Аника Соловьева
Письмо из ада

Вспыльчивый друг

– Может, нам не стоит к ним ехать?

Тедди нервно постукивал ногой и смотрел на быстро пробегающую картинку в окне автомобиля.

– Тед, этот мудак слишком много себе позволяет. Не удивлюсь, если этот идиот только за компьютером чувствует себя уверенно, а как только мы увидимся, сразу убежит к мамочке, ха!

Да, Дюк конечно и сам не против с кем-нибудь повздорить и оскорбить пару тройку невинных людей, но оскорбления в сторону лучшего друга он не терпит. Ведь сам Тедди ничего не скажет в ответ обидчику. Стесняется, видите ли.

– Чувак, это была просто игра, все были на эмоциях, не фильтровали, что говорят. У нас часто такое. Поэтому я и не люблю отвечать на твои звонки во время игры. Ты слишком остро реагируешь на все, что происходит вокруг меня, правда, давай не будем, мне даже не обидно было.

Так вышло, что Дюку нужно было позвонить Теду в то время, когда друг играл в онлайн-игру и так вышло, что Тед был в самом разгаре решающей битвы и не отдавал себе отчета в происходящем вокруг. В том числе и не понимал, что пытается сказать ему Дюк по телефону. В итоге Дюк просто слушал все, что происходило в игре Теда, разговоры его тиммейтов и ворчание самого Тедди. Через несколько минут непонятных выкриков и неразборчивых звуков стало ясно, что персонажа Теда убили, и его сокомандники были крайне недовольны, что он не только сам умер, но и подставил нескольких союзников.

В адрес Теда высказали шквал оскорблений, упоминаний его неразвитости и других лестных слов, которые любят сказать в расстроенных чувствах во время игры. Тед ничего им не ответил, кроме краткого "простите". Это услышал Дюк по телефону и сразу подорвался, разозленный тем, как Тед позволяет с собой общаться из-за оплошности в какой-то пиксельной игрушке. Он влез в разговор с тиммейтами Теда, чтобы высказать все, что он думает про них и зацепился колкостями с одним, самым настырным. Дело дошло до угроз "размазать вживую при встрече", на которую Дюк сразу же согласился.

И вот, друзья ехали по условленному адресу.

– В каком смысле: "я остро реагирую на все"? Первым начал не я, предложил встретиться тоже не я, я всего лишь поддерживаю идеи твоих дружков и не отказываюсь от бесплатных развлечений.

Дюк ехал в приподнятом настроении духа, обижаясь на друга, который не ценил попытки отстоять его честь. Он тут значит, друга защищает, а тот еще и оправдывает обидчика. Так себе благодарность. Он так замечтался о приближающейся драке или хотя бы небольшой перепалке, что совсем забыл смотреть на дорогу.

– Твою мать, Дюк, руль вправо, мы едем по встречке!!!

– Емаеее, щас исправим.

Дюк резко вывернул руль вправо и машина снова ехала в своей полосе.

– Ты в курсе, что пересечение сплошной это лишение прав? Сколько у тебя уже штрафов? Тебе вообще можно сидеть за рулем? Мне почему-то кажется, что ты не можешь сидеть за рулем.

Тедди, пользуясь случаем, попытался плавно перевести тему, что у него удачно вышло.

– Может быть и так, я как-то не читаю почту. Да и камеры тут не работают со времен динозавров. А если их и починили, в чем я сомневаюсь, то я итак в розыске, невелика беда.

Дюк включил радио на полную и начал подпевать какому-то зарубежному исполнителю как ни в чем ни бывало.

Тедди вздохнул, уселся поудобнее и прикрыл глаза, пытаясь успокоить свое сбившееся сердцебиение от внезапного нарушения правил дорожного движения. Он приготовился к долгой поездке до невезучего тиммэйта, который живет вдали от города. Он знал, что если Дюк решил что-то сделать, то его не остановить, а уж мешать ему – все равно, что могилу самому себе копать, так что пытаться перечить – бессмысленно. Но потом Тед понял, что кое чего он не понял.

– Погоди, ты сказал, что ты в розыске???

– Ну да. Так и сказал. – Дюк пожал плечами и продолжил спокойно петь.

– И когда ты хотел мне об этом рассказать?

– Эээ, вообще не собирался…

– В каком смысле не собирался?? И за что тебя ищут?

Иногда Тедди не понимал Дюка: как можно столько держать в себе и не делиться ни с кем важными аспектами своей жизни. Тем более не рассказать о такой серьезной проблеме лучшему другу?

– Да так, по мелочи.

– А если честно?

– Ну не хватило мне налички, чтобы оплатить пиво, а там второй тайм начинался… Ну я и вышел не заплатив оставшуюся часть. Все равно я мимо этого магазинчика проезжаю постоянно, потом бы занес остаток.

– Так, а потом? За недоплату людей не разыскивают. Что-то еще случилось.

– Да черт тебя подери, что докопался то до меня? Сел в тачку, погнал как можно быстрее обратно домой, финал кубка пропускать негоже, сам понимаешь. А там девчонка какая-то дорогу переходила…

– Ты сбил девочку и поехал дальше смотреть матч?

– Ну… Да.

– Ты нормальный вообще? Она жива?

Радио работало на полную мощность и вынуждало перекрикивать шум музыки. Тед с силой ударил по кнопке выключения. Радио жалобно скрипнуло и заглохло.

– Эй! Аккуратнее с радио, оно и так на ладан дышит. А заменить я его смогу только через три месяца… А по поводу девочки, не знаю. Я не смотрел в зеркала.

– Боже… И когда это было?

– Позавчера.

– Супер, просто супер. И что ты собираешься делать?

– Да ничего особо, я даже не думал об этом…

– Не думал он… Придурок.

Больше парни не произнесли ни слова. Дюк аккуратно включил радио обратно, сделал музыку потише и закурил сигарету. Тедди начал прогонять в голове все возможные варианты, способные смягчить последствия преступления его друга. Пытался продумать все возможные и невозможные варианты развития событий, вспоминал, у кого может заказать поддельные документы для нелегального переезда и множество других вариантов спасения друга. Тед полностью погрузился в раздумья, потеряв связь с происходящим вокруг. Как вдруг, он услышал скрежет тормозов.

– Вот крыса поганая.

Толчок.

"Хорошо, что пристегнулся", подумал Тед. Машина резко тормозила, друзья уперлись руками в торпеду, чтобы вернуть себе равновесие, но было слишком поздно. В них влетел минивэн с прилегающей дороги, ребят выкинуло на встречную полосу. Дальше было короткое "Бля*ь", стремительно приближающийся силуэт грузовика и пронзительный гудок водителя, пытающегося предотвратить столкновение…

Последствия

– Черт, голова раскалывается.

Тедди приподнялся на локтях, боль пронзила все тело и он упал обратно на мягкую кровать. В комнате было очень светло, но глаза быстро привыкли к этому, и он смог оглядеться. Вокруг него почти ничего не было: прикроватная тумбочка, заваленная бинтами и всякой медицинской бурдой, яркая лампа и вешалка: на которой висела его куртка.

– Так, ну это не рай, я слишком много грешил. Значит, больница.

Над своей кроватью Тедди обнаружил кнопку, он без раздумий нажал на неё.

– Надеюсь, я никаких ракет в космос не запустил…

Через минуту в комнату забежала врач. Она осмотрела его и одобрительно кивнула.

– Как хорошо, что вы очнулись. Вашему другу повезло намного меньше.

– Дюку? Что с ним? Где он?

Девушка в непонимании замерла и переспросила, как Тедди назвал своего друга, потому что у нее была информация, что в отделение поступили двое: Державин Юрий Константинович и Калинников Теодор Витальевич, никаких Дюков у нее в палатах не лежит. Тед, хлопнув себя по лбу, извинился перед медсестрой и пояснил:

– Извините, да, я имел в виду Юра, у него кличка такая, Дюк. Уже так привык его так называть, что и забыл, что это не его имя.

– Ааа, ну тогда хорошо, ато вы меня напугали, я подумала, что и у вас проблемы с памятью возникли.

– И у меня? В каком это смысле? Что с Юрой?

– Он в стабильном состоянии, его жизни ничего не угрожает, но из-за того, что он принял большую часть удара во время аварии на себя, то он схлопотал себе повреждения в области головы и многочисленные ушибы. Он находится не в самом благоприятном состоянии.

– А что, собственно, произошло?– Тедди, внезапно почувствовав прилив боли в теле, взялся за голову, все-таки повреждения какие-никакие действительно присутствуют.

– Вас доставили после ДТП. Автомобиль, в котором вы находились, был сбит машиной, выехавшей на полосу с прилегающей территории с недопустимо высокой скоростью. Произошло лобовое столкновение с грузовиком – его водитель не успел затормозить. Ваш друг сумел развернуть автомобиль, чтобы основной удар пришёлся на заднюю часть, но сам он не был пристёгнут. В результате – серьёзная черепно-мозговая травма и множественные ушибы. К счастью, переломов нет, но удар был очень сильным. У вас – ушибы и поверхностные раны, угрозы жизни нет. Основное беспокойство сейчас вызывает состояние Юрия Константиновича. У него диагностированы серьёзные нарушения памяти. Мы провели с ним первичную беседу, объяснили, что необходимо для восстановления, но, к сожалению, он проявляет определённую пассивность. Это может осложнить реабилитацию. Водитель, спровоцировавший ДТП скрылся с места аварии, его сейчас ищут.

– Понятно, спасибо, за подробное объяснение. Я могу зайти к Дюку…. Эээ то есть к Юре? Он в сознании?

– Заходите конечно, все сами увидите.

Тед попытался встать. Но боль лишь усилилась от такого движения, и он поднял разочарованный взгляд на врача.

– У меня тут небольшая проблемка… тело ломит.

– Это ожидаемая реакция после перенесённой травмы. Сейчас принесу вам обезболивающее – неприятные ощущения могут сохраняться в течение трёх дней, затем должно стать значительно легче. Я назначу вам следующую схему приёма обезболивающего: завтра – по одной таблетке после каждого основного приёма пищи; послезавтра – две таблетки: утром и вечером; на третий день – одну, при необходимости. Также в направлении будет указана мазь от ушибов – применяйте один-два раза в день, по самочувствию. Всё это я зафиксирую в выписке, запоминать не обязательно, не переживайте. Сейчас я помогу вам встать. – Врач вышла из палаты и вскоре вернулсь со стаканом воды и белой таблеткой в оболоске на блюдце.

– Прошу. Подействует через несколько минут.

– Спасибо большое. – поблагодарил Тед, положил таблетку в рот и запил водой.

Врач наклонилась, поставила стакан на тумбочку у кровати и подхватила его под руку, помогла встать и пройти до соседней палаты, где лежал Дюк. Голова гудела, иногда в глазах мелькали белые и черные пятна, но в общем и целом Тед чувствовал себя неплохо. Врач аккуратно открыла дверь, и завела Теда внутрь. Тедди зашел в палату, которая выглядела так же, как и его. Посмотрел на друга, который даже не обратил внимания на вошедшего, он смотрел пустым взглядом куда-то в неизвестность напротив себя без единой эмоции на лице.

– Чёрт, ты выглядишь так себе. Дюк лежал на кровати с туго перебинтованной головой. Медсестра только что закончила смену повязки и направлялась к выходу, держа в руках использованный бинт с пятнами крови.

Парень поднял взгляд на неё и спросил:

– Сколько я уже здесь лежу?

Медсестра обернулась, придерживая дверцу локтем:

– Вас доставили глубокой ночью, сутки назад. Сейчас полтора дня, как вы на стационаре. Почти всё это время вы оба были в полусознательном состоянии: просыпались ненадолго, но толком не приходили в себя.

Она сделала паузу, взглянув на Дюка чуть внимательнее:

– Сейчас вы выглядите стабильнее. Я оставлю вас отдохнуть. Если что-то понадобится – нажмите кнопку вызова.

– Ладно. – Сухо ответил Дюк и уставился в окно.

Тед кивнул медсестре, благодаря ее за помощь и попросил ее оставить их наедине. Медсестра, еще раз напомнив про кнопку вызова, если что-то понадобится и вышла из палаты вслед за другой медсестрой. Тед присел на край кровати и положил руку на плечо друга. Тот жалобно застонал.

– Прости.

Тед убрал руку и стал осматривать друга. Дюк повернул голову в сторону Теда.

– Ну, как ты? – спросил Тед

– Бывало и лучше.

Дюк похрипывал, как будто не пил ни капли воды за все время, что находился тут. Тедди обернулся и взял с прикроватной тумбочки бутылку воды, передал ее другу. Тот молча ее взял и сделал пару глотков.

– Спасибо

– Не за что. а вообще, нехило мы покатались.

– Где покатались?

– Ну, вчера. Ой, позавчера, когда ты решил съездить поговорить с одним парнишкой, который нехорошо выразился в мой адрес. Мы попали в аварию, поэтому сейчас мы и здесь собственно. Тебе скорее всего рассказали все то же самое, что и тебе.

– Мне сказали, что у меня травма головы, из-за которой я не помню части своей собственной жизни, сказали, что было какое-то ДТП. Но это всё звучит так абсурдно. Они рекомендовали мне больше общаться с близкими – говорят, знакомые лица, голоса, привычные детали повседневности могут помочь активизировать память. Ещё велели регулярно встречаться с психотерапевтом, работать с триггерами, фиксировать что-то там и еще кучу всякой умной херни, которую я не смог даже понять не то чтобы запомнить. Это все бред, я в порядке, просто ничего у меня в жизни интересного не происходило, так что и вспоминать то нечего. А главное, сказали еще: “Не пытайся вспомнить силой, это может только усугубить твое положение”. – Дюк очень смешно спародировал последнюю фразу, притворяясь медсестрой с писклявым голоском, Теда это позабавила. Ведь присутствие юмора означает, что все уже не так уж и плохо.

Тед задумался, как можно начать ненароком помогать другу вспоминать, при этом не раздражая его, ведь он явно был настроен агрессивно насчет всей этой истории с амнезией. Не удивительно, это свойственно и старому Дюку – не верить врачам.

В дверь тихо постучали и дверь в палату приоткрылась, в щель просунулась медсестра.

– Простите, вам тут какой-то очень странный молодой человек передал письмо, он был очень уставший, но чем то похож на Юрия, может, ваш брат, Юрий?

Нет, у него нет братьев. – Ответил за друга Тед.

– Чтож, значит, показалось. В любом случае, я предложила ему зайти, но он сказал, что торопится и уже уходит. Он безостановочно бормотал что-то вроде: "Ему нужно быстрее прийти в себя, ему нужно подготовиться”. А еще сказал что-то про девочку, но я не разобрала слов. Сумбурный мужчина, да еще и неопрятный такой. Попросил передать вам письмо. Вот, возьмите, пожалуйста.

– Эээ, спасибо.

Тед неспеша поднялся с кровати, сделал несколько болезненных шагов навстречу медсестре, борясь с легким головокружением, немного поколебался, но в конце концов взял письмо и вернулся к кровати Дюка.

– Письмо адресовано тебе. И что за девочка? – В сомнениях начал расспрашивать друга Тед, вертя в руках неопрятный листок бумаги в линейку, сложенный вчетверо.

Тед протянул письмо другу. Тот медленно вытащил руку из под одеяла и взял его, развернул и начал читать про себя.

Но в какой-то момент он остановился, нахмурился, перечитал какую-то строчку пару раз, посмотрел на Теда, потом на письмо и снова на Теда.

– Простите… А вы, собственно, кто?

Письмо

– В каком смысле "кто"?

– Ну, кем вы мне являетесь?

Тед был в недоумении. Это не было похоже на шутку, глаза Дюка, полные непонимания и страха, говорили, что он действительно не понимает, кто перед ним, а из-за письма он явно еще больше засомневался в происходящем вокруг.

– Вот это тебя приложило конечно… Сестра, подойдите пожалуйста!..

В комнату опять заглянула медсестра.

– Что-то случилось?

– Простите, но, к сожалению, при травмах подобного характера невозможно заранее определить, какие именно воспоминания окажутся затронутыми. У каждого пациента процесс восстановления проходит индивидуально. Мы видим, что у Юрия наблюдаются значительные провалы в памяти: он не ориентируется в текущей дате, не может назвать адрес проживания и не помнит имён близких. Это указывает на ретроградную амнезию средней или тяжёлой степени. Мы не фиксируем полной потери памяти – основные когнитивные функции сохранены: он понимает, что находится в больнице, реагирует на обращение, воспринимает речь, знает, как его зовут и помнит, что живет без родителей. Но, к сожалению, другие личные воспоминания – оказались фрагментарно утрачены. Этообратимый процесс, но он требует времени.– Да, он не помнит даже меня, как так? Вы сказали мне, что у него серьезные потери памяти, а не тотальная амнезия. Как так?

– Интересно конечно… И еще один вопрос. Где все врачи? Почему вас только двое? Такая тишина в больнице. Можно пообщаться с главврачом или хотя бы нашим лечащим врачом.

Медсестра коротко улыбнулась и пояснила: “Сегодня суббота, вчера вами занимались врачи, сегодня у них выходной, поэтому только мы за вами следим. А тишина такая из-за того, что сейчас не сезон болезней и травм, и к тому же вас определили в новый корпус, который только недавно открылся. Не переживайте, вы сможете связаться с врачом в понедельник, если на то будет необходимость.

– Понятно, спасибо.

– Так, кем вы мне являетесь? Я не знаю вас. – Дюк продолжал непонимающе смотреть на Теда и пытаться добиться хоть каких то ответов.

Тед тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Он не знал, что делать. Он замер. Будто на мгновение время застыло. Комната казалась слишком яркой и тихой. Даже настенные часы молчали. В груди что-то сжалось – ощущение, как будто он потерялся окончательно и бесповоротно. Единственный человек во всем мире, которому он был не безразличен забыл его. И похоже и не собирается вспоминать. Как объяснить человеку, который тебе как брат, кем ты ему был, если он смотрит на тебя как на чужого? Тед читал про людей с потерей памяти и, по случаям, о которых он знал, память редко восстанавливается полностью. Но попытаться стоило. Тед сжал пальцы в кулак, будто пытаясь поймать нить предстоящего рассказа. Нужно было что-то говорить. Иначе… всё будет напрасно. Ведь редко – не значит никогда. И он начал свой рассказ.

– Я Тед. Твой лучший друг. Ты меня часто называешь "Тедди", но никому кроме себя не позволяешь меня так называть. А если кто-то и пытается, то ты обычно не церемонясь превращаешь его в кашу или просто прописываешь несколько приветственных ударов, пока оппонент не сбежит, если, конечно, меня нет рядом и я не предложу тебе отвлечься на новый бар, партию в бильярд или еще какое-нибудь развлечение, которое может тебя заинтересовать. Иногда у меня получается тебя остановить и отвлечь, и мы обходимся словесной перепалкой. Мы дружим с тобой со средней школы. Ну, точнее, в средней школе ты спас меня от ребят, которые решили, что если я не хочу делать за них домашку, то меня можно избить. Ты проходил мимо и решил принять участие в данной драке, попутно спас меня и отмутузил моих обидчиков.

– Ладно. Так и с чего я должен тебя беречь? Ты инвалид?– Не знаю… – Дюк нахмурился. – Это звучит… слишком подробно, чтобы быть выдумкой. И слишком дико, чтобы быть правдой. Тут написано: "Береги Тедди", ну и много чего еще в целом. А почему ты меня зовешь Дюк? Почему так написано в письме? Медсестра называет меня Юрий Константинович. – Это сокращение от первых букв твоих имени, фамилии и отчества. Ты когда почту себе создавал, то сервис предложил тебе такое название твоего почтового адреса. Тебе так понравилось это звучание, что вскоре ты перестал представляться всем как Юра, а начал называть себя Дюком. Так и закрепилось за тобой это прозвище.

