Ярослава Кардакова
История одного человека. Рубль пятьдесят

Все герои и события данной книги вымышленные и любое совпадение с реальными людьми является чистой случайностью

Искренне Ваша, Кардакова Ярослава

Презентация

Москва, недалекое будущее, бизнес-центр.

Красиво украшенный зал, с морем журналистов, мечта любого писателя. Особенно в юбилей своего шестидесятилетия, по углам стояли столы, полные шампанского. Юбиляр уже прибыл на праздник, он, как всегда, смог пройти в здание незамеченным и стоял за небольшой кулисой, собирался с мыслями. Это была уже десятая книга и пресс-конференция, его уже не пугало, но сегодня он хотел вспомнить, с чего всё началось, точнее, с кого.

– Поприветствуем! Нашего юбиляра, автора книги «Анализ убийства», которая вошла в десятку лучших детективов мира! Так же, хозяина сети детективных агентств «Рубль, пятьдесят»! Да и просто хорошего человека из списка богатейших предпринимателей России! Юсуф Адил Зумсоев, прошу любить и жаловать! – произнес довольно популярный ведущий с первых кнопок отечественного телевидения.

Юсуф чинно вышел к микрофону, на нем был скромный костюм, довольно простая стрижка и аккуратно уложенная седая борода. Он, как всегда, поправил волосы, проведя по ним рукой, и начал длинную приветственную речь. Как и планировал, он смог захватить внимание прессы, отрекламировать свой новый проект, и поблагодарил всех читателей за их голосование. Дальше, он ждал вопросов, но пресса мялась, и уводила в основном в сторону политики. А это были не интересные данные, он ждал вопроса, чтобы рассказать об очень важном человеке.

– Юсуф, а как вы пришли к этому всему? – спросил журналист из какого-то мало известного издания, и выглядел он абсолютным профаном, но вопрос был задан верно.

– Я расскажу вам об одном человеке, который дал мне стимул к построению моей империи, и всего прочего. В честь него, я назвал свое детективное агентство.

– Но, сразу предупреждаю, что рассказ этот займет у вас много времени, – усмехнувшись, произнес хитрый Юсуф. Многие журналисты отправились уже к халявному шампанскому и тарталеткам с икрой.

Дневник Вадима Рублева

Детство.

9 мая 1989 года, 9:30 утра.

Точная дата и время моего рождения, и начала моей скромной жизни. Как вы понимаете, исходя из даты, то трезвых медиков в этот день сыскать было скажем, как найти цветок папоротника. Поэтому, пока моя маменька рожала, врач-хирург медленно шел по коридору, опираясь на стену, для подержания равновесия мира и вселенной. Естественно, такого хирурга-акушера до роженицы не допустили, и пришлось испытывать маменьке дискомфорт.

Что странно, когда я родился, не стал тратить время на крик, а молча, уставился на внешность моей родительницы. Не сериальное поведение грязного ребенка, оказалось довольно обыденным для акушерок. Пробыв в роддоме положенное время, здорового, но слегка крупного ребенка выписали домой со всеми документами. По документам меня величали Вадимом Николаевичем Рублевым, фамилия скажем так, патриотичная.

И тут-то, и начались плохие предзнаменования для моей последующей жизни. Такси почти подъехало к дому, когда на улицу вышла процессия, прощающаяся с одним из жильцов этого дома. Не подумайте, я не суеверный, просто изредка негативное стечение обстоятельств, было признаком грядущих проблем. Вернемся к дому, машине такси пришлось закладывать новый крюк, чтобы ни пересечь след процессии. Забегая слегка вперед, не помогло данное средство.

Уже через месяц нахождения в квартире, я стал чахнуть. А потом, чуть не впал в кому, хорошо, что в областном городе врачи вовремя установили диагноз. Вдаваться в медицину сильно не буду. Но врожденная болячка имела уйму побочных эффектов и проблем. Первая, из которых постоянная, Заместительная гормональная терапия. Кто скажет, что это абсолютно нестрашно, тот пусть прыгнет с небоскреба. Ибо, если пропускаешь лекарства, то можешь завести отношения с безносой женщиной неопределенного возраста с сельскохозяйственным инструментом в хилых руках.

Второе, мой организм не усваивал соль из пищи, редкость заболевания ставила в ступор половину врачей. Поэтому, если мне хоть чуток становилось плохо, меня увозила скорая в областной центр или в столичную Академию на изучение. Поэтому, до шести лет я проводил время пятьдесят на пятьдесят дома или в больнице. Больше всего светил науки интересовала мозговая активность, увы, прием препаратов мог повлиять на заторможенность развития и легкую умственную отсталость. Но мне повезло, меня это миновало, зато все остальные радости меня нагонят со временем, но пока мне всего шесть.

Перейдем сразу к поступлению в первый класс, к моменту которого, я умел считать и знал два алфавита, отечественный и английский. Еще ряд стихов на обоих языках. Все тесты комиссии прошел быстро и не волнуясь (волнения мне были противопоказаны, потому, как могли сбить дозировку препаратов). Комиссия выставила мне почти самый высший балл, и по теории мне была прямая дорога в доблестный класс ботанов «А». Но внимательно глянув документы, строгие служители образования увидели там справку с жуткой надписью «Инвалид детства». Не сговариваясь, отправили меня в класс коррекции, потому как там место инвалидам и прочим кто не потянет программу.

Первое сентября, меня привели в костюмчике с букетом каких-то цветов. В цветах я научусь разбираться спустя почти десять лет, а пока все что у меня в руках, то веник. Я дико боялся детей, потому как никогда не видел их в таком количестве, это я еще в 1996 году пошел в школу. Про материнский за второго, тогда еще и не слышали, и не задумывались. Я старался держаться ближе к учительнице, потому как боялся, что меня затопчут.

На второй день начались уроки, в классе коррекции они начинаются с изучения обложки букваря, когда я от скуки рассказал сначала русский алфавит, потом английский. Учительница стала бледной и покинула класс, она направилась к завучу. Идея беседы была проста, сбагрить Рублева из ее класса в любой другой класс. Так, ко второму уроку, я стал учеником «Б» класса, но тут меня поразила советская привычка классной руководительницы.

Акулова Агния Серафимовна, учительница первого «Б», в молодости была преподавателем физической культуры, в простонародье Физры. В начале светлых девяностых, переподготовилась на педагога младших классов, и начала нести свет детям. Но привычка советской школы спорта ее не покинула, в любую погоду она открывала окно в классе. Увы, проветривания на меня влияли не самым хорошим действием, обычно мне хватало маленького минутного сквозняка, чтобы свалится с температурой.

Смотря на то, что я пропустил около семидесяти процентов первой четверти, меня перевели на домашнее обучение. Для моей социализации это было дико не хорошо, но для здоровья полезно. Учить меня, так и осталась непревзойденная Агния Серафимовна, к концу второй четверти она уже сама решала, как мне усваивать материал. Ее наполеоновское решение, перевести меня на широкую линейку в третьей четверти, привело к тому, что мой почерк никто не понимает. Так же она запретила мне читать вслух и проговаривать текст во время написания, у нее давление, голова болит, а тут еще я с нудным голосом и гнусавостью. Хозяин-барин, я до определенного возраста не спорил с педагогами и вообще со старшими, воспитание.

Так, медленно и постепенно, я перетек во второй класс, в детстве я очень любил рисовать. Мои рисунки катались на множество выставок города и областные, подвох я пойму только в третьем классе, к этому мы вернемся позже. А пока, начало второго класса, мама вышла на работу, отец всегда работал, но общение с ним у нас никогда не клеилось. Несмотря, что Рублев Николай Лукич был очень начитан, исторически подкованным машинистом-инструктором, для жизни в не работы, он был не пригоден.

Николай Лукич был пятым сыном в семье Рублевых, в раннем детстве лишился матери и искренне не переваривал мачеху, которую привел на похороны Лука Васильевич. Согласно семейным преданиям, окончил железнодорожный техникум и в армии угнал локомотив, не сел Николай Лукич лишь по тому, что статьи не было. Как оказалась, недуг, который точил меня и вызвал нелюбовь деда Луки Васильевича, являл себя именно в роду Рублевых в разных формах детской смертности. Я просто первый, кто пережил порог детской смертности, и как получилось, первый инвалид на семью матери и отца. Отцу я был не интересен, поиграть он со мной мог, но игры были крайне идиотскими, один раз он выбил мне молочный зуб. А однажды, утопил.

Это было как раз после окончания первого класса. Мы отправились на речку, это был первый раз, когда мне разрешили зайти в воду. Отец вызвался учить меня плавать, а мама отправилась на глубину плавать, а меня взял за руку отец и медленно повел по воде. В Николае Лукиче было без двух сантиметров два метра роста, во мне, увы, роста было скромно. Мы шли по реке, и отец рассказывал про историческую ценность реки, и так увлекся назидательным монологом, что не замечал ни чего вокруг. Я споткнулся в воде об какой-то мусор и окунулся с головой в воду, и увы, с испугу хлебнул воды. А отец продолжал вести за руку захлебнувшегося ребенка, дальше я помню только мало цензурную тираду мамы. Краткое содержание речи несло смысл того, что мой достопочтенный родственник эгоист и дети это не его. После этого случая, я до смерти боюсь утонуть в реке, поэтому я никогда не плавал, и дальше лягушатника в воду не захожу.

Мне разрешили гулять во дворе, несмотря на строгий режим жизни, но дети сразу восприняли меня в штыки, потому что, я учусь на дому. Но все-таки пару-тройку, таких же детей изгоев, для общения сыскалось. Самым лучшим другом был Игорь Сомов, он жил в квартире напротив и был на год младше меня, на лето его увозили к бабушке, но на время учебы мы дружили. Игорь был очень нелюдим и не общался ни с кем, кроме меня, со мной он общался, всех остальных он призирал. Но какой друг достался, с тем и общался.

И так, вернемся ко второму классу обучения, молчание во время чтения стало для меня гильотиной, потому как для перехода в третий класс надо было начитать в слух определенный минимум. Но звук моего же голоса меня сбивал, Агния Серафимовна, как и полагается учителю новой формации, поставила задачу и отвалила. Поэтому, тренировать мое чтение пришлось родителям, в свободное время я терзал их чтением. Увы, прогресс был слабым, отец единственный раз за всю жизнь помог в беде, он научил меня читать про себя.

Когда настал день икс, меня привели в школу, протянули текст, мне хватило малого взгляда, чтоб прочесть текст и понять его смысл. Вслух я прочитал жутко, не понял никто, о чем я читал, но общее количество слов, плюс пересказ, позволило мне перейти в третий класс, который встретил меня печальной новостью.

Как я и говорил ранее, рисовал я прекрасно, в школе я не бывал с того момента, как меня перевели на домашнее обучение, поэтому не видел выставок рисунков. Но моя новая знакомая Александра Бородина, мне поведала, что схожий рисунок, что я отдал на выставку, видела в школе. Но подписан он был не моим авторством. Я смог убедить маму заглянуть в учебное заведение вместе со мной, потому как надо было взять учебник по чтению другого автора, этот не устраивал Агнию Серафимовну. Пошатавшись по коридорам школы, я наткнулся на рисунки, такой подлости от взрослого я не видел до этого момента ни разу. Во времена отсутствия интернета и андройда, легко можно было наколоть маленького мальчика инвалида. Почти не покидающего стены квартиры. Фокус был прост, просишь нарисовать картинку. Но чтобы не попортить листик страшным почерком, подписывалась работа сзади карандашиком. По приходу в школу, карандашик стирался, а спереди крепилась надпись с Ф.И.О., но в данном случае они заменялись на другого ребенка. В общем, с третьего класса я старался не рисовать вообще.

Жизнь стала течь как у всех парней, шишки, ссадины, храбростью не блистал, но мог и сдачи дать, из омрачающих событий был случай с Николаем Лукичом. Было это как раз после того, как я перепрыгнув 4 класс, перешел в пятый, и навалились на меня тоннами домашние задания. Моя программа была индивидуально строгой, мама знала завуча старших классов и подобрала лучший состав педагогов. Если дети могли отдохнуть пару уроков с ответами у доски, то мне это только снилось, я усилено учил все, что было, подряд. Любил искренне историю, не любил русский, потому как почерк никто не понимал, и ставили три.

Но я отвлекся, в канун свадьбы родителей, мама работала в ночь, я же должен был спать в своей комнате. Но сон увы не задался, месяц тому назад из моей двери выпала ручка, и она не закрывалась. Ложится мне положено было в восемь, я долго ворочался, в девять вечера пришел отец. Он был явно нетрезв и не один, с ним была женщина, в общем до утра я слушал и частично видел порно-шоу в стиле пьяный батя и проститутка, под громкую музыку и стерео-сопровождение стонов. Утром, когда пришла мама, она увидела изумительную картину, пьяный Николай Лукич спал в комнате, залив вином все ковры. Трясущийся от нервного шока, я был в своей комнате с признаками дефекта речи в виде заикания.

