Ллойд Деверо Ричардс
Пещерные девы

Моей дочери Маргерит

Tok. Внутри жертвы. Триллеры о судмедэкспертах

Lloyd Devereux Richards

MAIDENS OF THE CAVE

© Lloyd Devereux Richards, 2023. All rights reserved

Перевод с английского Н. Екимовой

© Екимова Н., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

В душе Наоми Винчестер не было ощущения, что она неправильно что-то делает. Наоборот, в ней жило осознание безумной, потрясающей правильности происходящего. Она ясно и радостно понимала: тот, кто вызывает в ней такие чувства, не может не быть Тем самым. Вполне возможно, даже раз и навсегда.

Никто из друзей Наоми не назвал бы ее чувствительной фантазеркой. Да у нее и не было времени на фантазии: серьезная, прагматичная студентка, она училась сразу на юридическом и на экономическом, причем училась хорошо, а значит, не отрывала глаз от учебников все семь дней в неделю. Она и в школе была отличницей буквально по всем предметам, и неудивительно, что она поступила в университет – УКС, Университет Калхуна Сеймура. «У нашей девчонки голова варит как надо», – совсем по-деревенски говорил о ней гордый отец, намекая на скромное происхождение их семьи – дед Наоми был фермером.

И вот она, круглая отличница, стоит вдали от своего кампуса на пустынной парковке Эпплби, прогуливая семинар по экономике для ранних пташек, и испытывает такой восторг, в сравнении с которым торжество за отлично сделанную курсовую – сущая мелочь. Наоми полезла в сумочку, достала оттуда новый блеск для губ, на который потратилась совсем недавно, и аккуратно мазнула им губы.

Потом взглянула на серебряные часики, которые подарила ей бабушка на окончание школы. Часики были семейной реликвией: бабушка носила их столько, сколько Наоми ее помнила. Милая бабуля. Это она всегда поощряла внучку стремиться к звездам, и почему-то рядом с ней Наоми верилось, что любая ее мечта достижима.

Наоми вздохнула. До встречи еще пять минут, а она уже устала ждать.

Он был так внимателен к ней, даже в выборе места встречи. Сначала он хотел приехать за ней к общежитию, но потом, наверное, понял, что ей может быть неловко оттого, что ее увидят со взрослым мужчиной, и предложил забрать ее с парковки. От кампуса Наоми приехала сюда на автобусе, что было несложно. Он был прав: она не хотела привлекать внимание одногруппников или еще кого-то, кто мог не одобрить того, что студентка встречается с человеком старше ее. А ведь они хотели всего лишь погулять в парке, подышать свежим воздухом – по всей Южной Индиане сейчас как раз цвел кизил и готовились к цветению деревья. Магазин Эпплби и парковка при нем были на пути в парк. Поэтому встреча здесь имела смысл.

Наоми снова посмотрела на часы и глубоко вздохнула.

И тут же услышала приближающийся шорох шин по гравию. Она резко обернулась, и в ее голени мягко ткнулся передний бампер машины. Он приехал ровно в 8 утра, как и обещал.

Наоми поспешила к водительской дверце.

Тонированное стекло опустилось.

– Наоми, дорогая, – приветствовал он ее улыбкой и легким кивком. – У меня тут термос с кофе и две кружки. Запрыгивай. – Его улыбка стала шире при первых лучах солнца, показавшегося над верхушками деревьев. – Вид с утесов, наверное, потрясающий.

Она улыбнулась ему, затем быстро обошла черную компактную машину и забралась внутрь с другой стороны.

– Я так рада тебя видеть. – Она хотела назвать его по имени, но от волнения не могла решить, как к нему обращаться.

Он кивнул:

– Зови меня Трип. Это старое прозвище.

Словно предвосхищая ее следующий вопрос, он покачал головой и насмешливо добавил:

– Да, имечко то еще, но не спрашивай, откуда оно взялось. В те времена я был еще совсем юным, просто мальчишкой. А оно приклеилось. – И он забавно всплеснул руками.

– Ну и ладно. Знаешь, я так волнуюсь. По-моему, это просто здорово, что мы сегодня вышли из дома в такую рань!

Ее внезапный порыв смутил ее саму. Уже спокойнее она добавила:

– Я хотела сказать, разве это не здорово, что мы оба любим природу, Трип?

Для такого случая она выбрала шарфик ручной работы из синего и зеленого шелка-сырца, очень шикарный, и думала, что его искушенному взгляду он понравится больше, чем неизменный шарф крупной вязки в широкую красно-белую полоску – цвета ее колледжа. В таких шарфах обычно щеголяют студентки, которые встречаются со спортсменами.

– Наше снаряжение сзади. – Выезжая со стоянки, Трип кивнул через правое плечо.

Наоми обернулась. На заднем сиденье лежал черный нейлоновый рюкзак с прочными швами. К его верхнему клапану фиолетовым шнуром был привязан моток красивой сине-желтой веревки. Под ней, на металлической подставке рюкзака, висела связка каких-то металлических штук разного размера.

Наоми хихикнула, что было совсем нехарактерно для нее:

– Не чересчур для прогулки в парке, а?

– Это мой маленький сюрприз. – Он улыбнулся. – Потом увидишь.

Из вентиляционного отверстия автомобиля потянуло запахом цветущей жимолости, и плечи Наоми вздрогнули от очередного приступа возбуждения. Подумать только. Никто не поверит, что у нее, Наоми Винчестер, известной зубрилы, свидание с таким красивым и ярким мужчиной. И она отвернулась и уставилась в окно, чтобы не смотреть на него.

Леса Южной Индианы сплошь исполосованы крутыми оврагами и высокими обрывами; насыпная дорога, сделанная так небрежно, что, казалось, камни просто разбросали по земле с целью не заблудиться, то и дело всползала наверх, переваливала через очередную вершину и сбегала по склону вниз, петляя между цветущими кустарниками и деревьями. Тут и там на лесных прогалинах поблескивали в утреннем свете выступы кремового известняка. Наоми знала, что известняк здесь пористый, точно сыр, и весь этот солнечный пейзаж с изнанки представляет собой череду огромных пещер, которые милю за милей тянутся сквозь холмы.

Трип перешел на низкую передачу, и мотор заревел громче. Скоро они миновали холмы и помчались по узкой асфальтовой дороге. Со стороны водителя было свежевспаханное темно-коричневое поле, а со стороны Наоми – высокие дубы, между которыми рос болиголов. «Старая дубрава, – подумала девушка. – Заповедная, наверное».

Через десять минут машина свернула на грунтовую дорогу с хорошим уклоном. Мелькнул указатель – «Национальный заповедник Стэндиш-Блаффс». Буквы были вырезаны на щербатой деревянной доске и выкрашены в белый. Наоми успела прочитать: «С утесов открывается вид на тропу на расстоянии 7,4 мили».

– Ты же не боишься высоты? – спросил вдруг ее Трип.

Вопрос оказался неожиданным. По правде говоря, она не знала, боится она или нет.

– Ну, я… не очень.

– Вот и хорошо. Тут есть обнажившийся слой окаменелостей, морские лилии [1] девонского периода – целые столбы, сложенные из останков этой древней формы жизни. На них хорошо смотреть сверху, с известняковой скалы, которая нависает над ними. Сама скала – фрагмент нетронутого шельфа, почему я и привез тебя сюда: хочу, чтобы ты посмотрела. Уровень детализации весьма примечателен, как и степень сохранности.

– Хорошо, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. По-взрослому.

Он кивком показал ей на сиденье сзади:

– Видишь ту сине-желтую штуку? Это для тебя. Ремни безопасности.

– Да, вижу, – сказала она. – Но…

– Я купил их для тебя в интернете. В местных спорттоварах ничего подобного не встретишь, – добавил он. – Мы припаркуемся, и я покажу тебе, как это работает. Такие штуки надевают монтеры, когда залезают на телефонные столбы. Безопасность гарантирована.

Машину тряхнуло, и Наоми так сильно прикусила нижнюю губу, что почувствовала вкус крови.

– Но я думала, что мы просто пройдемся по парку, и все. Разве мои кроссовки подойдут для скалолазания?

Трип нежно похлопал ее по плечу:

– Не волнуйся, дорогая. Твои кроссовки идеально подходят для наших целей. Ремни безопасности – это так, на всякий случай. Я не сказал тебе о них заранее, потому что хотел сделать сюрприз.

– Что ж, у тебя получилось!

Она отвернулась и стала молча смотреть в окно, чтобы не растерять те теплые, неопределенные ощущения, которые вызывало в ней их первое официальное свидание. Женская интуиция подсказывала ей, что, поделившись своими страхами, она рискует испортить ему удовольствие. Их совместное удовольствие. И все же мысль о том, чтобы, повиснув на обрыве, разглядывать залежи ископаемых где-то далеко внизу, заставила ее поежиться, а радостное возбуждение, которое она испытала, запрыгивая к нему в машину, слегка померкло.

– На следующей неделе я планирую сообщить об этой находке на геологический факультет. Так что считай эту небольшую прогулку ископаемым эквивалентом букета цветов, моя дорогая.

Он снова назвал ее так! Она рассмеялась, чувствуя легкое головокружение:

– Какая же девушка откажется от ископаемого букета?

Он свернул на стоянку у обочины и, выйдя из машины, быстро натянул на себя синий альпинистский костюм и закрепил ремни на талии и бедрах. Потом открыл заднюю дверцу автомобиля и положил фиолетовую нейлоновую «сбрую» под пассажирскую дверь, на подстилку из кедровых иголок.

– Это совсем не сложно, – сказал он, показывая на «сбрую». – Ставь ноги в петли, по одной в каждую, а я помогу тебе надеть их и закрепить.

Поспешность, с которой он хотел приступить к делу, раздражила ее. Начать с того, что они ехали сюда целых полчаса. То есть это место совсем не рядом с кампусом, как он говорил вчера. А теперь она должна еще и натянуть на себя эти дурацкие веревки, чтобы спуститься на них со скалы.

– Не возражаешь, если я немного разомну ноги? – И она внимательно взглянула ему прямо в лицо, чтобы понять, не сердится ли он, но не обнаружила в нем никаких признаков раздражения.

– Ну конечно! Прости меня, Наоми, я должен был сам тебе это предложить, – сказал он слегка смущенно. – Может, прогуляемся сначала до смотровой площадки?

– Да, с удовольствием, если ты не против.

– Почему я должен быть против? – Он пружинисто встал с корточек и ободряюще кивнул ей. – Отличная идея.

Тропинка между деревьями была узкой, поэтому он пошел впереди, а Наоми за ним.

Она расслабилась. Его неизменное внимание к ее чувствам особенно привлекало ее в нем, а то, что он считался с ее мнением, помогало свести на нет разницу в возрасте; для него она была ровней, а не малышкой, требующей присмотра и заботы. Чего нельзя было сказать о ее родителях: они по-прежнему видели в ней только свою драгоценную маленькую дочурку, а отнюдь не взрослого человека, наделенного интеллектом. Стоило ей высказать свое мнение, как они начинали переглядываться, словно посылали друг другу сообщения особым родительским кодом; впервые она заметила это за ними, когда, еще учась в средней школе, выиграла школьные дебаты с речью о медленном продвижении равноправия для женщин, а потом задвинула эту же самую речь дома, за обеденным столом. Можно подумать, родительство автоматически приносит с собой всеобъемлющую мудрость, превосходящую любые новые идеи. Взять хотя бы недавний случай, прошлой зимой, когда она опять поспорила с родителями о том, всегда ли женщина имеет право выбора.

За те месяцы, что они с Трипом встречались в его кабинете после занятий, он ни разу не вздрогнул и не закатил глаза, выслушивая ее точку зрения. Он относился к ней как к равной по интеллекту. Он интересовался ее мнением по самым разным вопросам, спокойно слушал, как она излагает свои мысли, и она поняла, что никогда прежде не выражала своих убеждений с такой глубиной и ясностью. Это было волнующе.

Земля под их ногами пошла вверх так стремительно, словно они вот-вот должны были взлететь. Деревья остались позади. Свежий ветер ударил в лицо Наоми, всколыхнул высокую траву, которая росла между огромными «зубами» желтовато-белого известняка, вспоровшими здесь дерн.

Узкая дорожка, посыпанная мелким гравием того же цвета, что и известняк, посветлела. Впереди, за ржавыми железными перилами, которые не давали зрителям свалиться вниз, было теперь только небо.

Наоми догнала Трипа у перил и восхитилась открывшимся видом. Возле скал, на которых они стояли, на много миль вокруг не было ничего, кроме зеленого леса, и смотреть на него с такой высоты было на удивление захватывающе. Далеко внизу, в абсолютно безлюдной местности, бежала прихотливая речка. Трип потуже затянул на себе нейлоновую «сбрую», и Наоми отступила от перил. Мысль о том, что ей предстоит повиснуть с этого обрыва на веревке, прикрепленной к ее талии, как у цирковой акробатки, охладила ее восторг.

– Знаешь, Трип, я еще никогда не пользовалась альпинистским снаряжением. И вообще, я даже по деревьям в детстве не лазала. Может, мне лучше сначала пройти какой-нибудь обучающий курс или начать с чего-нибудь попроще для тех, у кого нет опыта?

Трип удивленно приподнял брови.

– Ты что, думала, что я хочу спустить тебя на веревке с этих перил? – Он покачал головой и улыбнулся. – Не беспокойся, дорогая. Зря я не сказал тебе об этом вчера. Но я просто помешан на безопасности и никогда шагу не сделаю без надлежащего оборудования.

Теперь он повернулся к ней лицом и крепко положил руки ей на плечи.

– У тебя нет абсолютно никаких причин бояться. Я не предлагаю тебе спуститься на веревке с этого обрыва и даже наполовину настолько же высокое место не имею в виду. Боже правый, да мне бы и в голову такое не пришло!

Наоми осторожно кивнула.

– Прости, если я тебя напугал. То место, куда мы сейчас пойдем, самое то для новичков. Мы спустимся по другой тропе довольно далеко вниз и там найдем выступ, под которым находятся окаменелости.

Они вернулись к машине, где он помог ей надеть «сбрую» и застегнуть ремни на бедрах и талии. Оттуда он повел ее вниз по боковой тропинке, которая петляла под высоким обрывом.

Наоми забыла обо всем на свете, любуясь красотой леса, где распускалась листва. Цвел кизил, деревья готовились раскрыть свои красноватые бутоны. Розовые и белые лепестки усеивали подлесок. На ветвях желтых с прозеленью деревьев, которые в здешних местах называли желтыми, на буках и дубах уже разворачивались полупрозрачные, точно восковые, листочки под радостный неумолчный щебет птиц.

Тропа свернула к ступенчатым уступам пониже, где ветер теребил низкорослые чахлые деревца. «Наверное, это из-за каменистой почвы они такие», – подумала Наоми. Скала, с которой они любовались панорамой, теперь была прямо над ними.

Трип скрылся за крутым поворотом тропы в устье промоины, которую явно проделали в скалах дожди. Почва под ногами стала неровной. Наоми осторожно спускалась по каменной осыпи. Вдруг из-под ее кроссовки выскользнул камень и покатился вниз. Чтобы не укатиться за ним, она схватилась за тонкое молодое деревце, но оно тут же прогнулось до земли, и Наоми села на камни.

– Трип? – Она ждала, что он подойдет и поможет ей встать. – Трип, где ты? – Она вздохнула, неуклюже поднялась на ноги и пошла дальше, хрустя обломками известняка, которые веками сыпались сюда со скалы сверху.

Через минуту Наоми одолела поворот и сразу увидела Трипа. Он сидел на известняковом валуне и пил из бутылки воду. Она поправила ремень безопасности там, где он слишком давил ей на бедра.

– Тебе будет легче, когда ты будешь висеть, – сказал он, протягивая ей бутылку. – Веревка будет выполнять за тебя всю работу.

Она села рядом с ним и стала смотреть на скалу, рукой прикрывая глаза от солнца.

– Я никуда больше не полезу, ни вверх, ни вниз, что бы ты ни говорил! – Это прозвучало резче, чем хотелось Наоми. Но Трип только пристально посмотрел на нее и кивнул.

– Хорошо, не полезешь и не надо, – сказал он. – Вопрос решен.

Наоми подняла лицо к теплому солнцу, и ее сердце забилось в нормальном ритме.

– Спасибо, что ты понял меня, Трип. Знаешь, в чем-то я еще ребенок.

Она отвернулась от него, смущенная тем, что выдала свой страх. Взглянув на тропу, она вдруг увидела в дальнем ее конце темную расщелину в каменной стене, а рядом с ней – колышек, на котором трепетала на ветру розовая ленточка.

– Что это? – спросила Наоми и указала на ленту.

Трип сидел к ней спиной и искал что-то в рюкзаке, который лежал у его ног. Услышав ее вопрос, он разогнулся, повернулся к ней и сказал:

– У меня есть для тебя еще сюрприз, Наоми. – И он игриво склонил голову набок. – Будьте так добры, мисс, закройте ненадолго глазки.

Она откинулась назад, упершись ладонями в теплый камень. Солнце светило так ярко, что изнанка ее опущенных век стала оранжевой.

– Закрыла, – тихо сказала она.

– Хорошо, – услышала она его шепот и задумалась: что он ей подарит? Закрывая глаза, она успела заметить блеск чего-то золотого. Неужели кольцо? Нет, вряд ли. Даже в знак дружбы, и то еще рано. Или нет?

Его рука коснулась ее затылка, и по спине и рукам Наоми побежали мурашки. Он нежно приподнял ее каштановые волосы длиной до плеч и впервые коснулся ее кожи. Ее сердце забилось быстрее. Он хочет поцеловать ее.

Что-то острое кольнуло ее в затылок так сильно, что она вскочила на ноги и вытаращила глаза. Внутри нее что-то толкнулось, тело напряглось, как будто она схватилась за оголенный электрический провод, который не могла отпустить.

– Эй… мне… больно…

Наоми упала на валун и соскользнула с него на землю. Песок заскрипел у нее под щекой, и она увидела мир перекошенным, словно ее голова стала видеокамерой, которую сбросили со штатива. Грудь Наоми часто поднималась и опускалась.

– Т…рип, – выдавила она между судорожными неглубокими вдохами, которые давались ей все труднее, как будто кто-то сидел у нее на груди. Ее ладони точно налились свинцом, костяшки пальцев бесполезно вжимались в окоченевшие ладони. Тело быстро утрачивало чувствительность.

