Лада Шведова
Мой ненавистный футболист

Серия «Sugar Love»

Иллюстрации Alen Min

© Лада Шведова, текст, 2025

© Alen Min, иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Моим тренерам

Только годы спустя я поняла, как тяжело было тренировать кучку сумасшедших злых девчонок, которыми мы были когда-то. Но вы всегда блестяще справлялись.

Глава 1

– Лебедева! – пронеслось через всю поляну, и я мысленно поежилась – зачем так орать? Словно прочитав мои мысли, Труха увеличила громкость: – Лебедева! Как можно быть такой корягой? Быстро выпрями локти и расправь плечи!

Моя заклятая подруга Жанна злобно хихикнула, а я мысленно призвала себя к спокойствию – осталось ведь всего ничего. Какие-то пять недель – и мы уедем из этого кошмара под названием «летний спортивный лагерь».

Официально мы приехали отдыхать от тяжелых нагрузок, и в каком-то смысле это и впрямь отдых: всего-то две тренировки в день и легкая трехкилометровая пробежка перед завтраком. Лагерь с названием «Карельские березки» выглядел живописно: чистое озеро окружено цепочкой уютных домиков, за которыми начинался березовый лес со множеством спортивных полян.

На одной такой поляне мы и тренировались уже неделю, которая лично мне казалась вечностью. «Мы» – это группа из десяти девчонок пятнадцати-семнадцати лет, знакомых с раннего детства, ведь именно тогда родители отдали нас в секцию спортивной гимнастики. Наш тренер, Трушина Елена Анатольевна, славилась жесткими методами, но к ней попадали лучшие из лучших. Те, у кого впереди большое спортивное будущее.

– Локтева, с такими тяжелыми прыжками сегодня без ужина! – продолжала свирепствовать Елена Анатольевна, которую между собой мы величали Трухой.

– Лебедева!

Я опять вздрогнула. Что за день сегодня такой?

– Лебедева, что у тебя с коленями?

Несмотря на желание съязвить в ответ, я молча опустила взгляд и постаралась выпрямить и без того прямые ноги. В последнее время у меня всегда так – хотелось Трухе возразить, ответить, показательно уйти с тренировки. Но все это не положено, никто у нас так не поступал, и я часто недоумевала почему. Иногда я всерьез ненавидела Елену Анатольевну за привычку орать без причины и сыпать оскорблениями. Вот как сейчас: мои ноги и так прямее некуда, вытянуть их еще больше физически невозможно, но Труха все не унималась:

– Коряга! Самой не стыдно быть такой кривоногой?

Тренировка закончилась, и все мы направились в сторону жилых домиков.

Мы – гимнастки – заняли два, в каждом уместилось по пять человек, Елена Анатольевна жила в главном корпусе, там обитали тренеры. Кроме нас в лагере сейчас «отдыхали» футболисты, легкоатлеты и дзюдоисты.

Про обычные лагеря я знала мало, но слышала, что это весело.

В спортивном все не так: это полтора месяца тренировок, плотное расписание и редкие развлечения, в основном связанные с междоусобными войнами, что повторялись из года в год, – традиция такая. Нельзя съездить в лагерь, не выяснив, какой вид спорта круче всех, что глупо – само собой, круче спортивной гимнастики ничего нет! И это не потому, что я сама гимнастка и сильно от этого фанатею – нет, даже не близко. Это просто факт. Объективное мнение. Легкоатлеты молодцы, что быстро бегать научились, но скрутят ли они двойное сальто? Я так не думаю.

В этом году междоусобица еще не началась, мы с другими спортсменами приглядывались друг к другу, оценивали потенциальных соперников в редкие моменты свободного времени. Досуг в спортивном лагере не сказать чтобы поражал воображение разнообразием: тренировки, тренировки и еще раз тренировки. А также походы в столовую и дискотеки три-четыре раза в неделю, существующие лишь для того, чтобы мы не спятили от монотонности нагрузок.

Официально такие вечера звались «досуговым развлечением», но мы все шатались по спортивным лагерям с детства и научились называть вещи своими именами, без использования странных заместительных. Музыка играла? Играла. Медляки включались? Еще как! Иногда и ведущие появлялись – к счастью, не слишком часто. И еще реже роль «тамады» брали на себя тренеры – за это вообще спасибо. Такое потом не развидеть.

– Что сегодня наденешь? – спросила Лерка, когда мы собирались на ужин.

– Шорты и футболку, – пожала я плечами.

– Неужели ты не взяла с собой ни одного платья? Все время в своих шортах! Скоро твой Ромашка сбежит к Сюзанне-легкоатлетке, останешься без пары на всю смену.

– И от горя рыдать не буду.

– Зря ты так – с мальчишками веселее.

– Если Роман сбежит, значит, не так сильно я ему понравилась.

– Надо же немного постараться. Он же такой… видный.

Роман (его фамилии я не знала) обратил на меня внимание сразу, даже до первой дискотеки. Мы тогда с девчонками выбрались искупаться: день был жарким, даже Труха не нашла причин нас не пустить. Правда, сначала мы бегали по песку, а затем по колено в воде – тренировка такая, и только после этого были отпущены поплавать и понырять в озеро с деревянного причала. В «Карельских березках» он был невероятным – уходил на глубину, в конце имелась удобная лестница для подъема из воды. Идеально!

Я ныряла долго и со вкусом, спуская пар, а когда прыгнула красивым бланшем с поворотом на сто восемьдесят и выплыла на поверхность, наткнулась на восхищенный взгляд – рядом на воде держался парень. Мы вместе выбрались на берег, он представился Романом. Оказалось, ему тоже семнадцать, хоть выглядел он старше – на мой взгляд, на все двадцать пять. Мы неплохо поболтали, и после того дня Роман часто оказывался рядом со мной. Все уже записали нас в этакую сладкую парочку, хоть и не единственную в лагере – личная жизнь тут у всех складывалась быстро. Та же Лерка, к примеру, уже вовсю общалась с лучшим другом Романа – Колей, которого все звали по-дурацки Коленом.

Помешает ли личная жизнь будущей схватке друг с другом?

Напротив, так будет только интереснее.

– Как думаете, тот загадочный футболист опять никого не пригласит? – спросила Оля, выбирая между белым кружевным сарафаном и шортами с топом.

– Вик? – Все давно знали его имя. – Не думаю.

– Не-а.

– Пригласи его сама, если он тебе так нравится, – посоветовала я.

– Да ну, это как-то…

– Вспомни, какой век на дворе, и пригласи. И вообще… мы же в лагере, через пять недель все разъедемся и никогда больше не увидимся. У всех новые сезоны, сборы и соревнования. Можно быть чуточку смелее, чем обычно.

– Как ты с Ромой?

Все думали, что у нас с Романом уже настоящие отношения, и неважно, что срок нашего знакомства – шесть дней. Это из-за его внешности – он выглядел взросло, держался взросло. Весь такой с мужественным подбородком и широкими плечами, словно Тор. Но лишнего он себе не позволял – со мной не забалуешь.

– Как я с Ромой, – кисло улыбнулась я. – Замучили меня с этим Ромой.

– Вы уже целовались? Я видела, как он подкараулил тебя вчера вечером, когда ты шла от умывальника! – На меня уставились четыре пары любопытных глаз.

– Это личное.

– Конечно, они целовались! – засмеялась Лерка, а остальные подхватили. – И наверняка Роман целуется лучше всех! Правда же?

Вместо ответа я загадочно улыбнулась – мол, фантазируйте на здоровье. Не признаваться же, что в свои семнадцать я толком не целовалась. Были странные попытки в похожем лагере в прошлом году, но о таком лучше забыть, как о ночном кошмаре. И уж тем более не стоило говорить, что с Романом мне целоваться ну вообще не хотелось.

Просто вся эта девчачья романтика не для меня.

Та же Лерка постоянно на кого-то западала, влюблялась и разочаровывалась, сохраняла на телефон фотографии знаменитых актеров, вела переписки с какими-то парнями, лила по ним горючие слезы – из нее бил фонтан эмоций. А из меня нет, совсем нет.

И вряд ли этим летом что-то изменится.

Глава 2

За ужином Елена Анатольевна перепутала меня с Леркой Локтевой, которую обещала оставить без ужина, и в результате я грызла зеленое яблоко, запивая его водой, а Лерка лопала гречку с обезжиренным кефиром – для гимнасток это плотный ужин. О путанице мы обе промолчали, потому что Лерка была моей подругой, и я знала – остаться без еды для нее смерти подобно: однажды после такого «лишения» она проглотила сырой гриб, найденный в лесу. Нам было по девять лет тогда, но все равно лучше не рисковать, ведь второй раз дело может не обойтись легким недомоганием.

– Что думаешь? – спросила сидящая рядом Жанна.

Мы наблюдали, как футболисты за соседним столом швырялись кусочками сочной курицы. Их тренеру до происходящего дела не было – он жевал бутерброд и добродушно улыбался тарелке.

– Ногомячники, – ответила я. – Всегда слабые соперники.

– Тоже так думаю, – кивнула Жанна.

Обычно мы с ней ладили плохо – между нами была та самая пресловутая заклятая дружба с кучей подводных камней, но общий враг всегда сближал до дружбы почти нормальной. Не хотелось признавать, но моя заклятая подруга была неплохим стратегом и вообще неглупой. Обо мне она была похожего мнения, поэтому мы и объединялись на короткий промежуток времени, чтобы разойтись потом по разные стороны баррикад.

Футболисты и впрямь выглядели чокнутыми и шумными, каждый день в столовой они неизменно затевали перепалки и швырялись друг в друга едой, хоть и были нашими ровесниками. Их тренер-великан казался милым добряком и широко улыбался, даже когда ругал свору неуправляемых парней. Это выглядело непривычно: тренер ведь должен быть строгим и смахивающим на тюремного надзирателя. Конечно, хотелось пофантазировать о другом отношении, но, увы, подростков иначе не построить, спортсменов иначе не воспитать. Как только та же Труха отпускала поводок, мы начинали отлынивать. Все, кроме Жанны.

– Но они шумные, – продолжила я. – И любят свой футбол.

– Было бы что любить! Скучнее него только легкая атлетика, – мы синхронно перевели взгляды на другой стол. Там обстановка выглядела спокойнее.

Легкоатлеты были разными по возрасту и полу, среди наших ровесников затесались и совсем юные спортсмены. Некоторые девчонки выглядели совсем взрослыми и больше походили на тренеров, но, возможно, это из-за роста и крупного телосложения. Их коллектив тоже был шумным, но поадекватнее футболистов – как минимум едой никто не швырялся, а шумели они в основном на улице, когда носились по лагерю друг за другом. Просто среди них было много мелочи, и обычно мы тоже выезжали с мелкими, тренировали их, приглядывали, но в этом году на них не хватило мест в «Карельских березках», и они отправились в другой лагерь.

– Уверена, эти нападут первыми, – сказала Жанна. – Будет что-нибудь банальное, вроде зубной пасты или несмываемого маркера.

– Может, в этот раз не будем ждать нападения?

– Почему? Мы всегда ждем.

– И всегда от этого страдаем.

– Первый объявивший войну страдает еще больше – все потом идут против него.

Да, было такое дело. Как в прошлом году, когда волейболисты забрались на крыши домиков, включили сигнал тревоги и, когда все начали вываливаться на улицу, облили народ водой, в которой лежала протухшая рыба. Это было жестко и даже жестоко, прошел год, а я до сих пор ловила флэшбеки с запахом тухлятины. Но если абстрагироваться от роли вонючей пострадавшей, то план был прикольным, запоминающимся. Однако волейболистам за него потом крепко досталось – все объединились против них, бедняги неделю почти не спали – караулили опасность. Уж не знаю, как они при этом еще и тренировки тянули.

– Можно обзавестись союзниками, – теперь мы перевели взгляды на крайний столик, за которым сидели дзюдоисты. Они казались взрослыми и серьезными на фоне остальных, с такими можно и объединиться.

Увидев наш интерес, Роман разулыбался и довольно мне подмигнул. Подумал, я тут с подружкой им любуюсь? Вообще-то у меня есть дела поважнее. Уж точно поинтереснее. Но, чтобы его не расстраивать, а еще ради потенциального союза, я помахала в ответ, только убедилась, что Труха смотрела в другую сторону.

– Надо подумать, – ответила я Жанне.

Остальные за нами тоже наблюдали, конечно.

И их выводы были очевидными: со стороны мы казались мелкими примерными тихонями, слабыми соперницами, которых соплей перешибешь. Ха, ха, ха и еще раз ха! Не стоит недооценивать мелких тихонь – вот правда жизни. Мы все прошли через голодные сборы, адские соревнования и прочие прелести профессионального спорта. Не было еще такого года, когда бы мы не заставили противников трепетать. Хотя прошлогодний эпизод с тухлой рыбой был силен, этого не отнять.

Правда, в том же прошлом году все едва не сорвалось, ведь мы выросли, и к обычному противостоянию добавилось другое – на любовном фронте. В результате одна из нас – Олька Торгина – выдала план ночной атаки на теннисистов, с которыми мы бились тогда, что едва не привело к краху. Олька выбрала любовь и теннисиста, что ей припоминали до сих пор как самый страшный грех.