– Чего? В письме так написано?

– Ну, что ты инвалид там не написано, а что должен беречь – написано. Возьми, прочитай.

Дюк протянул другу немного рваную по краям белую бумажку, Тед аккуратно взял ее, разгладил и бегло прочитал: "Дюк, тебе нужно вспомнить все как можно скорее. Понимаю, это будет очень трудно, но Тедди тебе поможет. Через неделю все начнется. Если Тедди все правильно рассчитал, то сейчас 19 марта. 25 марта в 13:42 взорвется научная станция в соседнем городе. Там разрабатывают инновационное лекарство от бешенства, но, как уже можно понять, все пойдет не по плану. Оттуда полезут первые зараженные. Бегите как можно дальше, предотвратить взрыв невозможно. Уже слишком поздно, у учёных всё вышло из под контроля с месяц назад, просто они этого не понимают. Из того, что мы успели узнать: заражаются только люди, животные не опасны; Стрелять нужно сразу на поражение: мозг или сердце, тут, что душе угодно. Чем дольше смотрите им в глаза, тем злее Они становятся. Девочку, которую вы встретите.."

Тед почувствовал, как в животе нарастает холод, волнение и непонимание смешались в один тревожный ком. В письме не было ни подписи, ни времени написания. Только даты, предупреждение и обрывки слов. Кто написал это? Когда? Откуда они всё знали?

– Мы должны понять, кто принес это письмо, – сказал он задумчиво. – И понять, что это все таки такое: чья-то злая шутка, реальное предупреждение или проверка от медсестер. Потому что если это правда, что странно… У нас меньше недели. – Он продолжал в недоумении вертеть в руках листок, смутно надеясь, что он что-то не разглядел и продолжение уже тут, у него перед носом, просто он не понимает той небольшой загадки или шифра, который прячет вторую часть сообщения. Он посмотрел на Дюка. Тот смотрел в стену пустым взглядом, медленно моргая.

– Продолжение письма у тебя, ты его прочитал? Что за девочка? Может оно выпало, пока ты разворачивал бумагу? – Тедди заглянул под кровать, пошарил рукой по кровати, приподнял одеяло, но ничего, похожего на второй лист бумаги, не обнаружил.

– Не знаю. Это все, что было. – Ответил Дюк и перевернулся на левый бок.

– Я спать хочу, и ты тоже иди поспи.

Тед, грустно посмотрев на друга, встал и вышел из палаты, оглядел коридор, в надежде найти тайного человека, передавшего, по словам медсестры, письмо, но никого не обнаружил. Он зашел к себе в палату и тоже лег вздремнуть.

Выписка

На следующий день Дюк пришёл в более стабильное состояние. Он уже мог уверенно передвигаться по палате, спокойно фокусировался на разговоре без переутомления, головокружения почти не беспокоили его. Врачи посчитали, что его состояние позволяет выписаться – под наблюдение Теда и личную ответственность Дюка. Тем более, что Тед начал вести себя достаточно нервно и безостановочно пытался выведать у врачей, когда их смогут выписать и насколько долго им еще нужно наблюдать за Дюком.

Врачи искренне устали от нападок Теда и решили в ускоренном порядке все же выписать друзей. Им выдали небольшую аптечку: бинты и обеззараживающие средства для обработки ссадин на голове, обезболивающее, а также пару других препаратов на случай ухудшения самочувствия. Повреждения оказались в основном внешними – ссадины, царапины, частично содранная кожа. Серьёзных последствий врачи не выявили, однако восстановление памяти могло занять гораздо больше времени – во многом из-за продолжающегося равнодушия Дюка к рекомендациям специалистов. Ему настоятельно советовали записаться на приём к нескольким врачам и начать курс специализированной физиотерапии, но он не проявлял особого интереса. Дюку выдали направления на препараты, способствующие стимуляции когнитивной активности и восстановлению памяти, но Теду что-то подсказывало: ни одно из этих лекарств так и не окажется купленным.

– По идее, через неделю нужно будет показаться на осмотр, – напомнил Тед, – особенно если не станет лучше. А пока просто аккуратно меняем повязки, обрабатываем раны, не сильно тревожим голову и отдыхаем по возможности.

– Ага, непременно. – Дюк подхватил вещи и направился к выходу.

Парни вышли из больницы. Дюк на мгновение остановился у входа, морщась от яркого дневного света. Глаза привыкали медленно. Он прикрыл их рукой, сделал глубокий вдох и пошёл дальше. Тед шел чуть сзади, наблюдая за другом и лихорадочно пытаясь переварить и структурировать всю ту информацию, которая на него свалилась за последние часы. Как восстановить память другу, который не хочет ходить по врачам? Что за шутник передал им такую правдоподобную записку? Что им делать, в конце концов?

Они направились к автобусной остановке. До дома Теда ехать было минут двадцать, не больше.

– Так, давай ты пока поживёшь у меня. Я сгоняю за твоими вещами к тебе в квартиру и там уже будем думать, что делать дальше. Если это письмо не шутка, у нас пять дней. Пять, мать их, дней…

– Сомневаюсь, что могу предложить альтернативу твоему плану, – отозвался Дюк. – Так что ладно.

Дюк, казалось, был ни капли не встревожен обстоятельствами.

Добравшись до остановки, Дюк тяжело сел на лавочку. Тед посмотрел, когда по расписанию должен подойти их автобус.

– У нас примерно пятнадцать минут. Может, попробуешь вспомнить хоть что-то? Ну, постараемся как минимум.

– Ладно, импровизируем, все равно надо чем-то заняться. Мне отдали мою куртку, когда мы уходили. Что-то в карманах вроде было. Сейчас посмотрим.

Он начал перебирать содержимое нагрудного кармана, пока Тед залез в телефон и начал бегло читать отрывки статей о восстановлении памяти и способах сделать это “в домашних условиях”. Попадалось бессчетное количество исследований о том, как можно сочетать специальные препараты и терапию, встречи с родственниками и посещения врачей. Но все это было не то… В голову тоже ничего полезного не приходило, он слишком мало знаком с этой проблемой, так как никогда не приходилось с этим сталкиваться. Поэтому он просто решил довериться случаю.

Из карманов куртки Дюка один за другим появлялись чеки, мелочь, жвачки и прочий хлам. Во внешних – ничего интересного. Остались внутренние.

– Так… похоже, я что-то нашёл. Кошелёк. В нём номер телефона, полагаю, твой. Подписан: "Тедди". И ещё приписка: "звоните, если нашли. денег тут никогда не бывает".

Он хмыкнул.

– Ну вот, теперь я знаю, что я не миллионер. Только непонятно: почему кошелек мой, а звонить я говорю тебе.

– Потому что ты никогда не берёшь трубку. Особенно, если звонят с неизвестных номеров. Поэтому звонить тебе особо смысла нет. Но я не знал, что ты решил оставить мой номер у себя в кошельке. Еще что-то интересное есть?

– Ага… Ещё тут… нож? – Он недоумённо вытащил небольшой складной нож. – И ещё куча маленьких. Почему я ношу с собой ножи?

– Это твоё хобби, – пожал плечами Тед. – Ты обожаешь холодное оружие. Да и дерёшься ты отпадно. Поэтому с тобой редко спорят – жить хотят.

– Мило, – протянул Дюк. – Посмотрим, вспомню ли я, как драться. Тело то должно помнить.

Потом он отложил кошелёк на лавочку и вытащил повязки на руки. Осмотрел их внимательно – ткань плотная, матовая, снаружи почти незаметны швы, а изнутри – аккуратно прошитая натуральная кожа. На каждой повязке было по десятку узких кармашков, расположенных в несколько рядов. Все они были разного размера: от совсем миниатюрных – под лезвия не больше ногтя – до чуть более вместительных, под стандартные ножи.

Повязки были явно сделаны на заказ: идеально подходили под форму предплечья, плотно облегали запястья, нигде не жали и не топорщились. Каждая застёжка была надёжно прошита, и казалось, что они выдержат даже самые резкие движения или натяжения. Это не были просто декоративные элементы – это был функциональный, выверенный до мелочей предмет боевой экипировки.

Дюк осознал, что эти кармашки предназначены именно для ножей – интуитивно, на каком-то глубинном уровне. Он начал раскладывать свои находки по местам, и с каждым вставленным лезвием в его глазах разгоралась всё более странная смесь возбуждения и предвкушения. Руки двигались ловко, будто всё происходящее – не впервые. Взгляд стал цепким, уверенным. Дюк будто возвращался к себе, шаг за шагом, кармашек за кармашком.

Тед смотрел на него и внезапно поймал себя на мысли: "Да, он точно всё вспомнит. Эти глаза – они уже горят по-настоящему. Так же, как всегда, когда речь идет о лезвиях".

– Слушай, Тедди, они идеально сидят. Даже не хочется ждать дома. Дай-ка я тут опробую, – сказал Дюк, медленно крутя руками перед собой. Он вытянул их вперёд, как будто видел в первый раз, с восхищением наблюдая, как свет ложится на матовую ткань и блестящие застёжки.

Он слегка поворачивал предплечья, будто любуясь каждым швом, каждым кармашком, как ювелир, рассматривающий только что завершённую работу. Провёл пальцем по ряду – кожа была мягкой, податливой, но держала форму. Он слегка напряг мышцы – повязки не сдвигались ни на миллиметр, будто приросли к рукам.

– Ты видишь это? – бросил он Тедди, не отрывая взгляда. – Они как продолжение меня.

Он разжал пальцы, потом резко сжал кулаки и согнул руки в локтях. Ткань слегка натянулась, не доставляя дискомфорта. Уголки губ Дюка дёрнулись в лёгкой ухмылке, в глазах зажглось что-то живое, хищное. Казалось, что именно с этими повязками он и был самим собой.

– Пробуй на здоровье. Только не убейся.

– Смешно, постараюсь учесть твои пожелания.

Дюк ухмыльнулся, развернулся и отошел от остановки. Рядом была небольшая полянка с редкими деревьями. Он встал поудобнее, скинул куртку на землю и прикоснулся к повязкам.

В следующее мгновение ближайшее дерево оказалось усеяно сталью. Несколько веток хрустнули и упали на землю.

– Уххх, Тедди, ты это видел? Отпад, прям так хорошо на душе сразу стало, будто в своё тело вернулся, – выдохнул Дюк с явным восторгом в голосе.

Он двигался будто на пружинах, ритмично переступая с ноги на ногу, словно разминался перед стартом и проверял, насколько хорошо слушается его тело. Он потряхивал кистями, словно сбрасывая остатки напряжения, а потом резко сделал шаг в сторону, проверяя скорость реакции. Пара резких выпадов в воздух, полуприсед, короткий разворот – и всё это с удивительной лёгкостью, как будто его мышцы только и ждали, когда их снова пустят в дело.

Дюк оглянулся на дерево, уже изрядно изрешечённое железом, и ухмыльнулся. Он вытянул руки перед собой, словно примеряя в воображении новую траекторию бросков. Лицо его было сосредоточенным, но в глазах плясало чистое, почти мальчишеское удовольствие.

Тед смотрел на него в тихом восторге. Его волнение немного отступило на задний план. Врачи его так перепугали, он был уверен, что в начале его друг даже не будет похож сам на себя, но нет. Это был он. Настоящий Дюк. Тот, который мог с одного движения вывести из строя толпу. Его друг.

Он подошел, положил руку другу на плечо. Тот с восхищением продолжал смотреть на дерево. Тед похлопал его по плечу и направился вместе с ним вынимать ножи. Через пару минут они вернулись на остановку. Автобус уже подъезжал. Дюк с упоением рассматривал каждый нож, который использовал, бережно вытирал его от смолы об куртку и расклыдывал по местам.

Друзья разместились на заднем ряду пустого автобуса и в гробовом молчании тронулись в сторону дома Теда.

Недоверие

Доехав до дома, друзья завернули в ближайший магазин и купили парочку снеков, сухую лапшу и коробку чая. Тедди проводил друга в квартиру, взял ключи от машины и завис в дверях.

– Я заеду к тебе, возьму вещи и вернусь. Сделай пока нам поесть и попить.

– Окей.

Дюк пошел вглубь квартиры, а Тед отправился на задний двор. Он хотел захватить его любимую кружку, одежду и что-нибудь еще, что может помочь восстановить память.

Пока закипал чайник, Дюк решил осмотреться и попытаться найти что-то знакомое в доме человека, который сказал, что он его друг.

Вот я идиот конечно, проснулся черт пойми где, поверил какому-то пухляку, что я его друг, поехал с ним, остался в чужой квартире. А если это подстава?

Дюк начал оглядываться по сторонам, заглядывать под диван, кровать и поднимать подушки, проверил полки и наткнулся на коллаж. Он и этот Тедди. Это был коллаж, где были собраны все их фотографии последовательно по годам. Начинается все с 7 класса. Два мальчишки, опухшие, с ссадинами и синяками стоят в обнимку. У маленького Дюка в руке небольшой осколок, будто часть разбитой бутылки, который он сжимает голой рукой. Дюк посмотрел на свои руки. На правой руке был продольный рваный рубец. Его не обманули, он действительно в доме своего друга.

Фото тянулись до выпускного друзей, после были лишь хаотичные склейки друзей с разных моментов и фотографий. “Мы больше не поддерживаем традицию ежегодного совместного фото” – подумал Дюк. Он выровнял стопку книг, которые раздвигал в поисках чего-то и пошел на кухню. Чайник во всю свистел, часть воды выпарилась и остатков еле еле хватило, чтобы заварить лапшу.

Лавочка скрипнула.. иТедди доехал до дома, в котором живет Дюк. Выйдя из машины он увидел бабушку, которая стояла у входа в подъезд Дюка. Она из раза в раз набирала на домофоне одну и ту же комбинацию чисел, но на том проводе никто не отвечал. Когда парень подошел ближе, то он увидел, что старушка набирает номер квартиры Дюка. – Простите, а кому вы звоните? – Ох, мальчик, я звоню своему соседу, он твоего возраста где-то, хороший парнишка, всегда помогает мне, разговариваем с ним по душам, если время есть, он занятой очень, видимо и сейчас занят. А звоню я ему, потому что ключи забыла у себя в квартире, вот и не могу попасть домой, живу то я одна. Дети все разъехались, не навещают меня, даже на день рождения не звонят, открытки просто отправляют, а те с опозданием приходят.... Бабушка продолжала рассказывать что-то про своих детей и внуков, но Тедди уже не слушал. Он был поражен, что его друг – Дюк, тот самый, непробиваемый парень, который никогда не думал о других, помогает старушке? Так заботливо.... – … внучата мои, такие все хорошенькие, разве что навещают меня редко… – Бабушка, простите, я спешу очень, если я увижу Дюка, обязательно передам ему, чтобы зашел к вам, как будет свободен. Давайте я вам открою. – А ты тоже тут живешь? Что-то не припоминаю я тебя, милок. – Я здесь не живу, я заехал к другу, чтобы захватить несколько вещей для него. – Ну, чтож, надеюсь ты честный мальчик, пойдем. Тедди открыл дверь магнитным ключом и впустил бабушку. Оказалось, что она живет на первом этаже, прямо под квартирой Дюка. – Ну, спасибо тебе, я пойду. Заходи как-нибудь со своим другом, я вас пирожками с чаем угощу. – Обязательно, бабушка, как все уладится, мы обязательно к вам зайдем. – Все вы так говорите… Прошептала бабушка, но Тед ее услышал, отчего стало стыдно, ведь это и его касается. Он вряд ли еще вспомнит о совсем обещании и навестит старушку, как бы ужасно это ни было, а своим родственникам он говорит точно также, а когда он был у них в последний раз? Не помнит. Но делать нечего, ситуация сложная. Тед грустно улыбнулся и поднялся по лестнице на следующий этаж, открыл дверь квартиры Дюка и вошел… – Боже, ну и свинота… Квартира была завалена банками от пива, энергетиков, коробками от пиццы и другими пустыми пачками. На кухне лежала гора немытой посуды, а на плите стояла грязная сковородка, на которой до сих пор остались кусочки сосисок и яиц. Через весь этот хлам Тедди пробрался в комнату Дюка и открыл комод с одеждой. – Ну хоть одежда чистая, на том спасибо. Как бы ни было грязно вокруг, чистая одежда это обязательная вещь для Дюка. Будь квартира хоть трижды завалена мусором, но в шкафу всегда будет идеально выглаженная и чистая одежда. Такой уж он человек. Тедди откопал любимую футболку друга. На первый взгляд это была обычная белая футболка, но сзади, перекрывая рисунок с демоном, красовалась роспись любимого спортивного комментатора Дюка. Тедди аккуратно сложил вещи в рюкзак и подошел к кровати Дюка. На ней лежала книга «История холодного оружия: с древних времен и до наших дней». Ее Тедди тоже бросил в сумку. На кухне он нашел единственную чистую кружку – ту, что Дюк использовал всегда. Тедди аккуратно завернул ее в одежду, собрал вещи первой необходимости, сменную одежду и набор для ухода за металлическими принадлежностями и застегнул рюкзак. Когда он вышел на лестничную площадку, то услышал, что внизу что-то рухнуло, разбилось и кто-то громко закричал. «Только бы не бабушка», промелькнуло в мыслях парня, и он пулей слетел на первый этаж, дернул ручку входной двери квартиры бабушки, в которую вошла старушка несколько минут назад. Она была закрыта. – Что же делать? Тедди старался не паниковать. Он знал, что в таких ситуациях главное мыслить критически и не медлить, но он чувствовал, как паника начинает заполнять его тела, кончики пальцев начали холодеть, глаза бегают из стороны в сторону в поиске какого-то решения проблемы. Тедди прислонился ухом к двери. С той стороны раздался хрип. Слов не различить. Он дернул ручку еще раз, убедился, что она заперта. Вышел на улицу и направился к окну, которое, предположительно, вело к квартире старушки. Оно было выше глаз Тедди, поэтому не было видно, что происходит в комнате. Он вернулся к подъезду, около входной двери стояла лавочка, он проверил, прибита ли лавочка к земле. Оказалось, что она только номинально прикручена: болты уже настолько старые, что можно было попробовать выбить их силой, что Тедди и решил сделать. Он отложил рюкзак, отошел подальше, разбежался и со всей силы влетел в лавочку плечом. Дикая боль в руке, а лавочка лишь скрипнула и с места не сдвинулась. Он ударил еще раз, ничего. Из окна послышался голос: «Помогите....» Тедди пришел в дикую ярость. Он толкал, пинал, тряс руками лавочку, лишь бы она отцепилась. Ничего не получалось. От досады Тед развернулся и лягнул лавочку ногой.

Сдвинулась!

Тедди не верил своим ушам, он слышал, как за его спиной лавочка проехалась по асфальту. Его нога висела в воздухе. Лавочки не было на прежнем месте. Минута ступора, и вот он уже несется к окну, подставляет добытую лавочку и оказывается грудью на уровне окна.

Незваный гость

Тедди нервно заглянул в окно.

В комнате было пусто. На полу лежал опрокинутый шкаф и побитая посуда. Бабушки в комнате не было.

