца, гости…

Впрочем, глядя на сияющую Настю, которая порхала по залу, как бабочка, отдавая последние распоряжения распорядителям-големам (да-да, я и таких успел наклепать, мраморных, в ливреях!), я понимал – оно того стоило. Она заслужила этот праздник. Да и я, чего уж там, тоже немного устал от вечной войны.

Стоя у панорамного окна в своём кабинете и поправляя непривычно строгий костюм, я чувствовал себя немного напряжённо.

Внутренний Архитектор во мне требовал контроля, просчёта всех рисков. И контроль был. Абаддон со своей Железной Гвардией держал невидимый периметр. Големы-охранники, замаскированные под древнегреческие статуи и средневековых рыцарей, застыли в саду и залах, готовые в любой момент ожить. "Чёрный Отряд" в своих демонских масках были наготове. Даже Оракул где-то здесь, наверняка сканирует ауры гостей своим уникальным Даром.

– Теодор, ты готов? Гости уже собираются.

Я обернулся. На пороге стоял Скала. В парадном мундире, начищенном до блеска, с орденами на груди. Выглядел он внушительно… ну, в общем, как всегда. Кира, его живая броня, сейчас мирно дремала в виде элегантного серебристого браслета на его запястье.

– Готов, дядя Кирь, – я криво усмехнулся. – Куда я денусь?

Мы спустились вниз.

Гостей было много. Очень много. Я даже не ожидал, что на наше скромное торжество соберётся столько народу.

Знакомые лица мелькали в толпе. Вот граф Шенк оживлённо беседует с Рихтером. Вот Белозёров с сыном обсуждают что-то с графом Волынским. А вот и сам Василий Гордеев с Павлом и Марией – улыбаются, принимают поздравления.

Были и иностранцы: делегация из Пруссии во главе с тем самым Верноном, несколько англичан. Даже парочка французов, которые, несмотря на недавний конфликт со Швейцарией, решили не упускать шанс засветиться на таком событии.

Ну, и много-много других.

Но больше всего было китайцев. Мои старые деловые партнёры, с которыми Семёныч в своё время провернул немало выгодных сделок. Бывшие клиенты, которые теперь стали моими союзниками. Просто богатые коллекционеры, прослышавшие о моих "чудесах" и решившие засвидетельствовать почтение.

Среди них я заметил знакомое лицо – того самого купца, который заказал у меня алтарь. Он подошёл, низко поклонился и вручил нам с Настей подарок – шкатулку из сандалового дерева, внутри которой лежали два ожерелья невероятной красоты, из жемчуга и нефрита.

– На счастье, господин Вавилонский, – сказал он. – Алтарь – великолепен! Моя дочь и зять в восторге!

Также заметил отца Лунь Чень, главу клана Розы, окружённого своими людьми. Сама Лунь Чень, одетая в роскошное платье из белого шёлка с золотыми драконами, тоже была здесь. Она поймала мой взгляд и слегка улыбнулась. Я кивнул в ответ.

Гости всё прибывали и прибывали, говорили тёплые слова, знакомились друг с другом, представляли родственников. Ну и, конечно же, вручали подарки. Дорогие вазы, старинное оружие, ювелирные украшения, даже несколько артефактов – всё это складывалось на отдельный стол под бдительным присмотром Фредерика.

Големы-официанты, облачённые в белоснежные мраморные доспехи, бесшумно скользили между столиками, разнося шампанское и закуски. Их движения были плавными и выверенными, но гости всё равно с любопытством (а некоторые – и с опаской) поглядывали на этих необычных слуг.

Церемония бракосочетания ещё не началась – ждали самых важных гостей.

И тут по толпе пронёсся лёгкий шёпот. Все взгляды обратились к главному входу.

В зал вошёл мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, с резкими чертами лица, внимательным взглядом и аурой такой мощи, что даже я почувствовал лёгкое напряжение. За ним следовали несколько человек в скромной одежде, но от них исходила такая сила, что я сразу понял – это бойцы ранга "Абсолют".

Лунь Чень, стоявшая рядом со мной, ахнула и схватила меня за руку.

– Теодор! Это же Пак Бо Вэй! Глава корпорации "Чёрный Дракон"! Как?! Скажи мне —как тебе удалось его пригласить?!

– Кого? – я непонимающе посмотрел на неё.

– Пак Бо Вэй! – повторила Лунь Чень шёпотом. – Это же второй по влиянию человек в Китайской Империи после самого Императора! Его корпорация – военный гигант! У них лучшие бойцы, передовые технологии, несметные богатства! А его Род – один из древнейших и уважаемых! Попасть к нему на приём – мечта любого правителя! А ты… ты его просто пригласил на свадьбу?!