Вдруг ее левая рука задвигалась сама по себе. Наоми смотрела, как пальцы – ее собственные пальцы – беззвучно сжимаются и разжимаются перед ней; она больше не контролировала их движения, не могла даже опустить руку.

Странный чавкающий звук становился все громче, и Наоми поняла, что это хрип, который исходит из ее горла. Ей не хватало воздуха. Черные точки плясали у нее перед глазами – она теряла сознание. Мышцы беспорядочно сокращались и расслаблялись, спазмы становились сильнее. Ноги и руки отнялись.

Не изменил только слух. Где-то совсем рядом пели птицы. Их голоса становились все громче, пока Наоми отчаянно шарила глазами вокруг, ища Трипа.

Где он? Почему исчез? Может, испугался и побежал за помощью?

Краем глаза она уловила движение – в поле зрения вошли его синие горные ботинки и остановились, их глянцево блестевшие носки смотрели прямо на нее. Их отделяли от ее лица всего несколько футов. Ботинки не двигались.

Даже сквозь безумный птичий галдеж Наоми слышала его дыхание. Почему он не опустится на колени рядом с ней, чтобы она могла видеть его лицо? Почему не говорит с оператором 911 по сотовому? Почему не обнимает, не утешает ее?

Ботинки спокойно стояли на одном месте. Как будто их владелец был всего лишь сторонним наблюдателем.

Хрипы Наоми прервала мощная волна судорог. Продолжительная конвульсия замкнула ее диафрагму, как будто кто-то повернул рубильник в последний раз. Судороги шли одна за другой, казалось, им не будет конца. Но вот перед глазами Наоми поплыл туман, а когда крупная дрожь наконец перестала сотрясать ее тело, наступила полная темнота.

Глава 1

В понедельник, 26 марта, Кристина, как обычно, опаздывала на совещание. Приоткрыв тяжелую дверь большого банкетного зала в цокольном этаже отеля «Чикаго Мариотт», она тихо, как мышка, шмыгнула внутрь. Тускло освещенный зал был полон агентов, которые сидели и смотрели в экран на стене над подиумом.

Дверь за Кристиной закрылась с громким стуком. Патриция Гастон, новый директор чикагского отделения ФБР, прищурившись, поглядела на Кристину с трибуны и продолжила говорить. В руке у нее была лазерная указка, которой она тыкала в новую схему реорганизации, выведенную на экран.

Кристина поискала себя в лабиринте имен, сгруппированных под ячейками, представляющими каждое подразделение филиала. Вот она – Кристина Прюсик, судебно-медицинский эксперт – в нижней части экрана, прямо под каким-то Недом Мирандой. Это еще кто такой? Судя по схеме на экране, в реорганизованной структуре она оказалась еще ниже по служебной лестнице, чем прежде. Не на это она надеялась после четырнадцати лет успешной службы в Бюро. Не исключено, конечно, что Роджер Торн, бывший директор чикагского филиала, который прошлой зимой ушел на повышение в Вашингтон, предупредил сменщицу о том, что у Кристины есть привычка нарушать правила – и да, она их действительно нарушала, чистая правда. Но она всего пару раз не поставила начальство в известность о своих планах и действовала на свой страх и риск, и то лишь потому, что в уголовном расследовании рано или поздно наступает момент, когда главное – не упустить время. Время имеет решающее значение. И это истина, которая не меняется никогда.

Пока новая директриса расхаживала по подиуму, Кристина отметила для себя ее ярко-красный костюм. Гастон показывала презентацию, и ее голос звучал уверенно-монотонно. В презентации были представлены какие-то новые документы, и лазерная указка в руках начальницы зигзагами скользила по ним, показывая, как именно сотрудники будут их заполнять, чтобы затем своевременно передать их руководителям своих подразделений, которые должны будут незамедлительно их подписать и передать дальше. На экране мелькали, сменяя друг друга, формы ежедневных, еженедельных, ежемесячных, квартальных и годовых отчетов. Кристине, как руководителю отдела судебно-медицинской экспертизы, тоже предстояло окунуться в этот административный водоворот.

Она в ужасе помотала головой. Ежедневные отчеты? А работать когда? Но новый директор отделения – это та самая новая метла, которая по-новому метет, а значит, ей, Кристине, как и всем остальным, придется приложить максимум усилий, и она постарается. «Первое впечатление самое яркое» – как однажды сказала Кристине мать, наглаживая бледно-голубую плиссированную блузку дочери для ее первого дня в восьмом классе школы Святой Агнессы в Детройте. Йорца Прюсик хотела, чтобы ее дочь выглядела наилучшим образом. «Говори «да, мэм», когда к тебе обращаются, и обязательно улыбайся. И держи рот на замке, пока тебя не спросят. Слышишь меня, Кристина?»

Так Кристина усвоила простое правило: говорить «да», улыбаться и вежливо отвечать на вопросы. К сожалению, соблюдение правил никогда не было ее сильной стороной.

Пока Гастон бубнила, Кристина просматривала сообщения и почту на своем телефоне. Вдруг он завибрировал. Это был входящий звонок, которого она ждала, от доктора Эрни Хансена, судмедэксперта из Карбондейла в Иллинойсе.

Еще раньше она получила от полиции Иллинойса сообщение о том, что в южных дебрях штата, на берегу речки Литтл Мадди, в отдаленном секторе национального заповедника Шони, нашли мертвое тело пропавшей студентки Технического колледжа Линкольна. Хансен позвонил тогда Кристине по рекомендации доктора Уолтера Хенегара из Кроссхейвена, Индиана, который хорошо отзывался о проницательности Кристины и имел для этого все основания: год назад он работал с ней над раскрытием серии особо жестоких убийств [2].

Кристина выскользнула из зала, чтобы ответить на звонок в холле. Там она подтвердила, что встретится с судебно-медицинским экспертом на следующий день в его офисе в Карбондейле, небольшом городке с населением 26 000 человек, расположенном в нижней части штата, недалеко от слияния рек Миссисипи и Огайо. Ей показалось необычным, что Хансен звонит в ФБР в такую рань; но даже по телефону она улавливала в голосе доктора явное беспокойство и растерянность. Что бы ни стало причиной смерти студентки, судмедэксперт явно нуждался в помощи коллеги.

Поговорив с Хансеном, Кристина вернулась в зал. Там уже горел верхний свет, Патриция Гастон жала руки агентам, толпившимся у входа.

К Кристине подошел высокий худощавый мужчина с коротко стриженными темными волосами. Он, кашлянув, сказал:

– Вы, наверное, Кристина Прюсик. – Его голос прозвучал так неуверенно, словно он не смотрел ее фото только что в архиве Бюро в их компьютерной базе.

Кристина протянула ему руку, и они обменялись рукопожатием.

– А вы, наверное, Нед Миранда, – сказала она, вспомнив имя, которое прочитала прямо над своим на экране с презентацией.

Он кивнул и торопливо улыбнулся, оглядываясь на Патрицию Гастон, которая уже шла к ним.

Наблюдая за стройной загорелой женщиной, новой главой отделения Бюро в Чикаго, которая остановилась посередине прохода, чтобы пожать руку другой женщине, Кристина ощутила внезапное беспокойство. Неважно, насколько благонамеренно и добросовестно этот Миранда будет исполнять свои новые обязанности, главное, что этот молодой агент теперь ее, Кристины, новый начальник, в то время как ее саму уже во второй раз отстранили от руководства. Так что вряд ли это хорошая новость для нее.

Миранда представил их, и судебный антрополог протянула руку Гастон, чьи тонкие пальцы едва коснулись ее пальцев. Пожатие вышло неловким, как будто королева снизошла до подданной.

– Нед много рассказывал мне о вас, Кристина. У вас довольно богатая биография. Вы расследовали столько необычных дел.

– Спасибо, директор Гастон, – вежливо ответила Кристина, гадая, что это было – комплимент или насмешка.

– Я попросила Неда выделить для нас время, возможно на текущей неделе, чтобы мы могли обсудить направление работы отдела криминалистики.

Кристина кивнула, как она надеялась, бодро. То, что Гастон выбрала слово «направление», прозвучало как зловещий код, что-то вроде «Пора уже как следует перетрясти эту банду криминалистов».

– Патриция, – сказала Кристина, отодвигая в сторону административные заботы, – я должна довести до вашего сведения важный вопрос. Безотлагательный. Я получила два звонка из штата, от судмедэксперта из Карбондейла, насчет студентки колледжа, которая пропала несколько дней назад. Сегодня ее тело нашли при странных обстоятельствах. Он обратился к нам за помощью.

– Нед, мне пора. – Гастон положила руку на плечо Миранды и подняла с пола блестящий кожаный портфель. – Было приятно познакомиться с вами, Кристина. – И она вышла из зала.

– Кристина, не уходите, – сказал Нед, жестом прося ее остаться, а сам устремился вслед за директором филиала.

Кристина не верила своим глазам и ушам. Известие о смерти молодой женщины, погибшей в пределах юрисдикции вверенного ей отдела ФБР, ни на секунду не заинтересовало Гастон. У Прюсик возникло неприятное предчувствие, что ее команду криминалистов и ее саму ждут черные дни.

Чисто технически специальность Кристины – судебная антропология – ограничивала ее деятельность изучением костных человеческих останков с целью выявления возможных причин смерти: главным образом, явилась она результатом убийства или самоубийства. Кристина была сертифицированным членом Американского совета по судебной антропологии, хотя никогда не считала нужным ставить его аббревиатуру на свои бланки или визитки, ведь это никак не влияло на ее работу, которая заключалась в том, чтобы, установив в качестве причины смерти вмешательство стороннего лица или лиц, извлечь из обнаруженных останков костей любые улики, которые давали возможность установить конкретные обстоятельства смерти.

При особом везении, которое почти всегда является результатом дотошного осмотра места обнаружения останков, хороший судебный антрополог может получить довольно ясное представление о том, кто, когда, как и зачем совершил убийство. Вот почему в своей деятельности Кристина сильно зависела от своих коллег-техников и экспертов, которые составляли ее команду криминалистов, а те, в свою очередь, полагались на сложные лабораторные тесты и компьютерные программы, которые позволяли вытащить все возможное даже из самых незначительных улик. Сталкиваясь с преступлениями сходного характера, ее команда могла обратиться к обширной базе данных о преступлениях, собранной на федеральном уровне и в отдельных штатах.

Хроническое недофинансирование, коснувшееся всех отделов, кроме отдела по борьбе с терроризмом – те продолжали получать колоссальные вливания бюджетных денег, – привело к тому, что все лабораторные группы регионального филиала Бюро объединили свои ресурсы и вместе со всеми участвовали теперь в обработке и изучении улик прямо на месте преступления. Поэтому Кристину и ее команду судмедэкспертов все чаще привлекали к расследованиям любых серьезных преступлений, поручая им исследование трупов в разных стадиях разложения, а не только костных останков.

Кристина еще аспиранткой поднаторела в проведении вскрытий, так что дополнительная ответственность ее не пугала: лучше уж работать «в поле» и вскрывать трупы, чем изо дня в день торчать в офисе, заполняя бесчисленные бумажки и упражняясь в любимом виде спорта офисных работников – подковерной борьбе.

Минуту спустя в зал совещаний вернулся Миранда: он широко шагал, его лоб прорезали глубокие морщины.

– Что-то не так? – сразу спросил он Кристину. – У вас расстроенный вид.

– Из-за чего же мне расстраиваться? Из-за того, что новый директор не проявила никакого интереса к делу об убийстве, расследование которого ведется в зоне юрисдикции ее филиала? – Кристина вымученно усмехнулась и неодобрительно покачала головой. – Это серьезное дело, Нед, и оно наверняка потребует от нас вложиться всем, что у нас есть.

– Слушайте, Кристина. – Миранда придвинулся к ней так, чтобы их не слышала горничная, которая чистила поблизости ковер. – Если бы вы не опоздали сегодня, то понимали бы причину постигшей нас реорганизации.

Миранда был прав. Она пришла в самом конце выступления Патриции Гастон, только взглянула на экран и сразу вышла, чтобы ответить на звонок из Карбондейла. Очевидно, она пропустила что-то важное.

– Хорошо, тогда объясните мне, что происходит.

– Патриция просит всех глав отделов, включая криминалистический, подготовить подробные технические описания для каждой должности их отдела, как штатной, так и внештатной. Как главе подразделения, вам предстоит проследить за тем, чтобы все ваши сотрудники заполнили профиль профессионального и технического соответствия по таблице Хейса-Стэнли и сдали его вам не позднее чем через две недели.

– Профессионального и технического соответствия? Что это, черт возьми, такое?

Миранда бросил на нее уничтожающий взгляд:

– Эта программа объединена с рабочей таблицей Хейса-Стэнли. Ссылка на программное обеспечение содержится в электронном письме, которое уже разослано всем агентам, в том числе и вам. Нажмите на нее и войдите в систему, создав свой пароль. Программа загрузится и сама укажет вам и всем членам вашей команды, как войти в рабочий лист, как его заполнить и какие специальные показатели использовать.

Кристина внезапно почувствовала усталость.

– Независимо от того, нравится вам это или нет, имейте в виду, Кристина: точное и своевременное выполнение этого требования имеет решающее значение, поскольку оно напрямую связано с заработной платой и премиальными. – Миранда выдержал паузу и добавил: – Да, и вот еще что. Разработка окончательного документа для отчетов отдела потребует вашего присутствия на совещании глав отделов, которое будет проводиться два раза в неделю до тех пор, пока все отделы не научатся сдавать отчет.

Заполнение любых формуляров было глубоко чуждо натуре Кристины. Она терпеть не могла разговоров о субординации и иерархии управления – кто перед кем отчитывается. Такие разговоры обычно приводили к замедлению работы отделов, а то и к ее полной остановке, и это, по ее опасениям, грозило им и сейчас. Расследование преступлений – вот что всегда было ее главным делом. Именно в нем она видела суть, оправдание своей работы.

– Да ладно вам, Нед. Полиция штата надеется на нас. И что мне теперь делать? Заполнить запрос, в котором сообщить вам, что на месте преступления требуется наша помощь? А потом вы отнесете этот запрос Патриции и подождете, пока она перезвонит вам по этому поводу? Потом придете ко мне и скажете, чтобы я подождала, пока вы поставите печать на какой-то форме? – Кристина сама удивилась тому, как резко это все прозвучало. Она не хотела грубить. Ей хотелось лишь одного: попасть в кабинет судебно-медицинского эксперта из Карбондейла, и как можно скорее.

Миранда вспыхнул:

– Оставьте этот сарказм, Кристина. Со мной это не проходит. Я же не учу вас, как вам делать свою работу. Эта инициатива – отдельная задача, в дополнение к вашим обычным обязанностям. И, могу добавить, задача первостепенной важности.

Пожилая горничная в униформе отеля везла мимо них большой моющий пылесос; ковровое покрытие замялось под одним колесиком, и женщина никак не могла сдвинуть пылесос с места. Кристина подошла к ней и помогла приподнять машину.

– Gracias, – сказала женщина на испанском.

– De nada [3], – ответила Кристина, отходя к большому окну, чтобы спрятаться там от шума пылесоса. Внизу по мосту через реку Чикаго ехали автомобили. Миранда подошел к Кристине.

– Прошу прощения, если мои слова прозвучали грубо, – сказала она. – Если я чему-то и научилась за годы работы здесь, так это тому, что слаженная работа команды отличных специалистов порой может спасти кому-то жизнь. А научить специалистов работать сообща – не так просто, как кажется. А все остальное… вся эта бесконечная возня, несущественные хлопоты, они только все портят. Вы понимаете меня, Нед?

Миранда на мгновение прикрыл глаза, потом открыл их и взглянул на часы.

– К сожалению, мне пора бежать. Я зайду к вам после обеда, и тогда мы поговорим подробнее. – И он зашагал прочь, оставив ее стоять в холле, где суетились горничные.

* * *

– Кристина! – Брайан Эйзен, главный специалист-криминалист ее отдела, догнал ее у лифта в мезонине. В одной руке он держал очки, другой потирал переносицу, из штанов у него торчал угол рубашки. Такое случалось с Брайаном то и дело: он имел привычку протирать краем рубашки очки, а потом просто забывал заправить ее обратно.

– В чем дело, Брайан?

Он протянул ей мятый лист бумаги:

– Я нашел это на своем стуле. Все в нашей команде получили такое. Что происходит?

Кристина просмотрела протянутую ей бумагу.

«Задача приоритетной важности:

В течение следующих двух недель сотрудники всех отделов должны заполнить профиль профессионального и технического соответствия по таблице Хейса-Стэнли, полученной от главы вашего отдела. Заполненный профиль каждого сотрудника должен содержать показатели согласно критериям из таблицы. Главы отделов должны присутствовать на еженедельных совещаниях, где им объяснят, как связать эти показатели с вашими должностными обязанностями, чтобы ваш профиль был точным и полным. Работа над профилем не отменяет выполнения вами своих обычных обязанностей.

Но профиль – задача номер один!

Патриция Гастон, директор филиала».

Теперь Кристина поняла, почему Брайан пришел к ней сюда из офиса.

– Нас что, ждут массовые увольнения? – спросил он.

Кристина и сама задавалась вопросом, не является ли поиск предлога для сокращения кадров Бюро скрытым мотивом этой инициативы. Миранда так и не объяснил ей, зачем понадобилась масштабная реорганизация филиала, но он прав в одном: из-за своего сегодняшнего опоздания она упустила суть дела. По мнению Кристины, реорганизация филиала в сочетании с полным отсутствием интереса у директора к смерти студентки из Иллинойса не сулила ничего хорошего ни отделу судебно-медицинской экспертизы, ни Чикагскому бюро в целом.

– Нет, Брайан. Не ссылайся на меня, если что, но эта Гастон производит впечатление дотошного администратора. Возможно, все дело просто в том, что ей хочется хорошо выглядеть в Вашингтоне. Но мы справимся и с этим, как справлялись и раньше. За работу не переживай, хотя задать вопрос право имеешь.

Кристина сама удивилась той тщательности, с которой она подбирала слова, отвечая на вопрос подчиненного. Брайан был самым преданным ее сотрудником, с ним она могла спокойно поделиться любыми опасениями. Но зачем раньше времени расстраивать добросовестного ученого, от чьей сосредоточенности и внимания ежедневно зависят результаты работы всей их команды?

