Чарльз Ларкин
Святые печенюшки
Детектив

* * *

©Чарльз Ларкин, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Кто сказал «ква»?

Эмили проснулась от женского визга. Казалось, он заполнил все пространство замка и покатился, точно звонкая монета, отскакивая от пола, прямиком в уютную комнату, где на кровати под красным балдахином почивала гостья. Как если бы этот визг был адресован именно ей. Эмили потерла глаза и нацепила очки, оставленные на прикроватном столике. На каминной полке уже дожидался поднос с чашкой горячего пунша и парой бисквитов. Ноздри защекотал дивный запах. Не самое традиционное, но определенно не худшее начало дня. Здешний дворецкий, мистер Клоксон, по секрету рассказал, что лорд Уинтерборн, хозяин Гарден Холла, распорядился подавать утренние напитки в зависимости от сезона.

Осенью – непременно яблочный пунш с корицей. А поскольку лорд страстно любил поспать, и к завтраку в Гарден Холле собирались только в обед, пунш был весьма кстати.

Эмили изо всех сил напрягла слух, который за годы службы в Лондонской библиотеке развился так, что она запросто могла услышать мышиную возню под полом. Ничего. Лишь треск огня в камине, разожженном заботливыми руками помощницы кухарки. Возможно, кричала она? А может быть, впечатлительная леди Агата Эшборо? Или это и вовсе был сон? Эмили выбралась из постели, накинула халат и, отодвинув бархатную портьеру, выглянула в окно.

После тесных, загроможденных книгами помещений библиотеки и узких улочек Лондона от просторов Гарден Холла захватывало дух. Маленький уголок Йоркшира дышал степенностью и спокойствием, вобрав в себя всю прелесть истинно английского пейзажа. Он застыл в той пасторальной красоте, какую можно увидеть ранней осенью. Туман стелился по земле у домиков, издалека похожих на имбирные пряники. Деревья щеголяли багрянцем и пурпуром, сбрасывая листья в еще зеленую траву. Насыщенный яблочный дух, исходящий из чашки с пуншем, гармонично дополнял всю полноту красоты сезона.

Эмили ощутила, как урчит в животе, и потянулась к чашке, но крик повторился – куда громче и настойчивее, чем в первый раз. Внизу, в холле, скрипнула дверь, на лестнице раздались стремительные тяжелые шаги. Второпях натянув туфли, Эмили выбежала в коридор и тут же столкнулась с кем-то. Очки соскочили на кончик носа.

– Ох, простите, я такая неуклюжая!

– Нет, что вы, мисс, виноват я. – Низкий, чуть хрипловатый голос был приятным, но незнакомым. – Надеюсь, я не ушиб вас?

Эмили поправила очки и вскинула голову – незнакомец возвышался над ней по меньшей мере на фут. На его шляпе и отворотах пальто в утреннем свете, щедро заливающем второй этаж, блестели капельки росы. Внимательные карие глаза изучали Эмили в ответ, вокруг них, точно трещинки на холсте, залегли морщинки – свидетельство сердечности. Этого человека определенно не было в числе приглашенных гостей, по крайней мере до этих пор.

Эмили вдруг поняла, что в попытке предотвратить падение незнакомец стиснул ее в объятиях, и, ощутив, как к щекам приливает жар, отстранилась.

По всему коридору захлопали двери. Сонные постояльцы опасливо выглядывали наружу, однако не спешили покидать теплые комнаты.

– Что здесь творится, ради всего святого? – громыхнул американец, мистер Голдвин.

– Кто-то кричал? – вторил ему, с трудом подавляя зевоту, известный натуралист, господин Стаут.

– Сейчас выясним. – Незнакомец непринужденно улыбнулся и снял шляпу. С нее тут же плюхнулось несколько капель воды. Словно услышав это – это, а не душераздирающий крик – неизвестно откуда вынырнул мистер Клоксон. Он строго оглядел незнакомца, шляпу, лужицу у его ног и поморщился.

– Я позову горничную. А вы, сэр?..

– Меня зовут Эйдан Стокетт, я – частный сыщик. Некто в этом замке нанял меня, и, похоже, не зря. – Он порылся в карманах и протянул дворецкому мятый листок бумаги. – Это я обнаружил вчера на пороге своей конторы.

– Вы не спешили, – изучая записку, дворецкий изогнул бровь.

– Напротив. Прибыл первым утренним поездом из Лондона.

– Что ж, тогда я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату.

– Это так любезно с вашей стороны, мистер…

– Мистер Клоксон. Дворецкий.

– Простите, господа, но крик… – вмешалась Эмили.

– Да-да, кричала женщина, – подхватил Стаут.

– Дважды, – закивал Голдвин.

– Там, – ткнул пальцем в сторону западного крыла Стаут.

– Нет же, там, – указал на лестницу Голдвин.

– В саду. – Распахнулась третья дверь, из-за которой показалась всклокоченная голова писателя Энтони Мора. Они с Голдвином обменялись полными презрения взглядами.

– Крик доносился оттуда. – Эмили уверенно вытянула руку. – У меня отличный слух.

– Вам везет, – усмехнулся сыщик. – А вот я глуховат на левое ухо. Так что в следующий раз, если надумаете врезаться в меня, делайте это справа.

– Я вовсе не… – смутилась Эмили.

– Идемте! – дворецкий не дал ей возразить и решительно зашагал впереди. Эмили, сконфуженная дальше некуда, засеменила следом.

Быстро преодолев восточный коридор, они очутились у дальней двери, из-за которой доносились хлюпанье и судорожные вздохи.

– Кто здесь живет? – спросил сыщик, обращаясь не то к Эмили, не то к дворецкому.

– В персидской спальне его светлость велел разместить уважаемого критика, мистера Кроу. – Дворецкий постучал. – Сэр? Сэр, у вас все в порядке?

Всхлипывания стихли.

– Мистер Кроу? Сэр?

Через мгновение дверь распахнулась. На пороге стоял юноша в черной ливрее и белоснежной рубашке. Белее было только его лицо.

– Эндрю? – дворецкий повысил голос. – Потрудитесь объясниться! Господа утверждают, что кричала женщина.

– Я… я… это… я… – Эндрю, камердинер, прибывший с мистером Кроу, заикался и дрожал.

– Вы?

– Я… я…

– Так это вы вопили, словно перепуганная девица? – хохотнул Голдвин. Он и другие гости высыпали в коридор, с интересом наблюдая за происходящим.

– Я… там… – только и смог выдавить Эндрю.

– Позвольте. Так мы ничего не добьемся. – Сыщик протиснулся между Эмили и дворецким, отодвинул камердинера и бесцеремонно вторгся в персидскую спальню. – Похоже, ваш уважаемый критик мертв.

Эмили охнула, зажав рот ладонью. Позади нее нарастала волна взволнованных шепотков.

– Как же так?

– Что?

– Почему?

– Вчера он был абсолютно здоров…

– Господа, господа… – дворецкий повернулся к гостям и поднял руки, точно конферансье, который собирался объявить следующий номер. – Пожалуйста, вернитесь в свои спальни. Мы непременно во всем разберемся и тотчас же сообщим вам. Возможно, произошла ошибка и мистер Кроу не мертв…

– Мертвее некуда, – отозвался сыщик.

– И все же, – с нажимом возразил дворецкий. – Возвращайтесь к себе, попробуйте горячий пунш, он выше всяких похвал.

Эмили снова ощутила, как засосало под ложечкой, но мысленно одернула себя – не время думать о еде, возможно, мистеру Стокетту понадобится помощь. Она задержалась, когда мужчины, переглядываясь и переговариваясь, нехотя разбрелись по спальням. Дворецкий налетел на перепуганного Эндрю.

– Почему ты не позвал на помощь?!

Звуки, которые с бульканьем вырывались из его горла, стали и вовсе нечленораздельными. Он лишь жалобно блеял и мотал головой, словно отбившийся от стада барашек.

– У юноши шок, – заключил сыщик.

– Могу я быть вам полезной? – поборов страх, Эмили переступила порог комнаты покойного критика. По правде сказать, детективные романы являлись ее тайной страстью, но столкнуться со смертью в реальности оказалось не так уж увлекательно и волнующе.