Я пожал плечами.

– Ну, Настя рассылала приглашения по списку… Я особо не вникал. Видимо, и ему отправила. Прикольно, что приехал.

Лунь Чень посмотрела на меня как на сумасшедшего.

Тем временем Пак Бо Вэй, заметив меня, направился к нам. Рядом с ним шёл маленький мальчик лет семи-восьми. Он с любопытством оглядывался по сторонам, а потом его взгляд остановился на мне. Мальчик улыбнулся знакомой, немного шаловливой улыбкой.

И тут меня как током ударило. Я узнал его! Тот самый пацан, который где-то с полгода назад забрёл ко мне в лавку!

Память услужливо подбросила картинку: маленький испуганный мальчик на пороге, его быстрый китайский язык, чай с печеньками, два дня, проведённых вместе.

Он оказался на удивление смышлёным и любознательным, даже помогал мне в мастерской с какими-то мелочами.

А потом – окружение лавки, китайские солдаты, крики, угрозы… И этот мальчишка, который одним властным криком "На колени!" заставил элитных бойцов упасть ниц.

– Этот дядя – мой друг, – сказал он тогда, указывая на меня.

А потом ещё и приказал солдатам купить в моей лавке по три безделушки за проявленное неуважение.

– Любому мастеру приятно, когда его товары покупают, – важно добавил он перед отъездом, пообещав вернуться.

– Дядя Теодор! – мальчик подбежал ко мне и обнял за ногу. – Я же говорил, что вернусь!

Пак Бо Вэй подошёл ближе. Все китайские аристократы в зале почтительно склонили головы.

– Господин Вавилонский, позвольте представиться. Я Пак Бо Вэй. Отец этого сорванца. Я хотел лично встретиться и поблагодарить человека, который помог моему сыну в трудную минуту. Вы не представляете, как мы тогда переволновались.

Он положил руку на плечо мальчика.

– Это Чинь Бо Вэй. Мой единственный наследник. Будущий глава корпорации "Чёрный Дракон" и нашего клана. Человек, который однажды займёт моё место. И, возможно, станет главным советником Императора Китая. А если, не дай Небеса, с императорским Родом что-то случится, он – один из тех, кто может возглавить Великий Китай.

Я молча пожал его руку, всё ещё пытаясь переварить услышанное. Вот это поворот! Оказывается, я тогда приютил не просто потерявшегося ребёнка, а возможного будущего правителя Китая!

– Мне сказали, что вас трудно чем-то удивить, господин Вавилонский, – Пак Бо Вэй улыбнулся. – Но я всё же надеюсь, что мой скромный подарок придётся вам по душе.

Он кивнул своим помощникам, и те вынесли вперёд большой ларец из чёрного дерева, украшенный золотом и нефритом.

– Что ж, господин Вавилонский, – Пак Бо Вэй сделал шаг назад. – Похоже, начинается церемония. Не будем мешать.

Именно в этот момент в зал вошла Настя. Белое платье, лёгкая фата, сияющие глаза… Она была прекрасна. Я забыл обо всём на свете, глядя на неё.

Церемония прошла как в тумане. Помню только Настину счастливую улыбку, тёплую ладонь в моей руке, тихие слова клятвы и дружное "Горько!", прокатившееся по залу.

А потом началось самое интересное – время подарков. Точнее, объявления самых значимых из них.

Президент Швейцарии – тот самый Тюркильмаз, с сияющей улыбкой вручил мне символический ключ.

– От имени всей Швейцарской Конфедерации, – пафосно произнёс он, – поздравляю вас с бракосочетанием! И в знак нашей вечной дружбы и признательности за плодотворное сотрудничество, мы передаём вам банк "Флагман"! Все активы Лихтенштейна, замороженные во время недавнего… гхм… недоразумения, разморожены и находятся в полном вашем распоряжении! Пусть этот банк станет символом нашего нового союза! И процветания!

Зал вежливо поаплодировал. Швейцарцы, конечно, те ещё жуки, но подарок был царским.

Затем слово взял отец Лунь Чень. Он подошёл к микрофону, и в зале повисла тишина.

– Господин Вавилонский, Анастасия… – начал он. – От имени клана "Розы" и от себя лично поздравляю вас с этим знаменательным днём! Я вижу, как процветает ваше молодое княжество. Но я также вижу, что вам не хватает… людей. Квалифицированных специалистов, способных поднять экономику, укрепить армию, наладить управление. Поэтому мой подарок – это не золото и не артефакты. Мой подарок – это люди!