Она открыла почту на своем смартфоне и стала просматривать непрочитанные письма.

– Доктор Хансен, судебный медик из Карбондейла, отправил по факсу свои предварительные замечания по официальному опознанию жертвы, найденной на берегу реки?

– Да. – Эйзен достал блокнот из внутреннего кармана своей ветровки. – Ее опознали как Эллен Маккинли, двадцати лет. Неделю назад полиция города Старксборо, штат Иллинойс, заявила о ее пропаже из Технического колледжа Линкольна. Медицинский браслет, оповещающий об аллергии на пенициллин, который она носила на лодыжке, облегчил опознание тела.

Двери лифта открылись, они вошли в него и поехали вниз, разглядывая по дороге многоэтажный атриум, который был виден им через стеклянные стены лифтовой шахты. Лифт был скоростной, и от резкого падения вниз у Кристины даже скрутило живот, как от беспокойства, которое она испытала при встрече со своим новым начальством. Почему это всегда должно быть так трудно? Разве за годы работы в Бюро она не доказывала уже много раз свою преданность делу и ценность как сотрудника?

Лифт плавно затормозил, его двери открылись, и Брайан с Кристиной одновременно шагнули в главный холл отеля.

– Слушай, Брайан, завтра я еду на место обнаружения тела Маккинли, в Карбондейл. Что бы ни творилось у нас в структуре управления, давай проясним одну вещь. – Она устремила пристальный взгляд на коллегу. – Мне нужно, чтобы ты и другие члены команды сосредоточились на этом деле, – сказала она, кивая на раскрытый блокнот в его руках. – Мы заполним все формы и сделаем все, что требует от нас начальство. Но мы – команда криминалистов, и это самое важное. Ты меня понимаешь?

– Конечно, Кристина. Я все понимаю.

И они вышли через центральные двери отеля на улицу, где их встретил бодрящий ветер, которым так славится Чикаго, и пошли работать.

Глава 2

Нед Миранда сидел напротив директора филиала и отвечал на ее упреки.

– Конечно, Патриция, я понимаю всю важность новой инициативы. Но как быть со звонком из офиса шерифа Кроссхейвена в Индиане? И с трупом студентки колледжа, который нашли в пещере в прошлое воскресенье? По вашей просьбе я не сообщал криминалистам о поступившем к нам отчете шерифа. Сейчас я поднимаю этот вопрос потому, что судмедэксперт из Карбондейла, штат Иллинойс, сообщил Кристине о другой смерти. В Иллинойсе обнаружено тело другой молодой женщины. Вполне возможно, что между этими двумя смертями есть связь.

Гастон захлопнула блокнот и принялась перекладывать бумаги на столе.

– Сколько раз я должна повторять вам, Нед? Это дело местных правоохранительных органов, – заговорила она холодно. – По какой причине полиция штата Индиана решила уведомить нас о смерти студентки, меня не касается. У вас есть конкретные доказательства того, что эти смерти связаны?

Миранда покачал головой.

– Мой вам совет: ничего не говорите мисс Прюсик и экспертам ее отдела об этой находке в Индиане, – подчеркнула она. – Главное сейчас – заполнить профили. Я хочу видеть черновики на своем столе уже через неделю, и это касается всех отделов нашего филиала, включая криминалистов. Я ведь не слишком многого прошу, а, Нед?

Миранда выставил перед собой обе ладони, точно защищаясь:

– Конечно, нет, Патриция.

Она улыбнулась и коротко кивнула.

– Вот и хорошо. Потому что от своевременного заполнения этих профилей зависит решение одной особо важной задачи. Честно говоря, я даже не уверена, что имею право сообщать вам об этом. – Легкая улыбка, скорее заговорщическая, чем ободряющая, стерла напряжение с лица Гастон, и она сказала: – Но я все же сделаю это, потому что мне нужны ваши глаза и уши, Нед.

– Конечно, Патриция. Можете на меня рассчитывать.

– Я получила из Вашингтона сообщение о том, что из ФБР идет утечка важной информации. У них есть основания подозревать, что это происходит именно здесь, в чикагском филиале. – Гастон встала, подошла к окну и стала смотреть на улицу, словно наблюдая за вялотекущей пробкой шестнадцатью этажами ниже. – Не буду вдаваться в подробности, в этом нет нужды. Скажу только, что я хочу, чтобы вы внимательно следили за деятельностью криминалистов. Проверка их профилей даст вам возможность наблюдать за ними так, чтобы они ничего не заподозрили.

– Что конкретно я должен искать?

Гастон пожала плечами:

– Если произойдет что-то подозрительное или необычное – например, если агент встанет из-за стола и направится к лифту еще до конца рабочего дня, я хочу, чтобы вы выяснили, куда и зачем идет этот агент, и сразу доложили мне. Немедленно, понимаете?

– Да, а как же другие отделы? Бухгалтерия, например, гораздо крупнее отдела криминалистики.

– Спасибо, что подсказываете мне, как делать мою работу, Нед, – с каменным выражением лица произнесла Гастон и глубоко вздохнула. – Специалист и его команда агентов из центрального офиса уже с нами. Они сидят в соседнем с вами кабинете, дальше по коридору. Фамилия специалиста – Мичум. Он займется бухгалтерией и информационными технологиями. И криминалистами, вероятно, тоже. – Гастон подошла к Миранде. – Послушайте, – она положила руку ему на плечо, – нам надо провести это дело незаметно, но добросовестно. Мне нужна вторая пара глаз, которая будет наблюдать за ситуацией с моей стороны, глаз, которым я могу доверять.

– Конечно, Патриция, я понимаю.

– Я уверена, что Мичум знает, что делать, но беда в том, что я не знаю его.

Миранда кивнул:

– А как же Прюсик? Она участвует в расследовании многих уголовных дел и часто выезжает на места обнаружения останков. Как я должен…

– Я что, должна напоминать вам, что специальный агент Прюсик уже подделывала документы, работая в этом подразделении? – перебила его Гастон, тыча указательным пальцем в открытый блокнот на столе. Цвет ее безупречного маникюра гармонировал со сливовой помадой на губах. – Это было при Роджере Торне, – продолжила она. – Прюсик подписала без его ведома распоряжение, касающееся деятельности всего филиала. То есть сделала то, за что ей не платят. И как ей удалось избежать увольнения тогда, остается за пределами моего понимания. Если она отважится повторить такое при мне, то, смею вас уверить, это не сойдет ей с рук.

Миранда помялся. Ему было неловко. Но он не стал напоминать Гастон, что непростительный с точки зрения иерархии поступок Прюсик, подделавшей подпись предыдущего директора филиала, привел к поимке Дональда Холмквиста, жестокого серийного убийцы.

– Я знаю, что Прюсик хороший следователь, – небрежно бросила Гастон. – Но важно, чтобы и она сама, и весь ее отдел выполняли мои приказы, как и все остальные. Вот почему вы станете следить за ней и подробно описывать мне каждый ее шаг. Я хочу получать ежедневные отчеты о ее передвижениях. Я хочу первой узнать о любой ее оплошности, когда бы она ни случилась, днем или ночью. Вам все ясно?

– Абсолютно, Патриция. Не сочтите за неуважение, – продолжил он, – но она уже говорила со мной о втором инциденте, о смерти, которую судмедэксперт из…

Брови директора филиала поползли на лоб.

– Я что, неясно выразилась сегодня утром? Инициатива по реорганизации филиала и заполнению профилей имеет первостепенное значение. Кто бы ни был повинен в утечке секретной информации из этого филиала, Нед, его – или ее – необходимо вычислить как можно скорее.

Миранда кивнул:

– Согласен. Но я оказал бы вам медвежью услугу, Патриция, если бы не напомнил, что наш филиал – это в первую очередь бюро судебной экспертизы. Это главное, чем мы здесь занимаемся.

– В ближайшие две недели – нет. И то, что не касается меня, не должно касаться и вас. Если «крот» действительно здесь, в Чикаго, то мы его вычислим. Даже если для этого придется временно отстранить специального агента Прюсик от ее обязанностей криминалиста. Вы меня понимаете?

– Полностью.

Гастон обошла свой большой стол, облицованный ореховым деревом, села в роскошное кожаное кресло с высокой спинкой и углубилась в бумаги.

– На этом все, Нед. Держите меня в курсе событий.

* * *

– Кристина, мне надо поговорить с вами, – сказал Миранда, входя в кабинет, где царил беспорядок: картонные коробки со старыми делами на подоконниках, груды документов на столе, папки на стульях. На полу стоял чемоданчик судмедэксперта; Прюсик, склонившись над ним, складывала в него какие-то вещи.

– Послушайте, Нед, – сказала она, подняв глаза. – У меня всего полчаса, чтобы успеть на дневной рейс в Карбондейл.

– Что? – Миранда замер на пороге. – Мы не обсуждали ваш отъезд. У вас нет полномочий покидать офис.

– Конечно, есть. – Она выпрямилась и похлопала его по руке. – Это на один день, не больше, всего лишь предварительный осмотр. Если хотите, давайте поедем вместе, хотя вам вряд ли понравится разглядывать гниющую человеческую плоть.

– Чего вы не поняли в системе реорганизации филиала, Кристина? – Начальник одарил ее каменным взглядом.

– О, вы хотите сказать, что это я отчитываюсь перед вами, а не наоборот? – Кристина мило улыбнулась. – Это я как раз понимаю, Нед. Или вы думали, что я решу не втягивать вас в это дело?

– Кристина, – он сардонически усмехнулся и погрозил ей указательным пальцем, – вы не только отчитываетесь передо мной, вы еще обсуждаете со мной логистику любых запросов, поступающих в ваш отдел, причем обсуждаете заранее. Вы не можете просто взять и уехать сейчас.

Кристина проверила, есть ли у нее в чемодане запасная чистая блузка на случай, если ее пребывание в Иллинойсе неожиданно затянется, потом выпрямилась и перевела дух.

– В наши дни Конгресс выделяет огромные деньги на меры охраны национальной безопасности, и мы прекрасно знаем почему. Позвольте мне спросить вас, Нед, если задача обеспечения общественной безопасности так важна, то не лучше ли нам сосредоточиться именно на ней? Не следует ли нам остановить того, кто убивает невинных людей, тем самым нанося вред их семьям, их друзьям, общинам, в которых они жили, а через них и обществу в целом? Потому что намеренное лишение жизни одного человека зачастую разрушает и множество других жизней. А начинается все с одной жертвы. Я и моя команда изо дня в день имеем дело с темной стороной колоколообразной кривой [4], с теми, о ком рассказывают в новостях, с теми, кто убивает других людей. Завтра к концу дня я сообщу вам, имеем ли мы дело с новым убийцей или это просто несчастный случай. – С этими словами Кристина захлопнула чемоданчик с набором для криминалистической экспертизы и убрала его в свой большой кейс, выданный Бюро. – Что касается заполнения профиля, то вряд ли это займет много времени. Я полистаю его в пути. Ничего сложного.

Миранда смотрел на нее целую минуту, прежде чем ответить.

– В следующий раз доложите мне о своих планах заранее, – произнес он голосом скорее нейтральным, чем сердитым, и Прюсик поняла это как молчаливое согласие.

Она кивнула и поспешно вышла из кабинета, пока Миранда не передумал.

* * *

Патриция Гастон ввела свое имя и пароль, и на экране появилась большая печать Федерального бюро расследований. Тогда она передала управление своим компьютером Эвану, специалисту по оборудованию, который неуклюже наклонился над ее столом и нажал кнопку, чтобы получить доступ к веб-порталу.

Логотип курса, развернувшийся из точки, заполнял экран по одной букве за раз: P – T–Q – P. Под аббревиатурой мелким шрифтом было написано: «Профиль профессиональной и технической квалификации». Посреди экрана возникло знакомое поле ввода, запрашивающее имя и пароль.

Эван Мессье встал и отошел от стола Гастон.

– Введите ваше имя и придумайте пароль. Он должен состоять минимум из десяти символов, среди них могут быть цифры и буквы, в том числе заглавные. Только не такие, как в ваших других паролях. – И техник повернулся к монитору спиной, чтобы дать ей возможность спокойно набрать все необходимое.

Гастон быстро придумала пароль и записала его в свой блокнот.

– Мне некогда вникать в учебный материал. Давайте перейдем к демонстрации.

Эван поспешно подключил свой ноутбук к разъему в нижней части стола, поставил его на стул, сам встал рядом с ним на колени и стремительно защелкал по клавиатуре. Но вот его пальцы замерли.

– На загрузку уходит около тридцати секунд, – сказал он, не поднимая глаз.

Затем на экране ноутбука Эвана появилась Патриция Гастон, которая сидела за столом и смотрела вниз; позади нее на стене висела благодарственная грамота – можно было прочитать даже дату.

– Что ж, картинка вполне четкая, – сказала она. Ее голос прозвучал из динамика ноутбука очень явственно.

Эван прошелся по другим важным параметрам, демонстрируя полный спектр возможностей программы слежения, так что даже Гастон, человек, далекий от всяческой техники, поняла, почему на полную загрузку ушло целых полминуты.

– Как только агент входит в систему и создает свой уникальный пароль, программа слежения включается и работает круглосуточно. Агент может даже выключить свой компьютер, но он все равно останется активным, как компьютер-зомби [5].

Эван встал, избегая глядеть в глаза Гастон – ему явно было неловко.

– Вам нужна еще какая-то информация?

– Нет, – ответила Гастон и еле заметно кивнула. – Этого должно хватить.

Глава 3

Во вторник рано утром Кристина Прюсик надела хирургическую маску и натянула ее по самые глаза. Будь ее воля, она бы до бровей ее натянула. Перед ней лежала Эллен Маккинли, двадцати лет, белая, как стеариновая свеча. Только на спине, там, где под кожей скопилась кровь, резко выделялись венозно-фиолетовые пятна.

Первый взгляд на окоченевший труп, особенно такой, который при жизни был молодой девушкой – слишком молодой для смерти, – всегда особенно тяжело давался Кристине. «Просто соберись и войди в эти ворота», – сказала она себе, имея в виду тупую боль, которую всегда испытывала при первом взгляде на жертву. Эта боль сначала была похожа на удар, но постепенно отступала, и тогда Кристина продолжала свою работу, фиксируя каждый загадочный синяк и вообще все, что впоследствии может помочь установить личность убийцы.

Каждое расследование походило на бег наперегонки со временем в самом прямом смысле. И неважно, что ждало Кристину в конце, победа или поражение, она снова и снова входила в одни и те же ворота, осматривая каждый новый труп.

Доктор Эрни Хансен из Карбондейла, главный судебно-медицинский эксперт штата Иллинойс, уже стоял на своем месте у стола для вскрытия и внимательно смотрел на Кристину. Он был высоким и загорелым, а на фоне мертвенно-бледного трупа казался прямо черным. Судя по его волосам, каштановым с легкой сединой, Кристина предположила, что Хансену около сорока лет.

– Причина смерти, доктор? – спросила Кристина.

– Она не утонула. Легкие чистые. – Хансен задержал дыхание под маской.

– Так что же, по нашему мнению, ее убило?

– Скорее всего, переохлаждение, которое вызвало остановку сердца. Вода в Литтл Мадди в это время года чертовски холодная. А девушка, похоже, выбралась из пещеры сама, без всякой помощи. Точнее, выплыла. Так или иначе, она очень замерзла. Насколько я могу судить, когда ее обнаружили, она была мертва уже семьдесят два часа или даже больше, – сказал Хансен. Словно спохватившись, он добавил: – Вы знаете, что она была пловчихой, состояла в университетской команде по плаванию?

Прюсик навострила уши.

– Вот как? – сказала она. – Двадцатилетняя студентка, член университетской команды пловцов, умирает от сердечного приступа, выплыв из пещеры?

Доктор Хансен кивнул.

– Вот-вот, и я тоже так подумал, агент Прюсик. Что-то тут не сходится. Но никаких признаков того, что на нее кто-то напал или хотя бы пытался напасть, не обнаружено. Никаких серьезных ушибов на голове и теле, так, пара царапин. Следов удушения тоже нет. И ее не изнасиловали.

Доктора явно что-то беспокоило.

– Итак, что мы имеем? – спросила она, прижимая запястья к защитному халату. – Полностью одетая молодая женщина, мертвая, на берегу речки, куда попала, вероятно, из пещеры, из которой выплыла сама, проползла несколько футов вверх по берегу и, никем не тронутая, скончалась в тишине густого леса?

– Вот именно. Сущая головоломка. Поэтому мне и важно знать еще чье-то мнение. Родители девушки приедут сегодня днем для официального опознания тела. А вчера я говорил по телефону с ее отцом, и он сказал, что в их семье никто не болел сердечными болезнями. Поди тут разберись, – добавил доктор Хансен и потер лоб тыльной стороной руки в перчатке.

– Я бы хотела поговорить с ними после опознания, если вы не возражаете, доктор.

– Конечно, – сказал судмедэксперт.

– «Ну еще бы», – подумала Кристина. Родители Эллен Маккинли должны знать, были ли у их дочери друзья в кампусе и не встречалась ли она с кем-нибудь.

Она спросит у них, как зовут ее соседку по комнате, и имена других ее подруг.

– Вы сказали, что она выплыла из пещеры. Откуда вы это знаете, доктор?

– Как я уже говорил, ее нашли на берегу, недалеко от того места, где речка вытекает из пещеры. – Хансен поднял правую руку жертвы. – А вот, видите, следы под ногтями?

Под каждым ногтем убитой Кристина увидела темный ободок грязи.

– Это земля, такая же, как на берегу речки. На фотографиях с места обнаружения трупа видны следы пальцев в грязи. Они принадлежат Маккинли. Значит, она выползла из ручья, цепляясь за берег. При этом поблизости от тела не было никаких иных следов, а значит, ее никто туда не принес и не приволок. Она умерла там в одиночестве, насколько я понимаю.

Никаких признаков того, что она прибежала на берег из леса, тоже нет, – продолжал судмедэксперт. – Только следы пальцев в грязи, и они показывают, что жертва двигалась из воды, а не к воде. В сумме все эти обстоятельства указывают, что она приплыла туда и была одна.