– Как ни странно, да. – Сыщик склонился над телом несчастного мистера Кроу. Тот лежал в постели с закрытыми глазами. Если бы не восково-бледная кожа и жуткая, противоестественная неподвижность, можно было решить, что критик крепко уснул, перебрав джина за вечерней партией в покер. – У вас не найдется зеркальца?

– Вы полагаете, раз я дама, то всюду ношу с собой зеркальце? – возмутилась Эмили, но на всякий случай запустила руку в карман халата. – Ой! – Внутри и правда оказалось крошечное позолоченное зеркальце – подарок матушки по случаю поступления на службу в библиотеку.

Она протянула его сыщику, заливаясь краской до самых корней волос. Он сделал вид, что не заметил остроты и последовавшей за ней неловкости или же и впрямь был настолько увлечен делом, что лишь пробормотал «спасибо» и незамедлительно приставил зеркальце ко рту мистера Кроу. Эмили заглянула сыщику за плечо. Поверхность зеркальца подернулась легчайшей дымкой.

– Так он жив?..

– Похоже, что так, – подтвердил сыщик, возвращая ей зеркальце. – Нужно привести доктора. Скорее!

Эмили выбежала в коридор, где мистер Клоксон с состраданием, которого никто от него не ожидал, успокаивал Эндрю.

– Ступайте вниз, юноша, миссис Тилли нальет вам теплого молока.

– Мистер Кроу жив! – объявила Эмили.

– В таком случае обойдетесь водой, – дворецкий мигом вернул свою невозмутимость.

– Ему нужен доктор…

– Разумеется, я немедленно пошлю экипаж.

Эндрю, по-прежнему икая, поплелся к лестнице. Дворецкий же, обогнав его и чуть не сбив с ног, через пару секунд скрылся из виду. За закрытыми дверями в обманчивой тишине звуки казались особенно громкими. Кто-то мерил комнату беспокойными шагами, бродя от стены к стене. Кто-то вел разговоры с самим собой. Американец, чей голос нельзя было перепутать ни с чьим другим, нервно посмеивался. Нечто странное надвигалось на Гарден Холл. Нечто, что сулило опасность. Или, быть может, – Эмили позволила огоньку надежды вспыхнуть в груди – настоящие приключения, которые до этого самого дня встречались ей лишь на страницах книг.

Она заглянула в персидскую спальню:

– Доктора скоро привезут. Что еще я могу сделать?

Сыщик обернулся. На его губах играла загадочная улыбка. Эмили отметила, что он едва ли намного старше ее самой.

– Отправляйтесь в свои покои, мисс…

– Эмили. Эмили Уайтли.

– Мисс Эмили Уайтли, – повторил он, и от звучания собственного имени в его устах ее словно обдало кипятком. – А когда доктор осмотрит мистера…

– Кроу.

– Я найду вас и задам несколько вопросов.

Теперь по спине пробежал неприятный холодок.

– Вы подозреваете меня, мистер Стокетт?

– Прошу вас, просто Эйдан, – он ухмыльнулся, отчего его брови презабавнейшим образом дернулись. – А вас есть, в чем подозревать?

Эмили замялась. Такого вопроса она никак не ожидала.

– Нет… конечно, нет.

– Тогда мы просто побеседуем, и вы расскажете мне обо всем, что слышало в этом замке ваше чуткое ухо.

* * *

Даже остывший пунш был чертовски хорош. По крайней мере, на вид и запах. Миссис Тилли, здешняя кухарка, действительно знала свое дело. Не зря слухи о ее кулинарном мастерстве докатились до самого Лондона. Эйдан ничего не ел с утра. В обычной жизни, если ее можно было назвать хоть сколько-нибудь обычной, его желудок включался в работу только к обеду, напоминая о себе возмущенным ворчанием. Но устоять перед соблазном, призывно пахнущим корицей и медом, почти не представлялось возможным. И все же Эйдану следовало соблюдать осторожность. Хоть чашка и выглядела нетронутой, отравитель мог подсыпать яд и в нее. А в том, что бедолагу критика отравили, он не сомневался.

Ненадолго оставшись один, Эйдан осмотрел комнату. Ничего подозрительного, хоть отдаленно похожего на орудие несостоявшегося убийства. Кроме, разве что, пары початых баночек касторового масла и еще трех запечатанных. Эйдан припрятал их в отвороты пиджака, чтобы при случае подсунуть Барри, старому приятелю. Если кто и сможет найти яд, подмешанный в касторку, то только он.

Все в этом деле казалось каким-то надуманным, напускным, как хорошо отрепетированный спектакль. Анонимная записка под дверью и, к радости Эйдана, пачка денег. Его контора и так была не самым популярным местом, а уж накануне матушкиных именин дыра в кармане стала особенно глубокой. Эйдан был бы рад отвертеться от праздничного ужина с расспросами о даме сердца, отправив вместо себя наспех запакованный подарок и записку: «Увы и ах, дорогие мои, застрял в конторе, никак не могу вырваться. Целую, обнимаю, ваш Э.».

При мысли о даме сердца ему вдруг представилось серьезное лицо мисс Эмили Уайтли. Она явно не принадлежала этому месту, кругу чванливых аристократов. Тогда что же она делала здесь, в роскошном замке, на окраине Йоркшира? Конечно, Эйдан не думал, что крошка Эмили, в слишком большом халате и слишком больших для ее миловидного лица очках, была отравительницей, хоть яд и считался оружием женщин. Нет, проступало в ней что-то наивное, настоящее. Возможно, единственно настоящее в этом «фальшивом» деле.

Эйдан бросил пиджак на спинку кресла – в замке стояла жара, как в тропиках, – оставшись в единственной приличной рубашке и шерстяных брюках, а затем прошелся по коридору. Похоже, загадочный лорд Уинтерборн обожал Рождество, коль скоро вырядил в него замок уже в начале осени. Спешно минуя холл, Эйдан успел заметить многочисленные гирлянды из омелы, остролиста и падуба, увивающие каждый свободный дюйм, каждую незанятую поверхность. Между листьями виднелись оплывшие свечи – уже потушенные или еще не зажженные. И всюду, куда ни глянь, царила идеальная чистота, пахнущая воском и полиролью «Пакстона».

Комната не вполне покойного критика, «персидская спальня», как назвал ее проныра-дворецкий, тоже была украшена: венок из омелы над камином, пара гирлянд под самым потолком. Эйдан на всякий случай отщипнул лист омелы – отравитель мог пропитать его ядом.

Ничуть не запыхавшись, в персидскую спальню влетел дворецкий. За его спиной маячил приземистый полноватый человек с новеньким чемоданчиком и смешным моноклем. Он, не в пример дворецкому, чуть не согнулся пополам, пытаясь отдышаться.

– Ваш багаж прибыл, мистер Стокетт, – доложил дворецкий. – Я велел приготовить вам розовую комнату, в западном крыле, по соседству с дамами. Надеюсь, вы не против?

– Главное, чтобы дамы были не против.

– Разумеется. Я полагаюсь на вашу порядочность.

– Счастлив это слышать.

– Это – доктор Фест, – дворецкий отступил, пропуская вперед человека в монокле. Тот поставил чемоданчик на пол и сразу приступил к осмотру, не удосужившись поприветствовать Эйдана.

– Вы ведь не против моего присутствия? – осведомился дворецкий.

– Ничуть.

– Я должен убедиться, что наш дорогой гость в… – он замялся, подбирая слова, – в относительном порядке, и доложить об этом его светлости.

– Я бы хотел побеседовать с лордом, – Эйдан решил пойти ва-банк.

– Боюсь, это невозможно. Его светлости нездоровится.

Записка, которую оставили на пороге конторы Эйдана, была отпечатана на машинке и содержала лишь адрес да короткое приглашение: «Возможно, для вас найдется работа». Мог ли лорд Уинтерборн самолично прислать ее? Или это сделал отравитель в надежде сбить с толку? А может… Эйдан усилием воли остановил поток вопросов в голове. Решать проблемы лучше всего по мере их возникновения. Это он усвоил еще во время службы в Скотленд-Ярде.