Он сделал паузу.

– Три тысячи человек! Лучшие специалисты, которых я смог найти по всей Китайской Империи! Военные инструкторы, инженеры, учёные, управленцы, финансисты, экономисты… Базовый штат для вашего государства! Все они на пожизненных трудовых контрактах, верны мне и, следовательно, теперь верны и вам. Они помогут вам наладить все процессы и обучат ваших людей. Используйте их мудро, господин Вавилонский.

Вот это подарок! Я аж присвистнул. Три тысячи спецов! Да с такой командой можно не то, что Лихтенштейн поднять, а целую Империю построить!

Следом выступил граф Шенк от имени всей аристократии Лихтенштейна. Он долго говорил о "единении", "патриотизме", "возрождении княжества", а потом вручил мне чек на сто миллионов рублей.

– Наш князь – достойный правитель, – заявил он. – И его молодая семья должна быть обеспечена. Это наш скромный вклад в ваше семейное счастье.

Ну, тут я даже спорить не стал. Деньги лишними не бывают. Особенно когда нужно строить целое государство.

Наконец, вперёд вышел неприметный человек в сером костюме.

– Господин Вавилонский, – сказал он тихо. – Этот подарок – от того, кто считает вас другом и надеется на дальнейшее сотрудничество. Это – символ дружбы между нашими… Родами. Даритель хотел бы поговорить с вами в ближайшее время. Он передаёт вам свои наилучшие пожелания.

Двое слуг внесли большой деревянный сундук.

– Надеюсь, не рванёт, – пошутил я, открывая массивную крышку.

Внутри, на бархатной подушке лежал артефакт – золотой двуглавый орёл с расправленными крыльями, инкрустированный десятками драгоценных камней. В его когтях сверкал хрустальный шар, внутри которого клубился живой туман.

Это был артефакт "Символ Империи", древняя реликвия Рода Романовых, олицетворение их власти и могущества.

Я кивнул, догадываясь, кто мог быть этим "анонимным доброжелателем". Скорее всего, наследник престола Российской Империи. Похоже, он решил наладить со мной личный контакт, в обход всех этих министров и генералов. Интересный ход.

Свадебное торжество подходило к концу. Гости начали потихоньку расходиться, унося с собой впечатления и наверняка кучу сплетен для обсуждения.

Мы с Настей стояли, держась за руки, и смотрели на заходящее солнце.

– Счастлива? – спросил я, целуя её.

– Очень, – прошептала она, прижимаясь ко мне.

И в этот самый момент, когда казалось, что мир идеален, и ничто не может испортить наше счастье, к нам подошёл Оракул.

– Теодор, срочно! – он протянул мне планшет. – Только что пришло…

На экране – экстренные новости. Столица Российской Империи – Петербург, весь покрытый красными точками. Горящие кварталы, разрушенные здания, паника на улицах…

– …масштабное нападение! – голос диктора дрожал. – Неизвестные силы атаковали сразу весь город! Повсюду бушуют Тени! Ситуация критическая!

– Что же теперь будет?! – спросила Настя, глядя на меня.

– Что будет? – переспросил я. – У Лихтенштейна будет прибыль.

Настя непонимающе посмотрела на меня.

– Потому что мы теперь, – объяснил я, – одни из немногих, а возможно, и монополисты в производстве оружия и технологий для борьбы с Тенями. Как думаешь, как быстро все сообразят, к кому теперь нужно обращаться за помощью?

Я мысленно связался с Торном-производителем, командующим моей подземной фабрикой:

"Увеличить производство! Вдвое! Нет, втрое! Нам предстоит много работы!"

Позади нас заиграл оркестр – последний вальс этого вечера. Гости, ещё не знающие о событиях в столице Российской Империи, кружились в танце под звуки флейт и скрипок.

– Пойдём? – я протянул руку Насте.

Она посмотрела на меня – сначала удивлённо, а потом с пониманием. В её глазах читался вопрос: "Сейчас? Когда мир вот-вот перевернётся?"

– Именно сейчас, – ответил я на невысказанный вопрос. – Потому что завтра начнётся новая глава. А эту нужно закончить красиво.

Мы закружились в вальсе. Империи могут рушиться, войны начинаться и заканчиваться, но в этот момент существовали только мы – Теодор и Анастасия Вавилонские.

– Знаешь, – прошептала Настя, положив голову мне на плечо, – я всегда знала, что ты особенный. Что с тобой моя жизнь никогда не будет скучной.

– И как, не жалеешь? – усмехнулся я.

