Виктория Строева
Мнимая единица. Книга 4

Глава первая

Предки

Филипп падал в бездну. Черную, безмолвную. Холод сковывал его тело. Он, как рыба, был пойманная на крючок, вместе с которым его и заморозили. И теперь падая в бездну, он тянул за собой снасть.

Он попытался открыть глаза, но у него это не вышло. Невероятным усилием он заставил шевельнуться пальцы ног. Или ему показалось, что они подчинились, однако связки пальцев скрипнули, как мачта старого корабля. Он прислушался к скрипу других своих связок. Звук показался нестройным, и он перевел внимание на лицо. Щелчок! Его глаза открылись. А вокруг одна чернота. Собравшись с духом, он просканировал тело от пяток до макушки. Стекло! И это не только было противно, но и страшно! Таким хрупким он еще никогда не был! Упадет и сразу вдребезги, а осколки не собрать и не склеить! Так пусть продолжается это бесконечное падение в никуда…

Это оказалось неожиданным, когда он осознал, что лежит, вытянувшись в струнку, и телу отчаянно холодно.

Потом вспыхнул свет и пребольно резанул по глазам, хотя, скорее всего, ярким он не был. Филипп зажмурился, подождал немного, потом скосил глаза вниз. Изо рта торчала трубка, или тот самый крючок, а сам он находился в тесной капсуле. Осознав, что не дышит, он испугался. А потом ему стало смешно. Только вот смеяться он еще не мог, хотя, кажется, уже стеклом не был.

Послышалось шипение. Аппарат наполнил его легкие кислородом. И, поддавшись электрическому импульсу, Филипп сделал выдох. Потом вдох, от которого сразу опьянел. Потом мерно задышал, уже не прилагая усилий. И, наконец, вспомнил, почему лежит в этом узеньком «холодильнике».

– Я был в анабиозе! Живу пока… славно…

Прошло немного времени и бортовой компьютер включил гравитацию. И человеку сразу стало спокойнее. Восстанавливать функции тела под ее воздействием, безусловно правильнее. Капсула раскрылась. Но тело подчинилось не сразу. И Ветрову пришлось повозиться, чтобы в ней сесть. Когда он утвердился в сидячем положении, и вынул изо рта уже ненужную ему трубку, то увидел, что остальные пять капсул еще закрыты. Верно! Компьютер должен был разбудить его первым, он сам ввел эту команду.

Теперь Филиппу вспомнилось все. И как они свалились на свалку. Как их встретили местные. И как удалось вырваться из этой захламленной ловушки. И в результате всех этих приключений, экипаж оказался в плену пространства. Их корабль практически остался без топлива. И они, воспользовавшись единственной возможностью, обещавшей спасение экипажу, согласились на долгое скитание в пространстве безбрежного космоса, погрузившись в анабиоз. Пока не встретится на их пути подходящая планета. Интересно, сколько он спал? Время, пространство, материя… Шанс на встречу с планетой земного типа ничтожен. На встречу с братьями по разуму надежд еще меньше. Впрочем, после перипетий на свалке встречаться с чужими желания не было!

Филипп вгляделся в дисплей, вмонтированный в стену медотсека. Познакомился с бегущими по нему строками, обрадовался. Неужели повезло? Кислородная атмосфера, давление, температура, гравитация, все оказалось пригодным! И компьютер разбудил командира. Чтобы приступить к дистанционному изучению состава местной органики. Благодаря Ригелю, такая возможность была.

Филипп выбрался из капсулы, медленно встал на ноги, и закачался от слабости. Ленивым движением растер виски, и посмотрел на капсулу, хранившую его так долго. И отдал команду будить остальных. Его голос прозвучал непривычно, хрипло, но вполне по-человечески. Прошло, казалось, бесконечно долгое время, и он услышал, как экипаж начинает подавать признаки жизни. И чувство пронзительного одиночества, царившего в его душе от ощущения бездны, наконец, отступило. Он медленно прохаживался по медотсеку, чтобы разогнать кровь по жилам и ждал товарищей. Проковылял к жене, так как ее капсула открылась. Правда взгляд сфокусированным еще не был.

– Как ты? – спросил Филипп, когда Маша попыталась сесть.

– Голова будто не моя… – неуверенно двигая ртом, ответила жена. – А ты я смотрю уже на ногах! – Маша улыбнулась, но улыбка получилась кривоватой.

Филипп улыбнулся ей более уверенно. Все-таки у него было больше времени на восстановление.

– Ты знаешь, когда наш механический ангел-хранитель начал меня будить, я ведь уже не спал! Я осознал себя раньше, чем следовало. Это было неприятно! И теперь такое счастье смотреть на тебя, а не в бездну! – Ветров нерешительно потоптался на месте. – Давай помогу тебе!

Мария, держась обеими руками за мужа села на краешек платформы и свесила ноги. Филипп заставил ее отдохнуть, прежде чем вставать на ноги.

– У нас хорошие новости! – сообщил он.

– Мы вернулись домой? – подняла брови Мария.

– Можно сказать и так! По предварительным данным мы приближаемся к планете земного типа.

– Да будет нам планета! – вспомнила Мария и улыбнулась, теперь ее улыбка была красива, как прежде.

– Будем надеяться, что сюрпризов больше не будет! Если понадобится терраформирование, пустимся во все тяжкие. Ресурсы корабля ограничены, да и нас мало. Но, пожалуй, у нас нет выбора! Мы обязаны справиться!

Филипп понял, что прошло достаточно времени, чтобы что-нибудь проглотить, и подошел к заветному шкафчику. Взял тюбик с витаминным коктейлем, и жадно приник к нему. С каждым глотком он чувствовал все большее счастье от того, что живой. В теле росла бодрость. Ах, эти маленькие биологические радости! Как хорошо, что у них будет дом!

– Приводите в себя порядок и сразу в командном отсек! Надеюсь никто из вас не забыл, где он находится! – сказал Ветров экипажу, члены которого находились в разных стадиях пробуждения.

Все это можно было выразить тремя словами. Но он позволил себе многословие, ведь так приятно говорить!

Командный отсек выглядел так, будто его покинули только вчера. Филипп устроился в своем кресле и сделал запрос о планете. Изучив подробный отчет, вздохнул с облегчением. И впрямь повезло!

Запросил информацию о продолжительности их дрейфа, и присвистнул от удивления.

– Триста двадцать пять лет!

Косматая голова, показавшаяся в проеме входного люка, хрипло спросила:

– Сколько, сколько?

Навигатор прошаркал за спину Филиппа, и грузно оперся руками о спинку командирского кресла.

– Триста двадцать пять! – повторил Филипп, немного опасаясь за кресло. – Валентин мне кажется или ты действительно стал толще, чем был?

– Конечно! Я же был на особом режиме! Предложил взятку компьютеру, пообещав, что буду играть с ним в Го! – вяло отшутился Быстров. – Триста двадцать пять! То-то, чувствую, я выспался!

Филипп закашлялся. Валентин похлопал его по спине, и тоже глотнул сухим горлом.

– И у меня глотку дерет!

Он нырнул в свое кресло, чтобы изучить информацию о планете.

– Атмосфера и гравитация, как по заказу! – весело сказал он, пробежав глазами строки отчета.

– Командир, что новенького? Как обстоят дела? – послышались хриплые голоса.

В командную рубку один за другим входили члены экипажа.

– Все хорошо и даже лучше! – Ветров обернулся, поискал глазами биолога. – Приступай. Прежде всего, нас интересует насколько близка к нам органическая жизнь планеты.

– Боишься, что мы не переварим ее? – кашляя, промямлил Сева, выглядел он неважно, но бодрился.

– Боюсь, подхватить свинку… – усмехнувшись, ответил Филипп.

Игнатьев уселся в кресло, тихо бормоча, что юмор – наше все, как и женщины, и потянулся к клавиатуре.

Через полчаса полной тишины Филипп сообщил:

– Первыми на планету спустимся: Я и Игнатьев.

Валентин, сделал вид, что обиделся.

– Почему не я? У меня есть опыт в налаживании межпланетных контактов! – напомнил он. – Могу организовать футбольный матч между экипажем и аборигенами!

– Дисциплину никто не отменял! – ответил ему Ветров. – Ты остаешься за командира. Но если будешь баловаться с недоработанной программой, как Штерк, шкуру спущу!

Ветрову стало над собой смешно, с чего бы он так распетушился? Он посмотрел на жену:

– Как ты?

– Хорошо.

– А… – он не знал, как спросить. – Поколение будущего?

– Шевелится, как и мы.

Ветров вопросительно посмотрел на врача.

– Твой сын такой же живучий, как и его папаша! – успокоила его Юлия.

– Жаль, что не девочка! – со вздохом заметил Валентин.

– Не торопи события! – вставил биолог. – Девочки тоже будут.

Ветров прочистил горло.

– Когда корабль окажется на стационарной орбите, мы с Всеволодом сядем в шлюпку. В ту, что рассчитана на одного пилота. – (Быстров хихикнул. Его не поддержали.) – Игнатьев проведет проверку органики. Я ему помогу. А вы пока поболтаетесь в космосе без гравитации. Все-таки топлива у нас в обрез. Мы подыщем место для посадки корабля. Оценим степень агрессивности среды, ну и дальше начнем колонизировать планету, используя корабль, как базу. Я очень надеюсь, что у нас все сложится, но, если жизнь на планете окажется слишком ядовитой для нас, мы вернемся на корабль, и экипаж отправится на поиски дальше.

– Ох! – вырвалось у Марии.

– Все усвоили?

– Экономим по максимуму! – ответил навигатор.

– Скорее всего, продолжать дрейф не понадобится! – биолог просто сиял. – Не планета, а сказка! Леса, горы, пустыни. Где-нибудь да приладимся!

– И я надеюсь! – поддержал его Ветров. – А вы, пожалуй, приступайте к изучению материалов по терраформированию. Пригодится! Помните, что Ригель сказал? «Да будет вам планета!» Очень по-библейски! Значит будем пропалывать этот сад! Ну что проверим, работают ли пророчества?

– А как на счет братьев по разуму? На первый взгляд следов разумной деятельности не видно, но не факт, что ее нет! – заметил Кравцов.

– Если на планете есть разумные… – задумчиво проговорил Всеволод, – с нашей стороны будет не этично вносить изменения в природу планеты! Однако, планета – это ресурсы, будем учиться договариваться…

Ветров не слушал биолога. Он глядел на свою руку. Она казалась ему чужой, а через секунду он понял, что это ему не мерещится. Его сознание перелистало бесконечную череду мгновений, которые он пережил за время анабиозного сна.

«Я не всегда спал!» – поразился он.

Одиночество в триста двадцать пять лет было ужасным опытом. Всеми силами души он стремился к наставнику, но не мог вернуться назад, ибо спящие рядом напоминали о долге. Вот и сейчас он может переместиться к Шрусу, и даже к Ригелю. Из-за тоски по мастерам ему снова стало одиноко до тошноты. Даже среди друзей. Как будто он снова окунулся в те бесконечные мгновения, пока корабль дрейфовал в космосе. Он сделал несколько глубоких вздохов, и понемногу к нему возвратилась ясность ума. Так кто же он? Во время дрейфа он не был в привычной Вселенной. Впрочем, как и сейчас. Как можно быть соединено не соединяемое? Лоскуток света, исходящий из него светящийся чувствительный ко всему луч. Вокруг тускло светится тело. Которое может существовать само по себе, но было очень послушно ему, и даже благодарно послушно. Из его бытия тело тускло светилось красноватым светом. И было в какой-то мере его домом. Наконец, чувства Филиппа подчинились ему. Он ощутил покой, будто только что говорил с учителем. Шрус, почувствовав это, приветствовал его из своего бытия. И Ветров отправил ему свою признательность.

Очнувшись, первое, что он увидел, лицо Валентина, который с тревогой вглядываясь в него, и тряс за плечи.

– Ты выглядел настолько чужим, что мы испугались! – сказал он, отпуская командира.

В глазах Филиппа заискрилось счастье. Как хорошо, что есть друзья! Но вслух он только сказал:

– Извините, задумался…

Валентин покачал головой и вернулся в свое кресло.