Неделю, после этого происшествия, я не помню, слишком сильный видимо был нервный стресс, мама соответственно после произошедшего, подала на развод. Николай Лукич не сопротивлялся, алименты платить и помогать с лечением не отказался, но извиняться за ночное шоу не стал. Мать потом нас старалась помирить очень долгое время.

А между тем, жизнь вновь потекла своим чередом, через год родители еще раз попробуют сойтись, но разбитый сервиз всегда будет не крепок. Они не ругались, но и не проявляли любви, отец сваливал с любой работы по дому, на ремонты у него начиналась аллергия. И так далее, в том же ключе отговорок. От меня отец вообще отдалился, хотя остальные отцы обычно как раз стали брать пацанов на рыбалки или в гаражи, приучать к мужскому образу жизни.

Но в принципе все шло тихо. Мне первому купили компьютер пентиум первый, разрешали сидеть не больше часа. Потому как специальный защитный навесной экран не спасал зрение от излучений, игр на нем кроме стандартных не было. Но солитер или косынка вызывала потрясение у всех друзей и знакомых, кто бывал у меня дома, компьютер быстро прокачали до второго пня винды 95. Отец поставил на него две игрушки, властелин морей и Сварог, и все его свободное время было в этих играх. В более ранней версии жизни, отец сидел с книгой, игнорировал меня. Теперь он сидел за моим компьютером и игнорировал меня.

На дворе стояло лето 2000 года, я слегка подрос и хоть стал не самым маленьким мальчишкой во дворе, правда был довольно тучным. В июне мамина подруга и ее кавалер предложили проехаться посмотреть город, родители отказались. Меня отправили, мы побывали в многих местах, по фотографировались. В середине поездки решили заехать в новый район с европейскими дворами для детского отдыха. Я как полагается, пока взрослые беседовали, лазил на турниках, откуда и упал. Падение было красивым кульбитом на бордюр голеностопом. Сверху всем не малым весом на эту же ногу.

Я смог даже подняться и пройтись, но ноге стало тесно в ботинках, когда сняли обувь и носок, ногу стало раздувать и довольно быстро. А еще сильно тошнило. Тетя Вера и ее кавалер понеслись со мной на руках к родителям. Отец и мама были дома, у отца был выходной, а мама на обеде.

Открыв дверь, Николай Лукич внимательно осмотрел тетю Веру, ее кавалера и меня на руках вышеупомянутого мужчины, отец изрек фразу, поставившую всех в ступор. Дословно звучала так, – «Катя, к тебе пришли», после чего Николай Лукич вернулся за компьютер. Мама выбежала в коридор и увидела ногу, остолбеневшую тетю Веру, которая все еще прибывала под впечатлением от фразы отца. Собрав документы и выдернув шнур компьютера из сети, тем самым вернув покорителя морей в мир реальности, мы все впятером поехали в больницу.

Но мне везло попадать в лечебницы перед праздниками, на дворе стояла пятница, вторая половина дня. Но самое страшное, что в выходные должен был быть день медика. Меня внесли к хирургу, он и медсестра подняли мутный взор. Осмотрели раздутую ногу, не касаясь оторвав клочок бумаги, написав на нем вопрос «двойной перелом?» отправили к рентгенологу. Тот ароматно пах свежим спиртом, долго не мог попасть в фокус. Наконец, сделав снимок, написал на клочке бумаги слово «Нет», и велел отдать хирургу. Тот отправил меня домой, сказав, что просто ушиб, к вечеру отек стал синеть.

Наследующий день лучше не стало, только состояние шока прошло и боль сводила с ума, поэтому нога лежала в покое на подушке. Воскресенье, лучше не стало. В понедельник меня отнесли в железнодорожную поликлинику. Там хирург был трезвый, он мельком потрогал раздутую ногу, хмыкнул и написал заключение. Помимо перелома, который уже не было смысла гипсовать по причине обширного отека, имелся разрыв связок. Родителям сказали, что ногу надо бинтовать, не тревожить и носить меня на процедуры, связки же сами срастутся.

Увы, связки не всегда сами срастаются, а еще учитывая эндокринные заболевания, то и вообще могут не срастись. В моем случае, это и произошло, но об этом я узнаю немного позже. А пока я сижу дома и ко мне как к Ленину в мавзолей, ходят знакомые и друзья. Тогда же старшие дети придумывать стали обидное прозвище. Как только не обзывали меня, когда родители оставляли на лавочке, для воздушных процедур. Самая более-менее не обидная и даже нормально звучащая кличка была «Рубль – пятьдесят копеек», свое происхождение она взяла из-за проблем с шагами. Левой ногой я мог сделать полноценный шаг, а вот правой ровно половину, вот и получалось, что одной шагаю на рубль, а другой на пятьдесят копеек.

Так, что это лето выпало полностью из моей жизни, так же я больше не смог прыгать и бегать. Потому, как несмотря на то, что нога восстановится к следующему лету, при беге начинала болеть. Мы стали чаще общаться с Александрой Бородиной, она меня во всем поддерживала и часто ходила в гости, наша дружба раздражала Игоря. Отец с мамой разошлись уже к осени и больше не сходились, Николай Лукич отписал свою часть квартиры на меня. А сам имел честь переехать в общежитие.

К весне следующего года произойдет очень смешное событие, на двенадцатилетие своего игнорируемого всю жизнь внука. Лука Васильевич решил облагодетельствовать меня по полной, он отправил мне первый и последний подарок. И раньше бывало, что дед привозил что-то не сильно поношенное от старших кузенов, которых я не видел никогда. Тут же это получался именной подарок. Всем родственникам он объявил, что послал мне десять тысяч, баснословная сумма в те времена, только тут был подвох. Но по итогу сумма перевода из братской Белоруссии составила 141 рубль 67 копеек, наврал дед родне и сделал себе красивый облик. Лука Васильевич больше не приезжал к нам, и я даже очень хорошо помню, как он выглядел. Хотя в альбоме есть одна фотка столетней давности, осталась от отца.

Еще к нам периодически приезжал старший брат отца генерал Рублев Бронислав Лукич, гостил стандартно около суток. Более родственников из обширной семьи отца до развода, на контакт не выходили. За то, как только Николай Лукич скинул с себя инвалида, вся родня оживилась, почти все двоюродные тетки наладили с отцом переписку. Оживились родственники по всей России и даже из Германии потянулись сводные братья. Обо всем этом рассказывал сам Николай Лукич на принудительном свидании раз в две недели.

Эти свидания придумала мама, но они не особо сближали нас с отцом, мне было обидно, что, когда мы жили вместе, никто не писал и не звонил. И уж тем более не звал в гости, потому как отец стал часто посещать гостеприимную родню. По сути, отец говорил только о себе, что рассказывал я, он пропускал мимо ушей. Еще мы обсуждали, насколько я продвинулся в игрушке, в которую играл отец пока жил с нами. Потом отец вовсе переехал в областной город, и я несколько раз навещу его там, но об этом позже.

2003 год будет бурным, даже не знаю с чего бы начать запись в дневнике, ну начну, наверное, с того, что я пробовал курить. Потом я тайно завел отношения с Машей Шаховой, официально она со мной встречаться не хотела. Но тут и понятно, я ее был на голову ниже и слегка хромал, да и во дворе был самым затюканным. У Маши были красивые глаза, когда она снимала очки и обворожительная улыбка с ямочками на щечках. Больше всего я боялся неправильно поцеловать Машу, и пришлось искать на ком тренироваться. Игорь предложил на урожае томатов с огорода родителей, Александра Бородина предложила себя в качестве снаряда для тренировки. Худо-бедно, я научился не кусаться во время поцелуя, и закрывать пах, если не удачно поцеловал.

Мама тоже не отставала, она нашла себе нового мужа и решила переехать в другой город, соответственно продав квартиру и забрав меня. Когда мне сказали, чтобы я готовился к переезду, встала проблема, как быть с Машей? Потому как расстояние, на которое меня решили перевести, было около 6 часов пути из пункта «А» в «В». На такой маршрут одну Машу не отпустят, да и меня если честно тоже.

Пришлось брести к Игорю за советом, нелюдимый сильно вытянувшийся за лето друг предложил послать девушку к черту. С Игорем мы договорились переписываться, я как только обустроюсь, клятвенно обещал отправить письмо. Александра Бородина уже, как и я имела сотовый, но с мини лимитом так, что одна СМС на ломаном английском в месяц. Но ее совет мне понравился больше, расстаться с девушкой по причине переезда покажет мою слабость! Продолжить отношения на расстоянии путем переписки, только зря потратить время. Но устроить ссору, и чтобы она сама послала меня, вроде не обидно, а вроде разошлись. Единственный минус, я не умел абсолютно врать, потому, как свято верил в слово чести и рыцарское благородство.

Но врать и не пришлось, Маша сама начала докапываться по поводу нравиться ли мне ее фигура или нет. Честно сказать, фигуры у Маши не было, ибо она в свои годы имело абсолютно плоские формы, даже у Бородиной наклевывались какие-то холмики. А тут, что спереди, что сзади равнины, хотя я любил смотреть в глаза, они честнее форм. Ну, я сказал, что про формы надо заморачиваться в более старшем возрасте, чем наш, за что меня наградили ударом в пах. Скандал пошел сам собой, в общем, обойдясь без вранья, разошлись как в море корабли.

Переезд в новую область и в новый город с исторической подоплекой, выдался на грустный октябрьский день. Меня отстранили от помощи в перетаскивании багажа, я прощался с дворовыми, многие даже извинились за прошлое недопонимание. Игорь попрощался мимолетом, ибо ему было к первому уроку и в первую смену. Странно было, что Александра Бородина так и не пришла прощаться, хотя я очень хотел ее увидеть хотя бы еще разок. К десяти часам все было упаковано в машину, я с верной собакой на руках забрался на спальное место дальнобоя и мы отправились в новый город на встречу хорошему или плохому. А за окном кабины пошел первый мокрый снег, ему было суждено растаять, как и всем моим мечтам и надеждам.

Забегая вперед, на всех своих друзей и знакомых, со временем я завел картотеку, где записывал много интересного. На друзей из города моего рождения тоже завел картотеку, слава прогрессу, интернет позволяет многое.

Из картотеки Рублева В.Н.

Дело № 1

Александра Михайловна Бородина

Дата рождения: 15 мая 1990 года (Телец)

Рост: 1,67 см.

Цвет глаз: серый (волосы светло-русые)

Национальность: Русская

Проживает: с 2005 года в городе Лобня, Московской области.

Имеет социальный профиль в Одноклассниках, Вконтакте.

Окончила высшее образование в 2013 году. Работает в сфере транспорта. Вышла замуж в 2014 году за скромного владельца сети кафе. В 2015 году родила первенца, в 2017 году родила девочку. Счастлива в браке, имеет машину из японских джипов.

Примечания: На попытку общения вышла не охотно, дарим друг другу бесплатные подарки в Одноклассниках.

Дело № 2

Игорь Петрович Сомов

Дата рождения: 26 августа 1991 года (Дева)

Рост: 1,84 см.

Цвет глаз: карий (волосы-шатен)

Национальность: Русский

Проживает: там, где и обитал.

Имеет социальный профиль в Вконтакте.

Окончил: высшее образование 2013 году. Работает в сфере РЖД. В браке с 2018 года.

Примечания: По приезду в новый город написал письмо, через год получил ответ, увы, письма не сохранилось. Отправил еще одно письмо, связь прекратилась. В 2008 году, когда я последний раз приехал в родной город, я набрал номер квартиры друга в домофоне, но мне сказали, что сейчас не досуг общаться. На следующий день было то же самое. Далее, попыток установить контакт я не делал.

Дело № 3

Мария Анатольевна Шахова (Солодова)

Дата рождения: 29 августа 1991 года (Дева)

Рост: 1,82 см.

Цвет глаз: карий (волосы-шатенка)

Национальность: Русская

Проживает: с 2013 года в городе Калуга.

Имеет социальный профиль в Одноклассниках, Вконтакте.

Окончила: высшее образование 2013 году. Работает в сфере Медицины. Вышла замуж в 2016 году за коллегу по работе. Родила в 2016 году девочку. Счастлива в браке, любит свою работу.

Примечания: в 2007 году встречались мимоходом, когда я приехал к отцу, выразила мне свое недовольство моим поведением. В общем, корит за несостоявшийся детский роман, до сих пор не общается.

Новый город встретил нас угрюмыми серыми улицами. Новая квартира имела три комнаты и располагалась на девятом этаже. Не помню, упоминал ли я, что после перелома, стал до смертного ужаса боятся высоты. Поэтому, как только подошел к окну, испытал благоговейный ужас, родителям маминого сожителя я сразу не понравился. Мальчишка инвалид, с виду здоровый, значит на голову больной, шепталась новая родня, пока заносили вещи. В юные годы я имел слух довольно хороший, чтоб разобрать шепот в кухне, но музыкального слуха не было вовсе.