– Ни секунды, – она улыбнулась. – Мы справимся. Со всем справимся.

Глава 6

Город Петербург, Российская Империя

Столица Империи задыхалась. Но не от привычного заводского смога, а от Тьмы.

Небо над Петербургом, обычно серое, теперь приобрело багровый оттенок от пожаров, бушевавших в разных концах города.

Вместо привычного гула автомобилей – вой сирен, очереди выстрелов, раскаты взрывов и крики раненых.

Хаос не был тотальным, город ещё не пал. Имперская гвардия, полиция, спецподразделения, даже спешно мобилизованные отряды Одарённых из местных академий – все они были брошены на борьбу с налетевшей угрозой. Но враг был повсюду.

Тени не просто атаковали без разбору. В первую очередь их удары были направлены по главным узлам города: правительственным зданиям и электростанциям. Горели склады с продовольствиями и медикаментами.

Тьма не просто разрушала – она как будто нарочно сеяла панику, отрезала пути к отступлению, пытаясь парализовать управление городом.

Улицы превратились в поля сражений. Измотанные бойцы отчаянно отбивались. Вспышки энергетических техник Одарённых освещали ночную тьму, но Тени лезли изо всех щелей. Потери росли.

Особенно тяжело пришлось Третьему полицейскому участку в Адмиралтейском районе. Его атаковали со всех сторон. Здание, совсем недавно символ закона и порядка, теперь представляло собой руины. Стёкла выбиты, фасад почернел от копоти взрывов, главный вход завален обломками. Но внутри ещё держались люди.

Горстка полицейских и несколько бойцов городской гвардии, забаррикадировавшись в арсенальной комнате, отстреливались.

Тяжёлая стальная дверь и стены, усиленные старыми, но всё ещё действующими руническими печатями, стонали и вибрировали под натиском тварей. Тени не могли просочиться мгновенно – защита замедляла их, делала уязвимыми в момент проникновения. И в ту же секунду летели пули, магические техники и даже разряды от шокеров.

– Патроны кончаются! – крикнул молодой сержант Петренко, перезаряжая табельный пистолет.

– Держись, Саня! – прохрипел старый прапорщик, прижимая к груди опалённую тьмой руку. – Они не пройдут!

Но его голосу не хватало уверенности. Он сам видел, как одна из Теней разорвала тёмной пастью одного из его коллег.

А сколько ещё продержатся они сами? Час? Два?

Тем временем в Зимнем дворце тоже было неспокойно. Император Николай Александрович сидел во главе длинного стола и требовал объяснений.

Рядом с ним, по правую руку, расположился герцог Степан Андреевич Кощеев – он легко и непринуждённо раскладывал перед Императором сводки потерь, как будто играл в пасьянс.

По левую руку сидел Николай Алексеевич Керенский, глава службы безопасности, и нервно барабанил пальцами по столу.

Чуть поодаль – несколько высших военных чинов.

– Докладывайте, – тихим голосом произнёс Император.

Кощеев тыкнул в стопку бумаг.

– Ваше Величество, ситуация непростая. Тени атаковали одновременно в нескольких районах. Наши силы сопротивляются, но несут потери. Связь со многими подразделениями потеряна. Дело в том, что у нас практически нет эффективного оружия против наседающих тварей.

– Как нет?! – Император стукнул кулаком по столу. – Я лично выделял колоссальные средства на разработку! Где всё это?! Где прототипы?! Где оружие, которое должно было защитить Империю?!

Кощеев развёл руками.

– Увы, Ваше Величество. Прототипы оказались… неэффективными. Расчёты были неверны, технологии подвели. Возможно, имело место хищение средств, саботаж… Расследование ведётся, но сейчас не время искать виновных. Сейчас нужно спасать столицу. Спасать Империю.

Генералы за столом мрачно переглянулись. Каждый из них знал, что дело не только в "неэффективных прототипах". Коррупция, кумовство, борьба за бюджеты – всё это годами подтачивало оборонную мощь Империи. Но признаться в этом сейчас – означало подписать себе смертный приговор.

– И что вы предлагаете? – спросил Император.

– Выход есть, Ваше Величество. Он рискованный, неоднозначный… Но, возможно, единственно верный. Теодор Вавилонский. Да, он не самый лояльный подданный. Возможно, даже предатель. Но нельзя отрицать очевидного – он создал оружие, которое эффективно уничтожает Теней. И в больших количествах. Его гвардия и Тенеборцы Лихтенштейна успешно отбивают атаки, которых не выдерживают даже наши элитные части. У них есть технологии, чертежи, запасы… Другими словами – всё, что нам сейчас так необходимо.