– Ты выглядел так будто в твоих глазах, в каждом… – он засмеялся, – сидит по мнимой единице!

Филипп был поражён. Что значит интуиция! Друг снова попал в яблочко!

– Почему мнимая единица? – с интересом спросил он.

– Сравнение показалось подходящим! – Быстров еще раз оглядел Филиппа, но не обнаружив больше в нем ни одной «цифры» ни иррациональной, ни мнимой, расслабился. – Осваивать планету будем, нет? – проворчал он, и подмигнул притихшему экипажу.

Глава вторая

Потомки

– Скоро будем на месте! – сообщил Билл Кацнальсон, прохаживаясь по кают-компании.

– Рад слышать! Я терпеть не могу болтаться в космосе! – проворчал Фили Монен. – Три месяца безделья!

– Ну, это ты сам виноват! Почитай книгу. Приберись в каюте, наконец!

Монен фыркнул. А Билл, спустя пару минут, пробормотал:

– Схожу к Краткому. Сообщу, что мы приближаемся к цели!

Маститый ученый Джек Краткий во время своих научных изысканий не обеспечил себя необходимым уровнем безопасности, в результате чего заболел. В его клетках произошла мутация. Поначалу она себя никак не обнаруживала. И заподозрил неладное Джек только тогда, когда с достаточной регулярностью начал терять сознание. Он был в почтенном возрасте, и на Земле со стариками такое случалось. Но когда за бессознательностью последовали галлюцинации, он испугался. Приступы со временем участились, он понял, что неадекватен, и постарался это скрыть, справедливо полагая, что иначе его научная карьера закончится. Что его посещают видения, Джек не признался даже своему близкому другу Биллу Кацнальсону. И напросился к нему в экипаж, не раскрывая своей тайны. Группа исследователей должна была отправиться в экспедицию на планету земного типа, которую после сорокалетнего поиска обнаружил робот-разведчик. Население Земли из-за заметного увеличения продолжительности жизни за последнее столетие катастрофически выросло. В том числе и благодаря открытию Джека Краткого. И теперь Земля остро нуждалась в колонизации других миров. И вновь открытая планета обещала землянам совсем другую, свободную жизнь. Джек был в зените славы, и жил с комфортом, но с ним самим случилось несчастье, и это надо было скрыть, чтобы не потерять достигнутого. В некотором роде его недуг был возмездием за спровоцированный рост населения в мире, который и так уже страдал от перенаселения. Пока корабль шел к расчетной точке для прыжка, Джеку стало еще хуже, и он, признавшись другу, что стал неадекватен, устроил себе карантин. Приступы ярости случались с ним все чаще, он становился по-настоящему опасен для любого, кто мог оказаться поблизости от него. Но когда корабль вынырнул из нульпространства, которое он пережил очень трудно, Краткий вдруг заметил некоторое улучшение в своем состоянии. Понаблюдав за собой пару дней, и убедившись, что вряд ли он ошибается, он связался с командиром корабля.

– Билл! – Джек внимательно вглядывался в лицо на экране. – Это не галлюцинации. Я предвижу события. Просто раньше я этого не понимал.

Разочарование скользнуло по лицу друга, и Джек почувствовал раздражение. Ну вот опять! Значит прерывать карантин ему рано!

– Хорошо выглядишь! – подбодрил его Кацнальсон.

Мягкий от природы голос Билла контрастировал с его характером, жестким и властным. Его было непросто понимать.

– Билл, там на планете нам придется пережить кражу! – сообщил с серьезным видом Джек.

– Исключено! – возразил Кацнальсон, и уточнил: – Нас двадцать человек, если что разберемся.

– Экипаж здесь не причем, здесь что-то другое, – уточнил Билл.

– Планета необитаема! – напомнил Кацнальсон.

Джек задумался.

– Может животное?

– Выражайся яснее! – рявкнул Билл высоким голосом.

Снимков планеты, к которой они летели, разведчик на Землю не передал. Видеосъемку тоже. По-видимому, во время трансляции произошел сбой в его аппаратуре. Но если верить вербальному отчету робота, планета была необитаемой. Итак, снимков не было, но Джек начал уверять, что видел ландшафт планеты реально и четко. Растительность пышная, животных мало. Следов разумной жизни не видно, как и сообщил по гиперсвязи корабль-разведчик.

– Ты пойми! – в голосе Краткого послышались капризные нотки. – Я знаю, что сейчас упадет книга, или сдвинется контейнер с едой. Сначала вижу, а потом это происходит в реальности… – Джек с надеждой поглядел на Билла.

– Ты же ученый Джек! И никогда не был поклонником маргинальных теорий! – глаза Билла смотрели жестко.

Он смотрел на друга и жалел, что взял в его полет. Человек с неустойчивой психикой опасен для экипажа. И теперь еще эта бредовая идея на счет предвидения…

– Знаю, что я для тебя только лишняя головная боль! – тихо сказал Джек, понимая, о чем думает Билл. – Только вот на новой планете со мной будет полный порядок! Я это точно знаю.

– Снова предвидение? Значит все, что ты сказал можно считать свершившимся фактом? – Билл шумно вздохнул.

– Не веришь мне? – Джек совсем сник.

Билл развел руками.

– Скоро будет возможность проверить твои прогнозы.

– Уже близко? – встрепенулся Краткий.

– Да. Я как раз хотел зайти к тебе, чтобы сообщить об этом, но ты опередил меня, позвонив на личный канал. – Билл улыбнулся совсем по-детски. – В экипаже оживление. Делят планету на королевства. А Монен грозится устроить рыцарский турнир!

– Зачем? – Джек вскинул брови. – Времени на развлечения не будет!

– Ну, от чего же? Отдыхать будут все. По очереди! – ответил Кацнальсон. – Я не хочу, чтобы в группе возникло напряжение из-за усталости.

– Это из-за меня? – спросил Джек.

– Отчасти.

Экран погас. Краткий прислонился к стене каюты. Он был недоволен разговором с начальством, но перспектива посидеть с удочкой у какой-нибудь тихой речушки ему нравилась.

– Как он? – спросил Монен.

– Надеюсь, проблем не будет. Выглядит обычно, как и мы с тобой.

– Не согласен, я – красивее!

Кацнальсон улыбнулся. Этот человек вошел в состав экспедиции по протекции, и поначалу всех раздражал, но теперь и капитан, и экипаж были рады тому, что Монен с ними.

Планета их ошеломила. Ее единственный материк был огромен, покрыт пышной растительностью. Климат на планете соответствовал земным тропикам. Мировой океан, со всех сторон омывавший материк, переливался зеленоватыми оттенками в ярких лучах солнца. В кадрах мелькнуло дерево в форме конуса, очень приметное, высоченное, с крупными листьями, напоминающими земной плющ. И росло оно в красивейшем месте.

– Это у нас будет райским садом! Вон там, где пирамидальное дерево. Оно выделяется среди всего остального. Интересно… Пока единственное такое, что мы успели увидеть! А как мы назовем материк? – спросил Фили Монен. – Может в старых традициях?

– То есть? – поинтересовалась Дженни, биолог.

– Первый материк Земли, до того, как раскололся на части, был назван учеными «Пангеей». Он существовал в ранней истории Земли. По всей видимости, и климат на нем был такой же, как здесь, – просветил ее Монен.

– Мне нравится! – одобрил Билл Кацнальсон.

– И мне! Принято! Это – Пангея! – поддержала Дженни. – А как назовем планету?

– Не все сразу! Само придет… – Монен ткнул карандашом в точку на экране. – Давайте высадимся здесь, неподалеку от пирамидального дерева! Великолепное по красоте место!

– Чуть сместимся, – возразил ему Билл. – Будет лучше разбить лагерь недалеко от устья большой реки.

– Да, босс! – склонил голову Фили.

Корабль бесшумно упал вниз, завис над самой поверхностью, затем мягко опустился на грунт. Отделившиеся от корпуса опоры жестко уперлись в почву. Оставалось открыть люк. Они уже знали, что могут обойтись без скафандров, но трусили, все-таки не Земля…

– Может, маски наденем? – робко спросила Дженни.

Монен хихикнул.

– Полагаешь, здесь дурно пахнет?

– Ну, мало ли что тут водится!

Раздались нервные смешки. Джек стоял вместе со всеми. Его губы растянулись в широчайшей из улыбок.

– Джека пустим на выпас первым. У него невозможно приветливый вид! – изрек Монен. – Аборигенам точно понравится!

– Хватит болтать! Важный исторический момент! Первопроходцы высаживаются на планету земного типа! – торжественно продекламировал Джек.

– Красиво излагаешь! – Монен покрутил головой. – А съемка ведется?!

– Естественно! – ответила самая юная участница экспедиции лингвистка Лиен.

– Хорош будет репортаж! Память в аппаратуре закончилась, а космонавты все топчутся перед закрытым люком.

Они тесной толпой, давя друг друга, и безудержно хохоча, упали в высокую траву, которая от мягкой посадки звездолета нисколько не пострадала.

– Не могу надышаться! – сказала Лиен, вставая.

– Какой густой терпкий запах! – заметила Дейдра. – Прогуляемся?

Дейдра с Лиен взялись за руки и побрели в высокой траве, как в воде.

– Девочки, далеко не уходите! – крикнул им вдогонку Монен.

Они весело помахали в ответ рукой.

У Джека Краткого из всех эмоций, которые он бурно переживал в полете, осталась одна радость. Улыбка на его лице была словно приклеенная.

– Надеешься встретить Пятницу, Джек? – вполне добродушно съехидничал Монен.

В ответ Краткий только пожал плечами. Ему не хотелось говорить. Он слушал планету.

Монен поднес бинокль к глазам. Пирамидальное дерево было далеко. В километрах пятнадцати-двадцати.

– Что-то меня в нем привлекает! – заметил он.

– Мы сходим туда! Но позже… – Бил остановился рядом с Моненом. – Материк огромен! Больше, чем вся совокупная суша Земли. – Он помолчал. – Но мы начнем с реки. Будем двигаться вниз по течению до самого устья. – Бил вслушался в свои наушники. – Биологи на берегу реки, проверяют качество воды, говорят, что в ней полно живности.

– Чего не скажешь о суше! – заметил Монен. – Да и в небе пусто! Все-таки наша Земля – прекрасный многообразный мир!

Вернувшись на борт, космонавты по распоряжению биологов разошлись по своим каютам.

– Устроим небольшой карантин, – пояснили они. – Проверим наши реакции на местную органику.

Поколдовав над отобранными пробами грунта, воды и собранными растениями, специалисты констатировали удивительное сходство местной органической жизни с земной.

– Будто эту планету готовили специально для нас! – доложили они командиру.

И Билл Кацнальсон, приглашая экипаж в командный отсек, широко улыбался.

Недалеко от места посадки был разбит комфортабельный лагерь. Каждому поселенцу собрали небольшой уютный домик, а общая кухня, вынесенная за пределы лагеря, была сооружена у реки. С тюбиками и коктейлями было покончено. А исследование речной фауны перекочевало из лаборатории в столовую, то есть в желудки сотрудников экспедиции, из которых отсутствием аппетита никто не страдал. Вот только на кухне трудились врач и лингвист. Места в экспедиции были ограничены, да еще дополнительно взяли на борт Монена с Кратким. И двум наименее занятым женщинам пришлось проштудировать книгу рецептов и засучить рукава.

Глава третья

Мир тесен

В полдень, когда природа изливала покой и благоденствие, в кухне раздался крик. Через мгновение Лиен улепетывала в обе лопатки, пытаясь спастись от мохнатого зверя. Но хищник особого желания играть в догонялки не проявил, он только сделал несколько грациозных скачков, отпугивая конкурентку, и, мирно урча, вернулся к сладостям, приготовленным для человеческой трапезы. До этого случая абориген довольствовался только ночными визитами, и вот явился днем. Фили Монен, как самый галантный мужчина, выразил опасение, что, если не предпринять необходимых мер, экспедиция лишится не только сладкого, но и горячего. Так как обе поварихи еще те лакомые кусочки! И Кацнальсон объявил охоту. Впрочем, зверь показался очень симпатичным, и даже мирным, поэтому тот же Монен предложил для начала попробовать его приручить. И добавил тоном опытного дрессировщика, что зверя приручить проще, чем женщину.