Никто не ответил. Тед отряхнулся и пошел к шкафу. Это был старый советский деревянный мутант, который не сдвинется с места даже если его будет толкать двое взрослых мужчин, сил бабушки точно на это не хватило бы. Вряд ли и Тед сможет его сдвинуть. Но интерес взял верх и он приступил к поискам чего-то, что помогло бы приподнять этот шкаф. Через время он нашел в углу за дверью доску, которая казалась более менее надежной для того, чтобы выдержать вес шкафа. Быстро схватил ее и уже собирался бежать дальше искать что-то, обо что можно ее опереть, но тут на него обрушивается часть потолка.– Что за черт? Я точно слышал крики… Он пристально глядел на упавший шкаф и оглядывал комнату в поисках кого-то живого. Окно, через которое Тедди разглядывал комнату было грязным и покрыто трещинами, деревянная рама шаталась от прикосновений. Тед решил попробовать открыть окно или выломать на крайний случай, подумав, что если что, то он оплатит новые нормальные окна. Все равно эти никуда не годятся. Применение силы не понадобилось. Окно было защелкнуть и открылось с первой попытки. – Так, ну, посмотрим. Тед, кряхтя, подпрыгнул и подтянулся на руках и накренился в комнату. – Оххх, надо худеть конечно. – МЯЯЯЯУ! На него с криком выпрыгнула черная кошка с белым кончиком хвоста, залезла на спину Теда и выпрыгнула на улицу. – Черт! Теда перевесило обратно, и он плюхнулся на землю спиной. – Чертовы животные. Он снова залез на лавочку, перелез через окно и наконец оказался на месте странного происшествия. – Здравствуйте! Есть тут кто? Это Тед, я помог вам войти в подъезд некоторое время назад. Вы здесь?

Никто не ответил. Тед отряхнулся и пошел к шкафу. Это был старый советский деревянный мутант, который не сдвинется с места даже если его будет толкать двое взрослых мужчин, сил бабушки точно на это не хватило бы. Вряд ли и Тед сможет его сдвинуть. Но интерес взял верх и он приступил к поискам чего-то, что помогло бы приподнять этот шкаф. Через время он нашел в углу за дверью доску, которая казалась более менее надежной для того, чтобы выдержать вес шкафа. Быстро схватил ее и уже собирался бежать дальше искать что-то, обо что можно ее опереть, но тут на него обрушивается часть потолка.

Оказывается, та доска, которую он взял, была поддержкой для старого прогнившего потолка, который уже сгнил и превратился в сырую кашу с камнями. Та деревяшка была его последней ненадежной опорой. “Интересно, как Дюк еще не провалился к старушке в квартиру” подумал Тед. Выход в соседнюю комнату почти завалило. Тед успел отскочить, чтобы его не задела деревянная балка, висящая над проходом. Подождав пару секунд, чтобы убедиться, что на него вновь ничего не упадет, он аккуратно разгреб палкой себе проход и двинулся дальше. Он вышел в холл, где стояла вешалка и стойка для обуви, выполнявшая, по-видимому, еще и роль пуфика, так как на верхней части лежал плед, сложенный аккуратненьким квадратиком. Тут не было ничего, что могло бы пригодиться Теду, и он двинулся дальше. Повернув налево, он увидел маленькую кухню. Тут то он и нашел то, что ему нужно. Небольшой деревянный ящик с округлой крышкой, который вполне мог бы выдержать вес. Радостный, Тед схватил его и пошел в комнату с упавшим шкафом.

В и без того небольшой комнате стало совсем мало места из-за бетона, дерева и других строительных материалов, из которых состоял потолок. Теду пришлось попыхтеть, чтобы расчистить себе пространство для установки своего самодельного рычага. Но через некоторое время все же образовалось достаточное пространство для того, чтобы беспрепятственно собрать нехитрую конструкцию.

Тед нашел небольшую, но плотную металлическую пластину, с помощью которой смог отколупать часть стенки шкафа, чтобы туда поместился конец доски, подставил ящик так, чтобы его часть рычага была максимально длинной и отошел оценить свои труды. Он убрал железку себе в задний карман. Вдруг еще понадобится.

– Ну чтож, попробуем. – сказал Тед, потер руки и встал поудобнее у своей стороны рычага.

Тед навалился на доску всем весом и старался прикладывать все возможные усилия, чтобы сдвинуть шкаф.

– Давай же, махина чертова!

Но шкаф не поддавался. Тед, тяжело дыша, попробовал второй раз, но результат остался неизменным. Но повис на доске, пытался раскачаться, ничего не помогало.

– Ух сука, я от тебя не отстану. – Тед перелез через шкаф, чтобы попасть в дальнюю комнату, которую он до этого еще не исследовал.

– Что ж такого взять то…. – он ходил в поисках утяжелителя, так как его собственного веса явно не хватало для того, чтобы сдвинуть шкаф хоть на сантиметр.

Комната оказалась спальней и рабочим кабинетом. Стены были увешаны грамотами и фотографиями людей в белых халатах, на них все улыбались и явно демонстрировали какие-то большие изобретения или прорывы, комната, в которой были сфотографированы люди была похожа на лабораторию или научный центр. Тед вгляделся в некоторые из фотографий и обнаружил на всех из них ту самую старушку, которую встретил у подъезда. Да, это точно она, и это точно ее квартира. Поразительно, какие люди могут жить с тобой в одном подъезде.

*Интересно, а кем работают мои соседи, может подо мной живет какой-нибудь нобелевский лауреат, а я и не знаю об этом*, – подумал Тед

В углу стояла меловая доска, а на ней были выписаны какие-то страшные формулы, нарисованы непонятные рисунки, перечеркнутые тексты, которые даже Тед, будучи инженером, не мог сразу распознать.

*А старушка то непростая*, – подумал он.

На столе были аккуратно разложены ручки и карандаши, стопкой лежало несколько книг по микробиологии, флоре и фауне планеты Земля и другие, с еле читаемыми названиями. Все это было неожиданно, но основная цель, которая привела Теда в комнату, не давала ему покоя.

Оглядевшись более детально получилось найти только чемодан под кроватью.

– Ну чтож, работаем с тем, что есть. – Тед начал сгребать в чемодан все книги, что встречал на пути, металлические непонятные приборы, страшно подумать, для чего они вообще используются. Когда чемодан был заполнен доверху, он закрыл его и поволок к выходу из комнаты. Чтобы перетащить чемодан через шкаф пришлось попотеть. Пару раз он выпал у Теда из рук, на третью попытку он уже вспотел так, что ладони начали скользить по ручке чемодана, на лбу скопились капельки пота и предательски ползли к глазам. Тед пытался вытереть их плечом, чтобы не выпускать из рук чемодан, который он наконец то удачно схватил, но не вышло. Капелька все же попала ему в глаз и зрение помутнело. Тед замер в непонятной позе, когда чемодан почти перевалился на шкаф, но нужно было сделать последний толчок, но глаз больно щипало, и он пытался проморгаться.

– Господи, не день, а насилие какое-то.

Наконец глаз вернулся в строй и Тед, набрав в грудь побольше воздуха, напрягая уставшие мышцы, наконец затащил чемодан на шкаф.

– Фуууууу, боже ж ты мой, пора записаться в зал, или ко врачу для начала.

Примостившись за чемоданом, Тедди дотолкал его до другого конца шкафа и спустил на доску.

– Ну чтож, а теперь самое сложное. – он примостился между шкафом и чемоданом, отодвинув чемодан выше по доске. Уперся руками в чемодан и начал отталкиваться ногами от пола, продвигая свой груз наверх. Повезло, что доска была достаточно широкой и был высок шанс, что ничего не обвалится. Конструкция медленно, но верно продвигалась вверх по доске. Когда Тед вытянулся на весь свой невысокий рост и дотолкал чемодан на расстояние вытянутых рук, он замер.

– Ептить, а дальше то что.

Тед понимал, что если он сейчас отпустит, то будет чувствовать себя самым тупым человеком на свете, но как исправить ситуацию – не представлял.

Руки начинали предательски трястись, ноги подкашивались.

Железка! Та, которую он положил в карман. Это единственный вариант. Тедди напрягся даже уже не из последних сил, а просто на чуде каком-то, перенес тяжесть чемодана на одну руку, а другой потянулся в карман за спасительным кусочком металла.

Достав его, он быстро начал расковыривать трещину в доске, чтобы воткнуть туда металлическую пластинку. Спустя секунды ему наконец удалось протиснуть в щель пластинку и наконец то он смог отпустить чемодан.

Доска издала длительный скрип, Тед слышал, как под весом чемодана дерево продолжало трескаться внутри. Времени мало.

Он быстро спрыгнул с доски, встал под ней, взялся да чемодан с двух сторон и начал тянуть доску на себя.

– Давааааай. – Доска поддалась и начала медленно идти навстречу к Теду. Он почувствовал это и будто ощутил прилив второго дыхания, он перехватился поудобнее и приложил такую силу, о наличии которой и не подозревал у себя. Шкаф начал медленно подниматься с пола и Тед начал уже видеть пол под ним.

– Да! – в чувствах крикнул он.

Доска треснула пополам.

Воспоминание

Тед рухнул на пятую точку, сверху на него упал чемодан и кусок доски. В глазах моментально потемнело, воздух выбило из легких. Он лежал и не двигался, осознавая, что он жив, что ему очень больно и что он не может ни пошевелиться, ни закричать, ни позвать на помощь, ни даже застонать….

Он мог только лежать и ждать, когда эта боль пройдет, легкие снова заработают, а глаза перестанут показывать черную картинку, и он увидит над собой потолок. Чемодан сполз по животу на пол и почти не давил на него, доска лежала на руке.

– Да уж, думаю, что если бы не авария, то мне бы было сейяас не так хреново.

Прошла минута, Тед считал про себя, лучше не становилось.

Прошло две, в глазах начали бегать белые зайчики, он начал усердно моргать, но все еще не шевелился.

Прошло три минуты, зрение вернулось в строй, он смог полностью вздохнуть через боль.

Четыре, он начал постепенно шевелить пальцами, проверять свои двигательные способности.

Пять, он попытался приподняться, но голова ужасно гудела и кружилась так, будто он безостановочно пил много часов очень крепкий алкоголь, а потом запрыгнул в вертолет и полетел в самое пекло перестрелки.

Он прилег обратно.

*Пожалуй, торопиться не буду*, – подумал он.

Тем временем, в квартире Теда.

Лапша уже давно заварилась и начала постепенно превращаться в кашу, Дюк ждал, пока вернется его друг десять минут, пятнадцать. После он уже пожалел, что решил сразу заливать кипятком их с Тедом недоужин, а не подождал приезда того. Все равно заваривается эта гадость быстро.

Он взял обе одноразовые тарелки и пошел с ними в туалет. Вылил содержимое в унитаз и вернулся обратно на кухню. Выборсил упаковки в мусорное ведро и встал посреди кухни в раздумьях. Заглянул в холодильник. Там был одинокий кусок сыра, молоко с явно застарелой плесенью, куча недоеденного фастфуда и парочка шоколадных батончиков.

*Мдэээ уж, надо бы сходить за второй партией еды, ато помрем с голоду с такими перспективками*

Дюк решил порыскать на кухне в поисках зажигалки. Он заглянул в верхние ящики. В них хранилась посуда с какими-то мудреными травяными узорами по краешку тарелок, дальше шли кружки. Старые, но при этом чистые, аккуратно расставленные по росту, ручки повернуты под одним углом в одну сторону.

*Вот чистюля… Аж тошно,* – подумал Дюк и подвинл одну кружку ручкой в другую сторону.

– Вот, теперь хоть какая-то загадка появилась – Дюк удовлетворительно кивнул и начал осматривать выдвижные ящики в столешницах.

В первой оказались кухонные ложки-поварешки, рассортированные по материалу, из которых они были сделаны. Силиконовые лопатки с силиконовыми, деревянные ложки с деревянными и так далее.

В следующем ящичке были столовые приборы, естественно, тоже отсортированные, натертые до блеска и без единого пятнышка в самом ящике.

– Псих.

Наконец, в самом угловом ящике Дюк нашел то, что искал. Зажигалки всех форм и размеров. Газовые гарелки, спички, обычные зажигалки и даже до ужаса красивая “Зипка”. Дюк взял зажигалку Зиппо в руки, покрутил ее, рассматривая замысловатый рисунок дракона на ней, открыл щелкнул колесиком и зажигалка выстрелила высоченным столбкм пламени перед его лицом.

Тут же в памяти Дюка всплыли кадры, как он дарит эту самую зажигалку Теду в подарочной упаковке. Они стоят в аэропорту, в руках у него билеты Нью-Йорк–Москва–Мурманск. Он прилетел из рабочей поездки, где его пригласили провести новую систему элеткрического сообщения на Times Square для русских предпринимателей, с которыми он работал, когда они еще только начинали свое дело и даже о расширении в Москву мечтать боялись. Сейчас же их бизнес настолько разросся, что бизнес-партнеры переехали и перевезли свои семьи в США, чтобы заключить новый крупный контракт на ближайшие несколько лет с естными инвесторами.

В момент, когда им понадобилось вывести новую и совершенно нетривиальную для местных электриков рекламу на главные билборды страны, они столкнулись с тем, что даже лучшие из лучших мастеров США не смогли придумать, как решить задачку бизнеменов. Тогда в ход пошли контакты с родной земли. А первым из этих контактов был, конечно же, Дюк. Электрик, да и просто мастер на все руки, выдумает как решить задачку любой сложности, лишь бы платили хорошо, бар неплохой показали да кровать выделили.

Так он и слетал на пару недель в Нью-Йорк. А оттуда притащил с собой кучу разных вкусностей для своего друга, зажигалку и пару новых ножей для себя.

-Ого. А вот это что-то интересное. Видимо, те самые вспышки воспоминаний, о которых мне говорили в больнице. – Дюк, ловко поиграв горящей зажигалкой между пальцев, закрыл ее и взял пачку сигарет со стола.

– Ладно, пора прогуляться за едой. – с этими словами он пошел в коридор, обулся, захватил с комода второй комплект ключей и встал перед дверью.

– Интересно, а открыть ее изнутри так же заебисто, как и снаружи? – он попробовал просто опустить ручку двери вниз и толкнуть дверь от себя, как это должно было бы работать с обычной дверью, но ничего не произошло.

– Ну да, ожидаемо. – Дюк начал оглядывать дверь со всех сторон и стены рядом в поисках чего-то, что помогло бы ему выбраться из квартиры.

Дюк подергал выключатели света, попытался понажимать на них как-то по-новому. Держал их на половинке между “вкл” и “выкл”, пытался продавить их, повернуть или выковырять. Ничего не щелкало и не намекало на то, что дверь открыта, и путь на свободу безпрепятственный.

Потом он заглянул под ключницу, перевернул коврик и неожиданно для самого себя нашел то, что искал.

Схема, поэтапно показывающая, как открыть дверь изнутри.

Последовательность действия была несложная, но догадаться до нее самостоятельно ни у кого бы ив жизни не получилось.

Сделать нужно было следующее:

1. Вставить ключ в замочную скважину

2. Нажать на ручку до половины

3. Провернуть ключ в замке на один оборот

4. Дожать ручку до конца

5. Вытащить ключ из замочной скважины

6. Открыть дверь

Дюк, проделав все эти действия понял, что руки сами останавливаются в нужных точках, ему даже не надо прислушиваться к щелчкам, чтобы понять, что он делает все так, как надо.

Дверь открылась с первой попытки и он с облегчением вышел на лестничную клетку, захлопнув за собой дверь.

Новости врут?

На улице было свежо, пахло свежескошенной травой, выхлопными газами и каким-то необъяснимым, но очень родным ароматом «дома». Дюк, отойдя от подъезда, распаковал пачку сигарет, выбросил пленку-обертку в мусорное ведро и открыл пачку. Осмотрел идеальный ряд из двадцати фильтров-кружочков, выбрал самый красивый из них, хотя они все были одинаковые, и достал его. Засунув сигарету между зубами Дюк разжевал фильтр, смочил его слюной и достал зажигалку. Щелчок, и пламя облизало кончик сигареты, табак начал гореть и превращаться в пепел. Дюк затянулся.

– Сссссс, хорошо. – сказал он, удовлетворенно выдыхая дым после того, как подержал его немного внутри себя.– Ладно, пора идти за едой. Он неспеша направился в тот же магазин, в котором они были с Тедом, по пути рассматривая все вокруг, смутно отдавая себе отчет, что все это он уже видел, знает и, даже закрыв глаза, сможет дойти в нужное ему место.

Тем временем в квартире Старушки.

Тед, отлежав добрых десять минут на полу, решил все же начать подниматься. Тело гудело, руки тряслись, в спине стреляло. Разве что в глазах больше не сверкали звездочки, не было ни белых ни черных кругов и в целом стало «четче» в голове.

– Фу блин, пора бы уже и домой собираться, а то черт его знает, что этот придурок себе надумает там, да и есть уже хочется. – Он перевернулся на спину, облокотился на локти, потом поднялся на колени и, наконец, встал на ноги.

– Наверное, брать отсюда ничего не буду, оно мне толком и не надо. Если вдруг что, потом заглянем с Дюком. Тедди подошел к окну. Внизу все так же стояла лавочка, на ней сидела кошка и пристально смотрела на него, не отводя глаз. Рюкзак лежал чуть дальше, нетронутый, повалившись набок.

– А ты что вылупилась, могла бы поддержать меня как-нибудь. – Кошка, отвернувшись и потеряв интерес, махнула хвостом и ушла по своим делам.

– Эх, даже девушкам-кошкам я неинтересен, ну и ладно. – Оперевшись руками об оконную раму, он подпрыгнул, и подался вперед, чтобы вытащить часть своего тела в окно. Перегнувшись на сторону улицы Тед понял, что перевернуться ногами вниз у него получится только если он перевернется через голову и будет крепко держаться руками за оконную раму, иначе он полетит головой в землю. Потому что окно было слишком узким, чтобы поворачиваться через сторону.

– Боже, я какой-то циркач-эквилибрист уже, это пора заканчивать. – Он напряг всего себя, запрокидывая ноги наверх через себя и выгибая спину, руки его вцепились в окно до побеления, ногти уже были похожи на кусочки мела, но дело шло, и выглядело все так, что трюк должен получиться.

– Еще немножко… – Он старался изо всех сил, ноги уже были на середине пути – ровно у него над головой, когда левую руку нещадно свело, и он перестал ее контролировать. Тед покачнулся, потерял равновесие, спина прохрустела и он резко перевалился через окно, повиснув на одной вывернутой руке в сантиметре от земли. – Бляяяять, как же больно.

Он отпустил правую руку и плюхнулся на землю, сразу же начал массировать левую руку, стараясь привести ее в чувство. Он сжимал и разжимал ладонь, корчась от боли, но не переставал, так как знал, что это самый быстрый подручный способ остановить сокращение мышцы в руке.

– Так, я голодный, я устал, пошло все к черту. – Тедди пододвинул лавочку обратно, откуда взял ее, забросил рюкзак на плечо и двинулся к машине.Через время боль отпустила и он смог наконец выдохнуть.

Забросив рюкзак на заднее сиденье он сел за руль и выехал из двора. Друзья жили недалеко друг от друга, минутах в 15, если ехать на машине. Раньше, в школьные годы, они жили в соседних домах, но когда отец Дюка погиб, а мать начала вести разгульный образ жизни, то друг не выдержал, и, как только появилась возможность, взял кредит на свою собственную квартиру и съехал от мамы и ее вечных ухажеров. Тогда то они и стали реже видеться и меньше общаться, Дюк поступил в техникум, стал много работать, изолировался ото всех, лишь иногда заглядывая к Теду в гости. А у Теда родители давно живут в другом городе и просто высылают ему деньги на счет, работая без перерывов и выходных, заключая сделки, продавая непонятно что непонятно кому, лишь изредка навещая своего сына. Так что самостоятельно он живет с 14 лет, отказавшись переезжать в столицу, аргументируя это тем, что там живут одни только напыщенный и самодовольные выпендрежники, которые ничего не знаю и ценности для него не представляют, да и лучший инженерный вуз был в его городе, в которой он мечтал поступить с малых лет. А большего ему и не надо было для счастливой жизни. Так что он остался в родном городе, поступил на инженера, отучился с красным дипломом (но без шанса на реализацию своего дипломного проекта) и пошел работать.