– Господа, боюсь, у меня не слишком хорошие новости. – Голос оказался под стать доктору – визгливый и звонкий. – Ох, где же мои манеры! – спохватился он и протянул Эйдану мягкую и чуть влажную ладонь.

– Мистер Кроу выживет? – участливо поинтересовался дворецкий.

– Если мы доставим его в больницу, возможно. У него весьма сильный и здоровый организм.

– Я позову лакеев, и мы отнесем его вниз. – Не медля ни секунды, дворецкий выбежал в коридор, оставив Эйдана наедине с доктором Фестом. Тот продолжил рассуждать вслух, не замечая ничего вокруг:

– Интересно, где он мог отравиться…

«Скорее, кто мог отравить его», – подумал Эйдан, но озвучил иное:

– Значит, все-таки яд?

– Я затрудняюсь сказать, какой именно. Симптомы похожи на ботулизм, но я должен убедиться. – Доктор протер монокль рукавом и вставил обратно, продолжая следить за пациентом. – Холодная кожа, слабый пульс… легкие едва справляются.

– Как вы считаете, когда это произошло? – Эйдан обошел доктора и тоже пригляделся к неподвижному телу. Неудивительно, что поначалу он решил, будто мистер Кроу мертв.

– Поздним вечером или даже ночью… Ботулизм, если, конечно, я прав, развивается быстро. Но если бы на кухне что-то пошло не так… – Доктор оглянулся, словно боялся, что миссис Тилли услышит его. – Отравились бы и другие.

Внезапно рука еще-не-покойного дернулась. Доктор Фест взвизгнул и схватился за сердце. Эйдан подошел ближе – губы мистера Кроу едва заметно шевелились. Наклонившись, Эйдан приблизил правое ухо.

– Кр… кру… вр… ги… – прохрипел мистер Кроу. – Круг… вра… ги…

– Что? Что он пытается сказать? – Пугливый доктор справился с собой и присел на край кровати. Его лицо почти столкнулось с лицом Эйдана.

– К… ва… – на этом силы мистера Кроу иссякли, и он вновь отключился.

– Ква? – переспросил доктор.

– Ква, – серьезно подтвердил Эйдан, заглянув в монокль. Неважно, кому предназначалось сообщение, оно попало в нужное ухо, и вовсе необязательно, чтобы другие понимали его суть.

Снаружи раздался топот, и в комнату, возглавляемые дворецким, ворвались двое лакеев. Они на миг застыли в дверях, увидев, как доктор и сыщик склонили головы над телом пострадавшего критика.

– Что здесь происходит? – поинтересовался дворецкий и дал отмашку лакеям. Те ловко подхватили критика и понесли на выход, как был, в одном исподнем.

– Что же вы делаете, бестолочи?! – прокричал дворецкий им вслед. – На улице ведь уже не лето!

Но было уже поздно.

– Ладно, полагаю, мистер Стайн одолжит мистеру Кроу свое пальто.

– Вы можете взять мое, если нужно, – предложил Эйдан.

– Это так благородно с вашей стороны.

– Ну что вы.

– Он говорил… – прошептал доктор Фест, о котором в этой суматохе все позабыли.

– И что же сказал мистер Кроу? – дворецкий приподнял бровь.

– Ква.

– Ква?

От Эйдана не укрылось, как глаза дворецкого расширились. Похоже, это нелепое слово имело для него особое значение. Заметив пристальное внимание к своей персоне, дворецкий мгновенно оправился.

– Мистер Стайн вызвался отвезти вас, доктор Фест, и своего тестя на автомобиле. Так будет быстрее.

– Тестя? – удивился Эйдан.

– Мистер Кроу прибыл к его светлости в компании своего зятя. Они оба в числе приглашенных.

– Что ж, это любопытно… – Эйдан побарабанил пальцами по подбородку.

Доктор Фест подхватил чемоданчик, содержимым которого так и не воспользовался, откланялся и поспешил за лакеями.

– Мистер…

– Клоксон.

– Простите, я плохо запоминаю имена. Мистер Клоксон, я попрошу вас собрать всех, кто есть в доме, перед завтраком. Я должен сделать объявление.

– Если вам будет угодно. Через полчаса, в библиотеке. – Дворецкий замер на пороге, вытянув руку. – Прошу за мной, я провожу вас в комнату. Не забудьте свои вещи.

Утренняя настороженная тишина во всем замке сменилась привычными звуками пробуждения. Где-то хлопали двери, внизу, в холле, туда-сюда сновали слуги. Эйдан отметил, что кто-то зажег свечи в гирляндах из остролиста. Из кухни, которая, вероятно, располагалась на первом этаже, тянулись ароматы жареной дичи, печеного картофеля и модного нынче во всех кондитерских Лондона яблочного пирога. Пустой желудок требовательно напомнил о себе.

– Так, значит, ква? – Эйдан завел разговор, чтобы отвлечься от ноющего чувства голода.

– Ква? – дворецкий словно не понял, о чем идет речь.

– Так сказал критик. Что он имел в виду?

– Ах, это… – Остановившись у розовой двери с причудливой резьбой, дворецкий толкнул ее. – Я пока не уверен, но, кажется, пропала одна из лягушек коллекции его светлости, но вряд ли мистер Кроу мог знать об этом. Прошу вас.

Эйдан шагнул внутрь и огляделся – комната и вправду была розовой. Потрепанный саквояж дожидался хозяина рядом с кроватью под нежно-розовым балдахином, а на каминной полке – о, счастье! – дымилась чашка горячего пунша. Все-таки в Гарден Холле умели принимать гостей. Даже тех, кого не ожидали увидеть.

– Коллекция лягушек? Какое… необычное увлечение.

– Его светлость служил в Африке и там проникся… любовью к природе. А теперь прошу меня извинить, я должен проследить за приготовлениями к завтраку. – Не дожидаясь ответа, дворецкий прикрыл за собой дверь и растворился в утренней суете.

Глоток горячего пунша почти заставил Эйдана уверовать в волшебную силу Рождества. Мысли чудесным образом прояснились, а желудок наконец утихомирился, как минимум до ланча. Из окна открывался изумительный вид. На стекле блестели капли недавно прошедшего дождя. Солнце успело скрыться за тучами, и по-осеннему желтый свет робко пробивал себе дорогу сквозь них. В шумном и многолюдном Лондоне чертовски не хватало этого провинциального умиротворения. Все в этом месте казалось Эйдану таким далеким от его привычного бурлящего и искрящего мира. Спокойным, плавным, степенным.

Если не считать одной детали. Доктор не обратил внимания на крошечный ровный порез на указательном пальце критика.

Слова, которые могли стать для него последними, звучали в духе классических детективов.

– Кругом враги, – задумчиво повторил Эйдан, глядя на застывшую во времени славную деревушку.

Дело о пропавшей книге

Эмили спустилась в библиотеку в назначенный час. Эта комната нравилась ей больше прочих.

Коллекция лорда Уинтерборна впечатляла глаз и будоражила воображение. Книжные шкафы тянулись от пола до потолка и занимали все немалое пространство комнаты, за исключением разве что камина, который нынче преобразился в настоящий алтарь Рождества, увитый гирляндами и еловыми веточками. Пестрые корешки книг выглядывали с полок вразнобой, без какой-либо системы, будто стремились показать себя: «Я здесь, дотронься до меня, открой мои миры!» Но в этом хаосе, в этом торжестве цвета была особая прелесть.

И запах в библиотеке стоял особенный. Так пахли сокровища из маминого сундука: горстка монет, свечной воск, обрезки тончайшего кружева, фотография с пожелтевшими уголками. Так пахли воспоминания о детстве.

В камине резвился огонь, вокруг него важно расположились пухлые колченогие кресла, а в дальнем углу возвышалась величественная ель. Эмили наблюдала, как накануне мистер Клоксон и трое его сподручных водружали ее, точно на постамент, а после горничные, весело напевая, развешивали банты из атласных лент, стеклянные шары, орехи и конфеты в блестящих обертках. Словом все, что нашлось в закромах. Поначалу Эмили удивлялась такому убранству замка, хотя прочие гости, похоже, давно привыкли к чудачествам лорда, но Рождество было ее любимым праздником. К тому же на него приходился и ее собственный день рождения, а потому в их маленькой семье к Рождеству всегда относились с особенным трепетом.