Ближе к ночи охотники подогнали к столовой наземный транспорт, и развернули его так, чтобы входные люки смотрели в сторону пищевого склада. Которые тут же ощетинились дулами ружей, заряженными шприцами со снотворным. От парализующего потока решили отказаться, так как не хотели, чтобы психика животного пострадала.

Один из вездеходов развернули кабиной вперед, чтобы ослепить наглеца фарами. Эту важную стратегическую позицию занял Билл Кацнальсон с двумя поварихами.

Стемнело. Лишь тихие ночные шорохи нарушали звенящую тишину.

Наконец, послышался звук, похожий на звон посуды.

– Попался! – Билл немного выждал и включил фары.

Охотники вскинули ружья.

На ярко освещенной площадке был не один, а целых два вора. Они уже открыли бак машины, что стояла ближе других к столовой, и приготовили насос с освинцованным контейнером, как вдруг, застигнутые врасплох, оказались на освещенной арене.

– Похожи на людей! – пробормотал Кацнальсон, добавляя свет. – Хотя один слишком косматый…

Ослепленными светом гости беспомощно всматривались в темноту. Наконец, их глаза привыкли, и они заметили на границе светового круга сталь направленного на них оружия. Это придало им бодрости. Но ноги послушались их не сразу, но все же, вскоре совладав с ними, они резко взяли с места.

Сидевшие в засаде, были потрясены не меньше, чем дичь. Под прицелом оказались ребята, с явными признаками интеллекта. Они воровали не еду, а топливо. Справившись с шоком, охотники заговорили разом. Потом также одновременно смолкли. Кацнальсон первым пришел в себя, и объявил, что охоту на хищника никто не отменял. Охотники разошлись по местам. Билл выключил фары. Лагерь снова погрузился в тишину.

Джек Краткий, потянувшись с наслаждением похрустел суставами, и скинул с себя одеяло. Настроение было отличным! Сначала он отправился в душ освежиться перед завтраком. Но вытирая полотенцем лицо неожиданно ткнул себя в глаз. Джек разозлился. Но тут же вспомнил, что был единственным человеком, который не участвовал в ночной засаде. Значит, кроме него никто не выспался! Он снова начал насвистывать любимую песенку, и, вернувшись в спальню, придирчиво осмотрел себя в зеркале. Пожалуй, он был готов к завтраку. Надев шляпу, бодрой походкой Джек вышел из дома. Дорога в столовую все еще была заставлена вездеходами, из люков продолжали угрожать медицинские ружья. И утренний туман, делая картину размытой, превращал ловко расставленный охотничий расчет в нечто зловещее. Сцена была озвучена дружным храпом. Оглядев мизансцену, Джек решил повременить с завтраком (целее будет). Он прекрасно выспался и снотворное в задницу будет, пожалуй, лишним!

Ближе к полудню, когда подготовка к прочёсыванию леса была в самом разгаре, они заметили, что сами являются объектом наблюдения. К лагерю уже успел приблизиться небольшой отряд, в авангарде которого шествовало двое. Самый высокий был одним из вчерашних гостей. Его косматую шевелюру нельзя было не узнать. Рядом твердой походкой шествовал ладно скроенный мужчина среднего роста, лицо которого утопало в густой бороде. В трехстах шагах от корабля, они остановились, и поднесли к глазам окуляры.

Билл тихо произнес:

– Ребята у нас гости!

– Сдается мне, что гости положили свой глаз на корабль! – проворчал Монен.

– Предлагаю вооружиться! – предложил Краткий. – На всякий случай …

– Разве что снотворным… – проворчал Кацнальсон. – И так вчера перестарались. Перепугали мужиков до смерти! Даже удивляет, что после нашего теплого ночного приема, они пришли познакомиться.

– Один в один, как мы! – с восхищением заметила Нора. – Это люди!

Монен покрутил головой:

– Съемку будем вести?

– Сейчас! – вскричала Лиен и побежала за аппаратурой.

– Джек, включай свою фирменную улыбку! – посоветовал Монен.

– Действительно! Все улыбаемся! – спохватился Билл.

Когда Лиен вернулась с камерой в руках, Кацнальсон стал во главе делегации из шести человек, и двинулся по траве к гостям. Билл вышагивал степенно, за ним трусила Лиен. Изумленная, она услышала русскую речь:

– Я же говорил, что будут и девочки!

От неожиданности Лиен вскрикнула. Билл метнулся к ней, прикрывая телом. Он успел уловить краем глаза, что Краткий тоже упал в траву.

– Ты не ранена? – лежа на лингвистке и тяжело сопя, поинтересовался Бил Кацнальсон.

На эту суету спокойно взирали гости.

– А девчонки симпатичные! – прозвучало восхищенное.

– Цыц! Не хватало, чтобы нас обвинили в сексуальном домогательстве! – изрек бородач.

– Нервные ребята! – поцокал языком Быстров.

– А тот в траве – проворный! – заметил Всеволод.

– Их бы на свалку, чтобы пообтесались! – тоном знатока добавил Сергей.

Быстров многозначительно поднял палец.

– Наши гости вестернов насмотрелись! Погоня, засады, и все-такое… быстрая стрельба…

– Соберитесь! – строго сказал Ветров.

– Может соберемся сыграть футбольный матч? – выступил с предложением навигатор.

Ветров огладил бороду тренированным движением.

– Она тычет в нас изящным пальчиком… – проворчал он. – По-моему, это невежливо!

Лиен хотела что-то сказать, но так и осталась с открытым ртом, тыча пальцем в гостей.

– Да скажешь ты, наконец, почему ты закричала? – прорычал Билл.

– Они говорят на русском! Так звучал этот язык пару сотен лет назад! – наконец, выговорила девушка.

– Та-ак! – протянул Билл. – Русские инопланетяне! Не слишком ли?

– Конечно, это слишком для совпадения, босс! – заметила Лиен и тихо добавила: – Они – земляне.

– Здравствуйте! – освободившись из медвежьих объятий Билла, сказала Лиен. – Удовлетворите наше любопытство. Кто вы?

– Мы – земляне, вы не ошиблись! – ответил Валентин, склонившись в галантном поклоне, и сразу сообразил, что это лишнее. Вот чертова свалка!

– Совсем одичал! – шепнул Игнатьев на ухо Кравцову.

– Мы живем здесь уже два года, и очень рады гостям с Земли! Добро пожаловать на планету! – официальным тоном произнес Ветров тоже на русском языке.

«Зачем я это сказал? – подумал он. – Чтобы застолбить планету для семерых людей? Потому что боюсь, что триста лет – слишком большой срок, чтобы нам можно было ужиться друг с другом?»

Его взгляд упал на самого рослого человека из «пришельцев» с Земли.

«Да нет, пожалуй, я рад им!» – признался себе физик.

Билл Кацнальсон уловил намек Ветрова, что их дискообразный корабль приземлился на планету вторым по счету. Хотя, впрочем, места хватит для всех. Договоримся!

– Лиен, узнай, почему они попытались позаимствовать у нас топливо столь экстравагантным способом? – Бил постарался высказаться как можно деликатнее. – Мы бы не отказали… стоило только попросить…

– Мы тут несколько одичали! – ответил Игнатьев, не дожидаясь перевода, он не выглядел смущенным.

– Вселенская традиция… – начал Валентин.

Но Ветров перебил его:

– Давайте не будем пугать гостей!

Он повернулся к Кацнальсону и заговорил на английском языке:

– Мы заметили, что неподалеку от нашего лагеря совершил посадку космический корабль. По его форме мы предположили, что он принадлежит внеземной цивилизации. Мы не знали, как пришельцы к нам отнесутся. И поверьте, у нас есть основание, чтобы сомневаться, что встреча будет дружелюбной. И на всякий случай нам хотелось обеспечить себя возможностью быстрого передвижения. Топливо у нас закончилось два года назад, почти сразу после высадки на планету, а в ваших машинах используется тот же принцип работы. Мы планировали дождаться более удобного случая, где-нибудь на трассе. Но этой ночью две отчаянные головы втайне от остальных решились на дерзкий поступок. Топлива они не раздобыли, зато выяснили, что вы – свои. И чтобы загладить ночное недоразумение, мы решили пригласить вас на торжественный ужин.

Лиен радостно вздохнула, значит она может отдохнуть от стряпни.

– А почему вы ночью не сказали нам, что вы свои? – удивился Монен.

– Инстинкта самосохранения! – Филипп улыбнулся. – У нас уже есть негативный опыт контакта с разумными.

– Эпическая встреча получилась! – Фили Монен поглядел на Быстрова с симпатией, угадав в нем собрата – весельчака. – Но согласитесь, воровать нехорошо!

Первым от смеха прыснул Сева.

– Не моя была идея! – он стрельнул глазами в навигатора.

Среди обеих делегаций случилась истерика. Сквозь приступы хохота Монен еле выдавил из себя вопросы:

– И все-таки, кто вы? И как оказались на планете раньше нас?

Смех разом стих. Все выжидательно уставились на бородача. Он не стал тянуть резину и вкратце рассказал о злоключениях их экспедиции.

– По сути наша встреча – встреча прошлого с будущим! – закончил он. – И теперь мы можем сказать, что наконец-то вернулись домой.

– Вы с пропавшего корабля русских, который первым отправился в Центр Галактики с экипажем на борту? – Джек Краткий таращился на Ветрова так, словно у него за спиной горел хвост.

– Вы поразительно догадливы! – Филипп широко улыбнулся.

– Вы тот самый Ветров? – голос Монена дал петуха.

– Перед нами живая легенда! – протараторила раскрасневшаяся Лиен.

Филипп поклонился.

– Однако люди научились использовать анабиоз только через столетие! Как же вам удалось?

– С анабиозом нас познакомили чужие.

– Как? Кто? Когда это было? Какие они? – посыпалось со всех сторон.

Бил Кацнальсон так долго тряс руку Ветрову, что физик заподозрил, не решил ли он оттяпать ее в качестве сувенира.

– Сенсация! – Кацнальсон не удержался и обнял Ветрова, потом кинулся обниматься с навигатором. – Надо послать сообщение на Землю. Сегодня же! Возвращение героев! Сквозь века!

Джек Краткий тоже ликовал, победоносно взирая на Билла.

– А что я говорил? Воровство! Животное! Я знал, что что-то случится еще на корабле! Как я рад, что присоединился к экспедиции! Познакомиться с автором открытия «Нуль-пространства» это вам не автографы собирать у артистов! С первым экипажем! – Джек даже прослезился.

Билл нахмурился, в словах старого друга что-то его смутило.

– На планете есть настоящий абориген! Мальчик. Родился уже здесь! – поделился новостью Сергей Кравцов.

– А вы не теряли время зря… – протянул Монен.

– Только болеет часто! – пожаловался отец мальчика. – Он пережил анабиоз еще до рождения. А мы в суматохе, когда уходили со свалки не сохранили аппарат, синтезирующий вакцину для усиления иммунитета. Не до этого было!

– Ну это мы в два счета поправим! – обнадежил Ветрова Джек. – Да и взрослым членам экипажа советую пройти определенные процедуры. Наука значительно продлила человеческую жизнь!

– Весьма любопытно! – биолог подошел к Джеку поближе, уловил в его глазах напряжение и тщательно скрываемую слабость. – Однако сначала хотелось бы познакомится с процессом теоретически. Может, вы согласитесь прочесть обзорную лекцию? Для начала!

Джек заулыбался.

– Я полностью в вашем распоряжении! А не пройти ли нам в столовую? За чашкой кофе я сделаю небольшой обзор по интересующей вас теме. И вы поймете, что на этой планете мы можем вырастить человечество, обладающее совершенно уникальными способностями!

– И уникальными научными знаниями! – добавил Ветров, имея в виду последний подарок от Ригеля.

– Знания дело хорошее, а вот как на счет умения предвидеть будущее? – загадочно вопросил Джек, невольно обнаруживая перед слушателями уверенность в своем превосходстве.