В машине негромко играл джаз, пели кубинки, очень выразительно, с чувством, да таким напором, что невольно будешь отбивать бит пальцами и подпевать знакомые кусочки песни.

– Давненько я не слышал “Got to be real”, хорошая песня. – Тед сделал погромче и сосредоточился на дороге.

Через время он подъехал к своему дому и увидел, что Дюк шел со стороны магазина, держа в руках пачку печенья, сухую лапшу, сосиски и пакет яблок. В зубах у него была сигарета, а за ним летел шлейф из плотного дыма.

– Чтож, такой паровоз за сто километров ни с кем не спутаешь. Эй. Дюк! Ты чего это, за добавкой вышел? Мы же вроде купили еды, да и в холодильнике у меня оставались какие-то вкусняшки.

– Ты, улитка Турбо блять, лапша вся разварилась, а в холодильнике у тебя даже крысы жить не согласятся. Давай домой, я жрать хочу.

*Как жаль, что ему не выбило его манеру речи при столкновении*, – подумал Тед, ухмыльнувшись, и завернул к своему парковочному месту.

Парни встретились у парадного входа, когда Дюк копошился в карманах в поисках ключей, старательно сохраняя баланс купленных вкусностей в руках.

– Щас, щас, почти поймал.

– Да ладно тебе, я открою. – Сказал Тед и открыл подъездную дверь, придерживая ее для друга, чтобы тому было удобно пройти.

Друзья поднялись на этаж, и Тедди, ловко открыв дверь, впустил их внутрь.

– Ну чтож, ставь чайник, сейчас будем обсуждать важное дело. – сказал Тед, пока шел в гостевую комнату доставать вещи друга. Он разложил их на столе, выставил рюкзак в коридор и зашел в кухню. Там Дюк уже наливал воду в чайник и ставил его на плиту.

– Ну рассказывай, что делал, пока я уезжал?

– Нашел зажигалку, вспомнил, кем я работаю, как летал в штаты и как дарил ее тебе. Обошел всю твою квартиру, выяснил, что ты реально меня знаешь, что я реально тебя знаю и мы даже вроде как друзья.

– О, так ты мне не доверял? Как мило. Ну и что же тебя переубедило?

– Фотографии нас вместе, как мы побитые стоим и разные другие.

– О, да, это моя любимая фотография, мы тогда начали хорошо общаться, после того, как ты вытащил меня из драки и сам полез кулаками размахивать. А потом тебе надоело и ты решил все закончить, начав всм угрожать куском бутылки. Мы тебе потом кровь из руки останавливали несколько часов.

– Вот, вот, а шрам остался, он то меня и убедил.

– Ладно, это все прекрасно, но… – закипел чайник

– Но сейчас мы наконец-то поедим – перебил его Дюк, подскочив с места. Он снял чайник с плиты и разлил кипяток в подготовленные одноразовые тарелки. Виртуозно добавил специи, сухой бульон и нарезал сосиски. Закрыл все пластиковыми крышками, положил сверху по вилке и поставил на стол перед собой и другом получившуюся конструкцию.

– Ладно, что ты там обсудить хотел?

– Записку, которую тебе передала медсестра.

– Какую еще записку?

– Ну, про катастрофу, девочку и другие странности.

– Аааа, эту. Да мне кажется это развод чистой воды. Кто в здравом уме такое передавать будет мне, я ж не общественный деятель какой-то, чтобы людей спасать.

– Я бы тожа так подумал, не будь там характерных обращений к тебе, рассказов про меня, написанных ТВОИМ почерком.

– Моим? – Тедди молча встал и вышел в соседнюю комнату, зашуршал чем-то в ящиках и вскоре вернулся с листком бумаги и ручкой.

– Пиши.

– Что писать?

– Пиши: “Через неделю все начнется. Сейчас 19 марта. 25 марта в 13:42 взорвется научная станция в соседнем городе. Бегите как можно дальше, предотвратить взрыв невозможно.“ – Дюк сел и начал записывать.

– Так, и что теперь?

– Записку доставай и сравнивай почерк. Один в один, как по мне написано. У тебя единица эта несчастная как палка, в письме точно такая же.

Дюк пошел за своей курткой, пошарил в карманах и выудил оттуда записку. Подошел к столу, развернул ее и положил рядом со своим свеженаписанным текстом.

– Хм, действительно, есть что-то схожее. Только как будто записку на коленке писали, а я поровнее сейчас сделал.

– Ну а ты думаешь, что если реально случился апокалипсис и каким-то образом нам смогли отправить записку из БУДУЩЕГО! Там будет время сидеть каллиграфически буквы выводить?

– Ну тоже верно. И что с этим делать теперь?

– Сегодня у нас 20е марта. Эти неизвестные из будущего ошиблись на один день. То есть через 5 дней нас ждет какая-то авария в соседнем городе, скорее всего в Североморске, Видаево или Оленьегорске.

– Заозерск еще есть.

– Ну что-то из этого, да. И там должна быть какая-то крупная лаборатория, которая испытывает новое лекарство от бешенства. Если зараженные люди, а не животные, то могу предположить, что что-то пошло не так при контакте лекарства и человека, а с животными все в порядке. Надо поискать новости с каких-то форумов, вышедшие 1,5-2 месяца назад, рассказывающие о том, как проходят испытания на животных. Думаю, тогда можно будет предположить, что как и где происходит.

– Ну давай. Лапшу только слей, ты ж без бульона ешь. – Дюк, открыв крышечку своей одноразовой тарелки, с удовольствием принялся есть свою порцию, а Тед подошел к раковине, слил часть бульона и тоже приступил в обедоужину.

После еды друзья сели искать новости в научных электронных журналах и других источников, как либо связанные с бешенством и изобретением нового лекарства за последние месяцы.

– Нашел! Почти два года назад, статья об учёном Павле Игоревиче Самойлове, который первый в мире получил разрешение на официальные полномасштабное исследование. Смотри.

Тед Скинул ссылку на статью другу, там писали:

“ В рамках проекта запланировано проведение многоэтапного испытания прототипа комбинированной вакцины нового поколения, разработанной на основе рекомбинантного вирусного вектора, экспрессирующего гликопротеин G вируса бешенства. Исследования включают доклинический этап на экспериментальных животных (в первую очередь – инфицированных плотоядных млекопитающих), а также сравнительный анализ иммуногенности по отношению к уже существующим вакцинным решениям. Основное внимание уделяется следующим параметрам:

– устойчивость гуморального и клеточного иммунного ответа после введения препарата,

– возможность перорального или назального применения в полевых условиях,

– снижение летальности у инфицированных особей за счёт активации врожденного иммунитета в первые 48 часов. Планируется внедрение биомаркеров экспрессии интерферона-альфа и интерлейкина-6 в качестве индикаторов эффективности лечения. Кроме того, предполагается последовательное тестирование терапевтического окна – от момента заражения до критической стадии развития вируса в ЦНС. На завершающем этапе учёные рассчитывают провести рандомизированное контролируемое исследование с участием сельскохозяйственных животных и собак, ранее заражённых природным штаммом вируса бешенства. В случае подтверждения эффективности вакцина будет рекомендована к использованию в экстренных санитарных ситуациях, а также для охвата дикой фауны в эндемичных регионах.

В случае успешного завершения доклинической фазы и подтверждения безопасности вакцины на модели крупных млекопитающих, исследовательская группа планирует подать заявление в международные регулирующие органы – включая ВОЗ и EMA – на проведение фазы I клинических испытаний на людях, подвергшихся риску заражения бешенством. Ключевой особенностью разработки является её универсальность: векторная платформа адаптирована как под животных, так и под человека, благодаря чему вакцина может применяться в однотипном протоколе экстренной постконтактной профилактики. Такая унификация значительно снижает стоимость производства и логистики, особенно в регионах с ограниченными ресурсами и высоким уровнем уличной заболеваемости. Кроме того, при поддержке транснациональной коалиции по инновационным инфекционным препаратам (CEPI) планируется создание глобального резервного фонда доз, которые смогут оперативно распределяться в случае вспышек, включая зоонозные переходы вируса от диких животных к человеку. Если эффективность терапии будет подтверждена в условиях клинической практики, речь может пойти о революционном прецеденте – первом в истории полном излечении бешенства у человека после начала симптомов, что ранее считалось невозможным."

– Смотри дальше, есть ссылка на продолжение, всего два месяца назад выложили, прям подходит по срокам. И название многообещающее: “Российские учёные сообщают об успешном завершении испытаний вакцины от бешенства на животных”

“Научная группа под руководством Павла Игоревича Самойлова официально подтвердила завершение доклинического этапа исследований универсальной вакцины от бешенства. По словам представителей института, уровень выживаемости среди инфицированных животных превысил 99%, что превзошло все прогнозируемые показатели эффективности. Вакцина демонстрирует способность не только предотвращать развитие болезни на ранней стадии, но и подавлять вирус уже после проникновения в центральную нервную систему, что ранее считалось невозможным. Успехи проекта вызвали резонанс в международном научном сообществе – о готовности к сотрудничеству уже заявили лаборатории из Франции, Японии и ЮАР. На фоне достигнутых результатов, Министерство здравоохранения РФ выдало официальное разрешение на начало фазы клинических испытаний на людях, страдающих от бешенства на поздних, ранее неизлечимых стадиях. Экспериментальный протокол получил поддержку правительства Российской Федерации и был одобрен профильной комиссией по биоэтике. В настоящий момент открыт набор добровольцев, уже инфицированных вирусом бешенства и находящихся в терминальной фазе заболевания. Испытания будут проводиться на базе Федерального центра вирусологии, с полным соблюдением международных стандартов безопасности и с круглосуточным наблюдением за состоянием пациентов. Исследования будут проводиться на засекреченной базе в Мурманской области.”

– Да уж, звучит как начало конца, – прокомментировал Дюк, дожевывая печенье и стряхивая крошки в ладонь.

– Мурманская область… Похоже, что показания сходятся. Такое ощущение, что после этого либо работу ученых засекретили, либо дальше ничего хорошего не вышло, так как после этой статьи нет никакой информации нигде, даже в пресловутых новостных треш-каналах. Возможно, записка действительно не врет, а значит, у нас осталось всего 5 дней….

День 1

– Все таки мне кажется, что это какая-то… шутка? – Тед снова развернул лист бумаги и в который раз бегло прочитал его с начала. – Что за «первые заражённые»? Они смущают меня больше всего, я даже с учетом новостей не могу представить, как все может пойти НАСТОЛЬКО не так, что в месте, где делают вакцину появятся заряженные. Может быть это какой-то псих, который просто раздает всем и каждому такие записки, в попытках узнать, что за опыты проводят в той лаборатории, или какой-то заговорщик, который бунт поднять пытается?

Дюк молча смотрел в потолок. Его лицо было спокойным, почти пустым. Ни удивления, ни испуга. Только усталость и слабая тень сонливости.

– Ты ведь думаешь, что это я написал, не так ли? – наконец произнёс он.

– Ну… здесь написано твоё имя. И мое. Стиль очень на твой похож. Кратко, с наездом, все по делу. И эти даты…

– И что, мне теперь надо вспомнить всё и спасти мир?

– Да не обязательно весь мир… – Тед усмехнулся. – Но если всё это правда, то хотя бы нас с тобой.

Повисла тишина. За окном лениво трепал ветки ветер, а на площадке кричали и смеялись дети. Всё казалось обычным, не спешащим – но теперь в каждом звуке слышалась угроза, какое-то напряжение, будто натянутая нить, которая тянулась сквозь все звуки мира и шептала “смерти близко”. Теду казалось, что та тишина в больнице, которой он наслаждался недолгое время – уже не признак покоя, а тревожная пауза перед чем-то большим. Затишье перед бурей…

– Ладно, – сказал он, – если память не возвращается сама, надо её вытягивать. Думаю, что сейчас в любом случае это должно быть первостепенной задачей для нас с тобой. Я взял за тебя больничный на неделю в больнице, и себе тоже за компанию попросил выписать.Так что возьмем себе паузу на эти несчастные несколько дней, а там уже видно будет, нужно нам потом возвращаться на работу, или это уже станет совсем необязательной частью жизни.

– Как скажешь, с чего начнем? – Дюку уже было все равно, он так устал и хотел просто уснуть на несколько дней, проснуться и чтобы все было как раньше. Хоть он и не знает толком, каким было это его “раньше”.

– Смотри сюда, я захватил у тебя из квартиры книгу про холодное оружие, твою любимую кружку в полоску и…

– Футболка с росписью спортивного комментатора, который мне нравится, потому что он не просто трепло микрофонное, а реально крутой мужик, способный втащить в реальной жизни кому угодно, я видел его за дракой в баре когда-то, я тоже тогда с кем-то подрался вроде бы… В тот же день и попросил расписаться на футболке, в которой был.

– Афигеть! Работает! Дюк, ты вспоминаешь!

– Не сказал бы, я просто это… Ну, как будто бы просто знаю. Это не было флешбеком или что-то типо того, как это случилось с зажигалкой. Оно просто само существует у меня в голове, как что-то само собой разумеющееся.

– Хм, интересно, наверное память и так может восстанавливаться, тебе нужно просто жить, сталкиваться с привычными для тебя вещами и постепенно все вспоминать. Давай поедем к тебе домой. Может, твоя квартира что-то еще разбудит в тебе.

– Чтож, давай попробуем, мне то что. – Парни прибрались на кухне, выбросили одноразовые тарелки, пакетики, упаковку от печенья, собрали все пустые пакеты от фастфуда в мусорный мешок и вышли из квартиры. Пока Тед ходил выбрасывать мусор, Дюк закурил еще одну сигарету, нащупав у себя во внутреннем кармане свою собственную “зипку”. Она была потертой, явно пользовалась спросом и не лежала без дела. Рисунок на ней потускнел, но различить его можно было. Женщина с полуоголенным бюстом, в коротких шортиках и белоснежными волосами, вьющихся до талии. Она сидела на мотоцикле и надувала пузырь из жевательной резинки розового цвета. Так по-американски…

Позже. Квартира Дюка.

Они вошли в подъезд – старый, с облупленными стенами и запахом мокрой пыли. Пока они поднимались по лестнице, Дюк пару раз останавливался – будто пытался вычленить что-то из памяти, прислушиваясь, а порой и принюхиваясь к шпаклевке, перилам и другим элементам подъезда. Ковырял надписи на стенах, водил пальцем по пыльному подоконнику.

– Это все что-то мне знакомое, – сказал он тихо у двери, у которой остановился Тед. – Ручка… Она скрипит, когда на нее нажимаешь, мне должно было прийти масло в магазин в соседнем доме, чтобы ее смазать… Тед достал ключи из кармана и отдал их Дюку. – Прошу, открывай, проверяй. – Дюк вставил ключ в замочную скважину, повернул три раза, вытащил ключ, перешел к другому замку, повернул пару раз и вытащил. Нажал на ручку, так скрипнула и дверь беспрепятственно открылась.

Квартира встретила их тишиной. Всё было как всегда, будто хозяин недавно вышел из квартиры и вот вот вернется. Кружка на подоконнике, рядом переполненная пепельница, на столе открытая книга и какие-то инструменты и проводочки.

– Ну что? Знакомо?

– Не совсем. Но… я бы здесь жил, да. – Дюк прошёл вглубь, оглядываясь, будто опасался потревожить кого-то. Остановился у полки с книгами, провёл пальцем по корешкам.

– Ну, ты тут и живешь, собственно.

– Спасибо, это уже очевидно.– Дюк зашел в кухню, открыл холодильник. В нем было немного макарон, пару пачек консервированного тунца и несколько овощей, которые уже начинали портиться. В раковине был полный беспорядок, как в целом и везде. На рабочем столе у него лежала какая-то книга про электричество, какие-то проводки и инструменты. В стороне стоял разобранный миксер. Видимо, его он и пытался починить. Сбоку от стола стояла пробковая доска на ножках, на которой были прикреплены маленькие бумажки. На каждой из них был записан номер, имя, дата дедлайна выполнения работы и название аппарата с видом неисправности. Он чинил технику на дому, а этот миксер нужно было отдать сегодня. Максим из соседнего подъезда собирается зайти за ним в 7 вечера. На часах уже 9:37, опоздал.

Дюк достал телефон из заднего кармана, тот был отключен. Он перезагрузил его и на телефон сразу же посыпались уведомления, пропущенные звонки и куча всякой дряни.

В том числе и от Максима. Он отключил звук и убрал его туда же, где взял.

– Ну чтож, это моя квартира, это мои инструменты и мои рабочие заказы. Ничего такого мне в голову не приходит, я просто верю тебе на слово что ли.

– Нет, ну подожди, ты остановился перед самым интересным. Твои ножи.

– Мои ножи? Ты же мне уже все отдал, или я что-то не понимаю?

– Шутишь что ли, то что ты носишь с собй – лишь малая часть того, что у тебя имеется. Твоя РЕАЛЬНАЯ коллекция ножей, она у тебя в выдвижном ящике в шкафу. – Дюк подошел к ящику, открыл первый, там была одежда. второй, там тоже, в третьем было постельное белье и полотенца.

– Мдэм, самый нижний ящик открывай, ато так до завтра искать будешь. – Дюк злобно зыркнул на Теда и открыл сразу нижний ящик. Там было дно, явно находящееся выше, чем оно должно было быть. Он начал шарить под ящиком в поисках кнопки или рычажка, поднимающего второе дно и вскоре нашел то, что искал. Маленькая выпуклая кнопочка, при нажатии на которую дно приподнималось и его можно было подцепить ножом или другим тонким предметом.

Дюк залез под куртку второй рукой и вытащил первый попавшийся ножик из своих повязок, поддел дно и убрал крышку в сторону.

Его ослепило блеском десятков острых ножей всех форм и размеров, даже был один револьвер, сабля и несколько пар кастетов.

– И это все мое…

– Это все твое, ага.

– Бабушка!!!! Бабушка ты где!!! Помогите!!!! – Внезапно откуда-то снизу донесся детский крик, парни посмотрели друг на друга, замерли на секунду и бросились на звук. Спустившись вниз по лестнице Тед заметил, что дверь в квартиру старушки, в квартире которой упал шкаф, приоткрыта. Он сразу понял, что звук доносится оттуда и без раздумий двинулся туда. Он метнулся вперёд, оттолкнув дверь вприхожую и увидел девочку, сидящую на полу рядом с опрокинутым шкафом. Она в испуге прижалась к стене, увидев незнакомца почти перед собой. В руках у нее была— книжка.

– Эй, вы кто?! Всё в порядке? – Тед подошел к девочке медленно, стараясь безобино улыбаться и не делать никаких резких движений, чтобы не напугать малышку. На вид ей было лет 11-12.

– Я… я… Я приехала к бабушке, мама с папой сказали, что мне нужно приехать к бабушке, я приехала от родителей к бабушке. Кто вы, я вас не знаю, где моя бабушка, почему шкаф упал?

– Не переживай малышка, с твоей бабушкой наверняка все хорошо, она скоро вернется… – Тед лихорадочно соображал, что делать, он сам не мог выкинуть из головы ту бабушку, не понимал, что с ней случилось и куда она пропала. Но сейчас главное было успокоить переживающего ребенка. И где вообще Дюк? В этот момент в комнату какраз вошел Дюк, оглядываясь по сторонам.

– Ты куда пропал? Я тебя на улице искал, думал, что на площадке что-то случилось. Даже не заметил, как ты сюда завернул.