Кристина представила себе отчаяние молодой женщины, как она ползла, впиваясь пальцами в грязь, в надежде спастись. Воспоминания о подобном кошмаре, который сама Прюсик пережила лет шестнадцать назад, неотвратимо всплыли из глубин ее памяти. Это случилось в тропических лесах Новой Гвинеи: на нее напали возле реки и чуть не убили. Она часто вспоминала тот случай, но воспоминания все равно каждый раз заставали ее врасплох, и сердце начинало неистово колотиться.

Кристина молча заводила глазами налево-направо так быстро, как только могла. Этому упражнению, простому, но эффективному, ее научил друг и коллега доктор Эмиль Кац. Поводив глазами с минуту, она обычно приходила в себя. Подавлять болезненную реакцию мозга на посттравматический стресс необходимо, чтобы не впасть в такое состояние, когда воспоминание о жестокости нападавшего становится неотвязным. К счастью, упражнение сработало и на этот раз, и пульс Кристины скоро вернулся к нормальным семидесяти ударам в минуту.

– С вами все в порядке, агент Прюсик?

– Все отлично. Зовите меня Кристиной, доктор. – Она перевела дыхание. – Так, значит, никаких признаков нападения нет? Тогда возникает вопрос, как она попала в реку.

Доктор кивнул:

– Я хочу показать вам кое-что необычное, Кристина. Помогите мне перевернуть ее, пожалуйста.

Кристина надела свежие латексные перчатки, и они вместе перевернули мертвую девушку на живот.

Доктор Хансен приподнял короткие светлые волосы жертвы так, чтобы стал виден затылок.

– Смотрите, какая у нее тут отметина: то ли синяк, то ли вмятина. Похоже на эмблему. Сначала я думал, что это след от некачественно удаленной татуировки. Знаете, сейчас ведь многие старшеклассницы и студентки щеголяют татуировками, да и ко мне на стол все чаще попадают тела со следами от них.

Кристина присмотрелась. Пятно на шее жертвы действительно было странным – отметина со следами замысловатого рисунка, что-то вроде изображения какого-то животного. Размером и формой пятно напоминало кольцо-печатку.

Кристина надела на свой цифровой «Кэнон» объектив для съемки крупным планом, а на него – еще специальный фильтр, чтобы придать едва заметной вмятине контрастность. В лаборатории Эйзен увеличит изображение с помощью программы с высоким разрешением. В центре экрана фотокамеры возникло отчетливое изображение. Посмотрев на него сквозь лупу с двадцатикратным увеличением, Кристина разглядела крошечную точку, похожую на след от укола.

– Что вы об этом думаете? – спросил ее доктор Хансен. – Я хотел взять эту ткань для анализа.

– Похоже, что ее ударили чем-то сзади. Хорошо, что вы не сразу удалили ткань, доктор, – сказала она, – а дали мне возможность взглянуть.

– Честно говоря, я хотел сначала услышать ваше мнение, а уже потом забирать образцы тканей для микроскопического и химического анализов. Кроме анализов крови и вагинальных мазков, конечно, – их я уже взял. Поверхностный осмотр общего внешнего вида жертвы не показывает, что причиной происшествия могли быть алкоголь или наркотики. Однако для полной уверенности мне надо дождаться результатов токсикологической экспертизы. И, как я уже сказал, нет никаких признаков полового акта.

– Давайте отправим образец ткани с шеи в нашу судебно-медицинскую лабораторию в Чикаго на срочный анализ. Вы не против?

– Еще бы мне быть против, Кристина! Я так благодарен вам за помощь.

На стене в углу кабинета зазвонил телефон. Доктор Хансен снял трубку, издал одобрительный возглас и кивнул. Примерно через минуту он сказал:

– Тогда ладно, – и повесил трубку.

На лице судмедэксперта вдруг обозначились морщины, и Кристина поняла, что новость не очень хорошая.

– Вы спрашивали, есть ли доказательства того, что на девушку напали. Полицейские водолазы только что побывали в пещере, которая находится немного вверх по течению от места нахождения трупа, и они считают, что все произошло там. Они обнаружили признаки борьбы и нашли разорванную рубашку, которая могла принадлежать жертве.

– Как скоро полиция сможет доставить меня на место преступления?

– Снаружи уже ждут два помощника шерифа, – ответил доктор Хансен. Кристина проследила за тем, как он срезает с шеи жертвы кусочек кожи с характерным отпечатком. Под сильным увеличением в его центре было видно немного крови, что выглядело как след от укола. «Кто-то сделал ей инъекцию, чтобы заставить ее замолчать навсегда», – подумала Кристина.

Она сняла перчатки и пошла к двери.

– Подождите, агент. – Хансен взял со стойки коричневый пакет для улик и протянул его Кристине. – Я чуть не забыл.

Кристина открыла пакет и заглянула внутрь. Там лежали фиолетовые и желтые ленты из нейлона повышенной прочности, скрепленные металлической пластиной.

– Жертву нашли вот в этой штуке и в ней же привезли сюда, – пояснил судмедэксперт. – Очевидно, это какое-то альпинистское снаряжение. Может быть, вы узнаете, где его купили.

– Спасибо, доктор. – Снаряжение подтверждало предположение о том, что Маккинли побывала в пещере. На металлической пластине в его передней части был выбит серийный номер, по которому производитель мог определить место покупки. Если им повезет, то в одежде жертвы, которую уже исследовали помощники шерифа, окажутся капли крови, слюны или пота – ценная ДНК, которая поможет генетику Лидсу Хьюзу раскрыть личность убийцы. И тогда смерть девушки не останется неотомщенной.

– Я очень рад, что вы так быстро приехали, Кристина. Спасибо.

Они еще раз пожали друг другу руки, и Кристина вышла из здания на парковку, где ее уже ждал фургон полиции штата Иллинойс. Она закинула пакет с ремнями безопасности в свою арендованную машину и представилась ожидавшим ее помощникам шерифа. Один из них открыл багажник фургона, взял оттуда джинсы, дождевик и протянул Кристине. Она приложила джинсы к талии – ничего, если затянуть ремень потуже и закатать штанины, то для пещеры вполне сгодятся. А дождевик тем более.

* * *

Продрогшая до костей, Кристина дрожала в тусклом туманном свете; ледяной воздух пещеры и теперь еще словно обступал ее со всех сторон, хотя она уже полчаса как поднялась на поверхность. Под цветущими желтыми деревьями и дубами стоял полицейский фургон, двое полицейских сидели возле него на корточках, сворачивая веревки и складывая альпинистское снаряжение. Предполагаемое место преступления оказалось на самом дне глубокой пещеры, состоявшей из огромных известняковых сталактитов и сталагмитов – крупных кристаллических образований, которые делали ее похожей на гигантскую пасть, полную огромных клыков.

Там, в полной темноте, вдыхая прохладный, насыщенный водяными парами воздух, Кристина поворачивала из стороны в сторону голову, направляя узкий луч светодиодного нашлемного фонаря во тьму в поисках улик, которые вспышка ее фотоаппарата тут же превращала в неестественно яркие картинки, мелькавшие у нее в мозгу, словно рваные изображения в свете стробоскопа. Какие-то из этих образов могли быть потенциально важны. Вот очередная пульсирующая вспышка вырвала из тьмы следы мужских кроссовок одиннадцатого размера, их было много на песчаном каменистом полу. Не сумев определить марку обуви по отпечаткам подошв, полицейские заполнили специальной эмульсией один особенно отчетливый след и через пару минут получили его слепок. Но больше ничего ценного для криминалистов обнаружить не удалось; разорванную рубашку, которую полицейские нашли еще раньше, упаковали в пакет.

Высокие своды пещеры эхом отзывались на журчание ручья. Кристина заметила, что ближайшие к ней сталагмиты блестят от влаги; откуда она берется, Кристина не видела – возможно, из подземного ручья. Все время, пока она была внизу, ей приходилось подавлять страх удушья, который вызывало в ней замкнутое пространство. Но это не помешало ей восхититься величественным подземным замком, хотя тот, как объяснил ей Пернелл Уайкофф, ее штатный химик и эксперт по волокнам, был всего лишь результатом того, что дождевая вода тысячелетиями просачивалась сквозь скалы и растворяла известняковую породу, сложенную из спрессованных измельченных скелетов кораллов, которые когда-то жили, а потом умерли в древнем, давно исчезнувшем море. И все же Кристину удивляло, как ничтожное количество углекислого газа, растворенного в дождевой воде, могло сотворить то чудо, которое она видела своими глазами.

Еще раньше они с полицейскими внимательно осмотрели берега Литтл Мадди, где нашли тело Эллен Маккинли. Кристина сфотографировала клочок грязного берега с бороздками от ногтей, о которых говорил ей доктор Хансен. Правда, ночной дождь размыл бороздки, добавив им глубины, так что, глядя на них, Кристина не могла с уверенностью сказать, в каком состоянии находилась жертва прямо перед смертью.

Если ей хватило сил проплыть по ледяной реке, а потом и выбраться самостоятельно на берег, то почему она умерла так быстро? Только ли от холода? Кристина была уверена, что ответ на этот вопрос надо искать в следе от укола на шее жертвы.

Полицейские загрузились в фургон и поехали по лесной дороге к шоссе на Старксборо, в Иллинойсе, где находится Технический колледж Линкольна, или ТКЛ, первокурсницей которого была Эллен Маккинли. Кристина ехала за ними в своей взятой напрокат машине.

После четырех часов блуждания по сырой подземной пещере она здорово проголодалась. Было уже 3:30, слишком поздно для ланча, но когда в витрине торгового центра, мимо которого они проезжали в Старксборо, мелькнула вывеска ресторана быстрого обслуживания «Сабвей», Кристина тут же просигналила поворот. Полицейский фургон притормозил и тоже свернул за ней к «Сабвею». Кристина первой оплатила заказ и, оставив полицейских дожидаться выдачи, вернулась в свою машину, чтобы позвонить. Она уже доедала свой сэндвич с индейкой, когда зазвонил ее телефон. Она покраснела, увидев на сенсорном экране имя: Джо Макфэрон.

– Шериф Макфэрон, какой приятный сюрприз!

– Жаль только, что обстоятельства мрачные. Прошу прощения, что долго не звонил, Кристина.

– Забавно, что ты звонишь мне именно сейчас. Я ведь практически у тебя на заднем дворе.

– Я знаю, – сказал он серьезно. – Собственно, потому и звоню. Док Хенегар сказал мне, что ты помогала доктору Хансену в Иллинойсе.

Макфэрон хорошо знал закон, уважал юрисдикцию и проявил больше политической хватки, чем она, когда почти год назад они вместе работали над делом Холмквиста. Кристина была рада услышать его голос. Это по ее вине они почти не общались с тех пор.

– Да, я приехала вчера вечером, а сегодня почти весь день осматривала жертву и место преступления. Я… погоди-ка, – перебила она себя. – А ты что, по делу мне звонишь?

– Ну конечно. Я думал, ты уже в курсе. У нас тут тело студентки из Университета Калхуна Сеймура, она почти неделю числилась пропавшей. В прошлое воскресенье ее нашли. То есть нашли ее тело. В пещере. Я первым делом сообщил об этом вам, в Чикаго, – сказал Макфэрон.

– Вот как? – протянула Кристина, переваривая новость. Она, начальник отдела судебно-медицинской экспертизы чикагского филиала ФБР, ничего не слышала об этой смерти в Индиане. Ни Гастон, ни Миранда даже не намекнули ей об этом. И, судя по всему, никто из ее команды тоже ничего не знает. А вчера утром, после выступления Гастон на собрании, Кристина сама сообщила и ей, и Миранде о смерти студентки из Иллинойса, но никто из них глазом не моргнул и не сказал ни слова.

– Трое спелеологов-любителей из спелеоклуба Криминалистического университета в Бенсоне, в Индиане, составляли карту неисследованной воронки в формации Клир-Крик, на территории округа Кроссхейвен, где обнаружили тело. Жертву зовут Наоми Винчестер.

– Спасибо, что сообщил мне об этом, Джо. – Она вышла из машины и так грохнула дверцей, что полицейские в «Сабвее» вытаращили на нее глаза.

– Спелеологи спустились в пещеру через «дымоход» при помощи альпинистских веревок и снаряжения. Честно говоря, добраться до места преступления довольно сложно. Кампус криминалистов находится к югу от места преступления, всего в сорока пяти минутах езды от Кроссхейвена. Жертва – тамошняя студентка. – Макфэрон сделал паузу. – Ты слушаешь меня, специальный агент?

– Я вся внимание, шериф.

– Так вот, как я уже говорил, я услышал от дока Хенегара, что вы у Хансена в Карбондейле, подумал, что ваш филиал уже работает над делом в Индиане, и решил позвонить тебе сам.

– То есть дело ведешь ты, хотя студентка, по твоим словам, из округа Бенсон?

– Технически тело лежало на территории округа Кроссхейвен, у самой границы, поэтому я и звоню тебе, а не своему коллеге шерифу Родни Бойнтону в Бенсон. Хотя шериф Бойнтон, конечно, тоже проявляет живой интерес к этому делу. Мы определенно будем сотрудничать с ним по многим вопросам, ведь в расследование наверняка будут втянуты свидетели и заинтересованные лица из местного университета.

Степень давления Гастон и Миранды на отдел судебно-медицинской экспертизы становилась все более очевидной, и Прюсик с трудом сдерживала раздражение.

– Что у вас есть, Джо? – спросила она настолько ровным голосом, насколько могла.

– Для начала розовая женская ветровка. С пятнами крови. Спелеологи оказались ребятами понимающими и не тронули ее. Девушка, с которой убитая делила комнату в общежитии, опознала ветровку как принадлежащую Винчестер. Также, по ее словам, Винчестер никогда не интересовалась пещерами и даже не была ни в одной. Чутье подсказывает мне, что кто-то решил избавиться от тела, похоронив его в природной могиле.

– Пока строго между нами, Джо, но похоже, что студентку из Иллинойса, которую нашли на берегу реки, постигла похожая участь. Пока я осматривала ее тело, полицейские спелеологи выяснили, что ее смерть тоже, по-видимому, имела отношение к пещере. – Она рассказала Макфэрону о своем посещении пещеры и о том, какие улики они там нашли. – Речка, на берегу которой нашли девушку, вытекает именно из этой пещеры, и тело лежало на берегу чуть ниже.

Кристине уже не терпелось приступить к расследованию нового дела в Индиане. Обе жертвы – молодые женщины, студентки, тела найдены в течение одной недели в пещере или рядом с ней, что для Кристины значило одно: эти две смерти наверняка как-то связаны между собой, и если убийцу не остановить, то в ближайшее время подобных смертей может стать больше. Так что с выставлением оценок по шкале PTQP, предписанным Гастон, придется повременить, потому что в дверь Кристины постучался очередной доморощенный злодей.

– Слушай, Джо, мне надо встретиться с родителями жертвы из Иллинойса и опросить ее соседку по комнате. Правда… – Она колебалась, понимая, что времени уже много, а она еще не взяла билет на самолет до Чикаго. – Ладно. Я приеду в Кроссхейвен завтра рано утром.

– Буду с нетерпением ждать встречи.

– И еще, насчет того, почему меня не уведомили, – продолжила Кристина. – Дело в том, что у нас поменялась ситуация. В филиале теперь новая метла. Из-за нее и еще из-за ряда наших внутренних проблем известия могут доходить до меня не так оперативно, как раньше.

Макфэрон объяснил ей, как быстрее доехать до них из Старксборо по местным шоссе, и предупредил, что там ездят огромные машины с углем: их шоферы взбадривают себя таблетками, чтобы не заснуть, и гоняют как сумасшедшие.

– Грузовики здоровенные и никогда не сбавляют скорости, Кристина. Так что будь осторожна.

Закончив разговор, Кристина закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Ладно, она же все равно не собиралась пока назад, в Чикаго. Она зашла в «Сабвей», поблагодарила сидевших там полицейских и сказала, что больше не нуждается в их помощи, поскольку ей надо съездить в кампус ТКЛ и побеседовать там с родителями жертвы. Возвращаясь к машине, Кристина думала о том, что исчезновение студенток и последующее обнаружение их тел не слишком далеко от кампусов с разницей в одну неделю так же похоже на случайность, как столкновение двух самолетов с башнями Всемирного торгового центра с разницей в один час.

Глава 4

Пол Хиггинс сел за стол с тремя мониторами и открыл ссылку на софт. Загорелся левый монитор, рядом с которым лежал мобильник Пола. По экрану, заполняя его по спирали, поползли буквы PTQP. Почти сразу возникло окошко для введения имени пользователя и пароля. В окошке мигал курсор. Пол быстро ввел необходимую информацию и стал ждать, когда программа загрузится.

Примерно на двадцатой секунде ожидания у него возникла мысль, что сервер, наверное, перегружен из-за того, что другие пользователи тоже пытаются войти в систему. Или причина в отчетах о резервном копировании, скопившихся за ночь? Да нет, ерунда. Он ведь пришел на работу на целый час раньше и потому, что в это время серверная всегда работает заметно быстрее, а еще потому, что в тишине и спокойствии пустого офиса ему всегда лучше думается. Проходя сейчас по коридорам, он никого не встретил и не заметил, чтобы в других кабинетах кто-то был.

Он набрал инструкции на машинном языке, открыв свой рабочий программный индекс, и запустил субпрограмму, которая вывела на черный экран строки кода, набранного белыми буквами. Код указывал на требования к оперативной памяти и жесткого диска в тех программах, которыми Пол пользовался регулярно. Новая веб-программа PTQP по-прежнему отображалась как находящаяся в стадии загрузки. Странно, веб-портал не требует такого длительного процесса.

Пол выскочил из-за стола, выключил компьютер и, нервно заправляя за уши пряди длинных темных волос, стал слушать. Вот оно – слабый звук, мерцающий транзисторный писк, исходящий из глубин его процессора, похожий на звук в режиме ожидания, когда терминал продолжает работать. Ускоренное пульсирование звука подсказывало ему, что программа запущена. Но это была не его программа. Таких программ не проходили в университете. Но в прошлом году на семинаре-тренинге он видел демонстрацию так называемой постоянно действующей программы, которая позволяет руководству проверять продуктивность сотрудников, наблюдая за тем, сколько времени они тратят на работу, а сколько – на общение в соцсетях, прием и отправку личных сообщений и просмотр сторонних сайтов. Другими словами, впустую тратят время, оплаченное компанией.