Началась новая жизнь, родственники отчима со мной старались не общаться, я проводил огромное время за компьютером, стал больше изучать биологию, строение костей организма и так далее. В новую школу пришлось ходить на уроки к учителям. Сначала они хотели учить меня по упрощенной программе, которая распространялась на инвалидов. Но пообщавшись со мной перевели на обычную. Предметы, которые я знал плохо, русский и французский, увы с русским проблемы были с первого класса.

После зимних каникул, меня и маму вызвали к директору школы для серьезной беседы, тема беседы была новый стандарт сдачи экзаменов в 11 классе. Потому как я хотел доучиться до 11-го, а потом поступать на исторический факультет, но моим планам было не суждено сбыться. Введение единого государственного экзамена (ЕГЭ) в 2004 году – 65 регионов страны. В 2006 году ЕГЭ уже сдавали около 950 тысяч школьников в 79 регионах России. И одним из главных предметов там был русский, который я сдавал с натяжкой в школе. Директриса советовала поступать в училище, отсидеть там, а потом поступать в вуз, если захочется.

Подумав, обсудив все дома, мы с мамой пришли к решению, что лишний год меня не утянет, да и лишние корочки лишними не бывают. Зато минимизируем стресс от экзаменов, что было основной задачей, иначе собьется заместительная терапия. Хотя она и так собьется, уже летом мне придется залегать в больницу на операцию, но пока наступили весенние каникулы.

Меня насильно выгоняли на улицу гулять, у меня уже была попытка дружить с мажерной компанией парней, которая слушала попсу. Но они были дикими сплетниками, и я с ними не ужился, потому как не любил обсуждать за глаза людей. Да и если честно, еще не продумал легенду здорового человека, со враньем у меня было тяжело. В одной из своих прогулок на опушке леса, девятиэтажный дом был последним в районе на момент переезда. Дальше начинался лесок со старым деревенским кладбищем. Я любил любоваться пейзажем, потому как пробуждающаяся природа, по-своему хороша.

Лирическое настроение прервали три парня. Один не высокий, широкий в плечах, спортивно одетый, явно был лидером. Второй был с виду армянином, носил длинные волосы, завязанные в тугой хвост, но фигурой более стройный. Последний напоминал шакала. Потому как прятался за спинами двух первых и подначивал здорового на мордобой.

– Чмо вали с нашей поляны! – прорычал атлет, и закатал рукава.

– Господа. Это не ваша собственность, – интеллигентно ответил я и увидел, как здоровяк решил покалечить мне лицо. Мое увлечение биологией принесло один огромный плюс, я четко бил в солнечное сплетение, атлет сложился вмиг. У двоих других хулиганов претензий не было.

После того, как атлет про матерился, началось предложение дружбы, и тут я смекнул, что такая компания намного лучше золотой молодежи. Да и для социализации полезно, и решили начать знакомство. Атлета звали Владимир Андреевич Алов (Алый), на год младше меня. Длинноволосый, как оказалось, был очень интересным персонажем, троюродный племянник цыганского барона. Валерий Богданович Макаров (Валентайн), был младше меня на два года. Самый мелкий и подлый, был Антон Петрович Зверев (Зверь), ну тут с прозвищем я бы так не горячился.

Я представился как есть, без прозвища, ибо считал, клички нужны только собакам, со временем поменял данное суждение. В общем, мы с атлетом были постоянно вместе, про него я знал больше, чем про скрытного Валентайна, или же про не интересного мне Зверя. Алый же учил меня изъяснятся на современном языке молодежи, плюс я наконец узнал значение некоторых местных слов. Например, слово «Молсушка» – означает конфету, типа леденец, от этого слова имелся производный глагол «Молсать» – сосать что-либо. Мне, как и Алому, провели интернет, и мы стали общаться по методам первых социальных сетей.

ICQ (от англ. I seek you – «я ищу тебя») – бесплатная система мгновенного обмена текстовыми сообщениями, в простонародье «Аська», была дико популярной в то время. Но при этом была бескрайним полем для творчества и соблазна создать вымышленную личность. Алый себе постоянно накручивал возраст, и пытался обольстить всех девушек, что попадались. Но пока его порывы были безуспешными. Валентайн прогресс не признавал. А семья Зверя была не особо богата, чтоб разжиться интернетом.

mIRC – условно-бесплатный IRC-клиент для Microsoft Windows, созданный в 1995 году. Это была программа, которую сразу ставили с интернетом, там в основном общались жители нашего города, от мала до велика. Между собой ее называли «Миркой», такое общение меня очень захватывало, я мог быть самим собой. И не стесняясь общался с девушками. Хотя обычно там было огромное количество лжи и обмана, но на то это интернет всемирная паутина.

К лету мое здоровье сдало, я подал документы в училище и переехал в больницу. Там у меня даже будет коротенький роман с девушкой Дианой, но увы не долгий. На операцию меня не клали долго, у лечащего врача хирургии были сомнения по поводу моего сердца. В результате даже возили в центр сердца, но изъян все-таки выявили и стали лечить.

Суточное мониторирование ЭКГ, холтеровское мониторирование, или длительная регистрация ЭКГ – метод электрофизиологической инструментальной диагностики, предложенный американским биофизиком Норманом Холтером. Вот эту бандуру на меня вешали три раза, пока результат не удовлетворил хирурга. Тогда мне сказали готовится к операции, самым неприятным и порочащим достоинство мужчины была клизма.

Операция продлилась три часа, и на спине на месте одного из надпочечников появился тонкий шрам, но самым интересным был разговор с заведующим детским отделением больницы. Он всех пациентов мужского пола сам наставлял, с виду он был очень рыхлым мужиком постоянно молодящимся. Начал он беседу из далека: – Вадим Николаевич, как ваше самочувствие? Боли в боку не мучают?

– Нет, спасибо вашим сотрудника, но вы пригласили меня не для этого? —

доброжелательно произнес, я чувствую, что швы все еще мешают сидению на жестком сулее.

– Вы взрослый молодой человек! Поэтому не буду юлить и ходить вокруг до около. На фоне заместительной гормональной терапии ваш организм медленно угасает, слишком много побочных действий. Одно из них уже проявилось, вы абсолютно бесплодны! – произнес врач и замялся, и отвел взгляд.

– Экономия на контрацептивах, это даже хорошая новость, – ответил я, понимая, что изо дня в день, продлевая свою жизнь, принимаю медленный яд.

– Ну да, но учтите, вам не так много отпущено времени, старайтесь побольше есть здоровой пищи! Ни в коем случае не принимайте алкоголя! И проходите все анализы крови и мочи раз в полгода – порекомендовал врач очень настоятельным тоном.

Я всегда знал, что проживу крайне мало, поэтому и увлекся биологией, с появлением интернета стал увлекаться эзотерикой. Но, увы, в моем случае не было вариантов заставить организм работать, можно было только или ускорить исход или замедлить. Диеты были для меня дикостью, по ряду причин. Во-первых, у меня начинала постоянно кружится голова, появлялись мигрени, и настроение становилось как у Джека Потрошителя. Во-вторых, я все ж таки хотя и не самый видный, но мужик и люблю мясо. В-третьих, я ненавидел больницы, и меня туда загнать было невозможно, слишком суетно там и слишком шумно. В-четвертых, алкоголь я еще не пил, ну кроме бокальчика пива или шампанского в праздник. Да и вообще от старухи с косой не убежишь, так что я наврал доктору и был отпущен, наконец, домой.

Твою мать! Тетрадка кончается, а я только хотел расписать следующие события. Надо было записывать в ежедневнике, как это делает Алый. Хотя его талмуд хрен где спрячешь, а компромата там набирается все больше и больше. Но об этом в другой раз.

Дневник Вадима Рублева

Цирюльник 2004-2007

Мда, тетрадка с бабочками, которую любезно подогнал Алый, ну надо записывать, а то забуду все события. Видимо побочный эффект наркоза, я стал плохо запоминать имена людей и фамилии, для этого и сгодятся мои нелепые записи в дневнике. Я наконец-то вернулся из больницы домой, отдохнув неделю и получив пожизненное освобождение от физкультуры, приступил к учебе.

До профессионального училища было пятнадцать минут хода по прямой, поэтому я особо не торопился, даже умудрялся покурить с Алым в кустах около школы. Хотя я курил всегда один сорт табака, а на него надо было копить месяц. Но бросать не собирался, слишком нервной была учеба, нет сама информация была довольно легкой, и я с ней справлялся.

Но двадцать девять девиц в группе на одного молодого человека, эта пытка круче любой, придуманной человечеством. Девушки были меня старше и как представителя мужского пола игнорировали, они были или уже в отношениях, или предпочитали парней с других курсов. В училище было три мужские профессии, самая почетная автомеханик, потом слесарь и наконец, тракторист, но туда я не попал потому, как не предоставил себя на первое сентября. Не брать меня вовсе, директору профессионального училища было невыгодно. Потому как средний бал поступающих был довольно низок. Если не брать в расчет русский язык, то мой бал был довольно неплохой, хотя я отвлекся.

Такое количество барышень вгоняло меня в оцепенение, первые два-три месяца я акклиматизировался в дамском коллективе. Первое правило, когда девушка надевает что-то новое, пусть даже дико страшное и делает ее похожей на павиана, говори, что ей идет. Второе правило, если на девушке тонна косметики, но она считает, что она прекрасна, говори, что она прекрасна. Третье правило, запоминай, когда и у какой из барышень менструальный цикл, и в это время не подходи к ней. Это, пожалуй, основные правила, хотя было еще много, тяжело быть парнем на курсе профессии Парикмахер.

Алый и Валентайн, мне часто намекали на не мужественность профессии, хотя чего в этом такого. Мне в принципе нравилось стричь людей, кроме одного нюанса. Я не переносил ощущения жира на руках, а волосы, увы, часто бывали жирным, но об этом позже. Пока я постигал азы работы, милые барышни умудрялись стричь меня с периодичностью раз в месяц, также порывались красить и брить появившийся над верхней губой пушок. Отказа они не принимали, так что я смирился, что выглядел как лишайный и носил усилено шапку, чтоб скрывать нюансы стрижки.

Нас так драли за правильное умение держать ножницы. Что я до сих пор беру их только так, и зато сразу могу вычислить цирюльника по рукам. У цирюльника, от первых стрижек, появляется характерный шрам между указательным и средним пальцами. Именно этими пальцами оттягивается прядь отрезаемых волос, но из-за отсутствия навыка держать ножницы по- новому, начинающий мастер зацепляет кожу при срезании прядей. Ножницы же держат большим и безымянным пальцем, что с непривычки достаточно неудобно, поэтому мы тренировались, часами щелкая ножницами в учебном классе.

Первый курс я закончил средненько, потому как в учебе по общеобразовательным предметам, я был заслуженным хорошистом, несмотря на пропуск. По теории ремесла тоже был хорошистом, а вот практика мне не давалась. Родственников у меня не было, в городе была только мама, а со стороны отчима добровольцев не было. Так, что грядущее лето требовало места, где я смог бы набить руку, если уж взялся, то постарайся закончить дело или найти решение задачи.

Кстати, столько поверий связано с волосами, что завел специальную тетрадочку для записей. Я все еще надеялся, что если не официальная медицина, то эзотерика, вылечат меня. Продление жизни меня никогда не интересовало, именно процесс излечения, продлить жизнь организму, который начинает рушиться, это не гуманно. Многим из примет девиц, я смог найти разумное объяснение, в отличие от них, я читал учебник 8 класса по анатомии, а насмотрел картинки устройства пениса и влагалища.

Многие из суеверий, основаны на естественном развитии плода во время беременности, особенно такие суеверия, которые усиливаются ко второму триместру и до конца беременности. Но тут то, как раз все просто, эмбрион подвержен переживаниям матери на прямую, поэтому стрижка тоже стресс. Покраска волос или завивка химическим путем, влияет на организм любого человека, а вовремя беременности может усилиться восприимчивость организма. Отсюда и опасность окраски, но девушкам из профессионального училища, такие заумные речи были по барабану.

Но я отвлекся, и так я начал искать место ученика в каком-то салоне или мастерской, увы как оказалось пристроиться было очень тяжело. В первых двух местах, я честно сказал, что имею проблемы со здоровьем, и мне естественно отказали. Памятуя, что у народа два типа инвалидов заложено в восприятии, погорячился с признанием того, что не здоров. Первый тип инвалида, инвалид с дефектом внешним, хромой, однорукий, одноглазый и так далее, я называю такой тип визуальным. Второй тип, который считают люди распространенным на голову, то есть имеющий дефект в развитии. Увы, внешне я тогда был довольно целым, немного низковат и немного полноват, но с виду здоров, не имею визуальных отклонений. Соответственно, меня тут же относили к типу инвалида на голову, что было обидным, но увы, людей не изменишь.