– Вавилонский? – Император поморщился. – Не вы ли, герцог, ещё вчера утверждали, что с ним бесполезно договариваться? А теперь предлагаете просить у него помощи?

– Не просить, Ваше Величество. А предъявить ультиматум. Пусть немедленно передаст Империи все свои разработки, технологии, чертежи и готовые запасы оружия. Взамен – мы гарантируем ему и его жалкому княжеству полную безопасность. Мы оставим его в покое. Пусть правит своим Лихтенштейном, раз ему так хочется. По сути, мы предлагаем ему выкупить свою жизнь и свободу. В обмен на спасение столицы. Это справедливо. И это единственный выход. Он должен будет подписать договор о полном прекращении всех дальнейших разработок в этой области. Технологии слишком опасны, чтобы находиться в руках такого человека. Полагаю, это будет справедливая цена за спасение столицы и его собственную жизнь.

– Это нечестно! – не выдержал генерал Сухов. – Вавилонский защищал земли Империи, пока мы тут… – он махнул рукой. – А теперь мы будем ему угрожать?! Требовать?! Где наша честь, господа?! Где долг?! И почему мы сидим здесь, во дворце, когда наши люди гибнут на улицах?! Мы должны быть там! С ними!

– Я понимаю ваши чувства, генерал, – спокойно вмешался Керенский, глава службы безопасности. Он поднялся, держа в руках тонкую папку. – Но позвольте внести ясность. Моя служба, несмотря ни на что, работает. И у нас есть некоторая информация относительно разработок оружия против Теней.

Он открыл папку.

– Любопытно, но за последние пять лет несколько самых перспективных проектов в этой области были внезапно свёрнуты. Финансирование прекращалось, лаборатории закрывались, а ведущие специалисты… исчезали. В то же время на другие, заведомо провальные или излишне дорогие проекты, выделялись просто колоссальные бюджеты. Кто-то очень влиятельный активно мешал созданию эффективного оружия. Кто-то, кто имел доступ к самым высоким кабинетам.

Керенский немного помолчал, а затем, как бы невзначай, бросил взгляд на Кощеева.

– Кстати, герцог, любопытный факт. Ваш родовой особняк в элитном районе города входит в число тех немногих зданий, которые Тени почему-то упорно обходят стороной. Просто констатация факта.

Лицо Кощеева на мгновение дрогнуло, но он тут же взял себя в руки. Напряжение в зале сгустилось до состояния, когда воздух казался густым киселём.

Император переводил взгляд с Кощеева на Керенского и обратно. Он долго молчал, обдумывая услышанное. Наконец, принял решение.

– Ты прав, герцог, – сказал он, обращаясь к Кощееву. – Времени у нас нет. Составьте официальное предложение Вавилонскому. Нам нужно это оружие. Любой ценой.

Он поднялся, давая понять, что совещание окончено.

– Но, – добавил он, уже уходя, – если он откажется… обрушьте на него всю мощь Империи. Но только после того, как мы отобьёмся от Теней. Сначала – Петербург.

* * *

На следующий день после свадьбы, которая прошла под защитой магического купола и бдительным присмотром Абаддона (к счастью, никто так и не рискнул испортить нам праздник), я решил, что пора немного отблагодарить своих.

Я собрал в одном из залов дворца около десятка глав аристократических Родов – тех самых, кто не дрогнул, не предал, остался верен Лихтенштейну и мне в самые тёмные времена.

Они сидели за столом, не понимая, зачем их вызвали так скоро после торжества.

– Господа, я пригласил вас сюда, чтобы выразить свою благодарность. Вы остались верны княжеству в самое тяжёлое время. Вы не испугались и не сбежали, хотя многие из вас понесли значительные убытки. Я знаю, что многие из вас сейчас находятся в непростом положении. Война разорила одних, интриги Бобшильда добили других. По сути, у многих из вас почти ничего не осталось, кроме чести и верности.

Я видел, как некоторые из них помрачнели, вспоминая свои потери.

– Итак, господа. Княжество, в моём лице, решило исправить эту несправедливость. Вчера я получал подарки. А сегодня – дарю их сам своим людям. Каждый из вас получит возможность построить дом своей мечты.

По залу побежали шепотки.

– Да-да, – подтвердил я. – Не просто восстановить разрушенное, а построить заново. Так, как вы всегда хотели. С башенками, бассейнами, блэк-джеком и… подземными бункерами. Составьте подробные планы, нарисуйте эскизы. Или хотя бы подробно опишите на бумаге, каким вы видите свой будущий дом, – я посмотрел на часы. – А я пока отлучусь по делам.