Значит, его компьютер теперь стал взломанным куском дерьма, который сообщает кому-то о каждом его шаге в интернете. Пол уже хотел прикрыть оптическую линзу на верхнем краю монитора кусочком липкой бумаги, но передумал. Тогда кто-то поймет, что он знает об их программе. И он с невинным видом прилепил листок к рамке экрана, как делал всегда, когда хотел показать что-то Эйзену или Прюсик.

Он вышел из кабинета и спустился на лифте на первый этаж.

Выходя из здания, он чуть не столкнулся с Недом Мирандой.

– Привет, как дела? Пол Хиггинс, верно?

– Да, верно. – Они пожали друг другу руки. – Вот, вышел купить рогалик.

– Проблемы с загрузкой программы PTQP есть?

Худощавый айтишник из команды криминалистов взглянул на второго человека в руководстве филиала снизу вверх – тот был на пару дюймов выше его – и помотал головой.

Солнечный свет отразился от внешней стеклянной двери здания, едва не ослепив Миранду.

– Приятно слышать. До встречи наверху.

* * *

В среду рано утром Кристина ехала в Кроссхейвен, то и дело сбрасывая скорость на разбитом шоссе – густой туман порой мешал видеть тротуар. Когда час спустя туман растаял под лучами солнца, Кристина уже ехала через пустынные городские кварталы, мимо старых домов с фасадами из красного кирпича. Глядя на выгоревшие на солнце манекены в захудалых витринах безлюдных магазинов, Кристина вдруг почувствовала себя так, словно случайно заехала во времена Великой депрессии. На самом деле в Кроссхейвене, как и во многих других городах Штатов, местные жители просто отовариваются теперь в моллах на окраине города, оставив центр в распоряжение судей, полиции и пожарных.

Телефон Кристины уже несколько раз напоминал о себе, вибрируя в беззвучном режиме, и каждый раз на экране возникала фамилия Миранда. Кристина разозлилась, увидев ее впервые, и благоразумно не ответила.

Накануне Кристина поговорила сначала с родителями Эллен Маккинли, а потом со Стейси Киттредж, ее соседкой по комнате в общежитии ТКЛ. После, смертельно уставшая, она поехала в «Мотель 6» и сняла там комнату. Кристина была очень расстроена: две встречи и ни одной зацепки. Все, чем она располагала теперь, помимо результатов вскрытия, – это информация о том, что у Эллен Маккинли не было парня, она хорошо училась и получала полную стипендию спортсменки. Лишь одна деталь привлекла ее внимание – в день исчезновения у Маккинли не было обязательных пар, поэтому друзья и одногруппники хватились ее не сразу. Не исключено, что убийца тоже знал о ее свободном графике и воспользовался им в своих интересах. Кто же он: одержимый студент или преподаватель, который особенно ценил эту девушку, хотя не ухаживал за ней?

Кристина снова задумалась об уликах, полученных в ходе судебно-медицинской экспертизы, и особенно о необычном синяке на затылке жертвы. Что, если девушке ввели какой-то снотворный препарат или сильное успокоительное, чтобы с ней было легче справиться? Не считая этой отметины, на ее теле не оказалось никаких признаков борьбы – под ногтями нашли только речной ил и ни следа частичек кожи преступника. Отпечатки обуви на полу пещеры мало что дали – они принадлежали в основном самой Маккинли. Порванная рубашка с незначительными следами крови, уже отправленная полицией штата на экспертизу, была десятого размера и, скорее всего, тоже принадлежала жертве; если повезет, анализ волос и волокон поможет прояснить еще что-нибудь. Но главной загадкой оставалась причина смерти Маккинли. Спортсменка, член университетской команды по плаванию, она выбралась из пещеры по ледяной реке, доплыла до берега, где и умерла, судя по всему, очень скоро и в полном одиночестве.

Телефон снова завибрировал, и Кристина съехала с дороги на обочину, где стала ждать конца сообщения Миранды, чтобы потом включить голосовую почту.

Вдруг мимо нее с грохотом промчалась темная тяжелая громада. Под ее колесами тряслась земля, а Кристину, сидевшую в салоне «Шевроле Импала», бросало из стороны в сторону. Вот черт! Как же она забыла? Ведь Макфэрон ее предупреждал. Надо же, а она до сих пор считала кретинами городских водителей. Но тут, в Индиане, где ехать по дырявому асфальту без обочин примерно так же безопасно, как играть в русскую рулетку, груженные углем многотонные машины даже не соблюдали интервал – за последний час такая вот громадина уже дважды подъезжала к ней вплотную, упираясь ей чуть не в задний бампер, так что она едва успевала уворачиваться. Не зря Джо говорил ей, что местные водилы накачаны таблетками.

Кристина немного посидела, приходя в себя, потом отправила начальнику голосовое сообщение: «Послушайте, Нед, я тут немного занята сейчас. Ситуация развивается. Я осмотрела жертву в Иллинойсе и побывала на месте преступления. Теперь еду в Кроссхейвен, в Индиане, по срочному вызову, о котором вы знаете. Думаю, вы легко представите себе, как я удивилась, когда местные власти сообщили мне, что в пещере нашли тело пропавшей студентки, о чем сообщили в наш офис в Чикаго в прошлое воскресенье». Она прикусила нижнюю губу, а потом закончила: «Утверждать пока рано, но между двумя преступлениями присутствует очевидное сходство: жертвы в обоих случаях студентки, место преступления – пещера, и это вызывает у меня особую тревогу, поскольку это может оказаться работой серийного убийцы. Я осмотрю жертву в Кроссхейвене и как можно скорее сообщу свои предварительные выводы».

Не успела она нажать кнопку «отправить» и бросить телефон на пассажирское сиденье, как он завибрировал снова: Миранда. Телефон пискнул, и на экране высветилось сообщение: «У вас нет допуска к расследованию смерти в Индиане. Возвращайтесь в офис. Срочно позвоните мне. Нед».

Но в голове Кристины уже пульсировало главное правило протокола судебно-медицинской экспертизы: «Исследуй. Исследуй. Исследуй».

* * *

Трип надел старые джинсы и толстовку, не желая выделяться на скромном фоне местных фермеров. Встреча проходила в подвале баптистской церкви на Куорри-роуд в городке Оолитик, довольно далеко от Бенсона, и можно было надеяться, что среди посетителей не окажется никого из его коллег.

Он заехал на посыпанную гравием парковку и заглушил двигатель. Собрание начиналось в полдень. У церкви уже стояли и курили люди; докурив, они бросили окурки прямо на землю и пошли внутрь. Трип подождал, пока дверь за ними закроется, и только тогда вышел из машины.

В узкой подвальной комнате он выбрал себе место у самой двери. Все пространство впереди него занимали ряды складных стульев, за ними, у стены, противоположной выходу, стоял стол, а над ним висели два плаката. На одном было написано: «Я жил в загрязнении, не имея решения», а на другом – «Ненависть уничтожает ненавистника». Что ж, с этим не поспоришь.

На встречу Трип пришел по подсказке коллеги, который сказал ему, что, потеряв жену, впервые почувствовал облегчение, когда поделился своим горем с полной комнатой незнакомых людей, как бы странно это ни звучало.

Еще страннее для самого Трипа было то, что он все-таки пошел на эту встречу. Он не любил групповых разговоров о личном и всегда избегал их. Но его самого уже пугали приступы все усиливающегося гнева, которые теперь, незаметно для него самого, стали подкрадываться к нему и на работе.

«А вдруг этот тип заметил, что я веду себя странно, потому и заговорил со мной о терапии», – думал Трип. Он вспомнил, как сорвался на днях и нагрубил Эйлин Плант, секретарше. Из-за ерунды, в сущности, – подумаешь, не скопировала какие-то там страницы, хотя он попросил ее об этом еще час назад! Но для кого-то это простой недосмотр, а для него – серьезное оскорбление! Да, оскорбление, черт возьми! Она поступила так намеренно, чтобы взбесить его, как его детские ошибки бесили его бабушку и Карла, ее слугу-немца. Родители Трипа были добрыми. Он почти помнил, как это – быть любимым и любить в ответ. Почти. Но когда они умерли и его отправили жить к бабке по отцу, все в его жизни стало по-другому.

Трип не сомневался в своей правоте, но все же беспокоился из-за того, что не помнил, что он говорил тогда Эйлин и что делал. Это происшествие ставило под угрозу весь его грандиозный план, и он боялся, что его забывчивость все испортит. А еще гнев мешал ему спать. Не высыпаясь ночами, он все больше уставал днем, а усталость заставляет людей совершать ошибки. Нет, так не годится.

Мужчина за столом впереди призвал собрание к порядку. Кто-то прочитал «Шаги» [6], и собравшиеся стали называть свои имена. Когда очередь дошла до Трипа, он представился посетителем, как и советовал ему коллега.

Женщина через два ряда от него подняла руку и стала рассказывать о том, как она борется с пьянством своего мужа, а тот осыпает нецензурной бранью ее и детей. Голос женщины дрогнул. Она стала всхлипывать. Ее крепко обняла другая женщина, которая сидела с ней рядом.

Такое открытое проявление эмоций встревожило Трипа. Когда женщина снова смогла говорить и стала рассказывать о том, как она сидела с детьми в подвале, спасаясь от бешенства мужа, Трип вскочил так резко, что опрокинул стул.

На него стали оборачиваться, и он выбежал из подвала, перепрыгивая через две ступеньки за раз и крепко хватаясь за перила.

На парковке Трип еще долго боролся с собой. Он не мог оставаться внизу, не мог выносить женский плач и разговоры об опасности и о жестоком обращении. Ему казалось, что Карл вот-вот подойдет к нему и схватит за горло, как в детстве, хотя он давно не ребенок.

Трип повернул ключ в замке зажигания. Отпустил сцепление, и двигатель заглох. У него опять перехватывает дыхание, как это бывало, когда Карл стискивал его тощую шейку в его двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать лет. Наказывал мальчишку за то, что тот не соответствовал его невероятно высоким немецким стандартам.

«Трип, ты думаешь, ты такой умный, что я не увижу, что ты опять не прибрался у себя в комнате?!» Услышав вопли Карла, Трип всякий раз краснел, неважно, чувствовал он себя виновным или нет. «Грязные носки все еще у тебя под кроватью. Больше никаких игр».

А бабушка только наблюдала за тем, как его душат или бьют, одобрительно кивала и вставляла свое разочарованное: «Ну как ты мог, Трип? Неужели опять? Ты же знаешь, что валять дурака нехорошо, право. Немедленно иди к себе и прибери там как следует».

Трип все сидел на парковке у церкви, по его щекам текли струйки пота – мальчишеский стыд и страх углубляли зияющую пустоту внутри него, превращая ее в настоящую пропасть, которая поглотит его целиком, если он не справится с ней раньше.

Он смотрел в лобовое стекло. Нет ему спасения, нет выхода, как не было и в детстве. Разве это он, Трип, убил отца и мать? Что он натворил такого, за что его наказали их смертью? Потому что именно так он видел свою жизнь в большом, неуютном бабкином доме: это было его наказание за смерть родителей.

А вдруг он все-таки его заслужил? Может, если человек не вешает свои рубашки в шкаф, а вешая, не располагает их аккуратно по цветам, то его как раз и следует душить за это и это вполне разумно? Да нет, вряд ли, конечно; но, с другой стороны, все в бабкином доме было так непонятно. Иногда он действительно чувствовал, что во всем виноват сам.

Двигатель машины чихнул и снова завелся. Трип нажал на педаль газа раз, другой, резко вывернул руль и выехал с парковки у церкви. Зря он сюда поперся. Все стало еще хуже. Чтобы разобраться в себе, Трип не поехал домой, а повернул на запад и погнал по хайвею. Он так громко кричал за рулем, что у него звенело в ушах от собственных воплей. Старые обиды затмили на время его разум, как внезапный ливень затмевает ясное голубое небо.

Хлестнул порыв ветра. Закачались верхушки деревьев. На западе, насколько хватало глаз, было темно.

Погода опять менялась, шел другой фронт. И на этот раз гроза обещала быть ужасной.

* * *

Кристина медленно ехала через лес, где над ее машиной склонялись темные ветви тсуги [7]. Воздух с запахом сосны проникал в воздуховоды «Шевроле Импала». В последний раз через этот лес в окрестностях Кроссхейвена Кристина проезжала полгода тому назад. Она нашла номер Джо Макфэрона, который сохранился у нее на телефоне, когда он позвонил ей вчера, и набрала его.

– Привет, Джо. – На том конце были слышны приглушенные голоса. – Джо?

– Привет, Кристина. Ты, случайно, не работаешь с парнем по имени Веранда?

– Миранда. Работаю. А что, он тебе звонил, что ли? – Она съехала на обочину и остановила машину.

– Мэри говорит, что звонил, и не один раз. – Кристина вспомнила Мэри Картер, диспетчера шерифа Макфэрона, которая отвечала за все, что касалось условий работы в его офисе, и даже лично ходила за продуктами два раза в день.

– Мэри не дала ему номер моего мобильного, так что уж позвони ему сама, – сказал Макфэрон, – а то он, чего доброго, отправит за тобой команду спецназа.

– Ой, ну можно не сейчас об этом, – не сдержалась Кристина, скользнув пальцами по своим коротким каштановым волосам.

Джо рассмеялся:

– Только не откуси мне голову, Кристина. Это не я к тебе пристаю.

Кристина вздохнула.

– Ты прав, Джо, как обычно, а я виновата. – Улыбка осветила ее лицо, когда она посмотрела вперед. – Удивительно, я уже вижу вашу забегаловку за деревьями, а запаха не чувствую. Шерми Датчер что, перешел на веганскую кухню?

– Хорошая мысль, надо ему подкинуть. Нет, не перешел… – Кто-то прервал шерифа, голос был мужской.

Они растопили лед, болтая о пустяках, избегая личного. Ничего такого, что вывело бы их на тему паузы в отношениях, затянувшейся настолько, что иные решили бы, что этим отношениям уже пришел конец. Однако причиной всему была служба обоих и еще расстояние – все-таки они жили и работали в шести часах езды друг от друга. «Вот что нам мешает», – повторила про себя Кристина. И все же, слушая теперь голос Джо, она, несомненно, кое-что чувствовала. Она так соскучилась по Джо – ей не хватало его порядочности, его надежного присутствия, мягкой манеры говорить, – кажется, не хватало даже больше, чем она готова была признать. Неужели она намеренно перестала звонить ему, чтобы не слушать его голос, не знать, как у него дела? Что она сознательно перестала прилагать усилия к тому, чтобы их отношения – Кристину передергивало от одного этого слова – продолжались?

Она начала отдаляться от него сразу после того, как разделила с ним постель в его доме в Кроссхейвене. Это был дом его детства, где на стенах всюду висели фотографии его близких, полки ломились от памятных вещей, а старомодная кухня с высокими старинными шкафами, за которыми, как ей показалось, ухаживали с нежностью, так и манила ее осенить этот дом своей женской привлекательностью. Именно это напугало ее тогда и заставило ретироваться. А может, и не это. Кристина сама толком не знала. Но сейчас было не время анализировать свои чувства.

– Так что там у вас? Ты сейчас на месте преступления, Джо?

– Не совсем. – По телефону она слышала его шаги и удаляющиеся голоса. – Мы у дока Хенегара, проводим судебное заседание. С нами курьер из криминалистической лаборатории штата Индиана, он перевозит улики.

– Я хочу взглянуть на них. Не отпускайте курьера до моего приезда, – попросила Кристина. – Если можно.

– Я так и знал, что ты заинтересуешься. Поэтому и позвонил тебе вчера, как только смог, – ответил Джо. – Встретить тебя или ты еще помнишь дорогу к доку?

Она вздрогнула, услышав про доктора. Значит, ей снова придется входить в эти ворота. Надо собраться с силами.

– Помню, Джо. Оставайся на месте. Я буду у вас через пять, максимум через десять минут.

– Что ж, ладно. Тогда до скорой встречи.

Несмотря на всю тяжесть момента, голос шерифа прозвучал так тепло и приветливо, что Кристина не смогла не улыбнуться.

– Ага. До скорой.

Глава 5

Сидя в работающей на холостом ходу машине, Кристина видела, как к закусочной Шерми Датчера подъехал потрепанный пикап. Из его кабины вылез пожилой фермер в комбинезоне, нетвердой походкой подошел к дверям и скрылся внутри: видно, приехал на ранний обед. Было половина двенадцатого.

– Мне звонили из офиса шерифа Макфэрона. Как я поняла, вы звонили туда, искали меня. Я перезваниваю вам, Нед, – сказала она самым деловитым тоном, на который была способна.

– Кристина, какого черта вы там делаете?

Она переключила телефон на громкую связь и положила его на приборную панель.

– Скажите, Нед, когда вы планировали сообщить мне и моей команде о звонке в наш филиал из Индианы? Насчет Наоми Винчестер, пропавшей – в смысле погибшей – студентки Университета криминалистики в Бенсоне? Той, чье тело нашли в прошлое воскресенье в пещере студенты-спелеологи?

Она продолжала, не дав ему возможности ответить:

– Или вы забыли, что судебно-медицинская экспертиза – это моя главная обязанность? Вы намеренно скрывали от меня эту информацию даже после того, как я лично сообщила вам о звонке судмедэксперта из Карбондейла по поводу трупа студентки в Иллинойсе. Вы ничего не сказали мне, даже когда я уезжала в аэропорт. Почему, Нед?

Тут она сделала паузу. В конце концов, Нед был ее начальником.

– Кристина, вы слышали, что говорила в понедельник утром Патриция. И я повторил вам то же самое в вашем кабинете. Трупы студенток – это сугубо местное дело. Нас оно не касается, а значит, не касается и нашей команды криминалистов. А значит, не касается и вас, специальный агент Кристина Прюсик.

Кристина помахала на себя рукой, как веером, чтобы остудить пылающие щеки:

– Но послушайте, Нед…

Он оборвал ее:

– Нет, это вы послушайте. Вы уже разочаровали меня один раз, вчера, когда пропустили запланированную встречу у Патриции. Во вторник в три часа дня, или вы забыли? Если бы вы отвечали на мои звонки вчера утром, то услышали бы, как я напоминал вам об этом, Кристина. И вам хватило бы времени, чтобы улететь обратно в Чикаго. Но вы не вспомнили, потому что не отвечали на мои звонки и не читали мои сообщения.

На этот раз Кристина не стала перебивать начальника. Он, конечно, был прав.