Гости лорда томились в ожидании новостей. Слухи о том, что мистер Кроу чуть не погиб, а по Гарден Холлу рыскает частный сыщик, расползлись, как миазмы, отравив всех и каждого. Кто-то сидел в кресле, нервно подергивая ногой. Кто-то мерил шагами комнату, не находя себе места. Остальные переговаривались вполголоса. Прислуга в лице двух горничных, пары лакеев, камердинера, кучера, помощницы кухарки и самой миссис Тилли чинно выстроилась у стены. Эндрю, все еще до смерти бледный, то и дело бросал косые взгляды на писателя Энтони Мора. Помощница кухарки, напротив, изо всех сил старалась не смотреть на Энтони Мора. Она раскачивалась на пятках взад-вперед, пока не задела спиной книжные полки, за что мигом получила затрещину от миссис Тилли. Напряжение загустело в воздухе, хоть режь ножом. Когда мистер Стокетт… Эйдан наконец предстал перед собравшимися в свежей рубашке и твидовом пиджаке, все шепотки разом смолкли.

Сидя в отведенной ей комнате, Эмили слышала, как за стенкой он бормотал что-то неразборчивое, прихлебывая пунш, переодевался (при этом она отчего-то покраснела), звенел склянками и изредка чертыхался.

Мистер Клоксон не потрудился представить его, поэтому Эйдан, откашлявшись, сразу же перешел к делу.

– Господа… – начал он и, спохватившись, добавил: – И, разумеется, дамы, как вам наверняка известно, сегодня утром произошло неприятное происшествие. Один из гостей, мистер… – он на мгновение замялся. – Уважаемый критик был найден в своей постели в весьма плачевном состоянии. Его доставили в больницу.

На этих словах Леонард Стайн, которого все называли Ленни, горестно всхлипнул. Скользнув по нему оценивающим взглядом, Эйдан продолжил:

– Меня зовут Эйдан Стокетт. Я – частный сыщик из Лондона. И у меня, как и у доктора, который осматривал мистера…

– Кроу, – не выдержав, подсказал Голдвин.

– Мистера Кроу. Так вот… у меня есть основания полагать, что кто-то в этом замке желал мистеру Кроу смерти.

Последние слова утонули в тишине. Лишь из камина доносился треск поленьев. Но буквально через миг тишина осыпалась, точно пожелтевшие листья от внезапного порыва ветра, и зашуршала, загомонила десятком голосов.

– Как?! – взвизгнула графиня Эшборо, прижав руку к груди.

– Вы абсолютно уверены? – громыхнул Голдвин.

– Батюшки! – ахнула миссис Тилли.

– Святые печенюшки, что же стало с людьми… – задумчиво протянул виконт Патнем.

– Господа, господа! И дамы… – Эйдан поднял ладони, призывая всех замолчать. – Я здесь, чтобы разобраться в этом.

– Но кто вас нанял? – Ленни впервые за весь день подал голос.

– Это один из вопросов, на которые мне предстоит ответить. Я не знаю, кто нанял меня.

– Неужто убийца? – хмыкнул Энтони Мор.

– Этого нельзя исключать.

– Так, значит, убийца – один из нас? – графиня Эшборо стремительно теряла остатки самообладания.

– Уважаемый мистер… Кроу не погиб, – парировал Эйдан. – А значит, убийца – не убийца.

– Но мог бы им быть! – с жаром воскликнул Стаут.

– Моя работа – не допустить этого.

– А если вы не справитесь со своей работой? – усомнился Голдвин.

– Справлюсь, если вы все поможете мне.

– Но как?..

Эйдан вздохнул, поправил ворот рубашки и объявил:

– Прошу вас не покидать замок до конца расследования без веской на то причины.

По библиотеке вновь прокатилась волна возмущения.

– Здесь же нет ни унции кофе! – взбунтовался Голдвин.

– Вот еще, подавать эту новомодную отраву… – буркнула миссис Тилли.

– А что можно счесть веской причиной, уважаемый? – осторожно осведомился виконт Патнем.

– Кто о чем, а он печется о кофе! – всплеснул руками Энтони Мор.

– Пил бы кофе, может, и писал бы получше! – прорычал Голдвин.

– Да как ты смеешь!

– Милорды, господа… и дамы. – Мистер Клоксон вышел на середину комнаты прежде, чем дошло до драки. – Мы непременно поможем мистеру Стокетту. А пока прошу всех проследовать в столовую. Миссис Тилли приготовила для вас отменный завтрак.

– И чай, – ощерился Голдвин.

– Для вас, мистер Голдвин, мы раздобудем кофе, – заверил дворецкий. Миссис Тилли презрительно сморщилась, но промолчала.

Не прерывая бурного обсуждения, гости направились вслед за дворецким. Что ни говори, а ароматам, доносящимся из столовой, было трудно противостоять.

Эмили не спешила. Она поднялась, поправила подол платья и сделала вид, что изучает надписи на корешках книг. Эйдан дождался, пока разойдется прислуга, и боком подобрался к ней.

– Вы читали их, мисс Уайтли?

– Просто Эмили. Некоторые из них. Коллекция лорда весьма… обширна.

– Кажется, нас поселили по соседству. – Эйдан явно не был настроен на обсуждение литературы.

– Да, я слышала, как вы одева… – Она прикусила язык, опомнившись, и поспешила сгладить неловкость: – Бормотали.

Эйдан усмехнулся.

– У вас и правда чуткий слух. Будем надеяться, что я по крайней мере не храплю.

– А вы… – Эмили мельком взглянула на него, чувствуя, как жар обволакивает шею. – Вы не уверены?

– Никто до сих пор не сообщал мне об этом.

– Тогда будем надеяться. – Она отвернулась, пожалуй, слишком резко, опасаясь, что Эйдан заметит ее смущение.

Он обошел ее, на миг будто невзначай коснувшись рукавом, и встал лицом к лицу.

– Эмили… – Звук его голоса разошелся непрошеными мурашками по рукам. – Я не хотел бы лишать вас завтрака…

– О, не беспокойтесь, к завтраку здесь не принято являться в одно время. Для нас… для меня приберегут тарелку.

– Отлично, у меня как раз разыгрался зверский аппетит.

Эмили вздрогнула. Что он имел в виду? Ее общество или яблочный пирог миссис Тилли?

– Я сегодня не завтракал, – словно прочитав ее мысли, пояснил Эйдан. – Не будет ли у вас минутки, чтобы рассказать мне о вчерашнем ужине? Какой была обстановка за столом? Не было ли споров?

– Все гости лорда так или иначе связаны с книжным делом. Некоторые из них занимают весьма высокое положение в обществе. Конечно, без споров не обошлось.

– И все же я хотел бы узнать чуть больше о них самих и о вас, если позволите.

– В рамках расследования?

– Разумеется.

– Вы доверяете мне? – Эмили лукаво улыбнулась.

– Я еще не решил, – Эйдан улыбнулся в ответ. – Давайте присядем.

Они расположились в креслах друг напротив друга. Между ними урчал камин. В единственное окно лился мягкий золотистый свет. Из столовой долетало звяканье фарфора и серебра. По какой-то неведомой причине рядом с этим мужчиной Эмили чувствовала себя защищенной. Будто сам он был воплощением спокойствия и домашнего уюта, несмотря на опасности, сопряженные с профессией частного сыщика.

«Видимо, все сыщики умеют располагать к себе, иначе никто не стал бы отвечать на их вопросы», – подумала Эмили.

– Лорд Уинтерборн – известный коллекционер редких книг. – Она обвела рукой полки в подтверждение своих слов. – Он собрал всех, чтобы продемонстрировать главную жемчужину своей коллекции – загадочный первый экземпляр…

* * *

– Никак не возьму в толк, почему вы, англичане, зовете пудингом черствую коврижку с изюмом!

Все разговоры за столом моментально стихли. Виконт Патнем пронес мимо рта чашку ароматного чая с душицей. Один из лакеев чуть не уронил поднос на колени графини Эшборо, однако быстро вернул равновесие, получив тычок в бок от дворецкого. Мистер Клоксон, как и всегда, был настороже, следя за прислугой, точно орел за своей добычей.