Сменив тактику, я навестил еще несколько мест. Но, увы, безрезультатном варианте попыток. Свои поиски я повторил уже с началом учебного года. Они опять не увенчались успехом, но я не сдавался в поисках. Девушки после лета вернулись не все, мы потеряли даже старосту группы, и жребий пал на меня. Многие кто не увлекся обучением, вернулись с признаками наступившей беременности. Я, кстати, угадывал всегда, какая беременна, а какая нет, здесь мне помогал нюх. Я буквально чуял беременных, в их запахе появлялась новая примесь, и ни одни духи ее не забивали.

Я искренне завидовал их парням потому, что мне быть отцом, природой уже было не заложено. Хотя я все-таки смог лишиться своей половой девственности, с девушкой из соседнего двора. Хоть я и не люблю так выражаться, но мне данную даму, посоветовали с точки зрения отсутствия моральных принципов, встречаться ей я не предложил. Хоть сам особо не помню процесс, но главное зачин, каким бы он не был.

Далее, я стал увлекаться эстетикой Японии, даже выклянчил у отца подарок, который хотел, а не который хотел бы он. Николай Лукич передавал дары через маму, и раз в год я приезжал к нему с обязательным заездом на свою родину. Но с каждым годом мне становилось все тоскливей, там меня забыли, и там я стал чужим. Николай Лукич за это время обзавелся гражданской женой, Евой Шульман, национальность данной дамы была еврейка. Как отец смог очаровать еврейку, история умалчивала, умалчивать приходилась и еще один факт. Мой родственник имел на стороне любовницу тетю Галю, и с ней он меня тоже познакомил, приходилось врать на каждом шагу. Потому, как подставлять отца резона не было, он, кстати был не рад, что я поступил в профессиональное училище, вместо вуза.

Увлечение Японией, повлияло и на то, что я стал смотреть аниме, и по дому ходить в мужских шелковых халатах. Так же я стал больше почитать старых мастеров училища за то, что они делятся своей мудростью. Алый тоже стал увлекаться новыми веяниями, но его увлечения были связаны с немецким роком. Которым, он оглушал Зверя по утрам. Потому, как Зверь жил под квартирой Алого. Валентайн стал чаще бить на свою принадлежность к классовому меньшинству цыганской диаспоры, что привело к конфликту.

Алый придерживался странных взглядов, он не любил любые расы, кроме славян, но только мужской пол. Девушки для Алого были прекрасны любых рас и возраста, так что скинхедом назвать моего друга нельзя было. Валентайн же стал из светского образованного человека уподобляться стереотипу цыгана. Именно это, и бесило Алого. Они почти не могли вдвоем гулять, дрались каждый раз как виделись, я замучился их разнимать. Поэтому я мог общаться или с Валентайном, или с Алым, но не сразу с двумя. Неудобство такой дружбы было на лицо, но увы, других друзей не было. Да тут, наконец-то, подвернулась практика, и я ушел в нее с головой.

А было это так, моя мама очень предвзято относится к своим волосам, из-за того, что она крашеная блондинка, структура волоса оставляет желать лучшего. Сухой прямой волос, подвергающийся постоянному воздействию лака сильной фиксации, а также нагреву феном или плойкой, изначально очень хрупок. Поэтому, мама не любила сильной филировки волос и здесь я с ней соглашусь, мастера филируют волосы, чтоб скрыть неровности переходов. Ноги ее привели в некую Цирюльню ПБОЮЛ Ландышева Т.П., жуткие были аббревиатуры. Значила она следующее – Предприниматель без образования юридического лица.

В общем, разговорившись с хозяйкой во время стрижки, мама смогла продать меня Тамаре Павловне в рабство, фигурально выражаясь. Данному заведению требовался администратор в выходные дни, чтобы хозяйка могла отдыхать, но квалифицированный администратор просил хороший оклад. Условия же моей работы были удивительными, субботу и воскресенье я бесплатно сижу администратором, а в пятницу день практики, меня обучают на живых людях. Тамаре Павловне в этом случае нравилось, что я честно исполнял любой ее приказ, и даже не давал из кассы денег ее мужу на опохмел.

Так я стал постигать искусство стрижки, женщин мне стричь не понравилось, сразу ничего интересного, даже если промахнешься на сантиметр, можно прикрыть укладкой. А вот с мужиками хуже, миллиметр перепада и тебе могут покалечить челюсть, или вырвать мужской корень. Хотя я любил креативные стрижки, с ними было больше всего возни, но смотрелись они дорого. Тамара Павловна, мне креативные стрижки стричь не разрешала, но наблюдать не запрещала.

С одной из клиенток я познакомился, ее звали Квон Анна. Отчество отсутствовало потому, как у корейцев оно было не заведено, работала она барменом в боулинге, в столице. Кто тогда мог представить, сколько раз она меня чуть не доведет до казенного дома, а соблазнить я ее так и не смогу. Она была чистокровной кореянкой, одевалась дорого, но, увы, не всегда сочетая вещи, поэтому выглядела как девушка легкого поведения. Куриала она, как и я, только определенную марку сигарет, при этом тонкие, и старше меня была на два года. Это меня особо не смутило, но пока наше общение ограничивалось привет, пока, как дела.

Дела в цирюльне продвигались хорошо, но Тамару Павловну посетила гениальная мысль, что надо не расширяться, а покорять столицу. Она поведала мне о своих наполеоновских планах перед февралем, для меня это значило, что мне наконец-то начнут платить. Но и то, что мне придется пропускать учебу, хотя ее пропускала почти вся группа из оставшихся 23 ее членов, на уроках было всего трое завсегдатаях. Остальные, увы, как я и предвидел, имели беременность, поэтому их можно было увидеть в женской консультации, или же, как и я, были на подработках. В профессиональном училище мне пришлось активно врать, что я работаю за деньги, а не за уроки по технике стрижек. Делал я это по двум причинам, первая, мне не хотелось обидеть, нашу неопытную наставницу, которая преподавала второй год. Второе, мне было позорно говорить, что я до сих пор пользуюсь деньгами мамы.

В феврале произошло еще одно событие, которое требует описания, внезапно для меня и Алого, даже для Зверя. Валентайн, сам пришел ко мне и позвал пройтись, мы с ним долго беседовали ни о чем, потом он побратался со мной и сказал, что надо бы побрататься на крови. Дело не хитрое и не долгое, два пареза и клятва помогать друг другу, а потом Валентайн сказал, что уезжает. Это было для меня довольно весомым ударом, я привык к тому, что Валентайн вспыльчивый и постоянно влипает в разборки. Эти конфликты, обычно решал я, в основном словами. Всего единожды кулаками. Когда мы расстались, пошел снег, я еще полчаса бродил по улице, пытаясь прийти в себя.

После этого события, честно, мне было некогда, и я готовился к экзаменам, все еще батрачил за бесплатно в цирюльне. Только теперь меня перестали учить, а больше припахивали как администратора. Отношений с кем-нибудь, построить не удавалась, из-за отсутствия времени на романы, бывало, что я приходил с учебы и телепортировался в цирюльню. У Тамары Павловны развилась маниакальная подозрительность в сторону персонала, возможно, это было побочное влияние восьмого месяца беременности. А возможно, просто бзик начальства, в общем, помимо моего администраторского ока, мы установили в цирюльне камеры. Одну официальную и две потайные, с потайными я намаялся, вместе с ее мужем, до ужаса.

Дело в том, что в камере самое главное, это угол обзора помещения, задача исключить слепые зоны зала. Одной камерой, как хотела барыня, у нас холопов убогих, обойтись не удалось, поэтому мы решили установить еще две, о которых не будут знать работницы. Провозились мы три вечера кряду, но смогли обеспечить четкую картинку и отличный обзор. Камеры дали интересные результаты. Первое, барышни очень часто ходили курить или по магазинам. Поэтому, когда в цирюльне не было начальства, выручка падала. Второе, одна из мастеров уходила на час- два раньше, а вторая приходила с опозданием в два-три часа. Уборщица мыла полы грязной тряпкой, а инструмент не проходил дезинфекцию, но это уже как бы мелочи.

Тамара Павловна, слава Богу, отправилась рожать, я стал оплачиваемым сотрудником, на время одного месяца, который пролетел довольно быстро. А потом, события понесутся со скоростью парового катка, моя мама сдружится с хозяйкой цирюльни. Поэтому, мой день рождения, отмечали в цирюльне, праздник удался на славу. В отличие от прошлого, на которой я позвал Алого и Валентайна, но один уехал на дачу с родней, а второй целый день кормил обещаниями прихода. Ну да черт с ним, с днем рождения, они у меня редко задавались, даже этот прошел не так гладко, как я хотел.

После моего дня рождения, хозяйка была в курсе, что у меня проблемы со здоровьем и срочно стала искать второго оплачиваемого администратора. Всегда удивлялся людям, как же они боятся инвалидов, те же, по сути, люди, только с легкими дефектами. Но обычно, как только кто-то узнавал о моем недуге, то отворачивался, так, что не удивительно, что данная ситуация повторилась. Плюс, второго администратора решили брать за зарплату, мне же платить опять-таки не предполагалось, это было обидней, чем ежели меня бы уволили. Так я полтора месяца работал с девицей напарницей, она была в высшей степени дружна с мастерами и закрывала глаза на их опоздания.

Но, помимо, бесплатной работы, у меня была еще и учеба, второй курс требовал сдачи трех экзаменов: истории, русского и математики. Расскажу, пожалуй, о первом экзамене истории, после которого у меня остался жутко неприятный осадок. Наша, Елизавета Генриховна Боброва, преподаватель истории, сама раздавала темы докладов для экзамена, и тем, кто лучше всего разбирался в истории, темы достались как для вузовских работ. Моей темой, был анализ зарождения образования во Владимирской области, а также его состояние на сегодняшний день. Мне пришлось облазить все библиотеки, чтобы выудить хоть немного информации, цифровых библиотек еще не было. Реферат вышел объемом на хорошую курсовую, и я его знал наизусть. В день экзамена, в работе нашли всего один недочет, я ошибся в количестве учебных заведений города. И то потому, что школа коррекции, как таковая, не входила в перечень школ, комиссия считала, что данный просчет от человека, живущего в городе второй год, незначителен. Но Боброва уперлась рогом, что я обязан был знать, и в результате сняла целый бал по истории. Четыре, тоже оценка, но, когда убил на работу полтора месяца, сглотнув ком благородной обиды, я решил, если представится случай, отомстить. Учитывая, что работу Боброва видела, читала, а на ошибку не указала.

Перед экзаменом по математике, было собеседование. День был теплый, солнечный. Спустя два часа, пытками уравнениями, я пошел курить с барышнями с курса. Курилка была обустроена на месте аварийного выхода, запретить ученикам курить было не реально. Поэтому ее разместили так, чтобы не было видно с улицы. Накануне, в профессиональное училище взяли новую уборщицу, которая помыла лестницы по всему периметру, в том числе и в курилку. Я как привык, перепрыгивая через ступеньку с сигареткой за ухом, спускался в курилку. Мокрые ступени, нога на которой так и не срослись связки, и красивый полет вниз.

Кое-как поднявшись в фойе профессионального училища, я сел на лавку и закурил, от боли темнело в глазах, и нога стала опухать. Я уже понял, что она опять сломана, и что завтрашний экзамен, есть все шансы пропустить. Подозвав к себе кого-то из девочек, прослушав тираду, что я оборзел, я показал ногу и девочка мигом метнулась за мастером. История повторилась, пришла наставница, наехала на меня за то, что я совсем обнаглел, я показал ей ногу и она убежала. Вернулась с преподавательницей ОБЖ и только та, посмотрев минуты три на ногу, сказала, что надо скорую вызывать. Еще двадцать минут и меня увезла скорая. Меня сопровождала мастер и самая мелкая из девчонок нашей группы.

Как и положено в России, больной должен быть спортивным человеком, поэтому кабинет травматолога был на втором этаже. Кое-как затащив меня к врачу, завели в кабинет, хмурый мужчина с пушистыми усами, сказал, что без рентгена, он всей картины не видит. Как и полагается, лифта в здании дореволюционной постройки не было, а для удобства пациентов, рентген находился на первом этаже. Когда меня спустили на первый, пришлось занять очередь на рентген, боль потихоньку выселяла из головы все мысли. Рентгенолог-женщина, старая, сказала, что мой район не обслуживается, тут я схватил ее за полу халата и прошептал на ухо, что дам двести рублей. Она резко поменялась в лице и совсем сочувствием, взяла меня без очереди, на снимке видно было, что я ювелир. Сломать ногу в том же месте, спустя столько лет, с погрешностью в миллиметр.