– Дядя Юра! Дядя Юра, а где бабушка? Она говорила, куда ушла? – девочка бросилась в объятья к Дюку. Тот стоял в недоумении, приобняв девочку одной рукой.

– Дядя Юра… Что-то необычное я о тебе узнаю. – ухмыльнулся Тед, наблюдая за тем, как девочка, не отлипая от друга, что-то бормочет про бабушку, родителей, каникулы, чай с вареньем и всякое разное, что уследить за основной мыслью становится невозможно.

– Тед…

– Что?

Тед взглянул другу в глаза. Дюк смотрел то на девочку, то на друга, выглядел озадаченным и встревоженным, нахмурился. В его взгляде что-то проскользнуло, будто какая-то мысль, которой он упорно не хотел верить.

– Девочка… – прошептал он. – В письме было про девочку.

– Что за девочка? – малышка прервала свой длинный монолог про все на свете. Ее явно смутило, что ее историю перебивают.

– Аааа, мы не знаем точно, милая, можем только предполагать. – Тед вздохнул. Поняв, о чем подумал друг.– Но, возможно, теперь мы начинаем находить все больше подтверждений правдивости одного послания, которое нам оставили….

День 2

Друзья находились в тотальном замешательстве. Девочка всё ещё стояла, обняв Дюка, только она больше ничего не говорила, а только смотрела куда-то в сторону. В комнате повисла напряжённая тишина.

Парни не знали, что делать и куда девать девочку. Обоих терзали сомнения и догадки на тему того, связана ли девочка, которая сейчас была перед ними, с той девочкой, о которой упоминалось в письме. Что делать с девочкой, которая приехала к бабушке, а бабушки дома не то чтобы не оказалось, но, видимо, бабушка и не собиралась приходить домой? У Теда и вовсе были сомнения, что старушка жива.

На ум ничего не приходило, были только мысли, чтобы забрать девочку с собой и дать ей переночевать у себя, но что скажут родители? А может, позвонить родителям и отвезти девочку к ним? А как далеко она живёт? А может быть, это та самая девочка, и её нельзя отпускать далеко? Столько вопросов и ни одного ответа.

– Девочка, как тебя зовут? – решил всё же нарушить тишину Тед.

– Родители запретили мне разговаривать с незнакомцами. Дядя Юра, кто этот человек? Что он хочет?

– Это мой друг, не переживай. Его зовут Теодор, но ты можешь называть его просто Тед. Всё в порядке, ему можно верить.

– Если это твой друг, тогда хорошо. Меня зовут Света, Света Самойлова.

*Фамилия как у того учёного из новостей*, – подумал Тед.

– А скажи, пожалуйста, папу твоего случайно не Павел зовут?

– Да, Павел, а что такое? Он с вами разговаривал? Он сказал, куда ушла бабушка?

*Чёрта с два! Даже если это не та девочка из письма, она как минимум дочь человека, который, судя по всему, и заварил всю эту кашу*.

– Твоя бабушка уехала по делам с ночёвкой, так что если хочешь, то ты можешь переночевать с нами, а потом мы вернём тебя бабушке, что скажешь? Или, если тебе так лучше, мы можем отвезти тебя к родителям. Давай им позвоним? Мы можем тебя подбросить, куда они скажут.

– Нет, к маме с папой нельзя, они сейчас очень заняты и сказали, что я должна побыть несколько дней у бабушки. У них очень много работы, и им нужно много времени проводить в лаборатории, поэтому мне к ним нельзя.

*Интересно*.

–Дюк?

– А? Что ты от меня хочешь? – Дюк будто всё это время находился в трансе. Он смотрел сквозь девочку и будто пытался осознать смысл всеобщего бытия или своего собственного существования. Или, может быть, у него был новый флешбек, и он снова что-то вспомнил. Одним словом: вид у него был отстранённый.

– Возьмём Свету переночевать у нас, пока её бабушка не вернётся?

–Да, как хочешь. А мы собираемся ночевать у тебя?

– Ну да, за тобой бы присматривать в ближайшие дни, так что предлагаю побыть у меня в течение нашего отпуска.

– Как скажешь, тогда, наверное, мне бы сменных вещей взять и тому подобное.

– Ну давай, мы тогда со Светой тебя у машины подождём. -Тед протянул было руку к Свете, но та, увидев это, еще сильнее прижалась к Дюку и взвизгнула.

– Нет! Я с вами не пойду, я только с дядей Юрой пойду, я вас боюсь.

– Ха, слыхал? – с насмешкой ткнул пальцем в Теда Дюк. – Меня любят. – Пойдём, Светка, соберём мои шмотки и вернёмся к страшному дяде Теду. Хотя, знаешь, он не то чтобы страшный, он, скорее, немного занудный и большой, но страха не внушает, так что бояться его не нужно. – Дюк ещё раз искоса посмотрел на Теда, ухмыльнулся, подмигнул ему и направился к лестнице на второй этаж. Тед лишь нахмурился, недовольно покачал головой и пошел в сторону выхода из подъезда. Он остановился в дверях и крикнул, не оборачиваясь: "Жду в машине."– и вышел на улицу.

Дюк и Света поднялись на этаж и зашли в квартиру Дюка.

– Прости за беспорядок, малыш, некогда было убраться.

– Ты так каждый раз говоришь, дядя Юра, – захихикала малышка, уверенно заходя на кухню. Она достала из шкафа кружку и налила себе воды из под крана. Уселась за кухонный стол и, болтая ножками, уставилась на Дюка. – буду ждать тебя, давай поскорее, кушать и спать хочется.

Дюк, удивившись спокойствию и легкости в ориентации по его квартире от незнакомого ребенка, пошел в основную комнату, достал первую попавшуюся сумку и начал собираться.

Через некоторое время, закончив сборы, он вышел из комнаты и заглянул в кухню. Малышка спала, уткнувшись лбом в свои ладошки.

Дюк, вздохнув, закинул сумку поглубже на плечо, подошёл к девочке, убрал кружку в раковину и аккуратно поднял Свету на руки. Та что-то невнятно пробормотала сквозь сон и обвила руками его шею, не просыпаясь.

С трудом добравшись до машины, где Тед громко слушал музыку, Дюк кивнул в сторону спящей Светы. Тед мгновенно понял, что нужно делать, выключил звук, выскочил и открыл заднюю дверь. Друзья уложили девочку, подложив под голову сумку Дюка, и кое-как пристегнули её.

Вскоре они были у квартиры Теда. Тед побежал вперёд, чтобы открыть дверь, пока Дюк нёс Свету. Уложив девочку в гостиной и накрыв одеялом, друзья наконец осознали, как сами вымотались. Без лишних слов они умылись и сами рухнули на кровати.

На следующий день:

Первым проснулся Дюк. Голова немного побаливала, тело ныло от усталости.

– Да уж, не был я готов к таким упражнениям под конец дня, – проворчал тихо Дюк, выгибая спину, стараясь прохрустеть каждым позвонком. Он встал и сделал небольшую разминку, чтобы расшевелить кости и окончательно прогнать сон.

Размяв затекшее тело, Дюк двинулся на кухню, мельком заглянув в гостиную, где спала их новая маленькая подружка. Та мирно сопела. Он, убедившись, что всё в порядке, двинулся на кухню, налил в чайник воды и поставил его на огонь. А пока чайник грелся, Дюк начал рыскать по полкам в поисках какого-нибудь кофе. Спустя несколько ящиков он его успешно нашёл. Вместе с гейзерной кофеваркой.

– Ух ты, а вот это хорошая штука. Растворимый кофе отменяется. – Дюк снял чайник с плиты и поставил его немного остыть. Достал гейзерную кофеварку, промыл её от пыли, потому что было видно, что она хоть и редко, но использовалась, и начал заполнять её ингредиентами: в нижний отсек залил тёплую воду из чайника, в средний отсек насыпал кофе среднего помола, который стоял там же, где была найдена гейзерная кофеварка, и закрутил всё это дело верхним отсеком. Поставив конструкцию на плиту, Дюк уселся читать новости и всё, что мог найти в своём телефоне.

Через время кофеварка начала издавать характерные звуки, говорившие о том, что кофе готов и его можно снимать с огня и разливать по кружкам. Дюк, зачитавшись какой-то статьёй об опасности заболевания бешенством, прослушал, как чайник уже даже не просто издавал звуки, а характерно вопил. Опомнившись, он подлетел к кофеварке и снял её с плиты. Он открыл крышку кофеварки, чтобы дать кофе немного остыть, и сел дочитывать статью.

Когда Дюк дочитал, в комнату сонно забрёл Тед. Прическа у него была уморительная: клок волос стоял дыбом, половина прилипла к лицу, а сзади всё взъерошено, будто тот с котами дрался. Дюк, усмехнувшись, пожелал другу доброго утра.

– Доброе, доброе. Чайник орет как сирена, поэтому, хочешь – не хочешь, а все равно проснешься. Решил не упускать возможности попить нормального кофе, вот и вышел. Аромат супер. – Тед наклонился над открытой крышкой кофеварки, вдохнул полной грудью аромат и повернулся, чтобы открыть шкафчик, в котором стоят кружки.

– Ты что, не варишь себе кофе, а только растворимый пьёшь?

– Не варю, лень. Это ты у нас кофеман, я непривиредлив. Растворимый кофе не признаешь, пьешь только свежесваренный. Собственно, ты сам эту кофеварку и кофе купил. – Тед открыл шкаф и легонько прыснул от смеха.

– Что такое?

– Да кружка твоя. Вечно ты её ручкой в другую сторону поворачиваешь. Как заведённый, никогда не оставляешь её нормально в ряду, как все остальные. Забавно, что даже потеряв память, в тебе остаются какие-то частички, которые, видимо, уже в твои базовые настройки въелись. – Тед достал кружку, которую Дюк недавно повернул ручкой в другую сторону, для Дюка и вторую для себя. Разлил кофе по кружкам, разбавил молоком и насыпал в свою кружку четыре ложки сахара. Уселся за стол и поставил перед Дюком его кофе.

– Ну, что с девочкой-то делать будем? Похоже, она дочка того учёного, который ведёт исследовательскую работу по разработке вакцины от бешенства. Нам бы хоть что-то у неё выведать, может, поймём что-то. Что думаешь? – Надо, только давить не стоит, страшный незнакомец, – усмехнулся Дюк, хитро поглядев на Тедди и делая глоток. Тед закатил глаза. Из гостиной донесся сонный голос:

– Дядя Юра…

День 2, прояснение

Юра поднялся из-за стола и заглянул в комнату, где спала Света. Она лежала под одеялом и смотрела на него сонными глазками.

– Дядя Юра… – шёпотом повторила она.

– Да, доброе утро. Что такое?

– А где тут туалет? Мне нужно по-маленькому, прямо сейчас, – тихонько прошептала Света, стараясь, чтобы никто лишний её не услышал. Даже Юре было едва слышно, но он уловил суть и понимающе кивнул, протянув девочке руку, приглашая её выползти из-под одеяла.

Юра отвёл девочку в туалет, а сам достал для неё и себя по чистому полотенцу и положил их на край раковины. Сказал, что она может не торопиться – бабушка ещё не звонила и не спрашивала про внучку.

– Спасибо, – всё так же шёпотом ответила Света и закрыла за Юрой дверь.

Тед выглядывал из-за угла кухни, выжидая от Дюка каких-то слов, но тот лишь равнодушно посмотрел на него и пошёл в свою комнату, чтобы достать из кармана куртки пачку сигарет. Найдя то, что искал, он вернулся на кухню, достал из ящичка зажигалку, открыл окно и закурил.

– Сссс… Хорошее утро, мистер Ватсон. Что спрашивать будем?

– Эй, а почему это я Ватсон?

– Ну, потому что так я решил, – сказал Дюк, потянувшись за своей полупустой кружкой с кофе.

– К тому же, если следовать логике и ориентироваться на привычки героев, то в наркопритоне скорее окажусь я, а ты с большей вероятностью будешь мне помогать и вытаскивать из жизненных передряг. Не думаешь?

Тед, почесав подбородок, всё же согласился с доводами друга и перестал беспокоиться о том, что его считают «вторым» в их дуэте.

– Побриться надо будет, а то уже колется.

– Это всё успеется, не отвлекайся от темы. Что спрашивать-то будем?

– Ну, это хороший вопрос. Наверное, про то, кто её родители, кто бабушка и какое она имеет отношение к эксперименту по излечению бешенства. А ещё, думаю, сработает объяснение, что мне отшибло память, и я просто хочу вспомнить про неё побольше.

– Возможно, это и правда сработает. Но эта девочка так меня сторонится, будто я враг народа, а моё фото каждое утро показывают по Первому каналу.

– Ладно тебе. Думаю, она просто устала вчера и вообще привыкла сторониться незнакомых. Приготовь ей что-нибудь, предложи чаю с печеньем – и дай мне говорить. Глядишь, привыкнет к тебе.

– Как скажешь, – буркнул Тед. Его явно задевало, что девочка обожает Дюка, предпочитая его спокойному и умному Теду.

В кухню заглянула Света, и Тед тут же вскочил:

– Доброе утро, Света! Голодная? Какой чай ты любишь? Сделаю тебе любой, какой только захочешь.

– Эээ… зелёный, холодный, со льдом, – прерывисто ответила она, садясь на край ближайшего стула.

– Супер! Сейчас сделаю в лучшем виде.

Тед засуетился в поисках чая, льда и подходящего стакана, поглядывая на Дюка в ожидании, когда тот начнёт разговор.

Тот, в свою очередь, неспешно докурил, выбросил бычок в окно и прикрыл раму на проветривание. Взяв с подоконника кружку, он сел напротив Светы.

– Малыш, я недавно попал в аварию и повредил голову. Из-за этого потерял часть воспоминаний. Не помню некоторые детали своей жизни. Если тебе не сложно, пока мы ждём твою бабушку, расскажи мне всё-всё-всё о себе. Чтобы я точно знал, что для тебя важно.

– Ой, дядя Дюк, вы никогда меня о таком не просили… Я думала, вам неинтересны мои рассказы про маму и папу, про лаборатории. Вы всегда предлагали мне поиграть вместо этого. А когда бабушка говорила, что мне пора учиться, вы говорили, что детство у меня одно и я не должна проводить его за учебниками…

Малышка явно была тронута просьбой. Было видно, как она искренне любит Дюка, но её желание поделиться накопленным давно просилось наружу. И она начала рассказывать:

“Мои мама и папа живут и работают под Заозерском, в лаборатории. Они очень умные и крутые учёные. Их печатали в газетах, показывали по телевизору. Я хочу быть как они. В лаборатории у них много интересного, и они там главные – им можно всё трогать и проводить эксперименты. Ещё они спасают больных животных. Сейчас у них очень важная работа. Они говорят, что такого проекта у них ещё не было.

Я учусь в Заозерске и иногда приезжаю к ним на работу, если мало уроков. Тогда мне разрешают посмотреть на собачек, которых они лечат. Иногда они остаются в лаборатории на ночь, но мне там спать не разрешают – говорят, что нужно ночевать в «нормальных условиях». А мне там нравится, и я всё равно хочу остаться когда-нибудь.

Сейчас к ним приходят люди из разных стран. Они разговаривают на английском, но мама говорит, что у китайцев очень сложный английский, и она их еле понимает. Эти люди тоже учёные, и они помогают маме с папой. А ещё мне сказали, что эксперименты будут сложные, и любое отвлечение мешает, поэтому отправили меня к бабушке – отдыхать.

А ещё… я познакомилась с одной очень злой собакой. Но я знала, что она на самом деле добрая и просто боится. Она даже укусила меня однажды. Но всё в порядке – папа сделал мне специальный укол. Правда, он немного опоздал. Он забыл его сделать вовремя, и укол был уже после того, как всё прошло. С собачкой мы подружились. Но родители не разрешили взять её с собой – сказали, что она важный образец и её нужно показать другим учёным.

Они сказали, что мне нужно учиться и не расслабляться у бабушки, иначе меня не возьмут в лабораторию – скажут, что нашли более умных учеников, которые больше читали.”

Малышка продолжала, рассказывая, как ей нравится учиться в школе, как у неё много друзей, как часто она выступает с докладами на химии и биологии. Как ею гордятся мама с папой. Как у них замечательная квартира и как часто они гуляют вместе.

Парни уже думали о своём – переваривали полученную информацию, строили догадки и составляли в голове список вопросов. Но понимали: перебивать сейчас было бы ошибкой. Нужно дождаться конца.

Спустя несколько минут, уже допивая второй стакан холодного зелёного чая, Света закончила рассказ.

– Послушай, ты так много рассказала про родителей и их работу. А что это за проект, над которым они сейчас работают?

– Это проект, который должен лечить очень больных животных, а потом людей тоже будет лечить, мама с папой делают супер лекарство. – А собака, которая тебя укусила – она была из тех, кого лечат мама с папой? – Да. Она очень сильно болела и всех боялась. Это была одна из последних собачек, которых они спасли. А потом пришло много людей – они тоже были больные, но с ними было скучно. Они были грустные и страшные. – Больно было, когда собака тебя укусила?

– Было больно, очень. Но я не плакала. В школе нас учили, как обрабатывать раны, и у нас дома в лаборатории всё есть. Я сама себе сделала всё, как надо – промыла, заклеила. Никому не сказала. Потом родители долго не возвращались домой, так что не видели. Они не разрешали мне быть с Честером. Я пришла к нему, когда у мамы с папой была встреча. Принесла сосиски, а он, наверное, подумал, что моя рука – тоже сосиска. Я на него не злюсь. Потом, когда папа увидел, он очень разозлился. Мама плакала, папа пил свои таблетки, чтобы не волноваться. А я им сказала, что уже всё сделала правильно, что не надо волноваться. Но они всё равно переживали.

Потом папа сказал, что нужно сделать укол, чтобы наверняка не заболеть. Он сказал, что лучше поздно, чем совсем никак. Укол был противный, но я потерпела. И всё, теперь я "вакцинированная", как они говорят.

Представляете? Мне целую неделю можно учиться дома и жить с бабушкой! А она у меня невероятная! Она учила маму биологии с детства, до сих пор преподаёт в университете, бабушка у меня доктор наук. У неё друзья по всему миру. Она рассказывала, как ездила на конференции, исследования. На одной из них встретила дедушку. Они поженились. Дедушка умер, но он был очень весёлый…Но мне сказали, что я молодец, и можно ехать к бабушке, отдыхать и учиться дома.

Теда одолевала смутная тревога – особенно из-за истории с укусом. Он не спешил делиться этими мыслями при девочке. Хотел сначала обсудить всё с Дюком. Наедине.

Конец второго дня

– А что случилось с Честером потом? – спросил Дюк, стараясь говорить спокойно, но в его голосе всё равно проскальзывало напряжение. Он хотел отвлечь девочку от грустных мыслей о дедушке и подтвердить или опровергнуть очень неприятные мысли, которые крутились у него в голове безостановочно.

Лена улыбнулась.

– Он выздоровел! Мама сказала, что это почти чудо – обычно на такой стадии собаки не выживают, и что это их с папой самый большой прорыв, который позволил им окончательно доказать, что они очень крутые и полностью перейти на работу с людьми, и даже самые вредные дядьки согласились, что мои мама с папой самые умные. Честер стал снова весёлым, даже играл со мной перед тем, как я уехала к бабушке.

Тед и Дюк переглянулись. Если собака, зараженная тем же штаммом, что и нынешние "больные", смогла поправиться – значит, вакцина действительно работала. Но тогда почему всё пошло наперекосяк?

– Ладно, – Тед встал, отряхнул крошки от печенья с коленей. – Нам нужно обсудить кое-что. Лена, ты не против, если мы с Дюком выйдем на минутку?