Я вышел из зала, оставив удивлённых аристократов переваривать новость и направился в другой кабинет, где меня уже ждали.

Там, в окружении Панкратова и ещё нескольких бойцов "Альфы", сидел молодой человек. Узнав его, я невольно улыбнулся. Наследник престола Российской Империи – Алексей Николаевич собственной персоной.

Он поднялся мне навстречу, когда я вошёл. Никакой напыщенности или высокомерия. Только уважение и лёгкая заинтересованность.

– Господин Вавилонский, – он слегка поклонился. – Рад нашей встрече. Признаться, не ожидал, что вы согласитесь меня принять после всего, что произошло.

Он немного нервничал, но старался не показывать виду.

– Прошу вас, господин Вавилонский, – сказал наследник, когда бойцы "Альфы" тактично удалились, и мы остались одни. – Я бы хотел, чтобы наш разговор остался строго конфиденциальным. Что бы я ни сказал, мне придётся всё отрицать.

– Это будет зависеть от содержания нашей беседы, Ваше Императорское Высочество. Итак, я вас слушаю.

– Вы ведь уже получили мой подарок?

– Да. И понял ваш намёк – дружба лучше войны.

Наследник кивнул.

– Именно поэтому я здесь. Я не разделяю взглядов моего отца. Не поймите меня неправильно, – поспешно добавил он, – я не собираюсь устраивать переворот или свергать Императора. Но я считаю его нынешнюю политику в отношении Лихтенштейна… ошибочной…

Он запнулся, подбирая слова, затем продолжил:

– Лихтенштейн доказал своё право на самостоятельность. Вы отстояли свою землю. И я считаю, что возвращение к прежнему статусу невозможно. Да и бессмысленно. Это приведёт лишь к новым конфликтам, восстаниям, ссылкам… Кому это нужно? С вами поступили несправедливо. Империя не смогла вас защитить, не выполнила своих обязательств. И вы имели полное право выбрать свой путь.

– То есть, вы признаёте, что Лихтенштейн теперь – независимое государство? – уточнил я.

– Де-факто – да. И я считаю, что мы можем наладить нормальные, взаимовыгодные отношения. Как два суверенных государства. Торговля, культурный обмен, возможно, даже военное сотрудничество в будущем… Но, – он посерьёзнел, – боюсь, мой отец думает иначе. Если он не откажется от Лихтенштейна, война неизбежна. Да, сейчас основные силы брошены на Османов. Но часть армии могут перебросить и сюда. И хотя вы показали, на что способны… кровь прольётся. Кровь наших людей. И от этого не выиграет никто.

– Что ж, тогда я тоже за дружбу и сотрудничество, – кивнул я. – Многие мои подданные, да и я сам, скучаем по родине, по своим близким, оставшимся в Империи. Мы не враги, а просто хотим жить своей жизнью.

В этот момент в кабинет постучали. Вошёл помощник с планшетом в руках.

– Господин, срочное послание из Петербурга.

Я взял планшет, пробежал глазами текст.

– Кажется, война и правда неизбежна, – сказал я, протягивая планшет наследнику.

Тот быстро прочитал сообщение ультиматума и помрачнел.

– Да как так?! Когда они успели?! Отец… он же всегда был разумным правителем! Что с ним происходит?!

– Нервы? Возраст? Старые травмы? – я пожал плечами. – Или кто-то очень умело им манипулирует. В любом случае, вот такая у него теперь политика. Логичнее было бы просто попросить помощи. Или купить необходимое. Но нет. Он предпочитает отобрать всё и угрожает силой.

– Я должен немедленно возвращаться! Нужно попытаться его остановить! Предотвратить эту войну! Отец, видимо, совсем плох.

– Я помогу вам безопасно пересечь границу, – пообещал я. – И ещё… Я отдам распоряжение. Внизу вас будут ждать несколько ящиков. Это – подарок для ваших сторонников.

– Подарок?

Я улыбнулся.

– Оружие против Теней. Новейшие образцы. Пусть в Империи увидят, насколько полезна дружба, в отличие от пролитой крови. Это – на первый раз. Если понадобится больше – мы всегда открыты к сделкам.

Наследник с благодарностью пожал мне руку и удалился. А я погрузился в размышления.

Папа Легба, конечно, тот ещё козёл. Но его действия хотя бы были понятны. Он хотел власти. А вот Император… Его поведение становилось всё более нелогичным. Как будто им кто-то управляет.

Честно говоря, я бы с радостью отправил своих големов на помощь Российской Империи. Простые люди там точно не считали Лихтенштейн врагом. В любой стране мирные жители просто хотят стабильности и нормальной жизни. Правители – вот, кто толкает их в пропасть.