Хирург наложил гипс и отправил домой, кое-как с загипсованной ногой, мастер и ее муж довезли меня до дома. Там я рухнул на кровать мамы, по причине того, что в ее комнате был телевизор, и минут десять гладил старого японского хина и собирался с мыслями. Потом стал звонить маме, разговор был уникальным. Я сказал, что не пойду завтра на экзамен, и убрал трубку от уха минут на двадцать, потом сказал, что сломал ногу. Когда мама закончила излагать свой монолог, сказала, что скоро приедет, действительно добралась она быстро. Первым делом она потыкала кончики пальцев в гипсе, потом сказала, что на такси я смогу посетить все оставшиеся экзамены.

На следующий день, в брюках, рубашке и галстуке, опираясь на костыль, явился в училище сдавать экзамен. Как положено, с букетом в руках, и с ударной дозой обезболивающего в крови, чтобы не чувствовать боли от движения. Я слабо помню, как я писал данный экзамен, по итогу мне поставили три и отпустили с миром. От собеседования по русскому меня освободили, но на экзамен пришлось ехать тем же манером, только тут мне предложили схитрить. Обходя класс, преподаватель русского предложила чуток позолотить ей руку, и моя тройка станет пятеркой, я благородно отказался от предложения. Никогда не принимал покупные оценки, лучше честная двойка, чем пятерка, за которую стыдно.

Так, весело, закончился второй курс, Тамара Павловна, заглянула меня проведать, сообщить, что я вроде как уволен. Ну, эта новость меня не огорчила, все равно нечестно трудится за бесплатно, потом она поведала свои планы. Она все-таки решила покорять столицу, хотя я полностью дал ей раскладку по ее идее. Покорение столицы требовало почти всю выручку местной цирюльни, которая хоть и была под тысячу долларов, но это были деньги для нашего города, а не для столицы. Проще было открыть дочернюю цирюльню на окраине города, тем самым заниматься сетевым развитием. Но, Тамара Павловна была непреклонна, как Титаник, идущий полным ходом на льдину.

Алый придумывал мне новые прозвища, исходя из хромоты, но сошлись мы на старом добром – Рубль пятьдесят, немного попахивало Советским Союзом. Хромоту я мог нейтрализовать, только фиксируя ступню эластичными бинтами. Помимо прекрасной походки, голеностоп постоянно выходил из сустава, при этом доставляя мне дикую боль. Алый, на моем фоне, становился прям альфа самцом, я знакомился с девушками и Алый их уводил.

Третий курс был последним, мне естественно, не было, где проходить практику, и пришлось с начала года, пристраиваться в учебную цирюльню. Меня туда взяли со скрипом, я прошел медкомиссию на медицинскую книжку, моя инвалидность, всех врачей склоняла к сомнениям. Остатки моих однокурсниц работали в учебке со второго курса и имели право брать клиентов подороже и по интересней. Мне же доставались бомжи, алкоголики и прочие социально-аморальные личности, но я настолько стал быстро стричь мужчин, что оставался в прямой выгоде. В среднем, мне хватало двадцати минут на одного человека, то есть, в час я мог подстричь четверых, работали мы по пять часов, получается 20 человек в день. Норма на ученика была двенадцать, деньги за восьмерых бонусных, я убирал себе в карман.

Потом, я делал дипломы семи из тринадцати оставшихся сокурсниц, это тоже было прибыльно. В начале курса, я наконец-то, обзавелся девушкой, не особо симпатичная, зато не вызывала порывов со стороны Алого. Инна была довольно скромной, и мы ходили в основном за ручку, я даже имел честь познакомится с ее родителями. Меня она воспринимала как своего парня, но на период, пока не появится более интересный вариант. Но мне хромому и такой вариант был выгодной партией, мало ли, она меня бы полюбила. Через три месяца мы расстанемся.

У меня стала появляться довольно приятная шкиперская бородка, которую я отпустил для импозантности, Алый отращивал мужской хвост и активно качал мускулатуру, чтобы на выпускном затмить всех. Хотя, его ЕГЭ не пугала по причине того, что матушка моего друга была завучем младших классов школы. Так, что Алому переживать не стоило, он по истории имел пять, несмотря, что ни мог вспомнить ни одного из царей. Моя учеба шла на уровне хорошиста, а профессиональное училище, медленно двигалось к слиянию с еще одним учебным заведением, и в декабре должны были быть срезы знаний.

Тут-то преподаватель истории, небезызвестная Елизавета Генриховна Боброва, решила показать лучший десяток знатоков истории для среза. Естественно, своим перстом она указала на меня и принудительно внесла меня в список участвующих, пришлось оставаться на час после уроков для подготовки. Я смиренно готовился и вошел в тройку лучших по истории, на меня возлагали надежды. Но я дал слово отомстить, и отомстил красиво, за три дня до среза знаний, мы с Квон Анной отдыхали в баре, пили холодное пиво. Наследующий день у меня запершило горло, и я направился к детскому врачу, та, чтобы себя перестраховать, отправила меня на больничный. Так, я по справке официально пропустил срез, и Елизавета Генриховна Боброва не вошла со своим предметом в тройку лучших.

С Квон мы стали часто бывать в барах, мне этот тип отдыха нравился, пил я умерено, не больше двух кружек. Девушки сами подсаживались ко мне для общения, и меня это устраивало, мне в данных девицах нравилось, что они просто обращают на меня внимание. С Алым, я один раз ходил на дискотеку, но этот имбецил оставил меня одного на танцполе. Это был ужас, во-первых, я не умел двигаться под бит, во-вторых, я не привык к такому скоплению нетрезвых людей. Хорошо, что там отирались леди с моего курса, и я примкнул к ним, вроде как для беседы. Домой пришлось ехать на такси, Квон меня не бросала.

Единственное, что мне в ней не нравилось, это то, что она стала употреблять вещества слабо – законного свойства. Все началось с того, что Квон стала покупать Беломор канал и смешивать табак из сигареты с содержимым коробка. Содержимым коробка был план —марихуана, или как ее называли знакомые Квон, Марья Ивановна. Я попробовал данный препарат, напомнило, как мы с Алым, сушеную ромашку с крапивой курили, когда денег на сигареты не было. Кстати, после перелома, курить я бросил, месяц лежания дома, да и сигареты больно дорогие курил.

Но общение с Квон придавало уверенности, за это я благодарен, время медленно ползло к выпуску, и я стал понимать, что профессия цирюльник не на долго. Потому как после травмы, нога сильно болела, если я выходил в две смены в учебной цирюльне. Плюс, стала прослеживаться четкая аллергия на Локон, средство для химической завивки, и подобные ему вещества также вызывали рвотный рефлекс.

Выпуск и экзамены, вручение диплома, все прошло как по маслу и до ужаса предсказуемо, встречать рассвет как положено было, я не захотел. Потому, как пить с моими однокурсницами смерти подобно, можно за одну ночь остаться без печени и желудка. Одним из самых популярных напитков, конца моего выпуска из профессионального училища, был коктейль «Мишки Гамми». Рецепт сего коктейля: дешевый портвейн (обычно «777») и пепси-кола, пропорции варьируются от 1:1 до 1:3. Название происходит от внешнего сходства полученной концентрата с соком из мультсериала, который был популярен в моем детстве. Эффект был довольно сильным, даже парни не могли пить много данного эликсира. А у меня была опять девушка и мне надо было быть приличным, чтобы дойти с ней до интима.

Девушка появилась еще в марте, причем странным образом. Вечером, в день городской дискотеки, я гулял вокруг дома со своим верным японским хинном (Фебом), и увидел, что у подъезда Алого, сидит его пассия. Ну я позвонил ему, а он кобель, перся к дому с другой девушкой, ну слова за слово, в общем, я пообещал, как-то отвлечь девушку. Я подошел к девушке под никнеймом в мирке Химера и завел с ней разговор, мы долго общались. И я потихоньку увел ее к своему подъезду и старался, чтобы она не обратила взор на подъезд моего друга, кобеля.

Увидев, бредущего к подъезду Алого с девушкой, я стиснул в объятьях Химеру и стал пылко целовать ее. После такого вероломного поцелуя был вынужден предложить ей встречаться, Химера согласилась. А донжуан, даже не подумал спросить, как зовут в миру данную барышню, так и называл ее по нику или уменьшительно-ласкательными прозвищами типа Зайки. Только через два дня, поймав её у подъезда Алого, я спросил, как хоть девицу зовут, она ответила, что Катей. Его интересовала новая пассия, и вообще у Алого начался период мужского становления и самоутверждения.

Опять кончилась тетрадка, надо искать новую, с учебы тетрадок не осталось, так что придется прервать повествование на самом интересном месте, мне восемнадцать, у меня диплом в кармане, мне надо перепроходить медкомиссию на группу инвалидности. Еще мне надо искать работу, потому как не хорошо сидеть на шее у мамы и думать, куда поступать.

Дневник Вадима Рублева

Дела почтовые (тайна закрытой комнаты)

Новая тетрадь, наконец-то, я так устал за эти летние месяцы, что даже некогда было сходить и купить новую тетрадь. Кстати, с машиной не девчачий вариант, пропустив рассвет после выпускного, я занялся прохождением медицинской комиссии для справки на группу. Для начала пришлось съездить в столицу, сдать анализы крови, мне, как всегда, скорректировали прием лекарств. Потом пришлось топать к детскому врачу, чтобы тот сделал выписку для взрослого отделения.

В поликлинике был свой эндокринолог, к которому, что бы попасть надо было вставать в 6 утра и все равно будешь восьмым в очереди на три талона. В общем, я неделю ходил просто посидеть у кабинета и услышать, что прием окончен, приходите завтра. Но вот мне повезло и меня пригласили в кабинет, толку с этого, местный эндокринолог даже сомневалась, что это заболевание в ее компетенции. Но изучив карту, смирилась и отправила меня пройтись по всем кабинетам, чтобы заполнить форму на группу. Это заняло еще две недели, по итогу в данной бумаге написали, что у меня все хорошо, и комиссия в больнице назначила день комиссии в Бюро медико-социальной экспертизы.

В нужный день я туда явился и там начали крутить и вертеть, по требованиям бюро требовалась ежегодная госпитализация. Но данная госпитализация, исходя из условий забеливания, не могла проводится ни на районном уровне, ни на областном, в научный центр эндокринологии могли положить, если дозировка препаратов будет сильно высока или сильно занижена. В общем, варианта полежать не было, но его спрашивали, плюс, я редко болел за отчетный период времени, и три добрых женщины дали справку только на год. Правда все-таки присвоили вторую группу рабочего типа, и выдали ИПРА (Индивидуальная программа реабилитации и абилитации инвалида).

Помимо проживания в поликлинике, в свободные часы я искал работу цирюльником, и тут тоже выяснилось интересное условие. Чтоб пристроится в цирюльне надо иметь или родственника в этой сфере или смежной, второй путь иметь трудовую книжку со стажем работы не менее трех лет. Первый путь мне был не доступен из-за наличия одного кровного родственника в сфере, куда с моим здоровьем не попасть. Второй путь был еще абсурдней, учитывая, что к практике допускали только со второго курса и даже с минимальным понятием математики, максимальный стаж за обучение мог быть только два года. А еще была печальная весть в том, что если бы я выпускался в следующий год, то был бы с корочками техникума, а не профессионального училища.

Получив все документы, я уехал на две недели к отцу Николаю Лукичу, там тоже прошло не все так гладко как хотелось. Мой достопочтимый родственник требовал, чтобы я поступил на высшее образование, и его двоеженство было крайне неудобным. Шульман была довольно строгой дамой и жила в квартире, где ремонт делали в последней раз при Брежневе, отец начал там ремонтные работы. Но мой родственник укладывал кафель, одна плитка раз в две недели, поэтому там были грязь, цементная крошка и толпы насекомых типа таракан. Их это устраивало, но у меня вызывало отвращение, у тети Гали все было чистеньким, аккуратненьким.

Так, что в основном я мотался по улицам Калуги, приметил пару-тройку прекрасных магазинов, которые были для меня диковинными. Магазин аниме-атрибутики, как человек долгое время увлекавшийся Японией, туда я заглядывал регулярно. А также магазин эзотерики и сопутствующих товаров, особенно там была приятная подборка ароматов и музыки. Хотя, выходя за пределы этих магазинов, я слушал разные виды современной музыки и не только современной.

Николай Лукич увлекся коллекционированием монет, и кто же знал, что он станет навязывать это увлечение мне. Но пока, он, просто подарил мне несколько альбомов с монетами и предложил их дополнять. Не спорю, отечественные коллекции юбилейных десяток действительно очень красиво выполнены. Но это не захватило мое сердце и разум, как это обуяло ум отца. Ссылка к отцу закончилась, и вернулся в родные пенаты, на обратном пути я заглянул на малую родину, но те воспоминания мне неприятны. Поэтому их описание, пожалуй, опущу и на страницах данного дневника.