– Позвольте, уважаемый, – подал голос Ленни. – Но какая же это коврижка?

– Коврижка – это коврижка, – подхватил мистер Кроу. – А это – самый настоящий йоркширский пудинг!

– И вовсе не с изюмом, – добавила графиня Эшборо.

– А что же, изюм, по-вашему, не сухофрукт? – Голдвин размахивал бокалом, распаляя спор.

– Если быть точнее, сухоягода, – поправил его Стаут. – Изюм – это высушенные ягоды винограда. Vitis vinifera[1].

– Святые печенюшки! Все бы вам классифицировать! – Виконт Патнем метнул в него гневный взгляд.

– А вам – упростить.

– Главное – вкус!

– Джентльмены, прошу… – взмолилась сидевшая между ними графиня Эшборо.

– Выпейте еще, Голдвин, и скоро вы перестанете отличать не только пудинг от коврижки, но и родную мать от отца.

– Вашу маменьку, мистер Мор, я точно не огорчу.

– Глупые скабрезности – все, на что вы способны? – Энтони Мор ухмыльнулся. – Впрочем, как и в ваших книгах.

– Мои книги хотя бы покупают!

– Или вы покупаете… – Мор выразительно посмотрел на критика, в отсутствие лорда Уинтерборна восседавшего во главе стола.

– На что это вы намека… – хотел было возмутиться тот, но поперхнулся.

Ленни тут же бросил ложку и подбежал к тестю, чтобы похлопать его по спине. Однако мистер Клоксон очутился рядом быстрее, словно только и ждал чего-то подобного. Он обхватил мистера Кроу сзади и потянул вверх. Кусочек пудинга, застрявший у него в горле, выскочил на тарелку.

Мистер Кроу вытер рот салфеткой и прохрипел, обращаясь к Ленни:

– Я же говорил тебе, что у пудинга странный привкус.

– Это миндаль, сэр.

– Или стрихнин…

– Отец!

– Затевать споры во время чаепития – всегда не к добру, – резюмировал виконт Патнем.

* * *

– Постойте, – Эйдан прервал рассказ. – Мистер Кроу считал, что его хотят отравить?

– Он… – Эмили замялась, теребя юбку. – Говорят, он был очень подозрительным. Главный литературный критик, сами понимаете.

– Простите, но не вполне.

– Мистер Кроу загубил своими рецензиями немало писателей. – Эмили подалась вперед и прошептала: – Один из них – Энтони Мор.

Эйдан напряг память. Он отлично запоминал лица, но вот связывать их с именами было куда труднее.

– Высокий, бледный, тот, что спорил с американцем?

– Да. – Ее перебил подозрительный шорох. Сначала Эйдану показалось, будто что-то копошится в еловых ветвях, наверняка мышь или белка, но Эмили, вытянув шею, прислушалась и кивком указала на дальние полки.

– Вы не боитесь мышей, мисс?

– Я служу в Лондонской библиотеке. Мыши давно не пугают меня. – В отражении ее очков сверкнуло пламя камина. Сердце Эйдана замерло на краткий миг и пропустило удар. Этот строгий волевой профиль. Мелким грызунам и нарушителям тишины в ее библиотеке явно приходилось несладко.

– А как насчет лягушек? – он усмехнулся, прогоняя наваждение. Не хватало еще увлечься одной из возможных – Эйдан мысленно подчеркнул это слово – возможных подозреваемых. – Я слышал, у лорда сбежала лягушка.

– Я нахожу их весьма… – Эмили расплылась в улыбке. – Милыми созданиями. Мне пока не довелось увидеть коллекцию лорда, но я очень хотела бы.

Дверь распахнулась, и в библиотеку вместе со сквозняком ворвался дворецкий.

– Ах, вот вы где!

– Вы искали мисс Эмили или меня?

– Это уже не имеет значения. Ведь я нашел вас обоих.

– В ваших словах есть логика.

– Разумеется, мистер Стокетт.

– Господа! – Эмили остановила их пикировку. – Мистер Клоксон, вы хотели что-то сообщить?

– Да, мисс Уайтли. – Он огляделся, чтобы убедиться в приватности разговора, хотя вряд ли здесь их мог подслушать кто-то кроме сбежавшей лягушки. – Видите ли, книга, которую его светлость хотел продемонстрировать гостям, она пропала.

Книга! Ну конечно! Почему Эйдан не подумал об этом сразу? Порез на пальце критика вполне мог оказаться бумажным. А книга… орудием убийства? Прежде ему не доводилось сталкиваться со столь изощренными методами, но опыт подсказывал, что отчаявшийся человек способен на все.

– Когда вы заметили пропажу? – уточнил Эйдан.

Дворецкий развел руками:

– Сегодня, когда вы собрали здесь всех гостей.

Эйдан проследил за его взглядом – на верхней полке справа от камина тома и правда стояли неплотно.

– Почему же вы не сказали сразу?

– Я полагал, что его светлость забрал книгу, чтобы убедиться в ее сохранности, но…

– Он не брал, – закончила за дворецкого Эмили.

– А может, кто-то другой?.. – Эйдан задумчиво почесал подбородок. – Кто-то достаточно высокий, кто мог бы дотянуться и…

– О, это вовсе не обязательно, – дворецкий перебил его. – В углу, за елью, стоит лестница.

– А кто-то из слуг не мог взять ее… – Эйдан осекся под испепеляющим взглядом дворецкого. – Чтобы убедиться в сохранности?

– Ни в коем случае, сэр. Это абсолютно исключено. – Он повернулся к Эмили. Ледяной тон, не терпящий возражений, сменился привычным, невозмутимым, будто ничто в этом мире, даже падение монархии, не могло заставить дворецкого презреть высокие стандарты Гарден Холла: – Мисс Уайтли, вы не против позавтракать на кухне? Миссис Тилли заварит вам чай.

* * *

Кухня была, пожалуй, самой приятной комнатой из всех, что Эйдану довелось увидеть в этом замке. Легендарная миссис Тилли в классическом белом чепчике и ослепительно чистом фартуке – и как только она ухитрялась? – суетилась возле духового шкафа, разогревая еду для дорогих гостей. Улыбка не сходила с ее лица. Она то и дело оглядывалась, повторяя: «Вы уж простите, что так по-простому, горничные уже унесли приборы». Все вокруг нее шкварчало, шипело и дымилось. Казалось, миссис Тилли впору было заправлять на кухне «Гатти». Эйдан невольно залюбовался ее движениями и не заметил, как прямо перед ним, словно по волшебству, появилась тарелка с запеченным картофелем, мясом и овощами. Запах моментально напомнил ему о вынужденной голодовке. Подумать только, вчера в обед он наспех перекусывал подгоревшим мясным пирогом из лавки за углом, а сегодня завтракал знаменитым на весь Лондон рагу миссис Тилли. И все же в Гарден Холл его привело отнюдь не рагу.

Эйдан не хотел терять ни минуты и попросил дворецкого пригласить испуганного юношу, камердинера чуть было не покойного мистера Кроу. Когда миссис Тилли закончила хлопотать и удалилась, оставив гостям целый яблочный пирог и две чашки изумительного чая с молоком, юноша нерешительно перешагнул порог кухни и замер, как вкопанный, во все глаза уставившись на Эмили.

– Я… я… – Он снова начал заикаться. – Я думал, вы хотели поговорить со мной, сэр…

Эмили, заметив его смущение, отставила недопитый чай и стала подниматься из-за стола, но Эйдан остановил ее.

– Мисс Эмили помогает мне, – сказал он юноше. – Она мой секретарь.

– Вот как? – Она удивилась, но быстро приняла свою новую роль, включившись в игру. – Да, разумеется.

– Т-так… что вы хотели узнать, сэр? – Юноша густо покраснел.

– Как давно вы работаете у мистера Кроу?

– М-месяц.

– Расскажите мне, что произошло сегодня утром?

Опустив глаза, юноша принялся теребить полы ливреи, будто пытался собраться с мыслями.

– Он… Мистер Кроу всегда в-встает рано. Из-за… из-за работы, понимаете?

– Конечно. Продолжайте.