Наблюдение за соперниками прервала Труха – не выдержав вопиющего швыряния едой, она вскочила и нервным шагом отправилась к футболистам с таким лицом, что на их месте я бы залезла под стол.

– А ну успокоились все! Тишина в столовой, я сказала! – рявкнула она что есть сил. – Что это вы себе позволяете, молодые люди?! Еще раз увижу, как кто-то из вас бросает еду, будете всю ночь вокруг озера кросс бегать! И на неделю останетесь без дискотек! Это понятно?

Вместо того, чтобы залепетать извинения или и правда спрятаться под столом, эти глупцы взбунтовались:

– А вот и не останемся! – за всех запальчиво ответил рыжий паренек, по виду младший в команде – тянул лет на тринадцать. Его лицо, согласно возрасту, сияло слабоумием и отвагой. – Вы же нам не тренер!

– Еще как останетесь!

– Буллщит! Сами свой кросс бегите и дома по вечерам высиживайте!

– Что ты сказал?! Олег Борисович! – взвыла наша Труха. – Немедленно успокойте своих бандитов! Они разлагают дисциплину, разве не видите? Как можно терпеть такое поведение, да еще во время еды!

– Пашок, нельзя так разговаривать со старшими, – с добродушной улыбкой ответил Олег Борисович таким тоном, что сразу понятно: он ничуть на Пашка не злился. – Извинись перед Еленой Анатольевной и займись ужином.

– Но, Олег Борисыч, дискотеки…

– Успокойся, никто не запрет тебя вечером дома. А теперь – что надо сказать Елене Анатольевне?

– Ивнте, Елнантольвна, – пробубнил рыжий, перед этим засунув в рот смачный кусок курицы. Он сделал это специально – физиономия мальчишки сияла от наглости, подтверждая теорию.

Не привыкшая к такому Труха побагровела от ярости.

Я невольно улыбнулась – уж больно комично выглядел рыжий футболист. Как маленький хоббит, который не дрогнул перед самим Сауроном – а Труха, на мой взгляд, могла заткнуть за пояс любое злодейское зло.

Улыбаясь, я вдруг поймала на себе взгляд Вика – того самого футболиста, о котором уже неделю болтали девчонки. Он сидел рядом с рыжим мальчишкой и выглядел в точности так, как и обычно, – королем лагеря, не меньше. Такой весь из себя, что слов нет.

Я нахмурилась и отвернулась к тарелке.

Инцидент со швырянием курицей закончился тем, что Труха отвела в сторону тренера футболистов и что-то ему долго внушала, а мы переглядывались с остальными спортсменами, понимая, что скоро все начнется. Небольшое происшествие всех повеселило, а рыжий ногомячник чувствовал себя героем: улыбался так широко, что изо рта вываливалась жеваная курица.

На Вика я старалась больше не смотреть, очень уж он меня нервировал.

Что ему надо?

Сидящая рядом Лерка пыталась поделиться со мной гречкой и кефиром, но Труха часто поглядывала в нашу сторону, и я отказалась.

Глава 3

После ужина у нас образовалось свободное время – можно было прогуляться до озера или побродить по лесу, но обычно такие прогулки не доставляли удовольствия. По вечерам отовсюду вылезала назойливая мошкара, от озера веяло холодом, а в лесу пока и делать нечего, до ягод еще далеко. Другое дело, если смена выпадала на ягодный сезон – вот тогда энтузиазма прибавлялось. Пожалуй, после одного скромного яблока на ужин я бы всю землянику в округе собрала, не поленилась.

Сегодняшний день выдался теплым, нетипичным для северных широт, поэтому мы с девчонками впервые выбрались на причал и расселись там, пока другие его не заняли. Правда, судя по тишине, никто к этому и не стремился.

Солнце заходить не собиралось, и, даже когда закончится дискотека, оно не зайдет. В одиннадцать вечера закат в Карелии только начинался, а после него – белая ночь. Если бы не утренние пробежки, я бы гуляла всю ночь напролет, пожалуй. Мне нравились эти белые ночи: они не были до конца светлыми и похожими на день и обладали причудливой уникальностью, меняя лагерь. Над озером по ночам вечно клубился густой белый туман – захватывающее зрелище. Иногда туман сохранялся до утра, и пробежки становились интереснее. Пахло сырой травой, озером, и казалось, что не бежишь ради банальной тренировки, а странствуешь за туман, пытаясь открыть новый мир.

– Труху сегодня оскорбили, – сказала Жанна, убедившись, что мы на причале одни. – Некрасиво.

– Мы сами ее оскорбляем, называя Трухой, – ответила Олька Торгина.

– В себя приди – нам можно. Она наш тренер, у нас свои отношения. Но чтобы какой-то футболистишка разговаривал с ней настолько пренебрежительно… Не бывать этому. Сегодня они унижают Труху, а завтра что? Скажут, что футбол лучше всех?

Девчонки ожидаемо стали поддакивать – на это Жанна и рассчитывала.

Я молча наблюдала за происходящим, прекрасно понимая, что происходит – Жанна хотела нанести тот самый первый удар, который развяжет всем руки. Неделя прошла, хватит выжидать.

Посторонним наши разборки и вообще действия могли показаться странными, но мы традицию противостояний чтили, начиная с первой поездки в такой лагерь, которая состоялась… впервые я поехала лет в шесть.

То еще было приключение!

У меня мало осталось воспоминаний о той поездке, но все неизменно яркие: запах зубной пасты, втертой в лицо и волосы; куличи, которые мы с Катькой Семеновой лепили из дорожной пыли, потому что были шестилетками, и наша фантазия преображала дорожную пыль в алмазную крошку; а еще Мужик-с-топором – местная легенда, потому что в каждом лагере должна быть своя легенда. Но я этого Мужика тогда боялась до чертиков и верила в него больше, чем в себя. Полученные в шесть лет впечатления были настолько яркими, что этот Мужик не забылся до сих пор. Возможно, я пронесу его через всю жизнь и вспомню даже на смертном одре.

А секрет непрекращающегося противостояния был простым: всем хотелось чего-то большего, чем просто тренировки, которые и так составляли основную часть наших жизней. Хотелось экшена, игры, азарта, адреналина, побегушек по лагерю под покровом ночи, страха перед Трухой, которая может все узнать, а еще совместных мозговых штурмов, разработок «гениальных» будущих планов. Без телефонов и не таким займешься – а все гаджеты у нас изымали, выдавая по вечерам на пару часов. И в итоге мы от них так отвыкали, что почти не трогали, лишь отправляли короткие сообщения родным.

Несмотря на почитание традиций, каждый год находились и те, кому подобные развлечения были до лампочки.

Как и сейчас.

– Может, мы просто отдохнем? – вздохнула та самая Катька Семенова, с которой мы когда-то лепили легендарные куличи из грязи. В те времена она была более компанейской. – Хоть раз! Каждый год одно и то же. Мы сейчас проучим футболистов, потом они – нас, и никогда это не кончится. А я спать по ночам хочу, отдыхать. Я и сейчас-то спать хочу, а не на дискотеку тащиться.

– Боже, Семенова, запроси в санчасти побольше витаминов! – разозлилась Жанна. – У меня бабушка меньше отдыхает, чем ты! Ветошь!

– Твоя бабушка сегодня повторила двадцать раз подряд комбинацию с бревна? Или, быть может, сдала силовой норматив? Я так не думаю, Москвина! И вообще, с чего это ты стала у нас главной?

– С того, что мы с Ланой уже все придумали. В течение двух дней мы нанесем удар по футболистам, такой, после которого они поймут, что наезжать на чужих тренеров опасно.

– Да какой там наезд?! Отмахнулся мальчишка, он же мелкий и глупый…

– Что еще хуже! Что из него вырастет?

– А ты заделалась его мамкой? – хмыкнула Катька.

– А ты, Семенова…

– Пора идти в досуговый центр, – влезла я в перепалку, по опыту зная, что дело может затянуться. – Мы с Жанной обсудим кое-что и всех догоним.

Дождавшись, пока все отойдут на безопасное расстояние, я повернулась к заклятой подруге и зашипела:

– У нас уже и план есть? Серьезно?

– Мы его придумаем, – отмахнулась она. – Да хоть прямо сейчас.

– Ты и сроки установила! Ничего толкового в такие временные рамки не уложить. Мы уж точно не сможем наловить рыбы и дождаться, пока она стухнет. Даже если начнем прямо сейчас!

– Это было бы повторением за волейболистами.

– Которых тут нет, – справедливо заметила я. – А значит, для остальных это внезапная вонючая новинка.

– Черт, я об этом не подумала… – Жанна раздраженно откинула со лба отросшую светлую челку. – Ладно, что предлагаешь?

– Прямо сейчас – ничего, – отрезала я, упиваясь своей вредностью. – Ты наврала, ты и выкручивайся.

Недовольные друг другом, мы с Жанной отправились за остальными. Чем ближе подходили к освещенной лесной тропе, тем больше вокруг роилось мошек, просто спасу от них не было. Если не набрызгаться с ног до головы специальным средством, можно не вернуться домой – сожрут живьем.

Впереди играла музыка, солист заунывно пел про яхту, парус и любовь – эту песню я слышала миллион раз, начиная с раннего детства. Спортивные лагеря менялись от подмосковных до поволжских и даже северных, а плейлисты – нет. Наверняка скоро врубят песню про белый танец, которая старше меня и, возможно, даже старше моей мамы.

Я не успела догнать Лерку, хотя собиралась, ведь по ее лицу прочитала, как сильно она обиделась на меня за внезапный союз с Жанной. Обычно мы обе ее недолюбливали, и я намного больше, чем Лерка с ее дружелюбной натурой.

У нас такое часто – конфликт на конфликте.

В лагере еще ничего, а вот на настоящих спортивных сборах, когда мы все голодные, злые, с травмами, сорванными мозолями и живущие в одном помещении… о, вот там чего только не случалось. Мы, бывало, и дрались, причем похлеще мальчишек. Такая уж она, спортивная изнанка, о которой никто не расскажет. Стресс же не испаряется в воздухе, он во что-то выливается, и чаще всего – в конфликты друг с другом, потому что больше не с кем. Не на Труху же срываться.

– Наконец-то ты пришла! – Рядом со мной, словно черт из табакерки, возник Роман. Сегодня он выглядел «женихом», как сказала бы моя бабушка: синее поло, белые брюки, даже волосы уложил гелем. Мне стало неловко, ведь последнее, о чем я думала этим вечером, – это какой-то парень.

Я просто не очень чувствительная.

Раньше я думала, что и остальные девчонки такие, и все это из-за пресловутых сборов, стресса и прочих прелестей, способных высушить любые чувства, но нет – Лерка все время влюблялась без памяти, и даже Жанна с горящим взором иногда трещала о парнях. А я даже легкого волнения рядом с ними не ощущала, а уж о трепете и речи не шло. О Романе я и вовсе вспоминала, лишь когда он возникал передо мной. Но это же нормально? Не парнями моя голова должна быть забита, а спортом. Или планом будущей атаки.

Роман взял меня за руку и повел в досуговый центр.

Глава 4

Внутри было симпатично и современно, за что стоило благодарить недавний ремонт. Мы когда-то были в «Карельских березках», но с тех пор прошло много лет. Если верить моим воспоминаниям, то тут все изменилось до неузнаваемости. Досуговый центр больше не выглядел сельским клубом, а тянул скорее на городское арт-кафе.

Вдоль одной из стен тянулся деревянный бар с высокими стульями, там можно было налить себе воды или лимонада. Не знаю насчет других видов спорта, но нам лимонады строго запрещались, поэтому для нас в баре существовала лишь вода. Впрочем, запреты существуют ради того, чтобы их нарушать, поэтому часто кто-то стоял на стреме, отслеживая перемещения Трухи по лагерю, пока остальные залпом осушали стаканы со сладкой газировкой.

В досуговом центре можно было поиграть в настольный футбол, хоккей и пару других игр. Был даже шкаф с настолками, но его редко открывали. Хотя, говорят, карельская погода дождлива, возможно, мы до них еще доберемся, но пока всю неделю яростно светило солнце, даже озеро прогрелось до комфортной температуры.

Роман подвел меня к бару и помог забраться на стул, как будто я сама бы не справилась. Это мастер-то спорта по спортивной гимнастике! Мне вообще ни в чем не нужна помощь, и я не из тех девчонок, которые такое оценят. Даже наоборот. Но я понимала, что существуют неписаные правила, и в обществе требуется их соблюдать, поэтому с натянутой улыбкой поблагодарила Романа за помощь.

Он протянул мне стакан воды и спросил:

– Ну как ты, Лана?

– Хорошо. – Судя по всему, Роман ждал от меня ответного вопроса, который я и задала: – А ты как?

– Увидел тебя, и теперь тоже хорошо.

– Супер.

– Да. Я тоже очень рад, ведь вижу твою улыбку.

Роман всегда общался подобными банальностями, а может, так делали все парни – я понятия не имела. Пропадая все время то на сборах, то на соревнованиях, я была ограничена в настоящем общении.

Разговор на этом завершился, парень придвинулся ближе, положил руку на барную стойку. Лукаво улыбнулся, и вскоре моя рука оказалась в его. Он поглаживал мою ладонь, глядя… вот как он обычно на меня глядел. Так, что мне становилось неловко, но вместе с тем немного любопытно. Все же таяли от таких взглядов парней, значит, и я со временем хоть немного подтаю или пойму… Пожалуй, только любопытство и держало меня рядом с Романом – разговоры-то у нас не клеились. Возможно, так оно и должно быть.