Ветров оглядел его с ног до головы. Переглянулся с Кацнальсоном. Тот пожал плечами и широким жестом пригласил пройти гостей к реке. Люди бодро зашагали в столовую.

Валентин поравнялся с Моненом.

– Как вы узнали, что ночью мы нанесем вам визит? Вы же явно нас ждали!

– Мы ждали не вас. Мы ловили вора нашей карамели, – рассмеявшись, ответил Монен. – Похож на медведя, вот думаем приручить его.

Услышав слова француза Филипп рассмеялся.

– Не получится, пробовали.

– И вы об этом думали? – удивилась Лиен.

Она не отрывала завороженного взгляда от лица Филиппа. На него до странности было приятно смотреть даже, когда он хмурился.

– Идея Быстрова… – Филипп кивнул, в сторону Валентина. – Он изрек, что зверя приручить проще, чем женщину.

Брови Лиен поползли вверх, она оценивающе оглядела Валентина.

– Он мой предок… – небрежно бросил Монен.

– Что-то ты мелковат для его потомка! – съязвил Кацнальсон.

– Я просто приспособился к современным реалиям. На Земле тесновато. Габариты лохматого предка не поместятся в современной земной квартирке! – отшутился Монен, стрельнув глазами в Лиен.

Быстров улыбнулся. Он видел, что Монена задели слова Кацнальсона.

Когда люди расселись вокруг стола и взялись за земные сладости и кофе, Джек приступил к обещанному обзору. Слушая ученого нового времени, Ветров с удовольствием думал о том, как далеко вперед ушла земная наука, и столь заметное увеличение продолжительности жизни огромное достижение. Но предложенный Джеком Кратким способ развития способности предвидения ему не понравился. Цивилизация техногенных биороботов, вот к чему приведет эта тенденция!

«В развитии духовных способностей человека следует опираться на методы, тренирующие, прежде всего, способности духа! Как там в Библии? Дух животворит, плоть же не пользует нимало… то-то и оно. Краткий пытается влиять на духовные способности человека за счет внешних источников, через преобразование плоти. А это всего лишь своеобразный наркотик!»

Ветров отправил мысленный посыл Краткому. Краткий его мысль не воспринял. Вот вам и пророк! Джек бессилен перед собственной внутренней силой! Подобное несоответствие однажды может привести его к полному краху, и Ветров пока не знал, как ему помочь. Перед глазами физика возникла картина: толпы обезумевших людей носятся по девственной планете с излучателями на перевес.

«Вестерн, да и только!» – Филипп отогнал нехорошие мысли. – «И я туда же, играю в пророка…

Болезнь оказалась заразительной!»

Глава четвертая

Вестерн

Капитан межзвездного корабля, Билл Кацнальсон, отправился в дальнее космическое путешествие к недавно открытой планете, мечтая стать ее губернатором. Она манила его к себе еще на Земле, и когда, наконец, он увидел насколько она роскошна, то полюбил ее всею душою. Огромный материк, омываемый величавыми зелено-голубыми водами мирового океана, был удивительно красив, утопал в пышной зелени, по нему текли извилистые полноводные реки. И только несколько островков жались к материку у его северного побережья. Но неожиданно космическая красавица оказалась обитаемой. И те, кто оказался здесь первыми, имели полное право распоряжаться ее судьбой. Таковы были законы Земли.

Оказалось, что за два года первые поселенцы преобразовали планету в совершенный аналог Земли. Как это удалось сделать за столь короткий срок, оставалось загадкой. Тем не менее Билл не оставил мысли о губернаторстве. И занял выжидательную позицию, чтобы перейти к решительным действиям, когда наступит подходящее время. Технический уровень экипажа Ветрова показался их потомкам устаревшим, если не сказать древним. Современные возможности, ворвавшиеся на планету вместе со второй волной поселенцев, обеспечили победу новому укладу жизни. И Билл надеялся, что со временем это сыграет роль в достижении статуса лидера планетарного сообщества. Да, он понимал, что это не по-спортивному. Но борцом за справедливость он никогда не был. Поэтому договориться с собственной совестью ему не составило труда. Однако он все-таки побаивался первых поселенцев. Слишком уж многое оказалось под силу этим людям!

Через полтора года после исторической встречи на поляне двух экипажей Ветрова и Кацнальсона, Вестерн был уже достаточно многолюден. Но Ветров вместе со своими друзьями все также держался особняком. Не смотря на свои тайные желания Кацнальсон за это время успел привязаться к Ветрову, и скучал, если долго его не видел. Ему был глубоко симпатичен этот сильный, уравновешенный, и внутренне собранный человек. Да и не могло быть у лидера «древних» иного характера. Филипп вывел экипаж из смертельно опасной зоны. Не всех, правда! Но его вины здесь не было. А что бы сделал он, Билл, в таких непростых обстоятельствах? Скорее всего, на свалке бы и остался. И до конца своих дней проклинал судьбу и космическое невезение… а может попытался бы стать губернатором свалки! Билл мысленно подшучивал над собой, в тайне признавая, что из них двоих физик – лучший.

И Билл ревниво к нему приглядывался.

Ветров держался с ним приветливо, но не сердечно. Правда, как и со всеми в колонии, кроме своего экипажа. Зачем понадобилась эта дистанция Билл не понимал. Сам Билл в присутствии физика попадал под влияние его харизматического обаяния, и «неспортивные» мысли сразу уходили на второй план. А вот Монен командира первого экипажа боялся. По мнению француза, у экипажа Ветрова идеи плодились неестественно много. Что не сулило спокойной жизни. И напрягало большинство современников. Исключением был Джек Краткий, который был по уши занят своими проектами, среди которых приоритетным оставалось изучение собственного состояния.

Филипп Ветров либо не торопился с подачей заявки на право владения планетой, либо просто об этом не думал. Получалось что пока вопрос повис в воздухе.

Люди с Земли продолжали прибывать, и колония быстро разрасталась. Вдоль крупных рек, таинственных и живописных, возникали новые города. Хотя особой необходимости в этом не было, архитектурные решения отражали современные земные тенденции. Архитектура была скученной, но не скучной. Жизнь в городах бурлила: выставки, театральные постановки, строительный бум. Продолжалось активное изучение материка и его недр. Однако среди колонистов были и такие, кто предпочитал спокойную сельскую жизнь. Хотя любителей заниматься производством продуктов питания было не так много.

Привычка все же брала свое: половина землян, прежде, чем отправиться на Вестерн, жила в городах-куполах, дрейфующих на воде. Поэтому в новой колонии вместо прибрежной курортной зоны решили построить комфортабельный город в открытом океане. Колонисты приступили к строительству основания города-купола. И эта работа оказалась приятной во всех отношениях. Днем, во время перерывов, они купались, а вечерами организовывали театральные представления. Время шло, и пловцы начали углубляться в океан на многие мили. Наконец, они заметили, что, пребывая в воде, испытывают уникальное ни с чем не сравнимое состояние. Во-первых, они не знали усталости, во-вторых, чем дольше они плавали, тем им труднее было возвращаться на берег.

Постепенно строительство купола было заброшено, потому что колонисты все свое время стали посвящать плаванию. Патруль, совершавший ежедневные облеты прибрежной зоны океана, уже не удивлялся, обнаруживая в воде одинокую человеческую фигурку на расстоянии двадцати миль от берега. Дальние прогулки в открытом океане беспокоили Филиппа Ветрова. Он чувствовал, что океан может преподнести неожиданный сюрприз, однако, не желая уподобиться Джеку Краткому, с его идеей превратить человечество в сообщество предсказателей, гнал от себя эти мысли. Состав океанической воды не вызывал опасений, но пловцы ощущали, что вода словно не хочет их отпускать! И Ветров, шутя, даже приписывал ей зачатки интеллекта. Сам он предпочитал принимать водные процедуры в реке, но с любопытством наблюдал за фанатами морской воды.

В целом, с тех пор как началось строительство океанического города-курорта, дела на этой прекрасной планете стали развиваться неуклюже. Ветров, предпочитая посвящать свое время изучению наук и природы планеты, не вмешивался в дела колонии. Он пришел к выводу, что нецелесообразно подавать заявку на владение планеты, если рассматривать проблему с точки зрения развития всего человечества. Экипаж согласился с ним: это были люди старой закалки, стремившиеся быть частью человечества на основе равенства.

День Ветрова и его экипажа был похож на любой другой. Шесть часов они посвящали изучению информации, полученной в «Ловушке». Два часа уделяли земной науке, и за два года догнали ее современников. Оставшееся время Ветров посвящал своей семье или бродил в одиночестве у океана. После того как экипаж обустроил свой быт, ходить с отверткой в руках надобности не было: большинство бытовых работ они механизировали, поэтому теперь у них было достаточно времени для исследовательской работы и для занятия спортом. Продолжая жить особняком, экипаж Ветрова занимался производством бытовых приборов для жителей Вестерна по проектам, предложенным неземными разработками. Дела шли недурно. На их продукцию был большой спрос.

Узнав, что Ветров не имеет претензий на планету, Билл Кацнальсон принял решение о проведении выборов, которые, наконец, принесут ему желанный статус губернатора. Свою кандидатуру, также внесенную в бюллетень, Филипп Ветров публично отвел. Это произошло в то самое время, когда по планете прокатилась волна культовых заплывов. Обретя власть и осознавая свою ответственность перед сообществом планеты, Кацнальсон стал охотнее прислушиваться к мнению Ветрова. И его предупреждение об опасности океана воспринял всерьез. Поэтому его дно было повторно изучено с помощью лучей. А космическая съемка в пределах океанических вод была выполнена с большей детализацией. Однако нового обнаружено не было. Тем не менее, губернатор не решился отменить круглосуточное патрулирование в районе двухсот миль от берега с целью обеспечения безопасности.

Многим на планете казалось, что в ее устройстве есть нечто искусственное. В многообразии форм жизни не хватало целого звена – насекомых. И проблема заключалась не в том, что команда Ветрова преобразовала ее природу. Первый экипаж считал, что причины странностей следует искать не в недавних преобразованиях, а в далеком прошлом планеты. Если что-то нехорошее случилось в ее старые времена, то может повториться что-то подобное и сейчас. Людям не следует быть беспечными!

Шло время. И среди колонистов начали появляться желающие обрести способности предвидения, такие как у Джека Краткого. Кацнальсон отлично помнил, что происходило со стариком в космосе, и поэтому запретил ученому проводить процедуру, поддержав протест Ветрова. Как губернатор, он испытывал опасения за благополучие планетарного сообщества, поскольку после массового применения аппарата Джека могли возникнуть всплески агрессии, которые приведут к столкновениям. И тогда планета, получившая с легкой руки Ветрова название Вестерн, вполне могла бы его оправдать.

Кое-как, благодаря давлению губернатора, был смонтирован и спущен на воду каркас будущего города-купола. Работы продолжились вблизи береговой линии. И буквально на следующий день планета начала благоухать. Запах местных растений был гораздо интенсивнее, чем у земных, но колонизаторы со временем привыкли к нему. Только теперь планета стала настоящим адом! Запах ощущался всюду: в лесу, пустыне, и даже на высотах гор. Он был приторным, навязчивым. Что даже простор океана не спасал от него.

Вскоре подавляющее большинство населения было вынуждено покинуть планету из-за тяжелых форм психоза. Поток новых колонистов, прибывающих на Вестерн, резко прекратился.

Глава пятая

Кацнальсон

После массовой эвакуации на планете осталось около пятисот человек. Строительство города-купола прекратилось, и он недостроенный и безлюдный дрейфовал в океане.

Прошел месяц, источаемые природой запахи пошли на убыль. Однако угнетающее воздействие на человеческий организм осталось прежним. Это ощущалось теми, кто был слабее других.

Команда Филиппа Ветрова осталась на планете в полном составе и продолжала работать в своей лаборатории.

Билл Кацнальсон наведывался к ним почти каждый день. Губернатору импонировал целеустремленный и даже жесткий характер Ветрова. Он и сам обладал этими свойствами, и поэтому ценил их в других. Постепенно их довольно прохладные отношения переросли в дружбу. И это хорошо сказывалось на общее настроение планеты. Но у Билла была еще одна причина часто навещать экипаж Ветрова – ему нравилась Юлия.