– Он… Мистер Кроу позвонил… А когда я поднялся, увидел, что он… Я р-решил, что мистер Кроу уснул, но он… никак не просыпался, тогда я…

– Достаточно. Мне известно, что было дальше. – Эйдан нарочито медленно отхлебнул чай. Эмили отложила приборы и внимательно слушала, то и дело хмуря брови. – Вы знаете что-нибудь об угрозах, которые получал мистер Кроу?

Краснота с лица и шеи юноши схлынула, оставив после себя парочку похожих на кляксы пятен.

– Н-нет.

– А о пропавшей книге?

– Н-никогда не слышал.

На кухне повисла тишина, такая же вязкая и липкая, как патока на пироге миссис Тилли. Брови Эмили окончательно сошлись на переносице, между ними залегла складка, казавшаяся неуместной на столь юном и миловидном лице.

– Что ж, я выяснил все, что хотел. Вы можете быть свободны. – Эйдан улыбнулся, стараясь изобразить легкость и добродушие.

Юноша неловко откланялся и вышел. Едва полы его ливреи скрылись в дверном проеме, Эмили наклонилась к Эйдану и зашептала:

– Вам не показалось, будто он что-то скрывает?

– Разумеется, скрывает.

– А разве вы не должны были… – Она на миг зажмурилась, складка между ее бровями стала еще глубже. – Вывести его на чистую воду?

– О, не переживайте, мисс Эмили, я сделаю это, но не сейчас.

– Но почему?..

– Настоящее расследование, мисс, не то, что печатают в книгах из вашей библиотеки. Нельзя поймать убийцу, просто указав на него пальцем. Если вы действительно хотите помочь мне…

– Хочу! – с жаром выпалила она.

– Смотрите, слушайте, подмечайте малейшие детали. Даже если они кажутся вам незначительными.

– Так вы заметили что-то? – Ее глаза округлились, стекла очков блеснули.

– Мой опыт помог мне. Жизненный опыт, мисс. Он тоже важен для сыщика.

– Не томите же! – в нетерпении воскликнула она.

Эйдан приложил палец к губам, призывая вести себя чуточку тише.

– Дело в том, что моя матушка в юности служила в похожем доме горничной. – Он кивком указал на стену, где над разделочным столом висела доска с колокольчиками, под которыми были вырезаны названия всех важных комнат в замке. – Так вот, ни камердинер, ни личная горничная не могут просто войти в спальню, пока не зазвенит колокольчик.

Эмили открыла рот и вытаращила глаза. Эйдан был чрезвычайно доволен произведенным эффектом.

– А я и забыла об этом!

– А мистер критик никак не мог позвонить в колокольчик, ведь к тому времени уже был без сознания.

Эмили задумчиво потерла переносицу, переваривая услышанное. Эйдан знал наверняка – такие детали незначительны на страницах книг, а потому быстро стираются из памяти.

– Вот видите, мисс Эмили, насколько важны факты. – Он улыбнулся, глядя, как она кивает в знак согласия.

– Вы правы, я непременно приму это к сведению. – Ее лицо вновь стало серьезным и сосредоточенным, отчего у Эйдана по рукам побежали мурашки. – Так что же мы будем делать дальше?

Тайна графини Эшборо

Графиня Агата Эшборо была крепким орешком.

После смерти супруга несколько лет назад она получила в свое распоряжение аббатство в Суррее, внушительное состояние и легкую склонность к неврозам по поводу и без. Поскольку у покойного графа не водилось родичей мужского пола, а леди Эшборо так и не сумела подарить ему наследника, ей пришлось самой управляться и с домом, и с делами. Поначалу она держала всех железной рукой, но после ослабила хватку, войдя во вкус к жизни, не ограниченной кем-или чем-либо, кроме правил приличия и светского этикета. Она чуть было не снискала дурную славу за свой вздорный и капризный характер, но вовремя опомнилась, без остатка посвятив себя благотворительности.

Главной страстью графини Эшборо были книги, и ее коллекция немногим уступала коллекции лорда Уинтерборна. Графиня готова была пойти на все, чтобы заполучить редкий экземпляр. Ну, или почти на все.

План, который предложил Эйдан, чрезвычайно не понравился мистеру Клоксону. Он замахал руками, как огромная ворона крыльями, на которую, по правде сказать, и так походил своим костюмом и длинным заостренным носом, и наотрез отказался обыскивать комнату почетной гостьи.

– Вы, видно, совсем лишились рассудка, сэр, раз решили, что я стану вам потворствовать! Это совершенно недопустимо!

– Но едва ли графиня признается сама, даже если взяла книгу… на время. – Эйдан не собирался сдаваться так просто. Мистер Клоксон тоже:

– Ваши подозрения беспочвенны! Даже если мисс Уайтли слышала что-то. При всем моем уважении. – Он посмотрел на Эмили с такой укоризной, что ей немедля захотелось юркнуть в ближайшую дверь.

Они спорили вот уже полчаса в небольшом закутке рядом с комнатами прислуги. Стены и здесь увивали веточки падуба, а под аркой, соединявшей два коридора, висел венок из омелы. Проходя под ним, Эмили и Эйдан чуть не столкнулись, но он галантно пропустил даму вперед. Эмили же ощутила приятное покалывание на кончиках пальцев от мысли, что Эйдан мог застрять в проходе вместе с ней. Воображение тут же нарисовало картинку, на которой Эйдан наклоняется и целует ее… в щеку. О большем Эмили боялась и помышлять.

Из кухни снова долетали чудесные ароматы. Похоже, миссис Тилли решила побаловать гостей лорда имбирными пряниками на ланч. Эмили пробовала их однажды, в детстве – бабушка пекла пряники в свое последнее Рождество и позволила внучке украсить их карамельной глазурью. Воспоминания закружились вихрем вкусов на языке. Молочная, чуть подсоленная карамель, рыхлое тесто с капелькой меда и жгучей ноткой имбиря.

Эмили улыбнулась собственным мыслям, отвлекшись от спора. Джентльмены же, напротив, увлекшись, не замечали ничего вокруг.

– Она ведь может оказаться убийцей!

– Побойтесь Бога, сэр!

– Любой из гостей может!

– Право слово…

– И даже вы!

– Что?! – мистер Клоксон захлебнулся возмущением. Он вытаращил глаза и театрально отшатнулся от Эйдана, делая вид, что вот-вот упадет в обморок. – Я?! Я?..

– Да-да, вы, мистер…

– Клоксон, – подсказала Эмили.

– Мистер Клоксон, – подхватил Эйдан. – Вы весьма… странный.

– Как и все англичане!

– Вы не желаете помогать расследованию! – Эйдан шагнул вперед. Мистер Клоксон невольно отступил.

– Мы даже не знаем, кто вас нанял!

– Возможно, это сделали вы! – Эйдан продолжал наступать. Мистер Клоксон – пятиться.

– Мне не нравятся ваши методы!

– По Гарден Холлу бродит несостоявшийся убийца!

– Мы не знаем наверняка!

– Может быть, он ищет следующую жертву!

– Или нет.

– На кону репутация лорда! – Последний и самый веский аргумент припечатал мистера Клоксона, загнав его в проход под омелу. Эйдан остановился, буравя оппонента взглядом.

На несколько мгновений, показавшихся Эмили вечностью, воцарилась тишина, прерываемая звяканьем посуды на кухне, причитаниями Пэтти, помощницы кухарки, и ворчанием самой миссис Тилли. Эмили следила за разыгравшейся на ее глазах сценой, как за шахматной партией, в которой сошлись два непобедимых прежде гроссмейстера. Она позабыла даже об имбирных пряниках. Воздух вокруг был готов в любой момент рассыпаться искрами, точно огонь в камине. Наконец, мистер Клоксон поднял руки, сдаваясь.

– Ладно. – Лист омелы коснулся его макушки. Он задрал голову, лишь теперь осознав, что стоит прямо под венком. – С вашего позволения, сэр, я не стану вас целовать.

– Пожалуй, – хмыкнул Эйдан.

– Но помогу с этим ужасным планом. При одном условии.

Эмили затаила дыхание. Эйдан прищурился.