Еще Роман был красавчиком и отдаленно походил на Остина Батлера – такой же голубоглазый блондин с томным взглядом и пухлыми губами, и это тоже не позволяло отлынивать от наших встреч. Девчонки мне завидовали и вечно трындели, как же мне с парнем повезло, как же он хорош!

Хорош ли он настолько, чтобы с ним целоваться?

Я пока думала над этим и ждала, когда уже начну ощущать всю эту романтику.

Досуговый центр постепенно наполнялся обитателями лагеря. Сегодня за всем приглядывал тренер легкоатлетов – Жук. Ну как приглядывал… он давно ушел в соседнюю комнату и преспокойно читал там книгу. Музыка стала громче.

Мои девчонки почти все вились возле Вика – футболиста, которого они обсуждали каждую свободную минуту вот уже неделю. Заметный парень, да настолько, что все узнали его имя еще в первый день пребывания в лагере. Во второй день начали слагать легенды о его футбольных успехах и потенциальных зарубежных контрактах. На третий там вообще пошла фантастика.

Интерес к нему объяснялся просто – парень был красавчиком: таким чуть смуглым, кучерявым, со жгуче-карими глазами. Чувствовалось в нем что-то притягательное, взрывное. Уверенность в себе тоже не подкачала. Даже во мне – эмоциональном бревне – он что-то расшевелил. Но это было не самое приятное чувство – настороженность. Которая сегодня усилилась в разы, стоило нам столкнуться взглядами в столовой. Зачем он на меня смотрел? Явно же что-то планировал, ногомячник.

Вик вел себя соответственно образу: оставался загадочным и недоступным, ходил во всем потертом, как какой-то футбольный хипстер. С девчонками общался даже сейчас, хотя трудно не заобщаться, когда тебя обступили толпой, но прямого интереса не проявлял. Не грубил, вежливо отвечал на вопросы, но своих не задавал. Со стороны казалось, что ему тоскливо до чертиков, возможно, так оно и было. Или он просто интересничал и играл роль недоступного приза, за которым стоит поохотиться. Понимал, какое любопытство у всех вызывал. Говорила же – он весь из себя. Даже больше нашей Катьки, а она порой вела себя как голливудская дива.

Словно почувствовав мой взгляд, Вик повернулся и уставился мне в глаза.

Опять!

Он был далеко – стоял у противоположной стены, но чувство было таким, будто между нами нет и метра. Он смотрел на меня, не мигая, а я отвернулась, не в силах выдержать такой взгляд. Руки непроизвольно покрылись мурашками.

Мне стало неловко, как будто он поймал меня за подглядыванием.

Что совсем не так – смотрела-то я на девчонок, а вовсе не на этого… ногомячника. Никогда я не любила футболистов – они вечно несерьезны и полны глупых фантазий. У многих больше мыслей о крупных контрактах, чем о самом футболе, хотя первое ни за что не придет без второго. А еще они меньше пашут и больше получают, к ним всегда приковано внимание общественности. У них стадионы, финансирование, зарплаты и большие бюджеты – и где, спрашивается, справедливость? А нет ее.

– Нравится, да? – спросил Роман.

– Что нравится?

– У тебя рука вся в мурашках.

– Ах, это… холодно, – отмахнулась я, чувствуя себя не в своей тарелке. Так по-дурацки все получилось! Этот Вик наверняка решил, что я его разглядывала, всего такого мрачно-притягательного. Совсем как в столовой. Надумал там себе…

– Конечно. Холодно, – поддакнул Роман, выделив последнее слово, чтобы оно звучало неоднозначно. Выглядел он при этом таким довольным, что мне хотелось глаза закатить.

Пресловутые мурашки тоже не желали отступать и захватили еще и шею, более того – теперь я затылком ощущала чужой настойчивый взгляд. Оборачиваться и проверять не стала. Не знаю почему. Мне было не по себе, нервно как-то. В предчувствия я не верила, но… кажется, именно оно меня посетило.

Залпом выпив остатки воды, я спрыгнула с высокого барного стула. Роман тоже спустился, лепеча, что стоило предупредить и он бы меня обязательно поймал. В его голове то ли я была неловкой героиней из романтической комедии, то ли он сам – рыцарем в сияющих доспехах. Скорее, второе.

– Это же стул, а не Эверест, – раздраженно заметила я.

– Но он высокий – можно получить травму.

– Будь я такой травматичной, закончила бы карьеру лет в десять.

Роман улыбнулся, словно это была шутка, но ничего подобного – все девчонки, склонные к травмам, правда отваливались примерно в этом возрасте. Может, кто-то и протянул до четырнадцати, но не дольше. И я не говорю о крупных переломах и прочем, нет. Перелом может случиться с каждым – всего-то вопрос невезения и случая. Но в любом спорте было много тех, кто травмировался на пустом месте: ломал запястье на большом обороте или лодыжку на батуте. И так постоянно: за одной травмой обязательно следовала другая, что делало невозможными новые тренировки, все превращалось в одно сплошное восстановление и страх поломаться на ровном месте снова. Это уже не неудачные падения, а повышенная травматичность, с которой в большом спорте выжить нереально.

Мы с Романом пошли танцевать, и это отвлекло.

Было весело: к нам присоединились девчонки, затем шумные легкоатлеты и футболисты. Кроме одного, который так и стоял, играя в эту свою загадочность. Пару раз я ловила его взгляд, но быстро отворачивалась, не позволяя себе даже думать об этом. Смотрит и смотрит – подумаешь! Этот Вик… не буду я поддаваться всеобщему безумию. Не так уж он и хорош.

Глава 5

– Футболисты не должны были наезжать на Труху, – сказала я девчонкам, когда мы чистили зубы возле уличных умывальников, попутно отбиваясь от комаров. То ли действие средства от них закончилось так быстро, то ли комаров никто не оповестил, что оно супер-мега-надежное.

– Да слышали мы уже о вашем с Жанной гениальном плане, – проворчала Лерка.

– У нас не было плана. Точнее… был план его спланировать.

– План плана, – поддакнула Жанна.

– А теперь типа есть?

– Теперь да. Через полчаса встречаемся у причала – необходима подготовка.

– Нам вставать в восемь! – заныла Катька Семенова. – А сейчас почти полночь!

– Не обижайся, но тебе бы и правда витамины попить.

Когда остальные ушли по домикам, мы с Жанной отправились к озеру – все обсудить. Я коротко обрисовала ей свой замысел: повторяться за волейболистами на все сто процентов глупо, учитывая последствия. Их идея была хороша, но в чем-то ошибочна. На чужих ошибках следует учиться, что мы и сделаем.

– В общем, будет рыба, но без крыши и воды. Мы заберемся к футболистам днем, пока они на тренировке или на озере, и подкинем рыбу в комнату, спрячем ее. Она быстро протухнет и завоняет, но найдут ли они ее, да еще всю – большой вопрос. Надо еще догадаться, что это рыба, а не чьи-то ноги после футбола. И обвинить будет некого, у них будут лишь догадки. На нас подумают в последнюю очередь, всякий противный тухляк – это больше в стиле парней.

– Боже, Лебедева, это гениально! – одобрила Жанна, пылая энтузиазмом. Давно я не видела, чтобы у нее глаза так горели: – Порой я тебя ненавижу, но иногда почти люблю. Ненавидеть, конечно.

– Это взаимно.

Жанна кивнула и задумчиво посмотрела на озеро. Белая ночь вступила в свои права, небо отражалось в тихой воде вместе с лунным светом. Выглядело красиво настолько, что захотелось сбегать за телефоном и сфотографировать, но я осталась – таких ночей будет еще много. Далеко впереди что-то булькнуло: то ли со дна поднялся воздух, то ли рыбешка всплыла.

– Вопрос – как нам наловить рыбу? – задумалась Жанна.

– Вряд ли удочкой, даже если бы она у нас была, удить до утра не хочется.

– Да нас комары быстрее сожрут.

– Именно. Нужен другой вариант.

– Можно на складе поискать что-то вроде сети. Откопать старую волейбольную, например, такие часто хранятся мертвым грузом. Или сетку для мячей. Прикрепим сеть к причалу, а утром встанем пораньше и достанем.

Я кивнула; знала, что Жанна подхватит мысль и придумает, что делать дальше.

По всем параметрам мы должны с ней дружить, но между нами было слишком много преград. Прежде всего – соперничество. Почему-то к другим девчонкам мое отношение было иным: я искренне радовалась, когда побеждала Лерка или когда Улька выполнила норматив мастера спорта быстрее меня. Но вот Жанна… это другое.

Не помню, с чего все началось, но Жанну я знала дольше остальных.

Мы попали к Трухе, когда нам было по четыре года, тогда как остальные присоединились позже, кто-то вообще лет в пятнадцать. И соперничали мы с Жанной всегда и за все, а сейчас все вышло на новый уровень, потому что в детстве все более-менее равны, прилежны и талантливы – в конце концов, по таланту нас изначально отбирали. Но потом начинается взросление: у кого-то ломается прилежность, у кого-то рост идет не по плану, а кто-то оказывается склонен к полноте так сильно, что каждый день превращается в борьбу. В общем, у всех свои уникальные заморочки, вопрос – кто способен их угомонить.

А Жанна, казалось, вообще была лишена заморочек и слабостей.

Как робот, идеальна во всем.

Меня это всегда раздражало в ней до чертиков.

Пришли девчонки, путем долгих споров мы разделились: пятеро отправились добывать сеть и устанавливать ее в воде, а остальные – спать, чтобы утром вытащить улов, пока лагерь не проснулся.

Я оказалась во второй пятерке и утром с трудом растолкала Лерку. Она открыла глаза и сразу глянула на меня волком, но не из-за нежелательного пробуждения, а все еще из-за вчерашнего. К вечеру отойдет – Лерка не умела долго дуться, тем более на меня. Прямо в пижамах мы добежали до причала и встретились там с Дашей, Машей и Наташей – нашими тройняшками. Никаким тройняшками они не были, разумеется, все их так звали из-за похожих имен и крепкой дружбы.

– Кто-нибудь вчера застал Жанну или других, когда они возвращались? – спросила я, ложась на причал, чтобы разглядеть, куда прицеплена сеть.

– Я застала, – ответила Маша, – все прошло по плану.

– Хорошо, – углядев край, я спустилась ниже и открепила конец сети. Вместе с девчонками мы вытащили ее наверх вперемешку с кучей водорослей, мусора, ила и еще черт пойми чего. К счастью, рыба тоже присутствовала, что скорее удивило – сеть была крупной, с внушительными дырами, в такую только акул ловить.

Даша набрала воды в заранее подготовленное ведро, туда мы запустили несколько маленьких рыбешек. Более крупных вернули в водоем – таких не спрячешь, да и вообще… пусть плавают. Для наших целей хватит и по одной на комнату. Футболистов приехало человек двадцать с небольшим – две полные команды, они занимали пять домиков. Итого – хватит пяти рыб. Мы набрали восемь, запас не повредит.

– Сюда бы моего кота Жорика, – мечтательно произнесла Лерка, вспомнив домашнего любимца. На сборах, бывало, она общалась с ним по видеосвязи и постоянно требовала, чтобы родители его показывали.

– Ты что, домашним такое нельзя, – замотала головой Наташа.

– Почему? Все коты любят рыбу.

– Да он подавится и умрет сразу.

– Что?! – в ужасе ахнула Лерка.

– Давайте забудем о котах, эта рыба не для них, – влезла я и повернулась к тройняшкам: – Девчонки, за вами сеть. Прополощите ее в воде и верните на склад. Мы с Леркой спрячем ведро.

Тройняшки сонно кивнули и опустили сеть обратно в воду. Лерка, глянув на меня с намеком на обиду, чтобы я точно эту самую обиду разглядела, подхватила ведро и посеменила к нашему домику.

– Тебе помочь? – предложила я.

– Обойдусь!

– Ладно.

– Прохладно, Лебедева! – Она резко обернулась, едва не выплеснув все содержимое на траву. Одна рыбешка выскользнула, пришлось ловить ее и возвращать в воду.

Лерка подождала, пока я выпрямлюсь, и продолжила:

– Вы с Жанной стали лучшими подругами?

– Фу! Конечно, нет!

– А она сказала мне, что тебе не нравится Роман!

– Что?! Причем тут это вообще?! – не поняла я. – И откуда Жанне знать?

Оттуда, что она наблюдательная и проницательная, и это неизменно раздражало, ведь эти свои качества заклятая подруга обожала использовать против меня. Вот даже сейчас – не зря она Лерке так сказала, ой не зря! Все, чтобы посеять между нами раздор. Даже без особой цели – просто для профилактики.

– Ты ей призналась!

– Не признавалась я в таком, тем более Жанне. Что за глупости?!

– Значит, тебе нравится Роман? – Лерка смотрела на меня исподлобья.

– Конечно, он же такой видный. Как он может не нравиться?

– Ладно, а то смотри у меня.

– Тебе-то какое дело до Романа? – Я решила докопаться до сути, чтобы потом не оказалось, что Жанна в очередной раз увидела то, чего по невнимательности не разглядела я, и ударила в эту слепую зону.