– Я хочу, чтобы вы знали, Кристина, – я защищал вас перед Патрицией, – продолжал Миранда. – Она была готова отстранить вас от работы, пока я не сказал ей, что это я дал согласие на вашу поездку в Карбондейл для проведения предварительной экспертизы.

Кристина невольно улыбнулась.

– Спасибо, Нед, – вырвалось у нее.

– Да, но одним «спасибо» вы не отделаетесь, Кристина. Чем бы вы там ни занимались сейчас, вы перешли все границы, и вы прекрасно это знаете, черт возьми. Ваша главная обязанность – отчитываться передо мной. Насколько я помню, вы говорили мне, что съездите в Карбондейл, проведете предварительную экспертизу и тут же вернетесь. И вы вернетесь и будете на собрании у Патриции в четверг утром, а это, позвольте мне вам напомнить, уже завтра.

Кристина услышала, как он вздохнул.

– Как, по-вашему, это выглядит, когда руководитель подразделения не является на запланированную встречу с директором филиала? Это плохой сигнал. Не для Патриции, конечно. И даже не для меня.

– Простите, Нед. Я накосячила. Mea culpa [8].

Но Нед Миранда ничего не ответил. Он все сказал. Кристине вдруг захотелось поддержать его, дать ему возможность выпустить пар и отругать ее за то, что она вынудила его выгораживать ее перед начальством.

– У меня есть прошлое. Это знаю я, это знаете вы. Вы сами об этом говорили. И Патрисия тоже все знает, – сказала Кристина. – И все же именно благодаря ему я все еще возглавляю отдел судебной экспертизы. Потому что мы добиваемся результатов. И еще я сделала заметки, в которых кратко описала все профили сотрудников моего подразделения, как вы просили. Возможно, вам будет трудно поверить мне, Нед, но я искренне верю, что ваша с Патрицией идея важна, необходима и имеет жизненно важное значение для нормальной работы Бюро. – «Стоп, Кристина, – одернула она себя. – Не беги впереди паровоза». Она перевела дух. – И да, я понимаю, что на ближайшую неделю или около того главной задачей Патриции будет подготовка этих профилей. И что от меня также ждут, что я буду делать мою обычную работу. Об этом шла речь в следующем письме Патриции.

– Что ж, приятно слышать, что вы все же обращаете внимание на задачи, которые ставит перед вами руководство. Не могли бы вы выслать мне свои записи по факсу сегодня, Кристина? – Его голос звучал уже куда спокойнее.

– Конечно, обязательно вышлю. Как только доберусь до офиса шерифа Макфэрона, – сказала она, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Ее щеки все еще горели. Она взяла телефон и вышла из машины подышать свежим воздухом и размять ноги. – Есть еще кое-что, Нед. Прямо сейчас я еду на второе место преступления в Индиане, по-видимому, это тоже пещера, в округе Кроссхейвен. События развиваются быстро. Здешние полицейские попросили меня помочь.

Она замерла, ожидая нового взрыва. Но его не последовало.

– Пришлите мне заметки, Кристина. Позже поговорим. – Миранда повесил трубку.

* * *

Используя закусочную Шерми в качестве ориентира, Кристина вспомнила дорогу в частную клинику доктора Хенегара, где тот отправлял функции местного патологоанатома, врача общей практики для окрестного населения, а заодно и председателя клуба рыболовов-любителей.

Подъезд к дому доктора загораживала целая вереница полицейских машин. Кристина едва нашла себе местечко в пяти автомобилях от входа и встала там. Был почти полдень.

Внутри, на кухне, царила суматоха.

– Алло, доктор Хенегар? – окликнула Кристина из прихожей. – Джо?

По линолеуму быстро зацокали когти – это приближались два желтых лабрадора-ретривера, Билли и Джози, любимцы доктора. Подбежав к Кристине, оба пса принялись обнюхивать ее, поскуливая от возбуждения. Она опустилась на колени, и они стали лизать ее в лицо. Надо же, они ее не забыли!

За собаками шел шериф Макфэрон.

Кристина поспешно встала:

– Здравствуй, Джо. Давненько мы не видались.

Она подставила ему щеку для поцелуя и удивилась, когда он поцеловал ее в губы. Удивилась, но не рассердилась и ответила ему улыбкой.

– Какое приятное начало дня. – Она кивнула в сторону кухни, откуда доносились все более громкие голоса. – Из-за чего спор?

Высвободившись из объятий шерифа, Кристина наклонилась за своим чемоданчиком. Ее смутило не столько то, что Джо, оказывается, все еще привязан к ней, сколько то, как он спокойно это показывает.

– Ничего особенного. Обычная кутерьма с юрисдикцией. Полиция штата Индиана, полиция Бенсон-Сити, глава службы безопасности Университета криминалистики, я, а теперь еще и ты, специальный агент ФБР. Нет только шерифа Бойнтона из округа Бенсон, но он только что уехал по делам.

– Я так понимаю, жертва ждет меня в шикарном морге доктора Хенегара, там, за кухней? – Безличное «жертва» не помогло Кристине побороть гнетущее предчувствие, от которого уже становилось холодно в животе. Совсем скоро она окажется лицом к лицу с холодной мертвой молодой девушкой, которую ей предстоит внимательно осмотреть, чтобы собрать улики, которые помогут полиции предотвратить смерть следующей жертвы.

– Точно, – сказал Макфэрон. – Лежит там с ночи воскресенья, когда ее обнаружили спелеологи, а полицейские привезли сюда.

– Просто для протокола, Джо, ты сможешь подтвердить, что в воскресенье, когда ее нашли, вы действительно звонили в наш офис в Чикаго?

– Конечно, могу. У меня в кабинете есть копия того отчета полиции штата Индиана о нахождении мертвого тела, который я отправил вам по факсу. – Макфэрон сдвинул назад свою ковбойскую шляпу, и Кристина увидела пару седых прядок у него на висках, которых не было там прошлой осенью.

– Отлично, – кивнула она. – Просто отлично.

– А по мне так не очень. У тебя проблемы?

– Да нет, просто возня подковерная. Ничего такого, с чем я не справлюсь, – хрипло ответила она.

– Знаешь, почему люди говорят, что не стоит драться со свиньями, а? – с усмешкой спросил шериф.

Она покачала головой:

– Нет. Почему же?

– Потому что в грязи изваляются оба, а удовольствие получит только свинья.

Кристина вздохнула:

– Наверное, ты прав.

– Есть люди, которым нравится вести борьбу грязными методами, Кристина. И тут уж ничего не поделаешь, имей в виду.

– Хорошо, буду иметь в виду. – Она покачала головой – поделать всегда что-нибудь можно, да еще как. Но спорить сейчас об этом с Макфэроном ей не хотелось.

Они пошли на кухню. Макфэрон представил Кристине присутствующих. К ней подошел доктор Хенегар, одетый как на охоту – в рваную рубашку и грязные рабочие штаны, совсем не по-докторски. Его окладистая борода и редеющие волосы стали чуть белее, чем она помнила.

– Значит, Эрни Хансен все же позвонил вам, спецагент Прюсик, – сказал док Хенегар, радушно улыбаясь и крепко пожимая ей руку. – Надеюсь, я не нарушил протокол или что-то в этом роде, когда посоветовал ему позвонить вам. Просто я хорошо к нему отношусь.

– Вовсе нет, доктор. Мне даже льстит ваша рекомендация, – сказала Кристина, улыбаясь во весь рот. – Вы все сделали правильно, судя по тому, что у вас здесь творится.

Доктор Хенегар мотнул головой через левое плечо:

– Не хотите осмотреть тело?

Она провела двумя пальцами между собой и Хенегаром:

– Было бы неплохо, только вы и я.

Для визита Кристины сюда не было никаких юридических оснований, только дружеское приглашение от шерифа Макфэрона. И будет лучше, если местная полиция так и останется в неведении. Ни к чему им знать, что она перешла все границы и пустилась во все тяжкие, как считает Нед Миранда. Хорошо хоть, что он не приказал ей возвращаться.

Однако местные правоохранители явно верили, что чикагская контора ФБР уже включилась в работу над этим делом, и это лишь подчеркивало всю странность текущего положения Кристины.

Доктор Хенегар вывел ее из кухни в коридор.

– Вас ждет сюрприз, агент Прюсик, и надеюсь, что приятный, – сказал он, идя впереди нее. – Я не о трупе, конечно. Но вы поймете, что я имею в виду.

Она легонько тронула его за плечо:

– Зови меня Кристиной, пожалуйста. И давай снова на «ты», ладно?

– Точно, я же забыл, – отозвался Хенегар. – Обычно меня зовут «доком», конечно, но ты можешь звать меня Уолтером, если хочешь.

Он щелкнул выключателем и осветил новую двустворчатую дверь, обитую металлом, такую широкую, чтобы в нее легко могла пройти каталка экстренной помощи. Помещение за этой дверью, теперь ярко освещенное, тоже стало заметно больше, чем было.

– Ух ты, вот это да, док! – воскликнула Кристина, оглядывая блестящие столешницы из нержавеющей стали, залитые светом новых люминесцентных ламп с подвесного потолка.

– И – кульминация! – воскликнул Хенегар и распахнул дверь холодильника, за которой обнаружилась темная пещера морга с четырьмя полками. Из них занята была только верхняя.

– Док, неужели ты все здесь поменял, – Кристина развела руками, – только из-за того, что я сказала тебе в прошлый раз? Я хочу извиниться перед тобой. Я повела себя тогда так бестактно.

– Э, нет, ты была права. Твои слова заставили нас посмотреть на себя со стороны, и мы взялись за дело. Теперь это настоящая патологоанатомическая лаборатория, с сертификатами от штата и от федералов. – Он указал на две рамки, висящие на стене. – Не то чтобы у меня раньше их не было, но ты же понимаешь…

– Конечно, док, конечно.

– Мне даже предлагают взять молодую сотрудницу, зарплату которой будет платить штат. В каком-то смысле это даже плохо – чертовски прискорбное свидетельство о времени, в котором мы живем. Плохо то, что есть надобность увеличивать площадь моргов и все такое. Лучше бы нам было нужно меньше места для трупов, а не больше. – И он опустил голову.

Кристина похлопала его по плечу:

– Понимаю, док. Я сама так думаю.

Доктор Хенегар протянул ей одноразовый халат и сам надел такой же. В шапочках, перчатках и халатах они вместе перенесли на смотровой стол тело Наоми Винчестер.

Увидев юное лицо Винчестер, Кристина задрожала. Незрячие глаза мертвой девушки были широко открыты, и, хотя жизнь больше не освещала их изнутри, Кристина внезапно почувствовала свою общность с ней. Ее затошнило, но она напомнила себе, что это Наоми не убежала от своего преследователя, а она, Кристина, спаслась. Чтобы успокоиться, она заводила глазами слева направо и обратно.

– С тобой все в порядке, Кристина? – Голос дока вернул ее к реальности.

– Все хорошо, спасибо. Просто немного простудилась. – Кристина достала из чемоданчика цифровой диктофон, блокнот, кронциркуль и камеру с насадкой для съемки крупным планом. – На теле есть что-нибудь такое, на что мне следует обратить внимание, док?

– Да, ты правильно спрашиваешь. Есть три вещи, о которых стоит упомянуть особо. Из пещеры ее вытаскивали водолазы полиции штата, и я не уверен, что они не ударили ее случайно головой.

– Но от посмертных ударов на теле не проступают синяки, так? – спросила она.

– Не проступают, но ты взгляни вот на это.

Хенегар приподнял тело и указал на шею жертвы сзади – там, сразу под линией роста волос, была ямка – небольшая, но отчетливо видимая.

– Видишь? – Хенегар наклонился ниже, его затянутый в перчатку палец почти коснулся углубления с пятнышком крови в центре. – Отпечаток такой глубокий, что кожа слегка приподнялась по краям.

Кристина наклонилась, чтобы получше рассмотреть отметину. Она оказалась отчетливее той, которую Кристина видела на шее Маккинли, жертвы из Иллинойса, но по размеру и форме совпадала с ней полностью.

– Необычная метка, – сказала она.

– Вот и я так думаю. – Доктор Хенегар кивнул. – Шея вообще не то место, где обычно ожидаешь найти точечный кровоподтек, особенно случайный.

– Ты сказал – три вещи, док? – Кристина надела на лоб лупу.

Кончиками пальцев доктор Хенегар осторожно отвел прядку волос с правого виска мертвой девушки.

– Здесь тоже кровоподтеки, не такие четкие, но явно полученные еще до смерти.

– Возможно, она упала и ударилась головой, – предположила Кристина. В пещере несложно оступиться. Она сама вчера не меньше двух раз хваталась за что ни попало, лишь бы не упасть, пока лазала по пещере в Иллинойсе.

– Я тоже так подумал, – сказал док. – Удар был ощутимый, но не смертельный. А вот потерять сознание она вполне могла.

Кристина попросила доктора помочь ей перевернуть тело, чтобы осмотреть заднюю поверхность шеи. Потом взяла фотоаппарат с фильтром для съемки крупным планом и сделала несколько снимков под разными углами.

– Я так понимаю, вы уже взяли образцы жидкости и тканей?

– Взяли, включая мазок из влагалища. Никаких признаков изнасилования. Нижнее белье в полном порядке. Образцы крови и слюны уже уехали в лабораторию полиции штата в Индианаполисе. Ветровку с пятнами крови я отправил в криминалистическую лабораторию для анализа ДНК. Легкие у девушки чистые.

– И это подводит нас к третьей странности, – продолжил Хенегар и поджал губы. – Такое впечатление, что жертва скончалась от инфаркта миокарда. Это, конечно, всего лишь мое предположение, никаких доказательств у меня нет. Более того, на рентгеновских снимках ее коронарные артерии выглядят вполне здоровыми, по крайней мере на первый взгляд. Аномалий не наблюдается. Девушка стройная, подтянутая, ожирением не страдала.

Ее лечащий врач прислал мне по факсу копию ее медкарты, и я не обнаружил в ней никаких признаков того, что она страдала тахикардией. Может быть, она сильно испугалась, когда оказалась в пещере, и стресс вызвал приступ тахикардии, а она – остановку сердца, не знаю. Как я уже сказал, это всего лишь моя догадка. Но похоже, как будто девушка умерла от сердечной недостаточности.

– А что еще, кроме тахикардии, может привести к внезапной остановке здорового сердца? – спросила Кристина. – И какие выводы мы можем из этого сделать, док?

– Сегодня утром мне звонили ребята из патологоанатомической службы штата. Уровень электролитов у нее был выше нормы. Не цитируй меня, если что, но один из них заглянул на токсикологический сайт армии США. О нем немногие знают, он сам узнал, только когда по выходным подрабатывал охранником. Так вот, он там вычитал, что похожие искаженные результаты по электролитам дает отравление нервно-паралитическим газом.

– Что? – Кристина наморщила лоб. – Этого не может быть. Разве нет более точной методики определения причин смерти, чем замер баланса электролитов?

– Вот поэтому я рад, что ты приехала, специальный агент Кристина. Тот парень тоже ни на чем не настаивал, как и я, он просто высказал догадку. А больше, – закончил Хенегар, приподняв брови с такой же сильной проседью, как и его пышная борода, – мне сообщить нечего. – И он вздохнул.

Кристина достала из своего чемоданчика оптический прибор, чтобы внимательнее осмотреть вмятину над шейными позвонками Наоми Винчестер.

При 30-кратном увеличении безжизненный ландшафт бескровной шероховатой кожи напоминал лунный грунт, так что Кристина сразу почувствовала себя астронавтом, готовящимся совершить высадку на спутник Земли. Края вмятины оказались слегка скругленными, овальный отпечаток внутри походил на след от кольца-камеи. Кристина даже смогла рассмотреть в нем прихотливую замкнутую кривую, как будто на печатке было изображено какое-то существо, сидящее на корточках. И, как и в прошлый раз, синеватое пятнышко в центре – запекшаяся кровь, след укола. Выбор места укола был настолько необычным, что Кристина почти не сомневалась – это тот же убийца.

– Мне нужно произвести глубокое иссечение тканей вокруг этой отметины, док.

И Кристина дала Хенегару название и адрес той чикагской лаборатории, куда криминалисты ее отдела отправляли образцы тканей в тех случаях, когда им требовалось провести более сложное исследование, чем они могли выполнить своими силами.

– Я свяжусь с Брайаном Эйзеном, моим главным специалистом, и оставлю ему инструкции. И еще, пришли нам, пожалуйста, копию отчета о медицинском освидетельствовании тела вместе с образцом ткани.

– Конечно, – сказал доктор Хенегар. – Я так понял, что ты и шериф Макфэрон вместе работаете над этим делом.

Кристина кивнула. Она не стала вдаваться в подробности, чтобы не волновать доктора Хенегара. Конечно, молчаливое согласие Миранды на то, чтобы она продолжала заниматься расследованием этой второй смерти, не равносильно его прямому указанию сделать то же самое. Но лучше уж пусть молчит, чем требует, чтобы она немедленно вернулась в Чикаго.

– И вот еще что, – сказал доктор Хенегар, указывая на боковые стороны грудной клетки. – Эти небольшие ссадины вот здесь и здесь могут указывать на то, что тело спустили в пещеру на веревке.

Кристина кивнула. Судя по характеру ссадин, девушка, скорее всего, была уже мертва, когда ее опускали в пещеру.

– Я хочу еще осмотреть место преступления, если можно.

По правде говоря, Кристине совсем не хотелось его видеть. Она терпеть не могла пещеры и еще не пришла в себя от предыдущего подземелья, где, как считалось, было совершено нападение на Эллен Маккинли. Там у Кристины сначала случился приступ самой настоящей клаустрофобии, с которым она, правда, справилась, но зато потом проснулся другой ее самый темный страх, от которого она так и не смогла избавиться, хотя и знала, что он полностью иррационален. И все же ей показалось, что тот, кто однажды напал на нее на берегу реки и от кого она вырвалась тогда живой и невредимой, снова вышел на тропу войны с ней и жаждет завершить начатое.

Глава 6

Они стояли полукругом на склоне, среди низкорослых дубов, буков и желтых деревьев. Трое местных полицейских уже были готовы, Джо и Кристина затягивали последние ремни своего альпинистского снаряжения. К стволу большого бука в пятнадцати футах от входа в пещеру был привязан трос. Кристина уже второй день подряд готовилась к спуску в пещерную гробницу, чтобы исследовать очередное место преступления, и сердце у нее билось как бешеное, а дыхание участилось.