– Твой воздыхатель идет! – буркнул Быстров, кивнув в сторону окна и скорчив недовольную мину Юле.

Филипп улыбнулся лишь уголками губ и поглядел в окно. На обочине дороги, ведущей к крыльцу их лаборатории, топтался Билл. Увидев, что его заметили, он приветливо кивнул, сделал расслабленный шаг вперед и вдруг споткнулся. Ему стало неловко от того, что он бездарно испортил заранее продуманную сцену. Проницательный Быстров уловил его чувства, хохотнул, и склонил голову к книге, чтобы своим смехом не расстроить гостя еще более.

Губернатор выглядел, как истинный франт. Его ноги были обуты в сандалии с металлическим блеском, идеально подстраивавшиеся под форму стопы. На Вестерне они были большой редкостью, и некоторым образом подчеркивали статус их обладателя. На голове красовалась широкополая шляпа, которая очень ему шла. Обтягивающие шорты доходили до середины бедра, а оригинальная трикотажная футболка с логотипом Вестерна придавала его наряду неформальный вид. Пока Билл восстанавливал равновесие, Кравцов, оценив его наряд, заметил:

– Сегодня Билл особенно хорош!

По ступенькам застучали шаги. В проеме двери сначала появилась сандалия, отвечающая последнему слову моды и техники, потом все остальное губернаторское великолепие.

Билл поздоровался, и по-отечески пожурил молодого друга:

– Филипп, ты мало бываешь на воздухе! А сегодня славный денек!

– Вот и прогуляйте его! – проворчал Валентин. – Нам тоже хочется отдохнуть, подчиненным непросто работать в одной конторе под постоянным бдительным оком шефа!

Билл понял, что взгляд Быстрова, брошенный в сторону Юлии, вопрошает, как, мол, тебе губернатор сегодня. Нуждаясь в поддержке, он искательно посмотрел на Филиппа. И тот сжалившись, задал беседе общее направление.

– В библиотеке Высших есть совершенно гениальное описание свойств материи, времени и пространства…

Быстров с ухмылкой пробурчал себе под нос, что это не для средних умов!

Ветров добавил громче:

– Я планирую начать изучение этого сложнейшего раздела с сегодняшнего дня, и надеюсь уложиться за год.

– Твоему упорству можно позавидовать! – сказал Билл, не отрывая взгляда от Юлии.

Забывшись, он откровенно любовался девушкой. Поглощенная работой, Юлия не замечала внимания гостя. Ветров улыбнулся и вернулся к своему занятию.

Быстров, чувствуя неловкость ситуации, решил заполнить паузу:

– И все же почему природу планеты, которую мы стабилизировали еще в первый год, до сих пор продолжает лихорадить?

Со стороны навигатора это была уловка. «Благоухание» или «вонь», как кому нравится, – были единственной темой, способной отвлечь губернатора от созерцания Юлии.

Билл перевел рассеянный взгляд сначала на Быстрова, потом заинтересованный – на Филиппа.

Ветрова досадливо поморщился. Сидящая рядом Мария положила свою ладонь на руку мужа. Супруги Ветровы ждали второго ребенка. Ждали с трепетом, как ждут желанных детей.

Мария решила поддержать предложенную тему Быстрова, поэтому заметила:

– Нам повезло, что мы оказались достаточно стойкими, чтобы пережить катаклизм. И продолжаем жить не на тесной Земле, а на вольном Вестерне.

Ветров откинулся на спинку стула, вздохнул. Билл мешал заниматься делом, не только ему, но и всем остальным. Он взглянул на гостя с некоторым раздражением. И от этого взгляда у Билла волосы зашевелились на голове.

«Как они выдерживают его рентгеновский взгляд?» – помыслил он.

– Привыкли, – вслух ответил Ветров.

– Что? …м …м …

Филипп пружинисто встал, одернул влажную прилипшую к спине футболку, и посмотрел на Кравцова.

– Почему кондиционер не работает?

– Спроси у Марии… – огрызнулся маньяк.

– Тебе холодно? – удивился супруг. – Юлия, а как тебе температура в рабочем помещении? Твое мнения важно, ты у нас врач!

Юлия не ответила.

– Может ли ответить на вопрос начальства некий придаток к компьютеру? – проворчал Быстров.

Взгляд Юлии скользнул по лохматой голове навигатора. Но она лишь покачала головой.

Билл недовольно засопел: он думал, что девушка ушла с головой в работу, а на самом деле просто игнорировала его.

Ветров отодвинул стул и направился к двери. Губернатор, переминавшийся с ноги на ногу на пороге, невольно отступил на крыльцо.

– Ты советовал прогуляться! – сказал физик. – Составишь компанию?

Они вышли на терпкий воздух Вестерна и повернули в сторону виллы Билла. Улица была пустынной. Солнце не палило, а скорее ласкало теплом. Легкий ветерок приятно освежал.

Билл тихо заметил:

– Не любите вы нас…

– О, это неправда! Тем более, что сейчас нужно держаться вместе!

Губернатор согласно кивнул и пригласил Филиппа зайти к нему выпить чашечку чая. Ветров согласился.

Минут через десять они вошли в дом губернатора, где царил беспорядок. На диване, креслах и на полу валялись вещи Лиен. На вопросительный взгляд Ветрова Билл неохотно ответил:

– Отвык жить один. А так будто Лиен рядом…

Ветров только поднял бровь. Ему было странно наблюдать за тем, что происходило с Биллом: он тосковал по одной женщине, но пытался ухаживать за другой. Билл ушел на кухню, оставив Ветрова в гостиной среди разбросанных вещей. Вскипятил воду. Расставил на подносе чашки, печенье, маленький чайник и вернулся к гостю.

– У меня серьезные намерения в отношении Юлии, – торопливо сказал Билл, понимая, о чем думает его гость.

– Я – не вождь племени, – ответил Ветров. – Юлия – взрослая самостоятельная женщина.

В комнате долго слышалось лишь позвякивание ложек о чашки.

– Хороший чай! – похвалил Филипп.

– Еще?

– Пожалуй.

Разговор не клеился. Ветров съел печенье, допил свой чай и стал прощаться. И Билла вдруг прорвало. Ему хотелось излить душу, и сдержанный физик прекрасно подходил на роль слушателя. Он рассказал, как они с Лиен поначалу жили душа в душу, а потом вдруг, как по щелчку, начались их бесконечные ссоры. Жизнь двух любящих сердец превратилась в ад. Но Лиен не отпускала его. А он не смел обидеть ее уходом. Они мучились друг с другом до самого ее отъезда.

Филипп слушал, молча, Биллу надо было выговориться.

– Иной раз думаю, зря мы связались со строительством куполов. В результате мы получили этот бум плавания… Все тогда, как с ума посходили! Я пробовал ей запретить так надолго уплывать в неизвестность. Мы недостаточно изучили океан, чтобы быть уверенными, что в его водах не водится монстров. А она была буквально одержима океаном! Собственно, наши ссоры с этого и начались. – Билл помрачнел, вспоминая ссоры с Лиен. – Однажды я решил оставить ее в покое. Но лучше не стало. Стоило ей поглядеть на меня, и она срывалась на визг…

– Когда это началось? – уточнил Филипп, сощурив глаза. – Во время строительства купола или, когда появился этот муторный запашок?

– Трудно сказать. Это нарастало постепенно. Моя милая нежная Лиен начала доставать меня, когда пристрастилась к плаванию. Как было с другими, не знаю. Мы ведь такие разные! – он помолчал. – Филипп, а ты что думаешь об этом?

– Я – не врач… – ушел от ответа Филипп.

Билл вздохнул.

– Последняя ссора с Лиен была настолько дикой, что я готов был убить ее! – Билл испуганно глянул на гостя, но тот смотрел на него спокойно, без осуждения. – Она разбила здесь все, до чего могла дотянуться, порвала мою любимую картину, кстати очень ценную! – Билл снова вздохнул. – Еще один шедевр безвозвратно утрачен для человечества…

– Жаль! – Филипп картины не видел, но разделил с губернатором чувство утраты.

– Жаль… – как эхо повторил Билл, вспоминая о том, что однажды, не выдержав, он все-таки поколотил ее. – Знаешь, Лиен простила мне даже побои! – решился он на признание, хотя очень стыдился своего поступка. – Даже на Землю звала с собой. Но я отказался возвращаться. Пятнадцать метров на двоих бездетных это все, на что можно рассчитывать. А я успел привыкнуть к комфорту. Да и кто я на Земле? Неудачник! Опубликовал научную статью, где поделился своей идеей. Но я не стал ее развивать, а Краткий подхватил, и теперь почивает на лаврах. Способ, с помощью которого продлевается жизнь, был разработан на основе идеи, изложенной мной как раз в той статье… – Бил уставился в узорчатый потолок. – Свою жизнь я положил на то, чтобы осваивать другие миры, хотел, чтобы человечество распространилось по Галактике. Но в этот мир я влюбился! К тому же мне хотелось попробовать себя в политике. А для такого, как я, заниматься этим проще в колонии! – он смутился, но потом посмотрел на гостя доброжелательно и спокойно. – Хочу показать тебе одну вещь!

Ветрову было пора возвращаться к работе, но вид у Кацнальсона был столь загадочным, что гостю стало любопытно. И он поднялся по лестнице за Биллом. На втором этаже Ветров еще не был. Обстановка здесь была более аскетичной, чем на первом этаже, и походила на командную рубку космического корабля. Значит это царство Билла…

– Я здесь царь и Бог! – подтвердил Билл догадку Ветрова. –Третий этаж принадлежал Лиен. Там можно организовать лабораторию для Юлии.

Филипп поморщился.

– Билл, я ей не отец! Говорить о своих планах следует не мне, а девушке.

Губернатор промолчал. Он и сам знал, что ведет себя глупо. Немного расстроенный, он прислонился к стене.

– Почему мы остановились? Ты хотел что-то показать! – напомнил ему Филипп.

Губернатор кивнул и повел его по узкому коридору, которая привела в опрятную комнатку. У небольшого оконца стоял столик, на нем стеклянная банка.

– Они… – Ветров не помнил, когда в последний раз так удивлялся.

– Да, они земные. Размножились уже здесь от одной.

– Это контрабанда Билл! Мы с самого начала запретили ввозить на Вестерн чужеродную фауну. Это может нарушить равновесие, которого мы добивались весь первый год.

Билл начал оправдываться:

– Джек Краткий притащил ко мне на корабль целую живую муху. Это вышло случайно, она засела в его установке.

– От него одни неприятности! – проворчал физик. – Впрочем, дорогие потомки, вам всем свойственна беспечность!

– Не так уж мы и плохи! – заметил Билл. – Так вот, когда Джек перебирался от меня в отстроенный для него дом, я и обнаружил ее. Положил полуживую в карман рубашки, а потом реанимировал.

– Зачем? Ты хотя бы рассказал об этом Игнатьеву!

Билл грустно вздохнул.

– Глупость, конечно, на что мне навозная муха? Но не удержался…

– Не знал, что ты так сентиментален! – заметил Филипп.

Губернаторские глаза сверкнули. Филипп, не обращая внимания, спросил:

– Почему они издохли? Забыл подкармливать, воюя с Лиен?

– Нет, конечно! Я их лелеял. И даже привязался к ним…

Ветров хрюкнул. Билл, понизив голос, доверительно сообщил:

– Я экспериментировал с ними. Кормил по-разному, и погибли они для меня неожиданно.

Ветров склонился над банкой, с любопытством разглядывая контрабанду губернатора. Да, пожалуй, это навозные мухи, только в три – четыре раза больше своих земных сестер.

– Надеюсь ты никого из банки не выпустил?

– Нет, здесь все… – голос Била прозвучал печально.

Ветрову стало смешно.

– Ты уверен?

– Я вел строгий учет.

Ветров расслабился. Оглядел комнату и устроился на единственном табурете.

– Расскажи все по порядку!

Кацнальсон прочистил горло.