– Такое! Он хочет позвать тебя куда-то… вне лагеря. Вместе с Колей и мной. Типа как… двойное свидание, понимаешь? Доедем до Сортавалы или, вообще, Рускеалы – там красиво, я видела фотографии.

– Ты Трухе свои планы изложи и доедешь… до пяти кругов подкачки, – хмыкнула я. План подруги не просто звучал как фэнтези, он, скорее, идиотизмом отдавал. Труха еще могла закрыть глаза на тусовки в досуговом центре, понимая, как важно иногда расслабиться, но, как только видела шашни с мальчишками средь бела дня или во время тренировки, свирепела. А тут отпустить до Сортавалы?! Ха, ха, ха и еще сто раз ха!

– Не думай, что ты одна в этом мире такая умная, – обиженно засопела Лерка. – Я уже все продумала, ясно? Скажу, что ко мне приехала сестра и хочет забрать меня на день. Труха всегда отпускает к семье.

– Ага, когда мы в Подмосковье и родители правда приезжают. А тут ты ей расскажешь о мифической сестре, которая вдруг забралась аж в Карелию, и все сработает? А если Труха родителям твоим позвонит уточнить? Да она сто процентов так сделает. Мы все несовершеннолетние и находимся под ее ответственностью, да и никогда Елена Анатольевна не была наивной. И твоей сестре три года, на чем она за тобой приедет? На детской коляске?

Лерка громко запыхтела от эмоций и зло бросила:

– План ты знаешь, остальное додумаем, – и поплелась в сторону нашего домика, то и дело спотыкаясь о тяжелое ведро.

Глава 6

Пустой после вчерашних лишений желудок дал о себе знать, и завтрак я смела весь, в том числе странную бурду с коричневыми крапинками, гордо именуемую в лагере «какао». Кроме меня напитком никто не прельстился, потому что какао было странным не только на вид, но и на вкус, но за меня говорил голод.

В результате на утренней тренировке мне стало дурно, и Труха отпустила меня, посулив на обед одну лишь воду. Раз такое дело, я решила немного прогуляться. Можно было, конечно, попробовать провернуть план с рыбой, но в одиночку это рискованно. Да и с девчонками мы договорились все сделать вместе во время вечерней тренировки.

Пошла вторая неделя нашего лагерного заключения, а я до сих пор видела лишь пару маршрутов – тропинку вокруг озера, по которой мы бегали утренний кросс, да дорогу до столовой и досугового центра. И вот появилось время осмотреться, чем я и воспользовалась.

Хороших спортивных лагерей не так много, и в последнее время мы чаще бывали на подмосковных базах – там больше условий для летних тренировок. Без полноценных снарядов, но с мелочами вроде низкого бревна или акробатической дорожки. В «Карельские березки» мы ездили много лет назад, что можно уже не считать – здесь все изменилось. Многое отремонтировали и добавили спортивных условий.

Я прошла мимо зоны для большого тенниса, сейчас пустующей, до досугового центра. Нашла там ракетку и потренировала подачи. В прошлом году мы немного играли, потому что соседствовали (и враждовали) с теннисистами.

После я обследовала здание администрации, закрытое сейчас кафе, медсанчасть. Все выглядело пустым и безжизненным, но это время такое – у всех дневные тренировки, по лагерю некому бродить, кроме меня. Незаметно я вышла на другую сторону озера, где бесконечные березки расступились, открывая взору ухоженное поле – тренировочную базу футболистов. Как ни странно, по нему не носилась ватага орущих ногомячников, а всего-то один парень усердно набивал мяч.

Я собиралась пойти дальше, но остановилась и притаилась, словно неведомая сила заставила меня это сделать. Возможно, на меня повлиял сосредоточенный, даже какой-то злой вид находящегося на поле футболиста. Или… я просто его узнала. Это был Вик – тот самый, от которого мне было не по себе.

Прекратив набивать мяч, он отправился к воротам, выставил перед собой десяток мячей и начал отправлять их в ворота один за одним. По мячам он лупил яростно, эмоционально. Завораживающе. Хлипкие ворота тряслись от напора, но выдерживали, хотя я и ждала, что они вот-вот упадут. Но случилось обратное: упали вовсе не ворота, а сам Вик, просто свалился в траву после очередного удара, поскользнувшись на траве. Одно слово – ногомячник.

Падение было настолько нелепым, что я выдала себя – засмеялась.

Вик сразу меня заметил, хотя я и прикрыла рот рукой.

– Эй! – крикнул он. – Ты шпионишь за мной? Выходи, я тебя увидел!

Некоторое время я колебалась, думая, а не скрыться ли мне, пока не поздно. Но вдруг он меня не только увидел, но и узнал? Подумает, что я трусливо тут пряталась… Хотя мне нет никакого дела, что подумает этот Вик. Вообще по фигу. Но трусихой быть неохота, и только поэтому я вывернула из-за березки и пошла навстречу парню. Он как раз успел подняться на ноги и напряженно следил за моим приближением.

Я тоже на него смотрела, не делать же вид, что меня интересуют окружающие березки и летающие наверху птички. Пожалуй, впервые я смотрела на него так прямо, так близко, да еще при ярком солнечном свете. С ним темные кудряшки Вика смотрелись совсем черными и блестели, отражая солнечные лучи. Тень от копны волос падала на лицо, но и так было видно, насколько он весь из себя смазливый красавчик. Хотя этот факт был очевиден еще неделю назад.

Вдобавок Вик оказался высоким, выше, чем виделось издалека. Значительно выше меня, а я для спортивной гимнастики была шпалой. Еще Вик был худым, или такое впечатление создавалось широкой футболкой, что болталась на нем так свободно, словно он снял ее со старшего родственника. Футболка была ярко-красной, с логотипом «Манчестер Юнайтед», и этот цвет ему так шел, что на моих руках опять появились предательские мурашки, которые захотелось немедленно стряхнуть.

Ерунда какая-то со мной происходила. Может, это малярия? В «Карельских березках» обитало столько комаров, что все могло быть.

Я встала перед Виком и сложила руки на груди.

Он посмотрел на меня из-под опущенных ресниц, конечно, очень длинных, загнутых, что с его кудрявой головой неудивительно. А я вдруг поняла, что глаза у него совсем не жгуче-карие, как казалось изначально, а, скорее, зеленые. Неясно только, с каких пор я начала подмечать, какого цвета глаза у парней.

– Зачем за мной следила?

– Если бы я следила, ты бы меня не увидел. Я шла мимо.

– У вас разве закончилась тренировка?

Вопрос неожиданный, я думала, он начнет хохмить, напирая на то, что я именно следила, а он меня застукал. Но он как будто уже забыл про свои подозрения, или его претензии были брошены просто так.

– Меня отпустили пораньше, я решила осмотреться.

– Почему отпустили?

– Отравилась утренним какао, – в этот момент меня опять начало подташнивать, не иначе как от воспоминаний о выпитой бурде. Тот самый случай, когда Леркина история с сырыми грибами ничему не научила. Нельзя позволять голоду командовать разумом. Голод – он такой, заставляет пить какао из столовки.

– Ты тоже выпила какао?! – Теперь Вик смотрел на меня с иронией.

– Тоже?

– Один из наших – Пашок – сделал это утром на спор. Теперь лежит дома.

– Спор-то хоть выиграл? – забеспокоилась я.

– Выиграл, – Вик вдруг улыбнулся, мимолетно и как будто смущенно, что совсем не вязалось с его образом недоступного мрачнилы. Посмотрел на ворота, потом опять на меня: – Значит, ты тоже с кем-то поспорила?

– Нет, просто хотела есть, а какао хорошо утоляет голод.

Он осмотрел меня с головы до ног и кивнул, как будто что-то для себя понял. Мне стоило уже уйти, прекратив вываливать свои очешуительные истории о какао, но я упорно стояла на месте и смотрела на Вика, не понимая, что со мной такое происходит и почему это происходит. И когда уже прекратится этот дискомфорт.

– Я Витя, – он протянул мне руку. – Но все зовут меня Вик.

– Лана, – мы соприкоснулись руками, и для меня это был удар током. Хотелось выдернуть ладонь и убежать, но еще больше хотелось остаться. Не знаю, как на рукопожатие отреагировал сам Вик, но я чувствовала на себе его изучающий взгляд.

– Лана – это Светлана? – спросил он, убрав руку.

– Да. Так получилось, – от несвойственного мне волнения я разговорилась: – В детстве у нас было четыре Светы в группе, очень неудобно, вот все и рассредоточились: одна так и осталась Светой, другая стала Алешкой из-за фамилии, про третью уже не помню, ну а я… в общем, теперь меня Светой никто не называет, даже мама. Мне и самой непривычно, как будто не про меня.

Вместо того, чтобы высмеять мой лепет, он серьезно заявил:

– Лана тебе подходит. Красиво.

Это был хороший момент, чтобы умереть от смущения или уйти, но я не успела сделать и шага – Вик задумчиво ковырнул бутсой траву и спросил:

– Умеешь в футбол играть, Лана?

– Конечно.

На самом деле я ни разу не играла, даже в лагере, у нас в ходу был волейбол или пионербол. Да и такое поле редко когда встречалось. Но футбол – это же элементарно! Любой сможет бегать за мячом и пинать его, главное – шустро переставлять ноги и не пробежать мимо ворот. Это не гимнастика, где нужно отпахать лет десять, чтобы вышел толк, и даже этого часто недостаточно. В нашем спорте столько элементов и их сочетаний, что все не разучить; спортивная гимнастика бесконечна и сложна, тогда как футбол сводится к одному: куда полетит мяч после удара.

– Правда? – Кажется, он удивился. – Давай тогда поиграем? Друг против друга.

Неведомая сила, что не позволяла мне сдвинуться с места и уйти, теперь заставила согласиться, хотя мне вообще никогда не нравился ни футбол, ни футболисты. Вик пригласил меня на середину поля и поставил между нами мяч:

– Первое касание за тобой, – сказал он. – Как будешь готова – начинай.

Глава 7

И я начала – пнула мяч вперед и сама побежала туда же. Вик быстро меня нагнал, и каким-то образом мяч прилип к его ногам, он ловко развернулся на месте и помчался в сторону моих ворот. Я бестолково бежала рядом и пыталась пнуть мяч, отнять его, но Вика мои попытки лишь веселили, он легко закатил мяч в ворота и засмеялся:

– Ты же говорила, что умеешь играть!

– Умею! Просто никогда не играла, – ответила я, на что он сильнее рассмеялся. Его смех звучал так заразительно и искренне, что я тоже улыбнулась.

Успокоившись, он посмотрел на меня сверху вниз и спросил:

– Если ты никогда не играла, зачем наврала?

– Ничего я не врала, просто…

– Что?

– Нет ничего сложного в обычном беге за мячиком. Этому можно и за один раз научиться, даже тренироваться особо не надо.

Вик покачал головой и закатил глаза:

– Девчонки! Все вы такие – в футболе не смыслите, даже если спортсменки.

Пока я обдумывала ответ, он отнес мяч к одиннадцатиметровой отметке и жестом подозвал меня:

– Идем, научу хотя бы по воротам попадать, а то с тобой вообще не поиграть, – он кинул передо мной мяч и скомандовал: – Бей!

Я ударила, но неудачно попала по мячу большим пальцем. Меня аж перекосило от боли и разочарования – уж по мячу-то бить я умела! Просто… волновалась больше обычного, вот и подставила палец, да так, что в реальном времени почувствовала, как он синеет вместе с ногтем.

– Что-то ты совсем не Килиан Мбаппе[1], – сделал вывод Вик, но развивать тему моих плохих ударов не стал, подошел, поставил на отметку новый мяч и объяснил, как разворачивать стопу. Для этого он сел и взял меня за ногу, а у меня в ушах зашумело от напряжения и созерцания его темной макушки. Хотелось провалиться сквозь землю.

Вик поднял на меня взгляд и спросил:

– Все поняла? Тогда бей.

Ничего я не поняла и даже не услышала, но на сей раз каким-то чудом ударила нормально, только слабо. Вик принес мне еще мячей, и некоторое время я лупила по ним, отправляя в ворота. После моих ударов мячи летали по причудливой траектории и никогда не попадали туда, куда я их отправляла, а если и закатывались в ворота, то крайне неохотно и вообще не эффектно.

– Возможно, пинать мяч сложнее, чем я думала, – неохотно призналась я.

В ответ Вик покачал головой и улыбнулся. Его улыбка не была идеальной – справа, в верхнем ряду зубов, выступал и слегка кривился клык. Но именно это и не позволяло отвести от парня взгляд. Неидеальность улыбки ему… шла? На него хотелось смотреть.

Таких желаний у меня не возникало прежде, хотя не сказать, что меня окружали парни. В основном я встречала их в школе, а туда ходила редко из-за большого количества соревнований и тренировочных сборов. Одноклассников я даже по именам не знала, за исключением пары человек. Все время я проводила за упорными тренировками, сборами и лечебными процедурами.

Лишь в редкие моменты у меня оставалось время на учебу. В школе таким, как я, завышали оценки, учителя легко шли навстречу спортсменам, но мне нравилось зарабатывать оценку. Это казалось интересным, чем-то вроде вызова. Может, для многих школа была унылой обыденностью, но не для меня. Для меня это было неизведанное приключение, загадочный далекий мир людей, живущих иначе.