Первыми пошли двое полицейских, за ними Макфэрон, а потом настала очередь Кристины. Она сунула голову в щель в скале и стала прислушиваться. Первый полицейский, который был уже внизу, негромко инструктировал Макфэрона, как лучше упираться ногами в стенку пещеры.

Оказавшись на дне, шериф окликнул ее:

– Кристина, давай, только не спеши, осторожнее!

– Боже, – прошептала она и громче добавила: – Иду.

Она всем весом налегла на веревку, вцепившись в металлическое зажимное устройство так, как показал ей сержант Белкер, стоявший прямо над ней. Белкер натягивал веревку, и огромный мир над головой Кристины постепенно сжимался до узкой полоски, а вокруг становилось все холоднее. Фонарь на ее шлеме слабо освещал узкий сектор стены пещеры, в которую она неуклюже билась ногами, надеясь, что Белкер наверху держит ее надежно.

Дышать влажным воздухом пещеры становилось все труднее. Спустившись еще ниже, Кристина увидела груду камней, много веков назад обрушившихся сюда со свода. Она судорожно цеплялась за металлический рычаг, боясь поскользнуться и упасть, несмотря на успокаивающий голос шерифа Макфэрона, который стоял примерно в пятидесяти футах ниже нее.

Лучи света от фонарей в руках Джо и двоих полицейских все приближались. Вдруг ноги Кристины коснулись каменного пола, державшая ее веревка провисла.

Глянув на почти отвесную стену, по которой она спустилась только что, Кристина на мгновение поразилась собственному безрассудству и поборола паническое желание потребовать, чтобы ее тут же вытащили обратно. В тусклом свете налобных фонарей к ней подошел улыбающийся Макфэрон.

– Молодец, спецагент. – Его голос эхом прокатился по пещере.

Тут по веревке сверху стремительно соскользнул сержант Белкер и встал на дне пещеры. Двое полицейских, стоя на коленях, уже раскладывали по полу пещеры химические фонарики, отмечая ими путь. Кристина поняла – это тропа, сходить с которой нельзя. Один шаг в сторону, и можно получить серьезную травму.

Сержант пошел к месту обнаружения тела. Слабеющий луч его налобного фонаря едва достигал дальней стены пещеры, придавая камню желтоватый оттенок. «Надо было ему заменить батарейку в фонаре», – подумала Кристина.

– Давай будем держаться к ним поближе, Джо. – Она легонько толкнула шерифа. – По-моему, тут не лучшее место для прогулок.

– Согласен. Осторожнее.

Полицейские, встав в кружок, светили фонарями в пол у огромного известкового сталагмита, который почти упирался в куполообразный потолок пещеры, правильной круглой формой и высотой очень напоминавшей колонну древнегреческого храма. Вокруг него рядами стояли сталагмиты помельче – вертикальные конкреции, возникшие под действием воды, которая десятки тысяч лет растворяла известняк, капая с потолка в одно и то же место. Стоило кому-то из полицейских лишь чуть-чуть повернуть голову, и вокруг начинали плясать удлиненные тени от сталагмитов, сбивая с толку.

Массивную известковую колонну Кристина узнала по фотографиям, сделанным полицией штата на месте, где нашли тело Наоми Винчестер. На снимках голова жертвы лежала у подножия большого сталагмита так, словно колонна была ее надгробием. «Что это – убийца хотел подчеркнуть свое уважение к мертвой?» – невольно спросила себя тогда Кристина.

На полицейских были бахилы, и они старались не заступать за ленту, огораживавшую участок, где нашли жертву. «И напрасно», – подумала Кристина: спелеологи, которые нашли тело, вряд ли разбираются в криминалистике и наверняка затоптали все следы убийцы, даже если они там были. Но, как и Джо, она тоже натянула бахилы.

Она внимательно оглядела освещенный участок пещеры, высматривая что-нибудь необычное. Но там было поразительно чисто и даже как-то опрятно: ни крови, ни сдвинутых камней, ни песка, взрытого во время борьбы. Твердое каменное дно этой пещеры всюду покрывал крупный песок, так что, вздумай тут кто-нибудь бороться, следы остались бы на нем наверняка. Те, кто нашел тело, конечно, наследили здесь, но не могли же они утоптать песок до первозданной гладкости. Так что, наверное, спелеологи все же проявили осторожность и близко к телу не подошли.

Кристина быстро обвела лучом своего фонаря этот участок пещеры и выяснила, что размерами он не уступал баскетбольной площадке. Скользнув в главный проход, луч фонаря растворился в темноте. Интересно, мог ли убийца выйти отсюда другим путем? Если он спрятал здесь тело Винчестер, значит, он знаком с пещерой и ее расположением?

– Здесь есть другой выход? – спросила она сержанта Белкера, посветив фонарем в проход за ним. Сержант был крупным мужчиной с большим животом, ростом немного выше Джо Макфэрона, в котором, как знала Кристина, было шесть футов два дюйма. По щекам Белкера, несмотря на холод в пещере, струился пот.

Он мотнул головой:

– Понятия не имею, агент Прюсик. По-моему… главная точка доступа – это путь, по которому мы только что спустились.

– Уединенно и уютно, – оценила она и прикрыла глаза, чтобы отдышаться и заодно представить себе сцену, которая могла разворачиваться здесь несколько дней назад.

– Совершенно очевидно, что это был мужчина, достаточно сильный, чтобы спустить сюда тело на веревке, – сказала она. – На теле почти не осталось следов ушибов.

– В наши дни, мэм, для спуска человека существует специальное оборудование, так что сверхчеловеческая сила не нужна, – заметил Белкер.

Кристина кивнула:

– Приятно слышать. А где нашли куртку жертвы?

Белкер указал туда, откуда они пришли:

– По словам спелеологов, она лежала за камнем, почти у самого пола, вон там, на осыпи. Наверное, она была повязана у девушки на талии, а при спуске соскользнула или зацепилась за что-то и отвязалась.

Светя налобным фонарем в пол, Кристина стала осматривать его в поисках волокон, клочков порванной ткани – словом, всего того, что может изучить ее команда. Если им повезет, то они смогут идентифицировать фрагменты ДНК. За последнее десятилетие криминалистическая наука сделала такой огромный шаг вперед, что теперь личность убийцы возможно установить даже по мельчайшим уликам.

– Пожалуйста, э-э-э… – обратилась она к сержанту Белкеру, затем указала на двух его помощников. – Извините, я не расслышала ваших имен.

– Брюс. Помощник шерифа Брюс Уильямс, мэм, – сказал один. – А это – помощник шерифа Джозеф Бишко. – Бишко вежливо наклонил голову.

– Да, спасибо. Так вот, сержант Белкер, помощник Уильямс и помощник Бишко, – сказала Кристина, – обыщите, пожалуйста, пещеру по расширяющемуся кругу от того места, где было найдено тело. Каждый отпечаток, какой найдете, фотографируйте. И вообще, фотографируйте и/или складывайте в пакет все, на что наткнетесь.

Сама Кристина встала на колени у подножия мощного сталагмита, там, где лежала еще недавно мертвая Наоми Винчестер. Массивная известковая колонна призрачно белела в луче светодиодного фонаря Кристины. Она подняла голову и направила луч вверх, вдоль гладкого столба кристаллического карбоната кальция, который уходил в туманную высь пещеры футов на сорок, а может быть, и больше. Его сходство с греческой храмовой колонной было тем более явным, что и он стал чем-то вроде надгробия.

Влажный воздух пещеры сам по себе тоже был важным фактором. Кристине сразу пришло в голову, что убийца, наверное, вырос в этих местах и знал эти пещеры с детства. Не исключено, что темные, замкнутые места особым образом действовали на его психику, будили воображение. Что, если он с раннего детства жил в темноте, холоде и одиночестве?

Кристина крепко обхватила себя руками: она продрогла до костей, и ей вдруг стало не по себе от мысли, что она находится под землей, в пещере.

Она повернулась к Макфэрону и, понизив голос, сказала:

– Я увидела все, что мне нужно. Давай убираться отсюда к чертовой матери, пока я не спятила.

– И опять я согласен с тобой. У меня самого от этого места прямо мурашки по коже.

Макфэрон коротко переговорил с полицейскими, и те помогли шерифу и Кристине протянуть закрепленную веревку через пряжки на их снаряжении. Сержант страховал их внизу, второй полицейский, оставшийся у входа, выбирал слабину, помогая шерифу и Кристине подняться. На этот раз первой шла Кристина.

Она медленно всползала по отвесной стене «дымохода»; к середине пути руки и ноги у нее дрожали; ей было неловко оттого, что она болтается на веревке как сосиска – ей ведь еще никогда не приходилось пользоваться альпинистским снаряжением.

Джо поднимался за ней следом. Десять минут спустя долгожданный солнечный свет ласкал ее лицо. Она наблюдала, как освобождается от оборудования Макфэрон.

– Джо, я помню, что мы уже давно не говорили с тобой по-настоящему, – начала она, поднимая на поверхность проблему их отношений, которая беспокоила ее с тех пор, как она услышала его голос по телефону вчера. – Но давай пока не будем говорить ни о чем, кроме этого преступления, ладно?

Просьба показалась Кристине такой же неловкой, как и сама ситуация. Они были не одни; у входа в пещеру стоял полицейский, который теперь страховал сержанта Белкера.

– Я весь внимание, специальный агент. – Голос Джо был спокоен. Он всегда держался молодцом. Это особенно нравилось в нем Кристине: очень немногое могло вывести этого человека из себя.

Она кивнула, потерла озябшие ладони, сложила их чашечкой и стала согревать пальцы дыханием.

– Вот и хорошо. Так что мы имеем? – риторически начала она. – Наоми Винчестер убил человек, которому она полностью доверяла. Я в этой подземной дыре чуть не спятила от темноты, духоты и тесноты, а вот убийца, похоже, чувствовал себя там как дома. Он и выбрал пещеру потому, что в ней уютно и тихо. Темнота успокаивает его, а не пугает. Он привык к темноте, и это дает ему преимущество.

– Местечко, конечно, укромное, согласен, – заметил Джо. – И вряд ли убийца рассчитывал на то, что на труп так скоро наткнется целая куча народу. Я почти уверен, что нет.

– В этом ты прав, Джо. Он не ожидал, что ее найдут, а значит, ему могло не хватить времени, чтобы замести следы и придумать складную историю. – Кристина покачала головой и задумалась. – Жертва, скорее всего, пришла с ним сюда по своей воле. Судя по ссадинам на ее грудной клетке, он сначала прикончил ее, а потом спустил тело в пещеру. Это подтверждается тем, что там, внизу, нет никаких следов борьбы.

– Угу. Хотя док сказал, что удар по голове необязательно приводит к смерти. Так что могло быть так: убийца стукнул ее по голове, она потеряла сознание, он спустил ее в пещеру, спустился сам и прикончил ее уже внизу.

Кристина кивнула:

– Могло. Но вряд ли твои люди найдут сейчас что-то ценное для экспертизы. Отсутствие следов борьбы внизу, кроме крови на куртке жертвы, ясно говорит о том, что она была мертва, когда убийца положил ее возле сталагмита.

– Знаешь, пещера – чертовски удобное место для убийства, – сказал Макфэрон и добавил: – И то, что куртка была не на ней, а порванная и со следами крови валялась у входа в пещеру, на мой взгляд, и есть признак борьбы.

– Куртка могла упасть с нее, а он мог этого не заметить в темноте, – сказала Кристина. – Судя по тому, что он положил ее тело рядом с этим впечатляющим сталагмитом, он испытывал к ее смерти что-то вроде уважения. Он позаботился о том, чтобы вода не капала на нее сверху и чтобы она лежала, как на алтаре. И вряд ли он случайно выбрал это тайное место, своего рода святилище среди природных колонн.

Макфэрон пожал плечами:

– Он мог положить ее в пещере из уважения, а мог и просто прятать труп.

– Да какая, в сущности, разница? – Кристине вдруг пришло в голову, что убийца тоже мог надеть бахилы. А вдруг он служил или служит в полиции и знает все тонкости полицейской работы?

Кристина с нетерпением ждала результатов анализа тканей, взятых у Эллен Маккинли. Она надеялась, что они дадут ее мыслям толчок, направят их куда надо. Вообще куда-нибудь. Надо позвонить Брайану Эйзену, когда они доберутся до машины, где лежит ее сотовый.

Макфэрон как раз доставал ключи, когда тишину внезапно разорвал треск двигателя. Впереди, набирая скорость, замелькал между дубами и соснами темный автомобиль. Завизжали шины, машину слегка занесло на повороте.

Они побежали к дороге, чтобы успеть разглядеть номерной знак, но увидели лишь облако пыли. Поздно. Где-то в полумиле от них мотор взревел снова – машина набирала скорость, гравий с треском летел из-под ее колес.

– Ха, гляди-ка. – Макфэрон показал на свой «Эксплорер» и две полицейские машины. У всех трех были проколоты шины. – Кто бы ни удирал сейчас отсюда, он явно не хочет, чтобы мы его догнали.

– Он не просто не хочет, чтобы мы его догнали, он разозлился, что нашел нас здесь, – сказала Кристина, переводя дыхание. – Слушай, мы можем где-нибудь перекусить? Я умираю с голоду.

– Отличная идея, – сказал Макфэрон. – Есть тут одно местечко. Подходящая атмосфера в сочетании с идеальным количеством жира.

Кристина рассмеялась и сразу почувствовала себя гораздо лучше.

– Не представляю себе места лучше, чем закусочная Шерми Датчера. Обожаю его мясной рулет с подливкой и хрустящими жареными овощами. А ты?

В ответ Джо кивнул:

– Вы прямо читаете мои мысли, специальный агент.

* * *

Белый лабораторный халат обтягивал широкую спину Лидса Хьюза, который постукивал носком ботинка в такт мощному басовому риффу из Everlasting Light группы Black Keys. Белые провода его наушников тянулись вдоль шеи к MP3-плееру в нагрудном кармане халата. Он вводил образцы тканей, присланных Кристиной, в анализатор фрагментов ДНК с высоким разрешением. Хьюзу было за тридцать, и он был просто вылитый Джо Кокер времен Вудстока: медно-каштановые кудри закрывали виски и переходили в характерные бакенбарды. У Хьюза было небольшое брюшко, и он любил слушать блюз-рок и фьюжен-рок за работой.

Хьюз вздрогнул, когда кто-то коснулся его плеча. Он не слышал, как подошел Нед Миранда.

– Над чем работаете? – спросил Миранда.

– Над образцами из Иллинойса, которые прислали вчера, – безучастно ответил Хьюз. Его наушники повисли на халате. Эксперт смотрел на Миранду сдержанно – невраждебно, но и без дружелюбия.

Миранда скользнул взглядом по лабораторному столу Хьюза: открытая записная книжка с нарисованной от руки таблицей числовых значений, стойка с маркированными флаконами, спектрографические распечатки на пробковой доске. Ничего такого, чего нельзя найти в лаборатории криминалиста. Не о чем доложить Гастон, кроме того, что Хьюз, как и Брайан Эйзен, Пол Хиггинс и другие члены команды Кристины, как будто опасаются его и, стоит ему появиться среди них, сразу закрываются, точно устрицы.

– Результаты, о которых можно сообщить, будут еще не скоро, – добавил Хьюз, что Миранда понял по-своему: «если тебе не о чем больше спросить, то дай мне вернуться к работе».

Он кивнул:

– Кстати, как продвигается ваш профиль?

Хьюз пожал плечами:

– Близок к завершению.

– Ну, хорошо. – Миранда замешкался, не зная, как преодолеть холодный прием подчиненного. Хьюз был лет на пять или шесть лет старше него, но ниже по рангу, что не уменьшало неловкости ситуации. – В общем, я понимаю, что это может показаться вам лишней работой – заполнение длиннющего профиля, да еще с учетом определенных показателей. Но я хочу, чтобы вы знали: я всегда готов оказать вам помощь. Если у вас возникнут вопросы, а Кристина будет занята, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне. Хорошо?

Хьюз кивнул и снова надел наушники.

Миранда повернулся и вышел из лаборатории. Закрывая дверь, он начал:

– Я буду время от времени заходить, чтобы проверить… – но осекся: Хьюз стоял к нему спиной, склонившись над оборудованием, а его голова покачивалась в такт ритму из наушников.

* * *

Вскоре после ухода Миранды в кабинет Хьюза вошел Эйзен.

– Пернелл нашел кое-что интересное, – сказал он. Пернелл Уайкофф был старейшим членом команды криминалистов – шестьдесят два года – и занимал должность главного химика и эксперта по волокнам. – В образце ткани, взятом с шеи жертвы, он обнаружил крошечный фрагмент чего-то похожего на чистое золото.

Хьюз удивленно приподнял брови:

– Это больше, чем у меня. На куртке с кровью нет ничьей ДНК, кроме жертвы. Золото, говоришь?

– Думаю, жертве воткнули сзади в шею что-то острое, а оно задело позвонок и отломилось.

– Ты говоришь, фрагмент крошечный?

– Пернелл говорит, сотая доля миллиметра, то есть меньше крупинки.

– А это точно не частичка металла с инструментов судмедэксперта, который производил вскрытие?

– По словам Пернелла, исключено. Слишком глубоко в тканях, – ответил Эйзен. – Надо, чтобы Кристина запросила сканирование костей позвоночника жертвы с соответствующего участка.

– Кстати, Миранда только что заходил, спрашивал, есть ли у меня вопросы по поводу профиля, который мы должны заполнить.

– А у тебя есть?

– Я в него еще не заглядывал.

Эйзен ухмыльнулся.

– Я тоже. – Он пожал плечами.

– Слушай, если Кристина позвонит, а я не смогу взять трубку, скажи ей про это сканирование. А еще лучше, пусть она возьмет образец кости или межпозвонкового диска с места прокола, чтобы ты сам провел анализ на наличие посторонних фрагментов.

– Хорошо. – Хьюз кивнул.

– Ну, как у тебя дела с дедовским рыболовным участком? Покупатели уже есть? – спросил Эйзен. Хьюз был холост и, как и Эйзен, вел тихую жизнь, почти не отрываясь от работы.

– Нет пока.

– Он ведь давно у вас в семье. Жаль, что приходится его продавать.