А что касается идеи о независимости Лихтенштейна… Ну, она ведь родилась не на пустом месте. Империя долгие годы игнорировала нужды княжества, присылая сюда наместников, которые занимались только личным обогащением. Конечно, в такой ситуации независимость выглядела логичным шагом. Тем более, что Империи было невыгодно вступать в конфликт с другими державами из-за этого клочка земли. Стратегического значения Лихтенштейн пока не имел. Пока…

Ценность представляли люди. А конкретно – я и, возможно, моя ученица и жена – Анастасия Вавилонская. Само собой, я – и главная ценность, и главный раздражитель для многих.

Я вздохнул и отправился на поиски Насти. Она как раз заканчивала обсуждать что-то с архитекторами Вадуца.

– Привет, красавица, – я подошёл и поцеловал её.

Она подняла голову.

– Теодор! А я тебя жду! Готова работать! Уже распорядилась, чтобы материалы подвезли!

– Работать? – я удивлённо посмотрел на неё. – Насть, ты серьёзно? Хочешь сказать, что уже отдохнула после вчерашнего?

– Дела-то не ждут! – она пожала плечами. – Мы же хотели центр города в порядок привести!

Я рассмеялся. Вот неугомонная!

– Ладно, – сказал я. – Раз уж ты так рвёшься в бой… Поехали!

Мы прибыли на главную площадь. Здесь уже суетились рабочие "Созидателя", подвозя горы мрамора и камня. Последних зевак вежливо попросили удалиться, улицы перекрыли.

– Ну что, дорогая, покажем класс? – я подмигнул Насте. – Ты бери вон те три улицы, – я указал в одну сторону. – А я эти три.

И мы принялись за работу.

Я взмахнул руками – и старая, потрескавшаяся брусчатка взлетела в воздух, аккуратно складываясь в стопки по краям площади. Земля под ней выровнялась, уплотнилась.

Настя взялась за мраморные плиты. Они послушно поднимались в воздух, выстраиваясь в идеальные ряды, образуя новые, сверкающие чистотой тротуары.

Рабочие не отставали – подвозили материалы, устанавливали новые фонари, лавочки и урны. Работа кипела!

За три часа весь центр города преобразился. Новые, идеально ровные и, главное, невероятно прочные дороги (я добавил в асфальт немного своей магии, теперь он выдержит даже проезд танков), широкие тротуары, уютные скверики с лавочками.

– Ну вот, другое дело! – сказал я, осматривая результат. – Теперь хоть туристов не стыдно водить.

Настя, уставшая, но довольная, прижалась ко мне. Она быстро училась, её Дар креп с каждым днём. Основную работу, конечно, сделал я – "перелопатить" тонны земли ей пока было не по силам. Но она тоже внесла весомый вклад.

Вернувшись в мастерскую, я снова погрузился в свои мысли. Тени…

Кроули доложил, что вместе с оставшимся в Африке Магнусом они разобрались с Теневыми Колодцами Папы Легбы. Но этот старый хрыч наверняка уже готовит новую пакость. Он мог найти способ обойти мой барьер, который ещё не заработал на полную мощность. И тогда люди, почувствовавшие себя в безопасности, снова окажутся под ударом. А значит, нужно было что-то делать.

И я вспомнил про Сущность Света. Артефакт невероятной мощи, который я получил… гхм… в результате одного очень удачного стечения обстоятельств. Он хранился в надёжном месте, ожидая своего часа.

Но использовать его в чистом виде было слишком опасно. Эта сила могла не только уничтожить Теней, но и выжечь всё вокруг.

Поэтому я решил создать для неё "оболочку". Не просто контейнер, а сверхпрочный саркофаг, способный сдерживать её мощь и направлять в нужное русло, превращая в управляемое оружие.

И вот, наконец, всё было готово. Передо мной лежал тяжёлый шар из переливающегося металла. Внутри него "жила" Сущность Света. Артефакт был стабилен и безопасен. По крайней мере, пока я его не активирую.

А затем поехал в одну интересную точку. Там, на заранее подготовленном основании, я начал возводить новую башню – высокую, видимую из любой точки Вадуца.

На вершине я установил огромные часы. Их механизм, созданный с невероятной точностью, был рассчитан на столетия работы без единой поломки.

Эта башня была построена здесь не случайно – она стояла прямо над древним и нестабильным Разломом, который невозможно было закрыть полностью. Но теперь у меня был способ контролировать его.