Поэтому, даже находясь в школе и встречая одноклассников, я не особо на них смотрела – мне было интереснее чему-то учиться. Может, это странно, а может, мне просто не хватало внешнего мира, того самого, в котором существуют другие люди, не знающие о спорте.

– Идешь на обед? – Вопрос Вика отвлек от мыслей о школе. – Он скоро начнется. Можем дойти вместе.

Вместе?

Да меня потом с потрохами сожрут. Сначала Елена Анатольевна, а потом уже девчонки доклюют то, что останется. Еще и Роман пристанет с расспросами как три дня назад, когда я заговорила на пляже с легкоатлетом (он спросил, мое ли полотенце валяется на лежаке).

– Не иду, – ответила я. – Меня лишили обеда, чтобы не стало хуже. Буду запивать уголь водой и ждать ужина. Если повезет, на него схожу. Яблоко съем или хотя бы кефир выпью.

– Это… как-то странно.

– Для вас, – я улыбнулась, припомнив, как футболисты постоянно швырялись курицей. – А нам нельзя набирать лишний вес, с ним тяжелее прыгать. Можно сильно травмироваться или вообще элемент не докрутить и на шею свалиться. Ну и усугублять отравление тоже не стоит – пропадет несколько дней тренировок, а потом еще дни восстановления добавятся… никому это не надо.

– Точно? А то я хотел предложить тебе чипсы – у меня целый запас.

– С ума сошел?!

– Что не так с чипсами?! – растерялся Вик.

Я засмеялась:

– Все с ними так, обожаю чипсы. И остальные девчонки от них тоже без ума. Настолько, что способны уловить их аромат за много метров. Или даже километров. Если одна поела чипсы и не поделилась, остальные не простят.

– И что сделают?

– Слышал про «Игру Престолов»?

– Конечно.

– Вот что-то в этом духе и сделают.

– Вы серьезно относитесь к чипсам, – дошло до него.

– О, да!

Вик опять улыбнулся. Он оказался… нормальным? Обычным. Даже не знаю, с чего я вдруг дофантазировала ему мрачность вместе с загадочностью – парень как парень. Улыбаться он точно умел.

– Почему ты не приглашаешь девчонок танцевать? – спросила я.

– А надо? – Он сразу напрягся.

– Конечно. Ты им нравишься.

– Это их проблемы, Лана.

– Как-то… грубо.

Он посмотрел на меня фирменным взглядом: насмешливым, ироничным, так он смотрел все время, что я пыталась освоить удары по воротам.

– Может, я хочу пригласить тебя?

– М-меня?

– Да. Можно?

– Не думаю, что это хорошая идея, – то ли прошептала, то ли пробормотала я. Почему-то у меня в голове не укладывалось, что он… меня. Может, я неверно расслышала?

Та же Катька, к примеру, намного красивее, и это объективный факт – в прошлом году на соревнованиях ее даже рекламный агент заметил. А Жанна – натуральная блондинка с шикарной улыбкой; уверена, именно за улыбку ей вечно завышали баллы в вольных упражнениях, в которых она не так уж и сильна. Еще была Лерка – открытая и приятная, от нее веяло теплом и человечностью.

А я… ну, я.

Хмурая, настороженная, с привычкой сутулиться, полученной из-за слишком большого для спортивной гимнастики роста. С банально-каштановыми волосами и скучными карими глазами. Самым своим сильным качеством я считала умение собираться в любой ситуации – в отличие от остальных, я даже на соревнованиях не нервничала. А еще, пожалуй, у меня были мозги, ведь, учась три дня в месяц, я тянула школьную программу: могла решать задачи, писать сочинения и бормотать на английском. Но кого интересует чей-то там ум? Даже в свои семнадцать я знала, что так это не работает.

Ко всему прочему, тон Вика был таким… настораживающим.

– Почему это не хорошая идея? – спокойно спросил он.

– Просто…

– Я тебе не нравлюсь?

– Не в этом дело.

– Значит, нравлюсь, – самодовольно кивнул он.

Мне не нравилось направление, в которое вдруг свернуло наше общение. И Вик… я уже не видела его милым и улыбчивым. Теперь он был именно тем, кем казался изначально – парнем непростым. С двойным дном. У него и улыбка изменилась на какую-то злодейскую. Первое впечатление о нем было… верным?

Былую расслабленность как рукой сняло, я сложила руки на груди и сказала:

– Ты знаешь, что многим нравишься, это факт. Но это не значит, что ты нравишься мне.

– Потому что ты не такая, как все? Особенная?

– Потому что ты – такой же, как все.

– Значит, не придешь на еще одну тренировку? – спросил он с улыбкой – мой ответ его ничуть не задел.

– Не приду.

– Очень жаль. Мне вроде как понравилось слушать твои речи о том, насколько бесполезен футбол.

– Пока, Вик, – взяв себя в руки, холодно ответила я и ушла с поля неспешным шагом, хотя хотелось убежать. Когда я почти достигла березок, рядом со мной ударился мяч, заставив подпрыгнуть вместе с ним.

Я резко обернулась – Вик стоял ровно на том месте, где я его оставила, и мрачно смотрел мне вслед. Вот тебе и приятный улыбчивый парень – спасибо, хоть голову не снес этим своим ударом.

Глава 8

На обед я не пошла – воду можно и в домике попить.

Меня немного потряхивало – то ли от отравления, то ли от произошедшего на футбольном поле. Раз за разом я прокручивала наш с Виком диалог и наконец поняла, что парень мне не нравился совершенно. Поэтому у меня от него вечные мурашки, именно поэтому! Первое впечатление все же было верным – он настораживающий.

В окно что-то слабо ударилось.

Я решила, что это ветка: наш домик стоял близко к лесу и утопал в тени деревьев, а в окна ударялись то ветки, то летящие на вечерний свет комары. Но звук повторился. Повернув голову, я увидела за окном физиономию Романа – как и всегда, он выглядел великолепно. За прошедшие солнечные дни его лицо загорело, и чуть потемневшая кожа в сочетании со светлыми волосами сделала его еще более привлекательным. Уже не Тор, а рослый загорелый серфер.

Роман счастливо мне улыбнулся и подозвал к себе.

Я тоскливо посмотрела на лежащую на кровати читалку. Пока девчонки ушли, я собиралась полистать Сунь-цзы, потому что сейчас он был актуален как никогда – рыба наловлена и ждет своего часа в шкафу. Но Роман меня увидел, поэтому я сползла с кровати, распахнула окно и села на подоконник, свесив ноги на улицу.

Роман оперся на тот же подоконник и разулыбался еще шире:

– Ну как? Я смог тебя удивить? – спросил он.

– Чем?

– Визитом.

– Ты меня отвлек – я хотела почитать.

– Что?! – рассмеялся он. – Почитать? Ты?

Прозвучало неприятно, хотя вряд ли он имел в виду что-то ужасное. Но настроение, которое было и без того не очень, опустилось еще ниже, поэтому дальше я беседу с Романом не поддерживала, а думала, как нам с девчонками отпроситься во время вечерки и ударить по футболистам рыбой. Пять домиков – это много, а надо же не просто подкинуть, а еще и хорошо спрятать, иначе во всем этом не будет смысла.

В принципе, все домики типовые, можно засунуть ее под шкаф или положить наверх, чем-нибудь замаскировав. Кинуть сверху бумагу, например, или какую-нибудь тряпку – уверена, никто не догадается ее поднять. Это же парни.

– Вот сволочи! – Из размышлений меня выдернул тон Романа – злобный, даже агрессивный. Я проследила за его взглядом и поняла, отчего он так разозлился, точнее, что увидел.

Футболистов.

Недружной гурьбой они шли по тропе к озеру. Из нашего домика хорошо был виден спуск, да и почти вся тропа тоже проглядывалась. И озеро поблескивало между деревьями на ярком послеобеденном солнце.

– Вы успели что-то не поделить? – спросила я, заинтересовавшись беседой с моим как бы парнем. По крайней мере, так считал сам Роман, так думали остальные, а я не заморачивалась неинтересными деталями.

– О, еще как успели!

– И что случилось? Я ничего не слышала.

– Потому что это только между нами, мужиками, – пояснил Роман, продолжая неотрывно следить за спускающимися к озеру футболистами, словно лев за стайкой зебр. Честное слово, он разве что не рычал от эмоций.

– Расскажи.

– Нечего там рассказывать! Сволочи они.

В этот момент между деревьями мелькнула знакомая ярко-красная футболка. Ее обладатель остановился и повернулся в нашу сторону – он тоже нас увидел. И помахал, растянув губы в многообещающей улыбке. Я даже не поняла, кому предназначался этот жест – мне или Роману. На приветствии Вик не остановился, а еще жестом показал, что следит за нами, и побежал нагонять остальных футболистов. А я почуяла неладное, да так, что едва усидела на месте.

– Ты сейчас же мне все расскажешь, – потребовала я.

Роман наконец перестал по-звериному следить за врагами и переключился на меня – посмотрел с недоумением. Еще бы, обычно я с ним нормально не общалась, все больше молчала и улыбалась, думая о своем. Это у меня такая тактика – чем меньше слов, тем лучше, потому что как только я начинаю говорить… да там же сразу понятно, кто я и что я. Жесткая спортсменка, суровая одиночка, а вовсе не милая лань, которую во мне видят парни вроде Романа.

– Не люблю секреты, – я попробовала все смягчить.

Роман заметно скис и тяжко вздохнул:

– Ну, честное слово, там не девчачьи разборки… это между пацанами, Лан. Зачем тебе знать? Ты и так себя плохо сегодня чувствуешь – твоя подруга мне рассказала. Тебе ни к чему нервничать.

– Я отравилась, а не умираю от пулевого ранения. Говори уже.

– Ох, Лана, ты сегодня такая… ух просто!

Я смотрела на него в ожидании ответа.

– Они нам змей подкинули в сумки с кимоно, – неохотно признался Роман.

– Ого! Ядовитых?

– Надеюсь, что нет. Но было не очень. Представь: открываешь сумку, а оттуда змеи вываливаются огромные, склизкие, бесконечные… не сразу же понятно, что они не ядовитые. И вообще… А ногомячники еще на камеру все засняли.

Пусть мое воображение и нарисовало все так, как сказал Роман, – кучу огромных блестящих змей, кишащих на белоснежном кимоно и вываливающихся из сумки, – я все же решила не верить в его историю до конца и немного ее отфильтровать. Насчет «огромных» и насчет «кучи» имелись сомнения.

Если Роман стыдился видео, скорее всего, там было по одной микрозмейке, из тех, что не отличить от червяков. Я видела таких в озере, а тех, что описал парень, – ни разу. Не думаю, что футболисты поймали в лесу уникальных карельских анаконд, скорее, наловили мелочь в камышах.

– И вы им ответили? – задумчиво спросила я.

– Само собой!

– Как?

– Закрыли мячи на складе.

И даже об этом я не слышала, что уже обидно – мы с девчонками словно остались за бортом, хотя раньше такого не происходило. Никому бы в голову не пришло сказать «ну вы же девочки», когда мы были младше. Разделения по половому признаку и мнимо-бережного отношения не наблюдалось. Только равенство. А сейчас что началось, почему, за что?

– В принципе, хорошо, что ты узнала, – продолжил меж тем Роман. – А то мало ли… лучше будьте с девчонками осторожнее. Одна никуда не ходи, с ногомячниками не общайся и все такое.

– Почему?

– Неужели не понимаешь? По тебе наверняка ударят как по моей девчонке. Может, не в ближайшее время, но… этот Вик – тот еще тип.

– Причем здесь Вик? – я напряглась.

– При том, что он – их лидер. Футболисты его слушают и в рот заглядывают.

Припомнив взгляд Вика, его поведение и некоторую отстраненность даже от своих, я с выводом Романа согласилась: пожалуй, Вик и впрямь походил на лидера. Причем не на обожаемого, который на одной волне с последователями, а… другого. Хваткого, неглупого и сложного, для которого последователи – лишь толпа.

Вик мог сегодня мне улыбаться и намекать на симпатию только из-за вражды с дзюдоистами – чтобы утереть нос Роману, не более. И у него получилось. Почти. Я же сначала поверила в его простую искренность, хотя интуиция не позволила расслабиться окончательно.

Теперь-то это точно личное, и Вик пожует рыбу уже в ближайшем будущем.

Глава 9

Вечернюю тренировку пропустить не удалось: пока девчонки занимались легкой акробатикой, я сидела и растягивалась. Растяжка всегда была моей сильной стороной: даже в четыре года, когда бабушка привела меня в секцию спортивной гимнастики, мне сказали, что лучше выбрать другую – художественную. Что я тонкая и вырасту высокой и там добьюсь больших успехов.

Сейчас я понимала, насколько четко все увидели тренеры.

В художественной гимнастике мне было бы проще, и проще намного, потому что я для нее создана: телосложение, растяжка, ноги, отсутствие проблем с весом. Но… даже в четыре меня не привлекли ленты и яркие купальники. Даже в четыре я была упертой девчонкой, которая на предложение посмотреть, как классно гимнастки управляются с обручами, ответила, что смотреть должен тот, кому этого хочется.