По возвращению, опять остро встал вопрос работы, и я решил отправиться в проклятое место города. Биржа труда – специализированное место, в котором осуществляется посредничество между предпринимателями и безработными, или ищущими новую работу наёмными работниками. Ну это описание, согласно закону, на самом деле биржа не несет ответственности за работника после трудоустройства и данной организации по барабану на ваши желания. А если, не дай Боже, нет хоть одной справки, столько услышишь, что вовек больше туда не зайдешь. Я решил честно вставать на биржу с учетом своего здоровья, что странно, не смотря, что в медицинских документах было написано, что мне нельзя поднимать больше 5 кг, мне предложили всего две вакансии. Вакансии для инвалидов – дворник, наверное, из-за свежего воздуха, и интенсивного труда. И как оказалась, вакансия с подвохом – оператор связи, ну в этой вакансии я не увидел никаких подвохов и взял направление, еще одним бонусом было нахождение данного рабочего место.

Утром следующего дня, я в брюках и рубашке, стоял у здания почты, ждал открытия и мял в руках листок направления от биржи труда. Встретили меня, скажем так холодно, заместитель начальника почтового отделения, девица крупная с вздернутым носом и с немецкой фамилией Шмит. Она посмотрела на документы, спросила, есть ли девушка, я ответил, что да. И мне сказали завтра выходить работать, а документы свезти на почтамт. Там мне, кстати, завели трудовую, и заставили заполнить тьму документов, но размер зарплаты озвучили очень уклончиво.

Следующий день, был днем обучения ремеслу оператора связи, обучала меня беременная девушка Зоя, у которой декрет начинался на следующий день. Таким образом, я должен был усвоить азы почтового дела за смену в восемь часов, в профессиональном училище соседнего города этой профессии учили три года. Начали мы с изучения программы WinPost, разработанной специально для Почты России, но учитывая, что мы были не в столице, то тут оборудование было намного хуже. На винде 95 года данная программа работала как улитка, хотя, по сути, была дико простой. Выбирай организацию, на квитке отмечается сумма, квиток пополам, деньги в кассу, следующий.

Меня посадили в зал пенсионных выплат и коммунальных платежей, соседний зал специализировался на переводах и посылках. На заднем плане постоянно мельтешили почтальоны, они раскладывали почту для востребования, брали документы на выплаты пенсий. Опытная оператор связи Гусева на пенсионной кассе, только зловеще улыбалась новичку. В соседний зал, я за целый день даже не сходил. Учитывая, что Зоя ушла в декрет, мое расписание работы поменялось на следующий день. И вместо посменного графика, который я так хотел, я получил пятидневку.

Пятидневка была плоха тем, что я не смог видится с Квон, потому как у нее была посменная работа. Да и с Алым я виделся крайне редко, у него появилось новое хобби, которое меня бесило. Алый стал пикапером (кобель), при этом от каждой своей победы, он оставлял на память трусики или фотку. Мне искренне было жаль девушек, которые попадали в постель моего друга, потому как на следующий день они становились ему не интересными. Хотя за некоторыми девушками, Алый ухаживал по несколько недель, и чем не преступней девушка, тем интересней было Алому.

Я же, расставшись с Химерой, остался один и более пока не искал пару, причиной расставания была моя проблема со здоровьем. Как выразилась девица, я не могу считаться мужчиной, потому как не могу иметь потомства. Девушка моих доводов слушать не стала, развернулась и ушла, забрав всю хрень, которую дарила. Для себя я решил искать девушек, которые не тяготеют к раннему материнству. Алый и Квон обещали, что я буду крестным отцом их детям, это было хоть чем-то утешительным.

Коммуналка – это слово на диалекте почтовых работников означает ад на земле, я это узнал через три дня. Для человека, который не привык к стрессам, это испытание было подобно, битве с драконом. А ведь какое было милое утро, я шел на работу и дивился чудными красками осени и мини-юбками красоток, что бежали в сторону Техникума (бывшего профессионального училища). Около почты была подозрительная толпа народа, я насчитал около двадцати женщин преклонного возраста, которые создавали звук работающего трактора. Аккуратно обойдя толпу, я прошел черным ходом в здания, приходил я за тридцать минут до работы. Привычка эта будет у меня всегда, уж больно я любил попить кофе перед началом рабочего дня и собраться с мыслями.

Но в этот день, поздоровавшись с начальницей отделения Гороховой, я не смог попить кофе в тишине, как только мою тень увидели в зале пенсионеры, стали стучать в дверь. Пришедшая, без пяти минут восьмого, оператор пенсионной кассы Быкова, сказала, чтобы я крепился. В восемь ноль-ноль, под дружный звук ударов в дверь, начальница отделения Горохова отворила центральные двери и в зал хлынула негодующая толпа. Я старался развить максимальную скорость, но как оказалось, техника не предназначена для ускорения, в среднем на одну квитанцию уходило около 30 секунд, можно было и быстрее, но заедало аппарат фискальной печать. Его разборка занимала около четырех минут, то есть сводила на нет все выигранные секунды времени.

Сюрпризом оказалось и то, что большая часть очереди несла коммуналку не только за свою квартиру, но еще за квартиры своих многочисленных родственников. То есть, конец очереди уверен, что я трачу время от трех до пяти квитков, на самом деле их почти два десятка. В результате к окошечку все подходили в таком отвратительном настроении, что я чувствовал это через небольшую стеклянную перегородку.

К вечеру я забыл, как меня зовут, голова болела так, что хоть в петлю лезь, придя домой, я лег сразу спать, спал без снов до звонка будильника. Утром я опять отправился на работу, коммуналка в среднем длится около десяти-двенадцати дней. Потом наступает время отдыха, что меня еще бесило, так это то, что в конце дня, нарезанные квитанции надо было пересчитать по реестру и подшить. Несмотря, что у нас стояли компьютеры, информация об оплате поступала в конторы ЖКХ спустя три-четыре дня после оплаты. Знали бы наши клиенты, что на протяжении этого времени проходит платеж, съели бы нас на месте. Обычно в последний день оплаты бывали накладки по пеням, все из-за нашей системы оплаты.

Самым страшным стал факт, что многие дамы и господа требовали сдачу до копеек в прямом смысле, монет номиналом 1 копейка. Это было очень проблематичным, ибо на отделение присылали монеты, начиная с номинала 10 копеек. Жаловались пенсионеры и тогда, когда им за место одной копейки давали пять, в общем, по сути, многие просто приходили выплеснуть свой негатив. Бесплатная разрядка на живом человеке, скажем так энергетический вампиризм, я безумно уставал.

Но, несмотря на это, заметил, что рафинированный сахар, который я держал для чая, стал раствориться как по взмаху волшебной палочки. Так же на перерывах, я мельком слышал, что в отделении имеются недостачи денежных средств. Как я понял, пропажа денежных средств происходили в период оплаты коммунальных платежей, это при том, что зарплата оператора связи была очень низкой. Из природного любопытства я решил выяснить, в чем дело, ну и чай стал пить без сахара, со временем, смог пить и кофе без сахара.

Когда закончился ад коммуналки, у меня появилось время побеседовать и познакомится с остальными обитателями почты. Первое из интересных наблюдений, было сделано касательно начальницы почтового отделения Гороховой, почти пенсионерка с постоянной химией и ароматом чеснока. Мое обоняние пока меня не подводило и под добрым запахом полезного антимикробного растения «Чеснок», скрывался запах алкоголя, причем дешевого. И в этом состоянии она была постоянно, только в разной кондиции, в определенном состоянии Горохова рассказывала обо всем, что происходило и происходит на почте.

Постоянная смена операторов происходила из-за низкого заработка и довольно регулярных недостач в зале переводов. Об недостачах в почтамте, естественно никто не знал, и это была одна из секретов отделения связи. Насчет личных вещей и сбережений тоже советовали не раскидывать по подсобным помещениям, а держать в шкафчике под замком. В архиве в одном из старых системных блоков, Горохова прятала свою заначку, это я определил уже на второй месяц работы. Учитывая, что я был самым младшим, меня гоняли за лентой для машин, а ленты хранились в архиве.

При осмотре количества барахла, списанного и не выкинутого, отправленного на вечное хранение в архив. Системный блок меня сразу заинтересовал потому, как на нем не было пыли, на всех остальных поверхностях она лежала ровным слоем. Я его визуально отметил и при следующем посещении архива, заглянул внутрь, обнаружив самодельную настойку на спирту. По запаху омерзительная вещь, там же в системном блоке лежал чеснок, ну тут факт, скрытого алкоголизма на лицо. Но не пропажи денег.

Ну пока, кроме раскрытия сея тайника, более информации не было, я познакомился с операторами соседнего зала. Руссовой я не нравился, и она этого не скрывала, возможно, причиной такого отношения было, что она дружила с заместителем заведующей Шмит. А та часто тыкала на то, что я инвалид и исходя из ошибок, которые я допускал в первый месяц работы, то скорей всего на голову. Ну, кроме хамского поведения и возвышенного самомнения, за этой дамой водились долги по кассе.

Это выяснилось, когда в последний день пенсии на пенсионном не хватало банковской наличности. Дело в том, что в последний день выплат пенсии, являлись все, кто не получил ее за месяц и сколько не заказывай денег, все равно не угадаешь, поэтому брали деньги с переводного зала. Там числилось около ста тысяч наличными постоянно, но как оказалось, наличными было только двадцать тысяч, остальное долги двух операторов зала. Что-то из этого было недостачей, что-то долгом непосредственно операторов. Руссова была довольно красивой ухоженной матерью-одиночкой, с не дешевым гардеробом. Тут, причина постоянного вкладывания и займа из кассы понятна, поиски нового мужа – дело не дешевое.

Что касательно второй части долга, висевшей на милой, очень высокой и худой девушке Карине Ежковой, для меня было загадкой. В тайну недостачи меня посветила сама Горохова, для которой это не было секретом, при этом она констатировала суровую правду, что все операторы хоть раз в жизни брали из кассы до зарплаты. Хотя мне всегда хватало, возможно из-за того, что я был единственным оператором мужского пола, на тот момент из 46 отделений района. А возможно, из-за того, что деньги мне не казались никогда самоцелью работы.

Алый, хоть общался со мной на просторах интернета, но за два месяца мы не разу не пересеклись, с Квон виделись дважды. Но у нее стало идеей фикс, найти мне девушку, одна из девиц, к которой меня сватала Квон, сказала умную мысль. Если вырезать пьяный бред и маты, то подобное должно общаться с подобным. Тогда я решил поискать общество инвалидов, в каждом уважающем себя городе, где население более 50000 человек, такая структура водится.

Вспомнилось, как в детстве, общество инвалидов постоянно предлагало поездки для развития внутреннего мира, увы, я постоянно болел и не мог в них участвовать. Хотя однажды все-таки умудрился побывать в дельфинарии, это была чудесная автобусная поездка. После которой, я еще неделю мечтал завести себе дельфина. В основном меня везде водили родители, это был бонус от поездок в исследовательский центр эндокринологии. Так, что я даже побывал в храме Василия Блаженного с колокольней. Те ступеньки колокольни, буду помнить до конца дней.

И так найти ВОИ труда не составило, там работали две пенсионерки, они быстро срубили с меня взнос и отправили в библиотеку на чаепитие. Сам клуб «Юниор» состоял при библиотеке, в него как считалось, входили молодые инвалиды. Ну, видимо понятие молодости, дело растяжимое, я был самым младшим членом данного собрания. Из всего клуба, я был редким видом, работающим инвалидом, причем не на популярной работе дворника. Но в основном это были посиделки за чаем, причем чаепитие было в складчину на средства участников клуба.

Но вернемся к тому, что на почте дела текли своим чередом, в соседний зал взяли еще одну девочку, она в основном занималась приемкой почты. Я тоже, бывало, помогал девочкам, в то время, когда не было коммуналки, потому как посылки были по шесть килограмм и более. Как выгружали данные ящики наши экспедиторы, было верхом ужаса, потому как они просто летели в отделение. Когда-то, во времена Советского Союза, для приемки почты была конвейерная лента, которая высовывалась из окошка к машине. Но она стояла в углу уже как пятнадцать лет, не работая, и порастала пылью.

Новенькая девочка как раз окончила образование оператора связи, Регина Редькина сразу завязала дружбу со мной и Ежковой. Редькина обожала после работы гонять шары, она была завсегдатай бильярда и выбирала всегда американский стол. Поэтому, ее я прозвал Рэй – ноль на японском, ноль – самый интересный шар в американском бильярде. Я так до конца и не осилил, правила американского бильярда, поэтому играл только в русский, где цвет шаров один, белый. Но как оказалась и Рэй была далеко не профи, хотя часто играла на деньги, пусть не большие, но все-таки деньги.

В бильярде часто подавали пиво, но его нельзя было ставить на края стола, но я первый, кто за всю историю данного заведения заказал воду. Дело в том, что помимо моего гастрита, у меня довольно часто болел живот, поэтому в кармане всегда были таблетки. Но запивать лекарства пивом, конечно, можно, но алкоголь часто сводит эффект на нет. Если, конечно, не вызовет обратного эффекта усиления боли. Ну, так вот я заказал стакан воды и пока добывал таблетки из блистера, поставил стеклянный стакан на борт стола, за которым всегда играла Рэй. Вода в стакане приняла добротный наклон, то есть стол имел наклон в одну сторону, незаметный глазу, но при этом для игры довольно ощутимый.