– Питательную среду я выпросил у Игнатьева.

– Он спросил, зачем она понадобилась?

– Конечно, спросил! Я ответил, что в моем саду плохо растут цветы, и он выделил мне подкормку.

– Что за цветы? – насторожился Филипп.

– Из тех, что мы высадили на Вестерне в наш первый год. Они пустоцветы, но глаз радуют. – Филипп кивнул. А Билл продолжил: – Муха лежала в питательной жидкости очень долго, я уже подумывал ее выбросить, но вдруг она очухалась, зажужжала, стала биться в стекло. И я назвал ее Васькой, по-русски. – Глаза Билла были как у ребенка. – Она долго жила в банке одна. Потом, когда основание города-купола было спущено на воду, их стало семь. Как? Не знаю… Это я пропустил. Но Васька осталась самой крупной из всех. На этом увеличение мушиного поголовья закончилось. Я подкинул еще подкормки. И детки переросли свою мать. Правда и она была в неплохой форме. А вот когда Лиен начала собираться на Землю, в банке каждый день начало прибавляться по три мухи. Я уже подумывал пересадить их в большой аквариум, и даже притащил его домой, но все мушиное семейство неожиданно почило. И как раз в тот день, когда мы основательно повздорили. Через неделю я отвез Лиен на корабль.

– Интересный феномен! – заметил Филипп.

Кацнальсон согласно кивнул.

– Обрати внимание, Филипп, они, как живые! Вот я подумал, что надо отдать их Игнатьеву.

– Может впали в спячку? – предположил Филипп. – У них должны быть свои циклы.

– Я тоже не биолог, – развел руками Билл. – Пусть Игнатьев с ними разбирается. Это его специализация. Не захватишь банку с собой?

– Я рад, что ты с ними наигрался! Но лучше бы их сжечь! – Ветров привычно огладил бороду. – Ладно, давай. Отнесу твоих Васек к Всеволоду.

Он проверил, хорошо ли закрыта банка, сунул ее в герметичный пакет, любезно предложенный губернатором, и, наконец, распрощался.

Глава шестая

Мухи Кацнальсона

Быстров рассматривал свой язык в зеркале. Последнее время он чувствовал себя странно, будто еще немного и разболеется. К счастью это состояние исчезало, как только он садился за стол. Время шло к обеду, и целительный процесс должен был вот-вот начаться. Он повел носом: на обед готовилась птица, фаршированная плодами местного дерева, название которого он точно не помнил. То ли кольтское, то ли кельтское… Игнатьев знает! Надо будет справиться у него за столом. Он подмигнул своему отражению, вымыл руки и вышел из туалетной комнаты.

И как раз в этот момент с прогулки вернулся Ветров. Физик прошел к столу, водрузил на него герметичный пластиковый контейнер с губернаторским знаком, и, не говоря ни слова, вынул из него трехлитровую стеклянную банку, Бог весть, откуда взявшуюся на Вестерне.

– Кажется Лиен была любительницей подобных «изысков», – заметил Быстров, подходя к столу и с интересом разглядывая редкую тару.

Как в самой банке, так и в ее содержимом ничего примечательного не было – мухи и все.

– На рыбалку собрался? – спросил Валентин с любопытством.

– Угу… с губернатором, на хариуса, – ответил Ветров.

– Я, пожалуй, к вам присоединюсь… – Валентин осекся, муха до сих пор была настолько привычной в его сознании штуковиной, что он не отреагировал, как должно. – А откуда они взялись?

Восклицание навигатора заставило всех оглянуться. Игнатьев буквально взвился над своим креслом, и приземлился уже у стола.

– Наконец-то правильный вопрос! – заметил Филипп.

– Местные? – выдохнул Игнатьев.

– Нет, свои. Земные.

– Кто?

– Бил расстарался. А питательную жидкость для этих симпатяг брал у тебя!

Игнатьев, вспоминая, наморщил лоб, потом кивнул.

– Что-то там у него не цвело…

– Это он просил для своей мухи, вон для той с пол ладони. Зовут Васькой.

– Но они все издохли! Ты взялся их похоронить? – съехидничал Кравцов.

Игнатьев посмотрел на фаната, затем перевел прищуренный взгляд на физика.

– Да – да, ты понял меня. Я принес их для тебя. Размножаться Васька начала неожиданно, примерно, когда строительство купола продолжили на воде. А передохли они за неделю до старта последнего рейса с беженцами. Я хотел их сжечь прямо у Била, но подумал, что с помощью узников этой склянки возможно что-то удастся выяснить. У нас ведь осталось много вопрос к природе Вестерна.

– Если они в спячке, то уже месяца два-три, да? Брр… какие жирные! – брезгливо сказал Игнатьев.

– На твоих харчах разжирели! – заметил Быстров, и вспомнил для чего мыл руки. – Мария, как там наша птичка?

– Я уже накрываю на стол! – крикнула она из столовой.

Они наблюдали, как Быстров режет на куски роскошную птицу. Действовал он методично, не торопясь, но при этом ревниво следил за тем, чтобы к лучшим кускам не притронулись прежде, чем он закончит процесс. За столом тихо переговаривались. Разговор все время возвращался к контрабанде губернатора. Выслушав все мнения, Кравцов высказал собственное:

– А что, если губернатор – неединственный любитель земных «зверушек» на Вестерне? И таких Васек, Бобиков и Борек, может оказаться достаточно, чтобы природа планеты спятила еще больше.

Ветров тяжело откинулся на спинку стула.

– Предлагаешь провести облаву по брошенным домам? Уж очень нас мало. А зверь прячется лучше, чем человек. Но оставшихся на планете колонистов расспросить следует, и еще раз объяснить, что к чему… – Он вдруг лучисто улыбнулся. – Да Бог с ними, с мухами! Давайте трапезничать! Вон, берите пример с Быстрова…

Быстров закончил резать птицу и теперь терзал одну из ее ножек.

– Я честно ее заработал! – заметил он.

– Никто и не спорит! – ответила ему Мария, перевела взгляд на мужа и улыбнулась.

Она рассматривала своего супруга довольно долго. Жена чувствовала, что метаморфоза, начавшаяся с ее мужем под влиянием Шруса, продолжается до сих пор. Ветров стал настолько ровно доброжелателен ко всем жителям Вестерна, что порой это раздражало даже ее. Но между тем, экипаж все больше тянулся к нему. А она вообще души в нем не чаяла! Ей все больше казалось, что ее супруг идет к какой-то цели, которая известна только ему одному. А иногда у нее было чувство, что ее мужа с ними будто нет. Это было неприятное, неспокойное ощущение. Вот и Быстров иной раз переживает то же, что и она, но избегает говорить об этом, впрочем, как и она сама.

После обеда навигатор, почувствовав себя значительно лучше, предложил прогуляться. Согласился один Ветров, сказав, что день все равно не задался, так почему бы не превратить его в выходной?

Переодевшись в свежее, они вышли на улицу. С тех пор, как Ветров вернулся от Билла жарило уже во всю.

– Искупаться бы! – сказал Филипп мечтательно.

– А не прихватить ли нам с собой удочки? – предложил Быстров, вспомнив о мухах. – Сейчас любимый правый берег как раз в тени!

Филипп отрицательно покачал головой.

– Нет! Пойдем к океану. Давно не смотрел на него. Да и новости узнать не помешает!

Быстров насторожился.

– А что тебя интересует?

– Там всегда народ собирается. Даже сейчас, когда Вестерн обезлюдел. Послушаем, чем заняты головы мастеров пловцов. Или тебе это неинтересно? – Филипп, задрав голову, смотрел на навигатора, его глаза улыбались.

– Ну, отчего же, интересно… – кисло ответил Быстров, но он немного приуныл, считая, что на речке они бы отдохнули лучше.

– Что-то непохоже! – заметил физик.

– Вот именно! Интересное я жду не от других, а от тебя, Филипп! Ну, чего-то загадочного что ли…

Друзья рассмеялись. Они уже дошли до окраины города, откуда виднелась полоска зеленоватой воды.

– Давно хочу поговорить с тобой, Филипп! – решился, наконец, Быстров.

Филипп внимательно посмотрел на него, потом сел на камень и жестом пригласил сесть напротив него. Быстров расположился поудобнее на камне пониже, но не сразу начал говорить, сначала он собрался с мыслями.

– Все суета… все куда-то спешим, даже подумать о вечном некогда…

– Мы будем говорить о вечном? – уточнил Ветров, поднимая брови.

– Да, давай сначала поговорим о вечном. Иногда в мою бедную голову приходит мысль… – Быстров запнулся, но договорил, – что ты – не человек!

– Что же, по-твоему, во мне нечеловеческого? – неожиданно серьезно уточнил Ветров.

– Чересчур спокоен, вот-вот, как раз – нечеловечески спокоен…

Ветров долго молчал.

– Чего ты ждешь от меня? Признания, что я не тот, за кого себя выдаю?

Быстров заерзал на камне, придумывая ответ. Но в голову путного не приходило. Тогда он сменил тему:

– Расскажи мне о Шрусе, Филипп!

– Я уже рассказывал, – тихо произнес физик.

Быстров обеими руками взлохматил и так лохматую голову.

– Я – фанат этой истории, знаешь ли!

Ветров переменил положение и медленно произнес:

– Да, пожалуйста… Расскажу еще раз! Я прощупал сканером пространство вокруг пещеры, где жил местный разношерстный народ, и наткнулся на пустоту за стеной. Я почувствовал, как она затягивает меня, сдвинулся в ее направлении, и сразу попал в тайную комнату. Там сидел вполне симпатичный парень странного вида, некий гибрид из разных животных. Он и представился мне Шрусом. Правда, я сначала не понял, что это имя, но он мне все растолковал, сославшись на главную цель живущего…

– Познать самого себя! – докончил Быстров за друга.

– Верно! – кивнул Филипп. – Он предложил мне стать его учеником, и я согласился. Однако если бы я знал заранее, какая предстоит работа, то сто раз подумал бы, стоит ли оно того? Мне пришлось покрутиться! Но как-то я преодолел… – Он махнул рукой, будто отогнал от себя что-то. – В общем, немаловажно было то, что он обучал меня с помощью телепатии. А речь использовал, для того, чтобы подхлестнуть мое усердие. Мне все время казалось, что он мной не доволен, но это было не так… – Ветров вздохнул. – Когда я достиг нужного состояния, он вернул меня в пещеру. К этому времени, как мне помнится, вы уже преизрядно набрались градусов.

Валентин рассмеялся, вспоминая свои похождения:

– Вот только прошу не сгущать красок!

Ветров тоже хохотнул.

– Теперь давай поговорим о твоих занятиях у Шруса, – попросил Валентин.

– Валя, ты же знаешь, я пытался заниматься с вами, но дело не пошло, – развел руками Филипп. – Либо я – не тот учитель, что вам нужен, либо вы еще не готовы к переходу. Но отчаиваться не надо, это все преходяще…

Быстров не дал ему договорить:

– Мне не дает покоя мысль, что я не извлек должного урока из случившегося! Может нам вернуться на свалку? Я ее найду, если нужно! А вдруг там уже целая толпа учителей? И они только и ждут, что в расставленные ими сети попадутся талантливые ученики!

– И придет же в голову! – Ветров встал с камня, и отряхнул брюки. – Не забывай сколько мы спали! Это только кажется, что все это было недавно. К тому же, Шрус не стал бы вас обучать! Он сам об этом сказал. Ну, а старцы или их последователи только еще раз нас облапошат. Впрочем, ловушка может оказаться совершенно пустой! Об этом ты не подумал?

Валентин грустно вздохнул, и решительно сменил тему:

– Тогда давай поговорим, почему на нашей планете так раздражающе пахнет! – Он обвел широким жестом вокруг себя. – Ведь в начале этого не было! Давай обсудим это, как в старые добрые времена, как это бывало на Земле. В Московской гостинице, помнишь?

Взгляд Ветрова потеплел.

– Я все помню, Валя! А что касается Вестерна, на мой взгляд все произошло не случайно. За этим стоит чья-то воля. Но пока я не готов ответить чья она. Гипотезу можно выстроить, и не одну, но нам нужны факты, чтобы действовать в правильном направлении. Идем к океану! – предложил Филипп. – Жарко! Искупаться хочется!