– Я лично буду присутствовать при… – Мистер Клоксон сморщился, не желая произносить это слово. – Обыске.

– Когда мы провернем это?

С кухни потянуло лавандовым чаем. К запаху свежей выпечки примешался аромат цветущего лета.

– После ланча! – выпалила Эмили и тут же прикусила язык. Слова вырвались против воли и прозвучали почти умоляюще. Она внутренне съежилась, ожидая, что Эйдан рассмеется, но тот с улыбкой кивнул:

– Согласен с вами, мисс. После этих бисквитов графиня явно будет больше расположена к беседе.

* * *

Графиня Эшборо совсем не была расположена к беседе. За ланчем Эмили вовсю улыбалась ей, хоть при этом дрожала внутри от одной только мысли, что ей предстоит отвлекать графиню, пока Эйдан и мистер Клоксон учиняют погром в ее покоях. Даже имбирные пряники, которые на вкус оказались ничуть не хуже, чем рисовало воображение, не могли перебить горечь волнения. Эмили не представляла, о чем обычно говорят с графинями, но несостоявшееся убийство и тот факт, что среди приглашенных мужчин в замке присутствовали всего две дамы, должны были сыграть ей на руку. Впрочем, графиня Эшборо не выказывала никакого интереса к ухищрениям потенциальной компаньонки. За столом она была задумчива и казалась еще более нервной и несобранной, чем обычно. Графиню что-то беспокоило, и Эмили не хотелось думать, что дело в пропавшей книге или несостоявшейся кончине мистера Кроу.

Когда графиня Эшборо допила чай и заявила, что собирается прилечь, сославшись на плохое самочувствие, Эмили поняла, что нужно действовать. Сейчас или никогда. Она «поймала» ободряющее подмигивание Эйдана, встала из-за стола и направилась прямиком к графине.

– Леди Эшборо, не желаете ли прогуляться в саду? – Эмили сглотнула подступающую к горлу тревогу. – Сегодня просто чудная погода.

– Разве?.. – Графиня взглянула словно сквозь Эмили, по-прежнему оставаясь в плену собственных размышлений, а после растерянно посмотрела в окно. Листья падали так медленно, что понять, влечет их к земле или обратно в небо, не представлялось возможным. Из этой комнаты открывался чарующий вид на знаменитые сады Гарден Холла. Эмили так и не довелось побродить по ним. В первый день по приезду она слишком устала, а во второй…

– Безусловно. Я слышала, прогулки помогают улучшить самочувствие, – Эмили изобразила самую сладкую улыбку, на которую была способна.

Графиня колебалась. Она хмурила брови, едва заметно шевелила губами, приглаживала юбку и косилась то на дверь, то на окно. Эмили боялась даже излишне шумно вдохнуть, чтобы не спугнуть ее. Наконец, графиня медленно и неуверенно кивнула.

– Пожалуй, вы правы, мисс Уайтли. Свежий воздух пойдет мне на пользу. – С этими словами она направилась к выходу, так и не замечая компаньонку.

Облачившись в легкие накидки, любезно поданные мистером Клоксоном (в отличие от Эмили он сохранял полную невозмутимость), дамы в звенящей тишине неспешно обогнули замок и тут же очутились в сказочном «лесу». Перед ними во всей красе раскинулся знаменитый сад.

В это время года, от калитки и до калитки одетый в белесую дымку тумана, он представлялся подлинным совершенством, точно окутанное тончайшей вуалью произведение искусства.

Сразу у входа гостей встречали фигурно подстриженные кусты. Они походили на двух королевских гвардейцев, охраняющих ворота. По крайней мере в том, что касалось прически. Дальше тропки разбегались во все уголки и закоулки, петляя между деревьями и целыми полянами поздних цветов. Тут и там виднелись фонари – они уже горели, несмотря на то, что вечер еще не вступил в свои права, словно кто-то зажег их специально для нежданных гостей. Листья, попадая в снопы света, превращались в золотые искры далеких небесных костров. Кружась, они спускались по лучам, будто крохотные золотые рыбки.

Дамы прошли несколько поворотов и очутились на прелестной полянке, где в окружении статуй замер величественный фонтан. Снизу, у основания, его обвивали ветки дикой ежевики. Невысокие кустарники, прирученные и укороченные человеком, жались друг к другу, выступая из клочьев тумана, а их длинные колючие побеги тесно переплетались. «На удачу», – подумала Эмили и сама незаметно скрестила пальцы за спиной.

В белом плену эта часть сада выглядела зловеще. Статуи нагих дев и юношей словно покачивались, и казалось, вот-вот оживут. Фонтан угрюмо «ворчал». В пышной кроне деревьев позади него словно бы причитала жалобным голосом незнакомая Эмили птица.

За всю дорогу графиня Эшборо не проронила ни слова о красоте сада, мягкой погоде или о чем-либо еще, о чем полагалось беседовать светским дамам.

– Не желаете присесть? – спросила Эмили, нарушив благоговейную тишину, и указала на очищенную от листвы скамью под трескучим фонарем.

– Да, пожалуй, – отозвалась графиня почти шепотом.

– Вас… – начав, Эмили внутренне содрогнулась – она не хотела лезть в душу незнакомке, однако не могла поступить иначе. Не оттого, что обязалась занять графиню разговором, отвлекая от поисков книги, но оттого, что по-настоящему тревожилась за нее, не отдавая себе в этом отчета. – Вас что-то беспокоит, леди Эшборо?

Графиня вздохнула, а после осмотрелась, будто только сейчас заметила сад и свою спутницу. Ее взгляд задержался на Эмили. Темный и беспокойный.

– Небольшая мигрень. А впрочем… – Графиня разгладила складки на платье нервным, почти рваным движением и заговорила лишь спустя минуту: – Вы кажетесь мне весьма благоразумной девицей, мисс Уайтли. Но что гораздо важнее – порядочной.

От этого признания на коже у Эмили мурашки проступили, точно сотни крохотных острых льдинок. Ей сделалось совестно за свой поступок, хоть на это ее толкнуло искреннее желание найти злодея.

– Знаете, – продолжила графиня. – У меня ведь никогда не было настоящих подруг. А с кем бы еще я могла поговорить по душам?

Сердце Эмили сжалось и ухнуло в пятки. Неужели графиня хотела поведать ей нечто важное? Нечто, что не могла доверить кому-то другому? И разве не так начинались признания убийц в ее любимых детективных романах?

– У меня есть тайна, мисс Уайтли.

Эмили затаила дыхание. Ей почудилось, будто она слышит, как листья с тихим шорохом опускаются на землю, а где-то вдали призрачный ветер колышет верхушки деревьев, напевая старинные баллады.

– Тайна, которая способна разрушить все.

* * *

– Под кроватью нет ничего, кроме пыли, – Эйдан комментировал вслух все свои действия. Дворецкий ходил за ним по пятам и скрупулезно устранял последствия обыска, возвращая вещи на прежние места, закрывая шкафы, одергивая одежду. Даже канделябр, который Эйдан подвинул, просто чтобы позлить его, был перемещен обратно с точностью до дюйма.

– Пыли?! – Маска напускного безразличия на миг слетела, и дворецкий чуть не закашлялся, словно эта пыль окутала облаком его белоснежную репутацию.

– Разве в обязанности горничной входит ползание по-пластунски? – откровенно насмехаясь, уточнил Эйдан. По правде сказать, его чертовски забавляло стремление дворецкого контролировать каждую мелочь, и было ужасно интересно, полезет ли он под кровать, чтобы убедиться в достоверности услышанного.

– Разумеется! – смерив Эйдана оценивающим взглядом и, видимо, решив, что ему нет доверия, дворецкий опустился на четвереньки, кряхтя и охая, – до скрипа отутюженный костюм не предназначался для подобных трюков – и сунул голову под кровать.

Эйдан едва сдерживал смех, наслаждаясь зрелищем, как в тот же миг дверь распахнулась и на пороге, вытаращив глаза, застыла камеристка графини. Она несколько раз открыла и закрыла рот, словно размышляя, стоит ли поднимать переполох, а после шагнула в комнату и затворила за собой дверь. Услышав щелчок, дворецкий подскочил, ударился головой о кровать и, сдавленно ойкнув, наконец вернул себе устойчивость.