Рэй быстро раскололась, что таких столов несколько и на них легко зарабатывать, но уж если я узнал тайну, то не должен ее раскрывать. Я поклялся, как и обещал, но попутно выудил у Рэй секрет Ежковой. Как оказалось, секрета не было, просто деньги пропали вовремя коммунального гона, а она вложить не могла потому как, имела проблемы на личном фронте. Там была трагичная история, любила девушка парня, а тот любил ее и разные галлюциногены, и химические вещества. И в общем, бедная тратила все силы, чтоб излечить любимого наркомана, но безрезультатно. Три месяца работы, несколько интересных историй, но недостачи продолжались, притом, что каждая касса закрывалась, и двери в зал перекрывались тоже.

Вовремя работы, операторы из зала в зал ходили редко, и то, если не хватало денег на выплату пенсии или перевода. Свободный доступ к двум залам был только у начальников и почтальонов, в дни, когда я работал, деньги с нашего зала не пропадали. Причина была простая, обеденный перерыв, из-за того, что мне было пятнадцать минут до дома в одну сторону и пятнадцать в другую, я на обед не ходил. Ну еще это объяснялось скрытой причиной, я подвихивал ногу даже в бинтах, а потом не мог на нее ступить, так что если эта внезапность произойдет на обеде, то я не смогу вернутся. И надо будет вызывать скорую, чтобы обзавестись больничным, прогуливать я не хотел.

Алый подбивал меня еще к сдаче на права, чтобы приобрести бумер, эта была машина мечты для меня и Алого. Видимо, повлиял одноименный фильм. Мирка стала уходить в прошлое и ее место заняли ВК и Одноклассники, что позволяло сразу видеть, с кем знакомишься. Тут Алый стал развивать себя как альфа-самца, ему кстати на восемнадцатилетние и так обещали машину. Мне же тачка, конечно, была бы не лишней, но моя нога периодически теряла чувствительность, так что, как водитель я был изначально опасен. Но Алый грузил меня машиной как заведенный, кстати, это первая ласточка давления друзей на меня в открытую.

Началась осень, мерзостная слякотная погода, теперь все квитанции были как с помойки мокрые и грязные. Правда такому виду квитанций способствовал почтальон Григорий, который бросал квитки, куда Бог пошлет, а остальную корреспонденцию кидал в подвалы домов. Мы с Рэй нечаянно поймали его на выкидывании каталогов косметики в подвал дома Рэй. Он нас не приметил, Рэй была не высокой и щуплой девушкой с серыми волосами, я тоже ростом увы не удался, всего-то метр шестьдесят четыре. Я провожал ее до дома, держа над ней зонт, она мне периодами нравилась, но была очень требовательна к выбору партнера для отношений. Ее действующий парень был железнодорожником, а это недосягаемая для меня работа по причине здоровья.

Мы доложили Гороховой на следующий день, но она приказала нам молчать, мы кивнули головами и разошлись по своим залам. А Гриша продолжил заниматься своей работой, я поначалу подумывал, что это он ворует деньги. Но он пришел за неделю до меня, а недостачи на отделении как я понял около трех лет. Под требования времени начала краж, подходило четыре почтальона, два оператора – Гусева и Ежкова, и сама начальница отделения Горохова. Оператор мог взять у себя, чтоб отвести подозрение от себя, почтальоны тени, которые не заметно снуют сзади, у начальника все ключи.

Осень набирала обороты и пошли повальные больничные, заплата от больничных росла не особо, а вот геморроя прибавлялось до потолка. Мне приходилось разрываться на два зала, потому как у Руссовой дети болели постоянно, и она чуть-что уходила на больничный. Шмит тоже была на больничном и дела вела сама Горохова, поэтому теперь была почти всегда в средне-пьяном состоянии. И начались косяки в документации со стороны начальства. Еще Ежкова пролила себе на пальцы сургуч, и хоть и не ушла на больничный. Посылки заделывать больше временно не могла.

Я настолько устал, что даже попал в схему двух мошенниц и остался должен в кассу, но вложил из отложенных на отношения с девушками. А история была банальной, после обеда, когда пошла вторая волна коммуналки к окну подошли две барышни, одна оплатить коммуналку, вторая за товаром. Первая протянула квиток, и я его взял, оплатил и уже хотел взять купюру, но тут она захотела товар типа колготки. Я соответственно дал ей время выбрать, вторая выбирала полотенца, сдачу я уже насчитал, но они стали спорить, как обычно вошла начальница Горохова. Она меня отвлекла и барышни смекнули, что это шанс, я машинально отдал сдачу, а купюру так и не взял. В общем сам лох, на ошибках учатся.

Так закончился медленно год, все встречать стали новый год по парам, Рэй со своим молодым человеком с РЖД. Алый с очередной красоткой из социальных сетей, за которой вился месяц, Квон на работе в боулинге. Ну а я с теликом и мечтами, что когда-то у меня будет любящая девушка, с которой мы будем все праздники вместе. К братству клуба «Юниор» захаживать времени не было, я даже тридцать первого работал, самый скучный день в мире. Пару пьяных мужиков нахамили, и несколько бабок за лотерейным билетиком.

Пенсии, тридцать первого не выплачивали, а нас проклятых было трое на отделение, бухающие с утра Шмит и Руссова, и я обреченный. Сидя в зале один, я решил проверить одну теорию, насчет кассового ящика. Аккуратно просунув лезвие ножниц, которые лежали всегда рядом с кассой, под замок кассы я легонько нажал. О чудо, касса без шума выехала на меня, так открылась и закрылась не только моя касса, но и пустая касса пенсионного, и запасная касса в раздевалке. При хорошей сноровке это дело двух секунд, осталось понять про двери и вычислить, кто этот добрый эльф-почтовик, не чистый на руку. О своих экспериментах и догадках, я никому не сказал, ибо просто пока не знал, кому можно доверять, а кому нет.

Новый год, новые надежды, новые мечты, и новые изменения на работе. Добрые жители домов все-таки обнаружили кладбище каталогов косметики в своих подвалах, и накатали жалобы на наше отделение. Приехала проверка, и весь январь нас трясли, проверяли документы, естественно, недостачи были выявлены. С провинившимися поступили своеобразно, Григория с позором выгнали из почтальонов, и это решение было абсолютно логичным и полностью соответствовало почтовым правилам. Но последующие решения почтамта шли в разрез с моими этическими взглядами и нормами почтовых правил. Горохову не уволили, а перевели в заместители, хотя про ее алкогольные загулы знали. Дабы не раздувать скандал, операторов Руссову и Ежкову перевели на центральный почтамт, там они были посажены за обработку данных. Часть их зарплаты погашала долг по кассе в нашем отделения. Шмит заняла место оператора в переводном зале, а кресло начальника заняла Комарова Марина Эдуардовна.

Меня, Марина Эдуардовна первым делом заставила перечитать талмуд под названием почтовые Правила. Рэй долго смеялась, над тем, как я в обед пыхтел над чтением. Однако спустя месяц на переводном, вновь обнаружилась недостача, так сказать подарок девочкам к восьмому марта. Сумма была небольшая, но период пропажи денег вновь соответствовал коммунальному аду. Марина Эдуардовна, так же, как и Горохова, скрыли факт недостачи, и заставили вложить Рэй деньги в кассу с зарплаты. Вложить, Рэй вложила, но заявление на увольнение положила на стол к Марине Эдуардовне, в тот же день.

Свято место – пусто не бывает, и приняли решение, что надо меня переводить в переводный, что вызвало у меня возмущение. С момента проверки прошло два с половиной месяца, а пропажи денег не прекратились. Воровать не могут все подряд, а если провести параллель между рассказами Гороховой, то, что не оператор, то вор. Не отделение, а женская колония или кружок любителей воровства. Марина Эдуардовна была непреклонная и меня посадили в переводном зале.

За время после нового года, в личной жизни ничего особо не изменилось, я заводил мимолетные романы. Но как только девушки видели мою забинтованную ногу, резко обрывали отношения. Алый получил вожделенную машину. Теперь во двор заезжал под немецкий рок на зависть всем, и собирал негодование всех старух. Квон начала встречаться с компанией, которая постоянно употребляла растительные наркотики, что поставило наше общение на паузу. Про Валентайна знал только Зверь. Но нам с Алым, эту информацию не сообщал, потому как в нем играла ревность.

Я стал задумываться о поступлении на высшее образование, и о том, что впереди опять медицинское освидетельствование на группу инвалидности. К вопросу, я так и не лежал в больнице, и это опять должно было вызвать уйму вопросов со стороны комиссии. Еще и проблемы на работе. Придя домой, после заявления Эдуардовны, я сел за стол и стал логично мыслить. Из динамиков доносился рок вперемешку с классической музыкой. А я чертил на бумаге имена подозреваемых и вероятность их отношение к кражам.

Горохова могла красть все это время, и доступ без препятствий, но в обеденный перерыв, когда скорей всего происходили случаи, она уже уходила с работы. Если же оставалась, то спала в комнате приема пищи, распространяя запах перегара по помещению. После прихода Эдуардовны, она еще работала за дворника и приходила убираться вечером, доступ к помещениям полный.

Оператор первого класса Гусева, пенсионный зал работает посменно, характер не общительный и тоже имела несколько раз недостачи. На обеденный перерыв уходит, как только закроют парадную дверь, приходит без двух минут до открытия. Работает давно, нареканий по работе не имеет. Исключаю из списка.

Почтальоны, все-таки кто-то из них, но кто? Главное зачем? Под основной критерий время работы на данном отделении как, оказалось, подходят всего три дамы.

Первая, почтальонка Кошкина работает чуть ли не с открытия отделения, то есть, где-то с восьмидесятых. Имеет огромное количество почетных грамот и также награждена рядом областных грамот. Многодетная мать и бабушка, свое дело знает, как пять пальцев. В отпуск уходит не больше чем на неделю, радеет за свой участок, никому не доверяет себя заменять.

Бригадир почтальонов Волкова, работает с девяностых, крутая, нравом хамоватая, отвечает за распределение подписных изданий и продуктов в доставку. Также имеет ряд благодарственных писем от организаций и ряд грамот за верность труду. Но ее год назад покусал добрый сторожевой псина, когда я пришел, она все еще не вышла с больничного. Послухам она отсутствовала около трех месяцев, то есть не могла постоянно находиться на территории отделения связи, значит ее в конец списка.

И наконец, Гузель, взбалмошная старушка, которая недодает мелочь пенсионерам, приносит квитанции с опозданием. Скандалит по любому поводу, работает с начала краж. Я не националист, но данная дама подходит под все пункты. Хотя надо думать еще.

Скомкав лист с информацией, я запулил его в корзину с мусором. Я отправился знакомиться с новым кавалером Квон, слава Богу, бар, где мы обитали был рядом с домом. Зайдя внутрь, я увидел дочь корейского народа рядом с коротко стриженым мужчиной, с тяжелым взглядом, ему опером работать. Но профессия джентльмена была из другой сферы, как оказалось из разговора, Данилин Владимир Викторович был судим. Причем, судим он был неоднократно, скажем так, еще то знакомство, но к Квон он дышал не ровно. Она была внешне действительно красивой, пить правда не умела, и влипала постоянно.

Когда мы закончили посиделки, она мне сказала, что он очень ей нравится, я сказал, что хозяин-барин и любой человек имеет шанс на исправление. С этой мыслью я подошел к подъезду, лифт опять не работал, и я медленно побрел на девятый этаж. Проклятье этого дома в том, что лифт в одиннадцать отключали, кабак работал до полуночи это раз. Второе, он ломался регулярно, и мне с моей больной ногой приходилось постоянно ползать вверх пешком, плюс, на втором этаже постоянно тусовались гопники со спиртными напитками. Пройти мимо них и не уважить, было грешно и чревато травмами разной тяжести. Поднявшись, я машинально опрокинул бурдомань из пластмассового стаканчика за здоровье компании, отметив про себя, что это был ерш. Я отправился дальше до дому, до хаты чувствуя неприятный оттенок боли в желудке.

Гастрит разыгрался на две недели, так, что на работе я думал только о том, чтобы не сводило желудок в узел. На обеде я уходил на склад и ложился на место посылок, что бы хоть чуток отпустило. Склад находился чуток в стороне, но было видно запертую дверь переводного зала, а меня нет. Так я и увидел, как в переводный, на цыпочках зашла почтальонка Кошкина. Я тихо встал и подошел к дверям. Она стояла над кассой, я тихо отошел обратно на склад. В этот день пропало всего сто рублей, я инкассировал кассу перед обедом.