Завершив строительство башни, я спустился вниз на специальном лифте, установив Частицу Света в её сверхпрочной оболочке в специальный паз, который будет двигаться вверх-вниз, в зависимости от ситуации.

Активировал катализатор.

Вспышка! Чистый, ослепительный свет заполнил подземелье, испепеляя редких Теней, скопившихся внизу.

Тени, конечно, вернутся, когда накопятся снова. Но теперь у меня есть способ периодически "прочищать" это место.

И я установил систему наблюдения и защиты – мои големы будут следить за порядком и активировать артефакт в случае необходимости. Если твари попрут из Разлома – снова вспыхнет Свет и уничтожит их. Ну, а если произойдёт прорыв через барьер в город – то артефакт поднимется наверх и осветит весь Вадуц.

Я обещал своим людям безопасность. Делать нечего – придётся держать слово.

Я вышел из башни, почувствовав дикую усталость. Слишком много сил было потрачено за сегодня. Пора отдохнуть, хотя бы немного.

А завтра… Завтра, возможно, снова война. Судя по докладам разведки, османы снова приближались.

Или придётся разбираться с гостями, которые всё ещё ждали своей очереди на аудиенцию после свадьбы.

Эх, тяжела шапка Мономаха… То есть, корона Архитектора.

Глава 7

Замок Морс

Пригород Берлина, Пруссия

Бывший князь Лихтенштейна, Роберт Бобшильд, сидел в комнате, которую ему любезно выделили в замке Морс, и тупо пялился на этикетку бутылки с вином.

"Урожай прошлого года. Регион: Северная Пруссия. Вино столовое, полусухое. Крепость: 9%".

– Говно какое-то, – резюмировал Бобшильд и сделал большой глоток прямо из горла.

Ну да, так оно и есть. Говно редкостное. Особенно по сравнению с тем божественным нектаром, который он хлестал литрами в своём дворце.

Эх, были времена! Золотые унитазы, молоденькие наложницы, банкеты до утра…

А теперь что? Замок Морс! Типа элитная тюрячка для аристократов, которых вроде и казнить жалко (или просто лениво), но и на воле держать стрёмно. Ну, чтобы случайно не начали революцию или не пропили фамильные драгоценности в ближайшем кабаке.

Обстановка в замке Морс была под стать статусу: вроде всё чинно-благородно – картины на стенах (репродукции, конечно, но кого это волнует?), мебель под старину, даже охрана в ливреях (правда, с электро-дубинками наготове). Но за всей этой показухой скрывалась тоска зелёная и ощущение полной безнадёги.

Бобшильд чувствовал себя последним чмом. Он, великий князь (ну ладно, бывший, но всё равно!), вынужден был хлебать местное пойло для простолюдинов, которое гордо именовалось "вином", и общаться с такими же неудачниками, как он сам.

Компанию ему составляли четверо таких же "почётных гостей" – мятежные прусские дворянчики, которые решили, что старая добрая Пруссия срочно нуждается в коммунизме. Ну, типа, равенство, братство, отобрать всё у богатых и поделить между… ну, видимо, между собой.

Революционеры хреновы! Вид у них был соответствующий: глаза горят праведным огнём, речи толкают про светлое будущее, а сами даже шконки свои заправить ровно не могут. Дурачки, одним словом.

Бобшильд снова отхлебнул винишка.

– …и тогда мы свергнем этих буржуев! – вещал один из революционеров. – Долой частную собственность! Вся власть – народу!

– Ага, – поддакнул второй. – И пиво всем бесплатно!

– А вино? – спросил третий, глядя в свой бокал с таким видом, как будто там плавала дохлая муха. – Вино тоже будет народным? Надеюсь, получше этого шмурдяка.

Четвёртый просто молча кивал и икал.

Бобшильд слушал этот бред и думал: "Господи, за что мне это наказание? Мало того, что всё просрал, так ещё и в компании этих дегенератов приходится чалиться. Эх, Вавилонский, сука, чтоб тебя Тени сожрали!"

– А вы, господа революционеры, хоть понимаете, что такое настоящий коммунизм? – он сделал ещё один глоток и поморщился. – Это когда у всех одинаково хреново. Вот как у нас сейчас с этим вином.

Революционеры уставились на него так, словно он только что объявил себя императором Российской Империи.

– Ты чего это, аристократишка? – прищурился первый. – Издеваешься над светлыми идеалами?

– Нет, просто объясняю на доступном примере, – Бобшильд лениво покрутил бутылку. – Вот смотрите: сейчас мы все пьём одинаково паршивое вино. Это и есть ваш коммунизм. А в моём дворце…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.