Девочка пожала плечами, уже увлечённая какими-то своими мыслями. Она допила свой чай и ушла к себе в комнату.

Тед схватил Дюка за футболку и потянул к выходу.

– Эй, аккуратнее будь, чуть не порвал мне футболку, она итак на ладан дышит.

– Новую купишь, а может быть даже и платить некому скоро будет. Пошли, сам знаешь, что нам есть что обговорить.

Дюк мрачно кивнул, быстро глянул в сторону комнаты, куда ушла Лена, убедился, что она не смотрит в их сторону, а что-то заинтересованно листает в телефоне, вышел из квартиры вслед за Тедом.

– Чувак, дела совсем неприятный характер принимают. – он захлопнул за собой дверь и достал из внутреннего кармана лист бумаги и начал что-то на нем искать.

– Это что?

– Это копия того письма, я решил на всякий случай сделать несколько запасных, на случай если оригинал потеряется или в труху сотрется. – Тед ответил рассеянно, не отрываясь от текста и не глядя на друга. Его голос звучал хрипло, будто он забыл, как дышать. – Оригинал… он уже плохо выглядит. Бумага… Бумага дерьмовая. – Тед отвечал не глядя на друга, лихорадочно выискивая что-то в тексте, перечитывая раз за разом строчки. Его нога нервно постукивала неровный ритм, он покусывал губу и никак не мог угомониться. – “Девочка, которую мы встретим”, “научная станция”, “первые зараженные”, я ничего не понимаю, я думал, что это шутка, но Лена, ее бабушка, ее истории. Я не понимаю, как такое вообще может случиться в реальной жизни, это неправильно.

Дюк понял, что нужно срочно переключить Теда с мыслей о катастрофе, иначе скоро его будет окружать истеричка и маленький ребенок. Он положил руку на плечо Теда. Тот дернулся, как от удара. Его глаза метнулись к руке, затем к лицу Дюка, но взгляд оставался стеклянным, невидящим. Он резко стряхнул руку и снова уткнулся в текст, теперь уже шепча слова вслух, быстро-быстро, почти без пауз. – Тед.. – Подожди ты, я найду, я все пойму… – Дюк взялся за край листа и аккуратно, но настойчиво потянул на себя.

Дай мне пожалуйста. Я тоже перечитаю. – он старался говорить максимально аккуратно и без агрессии, чтобы лишний раз не провоцировать Теда. Тот поднял на него взгляд и лишь прошептал “я не понимаю…” Дюк забрал у друга листок и тот облокотился на стену, смотря в пустоту, не переставая жевать нижнюю губу. Дюк, чувствуя, как его собственное терпение подходит к концу прикрикнул на друга.

–Да возьми ты себя в руки, черт возьми! Иди подыши, покури, что угодно!Тед вздрогнул всем телом. На секунду в его глазах появилось что-то вроде осознания.

– Извини… – Тед потупился и перестал постукивать ногой и кусать губы. Но затишье было недолгим. Когда Дюк попытался вновь сосредоточиться на письме, его отвлек резкий звук – "цк-цк". Он поднял голову. Тед стоял у стены, прижав ладони к спине, будто пряча что-то. Но Дюк видел, как с потрескавшейся штукатурки сыплется белая пыль. Между этим – быстрые, судорожные движения пальцев, ковыряющих кутикулу до мяса. Он, казалось, не чувствовал боли. Дюк вздохнул. Это было хуже, чем он думал.

– Так, старик. На, иди покури, серьезно. – он протянул теду пачку сигарет и зажигалку. Он, на удивление, перестал теребить пальцы и со вздохом взял все из рук Дюка и вышел из подъезда.

– Боже, ну и истеричка.

Дюк, решив наконец перечитать полноценно письмо, присел на лестницу.

*Да уж, действительно много совпадений. Наверное, стоит перестраховаться и действительно уехать подальше на пару дней на всякий случай. Надо разобраться что там с Лениной бабушкой и съездить куда-нибудь в столицу* – подумал Дюк, когда в очередной раз прочитал письмо. Он свернул листок, засунул в карман и вышел из подъезда.

– Ну что ты, полегчало?

– Да, спасибо. – поблагодарил друга Тед, выкидывая окурок в мусорку и возвращая пачку Дюку.

– Пойдем, собирай вещи и давай сгоняем куда-нибудь в Москву или Питер. Нам надо развеяться, а заодно и переждем эти несколько дней.

– Хорошо – Тед заметно подуспокоился и пошел открывать дверь в квартиру. Лена уже их поджидала.

– Вы так долго там разговаривали, я забеспокоилась. Что-то случилось? Фу, вы курили. Опять. Это вредно для здоровья. Пора бросать, Дядя Дюк.

– Хорошо малышка, скоро брошу, но сейчас не я курил, а дядя Тедди. Так что на меня не ругайся.

– Дядя Тед, а вам тем более курить нельзя, вы толстый.

– Ну спасибо. – Тед в очередной раз поник и ушел вглубь квартиры, собирать вещи. Дюк улыбнулся, но ничего не сказал.

– Ладно, малыш, почему ты беспокоилась? У тебя все хорошо? – Дюк присел, чтобы быть на одном уровне с девочкой и взял ее за ручки.

Она достала телефон, проверила экран – и заметно поникла.

– Бабушка… Она не отвечает уже третий день.

Глаза её забегали в разные стороны от тревоги, было видно, как собираются подступить слезы и нужно срочно что-то придумать, иначе она расплачется. Дюк подавил желание предложить ребенку покурить и решил отвлечь Лену идеей поехать с ними в столицу в путешествие. Лена сразу переключилась с тревоги о бабушке на это предложение и задумалась.

– А надолго? А если бабушка ответит? Мне кажется, надо посмотреть, что случилось с бабушкой. Надо у родителей спросить разрешения.

– Хорошо, давай посмотрим еще раз, не вернулась ли твоя бабушка. Тед, мы сейчас вернемся.

Дюк взял Лену за руку и они спустились на этаж ниже. Лена набрала в очередной раз номер бабушки и Дюк через время осознал, что в глубине квартиры он слышит слабую вибрацию, как от телефона на беззвучном.

Дюк замер, прислушиваясь, Лена хотела было что-то сказать, но Дюк жестом заставил ее замолчать. Где-то в глубине квартиры действительно слышалось едва уловимое жужжание.

– Подожди, – он остановил Лену, которая уже собиралась сбросить звонок. – Ты слышишь?

Девочка нахмурилась, затем прислушалась и глаза её расширились.

– Это же…

Не дожидаясь ответа, она рванула вглубь квартиры, Дюк – следом. Вибрация доносилась из спальни. Лена распахнула дверь и застыла на пороге. У тумбочки под кроватью лежал телефон. Экран то и дело загорался – новые уведомления, сообщения, пропущенные вызовы. Сотни.

– Бабушка… никогда не ставит телефон на беззвучный, – прошептала Лена. Её голос дрогнул. – Она всегда говорит, что это неправильно, вдруг кто-то экстренно позвонит…

Дюк осторожно наклонился и взял аппарат. На экране – десятки пропущенных от Лены, от каких-то номеров без имени, от "Дочка"и "Зять". Последнее сообщение было из группы в мессенджере с названием "Коллеги. СРОЧНО". Предпросмотр гласил: "Оксана Сергеевна, если вы это читаете – не возвращайтесь в лабораторию. Блокируйте дв…"

Остальное было скрыто. Лена потянулась к телефону, но Дюк невольно одёрнул руку.

– Дай мне, – она посмотрела на него с внезапной твёрдостью. – Это моя бабушка.

Он медленно разжал пальцы. Лена схватила телефон, лихорадочно стала пролистывать сообщения. Её лицо побледнело.

– Они… они писали, что из лаборатории теперь нельзя выходить. Что… – она вдруг подняла на Дюка испуганные глаза. – Что надо уезжать.

– Всё, мне это все осточертело – твёрдо сказал Дюк, забирая телефон и засовывая его в карман. – Мы едем. Сейчас.

Лена не спорила.

Дальняя дорога

Дюк был на пределе. Всё происходящее действовало ему на нервы: какой-то ребёнок, друг с паникой в глазах, потеря памяти, письмо с угрозой, возможный конец света – и он сам в центре всего этого. Даже Тед, его единственный оплот стабильности, начал раздражать. Паника по любому поводу и без. Девочка, болтающая без умолку. Родители этой девочки, которые, похоже, и развязали всё это дерьмо. Еще и эта бабушка…

А он сам… просто не помнит. Ничего.

За последние несколько дней он хоть немного пришёл в себя и побыл в тишине и спокойствии только в больнице. Это, как ни странно, были самые приятные несколько суток за долгое время. Он не думал ни о чём. Никто не доставал. Медсёстры заботились, только изредка спрашивали, как он себя чувствует. Впервые за долгое время мир не требовал от него решений. И он явно чувствовал, что такое случилось с ним впервые за всю его жизнь, хоть этой жизни он и не помнил.

Он без предисловий схватил Лену за руку и вывел из квартиры бабушки.

– Дядя Дюк, мне больно… – тихо сказала она, быстро перебирая ногами и стараясь поспеть за широким шагом Дюка.

Он отпустил её руку и, не оборачиваясь, бросил: “Не отставай.” Поднялся по лестнице и шагнул в открытую дверь квартиры Теда.

– Эй, Тед, ты собрался?

– Почти. Мне нужно ещё немного времени. – Тед ответил из дальней комнаты, в которую уходил некоторое время назад.

– Давай быстрее.

Дюк прошёл на кухню, забрал два мультитула из выдвижного ящика со столовыми приборами, зажигалку и остатки печенья, потом зашёл в комнату, где Тед неторопливо укладывал в чемодан футболки ровными стопками.

– Что ты там так долго копаешься?

– А мы что, куда-то спешим? – отозвался Тед, не поднимая глаз. Он явно старался немного успокоиться, отвлечься и перевести дух хотя бы на те несколько минут, пока собирает вещи. Дюк решил, что это не совсем уместно.

– Боже. Ты если в перестрелку попадёшь, перед тем как стрелять, будешь каждый патрон натирать? Шевелись давай.

Он швырнул в рюкзак свои вещи, поглубже затолкал запасные ножи, надел повязки с ножами на руки. Засунул зажигалку и пару ножей во внутренние карманы куртки, проверил, на месте ли пачка сигарет в джинсах, захватил зарядник для телефона и встал у выхода из комнаты.

– Я готов.

– Ну и молодец. Дай мне пару минут, я же сказал. Помоги лучше девочке собраться. – Тед не собирался торопиться или реагировать на агрессию со стороны Дюка, поэтому продолжил неторопясь складывать одежду, радуясь, что нашел, чем занять друга.

В этот момент Дюк осознал, что даже не знает, есть ли у Лены что-то с собой – или она приехала налегке.

– Лена!

– Да, дядя Дюк? – она всё так же стояла на коврике у входа, не сдвинувшись с места.

– У тебя есть сменная одежда на пару дней? Ты что-нибудь с собой привезла?

– Нет, всё у бабушки в шкафу. Я часто у неё бываю, мама с папой сказали, чтобы часть моей одежды всегда была у бабушки. Так удобнее.

– Понятно. Тед, дай сумку какую-нибудь.

– В шкафу в прихожей. Любую бери.

Дюк открыл шкаф. Внутри висели аккуратно выглаженные куртки на осенний и зимний период, стояла начищенная обувь и… сейф.

– Что в сейфе? – Крикнул Дюк, прикрыв дверцу шкафа от любопытных глаз малышки

– Наличка наша с тобой и еще кое-что.

– Достань тоже. Положи к себе куда-нибудь.

На верхней полке Дюк нашёл стопку сумок. Скинул их на пол, выбрал самый подходящий по размеру рюкзак – чуть великоват для Лены, но все же лучше остальных.

– На, иди к бабушке и собери вещи на пять дней. Не забудь зубную щётку, бельё и… всякие девочковые штучки, которые тебе будут нужны. Бери только нужное, без лишнего. Проверю. Найду кукол или игрушки – выкину. Поняла?

– Да, дядя Дюк… – девочка поникла. В его голосе была такая резкость, что она побоялась спросить, что такого случилось и почему в один миг ее любимый Дюк стал так холоден и груб с ней. Она не понимала, что сделала не так, и что ей нужно было сделать, чтобы вернуть все на свои места. Неужели его так разозлили сообщения в телефоне бабушки? Ей показалось, что это какая-то глупая шутка ее коллег по работе или еще что-то. Зачем бабушке бежать из города, да еще и без нее. Дюк сейчас был единственным взрослым, которому она могла доверять. Родители не отвечали уже несколько дней. Поэтому она решила, что лучше делать все, что ей говорят и дождаться более удобного случая, чтобы задать свои вопросы. Она взялась за лямку рюкзака и пошла к бабушке собирать свои вещи.

Пока Лены не было, Тед выкатил в коридор чемодан и перекинул через ручку напоясную сумку. Взглянул на Дюка: “Ты вообще знаешь, что делать?”

Дюк молча покачал головой и кивнул в сторону сейфа. Тед вздохнул, набрал код, щёлкнул замок. За дверцей лежали две карты, пачки наличных, пенал и нож.

– Нож, полагаю, мой?

– Да. Коллекционный. Сталь К390, кованая, ручка – из настоящей тигровой кости, между прочим. На обухе гравировка с инициалами твоих родителей. Настоящий алмаз среди ножей. Мы с тобой за ним охотились года два.

А пенал, это мама с папой подарили мне на восемнадцатилетие. Это дорожный набор инструментов. Такой дорогой, что я даже боялся им пользоваться. Похоже, теперь придётся.

Дюк кивнул.

– Карточки, кстати, – твои друзья постарались. Сделали безлимитные кредитки. Можно тратить сколько угодно. До тех пор, пока банк не спохватится, что с ними что-то не так. Не знаю, работают они еще или нет, но эта наличка – с помощью этих карточек снята с полгода назад. Пока никто не связывался с нами. Дюк ухмыльнулся. Было в этом моменте что-то успокаивающее и удовлетворяющее. Его прошлое, какими бы кусками оно ни выпадало, напоминало о себе – полезными связями, оружием и интересными бонусами жизни.

Они разобрали содержимое сейфа. Дюк сунул одну карту и пачку купюр в кошелёк, нож убрал во внутренний нагрудный карман куртки. Тед распределил оставшиеся деньги по рюкзаку Дюка, а себе забрал набор инструментов и вторую карту.

В дверях появилась Лена с рюкзаком, который выглядел набитым до отказа. Из бокового кармана торчал синий плюшевый хвост.

– Лена. Почему я вижу какую-то игрушку?

Она быстро спрятала рюкзак за спину, но видно было, как тяжело ей его держать.

– Дядя Дюк, это подарок от мамы и папы. Он маленький. Можно я, пожалуйста, возьму его? Я больше ничего не брала, честно.

Дюк прикрыл лицо рукой. Помолчал.

– Ладно.

Он ушёл на кухню – вдруг вспомнил, что не взял с собой ни одной таблетки или лекарства.

– Тед, аптечка есть?

– Есть.

Тед отодвинул его, наклонился и достал из нижнего ящика белый кожаный чемоданчик с красным крестом.

– Новая, запечатанная.

– Отлично. То, что надо. Пойдёмте.

Дюк закинул свой рюкзак на плечи, подхватил Ленин у девочки из рук и вышел в коридор. Тед накинул толстовку, ветровку, взял ключи от дома и машины и запер дверь снаружи. Они загрузились в машину. Лена устроилась на заднем сиденье, предварительно достав свою плюшевую игрушку. Это оказался синий динозаврик, действительно небольшой, одетый в халат врача и хищно улыбающийся тканевыми зубами. Видно было, что это не просто игрушка, а значимая для девочки вещица. Дюк, коротко глянув на нее через зеркало заднего вида, не говоря ни слова, оставил её в покое.

– Ну что, куда едем, штурман? – Тед крепко взялся за руль и выжидающе смотрел на друга.

– В Москву, – коротко ответил тот.

Встретились как-то немка, австралиец и китаец…

По федеральной трассе Р21 "Кола"Мурманск – Москва ехали трое: доктор медицинских наук китаец Вэйдун, австралийский биоинженер Ноа и ветеринар-биолог из Германии Тереза. Все они сбежали со своего рабочего места после того, что случилось в лаборатории, которая находилась неподалёку от города Заозерск. Они, как и множество их коллег, работали над разработкой новой, совершенно невероятной вакцины, которая должна была решить одну из проблем человечества, о решении которой ранее никто не задумывался, а наличие этого недуга у человека или животного считалось катастрофой. Они разрабатывали универсальную вакцину, способную спасти животных и людей от бешенства на поздних стадиях заражения.

Коллеги Терезы были привлечены на второй стадии проекта, когда весь мир потрясла новость о том, что животные практически на всех стадиях и в любом состоянии поддаются лечению от бешенства. Тереза же работала над проектом практически с самого его начала. Её коллеги и основатели проекта – Павел и Екатерина Самойловы – были её давними друзьями. Тереза и Катя учились вместе в Германии на параллельных факультетах. Их мамы тогда работали вместе и познакомили девочек, когда те решили, что продолжат дело своих матерей и пойдут в медицинский. Они сразу же подружились и были близкими подругами с первого семестра первого курса.

Когда Катя позвала Терезу помочь ей и мужу в работе над прорывной вакциной, Тереза без раздумий согласилась, взяла на основной работе длительный отпуск и первым же рейсом вылетела в Россию.

Вэйдун является членом международного научного сообщества, а также членом профильной комиссии по биоэтике, которая одобрила переход исследования с животных на людей. С момента, как Вэйдун впервые услышал о проекте, а затем был приглашён лично убедиться в надёжности и достоверности инновационной вакцины, он осознал, насколько невероятный прорыв может быть совершен в ближайшие годы, и решил, что хочет стать частью команды. После завершения всех юридических и бюрократических процедур, разрешающих проекту дальнейшее развитие, Вэйдун лично связался с Павлом и предложил свою помощь. Павел был рад возможности применить опыт и навыки нового коллеги-китайца в проекте и с готовностью согласился на сотрудничество.

Ноа присоединился к проекту одним из последних. К тому же он был самым молодым участником коллектива: всем его коллегам было как минимум тридцать, а ему недавно исполнилось двадцать шесть. Он был самым перспективным специалистом на курсе, начал работать уже с конца первого курса и быстро поднимался по карьерной лестнице. Его ценили и любили за пытливый ум, нестандартный подход к решению задач и другие качества, которые способствовали его стремительному росту. На него вышла Катя, когда возникла необходимость в улучшении и модернизации вакцины на этапе перехода к лечению людей. Задача стояла непростая: сохранить свойства, способствующие выздоровлению животных, и добавить недостающие элементы, которые помогли бы излечить человека. Ноа был единственным, кто согласился взяться за эту работу. Все остальные специалисты были в шоке от предстоящего объёма задач и настойчиво убеждали Павла и Екатерину отказаться от идеи создания универсальной вакцины, предлагая разработать две отдельные: одну – для животных, другую – для людей. Единственное, что волновало Ноа – смогут ли ему потом позволить работать на постоянной основе и одновременно учиться в магистратуре и аспирантуре без необходимости увольнения или временной паузы в работе.

Остальные участники команды подбирались столь же тщательно и кропотливо, как и те трое, что успели вовремя покинуть лабораторию, сесть в машину и уехать подальше от злосчастного города.

Никто не выжил. Только они.