Но саму идею поимки я продумывал еще неделю, потому как есть все факторы вины, осталось только поставить перед фактом Эдуардовну. Кое-как собравшись с мыслями, я отправился в кабинет начальника и изложил идею поимки преступного элемента. Правда не стал говорить, кто была виновницей данного оперативно-следственного эксперимента. Эдуардовна согласилась, оставалось еще два дня коммуналки. Я как человек, которому читали в детстве Дюма, думал, что совершаю благородное деяние, которое должно увенчаться успехом. Увы, мы живем в реальном мире, а не в книгах, к этому мне суждено было привыкать.

В обговоренный день мы засели на складе, до этого Эдуардовна четко сказала, что инкассировать не будет до вечера, слишком много выплачивать переводов. Все прошло, как по нотам, я залег за посылкой на складе, Эдуардовна спряталась за старый шкаф для хранения текущих документов. Спустя десять минут после начала обеда, Кошкина проскочила в переводный зал, а следом мы, так сказать, поймали на месте. Эдуардовна забрала Кошкину в кабинет, я если честно, ждал или гостей с почтамта или сотрудников милиции, но ни те, ни другие, не явились. Почтальонку через час отпустили из кабинета начальника, и она отправилась на привычный маршрут.

К вечеру, я сам направился в кабинет Эдуардовны, потому как мои внутренние подозрения в неправомерности действия начальства, терзали меня. Постучав, я вошел в кабинет и сел напротив начальника: – Марина Эдуардовна, что дальше будет с Кошкиной?

– Вадим, а ты как сам думаешь? – ответив вопросом на вопрос, произнесла Эдуардовна, сурово смотря на меня.

– Ну, в милицию вы ее сдавать не будете, это я уже понял. Но уволить-то следовало бы, она за столько лет наворовала на триста тысяч, это капец как много, – произнес я с искреннем удивлением и не пониманием политики начальника почты.

– Господи ты все еще ребенок! Я не могу уволить заслуженного почтальона без скандала, а скандал погубит мой статус. Работа работой, но мои интересы превыше всего! Да и к тому же, инвалидов берут на работу только из жалости и требований государства, так что тебя уволить намного проще, – вспылила Эдуардовна, и поняла, что перегнула палку.

Я взял листок бумаги и написал заявление на увольнение, с завтрашнего дня, все равно у меня начинался отпуск. Протянув заявление, я молча вышел из кабинета, собрал свои вещи и ушел домой. Кстати, пока брел, понял, как в закрытые комнаты попадала Кошкина. Все банально просто, на почте годами не менялись привычки, запасной ключ от пенсионного висел в комнате уборщицы. Запасной ключ от переводного лежал в столовой в сахарнице, она все равно была всегда пустой. Только люди слишком тщеславные, чтобы замарать себя грязью. «Люди похожи на первый снег, на землю все попадают белоснежно чистыми, а после кто-то растает, кто-то посереет, кто-то превратится в грязь и лишь единицы схоронят свою кристальную чистоту до конца».

Эта фраза станет моим девизом на долгое время, оставшийся вечер я плохо помню, мы пили с Алым, пили много. Помню, сидели на качелях и из горла заливали перцовую водку, я пытался донести Алому неправоту вселенной, а он многозначительно кивал головой. Вообще в нашей дружбе всегда я брал роль советчика. А мои проблемы всем были по барабану, плюс я же был богатый, получал пенсию за просто так, так считали мои друзья. А считал, что наличие здоровья в купе с моими умственными данными, дали бы мне возможность добиться многого. Но в данной ситуации, слуховые способности Алого стимулировала бутылка водки, купленная за мой счет, как всегда.

Утром я проснулся с дикой болью в голове и с жутким приступом гастрита, маме пришлось колоть мне лекарства, чтобы стабилизировать состояние. Ну еще, я прослушал лекцию о здоровье и о том, что трудности надо преодолевать, а увольнение не выход, из спорной ситуации. Рассказывать истинную причину увольнения я не стал, блин опять кончилась тетрадь.

Дневник Вадима Рублева

Период с 01.05. 2008 года по 01.09.2009 года

Новая тетрадь, свистнутая у Алого, он же типа в институт собрался на менеджмент, я тоже собрался, только на психолога. Потому как вроде это направление мне нравилось, осталось только найти инвестора на обучение, потому как в очном вузе мне здоровье учится не позволит. Заочное же обучение не делает разницы, здоров ты или болен, лишь бы смог платить, поэтому надо было порадовать отца идеей. Он согласился со скрипом, но все же сказал да.

Кстати, Николай Лукич стал дарить мне только монеты, по его словам, довольно дорогие и все коллекционные. Мне не хотелось утомлять себя дотошной оценкой и до поры до времени они просто пылились под диваном. Я бы, конечно, больше хотел, чтобы отец дарил, что именно хочу я, например одно время хотел телескоп, потому как увлекался астрологией. В общем у меня было много хобби, вытекающих одно из другого.

Увлечение Японией научило меня контролировать себя в стрессовых ситуациях, всего три глубоких медленных вдоха и выдоха, позволяли успокоить пульс. Это очень пригождалось в очереди в больнице, где я опять смиренно провел месяц на продление группы на год. Милые нормы комиссии видимо надеялись, что надпочечник удаленный отрастет, а второй заработает. Или хронический гастрит и хронический пиелонефрит пройдут сами собой. Но пока группа держалась второй рабочей, на биржу труда я правда встал как здоровый. Первое, как оказалась, биржа не проверяет документы медицинского характера, второе, дворником или опять на почту я не хотел. Не будем забывать, что только эти две профессии предполагаются для инвалидов, поэтому я не стал говорить, что болен.

Из-за того, что у меня появилось просто уйма свободного времени, я смог чаще посещать клуб себе подобных «Юниор». Люди там собрались довольно интересные, но увы, к сожалению, очень религиозно-направленные. Я всегда считал, что на небесах есть кто-то, но не зацикливался на Библии. Потому как не брезговал эзотерикой и поэтому, читал и Библию, и веды, а еще кучу исторической литературы. Которая скажем так противоречит основным канонам Библии, мне всегда было интересно, почему все винили евреев в распятии Христа. По сути, на тот момент данный народ находился под протекцией Рима, то есть законодательно там администрацией и прокуратурой, был Рим. В общем, споры по поводу религии и смирения у нас были постоянно, плюс меня заинтересовало наличие еще трех клубов на бумаге.

Как раз организовались временные подработки и вступление в правящую государством партию. Общаясь с секретарем партии, я узнал, что на Всероссийское общество инвалидов района, они закидывают пожертвований на довольно приличную сумму. Покрыв себя матюками, что опять влез не в свое дело, решил проверить существование трех других клубов, и их обеспечение.

Вокруг нас огромное количество людей и чем дальше продолжалось развитие интернета, тем больше незаметных людей появлялось. Люди тени, уборщики, санитарки, дворники, чей труд безумно тяжел, но необходим. Данным людям часто хочется тоже услышать похвалу и слова поддержки и одобрения. А самое главное, такие люди видят и слышат больше других, я как раз любил общаться с такими людьми, и через месяц все знал об махинациях местного Всероссийского общества инвалидов.

Клуб для инвалидов с расстройствами психического плана, а также, торможения в развитии «Гномик», существовал только на бумаге. На него шло самое большое списание средств пожертвований. Основной клуб, который реально работал и оплачивался, был клуб «Вторая Молодость», для пожилых инвалидов, тут претензий нет. Даже огромный плюс, старушки довольные катаются по монастырям, да к иконам, чудес ждут, ну главное все бесплатно. Далее, шел кружек развития для малышей инвалидов «Почемучка», тоже только на бумаге. Ну и наконец, многострадальный клуб «Юниор», по всем документом на него шли деньги, даже целевые, на выходе всё за свой счет.

Куда денежка уходила, я тоже узнал, цирюльники очень болтливый народ, особенно, если учились вместе и ты к ним со сладким. За шоколадку, мне предоставили адрес одного магазинчика за городом, который имел двух интересных учредителей. Кое-как уломав Алого, скататься до данного строения, я установил, что магазин стройматериалов оформлен на дочь главы Всероссийского общества инвалидов и ее супруга. Сложив два и два, и памятуя, что в Всероссийском обществе инвалидов, дочка работала с мамой с самого начала своей карьеры, а зарплата там вровень с прожиточным минимумом. Для справки на душу населения – 4402 рубля за I квартал 2008 года и 4646 рублей за II квартал 2008 года. Где-то в этих пределах была и моя огромная пенсия, которой завидовал Алый. Но с таких огромных денег магазин не отстроишь, тем более стройматериалов в два этажа.

Но мои коллеги по несчастью, нет чтобы бунт устроить, после того как я им популярно объяснил, что мы так-то ни сирые и убогие, и нам даже деньги дают. Сказали, что их все устраивает, Бог терпел и им велел, и все в том же духе, у меня челюсть так и клацнула об пол библиотеки. Для партии данных о воровстве было мало, и сдать директрису Общества без стопроцентных улик было бы глупостью. Исходя из того, что она сидела на своей должности еще при коммунизме, то денег ей оказывается, хватило бы, а стопроцентных финансовых документов отмывания денег у меня не было. Только доказательство, что двух клубов нет, но мои сердобольные коллеги могли и пожалеть злодейку. В общем, оставив на их совести знание и бездействие, я временно покинул клуб, ибо не видел смысла в дальнейшем там пребывании.

На свое девятнадцатилетие, я не устраивал днюху, ко мне только зашел Алый, выпили и разошлись. Квон все еще мутила с Данилиным, и походу дело шло к тому, что старушка наконец-то выскочит замуж. Пока бродил по городу в поисках работы, пару раз мельком видел Валентайна. Увы, он был слишком далеко, а мне слишком некогда. С Рэй и ее новым парнем, и новой компанией, за лето мы даже смогли сходить на день города, где меня, как обычно, оставили одного бобылем. Но я добрался домой без приключений, правда встретил Данилина, и он дал довольно ценный совет.

Он предложил перестать поить дармоедов, и посмотреть, кто останется в сухом остатке, но я этого совета не послушал. Работу я нашел в магазине менеджером, и там трудился без выходных почти. Правда, перед поступлением в институт, пришлось оттуда уйти, потому как работа в стиле рабовладельческого строя учености не предполагала. Хотя мне нравилось помогать людям с выбором одежды. Но ноги уставали довольно сильно, после работы я старался никуда не ходить.

Потом мне что-то ударило в голову, я решил починить маме ее любимую швейную машинку, доставшуюся от прадеда. Я, как мудрый, поставил шестикилограммового монстра немецкого производства на хлипкую табуретку и сунул под нее левое колено. В общем, сам дурак, машинка уже через десять минут переместилась мне на колено, орал я как певец Витас. Но мой вопль был в версии русского рока с трехэтажным матом. Колено распухло, на следующий день пошел к травматологу, тот сказал, что все хорошо. Месяц ходил, хромал на обе ноги и не мог носить ничего, кроме брюк, и таким полупарализованным студентом, я переступил порог института.

Учеба на психолога меня ввергла в праведный ужас, я пришел в храм науки для получения знаний, а непросто ради корочки. И тут мои стремления свернули в бараний рог, причины моего негодования были в самом учебном процессе. Я приходил на учебу, мне давали пароль от компьютера и доступ к записанным лекциям. То есть, эффект документального кино, понял так понял, не понял тогда видимо не судьба, я решил спросить у педагогического состава те аспекты, которые не понял. Добрые педагоги, хором сказали, что они ничего с психологией общего не имеют, и вообще они информатики и суть лекций их не касается.

Я стал задумываться, что данное обучение просто бесполезно, вести беседу в уютном кабинете с корочкой психолога, это конечно приятно. Но если подумать, рыться в чужой душе без нужного навыка, то можно человека в дом с плюшевыми стенами отправить. Я всегда исходил из правила не навреди, даже если человек тебя и бесит. Поэтому, стал подумывать покинуть данное учебное заведение, считая его вредоносным для окружающих.

Алый, с постижением менеджмента, в первую же неделю углубился в мир клубной жизни столицы, а через месяц знал, где и когда, какие акции. В общем, глазурная жизнь московского студента в повествовательном пересказе в выходные дни. Валентайн, так и был где-то в городе, мелькая призраком вдали. Квон вышла замуж, как и положено зажала всю церемонию, и даже не налила другу за праздник. По сути, поставила в известность после бракосочетания, где-то через месяц, фамилию она взяла мужа. Но я так и продолжил звать ее по фамилии, мужей, быть может и с десяток запоминай, каждый раз нового?

Работа пока текла своим чередом, опять же в торговле не по трудовой, увы, по трудовой, работодатели, которые хоть что-то платили, оформлять не любили. Но я был молодым и меня мало интересовал вопрос старости, да и с моим заболеванием, я особо не нашел людей на форумах старше меня. Точнее, на форумах по моему эндокринному заболеванию, сидели только мамочки маленьких детей, а возраста старше одиннадцати, я не встречал. Это наталкивало на не самые радужные перспективы дальнейшей жизни, ну как говорится, на все воля судьбы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.