Быстров посмотрел на часы.

– В самый раз! Сейчас будет заплыв, и мы сможем присоединиться.

– А почему бы и нет? – улыбнулся Ветров.

Быстров тоже поднялся с камня.

– Сегодня в новостях появится заголовок: живая легенда купалась в животворящей воде океана!

– Из тебя вышел бы неплохой репортер! – заметил Ветров.

– Я подумаю над этим, – хохотнул Быстров и вдруг внезапно пережил ощущение могущества.

«Не задавайся!» – мысленно произнес Филипп, вложив это прямо в голову друга.

Быстров покосился на Филиппа. Но Филипп с безмятежным видом разглядывал облака.

«Показалось!» – решил Быстров.

Глава седьмая

Остров Грез

Группа пловцов собиралась плыть к едва заметному на горизонте острову.

Друзья подошли к регистратору, и сделали заявку на участие в готовящемся заплыве. Регистратор приветливо кивнул, занес их имена в базу данных и показал рукой в сторону формирующейся группы. Стоявшие поодаль люди смотрели на новоприбывших с некоторым удивлением. «Древние» на берегу появлялись редко. Да и к дальнему заплыву демонстрировали равнодушие, предпочитая плескаться в реке.

Валентин с Филиппом пожали пловцам руки, достали из выданных им сумок инерционные сверхскользящие в воде костюмы, натянули их на себя и, ускоряясь, побежали к воде. Опередивший Ветрова длинноногий Быстров, подняв фонтан брызг, стремительно заскользил по воде. Мастера – пловцы, снисходительно смотрели им вслед, давая фору, и только потом устремились в воду. Ветров поплыл в стороне от всех. Он закрыл глаза, и отдался движению, привычно вслушиваясь в окружающий мир. Тело работало без устали, как машина, что само по себе наслаждение, да и водичка была хороша: как раз той температуры, которая приятнее всего освежает разгоряченное тело. Филипп проплыл половину расстояния, когда почувствовал необычайную сладость в каждой клеточке своего тела. Он ощутил ту эйфорию, которую другие испытывали сразу, как только их тело касалось воды. Филипп проверил Быстрова, тот тоже наслаждался на всю катушку. Когда новизна ощущения перестала отвлекать физика, он почувствовал, что за их группой кто-то наблюдает. Он нырнул под воду и осмотрелся, благо вода была довольно прозрачной. Но кроме их группы в воде поблизости никого не было. Он вынырнул и глубоко вдохнул.

Заметив, что Ветров уходил с головой под воду, к нему подплыл Валентин. Он сказал:

– Теперь понятно, почему их так влечет в океан!

– Получается, что, плескаясь в реке, мы только теряли, зря время! – заметил Филипп. – Меня удивляет, что никто из них ни разу не обмолвился о наслаждении, которое ощущается в океане! Я бы не смог промолчать! – он рассмеялся.

Вскоре группа подплыла к острову, но не спешила покидать воду, продолжая плавать недалеко от его береговой линии. Быстров из здесь подал пример. Вышел на берег первым. Он упал на горячий песок и блаженно затих. Ветров устроился рядом с другом. Он перевернулся на спину, приподнялся на локтях и наблюдал, как нехотя покидают воду участники заплыва. Они молча подсаживались к ним ближе, хотя пляжная полоса тянулась по всему острову.

– Это они к тебе мостятся! – шепнул Валентин. – Может прочтешь им «островную» проповедь?

Ветров сощурился, глядя на солнце, и ответил на русском языке:

– Валя, это вокруг тебя ходят кругами!

Среди пловцов не было их соотечественников, и Ветрова больше никто не понял.

Валентин поднял брови и взглянул на сидевшую рядом с ним девушку.

– Намекаешь на зов предков? – тоже на русском сказал он.

Филипп рассмеялся:

– Почему бы и нет? Дерзай!

К Валентину обратилась сидящая рядом девушка. Она была француженкой. Ее звали Элен.

– Твои волосы знакомы с этим предметом? – спросила она, продемонстрировав щетку для волос.

И откуда она у нее взялась на острове, не понятно.

– В этой жизни нет! – ответил Быстров с подчеркнуто серьезным видом.

Элен не понимающе уставилась на него.

– Я не делал этого триста лет! – объяснил Валентин. – Отвык, знаешь ли.

– Можно? – Элен поднесла ладонь к его голове.

Валентин снисходительно допустил девушку к своей шевелюре.

Пловцы тихо переговаривались между собой. Участия в общем разговоре не принимал только Ричард Неру. Он лежал, уткнувшись лицом в песок, и прерывисто дышал. Глядя, как при каждом вздохе тяжело поднимаются ребра мужчины, Филипп приподнялся на локте, чтобы изучить его. Почувствовав на себе его взгляд, Неру медленно поднял голову. Их глаза встретились. Неру нахмурился.

«Неужели в воде меня насторожил именно этот человек? То есть чужих в воде не было?» – подумал Ветров.

Его отвлекла миловидная юная девушка.

– Господин Ветров, на сколько мне известно, в ваше время была популярна игра в «волейбол», – обратилась она к нему.

Ветров перевернулся на живот и приподнялся на локтях, с удовольствием прогибаясь в спине. Его глаза оказались почти на одном уровне с глазами девушки, которая лежала на боку, подперев голову рукой. Она придвинулась ближе, и наморщила лоб, обдумывая, о чем бы еще спросить знаменитость Вестерна.

Филипп пришел ей на помощь.

– Мы все… я имею в виду «древних», ведь вы именно так нас называете… – девушка смутилась, а Филипп улыбнулся, – учились в одном лицее. Даже моя жена. Только она училась на десять лет позже. Конечно, мы играли в волейбол. Но, пожалуй, футбол нам нравился больше.

– То есть для первого полета были отобраны только выпускники вашего лицея? – поразилась девушка.

Ветров слегка пожал плечами.

– Нет, не только. Но так уж вышло, что назад вернулись одни лицеисты. Это случайность, хотя… то, что сейчас Быстров подставляет свою нечесаную голову прекрасной Элен, несомненно, моя заслуга. Мы с Валей – давние друзья, и привыкли работать вместе. И я уговорил его войти в состав научно-исследовательской группы первых «нулевиков».

– Мне известно, как вы набирали группу, а потом возглавили полет. Из университетского курса.

«Значит, я кое-что успел в прошлой жизни», – с удовлетворением подумал Филипп.

– А я бы сразу согласилась! – задумчиво проговорила девушка. – Меня бы не пришлось уговаривать!

– У Быстрова были свои проекты, и ему не хотелось их бросать. Никто из нас на месте не стоял! Это было другое, очень живое время! – взгляд Ветрова ненадолго стал рассеянным. Выйдя из задумчивости, он снова улыбнулся девушке. – Мы всем нашим экипажем очень рады, что он с нами. Обаяние его личности весьма пригодилось на свалке. Из всех нас он оказался лучшим дипломатом!

– Бил говорит, что спасение первой экспедиции, это целиком ваша заслуга! Что это вы спасли экипаж благодаря умению приспосабливаться к любым условиям.

Ветров сухо перебил девушку.

– Во-первых, я спас не всех, а во-вторых, на свалке всем пришлось потрудиться!

В газах девушки была растерянность.

«Ну вот, заставил волноваться трепетную женскую душу», – подумал Ветров, его взгляд смягчился, и он сказал:

– Что касается волейбола, устройте нам экзамен прямо сейчас.

– Я – пас! – лениво отказался навигатор. – У меня очень важное дело! Из области эстетики…

Элен зарделась.

– Тогда проэкзаменуйте меня! – предложил Ветров.

Он встал так стремительно, что девушка едва уловила его движение. Совершенно изумленная, она принялась выравнивать ладошками песок, где только что были локти Ветрова. Ей было жаль, что разговор с легендой так быстро закончился. А физик кошачьей походкой отошел от общего лежбища, нашел ровное место, перегороженное лианами по середине, и бодро сказал:

– Играть, так играть! А как на счет мяча?

– Мяч есть, – угрюмо проговорил Неру. – Там в кустах лежит. – Он качнул головой, показывая направление.

Разговорчивая миниатюрная девушка вскочила на ноги, и побежала за мячом.

И отдыхающие распределились по обе стороны лиан. Неру оказался в одной команде с Филиппом. Чтобы встать за Филиппом, он буквально отвоевал себе место. И сразу же после первой подачи в его глазах полыхнула ярость. Без видимой причины. Брошенный им мяч ударил в ту самую малышку, с которой только что говорил Филипп. Она упала, на груди заалело красное пятно. И девушка рефлекторно прикрыла его ладошками.

– Эй, полегче! – возмутился Филиппа. – Это хрупкая девушка!

Неру, отвернувшись, извинился.

Игру продолжили. Вскоре жесткий пас Неру был забыт. Правда, теперь он играл неактивно.

Но, оказавшись у импровизированной сетки, он вдруг ожил. Жестко растолкал игроков, овладел мячом, и снова ударил им ту же девушку. Причем лицо Неру при этом было искажено от злости. На этот раз он сделал это нарочно! Ричард с вызовом уставился на курчавую бороду физика, опасаясь смотреть ему в глаза. Ветров просканировал его. Парень оказался болен и переживал муку, которая была слишком жестокой для обычного смертного.

– И давно это с вами? – тихо спросил Филипп.

– Я просто устал, – уклончиво ответил Ричард.

– Кажется, вы друг – Джека Краткого, не так ли? – начал понимать Ветров.

– А почему вы спрашиваете? – с вызовом спросил Ричард.

– Вы знаете, почему. Вам не стоило играть с нами, вам даже не стоило плыть с группой.

У Неру был вид нашкодившего ребенка.

– Я хотел с вами поговорить! – нехотя признался он. – Я не собирался плыть к острову, но когда вы пришли…

– Вы могли зайти ко мне в лабораторию, – ответил Ветров.

Неру некрасиво скривился и побрел прочь с игровой площадки.

– Играйте без меня! – сказал Филипп и поспешил за Ричардом Неру.

Неру было неловко. Это было видно. Он не сдержался при бородатом миссионере, как в шутку называл Ветрова его друг Джек. Истощенный в постоянной борьбе с душевным недугом, Ричарда был на грани срыва и нуждался в помощи.

– Зачем вы пошли на это? – подсаживаясь к Неру, спросил физик, когда они дошли до каменного уступа, где была тень. – Вас предупреждали, что это плохо кончится. Особенно здесь, на Вестерне! Где и так многим пришлось несладко.

– Если Краткий справился, то и у меня получится.

Ветров покачал головой.

– Не обязательно! Все люди разные. Джек Краткий – сильная личность, это, во-первых. Но главное заключается – во-вторых. На него благотворно повлиял прыжок через нульпространство. Нульпространство прекратило его текучесть, выкристаллизовав заново.

– А он считает, что достиг стабильности по иной причине, – возразил Ричард. – Все дело в ферментах, которые вырабатываются местной флорой. Местная ароматерапия весьма целительна!

Ветрова рассмеялся.

– То-то народ побежал с планеты, спасаясь от психоза!

– Они не прошли обработку, как я! – возразил Неру.

Филипп понял, что спорить бессмысленно. Над ними было чистое безоблачное небо, такое же бездонное, как и океан, окружающий островок. Он любовался красивым видом, позабыв о бедолаге со всеми его безнадежными теориями. Молчание Филиппа тревожило Ричарда. Он нуждался в поддержке. Потому что очень устал от того, что у него болела душа.

– Филипп, – тихо позвал он физика.

Филипп перевел взгляд на его подергивающееся лицо. И Неру почувствовал зависть. Он тоже хотел ощутить то безмятежное спокойствие, которое излучал взгляд физика. Его зависть вдруг резко переросла в ненависть, и Неру не понял, как случилось, что его пальцы сжимают горло Филиппа.

Боясь навредить Ричарду, Ветров медленно разжимал его пальцы.