Бабушка до сих пор вспоминала этот мой ответ как семейный мем, но я-то в четыре говорила со всей прямотой и искренностью, только и всего. Меня завораживали не танцы и широкие улыбки, а акробатика, перелеты с перекладины на перекладину, а еще умение устоять на десятисантиметровой деревянной полоске – бревне.

В последнее время именно бревно стало моим коронным снарядом, моим мастерписом[2]. Большинство гимнасток ненавидели бревно из-за его непредсказуемости и сложности, но не я.

Другие снаряды не способны подложить такую свинью.

Вольные – это вопрос внутренних резервов: если на тренировках исполняешь акробатику чисто, шанс все завалить на соревнованиях минимален. Там все сводилось к заступам и «грязи» выступления, но не эпичным падениям. Прыжок и вовсе предсказуем: надо очень, очень сильно переволноваться, чтобы его завалить. Брусья – ох, как сильно их ненавидела я и любили другие – у многих доведены до автоматизма. Большинство гимнасток хорошо выступали на брусьях, и только для меня они были кошмаром. Из-за роста я билась о нижнюю жердь ногами, для банального большого оборота мне приходилось сгибаться в три погибели, что снижало скорость выступления, и многие элементы приходилось тащить силой, тогда как остальным этого не требовалось – все решала амплитуда.

Но бревно – это что-то отдельно стоящее.

Прекрасное и ужасное одновременно.

Упасть можно не просто на всяких маховых сальто, а даже на обычном повороте – стоит только занервничать. В прошлом году на Чемпионате Европы наша Катька устояла на всех сальто и связках, а свалилась, просто поворачиваясь на сто восемьдесят. Думала о маховых, готовилась к ним и забыла про поворот. Бревно обнажало и испытывало на прочность каждый нерв. Пройти комбинацию без падений и серьезных раскачиваний считалось чуть ли не чудом. Исключением, а не правилом. Даже для мастеров спорта, даже для именитых олимпийских чемпионок. Бревно никого не щадило, никому не покорялось.

Но с этим снарядом у меня сошлось все так же, как могло быть с художкой.

Из-за роста и хорошей растяжки все прыжки и разножки смотрелись так же круто, как широкая улыбка Жанны на вольных упражнениях. Если на них она брала баллы улыбкой, то я на бревне – красотой исполнения. А из-за умения не нервничать я падала редко. Настолько, что в последние годы все мои золотые медали были завоеваны на одном снаряде. Жаль только, что за отличное владение одним снарядом не берут на Олимпиаду – по крайней мере, в нашей очень сильной сборной это так не работало. Надо быть лучшей во всем, к чему и стремится каждый настоящий спортсмен.

После растяжки Труха отправила меня бегать вокруг озера – делать заминку.

– Не усердствуй, очень медленный бег. Дыши свежим воздухом, – добавила она.

– Хорошо, – я медленно, как и было велено, посеменила к озерной тропе. По ней мы бегали каждое утро, это изученный маршрут. И очень красивый – вдоль карельских березок, то с уходом в лес, то со спуском к воде. В одном месте тропа вела прямо через высокие камыши – там был положен деревянный настил. Трава была такой высокой, что походила на бамбуковые заросли.

– Два круга, Лебедева! И смотри на самочувствие, если что, переходи на шаг.

Утреннее недомогание почти прошло – помог выпитый уголь. Я бы вполне могла пробежаться и в полную силу, вот только у меня была задача поважнее… Едва скрывшись с глаз Трухи, я побежала во весь опор до футбольного поля. Прячась по кустам, осторожно выглянула – тренировка футболистов была в самом разгаре. В разного цвета манишках они бегали от ворот к воротам, сражаясь за мяч.

Мой взгляд против воли нашел в этой разношерстной толпе Вика – он как раз пытался забить мяч в ворота эффектным подкатом, но вратарь отразил удар, а Вик оказался на траве и зло ударил кулаком о землю. Вот тебе и загадочный мрачнила, похожий на каменное изваяние, – во время футбола эмоции из него так и хлестали.

Ладно, футболисты при деле, все двадцать с лишним штук – я посчитала.

Значит, самое время действовать.

Так же быстро я вернулась на нашу сторону озера и, пока Труха отчитывала Лерку за тяжесть и лишний вес (вечная история), подала знак Жанне. Через пять минут ко мне подбежала Олька Торгина. Вместе мы подобрались к домику футболистов – первому из пяти. Олька осталась караулить, я же подпрыгнула и повисла на раме открытой форточки, затем подтянулась и вскоре протолкнула тело через нее. Свесилась вниз, поставила руки на подоконник, сделала стойку на руках и медленно опустила ноги на пол.

Полагаю, представители других видов спорта так не могут, что только добавляет очков в копилку спортивной гимнастики. Я же говорила – я весьма объективна в этом вопросе. Да и во всех остальных сама объективность.

Комната была типично-мальчиковой, с валяющимися везде носками, шортами, футболками вперемешку с зубными щетками и ухваченными в столовой бананами. Да тут рыбу можно и не прятать – ногомячники в таком бедламе и друг друга не найдут. В итоге я примостила рыбу между одноразовыми стаканчиками и быстро покинула комнату – на сей раз через дверь, аккуратно ее за собой захлопнув.

Что ж, это было легко, осталось всего-то повторить еще четыре раза.

Глава 10

К пятому визиту в мальчишечью комнату меня было сложно удивить – я повидала в этой жизни все. Самым эффектным было зрелище из третьего домика: там на прикроватной тумбочке я увидела… носки. Казалось бы, что такого? Вот только носки не валялись смятые, как в остальных случаях, а стояли колом. На тумбочке. Полагаю, они просто не стирались ни разу в жизни, чем их обладатель сильно гордился, вот и выставил на всеобщее обозрение.

Впрочем, девчонки тоже порой откалывали чудеса, взять хоть нашу Ксюшку, которая в прошлом году спала, засунув кроссовки под подушку. Или Гельку, которой мама тайком положила в лагерь копченую курочку, а Геля ее экономила на черный день, держа в чемодане. Все бы ничего, но чемодан был без встроенного холодильника, поэтому курочка быстро начала источать неповторимый аромат… Примерно на такой эффект я рассчитывала, подбрасывая футболистам рыбу. Мой план в целом был миксом прошлого опыта.

В пятый раз я покинула домик через дверь и бодро спрыгнула с крыльца – миссия выполнена! Осталось подождать и насладиться результатом. Я подставила лицо лучам солнца, проступающим сквозь молодую березовую листву, и улыбнулась.

– И что ты здесь делаешь, Лана? – рядом раздался насмешливый голос.

Улыбку как рукой сняло, я резко обернулась и увидела Вика. Он стоял рядом с тропой, сложив руки на груди, и смотрел на меня изучающе. Внимательно. Без намека на улыбку. Как будто застукал, что в каком-то смысле и случилось – делать на стороне футболистов мне было и впрямь нечего. С другой стороны, застукал он меня не в самом домике, а всего лишь рядом на тропе, и это давало простор для маневра.

Не концентрируясь на его насмешливом тоне, я смущенно улыбнулась и сказала:

– Просто ты предлагал чипсы, и я… в общем, очень голодная.

– Откуда ты узнала, где меня искать?

– Это же не государственная тайна.

Девчонки выяснили все в первый день и по вечерам частенько прогуливались в этой части лагеря с намерением «случайно» с Виком столкнуться. Пару раз и я участвовала в этом приключении – так, посмеяться, а потом предпочитала оставаться дома, потому что ничего смешного не происходило, и столкнуться с Виком в лесу оказалось не такой простой задачкой. Правда, у меня это получилось уже два раза подряд, но вряд ли эти встречи тянули на что-то хорошее или смешное.

Помолчав немного, Вик шагнул на тропу, ведущую к домикам, жестом позвав меня за собой. Чипсы мне с ним есть не хотелось, но надо доигрывать до конца, иначе это будет странно – сама пришла, сама убежала… Вик невольно задумается о подвохе. Уверена, он и сейчас о нем задумался, потому что смотрел на меня с этой своей насмешечкой дурацкой, будто насквозь видел.

Он вытащил из кармана ключ-карту и открыл дверь:

– Прошу. Покои не для впечатлительных, но, если ты голодна настолько, что пришла сюда, то, полагаю, справишься.

– Может, ты просто вынесешь мне чипсы и я пойду?

– Разве я не говорил? К этому предложению прилагалась моя компания.

– Забыл упомянуть.

– Я думал, это было понятно, – теперь он включил обаяние, совсем как на футбольном поле, когда показывал правильные удары. И с его внешностью включенное обаяние работало как цунами или лавина. Или смерч. В общем, хорошо, что он не использовал его с девчонками, иначе прогулки возле его домика превратились бы в подглядывания в окна.

А я ничего, я нормально.

Даже не упала.

Может, при других условиях и меня бы проняло, но теперь-то я знала, с какой стати Вик вдруг стал со мной любезничать и звать на чипсики. Из-за междоусобицы с Романом и дзюдоистами. Это лишь способ утереть им нос, только способ более жестокий, чем кучка подброшенных в форму змей.

Мне стало обидно и за себя, и за Романа одновременно.

Теперь шалость с рыбой казалась детской глупостью, не более. А мы уже взрослые, прошли времена, когда втертая в лицо зубная паста казалась трагедией мирового масштаба.

– Ради чипсов согласна и на твою компанию, – ответила я. – Только давай на улице посидим? Не хочу разглядывать ваши разбросанные повсюду носки.

– Можно подумать, у вас другие виды, – хмыкнул он, но настаивать не стал и скрылся за дверью. Я устроилась на деревянном крылечке, свесив ноги вниз. Села так, чтобы видеть тропу – а ну как Труха меня потеряет и решит проверить. Маловероятно, что она забредет к футболистам, но все же. Задерживаться надолго я не планировала – отыграю голодную сцену, усыплю бдительность и унесу ноги.

Вик присоединился ко мне через пару минут, но в другой футболке, на сей раз голубого цвета и с эмблемой «Манчестер Сити». В руках он держал два пакета с чипсами. Вкусы были разными, он предложил мне выбрать, и я взяла с беконом.

– Разве «Юнайтед» и «Сити» не принципиальные соперники? – поинтересовалась я.

Вик сел рядом, я бы даже сказала, слишком близко, и ответил:

– Принципиальные. Удивлен, что ты в курсе.

– Ха! Может, мои познания не включают в себя полные составы команд и годы их чемпионств, но базовые вещи невозможно не знать. И если команды соперничают, почему у тебя обе футболки? Я думала, футболисты фанатеют по одной своей команде, а другие усиленно презирают.

– А ты встречала много футболистов? – спросил он с насмешкой.

– А то. Десятки или даже сотни.

– И всех в лагере?

– Нет, иногда на матчах. Когда мы были помельче, частенько выступали на каких-нибудь открытиях или дерби.

– Как чирлидеры?

– Спортивная гимнастика – не чирлидинг. Даже не близко, – оскорбилась я.

– Я знаю, что такое спортивная гимнастика, – сказал Вик. – А футболка «Сити» на мне потому, что я не болею за какую-то команду, мне это не интересно. Мне нравится красивый футбол, обычно я за него. За красоту противостояния, а не за победу конкретных людей.

Как ни странно, я поняла, о чем он.

Может, в гимнастике все было устроено иначе, но, когда я смотрела на выступления других по телевизору, тоже больше думала о красоте исполнения, а не о принадлежности команде. Когда видишь, сколько труда вложено в визуальную легкость прыжка или плавность каждого перелета, невозможно за такое не болеть. А я всегда видела, как и замечала недоработки, слабые стороны, моменты преодоления и прочее. Когда отдаешь чему-либо более тринадцати лет, по-другому не бывает.

– Знаешь, какой вид спорта нравится мне почти так же сильно, как футбол? – продолжил Вик, разглядывая покачивающиеся на легком ветру березки. Ответил он сам, не дожидаясь моего вопроса: – Шахматы.

– Шахматы? – недоверчиво хмыкнула я. – Даже не баскетбол или хоккей?

– Нет. Шахматы, – он оторвал взгляд от березок и повернулся ко мне: – Я рос в интернате, мы там много играли. Первый тренер нас научил.

– Ты рос в интернате?

– Угу. Футбольном.

Это было… неожиданно. Теперь потертость его футболок обрела иной смысл – может быть, Вик вовсе не выпендривается. Или я надумала лишнего? Кажется, у футболистов это нередкая ситуация, если они из других городов. Многие спортсмены росли совсем не как обычные дети. Я тоже одиночка и с детства сама по себе – в лагерях и на сборах. Но не в интернате.

Вик поймал мой взгляд и улыбнулся:

– Знаешь, почему шахматы, Лана?

– Даже не представляю.

– Они так же круты, как футбол. Это просчет соперника, изучение его ходов, умение надавить на слабую сторону… только посредством разума. Сидя на стуле, а не бегая по полю. Если бы я не выбрал футбол, определенно пошел бы в шахматисты.

Шахматистом я Вика не представляла.

Непонятно, зачем он завел эту тему. Хотел перевести все в шутку? Или пожалел, что рассказал об интернате? Пока я об этом думала, Вик потянулся ко мне, пытаясь… не знаю даже, что сделать. Убрать с лица волосы? От неожиданности я застыла и удивленно моргнула, глядя на него и уже вдвойне не понимая, что происходит. Вик же смотрел на меня с улыбкой – той самой, насмешливой.