– Это вовсе не то, что вы подумали, Брикс.

– А что же, по-вашему, я подумала, мистер Клоксон?

Он растерялся и бросил на Эйдана косой взгляд в поисках поддержки, но тот не спешил помогать.

– Я обнаружил пыль под кроватью графини Эшборо и…

– И для этого вам понадобился сыщик? – Похоже, мисс Брикс была не так проста.

– Мы искали пропавшую книгу. – Эйдана чрезвычайно забавляла сложившаяся ситуация, и все же он не любил ходить вокруг да около.

– Вы полагаете, ее светлость способна на кражу? – В голосе Брикс послышались стальные нотки.

– Мы не… – Дворецкий отчаянно замахал руками.

– Да, мисс Брикс, мы не можем исключать никого из списка подозреваемых.

Она отступила назад, прижавшись спиной к двери, и сложила руки на груди.

– Тогда вы правильно полагаете.

Дворецкий опешил настолько, что потерял дар речи. Первым порывом Эйдана, напротив, было засыпать камеристку вопросами, однако он сдержался и лишь вопросительно выгнул бровь.

– Я не из тех, кто привык жаловаться, но…

«Все-таки пожалуюсь», – мысленно закончил за нее Эйдан.

– Дело в том, что после смерти его светлости графиня изменилась… далеко не в лучшую сторону.

– Брикс, не говорите того, о чем пожалеете, – предупредил наконец пришедший в себя дворецкий.

– Не вы застали меня в сомнительной позе под кроватью ее светлости, мистер Клоксон.

Мисс Брикс нравилась Эйдану все больше и больше. На вид ей было около сорока, как и его старшей сестре, а на язык она была остра, как его мать, – почтенная миссис Стокетт.

– Видите ли, господин сыщик, – на этот раз Брикс обратилась непосредственно к Эйдану, – у ее светлости развилась легкая форма клептомании.

– Как вы можете?! – Невозмутимость дворецкого рассыпалась как карточный домик.

– О, вы удивитесь, мистер Клоксон, – Брикс хищно улыбнулась. – Вчера вечером я видела, как графиня спрятала что-то под матрас.

– Чего вы хотите, мисс Брикс? – Эйдан сразу понял, что так легко из этой истории им не выпутаться.

– Вы верно мыслите, господин сыщик. – Она оттолкнулась от двери и подошла ближе, заглядывая ему в глаза. – Из-за склонностей ее светлости пострадала моя репутация, а я подумываю сменить работу. Вы ведь из Лондона, как мне известно?

– Так и есть, – Эйдан догадывался, к чему она клонит.

– И наверняка у вас есть знакомые в Скотленд-Ярде?

Упоминание давнего места службы заставило Эйдана поморщиться, что не укрылось от внимания мисс Брикс.

– Очевидно, да, – довольно хмыкнула она.

– Что вы хотите за свое молчание и информацию, мисс Брикс? – повторил вопрос Эйдан, делая шаг навстречу. – Если, конечно, эта информация окажется нам полезной.

– Хочу, чтобы вы подергали за ниточки, господин сыщик, и помогли мне устроиться на службу. – Она как ни в чем не бывало повернулась к дворецкому, который все это время стоял с открытым ртом, и добавила совершенно невинным тоном: – Говорят, нынче большой спрос на секретарей.

– А у вас есть необходимые навыки? – удивился Эйдан.

– Я умею печатать, если вы об этом.

Эйдан вздохнул, стараясь сохранять самообладание. Эта дама в самом деле напоминала ему мать, женщину, которая всегда добивалась своих целей и научила этому сына. Он уважал подобные качества, но сейчас, когда графиня могла вернуться в любой момент, ощущал легкое раздражение.

– Что ж, я сделаю, что смогу, если…

– Если я окажусь вам полезной, – закончила за него Брикс. – Я покажу вам.

Она подошла к кровати и, пошарив под матрасом, извлекла на свет прямоугольный сверток, по очертаниям напоминающий завернутую в тряпицу книгу.

Дворецкий вытаращился так, словно увидел призрак прошлого Рождества.

Брикс протянула сверток Эйдану:

– Полагаю, кража книги как-то связана с покушением на жизнь мистера Кроу?

Эйдан кивнул, принявшись разворачивать тряпицу.

– Должна сказать, что при всей своей эксцентричности графиня Эшборо едва ли способна на такое.

– Вы защищаете ее?

– Я ведь служу в ее доме уже много лет, господин сыщик.

Когда Эйдан управился с «упаковкой», в его руках оказалась старинная шкатулка, украшенная резьбой и позолотой. В таких шкатулках изысканные дамы обычно хранили драгоценности, но зачем графине понадобилось прятать их под матрас? Если только они не были крадеными. А может, графиня, как и не вполне покойный мистер Кроу, не доверяла никому из гостей или местной прислуги? Существовал лишь один способ узнать наверняка.

Эйдан пошарил по дну шкатулки и нащупал небольшую выемку. Дворецкий с нескрываемым интересом навис над ним, чуть не касаясь клювоподобным носом макушки. Любопытство Брикс тоже взяло верх, и она заглянула Эйдану через плечо, хоть и едва дотягивалась. Он надавил указательным пальцем на выемку. Шкатулка щелкнула. Механизм сработал моментально, и крышка легко поддалась. Внутри на красной бархатной подкладке лежало пожелтевшее фото.

* * *

– Мистер Стокетт… то есть, Эйдан… – Щеки Эмили раскраснелись, а волосы чуть растрепались, что придавало ей чертовски милый вид. Глаза за стеклами очков сияли как у человека, который узнал некую тайну и жаждал поделиться ей сию же минуту.

Эмили поднялась ему навстречу, когда в условленный час Эйдан появился в библиотеке. Кроме нее здесь не было ни души. Мужчины, кажется, переместились в малую гостиную, чтобы играть в карты, пить виски и обсуждать насыщенный событиями день, а ничего не подозревающая графиня отправилась к себе – отдохнуть после долгой прогулки.

– Нам удалось найти кое-что… – Эйдан тоже желал поведать о своей находке. Он поймал себя на мысли, что Эмили – первая, с кем ему захотелось обсудить увиденное. И вообще, пожалуй, обсуждать что-либо имеющее отношение к расследованию и не только.

– Говорите.

– Нет, простите, я перебил вас. Говорите вы.

Камин отзывался веселым треском. Сумерки наползали на Гарден Холл, и в библиотеке, освещенной только огнем, царил таинственный полумрак. Эмили стояла так близко. Эйдану показалось, что он слышит музыку в шуршании сгорающих поленьев, и даже если бы замок вдруг накрыла абсолютная тишина, он выдумал бы любую мелодию, лишь бы протянуть руку, прижать маленькую библиотекаршу к себе и закружить в танце.

– Графиня рассказала мне кое-что… – зашептала она. – Я не хотела бы раскрывать ее секрет, ни за что, но если вы считаете, что она замешана в преступлении, я должна заверить вас, что это не так.

– А может, и так. – Эйдан невольно потянулся и убрал прядь волос, выбившуюся из прически Эмили. Он даже не успел сообразить, как и почему сделал это.

Эмили замерла. Ее глаза расширились, а губы чуть приоткрылись.

– Простите, я не знаю, что на меня нашло, – смутился он.

– Это ничего… она мешала мне… я и сама собиралась…

Огонек в камине «подпрыгнул», рассеивая чары.

– Так что вы хотели рассказать? – Эйдан спешно перевел тему.

– Говорите сначала вы.

– Что ж, раз вы настаиваете. Похоже, графиня Эшборо скрывает ото всех роман с мистером… – Силясь припомнить имя, Эйдан потер подбородок.

– Стаутом, – подсказала Эмили и мигом покраснела.

– Он ведь натуралист, не так ли?

– Да, и довольно известный.

– Так зачем им скрывать это?

Эмили замялась, ковыряя носком туфли безупречно гладкий паркет.

– Он не ее круга.

Сердце Эйдана пропустило удар, словно необъяснимое предчувствие закралось в него. Смутное, странное, не связанное ни с чем и ни с кем, но холодящее до самых костей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Виноград культурный (с латыни).

Вернуться