Близкий друг и напарник Терезы погиб первым. Он пошёл проведать первых вакцинированных и пригласить их на обед, когда те без предупреждения набросились на Серёжу и разорвали его на части. Серёжа совершил ошибку: не выполнил все предписанные меры безопасности при взаимодействии с вакцинированными. Он открыл дверь со своей стороны, не заперев предварительно вторую защитную решётку – ту самую, которую поставили недавно, осознав, что проект идёт не так гладко, как планировалось. Все сотрудники были предупреждены, прошли инструктаж и были строго-настрого предупреждены: решетка должна оставаться закрытой при любом взаимодействии с «Группой 0». Так официально назывались первые участники программы вакцинации против бешенства для людей.

Тела первых подопытных плохо воспринимали вакцину, некоторые даже отторгали её. Появились первые летальные исходы. Работа с людьми оказалась напряжённее, чем ожидалось, и трудности, с которыми столкнулась команда, не были предусмотрены планом. Ноа работал безвылазно в своём кабинете, Тереза не помнила ни одного дня после начала работы с «Группой 0», когда бы она не получала от Ноа ночных сообщений с просьбой дополнить отчёты о работе с животными, которые она вела ранее. Некоторые заражённые проявляли агрессию, кто-то безостановочно угрожал коллегам, требуя выпустить его, чтобы «дожить свои дни на свободе», кто-то плакал, а кто-то не говорил вообще. Напряжение в лаборатории было настолько ощутимо, что казалось – протяни руку, и можно ухватиться за железный трос, связывавший всех учёных.

Серёжа так и не допил свой латте на безлактозном и не закрыл последнюю задачу на день в таск-трекере. Он не вернулся на рабочее место и, что самое страшное, не закрыл за собой дверь в комнату, где жила «Группа 0». Тереза была занята – она проверяла состояние последних выздоравливающих животных, участвовавших в демонстрации эффективности вакцины для членов международного научного сообщества и профильной комиссии по биоэтике, чтобы дополнить отчёт для Ноа. Именно в этот момент Серёжа в последний раз пытался позвать на помощь.

Она его не услышала. Никто не услышал.

Тереза долгое время находилась в просторных клетках для животных, которые были обустроены даже лучше, чем некоторые человеческие квартиры. Она спокойно беседовала с подопытными, кормила их, вычёсывала, собирала данные. Бедняжки были усталыми и напуганными – их изнуряли осмотры, тесты, постоянное внимание учёных. Это были настоящие герои: собаки, кошки, белки и ласки. Самым неоднозначным и рискованным пациентом был пёс по кличке Честер. Его привезли в критическом состоянии: болезнь поразила почти всё его тело, и мало кто верил в возможность его выздоровления. Но Честер стал важным элементом доказательной базы – его успех должен был обеспечить проекту безоговорочную поддержку и усиленное финансирование. Провал – напротив, отправил бы заявку Павла и Екатерины на головосание комиссии по биоэтике и в международное научное сообщество, результат которого определил бы дальнейшую судьбу проекта: доработка вакцины на животных или поступательный переход на работу с людьми.

Тереза искренне верила: если бы не забота и внимание Лены, дочки Павла и Кати, Честер бы не справился. Девочка приходила к нему практически каждый день, приносила угощения, разговаривала с ним, даже когда родители ее ругали и запрещали приближаться к нему, она все равно находила способ провести с ним хотя бы несколько минут. И это, без сомнений, положительно повлияло на нервную систему Честера. Он начал выздоравливать.

Позже она узнала, что один незарегистрированный инцидент с агрессией со стороны пса всё же произошёл. Честер укусил Лену. О деталях этого случая Катя Терезе не рассказала. Тереза заподозрила, что это может плохо закончиться, и намекала подруге, что девочку стоит изолировать и поставить под наблюдение. Катя лишь молча кивала и переводила разговор в другое русло. Тереза искренне не понимала, что вызывало у Кати такое отторжение помощи, но после множества неудачных попыток достучаться, она сдалась.

Тем более, что спустя пару недель произошёл инцидент с Серёжей.

Именно Тереза поняла, что его давно нет, когда вернулась на своё место, чтобы передать очередные дополнительные данные Ноа по почте. Это её насторожило. Она открыла приложение с камерами всей лаборатории на своём компьютере – хотела проверить, не застрял ли он опять в кафетерии, где вечно наливает себе кофе, забывая, что не допил предыдущий. Но Серёжи там не было.

А потом она услышала крики.

Проблемы

Тереза никогда не слышала таких криков. Это было что-то чуждое человеческому голосу – хрипло-животное, неуправляемое, пронзительное до мурашек. Она оторвалась от камер наблюдения и вскочила с места, не успев кликнуть на иконку камеры в комнате “Группы 0”.

Крики доносились со второго этажа – балконной пристройки над комнатами “Группы 0”, без окон, видимой с её места. Там находилась комната первичной аналитики – сердце быстрой оценки данных о “Группе 0”. Любую информацию, собранную с испытуемых, сначала относили туда, а уже затем – к Ноа, Терезе, Вейдуну и остальным. Чаще всего именно Вейдун сидел там, потому что любил анализировать свежие данные «сгоряча» и первым строить сравнительные графики.

Тереза осознала, что застыла в панике, уставившись на перила второго этажа, словно ожидала чего-то ужасного.

Крик повторился. Ближе. Громче. Пронзительнее. И с ним – новые звуки. Чавканье, хлюпанье, какие-то влажные всхлипы. Что-то мерзкое, липкое.

Со спины в неё влетел охранник.

– Терезочка, милая, не стой как вкопанная, тревога! Забирай всё, что нужно – и на выход, живо. Ты же умная девочка, давай, не тормози!

Это был Витя – высокий, непоколебимый охранник, с которым Тереза пересекалась в спортзале, что построили для укрепления «корпоративного духа». Он всегда был спокоен как удав, непреклонный даже перед ней, когда она впервые приехала в лабораторию. И никакие ее доводы, что она новый сотрудник, что она лично знает Свету и Пашу, что пропуск на нее уже готовится, и его передадут на охран завтра утром его не убедили пропустить ее внутрь. Он стоял перед ней огромной скалой и ни в какую не слушал ее. А когда она пыталась его обойти, то в следующий миг ее выпроводили за дверь и запретили тут показываться еще.

Сейчас же от его привычного спокойствия не осталось и следа. Его глаза метались по офису, руки судорожно сжимались и разжимались, он озирался в поисках чего-то – плана, выхода, пострадавших.

– Что случилось? – спросила на выдохе Тереза, едва справившись с паникой.

– Группа эта ваша из бомжей, Тереза, вышла. Серёжи больше нет. Я не знаю, что там у вас за стадия, но не думаю, что убийство сотрудников – это часть вашего протокола.

– Как же так… Серёжа… Он кофе же не допил…

– Тереза!! – Витя повысил голос, явно теряя самообладание. Он видел, что она сама не в состоянии переварить все то, что он сказал, что она явно не ожидала такого и не знала, что делать. – Хватай всех, кого найдёшь в дальнем крыле. Предупреди всех. Уходите, пока не поздно. Я не знаю, чего ждать от этих больных психов, но точно ничего хорошего.

Раздался новый крик – женский. Уже с первого этажа. Тереза вздрогнула. Он был так близко, буквально в ближайших кабинетах от оупенспейса, где сейчас находились Тереза с Витей.

– Или ты сейчас приходишь в себя и убегаешь, или я ударю тебя по лицу. Ты жить что ли не хочешь, или я чего-то не понимаю? – Витя смотрел на неё, разрываясь между необходимостью бежать и желанием убедиться, что она будет в безопасности.

Тереза быстро закивала, повернулась к своему столу, схватила ключи от машины, свой телефон и второй – Серёжи. Бросилась к кабинету Ноа – ближайшему кабинету в заднем крыле лаборатории.

Перед уходом она ещё раз взглянула на Витю. Он лишь нахмурился и прошептал: «Осторожнее». В его руке был пистолет, который раньше всегда находился в кобуре. Витя часто, стоя перед главным входом, облокачивался на кобуру, разговаривая с доставщиками или водителями. На бедре все так же, как и каждый день, болталась небольшая дубинка. Ей всегда казалось, что она игрушечная. И что пользоваться ей по-настоящему невозможно. Но сейчас она осознала, что у него есть хоть какой-то способ защиты. Она же была безоружна.

Витя развернулся и побежал в сторону криков. Тереза – в противоположную.

На ходу она оглядывалась в поисках хоть чего-то, чем можно было бы защититься. Но ничего. Только растения, книги, кресла-качалки и большие мягкие пуфы. Лаборатория – мирная, уютная, обманчиво безопасная.

Выстрел. Тереза вздрогнула. На миг лаборатория погрузилась в гробовую тишину. А потом – шаги. Медленные, шаркающие, совсем близко. Это был соседний коридор. Она юркнула за угол.

До кабинета Ноа оставалось шагов двадцать, двадцать пять.

Но если у нее был шанс предупредить об опасности сотрудника, помочь ему спастись, то она непременно должна была это сделать. И она ждала, затаив дыхание, когда неизвестный покажется.

Это был не сотрудник.

Она узнала этого больного. Он был самым тихим из всех, и после введения вакцины именно он первым начал проявлять признаки ухудшения состояния. По анализам крови – болтался на грани смерти. В последнее время его между собой называли Честером Вторым – в честь того самого пса, на которого тоже почти не оставалось надежды.

Звали его Алексей Николаевич, Саша. Уличный бродяга, пришедший в лабораторию по объявлению. Как вскоре выяснилось, оказался он на улице вовсе не по своей воле. Когда-то Саша преподавал физику в институте, долгие годы работал над докторской и должен был ехать на конференцию, чтобы защищаться. Но за неделю до этого его дом обокрали, любимую девушку убили, а потом бросили ее в пустой квартире и подожгли. Ему некуда было идти. Единственные родственники, которые у него были – жили за границей, связи с ними не осталось. Всё рухнуло в один момент. В государственном университете платили немного, и на плаву он продержался всего пару месяцев. Потом был вынужден жить у друзей, коллег, в домах для бездомных и где только можно было. А потом и эти источники жилья иссякли. Вскоре его уволили: преподаватель, потерявший облик, стал вызывать отторжение у студентов, а в учительской шепотом обсуждали, кто сколько дней продержал у себя Алексея Николаевича. И вот, этот самый Сашка, Алексей Николаевич – стоял перед Терезой на расстоянии вытянутой руки. Без преграды между ними, оборванный, окровавленный, уставившийся в пустоту. Она посмотрела на его пальцы. Красные.

Он брёл медленно, смотрел в пустоту. Одежда в лохмотьях, лицо в пятнах крови. Пальцы липкие, красные. Тереза начала пятиться назад и слегка врезалась в стеклянную дверь. Тихий, еле слышный звук донесся до зараженного.

– Кто здесь?

Его голос. Прежний. Человеческий. Спокойный. Тереза замерла, не в силах развернуться, побежать или сделать хоть что-нибудь. Шарк… шарк… Он появился из-за угла. Медленно, будто рассматривал каждую трещинку на стене, каждую полоску рисунка. Их взгляды встретились. – Беги. И она побежала не оглядываясь. Но при этом она понимала, что за ней никто не идёт. Оказавшись перед дверью кабинета Ноа она дёрнула ручку двери. Заперто. Она заколотила в дверь со страшной силой. – Ноа, открой! Это Тереза! Пожалуйста, у меня мало времени! Открывай! – Я же… сказал… Беги… Голос Саши резко изменился. Появилась хрипота и сиплость. Он закричал – Дура заморская! Слушай, что тебе говорят! Она вскрикнула, вжалась в дверь, быстро обернулась и увидела, как Саша бросился в ее сторону с ужасным ревом. Она закрыла глаза. Щелчок, отсутствие опоры, и она вкатывается в кабинет Ноа. Ее грубо отталкивают в сторону и захлопывают за ней дверь.

В тот же миг снаружи что-то ударилось в дверь с чудовищной силой. Ноа держал её изо всех сил. Петли скрипели, но удар удалось выдержать.

Кровь, камеры, ключи

В дверь неистово стучали и что-то кричали, но слов разобрать не получалось. Ноа всем телом навалился на дверь и успел подловить момент, чтобы защёлкнуть замок.

Тереза в шоке сидела на полу, так и не осознав толком, что только что произошло.

– Teresa, c'mon, wake up and move your ass. Find something to prop up the door. (Тереза, давай, поднимайся и найди что-нибудь, чем мы сможем подпереть дверь.)

У ребят с первого дня знакомства появилась привычка общаться друг с другом на английском. Оба владели русским, но как-то так сложилось, что между собой они говорили на английском, если рядом не было посторонних. В иных случаях пользовались русским языком.

Тереза, так и не сориентировавшись толком в пространстве, подбежала к ближайшему комоду и, упершись в стену ногами, помогла себе дотолкать его до двери. У неё получилось это достаточно быстро. Как выяснилось, на полпути Ноа протянул руку и помог со своей стороны притянуть шкаф к двери.

С той стороны продолжался стук и крики. Саша не унимался. Коллеги более менее надежно забаррикадировали дверь и отошли от неё подальше.

– So… And what should we do next, man? (И что же нам делать дальше?)

– I don't know, they’re everywhere. Look over here. (Я не знаю, они повсюду. Смотри.)

Ноа указал Терезе на мониторы своего рабочего компьютера. Он открыл сразу восемь камер видеонаблюдения. И даже сложно было сказать, на какую из них можно было смотреть, не дрогнув.

Все их испытуемые из "Группы 0"спокойно разгуливали по лаборатории. И убивали. Большинство были испачканы в крови, а кто-то в этот самый момент ужасным образом добивал свою жертву… Душил голыми руками. При этом на их лицах не было ни капли сожаления, страха или любой другой эмоции. Абсолютно спокойные, они разгуливали в поисках чего-то, общались между собой, будто был обычный будний день.

Тереза начала щёлкать по камерам, рассматривая происходящее. Вот сектор, куда побежал Витя. В центре – один убитый пациент, рядом – тела нескольких уборщиц. Пистолет Вити лежал у края слепой зоны камеры. И его нога… Ничего, кроме ботинка и края штанины видно не было, но было ясно: он там, жив, трясется.

Тереза было спохватилась и собралась бежать ему на помощь, но вспомнила, что они с Ноа забаррикадированы, а за дверью – обезумевшие больные. Скрипя душой, она села смотреть камеры дальше.

Зона первичной обработки анализов – та самая, откуда Тереза впервые услышала крики. Вся разбитая, мебель перевёрнута, компьютеры поломаны, провода торчат во все стороны.

Комната «Группы 0». Там был Серёжа. Мёртвый. Он лежал прямо у входа – беспомощный, невинный… Рядом с ним – разлитый стаканчик с кофе.

*Всё-таки он заходил в кафетерий перед тем, как посетить «Группы 0»,* – подумала Тереза и переключилась на другую камеру, не в силах видеть тело своего коллеги, с которым она всего лишь какой-то миг назад общалась о рабочих вопросах, шутила и видела его улыбку....

Дальше она решила посмотреть камеры, с которых можно было разглядеть коридор, где находился кабинет Ноа. Саша всё ещё был за дверью. Но он больше не молотил в неё кулаками и не бился в неё – просто стоял напротив и смотрел куда-то. Было непонятно, что это был за приступ агрессии и как он поведёт себя сейчас, но Тереза решила проверить кое-что.

– Noa, do you have a weapon or something similar over here in case of emergency? (Ноа, у тебя есть оружие или что-нибудь похожее на черный день здесь?) – Not really, (Не уверен)– Ноа почесал затылок и огляделся, явно пытаясь сообразить что-нибудь для Терезы. – Only some medical stuff like this. (Только всякие медицинскийе штуки, как эти)

Он начал открывать шкафы с записями, бумагами и личными вещами, показывая попутно Терезе, что находил. Но все было не то. Склянки, книги, папки и стопки бумаг. Ноа порылся за шкафом и как-то нашёл длинную палку – почти с человеческий рост – которую, видимо, когда-то оставили в кабинете с какой-то целью, но так и не забрали.

– Better than nothing, (Лучше, чем ничего) – бросила Тереза.

Она попросила Ноа придержать дверь и, если что, держать палку наготове. Подошла ближе, наклонилась, чтобы оказаться на уровне со щелью под дверью. Через нее были видны босые ноги Саши. Неподвижные. Он продолжал смотреть на дверь.

– Саша? – негромко позвала она и тут же обернулась на коллегу. Тот стоял в полной сосредоточенности, в боевой позе, контролируя одной рукой дверь.

– Что вам надо? – спокойно ответил пациент.

– Я хочу узнать, что происходит.

– Вы нас такими сделали. Мы просили отпустить нас, но вы держали нас взаперти. Теперь мы поменялись местами. Как вам?

– Простите, конечно, но вы сами пришли к нам с просьбой помочь. Вы бы умерли без нас сильно раньше. Мы дали вам шанс выздороветь и жить дальше.

– Тереза, послушайте. Вы нас отравили. Вы исследовали нас и убеждали, что нам станет легче, но становилось только хуже. А вы всё меньше нам помогали, всё реже слушали, и – что самое важное – перестали обращаться к нам как к людям. Это не то, как врачи должны помогать больным. И вы за это заплатите.

– Чем я могу вам сейчас помочь?

– Умрите…

Он замолчал. Тереза ждала, что он скажет ещё что-то, смотрела в щель на его ноги. И тут он отошёл. Опустился на одно колено, потом на второе, положил одну руку на пол, затем другую – и заглянул под дверь с той стороны. Его глаза были такими холодными, такими жестокими… А руки, всё ещё в крови, оставляли следы на полу.

Он улыбнулся ей – сначала обычно, будто хотел сказать что-то доброе. Но потом его улыбка превратилась в оскал. И он закричал.

Он кричал истошно, будто издавал боевой клич.

Тереза отпрянула от двери – и удары по ней возобновились. Она бросилась к камерам и увидела, как заражённые из ближайших коридоров подняли головы и ринулись в сторону их комнаты.

– Theresa, what did you do??? We are gonna die here! (Тереза, что ты наделала? Мы умрем здесь!)– Ноа запаниковал.

– I don’t know, I thought it's going to be all right… (Я не знаю, я думала, что все будет не так…) – Тереза была в растерянности, как вдруг осознала, что в кармане её штанов вибрирует телефон. Это был Вейдун. Руки дрожали – она едва смогла нажать на кнопку приёма вызова.

– Алло?

– Тереза, ты жива? Ты в лаборатории?

– Да, я в лаборатории, в кабинете Ноа. С другой стороны – один из наших пациентов, он нас караулит и не дает выйти, а еще мне кажется, он только что созвал других к себе своим криком. Ты можешь нам помочь?

– Виталий умер. У меня его weapon (пистолет) и палка. Только что какой-то крик спас мне жизнь. Видимо, тот самый, о котором ты говорила.

– Вейдун, прошу тебя, порассуждаем потом, придумай что-нибудь, чтобы помочь нам, пожалуйста.

– Я попробую, их всего было 23, я видел четырёх мёртвых, то есть всего может быть ещё 19 человек.

– Прошу тебя, придумай что-нибудь…

Тереза была в отчаянии. Из глаз текли слёзы, руки дрожали. Она уже не слышала, что отвечал Вейдун. Телефон выпал из руки.

Ноа придвинул стол к двери, чтобы укрепить баррикаду. По камерам было видно, что за дверью уже стояли трое. Подходили ещё двое. Они выглядели и вели себя совсем иначе, чем Саша. Их движения были рваные, дикие, импульсивные, а кто-то плёлся, будто с похмелья. Но всех их объединяли открытые рты и абсолютно потерянные взгляды, будто зомби. Саша смотрел на них с каким-то презрением.

Тереза подкралась поближе к двери, параллельно утирая слезы и пытаясь сосредоточиться, так как было видно, что Саша что-то говорит, но через камеры их было плохо слышно. Она забралась на стол и приложила ухо к двери.