А потом резко повернулся и махнул кому-то:

– Пашок! Хватит прятаться, мы тебя заметили.

Из-за березок вывернул рыжеволосый паренек, на ходу пряча в шорты мобильный телефон. Он там не просто так прятался, а делал фотографии – вот, что я сразу поняла. Ничего особенного он не заснял – мы с Виком просто болтали, – но этот его наклон ко мне… Роману хватит и этой малости, чтобы выйти из себя.

Я отложила пачку с чипсами, отряхнула ладонь и встала на ноги.

Посмотрела на Вика сверху вниз и сказала:

– А знаешь, Витя… пожалуй, и я бы поставила на второе место после гимнастики шахматы. И эта глупая фотография – всего лишь никчемная пешка.

– Сразу понятно, что ты ничего не понимаешь в шахматах, Лана, – он улыбнулся, демонстрируя выпирающий клык. – Пешки важны. Без них не было бы самой игры.

Глава 11

Когда девчонки вернулись с тренировки, я сидела на крыльце нашего домика, прокручивая в голове случившееся. Этот Вик… уделал меня второй раз. Да как ловко! Пока я думала, что жертва обмана он, оказалось, что это я сижу в луже. Отвратительное ощущение, вот просто отвратительное!

Еще эта глупая фотография… Наверняка рыжий лепрекон сделал ее, когда Вик ко мне наклонился. Издалека вполне сойдет за поцелуй. Мысленно я скривилась – это же надо было так растеряться! Стоило сразу прописать ему меж глаз, чтобы не наклонялся туда, куда не стоит. Тогда и никакой фотографии бы не было.

– Эй! – от мыслей о расправе над Виком меня отвлекла Лерка. – Лана! Ты чего, до сих пор от какао не отошла? Труха отпустила нас купаться, идем с нами. Поплаваешь, станет лучше.

– Сомневаюсь, – буркнула я, но переоделась в купальник и присоединилась к остальным.

Местное озеро было небольшим, но фантастически чистым. Вода поражала прозрачной голубизной и приятной телу прохладой, после тренировки окунуться в такую – и правда счастье. И лучше именно окунаться, то есть нырять с причала, потому как заход через мелкоту не был таким уж приятным. Берег попытались облагородить белым песочком, но дно осталось илистым.

Наши домики располагались близко к основному пляжу. Он был просторным, с несколькими зонами. Кроме вышеназванного песка лежал и деревянный настил, змейкой он тянулся сначала по берегу, а потом превращался в длинный причал, ведущий на глубину. С него-то мы и прыгали. Ради него на этот пляж приходили футболисты с дзюдоистами – так-то рядом с их частями лагеря заходы в озеро тоже имелись, но далеко не такие классные.

В этот раз пляж пустовал.

Мы покидали вещи на настил и побежали к воде кто куда. Я отправилась на край причала: прыжки в глубину с высоты всегда были моей слабостью. Пожалуй, второе место в своей спортивной таблице я бы отдала вовсе не шахматам, как сообщила Вику (он был прав, в шахматах я не разбиралась), а прыжкам в воду – это тоже захватывающий, потрясающий вид спорта.

Я встала спиной к воде, глубоко вдохнула и винтом[3] нырнула в воду, с головой уйдя на глубину. Вынырнула и забралась обратно на причал по лестнице. Второй раз я нырнула обычным сальто, согнувшись вперед, раскрылась в воздухе и вошла в воду солдатиком. Не знаю почему, но другие девчонки так не прыгали, хотя исполнить сальто и винты для каждой было легкотней. Они не получали от этого удовольствия, возможно. Всем больше нравилось расплыться по озеру: лечь на воду и отдыхать. А я как будто научилась плавать, только чтобы крутить винты в воду и с головой уходить на глубину. Меня это расслабляло и успокаивало.

В этот раз для успокоения пришлось прыгнуть раз двадцать – только так удалось остыть и привести мысли в порядок. К девчонкам на берег я не вернулась, села на причале и смотрела, как на противоположном берегу плавали дзюдоисты.

Лерка пришла ко мне и плюхнулась рядом:

– Мир? – спросила она.

– У нас и был мир, Лер.

– Знаю. Просто иногда мне ужасно обидно, что ты такая… скрытная. Ничего не рассказала о вашем плане с Жанной.

– Потому что этого плана не было – я уже объяснила.

– Да, но… все равно ты скрытная.

– Что за глупости? Что я скрывала?!

– Сейчас скрываешь, – обвинила Лерка. – Я вижу, тебя что-то беспокоит, вот ты и устроила марафон по нырянию в воду. Ты так же прыгала в день приезда, когда Труха назвала тебя расхлебанной макарониной при легкоатлетах и заставила приседать сто раз. Даже Жанна заметила – что-то у тебя произошло!

Ох уж эта Жанна, ничего от нее не скрыть.

– Произошло, – неохотно призналась я. – И я собиралась рассказать! Позже, когда все обдумаю. Но раз ты здесь… в общем, когда я покидала один из футбольных свинарников, меня застукал Вик.

– Вик?! – охнула Лерка так громко, что слышал наверняка весь лагерь. Втянув голову в плечи, она зашептала: – Ой, прости. Просто… тот самый Вик?

– Тот самый.

– Красавчик Вик?

– Ничего он не красавчик.

– Тут я бы поспорила. Олька позавчера нашла его страничку – там такие фотки… Ты не видела? Она скидывала в общий чат. Там все с футбольных матчей, но на одной он без футболки.

– Он же дрищ, на что там смотреть? – не поняла я восхищения.

Мы всю жизнь находились в окружении других спортсменов. Если на кого и можно было поглазеть без футболки, так это на парней-гимнастов. Там объективно все выше всяких похвал, начиная от плеч и заканчивая икроножными мышцами, потому что такая она, гимнастика, – нужно все, везде и сразу. И на кольцах «крест» удержать, и акробатику выкрутить, и на перекладине все перелеты вылететь. При этом перебора с мышцами у гимнастов не было – с лишними объемами физически тяжело. Да, гимнасты все мелкие, но речь об эстетике и фотографиях, на которых рост не угадать.

А тут тощий футболист!

Не стоит того, чтобы коллекционировать его снимки в общем чате. И вообще… помешанность на Вике абсолютно всех девчонок раздражала. Никто не знал, какой он на самом деле… шахматист, блин.

– Что он сделал, когда тебя застукал? – сменила тему Лерка. – Что сказал?

– Он не совсем застукал… я шаталась возле его домика. Пришлось сделать вид, что пришла к нему.

– И как? Получилось?

– Вроде того. В общем, мы болтали, ели чипсы…

– Я знала, что мне не почудилось! От тебя несет беконом – это мои любимые.

– Да, прости. Я сделала это только ради прикрытия.

Лерка смерила меня изучающим взглядом, но решила простить:

– Угу. Так что было дальше? И… ты правда с ним болтала? Вик же такой… ну, неразговорчивый.

– Когда ему надо – очень даже разговорчивый! – заверила я, вспомнив, как он вел себя на футбольном поле, да и потом, за пресловутыми чипсами. – А ему было надо! Оказывается, ногомячники некоторое время конфликтуют с дзюдоистами. Не знаю, с чего все началось… Роман сказал, что со змей, подкинутых им в форму. Но ответочка уже была, а значит, черед футболистов бить по мячу этого конфликта. И они, а точнее он, ударил. По мне!

– Он тебя ударил? – Лерка прикрыла рот рукой.

– Что? Нет, конечно! Футболисты меня сфотографировали.

– Голышом?

– Господи, Локтева, ты совсем рехнулась с такими теориями?! Когда мы с Виком ели чипсы, один из его прихвостней стоял в кустах и все снимал. Теперь эти фотографии наверняка дойдут до Романа, что плохо.

– Да, ему не понравится, точнее… А что там на фотографиях такого? Или Роман не хочет, чтобы ты растолстела на чипсах?

– Соберись! Дело не в чипсах, а в общении с врагом. И фотографии – обманчивая штука, на них… кому-то может показаться, что мы с Виком… улыбались друг другу. Флиртовали даже.

– А это было? Ну, в реальности?

– Спятила?! Конечно, нет!

– Не бесись, я просто спросила.

Возможно, я недостаточно успокоилась и мне надо еще немного понырять. Бесил меня этот Вик, до невозможности бесил! Тем, что о нем все так много говорят, а еще тем, что меня уделал и заполучил компромат.

– Как думаешь, Роман расскажет тебе про фотографию, если увидит? – осторожно поинтересовалась Лерка. – Потому что я думаю, что он такой… знаешь, собственник. Если снимок неоднозначный, то… хорошо не будет. Никому из нас; как бы Роман потом не натравил на нас дзюдоистов.

Об этом я не подумала, но в чем-то Лерка была права.

– Может, нам достать телефон, на который был сделан снимок? – продолжила подруга. – Завтра вечером, когда все уйдут в досуговый центр. Возьмем телефон, удалим фото.

– План хороший, – согласилась я, – но вряд ли осуществимый. Во-первых, мы не знаем, как выглядит телефон рыжего гнома. Мы даже не знаем, в каком домике он живет, но даже если выясним и стырим телефон, разблокировать его все равно не сможем – сомневаюсь, что среди нас притаилась хакерша. Да и толку от этих телодвижений не будет – полагаю, фото уже в общем чате ногомячников.

– Тогда… нужен другой план?

– Нужен другой план.

Глава 12

На ужине мне наконец перепала еда – гречка со шпинатом и кешью.

Блюдо слишком напоминало те, что мы поглощали на сборах, стало быть, Труха-таки договорилась об отдельном питании для нас. Эта тема поднималась с первого дня, мол, не должны гимнастки есть то же, что и завалящие футболисты с их котлетами и колбасками гриль, которые подавались по четвергам, пропитывая столовую ароматами костра, мяса и паприки. Колбаски гриль и нам доставались – по одной на двоих, но теперь, похоже, их заменит стручковая фасоль. А вместо ароматных круассанов с шоколадом, что подавались на завтрак по вторникам, мы будем жевать курагу.

После голодного дня и не одного десятка прыжков в воду я накинулась на гречку похлеще, чем это делала Лерка, и смела порцию быстрее остальных, постанывая от удовольствия. Кажется, я даже улыбнулась, но улыбка сошла на нет, стоило поймать на себе чей-то внимательный взгляд.

Это был Вик.

Опять он на меня пялился. С этакой загадочной полуулыбкой, от которой меня передернуло. И нестерпимо захотелось швырнуть в него тарелкой, чтобы он уже перестал так смотреть. Это неприлично, в конце концов.

Я нахмурилась, а он улыбнулся еще шире.

Теперь мое желание швырнуть в него посудой сменилось другим, более кровавым – хотелось швырнуть в него стол, стул и вафельницу, за которой стояла бравая повариха, выпекая свежие вафли для всех желающих. Такое всепоглощающее желание крушить врага часто звалось спортивной злостью, но моя злость не имела ничего общего со спортом. Хотя… возможно, в каком-то смысле все же имела, потому что я хотела растоптать врага, заставить его жалеть о том, что вообще со мной связался.

Но если не врать себе, то больше меня бесило другое, а именно – моя роль в происходящем. Роль девчонки, через которую можно позлить настоящую цель – Романа. Роль проходняка. Мое самолюбие по швам трещало от такого удара. Хуже было, только когда я завалила бревно единственный раз в жизни, и именно тогда медаль завоевала Жанна, нарочно нигде не упав.

Из столовой мы вышли почти в ночь – так казалось из-за тени деревьев, что скрывали белое небо. Пахло влагой и скорым дождем; возможно, это тоже играло на иллюзию темноты. Спортсмены компаниями тянулись к домикам, поглядывая на небо и не веря обманчивой темноте, я же остановилась в ожидании Лерки, которая шла за мной, но потерялась в пути. Надеюсь, не у вафельницы.

Вместо моей Лерки из столовой посыпались футболисты, и Вик как-то очень среди них выделялся. Или я просто его знала, но… остальные выглядели массой, тогда как на него я сразу, моментально, сиюсекундно обратила внимание и напряглась в ожидании.

Вик свернул в мою сторону.

Я сглотнула, мысленно готовясь к битве. В этот раз облажаться никак нельзя, этак и до потери самоуважения рукой подать. С Виком у меня все шло не так, пора было положить этому конец. Я же Лана – эмоциональное бревно.

– Ждешь парня? – спросил он с хитрой улыбкой.

– Жду не тебя, – заметила я холодно.

– Уверена? А то я хотел позвать тебя… на чипсы.

– Позови своего рыжего приятеля-фотографа, вам точно по пути.

– Еще бы, мы в одной команде играем, – хмыкнул он и уперся плечом в березку, ясно показывая, что уходить не торопится. Думаю, цель у него прежняя – чтобы Роман нас увидел вместе и взбеленился.

Вик удачно нашел область для атак, ничего не скажешь. И ответить ему непросто. Я уже думала об этом, и вот задумалась опять. Явной симпатии он ни к кому из девчонок не выказывал, общался только с теми, кто подходил сам и насаждал ему свое внимание. Поэтому на данный момент отвечать ему можно только тухлой рыбой и зубной пастой. Банальщиной, в общем.