Но хватка противника вдруг ослабла. Валентин Быстров увидел, что творит Неру, метнулся к борющимся, и слегка придушил противника физика, который предпочел бы, чтобы Валя не вмешивался, но поблагодарил за помощь.

– Ты оказал терапевтическое воздействие на Неру! Нехватка кислорода приостановила процессы в его организме. Неру определенно на какое-то время станет легче… – сказал Филипп и замолчал, потому что перед ним прямо в атмосфере буквально из ничего начала проявляться мнимая единица. Ее изображение было трехмерным, удивительно четким, и могло поспорить с реальностью.

Быстров тронул Филиппа за плечо.

– Что с тобой? Тебе плохо?

Физик досадливо от него отмахнулся, но видение уже исчезло. Он взглянул на друга и сказал:

– Элен – отличный парикмахер!

Реплика Ветрова рассмешила француженку. Все еще смеясь, она подошла к Ричарду, присела перед ним на корточки и спросила:

– Что на тебя нашло?

Ричард промолчал. Элен пожала плечами, поднялась на ноги, взяла под руку Быстрова, и они пошли прогуляться вдоль берега.

– Извините меня, Филипп! – пробурчал Неру.

– Не волнуйтесь. Я все понимаю! Вам трудно сдерживать чувства. Однако зря ваш благодетель нарушил запрет. Это ваша инициатива или его?

– Моя!

Ветров покачал головой.

– Ричард, нам пора на материк, и будет лучше если вы вернетесь с нами!

Ропот на игровой площадке заставил их оглянуться. Разгоряченные пловцы, оставив игру, и теперь смотрели на «древних» с крайним раздражением. Как будто чиркнули спичкой, и вспыхнула неприязнь. А ведь только что было все хорошо.

Валентин, заметив столь резкую перемену в настроении пловцов, оставил Элен у воды и вернулся к другу.

Филипп, понизив голос до шепота, сказал:

– Валя, у нас ЧП. Джек использует установку несмотря на запрет губернатора. Ричард Неру прошел трансформацию, и уже на пределе своих возможностей. Он очень плох! И хорошо, что пока он такой здесь единственный. Посмотри на пловцов! Они уже неадекватны. Нам надо срочно вернуться назад! И изъять у Краткого его аппарат!

К ним подошла Элен.

– Мне не нравится настроение в группе! Я даже боюсь их! – заметила девушка и поежилась от порыва ветра. – Мы планировали вернуться на материк завтра! Но я хочу вернуться сегодня. Можно мне с вами?

Валентин ответил:

– Буду только рад!

Филипп повернулся к Неру, в глазах которого то вспыхивала ярость, то появлялся мучительный стыд.

– Я вел себя, как дикарь… мне стыдно, – еле слышно проговорил он.

Ветров сжал его плечо.

– Мы с Быстровым и Элен возвращаемся на материк прямо сейчас. Вы с нами?

Ричард оглянулся на друзей и неуверенно кивнул. Заметив его нерешительность, один из игроков отделился от команды и приблизился к группке вокруг Филиппа. Кажется, его звали Джерри.

– Нужна помощь, Неру? – деловито спросил он.

– Она действительно ему нужна, все верно! – заметил Ветров.

Но Джерри будто его не слышал, он смотрел только на Неру. Тот неуверенно кивнул в сторону Филиппа.

– Я уплываю с ними… сейчас. Я…

– Тебе лучше остаться с друзьями! – сощурив глаза, произнес Джери.

Повисло молчание. Все смотрели на Неру в ожидании его ответа. Тот занервничал.

– Я остаюсь! – наконец ответил Неру, настроение которого менялось буквально каждую секунду.

Ничего не сказав, Ветров направился к берегу. У воды Валентин и Элен уже натягивали инерционные костюмы. Филипп улыбнулся девушке, ловко нырнул в свой костюм, и, обогнав замешкавшуюся на берегу пару, первым бросился в воду. Щедрый океан снова одарил его счастьем, как только он попал в его ласковые объятия. Прошло чуть больше четверти часа, и к удивлению Филиппа, он снова ощутил, что за ними следят. Причем намерения были недобрые. Значит бедолага Неру здесь не причем. Филипп попробовал установить контакт, но не успел: «недобрый» стремительно переместился в сторону острова. Валентин, ничего не замечая, размеренно и без видимых усилий загребал воду мускулистыми руками.

Элен поднажала, догнала друзей и поплыла между ними.

– Извините нас! Этот какой-то нонсенс! Я даже не знала, что такое возможно!

– Человек на многое способен! – философски заметил Валя.

Элен глотнула солоноватой воды, и возразила с неожиданной страстью:

– С тех пор, как вы покинули Землю, люди переменились! Они стали добрее, отзывчивее!

Быстров поднял только поднял брови. А Ветров сказал:

– Мы только что в этом убедились!

– Возможно, все, что случилось на острове, объясняется тем, что жителям Вестерна не хватает четких правил для совместного жития! – заметила Элен. – Четко прописанных законов.

– Вы юрист Элен? – полюбопытствовал Ветров.

– Да.

– Наверное, вы правы, – согласился он с девушкой. – Значит пора этот недостаток восполнить!

– Конституция Земли действует во всех ее колониях, – заметил Быстров. – Мы являемся частью объединенного человечества. Так стоит ли городить огород?

– Но нас мало! Новых поселенцев не предвидится. Непохоже, что мы можем ожидать со стороны Земли правовую поддержку! – ответила девушка. – Значит надо брать инициативу в свои руки!

– Продолжайте Элен! – попросил Ветров. – Это весьма интересно!

– Чтобы поднять ответственность жителей Вестерна перед существующим законом, стоит признать конституцию Земли не как само собой разумеющуюся, то есть по умолчанию, а в официальном порядке, то есть, если угодно, с помощью всеобщего голосования. Если люди проголосуют против ныне действующей конституции, мы примем свою собственную.

– Зачем? – спросил Быстров.

– За тем, что в силу обстоятельств, после массовой эвакуации людей с Вестерна, он – уже не колония Земли. Мать – Земля не интересуется нами! – ответил за Элен Ветров.

– Филипп, вы правильно меня поняли!

Они доплыли до материка, и вышли на его берег. Элен с сожалением посмотрела на океан, и встрепенулась:

– Смотрите! – ее изящная ручка вспорхнула, как испуганная птица.

Друзья оглянулись. Вдалеке в воде маячили черные точки.

Регистратор заглянул в информационный терминал и констатировал:

– Группа возвращается раньше срока. Странно! Обычно они опаздывают.

– Странно говорите? – Филипп уперся руками в бока. – Надо срочно найти Кацнальсона! Он – официальная власть и Джек должен ему подчиниться! Кстати выборы – тоже его забота!

Глава восьмая

Начало нового кризиса

Филипп вызвал свою машину, и они втроем двинулись ей навстречу. По дороге он связался с губернатором. Билл, к сожалению, находился не в городе. Он копался в цветочной клумбе на своей загородной вилле, скучал в одиночестве, и был рад звонку Филиппа. Через час Ветров уже выруливал на дорожку, ведущую к центральному входу резиденции Кацнальсона. Ветров уже был здесь однажды, но Элен и Быстров оказались впервые. А здесь было на что посмотреть. О загородном гнездышке Била ходили легенды. Его интерьер сочетал в себе невозможное: официальную строгость порядка с продуманным беспорядком, и намеком на тихую роскошь. Пока Быстров и Юлия разглядывали обстановку, Ветров устроился в массивном кресле напротив хозяина и рассказал о случившемся на острове Грез.

Лицо Билла мрачнело по мере того, как Ветров приближался к концу своего повествования.

– А я еще в космосе знал, что от Краткого будут проблемы! Даже хотел отправить назад. И никаких инициаций не было бы! Но он дал мне слово больше не проводить процедур! – Билл посмотрел на Филиппа, лицо которого выражало тревогу. Видеть беспокойство физика было непривычно. Билл вздохнул. – Эх, Джек! Опять я в тебе ошибся!

– Покинуть Вестерн он не может! – возразил Ветров, но не стал уточнять почему. – А Ричарда Неру следует поместить в изолятор. Ему лучше побыть в одиночестве и комфорте, бедняге и так непросто. Но это не все! Главная проблема не в Неру, а в его друзьях. Они вернулись на материк раньше срока на сутки. Значит Неру рассказал им о своей трансформации. И они, чтобы последовать его примеру, поплыли назад.

Билла недоверчиво на него посмотрел.

– Ну мало ли что у них стряслось!

Но Быстров поддержал Филиппа. Он сказал:

– Практически все население Вестерна грезит о способностях, которые позволят им заранее узнать, где, когда и каким образом можно заработать большие деньги. К Джеку выстроится очередь, когда узнают про Неру. А старик уступит, он и сам мечтает продолжить свои исследования. Только при таком образе жизни не могут разбогатеть все. Только единицы. Значит дойдет до лозунга: отнять и поделить! Мы с трудом утихомирили Ричарда! А теперь на планете может начать орудовать целая шайка таких, как он!

– О Господи! – пробормотал губернатор. – По-моему, Валя ты сгущаешь краски!

– Что касается Джека Краткого, – добавил Быстров, не обращая внимания на возражения хозяина, – может и не сразу, но он согласится. Он ведь и мне уже предлагал, как «древнему». А тут материал сам поплывет в руки.

Благостное настроение Элен улетучилось.

– Значит на планете будет бесчинствовать толпа таких же сумасшедших, как Неру? – воскликнула она.

– Постараемся этого не допустить! – ответил ей физик.

Быстров невесело посмотрел на друга.

– Нас мало! И нам, скорее всего, придется рассчитывать только на себя!

– Да, если патруль выйдет из повиновения официальной власти, – кивнул Ветров, – нам может не поздоровиться! Такое возможно Билл?

Билл мечтал о спокойном правлении в благополучном обществе, и совсем не жаждал, чтобы на него свалился очередной кризис! Уже второй за столь короткое время. Он пружинисто встал, и проговорил, словно отдавал приказ построившейся перед сражением армии:

– Краткого арестовать! – он запнулся и посмотрел на Филиппа.

– Немедленно! – поддержал его Ветров. – Только если не поторопимся, пловцы доберутся до него первыми.

– Едем! – губернатор шагнул к двери.

– А может нам вооружиться? – предложил Быстров.

В глазах губернатора мелькнул испуг.

– Думаете, до этого дойдет?

– Еще как! – ответила ему Элен. – Я видела, каков сейчас Ричард!

Билл вопросительно посмотрел на Ветрова. Тот утвердительно кивнул.

– Мы не станем в них палить, а попытаемся уговорить… так что еще один аргумент в виде оружия не помешает.

У каждого пилота, участвовавшего в патрулировании акватории океана, имелся свой код доступа для прослушивания частных разговоров. Поэтому Кацнальсон не стал вызывать дежурную машину, чтобы не прокричать на весь мир, что возвращается в столицу. Собственное авто Билла превратилось в груду металла, пострадав при погрузке багажа в звездолет несчастной Лиен. А новой Бил не обзавелся, ждал, когда освободится перегруженный работой Кравцов. Брошенных машин на планете было много, выбирай на любой вкус, но не всякую можно было подчинить новому хозяину из-за тонких настроек в ее управлении. Поэтому Билл не мог предложить свой транспорт, и друзьям пришлось снова воспользоваться тем, что было под рукой: машиной Филиппа. Ее дизайн был оформлен в стиле времен его молодости. Она предназначалась для загородных прогулок, которые Ветров совершал «тихоходом». Поэтому все запаслись терпением, заполняя салон. Машина тронулась с места, быстро набирая скорость. Увы недостаточную! А к Краткому надо было успеть раньше друзей Ричарда Неру. Ветров ругал себя, что вызвал не ту машину, но что сделано, то сделано. Наконец, колеса автомобиля побежали по песчаной дорожке, ведущей к крыльцу Краткого. И сразу стало понятно, что они опоздали. Открытая настежь дверь хлопала на ветру. Нескошенная трава в середине двора была примята. Скорее всего этот след оставлен вертолетом. Они вошли внутрь дома. Под ногами похрустывал песок. В гостиной на столе стояли две недопитые чашки с чаем. Билл притронулся к одной из них: еще теплая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.