Хьюз пожал плечами, кашлянул и сказал:

– Ну, что поделаешь, надо. Сестренка не рассчитывала на развод и на то, что останется без средств к существованию с двумя детьми на руках.

– Ты молодец, что помогаешь ей, Лидс.

Эйзен вышел из лаборатории. Но Хьюз не спешил надевать наушники, его мысли занимало теперь другое. Он шагнул к столу, выдвинул боковой ящик и взял оттуда дешевый одноразовый телефон, который купил на улице. Новенький глянцевый смартфон, выданный ему Бюро, лежал на столе нетронутый.

Глава 7

Доктор Рэндалл Крейтон-третий в приятном изнеможении откинулся на спинку водительского кресла. Большой восьмицилиндровый двигатель тихо урчал, выпуская маленькие белые облачка из двух овальных выхлопных отверстий. Тонированные стекла покрывал конденсат от горячего дыхания двоих. Ее прощальный поцелуй так возбудил их обоих, что они снова занялись сексом на пассажирском сиденье, полностью опустив назад роскошную кожаную спинку. Сумеречное небо за дымчатыми стеклами казалось темным, как ночью.

Потом они привели себя в порядок, и выражение ее лица изменилось. Что в нем было – счастье, надежда, ожидание или что-то совсем другое?

Он не знал, правда ей не хотелось уходить или она просто хотела, чтобы он так думал. Он не разбирался в женщинах, не умел ухаживать за ними. Внешне он всегда поступал как надо – брал инициативу в свои руки, когда следовало, обращал внимание на сигналы, когда требовалось, улыбался своей очаровательной улыбкой, а потом делал ход.

Глядя на ее изменившееся лицо, он сказал, что скоро позвонит ей. Она широко улыбнулась ему – передние зубы у нее были как кукурузные зерна – и вышла из большого внедорожника. Дверца закрылась за ней с уверенным немецким хлопком. Уверенность, вот за что он особенно любил машины «Порше».

Рэнди вывел «Кайенн» со стоянки С, предназначенной только для старшекурсников и их гостей, и, махнув в последний раз порадовавшей его спутнице – свидание прошло как в рекламе батареек «Энерджайзер», – вдруг сообразил, что со стороны его вполне можно принять за отца, который привез в колледж дочь. Его собственная дочь оканчивала школу и жила со своей матерью за тысячу миль отсюда, на окраине Большого Яблока [9], откуда родом его жена.

Рэнди увеличил обороты двигателя черного «Порше» с металлическим отливом, наслаждаясь усилением гула во время гладкого, как стекло, разгона до красных делений на тахометре. Он переключился на третью передачу и проскочил последний светофор в центре города Бенсон, штат Индиана.

Внезапно на него нахлынуло чувство одиночества. Это от отсутствия Бетси Хиггинботэм, не иначе. Он вспомнил, как нежна она была с ним, как мешкала у открытой дверцы машины, пока он не сказал ей, что позвонит; все это казалось ему искренним, и, несомненно, искренней была ее страсть.

Эта пустота, грозившая испортить приятное послевкусие, напугала его. Ощупью он открыл ящик на центральной консоли и достал оттуда оловянную фляжку, почти полную скотча. Сделав большой глоток, он утер рот тыльной стороной ладони. Теплый аромат односолодового виски слегка притупил острое чувство тревоги, с которым он не умел справляться сам. В сущности, это был страх. Тот самый страх, из-за которого он начинал налаживать тесный контакт с молоденькими лаборантками лишь после нескольких месяцев преследования жаркими взглядами. Его попытки вступать с ними в близкий контакт до брака обычно заканчивались звонкой пощечиной.

Слишком рано он это понял или, наоборот, слишком поздно. Хорошо хоть, что ему хватило смелости рискнуть.

Похоже, он тот, кто за деревьями не видит леса. А может, как раз наоборот? Лес целиком он видит прекрасно, но совершенно теряется перед каждым отдельным деревом. Одно он знал твердо: он чувствовал себя не в своей тарелке всякий раз, когда женщина начинала предъявлять требования. Он терпеть не мог осложнений, которые обычно начинались после третьего-четвертого свидания, если он позволял делу зайти настолько далеко.

К северу от Бенсона Рэнди еще глотнул скотча и включил лампу на ножке рядом с большим зеркалом заднего вида. Окруженный комфортом немецкой инженерии и роскошью дорогого авто, согретый теплом шотландского односолодового виски «Лагавулин» пятнадцатилетней выдержки, он посмотрел в зеркало и произнес тост: «За меня!» В свои пятьдесят Рэнди оставался моложавым, как мальчишка, и потому привлекательным для женщин, несмотря на двенадцать лет безумного брака, которые он провел почти в полной отключке, леча себя виски и, возможно, несколько перебарщивая с этим «лекарством». А как иначе? Его бывшая жена довела бы до нервного срыва и святого.

Рэнди, крупный ученый, сын и внук не менее выдающихся деятелей науки, трудился фармакологом в Индианаполисе, столице штата Индиана. Там он возглавлял успешную исследовательскую лабораторию под названием «Макалистер Фармасьютикалз», за что получал большие деньги. Рэнди любил свою работу, а еще внимание женщин, деньги и уважение общества, которые они ему давали.

Дед Рэнди, известный физик, провел новаторское исследование влияния атомов радия на мутацию клеток. Его единственный сын, Рэндалл-младший – отец Рэнди, – в 1960-х годах работал в компании «Дюпон» руководителем группы, разрабатывавшей ударопрочные пластики и изделия из них для военных. Рэнди был еще подростком, когда родители вдруг бросили шикарный дом в Нью-Джерси и перебрались на Средний Запад, где отец стал преподавать химию в частном учебном заведении для мальчиков в окрестностях Индианаполиса.

Даже для человека, не гонящегося за большими деньгами, как Рэндалл-младший, такая перемена в карьере не могла считаться достижением: ему было тогда уже под пятьдесят, и раньше он был ведущим научным сотрудником в одной из лучших лабораторий страны. Родители Рэнди никогда не объясняли ему причину их внезапного переезда, и лишь однажды он случайно подслушал их жаркую ссору, когда мать вдруг бросила отцу: «Настанет время, и тебе это отольется!» Много позже, когда Рэнди поступил в колледж, он узнал от своей тетки, что мужчины семьи Крейтон всегда хотели иметь все и сразу. Крейтон-первый, как тетя звала его деда, чуть ли не с первых дней брака жил на две семьи, причем совершенно открыто, не заботясь о последствиях и о том, какую боль это причинит его жене и как отразится на семье.

Сам Рэнди еще десять лет назад стал главой подразделения передовых исследований в «Макалистер Фармасьютикалз», где руководил большой командой лаборантов и ученых, изучающих биологические соединения, способных помочь в создании новых лекарств, спасающих жизни людей. Финансовые риски были высоки, но если благодаря деятельности его подразделения компания получит новые выгодные патенты, то это принесет ей многомиллиардные доходы. Немалый кусок этого призового пирога отхватит лично Рэнди, укрепив свое положение крупного игрока среди хорошо известных фармакологов своего поколения.

Особая специализация Рэнди заключалась в экспериментах с ионами калия и натрия и тонкой химией, которая обеспечивает передачу нервных сигналов с помощью механизма, работающего на чрезвычайно высоких скоростях, когда все системы организма должны функционировать без сбоев. Именно эти скорости позволяют людям ежедневно принимать мгновенные решения, не осознаваемые ими самими, от которых иной раз зависит жизнь или смерть человека, – например, когда водитель резко ударяет по тормозам, чтобы не наехать на выскочившего откуда ни возьмись пешехода, или пешеход, поскользнувшись, выбрасывает вперед руку, смягчая падение. Рэнди был убежден, что ионные ворота, соединяющие нервные клетки, являются ключом к лечению нервных и мышечных расстройств и не только. Эта важная область фундаментальных исследований «Макалистера» могла привести к разработке более эффективных методов лечения нарушений сердечного ритма, рассеянного склероза, диабета и рака. Исследование, которым руководил Рэнди, также могло быть использовано для картирования нервных путей у людей, страдающих хроническими болями, и привести к разработке альтернативных методов обезболивания без побочных эффектов, таких как привыкание к опиатам и их производным.

Совсем недавно «Макалистер Фармасьютикалз» получил большой грант Национального института здравоохранения на изучение потенциальных фармакологических преимуществ батрахотоксина. Его название происходит от древнегреческого слова «батрахос», то есть «лягушка», а сам яд представляет собой смертельно опасный натуральный секрет, вырабатываемый кожными железами небольшого тропического вида Phyllobates terribilis, более известного как ужасный листолаз. Ничтожно малая доза токсичного секрета необратимо разрушает систему активации нервных клеток грызунов. Введенная лабораторной мыши микродоза вызывает полное разрушение ионных затворов нервных клеток. А без работающих ионных затворов автономные нервные импульсы ускоряются бесконтрольно, что приводит к необратимой сердечной недостаточности и смерти в течение нескольких секунд. Противоядие от батрахотоксина пока не создано.

В тропических лесах Южной Америки нет зверя страшнее крошечной золотисто-черной лягушки, чья шкурка блестит, словно лакированная. Это знают все обитатели джунглей, и все стремятся убраться с ее пути, едва ее завидев. Все, кроме человека. Индейцы племени эмбера́, испокон веку живущие в непролазных джунглях Западной Колумбии, давно научились собирать с лягушачьих шкурок ядовитую слизь и окунать в нее свои дротики, чтобы потом стрелять ими из духовых трубок. Одного легкого укола отравленного дротика хватало, чтобы обезьяна-ревун весом в двадцать фунтов свалилась с ветки, расположенной в пятидесяти футах над землей. Только и надо было, что прицелиться, дунуть, подождать пару секунд – и готово, безжизненное тело с глухим стуком падало на устланную опавшей листвой лесную землю.

Но у Рэнди и его лаборатории возникла проблема. Для того чтобы вести исследования, необходимо было регулярно получать ядовитые шкурки, а брать их оказалось негде. Защитники природы, встревоженные резким сокращением популяции экзотических амфибий, потребовали у законодателей ограничить отлов и торговлю ядовитыми лягушками. Законодатели, недолго думая, приняли международное соглашение, которое объявило ядовитых лягушек охраняемым видом, а торговлю ими сделало противозаконной. Вот почему он не мог больше открыто посылать своих людей ловить маленьких дьяволят в тропических лесах Колумбии. Наказание за отлов особей охраняемого вида было жестким. Хуже того, если бы стало известно, что он нарушает закон, его репутации пришел бы конец, а с ней и конец щедротам дяди Сэма. Больше никаких денег, никакого престижа, никаких высот. Рэнди знал, что в Исследовательском центре Пембрука при Университете Кэлхуна Сеймура есть целый склад законно добытых золотистых лягушачьих шкурок, которые хранятся замороженными в жидком азоте. Лягушек собрали в тропических лесах Южной Америки задолго до введения ограничений. Главой Исследовательского центра Пембрука при Университете криминалистики был профессор Шеймас Фергюсон, которого Рэнди знал еще с тех пор, как сам был аспирантом кафедры биохимии Северо-Западного университета. Теперь они с Фергюсоном постоянно соперничали за финансирование и гранты из одних и тех же частных источников и правительственных учреждений.

И Фергюсон, этот параноидальный придурок, не продал Рэнди ни одной драгоценной шкурки с батрахотоксином, столь необходимым Крейтону для фундаментальных фармакологических исследований. А все потому, что Фергюсон – осел. Неуверенный в себе, склонный к соперничеству осел.

Рэнди ехал на север, в Индианаполис, выстукивая пальцами ритм по рулевому колесу, приятно взбодренный виски и прогулкой с мисс Хиггинботэм. Свидание вне офиса принесло с собой желанную смену обстановки. Почему он не подумал об этом раньше?

Его приятели по сквошу, когда он рассказывал им о своих похождениях в раздевалке корта, только качали головой, приговаривая: «Рэнди, чувак, нельзя гадить там, где ешь». Но Рэнди продолжал идти на поводу у своих склонностей и, при всем своем уме, не раз наступал на одни и те же грабли: четыре соблазненные лаборантки подали на него жалобу в отдел кадров, двум заявлениям был дан официальный ход, дело дошло до суда, так что на одни судебные издержки ушло двадцать четыре с половиной тысячи долларов, не говоря уже об огромных штрафах и моральных компенсациях, которые пришлось выплатить пострадавшим. А его последнее злоключение и вовсе стоило ему разборок со своими же адвокатами.

Рэнди еще глотнул виски, когда зазвонил его сотовый. На экране видеорегистратора в центре приборной панели высветилось имя.

– Говори, Гарольд. – Руки Рэнди по-прежнему лежали на руле в положении без десяти два – телефонную связь обеспечивал блютус.

– Простите, что беспокою, босс. – Гарольд Буллок заменял Рэнди в лаборатории, когда тот выезжал за пределы города на конференции. Он всю жизнь проработал в «Макалистер» техническим специалистом. – Тут с вами хотят поговорить из чикагского отделения ФБР, говорят, что срочно.

– ФБР?

Рэнди рефлекторно снял ногу с педали газа, чувствуя, как помутился его разум: он понял, что та интрижка с как-ее-там грозит обернуться для него катастрофой, о чем он просто не мог думать.

Он вытер лоб тыльной стороной руки. Это было свидание вслепую, пару недель назад; он отвез ее за границу штата, в захолустный бар в Иллинойсе. Ему показалось, что она не прочь. Но в разгар событий, чуток перебрав с виски и кокаином, он повел себя немного грубее, чем нужно. Было весело, но он слегка потерял контроль и, кажется, пропустил тот момент, когда зеленый свет ненадолго сменился желтым, а потом решительно вспыхнул красный.

– Ага. Я тоже удивился. – В голосе Гарольда звучало такое же недоумение, как у Рэнди. – Он сказал, что ему нужна ваша экспертная оценка, но обсуждать по телефону подробности отказался.

– Ясно. Это подождет до утра.

Крейтон опять расслабился в водительском кресле, приступ паранойи прошел мгновенно – так сдувается проколотый воздушный шарик на вечеринке. Он вне подозрений. Зря он решил, что время расплаты пришло, – ФБР всего лишь нужна консультация.

Незаметно для себя самого он выехал на встречку и остановил машину. Вынул фляжку, допил виски, высунул язык, чтобы стряхнуть на него последние капли, и бросил фляжку в отделение консоли.

– Оставь его номер на моем столе, Гарольд. Я позвоню ему утром. – И он отключил связь.

Этой фразой – «я ему позвоню» – он сам назначил свидание себе. Какая теперь разница? Они звонят ему, потому что им нужно поговорить с ним, потому что он руководит лучшей частной фармацевтической исследовательской компанией в стране. К черту Лайнуса Полинга [10] и все прочие лаборатории Восточного и Западного побережья, прославившиеся в конце двадцатого века. У него больше патентов на гены и больше текущих передовых исследований, чем у них всех, вместе взятых, а гранты Национального института здравоохранения текут к нему рекой, так что казна лопается, пока он сидит тут, посреди янтарного моря зернового центра Америки. И вот, имея все это, он связался с этой чертовкой, мисс как-там-бишь, и теперь сидит тут и психует, не сдала ли она его. Куда он смотрел, почему не догадался, что так и будет, что она просто очередная сучка, которая хочет подцепить его на крючок.

В сгущающихся сумерках с запада надвинулась гряда облаков и погасила последние лучи солнца. Обещали дождь. Рэнди прибавил скорость, чтобы обогнать непогоду, и всю дорогу домой ехал строго на север, изо всех сил развлекая себя мыслями о прекрасной и гибкой мисс Бетси Хиггинботэм, духами которой пропах салон его «Порше». Но возбуждение быстро спадало, а его место занимала тревога.

* * *

Дворники едва справлялись с потоками воды. Магазин спортивного снаряжения Клайда по средам работал до 10 вечера. Он уже был ближе к магазину, чем к дому, и ему нужно было забрать свой специальный заказ – сто пятьдесят футов 9-миллиметровой плетеной полиамидной веревки. И еще купить зажимы для троса и пару быстросъемных соединителей, которыми он крепил трос к анкерному болту.

Трип остановился перед магазином. Грязную парковку пересекали глубокие борозды – русла, которые промыла себе в грунте падающая с небес вода. Он отряхнулся и вошел в магазин; в ноздри ему ударил запах металлических опилок и древесной пыли. Необычайно громкий женский голос заставил его повернуться к прилавку – невысокая мускулистая молодая женщина, бурно жестикулируя, рассказывала бородатому продавцу о каких-то своих достижениях в области скалолазания, а тот покорно слушал ее и вежливо кивал.

Трип подошел к стеллажам с веревками, невольно слушая, как женщина без умолку трещит о своем экстремальном восхождении в одиночку на известняковую скалу в южной части штата. Можно подумать, она единственная, кто туда лазил. Внимательно изучив шелковистые веревки разных сортов, длины и толщины, Трип уже пришел к выводу, что они не так хороши, как те, что он берет на заказ, когда рядом с полкой с налобными фонарями фирмы «Петцль» он заметил табличку с красной надписью: «Скидка 30 %». Он взял с полки веревку и положил ее в корзину для покупок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Морские лилии – донные животные типа иглокожих, родственники морских ежей и звезд.

Вернуться

2

См. роман Л. Деверо Ричардса «Каменные человечки».

Вернуться

3

– Спасибо.

– Не за что (исп.).

Вернуться

4

 Колоколообразная кривая – график статистического распределения чего бы то ни было, отдаленно напоминающий профиль колокола, голова которого является пиком, то есть областью среднего значения статистического показателя.

Вернуться

5

 Компьютер-зомби – компьютер, мощности которого удаленно используются кем-либо без ведома его владельца.

Вернуться

6

 Имеется в виду «12 шагов» – изначально список принципов, которые должны усвоить члены организаций «Анонимные алкоголики» и «Анонимные наркоманы»; похожие списки используются во многих других случаях коллективной терапии или поддержки.

Вернуться

7

 Тсуга – род хвойных деревьев семейства сосновых.

Вернуться

8

 Виновна (лат.).

Вернуться

9

 Большое Яблоко – прозвище Нью-Йорка.

Вернуться

10

 Лайнус Полинг (1901–1994) – один из ключевых химиков XX века, дважды лауреат Нобелевской премии (по химии и мира).

Вернуться