Необходимо найти способ узнать о нем больше.

Или… заинтересовать, зацепить.

Я посмотрела на Вика под другим углом, с более холодной головой. Смазлив до невозможности – это правда. Его место не в футболе, а на большом экране. Все девчонки с ума сошли, едва его увидев, и безумие продолжалось до сих пор. И это усложняло мою задачу. Пресыщенного вниманием красавчика не взять по щелчку пальцев, тут нужно что-то другое. Пробудить интерес. Тем более он считал себя этаким умником-шахматистом! Ему нужна цель, загадочная и неуловимая. Недоступная.

И наша Катька, пожалуй, очень даже подойдет.

Во-первых, она тоже красотка – ее рекламные контракты при не самых больших спортивных успехах тому подтверждение. Во-вторых, Катька меньше всего охотилась на Вика. Она и дискотеки пропускала, чтобы выспаться и проснуться без мешков под глазами. Катю больше интересовала она сама, что делало ее вполне себе недоступной.

Мысль хорошая, надо только придумать, как ее развить.

Пока я размышляла над планом, успела забыть о стоящем рядом Вике, хотя все это время смотрела прямо на него. Он даже улыбаться перестал, настолько его пронял мой взгляд. И как будто задышал чаще, никак занервничал. Его пухлые губы приоткрылись, а меж бровей залегла едва заметная тревожная морщинка.

Он тяжело сглотнул и вдруг шагнул ко мне:

– Лана, я думаю, что мы неправильно начали, потому что…

Не знаю, что он собирался сказать дальше, его прервало появление Романа. Только его тут не хватало! А Лерка, между прочим, так и не выбралась из столовой. В кастрюле с тестом для вафель утонула? Теперь я не сомневалась, что подруга занята чем-то опасно-незаконным, а меня не позвала, потому что я противный голос разума в подобных ситуациях. Напоминаю про взвешивание.

– Ты что забыл возле моей девчонки? – возмущенно засопел Роман и встал даже не рядом со мной, а впереди, словно грудью собрался защищать от Вика и его опасных взглядов. – Еще и говоришь с ней, футболист? Ноги лишние появились?

Вик рассмеялся:

– Тебе стоит поработать над угрозами – они не звучат страшно, дюдик, – он оттолкнулся от березки и вернулся на тропу, помахав на прощание.

Роман проводил его мрачным взглядом и повернулся ко мне с таким видом, словно это я во всем виновата:

– Ты с ним разговаривала? После того, что я тебе рассказал?!

– Это он со мной разговаривал. И как-то я не помню запрета на общение.

– Так не общайся с ним – вот тебе запрет!

– Угу, обязательно прислушаюсь, – не без сарказма ответила я, но вспомнила, что Роман несколько… непонятлив и прямолинеен, он из тех, кому все лучше объяснять по слогам и в лоб: – Я тебя знаю неделю, вряд ли ты можешь мне что-то запрещать. Про Вика я все поняла и приняла к сведению. А сейчас он сам подошел, но успел только спросить о тебе.

От моего выступления он растерялся и завис – явно ждал другой реакции. Но еще бы мне какой-то дзюдоист указывал, что делать. И почему девчонкам так нравятся парни? У них же либо носки колом стоят на прикроватной тумбочке, либо они… ну, Романы. А я с детства привыкла к самостоятельности, и идея вдруг начать кого-то слушаться казалась абсурдом полнейшим.

– Это все? – спросил он, отмерев. – Он интересовался мной? Больше ничего?

– Больше ничего.

Он кивнул, но его взвинченный, даже взволнованный вид никуда не пропал. Это было странно, словно он беспокоился о коротком разговоре с Виком. Но что футболист мог мне сказать? Ничего особенного, конечно. Думаю, объяснение здесь простое: парни немного спятили с этой своей войнушкой. Обычное дело.

Глава 13

Темное небо принесло с собой дождь, затяжной и унылый. Утренняя тренировка из-за этого сократилась – даже Труха, всегда собранная и ни разу не проспавшая ни одной лишней минуты, не смогла сразу подняться и выгнать нас на пробежку. Или не захотела; возможно, ничто человеческое и ей не чуждо.

Закрытого гимнастического манежа в лагере не нашлось, тренировались мы в досуговом центре. Там, понятное дело, с акробатикой не разойтись, поэтому утро было посвящено круговой подкачке. И проклятым «лодочкам» в качестве добивки. Боже, эти «лодочки» намного, намного хуже подтягиваний, которые для меня с моими слабыми руками тоже мука.

Высокий рост – не единственная моя проблема, была еще одна – худоба и тяжелый набор мышечной массы. Иногда это играло в плюс: уж как Труха обожала прополоскать за лишний вес, но ко мне ни разу не смогла придраться. Да-да, даже она! Но, с другой стороны, тащить что-то на чистой силе у меня не получалось. На тех же брусьях это иногда защищало от падения – способность дотащить тело одними мышцами, но у меня так все не работало, я не могла прикрыть косяк исполнения мускулатурой. И подтягивалась всегда меньше остальных.

Тренировка закончилась растяжкой и приятным чувством в ногах, что-то на грани с легким онемением. Это мышцы радовались, что их наконец-то мучали не «лодочками», а чем-то приятным.

– Ненавижу растяжку, – прошипела идущая рядом Лерка, стирая слезу со щеки. – Вот ненавижу, и все!

Приятное для каждого свое.

Лерка точно предпочла бы подтягивания.

– Боюсь, и на вечерке нас ждет она, родимая, – Олька тоже тянуться не любила. – Хорошо, если не всю следующую неделю на шпагатах высиживать будем. Это же север, а не Подмосковье, тут дожди могут надолго зарядить.

– Труха упомянула закрытый теннисный корт, вечером мы будем там, – сообщила Жанна и оказалась права – вечером мы наматывали акробатические дорожки.

Теннисный корт – не та поверхность, на которой можно крутить реальные элементы, но мелочи часто тренировались как раз на нетолкучей поверхности. Порой это было настоящей игрой на выносливость – сделать десяток фляков[4] назад подряд и остаться на одной линии, а не уплыть в сторону. Дорожка фляков разбавлялась маховыми сальто – тоже подряд.

Добивкой таких тренировок была серия классических сальто назад: мы вставали в круг и по очереди прыгали с места – как только приземлялась одна, начинала прыжок другая. И так до тех пор, пока не оставалось сил на прыжок. В таких состязаниях выигрывала – сюрприз! – не Жанна, а моя Лерка, потому что была мелкой, с небольшими крепкими ногами и очень толкучей, и пока другие размазывались по полу, она вообще не падала, словно существуя на вечных батарейках.

С вечерки мы выползли усталыми, даже затяжной дождь не смог заставить нас пробежаться до домиков. Серьезно, никто не бежал, а я так и вовсе мечтала прилечь. Не думалось ни о чем, даже о дурацком Вике. Видимо, мой мозг крутил сальто вместе с телом и устал не меньше.

Дорожки под ногами размылись, на кроссовки попадала грязь, холодная вода лилась с неба непрекращающимся яростным потоком. Разгоряченная от тренировки кожа быстро покрылась мурашками, волосы липли ко лбу и шее. Небо целый день напоминало ночное, и внезапно это шло лагерю больше яркого солнца. Хотя против солнца я не возражала – оно означало прогретую воду в озере, прыжки с причала, чистые дорожки… что не отменяло желания любоваться другой природной красотой – более мрачной.

Погодные условия заперли нас в домике на остаток вечера. Труха смилостивилась и принесла нам телефоны раньше обычного, но в переписку кинулась только Катька, и это понятно – у нее контракты и подписчики. А у остальных – дождливая леность и желание поскорее закончить этот день.

Телефон я убрала и попыталась погрузиться в чтение, но погрузилась в дрему.

Проснулась от толчка – рядом сидела Лерка и тормошила меня за плечо. В домике было тихо – остальные уже спали, что подтвердила и подруга, приложив палец к губам.

– Сколько… – зашептала я.

– Полночь.

– Зачем ты меня разбудила?

– Дождь закончился, Ланка.

– Эта новость могла подождать до утра.

– Новость могла, а прогулка – нет! – радостно сообщила Лерка и опять хлопнула меня по плечу: – Давай, Ланусик, подъем! Ты весь вечер дрыхла!

И продрыхла бы еще всю ночь, но подругу это не волновало. Нехотя я сползла с кровати. На первый взгляд, у меня не было причины соглашаться гулять среди ночи, но на самом деле была. И звали ее Леркой. Не хотелось отпускать ее в одиночестве в неизвестность, а после истории с сырыми грибами это вообще опасно. Кроме грибов была история с кустарником в Волгограде или неведомой ранее костяникой, которая оказалась съедобной. Повезло. Но такие прогулки лучше контролировать.

Дождь закончился, на улице было неожиданно тепло, даже душно.

– Куда мы торопимся? – спросила я, едва успевая за подругой.

В ответ Лерка загадочно улыбнулась, сверкнув глазами, и мне показалось, что это был голодный блеск. Мы вышли к озеру, и вряд ли чтобы наловить свежей рыбы. В таком тумане это проблематично – он клубился над водой. И не как это часто бывало по ночам – тонким слоем, а основательно, плотной молочной стеной. И в этом «молоке» терялся не только противоположный берег, а вообще вся озерная поверхность. Если нырнуть и проплыть пару метров, можно не найти берега. Страшно, но завораживающе.

– Может, на причале посидим? – предложила я. – Смотри, какой туман!

– Посидим, – пообещала Лерка.

Причина ее загадочности выяснилась быстро: мы обошли озеро и оказались на противоположной его стороне – там, где обитали дзюдоисты. Они нас и встретили – в один момент из темноты показался Роман и его приятель Коля-Колено. Последнему Лерка радостно бросилась на шею, а я скисла. Роман не вызывал у меня энтузиазма настолько, что даже причитания девчонок про его мужественную красоту перестали работать. По-моему, он меня считал своей собственностью и был уверен, что может раздавать приказы, а это на влюбленность не работало, скорее, наоборот.

Но Лерка так радовалась ночному свиданию, так щебетала, что я не нашла в себе сил все испортить. Потерплю вечерок, может, заодно придумаю, как избавиться от романа с Романом.

Глава 14

Вопреки моему настрою, все шло неплохо и даже приятно. За это стоило поблагодарить Колено: в местной столовой работала его дальняя родственница – нехилое совпадение, даровавшее парню доступ к еде.

К ночным посиделкам он подготовил бутерброды с индейкой и сыром, а еще немного заветренный, но все равно прекрасный салат с великим и ужасным майонезом в составе. Роман же догадался принести тонкие одеяла, чтобы прикрыться от безумных местных комаров. Серьезно, московские комары были немощью по сравнению с местными, они словно прокачивались на специальной комариной ферме или вырастали на стероидах.

Беседа поначалу не касалась лагерного конфликта – парни болтали о дзюдо, Лерка жадно глотала индейку, а я любовалась движением тумана над озерной поверхностью. Он так причудливо менял положение, словно кувыркаясь и заново клубясь, и я пожалела, что вышла на прогулку без мобильного телефона. Отправила бы бабушке местные виды, она такое очень любила.

С бабушкой я чаще общалась по телефону, мы редко виделись. Но она постоянно обо всем спрашивала, интересовалась, в отличие от мамы. У мамы давно своя жизнь, череда замужеств. Она привыкла, что меня почти всегда нет, а если я есть, то мне надо спать, учиться или делать что-то еще. Только не общаться. Лет с десяти я стала для нее скорее соседкой по квартире, которая вечно в делах, заботах и спешке.

Так было не у всех, я знала.

Лерку родители просто обожали. Но и Лерка была другой – идущей на контакт, дружелюбной, теплой и открытой. А я – ее противоположностью. У меня в целом с людьми не клеилось, не только с мамой. Даже когда я пыталась не обороняться… я оборонялась. Потому что так привыкла.

Из раздумий меня вырвал громкий смех парней и замечание Колена:

– Все-таки руки у вас специфические… похожи на мои ноги! – И он загоготал громче прежнего, довольный шуткой.

Лерка его поддержала – улыбнулась и пролепетала что-то про брусья, накладки и магнезию. Роман попытался взять меня за руку, чтобы проверить слова друга, но от моего взгляда стушевался и даже улыбку спрятал.

– Ну это правда! – не унимался Колено. – Правда же, а, Лерк?

– Правда, – поддакнула она и начала оправдываться: – Но от этого никуда не деться, это спорт такой.

– У вас же эти… накладки.

– Они не гарантия отсутствия мозолей.

– А это лечится? В смысле, руки ваши нормальными станут? Ну… девчачьими. Или все уже потеряно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Футболист испанского клуба «Реал Мадрид». – Прим. ред.

Вернуться

2

 Шедевр, высшая степень совершенства. – Прим. ред.

Вернуться

3

 Винт назад – акробатический элемент, состоящий из бланша (сальто с прямым телом) с одновременным поворотом на 360 градусов. – Прим. ред.

Вернуться

4

 Фляк – акробатический элемент в гимнастике, который используется для разгона и последующего выполнения более сложных сальтовых элементов. Фляк представляет собой прыжок с ног на руки, а потом – с рук на ноги, исполняется как вперед, так и назад. – Прим. ред.

Вернуться