– Держитесь серьёзнее, ребята. Мы должны выглядеть и говорить как обычные люди. Понимаю, что голод и злость внутри вас тяжело контролировать, но если хотите жить, нужно бороться, стараться контролировать себя и свои желания. Оценивайте себя критически – наш мозг жив, просто заражён навязчивыми мыслями.

В ответ было молчание. Тереза посмотрела себе под ноги на компьютер. Заражённые стояли вокруг Саши и молчали.

Он вздохнул и опустил лицо в руки.

– Убивайте поменьше, только при прямой необходимости. Они итак нас боятся. Идите вымойтесь, нам пора уходить отсюда. Толпа начала разбредаться, а Саша подошёл вплотную к двери. Тереза приникла к двери ухом, Ноа наклонился через стол, пытаясб тоже уловить звуки.

– Не переживайте, я про вас не забыл и никогда не забуду. Просто мне кажется, что для вас должна быть кара посильнее, чем быстрая смерть. И совет на будущее: когда говоришь по телефону рядом с врагом, делай это потише.

Сердце Терезы ушло в пятки. Он собирается убить Вейдуна. Он не даст им шанса спастись и заморит голодом. Он… он… он… Воздух в лёгких кончился, она начала задыхаться.

Ноа стянул ее с баррикады, стал бить по щекам. Дотянулся до кувшина с водой и плеснул ей немного в лицо. Тереза захлебнулась, но пришла в себя.

– Thank you, (спасибо) – сказала Тереза, забрав кувшин из рук Ноа и сделав несколько жадных глотков.

Выстрел. Второй.

Тереза и Ноа уставились в камеры и увидели, что в коридоре заражённые разошлись в две стороны: двое в одну, трое в другую. Напротив троицы стоял Вейдун. Пистолет был наведен на Сашу, двое заражённых лежали на полу с простреленными головами. Вейдун не решался сделать третий выстрел. Саша что-то говорил ему. Слышно не было, только видно, как шевелятся губы. Вейдун нехотя опустил пистолет и кивнул. Осторожно отошёл к стене и пошёл навстречу Саше, ведя свободной рукой по стене. Тот стоял неподвижно и наблюдал.

– What is going on? (Что происходит)

– IDK. (Я не знаю)

– Why is he not shooting, omg? (Боже, почему он не стреляет?)

Тереза и Ноа были в полном недоумении. Потом Ноа осознал, что если сейчас Саша набросится на него, они не смогут даже выбежать и помочь. Он отодвинул Терезу в сторону и начал поспешно расчищать выход из кабинета.

В этот момент из кабинета послышался болезненный крик, выстрел. Ребята подлетели к монитору, на ближайшей камере высвечивалась надпись "error".

В дверь начали стучать.

– Это Вейдун, всё в порядке, пустите меня, пожалуйста, тут никого нет, Александр ушёл.

Ноа закончил отодвигать мебель и открыл дверь. На пороге стоял Вейдун – вспотевший, немного подранный, с пистолетом.

– Что это были за крики?

– Я испугался. Это я кричал. Саша сказал, что отпускает нас с миром и не желает зла, но я должен оставить его в живых. Он сказал, что будет стоять на месте, пока я обойду его и зайду к вам. Но когда я поравнялся с ним, он резко дернулся в мою сторону – я не успел понять, он просто коснулся меня мимолётом и ушёл. Я не понял, что это было, но я жив. А когда открыл глаза, он уже заворачивал за угол. Я выстрелил с испугу куда-то. Похоже, попал в камеру. Простите..

– Странно… Все это слишком странно…

Ноа отошел в сторону, давая Вейдуну пройти вкабинет и закрыл за ним дверь. Тереза судорожно листала камеры одну за другой не обращая внимания на коллег..

– Что ты ищешь? – Вейдун заглянул через плечо Терезы в экран.

– Его, выживших, что-нибудь. Ты убил двоих, если всего оставалось девятнадцать, то теперь их семнадцать. Мы сможем выбраться?

– Если верить Александру, он соберёт всех в их комнате «Группы 0». Значит, у нас свободный выход наружу. Почему-то я ему верю. Хочу верить.

Коллеги собрались у мониторов, предварительно немного забаррикадировав дверь обратно. Через несколько минут в комнате дейсвтительно начали собираться люди из «Группы 0».

– Сколько их?

– Пятнадцать.

Камеры в комнате «Группы 0» были оснащены хорошими динамиками, поэтому было слышно всё, о чём говорили заражённые. Пока коллеги ничего дельного для себя не услышали. Кто-то жаловался на боль в боку, кто-то говорил, что на втором этаже никого не нашёл, кто-то говорил, как ему хочется принять душ.

В комнату зашёл ещё один – он хромал, нога вся в крови. С собой он нёс сумку, которую отдал первому попавшемуся заражённому и тяжело сел на лавку.

– Обработайте меня, этот охранник меня подбил перед смертью, падла.

Тереза подавила желание переключиться на камеру, где послежний раз видела Витю. Заражённый, которому вручили сумку, открыл её и вывалил на пол бинты, перекись водорода, пластыри и другие лекарства. Вокруг раненого образовались ещё двое, которые помогли задрать штанину и промыть рану.

– Должен быть ещё один…

– А если это всё? И мы просто не увидели кого-то?

– Может быть и так.

– Вейдун, патроны ещё остались?

– Да, восемь штук. – Вейдун на всякий случай удостоверился в своих словах и кивнул ребятам, подтверждая свои слова.

– Отлично, чтобы убить одного этого хватит. Тереза достала из кармана ключи от машины, в последний раз посмотрела на камеры и сказала: "Сейчас или никогда. Пойдёмте."Никто не спорил.

Коллеги выбрались из кабинета и без оглядки побежали на выход из лаборатории.

Двери были открыты настежь. На улице лежало несколько мёртвых человек – все они пытались спастись, хотели жить. Их убили ни за что, в порыве необузданного гнева. Так ужасно. Ноа пытался отделаться от неприятных мыслей и подступающего рвотного рефлекса.

Всё это время он не выпускал из рук ту несчастную палку, которую нашёл, когда в кабинет к нему прибежала Тереза. И сейчас он бежал с ней в руках. Она тяготила, не давала бежать в полную силу, но придавала хоть какую-то иллюзию защищённости.

Это того стоило. Из-за угла, где была парковка, на них вышел семнадцатый. Он просто шёл, не нападал, не кричал и не показывал признаков агрессии. Но Ноа не хотел разбираться – собираются ли его убивать или нет. Он слишком боялся, слишком хотел жить. И ударил – с разбега, по голове, не снижая скорости. Это было рефлекторно, сильно.

Заражённый отлетел к стене, схватился за голову, хотел было ответить и уже начал издавать злобный гортанный звук, как со спины послышался выстрел.

Вейдун, закрыв глаза и не целясь, выстрелил в заражённого – попал в грудь. Тот схватился за рану и взвыл. Ноа, понимая, что сейчас набегут другие заражённые, выхватил у Вейдуна пистолет и выстрелил ещё раз – в голову, без сожалений. Вернул Вейдуну пистолет, подобрал палку с земли и ударил напоследок заражённого в бок. Тот не шевельнулся. Он откинул палку в сторону и спросил Терезу, где машина.

Наверное, она хотела что-то сказать про заражённого. Было видно, сколько страха, жалости и непонимания в её глазах, но времени на сопли не было.

Она подошла к машине, нажала кнопку открытия дверей и села за руль.

– Сможешь вести? Ты в порядке?

– Ноа, я не в порядке, но свою машину я поведу сама. Куда едем?

Вейдун, кряхтя, залез на заднее сиденье и открыл изнутри дверь для Ноа.

– Залезай скорее, нам пора.

– Я на переднем, спасибо. Располагайся один сзади.

Ноа закрыл заднюю дверь машины, обошёл её, открыл дверь переднего пассажирского места и оглянулся на медицинский центр, который сулил ему невероятную карьеру, а теперь стал местом преступления, местом, где он убил. Он мотнул головой, отгоняя мысли, и сел в машину.

– В Москву. Поехали.

24 марта 2025 года. По федеральной трассе Р21 «Кола» Мурманск – Москва ехали трое: доктор медицинских наук китаец Вейдун, австралийский биоинженер Ноа и ветеринар-биолог из Германии Тереза.

Красная площадь

25 марта в 00:34 Дюк, Тедди и Лена приехали в Москву. Они решили, что нужно ехать в самый центр, чтобы быть поближе к аэропортам, вокзалам и другим транспортным средствам, которые могли бы быстро увезти их максимально далеко.

Дорога вышла долгой, Лена всё время волновалась, оборачивалась на дорогу, быстро уходящую вдаль. Было видно, как она нервничает, что скорость принятия решений, происходящих вокруг неё, была ей некомфортна, а напряжение от друзей и отсутствие ответа от родственников не улучшало ситуацию.

Тед и Дюк практически не разговаривали, Лена иногда засыпала, потом просыпалась и снова тревожно оглядывалась по сторонам. Тед пару раз подменил Дюка, чтобы тот поспал несколько часов и вернулся за руль. Останавливались они крайне редко. Негласной целью было: добраться до Москвы как можно быстрее.

Когда они приехали в центр города, Лена сразу же оживилась. Она жадно разглядывала памятники, красно-кирпичные стены главной крепости, невысокие дома и широкие улицы.

Посмотри нам какой-нибудь отель недалеко от центра, Тед.

– Я уже забронировал нам двухкомнатный номер, он в пятнадцати минутах от Красной площади. Скинул тебе адрес.

– О, быстро ты, спасибо.

Дюк открыл сообщение, пришедшее от друга, и нажал на кнопку «построить маршрут».

– Эй, что за чёрт?

– Что такое?

На картах отобразилась точка отеля, но проблема была в том, что стрелочка, отвечающая за указание местоположения машины, показывала, что они находятся в реке и точно не на той улице, по которой они сейчас ехали. Через несколько секунд стрелку снова дёрнуло, и они оказались в центре Кремля. А потом – снова в реке, снова на соседней улице.

– У меня навигатор чушь показывает. Я ничего не понимаю, – Дюк нервно тыкал в навигатор, пытаясь поставить свою локацию вручную, перезаходил в приложение, но всё безуспешно.

– Так, успокойся, отключи свою геолокацию и давай сами попробуем доехать без навигатора.

– Ты смеёшься? Тут всё абсолютно одинаково, я ничего не понимаю, – Дюк включил аварийную сигнализацию и съехал на ближайший островок безопасности.

– Дядя Дюк, а можно мне карту? – Лена отстегнула ремень и повисла через водительское кресло, заглядывая в телефон Дюка.

– Малыш, не отвлекай, пожалуйста.

– Ну, дядя Дюк, я хочу помочь. А вы попробуйте с телефона дяди Теда.

Дюк тяжело вздохнул, отсоединил телефон от зарядки и отдал Лене.

Тед проследил взглядом за тем, как малышка уселась обратно на своё место и начала крутить карту в телефоне. Он повернул свой телефон в сторону Дюка, чтобы тому было виднее, и они начали пытаться разобраться, где они находятся сейчас и куда им нужно ехать.

– Ты видишь на домах название улицы?

– Да, мы сейчас на… – Тед прищурился и попытался разглядеть надпись на синей табличке у ближайшего к дороге дома.

– Блин, ни хрена не видно, – он вышел из приложения карт и включил камеру, навёл на синюю табличку и приблизил. – «Улица Воздвиженка, 22».

– Отлично. А отель у нас на улице… Балчуг, 1. – Прошло буквально несколько минут, Тед только только успел понять, где они находятся, как вдруг…

– Дядя Дюк, нам сейчас вниз по Моховой до моста, а после него налево. Там едем до следующего моста, и прямо за ним – наш отель.

Дюк и Тед переглянулись, взглянули на малышку. А та, с абсолютно спокойным видом, протягивала парням телефон, на котором красовался скриншот карты, с тонкой красной линией маршрута от их текущего местоположения до отеля.

– Поразительно, – Тед почесал затылок, настойчиво подавляя неприятную мысль о том, что он, умный и образованный взрослый человек, не смог так же быстро сообразить, как сделать два поворота в центре города, чтобы добраться из точки А в точку Б.

– Спасибо, малыш, – Дюк забрал у Лены телефон, вернул его на зарядку и съехал обратно на дорогу, выключив аварийные сигналы.

***

В отеле их встретили как царей: помогли разгрузить машину, взяли ключи и поставили авто на отельную парковку. Сам главный зал выглядел потрясающе. Лена тут же с радостными возгласами побежала тестировать диваны, журналы и пуфики, расставленные перед стойкой регистрации.

Друзья подошли к стойке, и Тед назвал свою фамилию.

– Здравствуйте, да, вижу бронь на пять ночей на Калинникова Теодора Витальевича. Номер – двухкомнатный люкс: две раздельные кровати размера «Квин» и одна «Кинг». Всё верно?

– Да, спасибо, всё верно.

– Хорошо, ваши паспорта, пожалуйста.

Друзья достали из карманов свои документы и передали девушке на ресепшене.

– И свидетельство о рождении девочки тоже, пожалуйста…

– Ааа… она… она… – Тед замялся, пытаясь придумать оправдание.

– Лена – моя крестница. Её заберут родители сегодня после работы, она не собирается с нами проживать. Лена, подойди сюда, пожалуйста.

– Иду, дядя Дюк.

– Простите, но номер забронирован на троих. Мне нужен документ третьего проживающего.

– Тогда переделайте бронь на двоих, пожалуйста.

– Извините, на данный момент это невозможно.

Подошла Лена, и Дюк опустился на колени, положив руки на плечи Лены. Шепотом, чтобы не услышали на ресепшене, он спросил у Лены.

– Лена, у тебя есть с собой свидетельство о рождении? Зелёная такая большая бумажка, где написано, кто твои мама и папа?

– Нет, но у меня есть фото этой бумажки. Мама отправляла ее мне по почте, когда я переходила в новую школу.

– Отлично, покажи, пожалуйста, фото девушке. Девушка, фото ведь подойдёт? – Дюк поднялся, гордо взглянув на Теда, который явно перенервничал и держался из последних сил. Опять.

– Да, спасибо, подойдёт.

Через несколько минут друзей заселили в шикарный номер. Лене отдали комнату с самой большой кроватью, собственной ванной и туалетом. Дюк и Тед разместились в другой комнате.

Дюк с размаху плюхнулся на диван.

– Боже, как же у меня болит спина… Тед, сделаешь мне массажик? Пожаааалуйста.

– Нет. Иди в душ, легче станет, – Тед ковырялся в своём рюкзаке, раскладывая вещи на тумбочку и в шкаф.

– Да ладно тебе, заниматься этим… Мы тут ненадолго, – Дюк нехотя сполз с кровати, захватил полотенце и пошёл в душ.

***

На утро Лена проснулась раньше всех и, переполненная детской энергией, влетела в комнату парней. Забравшись на кровать Дюка, она начала прыгать на ней, как на батуте.

– Дядя Дюк, дядя Дюк, пойдёмте гулять! Я хочу кушать, мне скучно! Вы слишком долго спите!

– Лена, можно чуть потише, пожалуйста… я очень устал. Сколько времени?

– Уже восемь утра! Завтрак с восьми тридцати, мы как раз успеем! Пойдёмте, пойдёмте уже, я кушать хочу! А потом гулять!

– Какой кошмар… Восемь утра… Лена, дашь мне поспать хотя бы часик, пожалуйста?

– Ну неееет, давайте вставайте!

Дюк понял, что поспать ему не дадут. Он ткнул в бок храпящего Теда и пошёл чистить зубы.

– Ммммм… что такое?.. – Тед, даже не открыв глаза, перевернулся на бок и подгрёб под себя одеяло. Но Лена была настроена решительно.

– Дядя Тед, и ты вставай! Мы идём завтракать и гулять! – Она залезла коленями на край его кровати и начала безжалостно его трясти.

– Боже мой, что за демон… Встаю, встаю… Хорошо, уговорила.

– Ура!!

Лена запрыгала и захлопала в ладоши. Она крикнула недовольным друзьям, что будет ждать их в холле, и выбежала из комнаты. Тед взглянул на Дюка, в чьём лице не было ни капли счастья от происходящего, вздохнул и встал чистить зубы вместе с ним.

Ровно в 8:30, первыми, они пришли на завтрак. Это был огромный шведский стол, где, казалось, можно было накормить не только всю Москву, но и всю Россию.

Лена сразу направилась к секции сладостей. Но, к удивлению друзей, не начала хватать всё подряд. Она медленно и внимательно рассматривала каждое пирожное. Тед, пока накладывал себе тройную порцию сосисок и омлета, с интересом поглядывал на неё.

Когда Лена закончила осмотр, она взяла тарелку, подошла к пирожному «картошка», аккуратно взяла одно, вернула на место щипцы и пошла выбирать столик.

Она выбрала стол у окна – большой, с видом на мост и реку. Крикнула Дюку, помахала рукой и жестом показала, что заняла своей тарелочкой это место. Дюк лишь кивнул и продолжил накладывать себе колбасные нарезки.

***

После завтрака Лена заявила, что они обязаны сразу же пойти на Красную площадь и посмотреть Кремль. Друзья поняли, что она не оставит их в покое, пока они не сделают, как она просит, и вышли из отеля.

– Господа, простите. Вы сказали мне, что девочка будет с вами лишь до вечера, а потом вы передадите её родителям. Разрешите поинтересоваться – что-то не так? – Это была та же администратор, что и вчера. Видимо, она ещё не сменилась с утренней смены.

– Ааа… здравствуйте. Да. Ленины родители работают на тяжёлой работе и не смогли заехать за ней вчера. Попросили, чтобы она побыла с нами ещё немного. А что вас беспокоит?

– Ну, знаете… Двое взрослых мужчин и маленькая девочка… Вызывают… Настороженность. Надеюсь, вы меня понимаете. Я вижу, что девочка вас знает и не боится, но всё же я решила уточнить. Спасибо, извините.

– Да, до свидания, – Дюк закатил глаза и пробормотал себе под нос: «Бдительные какие… Наверное, время, когда мы срем, они тоже документируют.»

– Ну ладно тебе, её можно понять, – Тед до сих пор не понимал, как на них ещё копов не вызвали, потому что, увидь он такую компанию в отеле, точно бы сильно насторожился.

Больше их никто не тревожил. Компания дошла до Красной площади, где они купили Лене магнитик с Кремлём, и она продолжила с любопытством разглядывать красные кирпичные стены крепости и другие красоты, окружающие их.

– Ты заметил, как она стойко проходит мимо сладкой ваты, мороженого и других сладостей?

– Да, странная.

– А на завтраке? Как она выбрала только одно пирожное?

– Видел. Наверное, родители приучили с детства не объедаться. Хорошо же.

– Эх, мне бы так…

– Лена, не убегай далеко, пожалуйста! – Лена отбежала на приличное расстояние и остановилась около Мавзолея. Она повернулась и помахала им. Тед и Дюк поспешили к ней.

– Хелена? Это ты?

Наперерез Дюку и Теду к Лене направлялась странная троица. Дюк напрягся и ускорил шаг.

– Хелена, это она! Что ты тут делаешь? – кричал молодой парнишка. На вид ему было лет двадцать пять, может, чуть больше. Вместе с ним шла какая-то слишком настороженная женщина и китаец. То, что последний был китайцем, было очевидно – за то короткое время, что друзья провели в Москве, они успели увидеть как минимум четыре группы китайских туристов, передвигавшихся стайками по пятнадцать–двадцать человек. Но этот был один, без других китайцев поблизости, и явно не турист.

Лена обернулась.

– Тётя Тереза! Привет! – Радостно крикнула она и побежала навстречу этой троице.

Сомнительная встреча

Дюк побежал наперерез, чтобы останови

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.