Даниил Миридонов
Неделя непрошеных гостей

Дождь начался ровно в полночь, будто кто-то свыше щелкнул тумблером. Вода лилась густо, настойчиво, превращая дороги в бурое месиво. Иван, прижавшись лбом к холодному стеклу маршрутки, смотрел, как капли сражаются за право стечь вниз. Одни – резвые, стремительные – пробивали путь через сор, другие цеплялись за пыль, застревали, растворялись в грязных потеках. «Как люди», – подумал он, и тут же махнул рукой: банальщина.

В салоне пахло мокрым сукном и перегаром. Вчера отмечали «последний день тишины» – так местные называли канун Недели. Традиция требовала шума: бить посуду, кричать в пустые ведра, гонять мотоцикл по огородам. Чтобы мертвые не услышали, как живые по ним скучают.

– Вань, ты ж на смену, – ткнула его в плечо кондукторша Тома, размазывая по куртке пятно от пирога с капустой. – Не проспал бы.

Он кивнул, сгреб в охапку потрепанную куртку с выцветшей надписью «Автопарк №3» и вывалился на улицу. Грязь чавкнула, засосала сапоги по щиколотку. «Хорошо, что Лидка резиновые купила», – мелькнуло, и тут же – колючее: а на какие, интересно, деньги?

Автопарк встретил его гулом моторов и вонью солярки. В углу, под треснувшим плакатом «Водитель – профессия героическая!», копошился Федя. Мертвый.

– Чего встал? – Федор выпрямился, держа в руках ключ на 17. Его комбинезон был чистым, лицо – восковым, без морщин. Трупный блеск. – Помогать будешь или как?

Иван сглотнул. Всегда так: они приходят на работу, словно и не уходили. Федька погиб два года назад – грузовик перевернулся на обледенелом спуске. Но каждую Неделю он тут, в яме, возится с моторами.

– Да я… график посмотреть, – пробормотал Иван, пятясь к кабинету.

– График, – передразнил Федор. Его смех напоминал скрип несмазанной лебедки. – Ты ж как школьница перед экзаменом. Боишься, что они придут?

«Они» – это те, кто не возвращался к станку. Те, кто искал живых.

«Правила просты, – объясняла Лида в прошлом году, закручивая крышку на банке с огурцами. – Не называй их мертвыми. Не спрашивай, «как там». Не провожай взглядом, если уходят за околицу. И главное – не впускай в дом после заката».

Дверь диспетчерской захлопнулась за ним, отсекая Федины шутки. На столе уже дымился чайник – Лида принесла, пока он спал. Брусничный лист, две ложки сахара, на блюдце – пряник в форме звезды. «Чтобы день сладким был», – говорила она каждое утро. Иван ухмыльнулся: пряник съест Тома, как обычно.

Расписание висело криво, угол прихвачен скотчем. Красным маркером обведены рейсы на Шереметьево – туда всегда отправляли самых опытных. Его фамилия значилась в четверг. «Значит, до четверга дожить», – потянулся за кружкой, но рука дрогнула. Взгляд зацепился за часы на стене: стрелки замерли на 8:17. «Сломались», – подумал он. Но часы тикали.

На оконном стекле, затянутом паутиной трещин, проступил контур: высокая, сутулая фигура в плаще. Сергей.

Чай обжег губы. Иван ахнул, отпрянул, кружка грохнула на пол. Когда поднял голову – за окном никого.

– Галлюцинация, – прошептал он, вытирая лоб. – С похмелья.

Но пальцы сами потянулись к мобильному. Набрал Лиду. Два гудка – третий, четвертый…

– Алло? – ее голос, сонный, с легкой хрипотцой.

– Ты… дома? – спросил он, стиснув трубку.

– Ну да. Картошку чищу. Что случилось?

– Ничего. Пряник забыл сказать спасибо.

Она засмеялась – звонко, с присвистом, как в юности.

– Дурак. Возвращайся к ужину целым.

Щелчок. Иван прикрыл глаза, вдыхая запах брусники. Сергей. Серега. Его друг, ее первый муж. Погиб на той же трассе, что и Федя, только на пять лет раньше. И каждую Неделю…

– Нет, – вслух сказал он, поднимая осколки кружки. – Не может быть.

***

К обеду дождь стих, оставив после себя липкую сырость. Иван ворочал баранку, автоматически объезжая ямы. Пассажиры молчали, уткнувшись в телефоны. Только старушка в платке, прижимая к груди сетку с карасями, бормотала:

– Они же воду чуют. Мертвые. Сегодня ночью река выйдет из берегов, вот увидишь.

– Кто выйдет? – не выдержал Иван.

– Река. Или они. Все едино.

На заднем сиденье захихикали подростки. Старуха обернулась, строго:

– Смеяться будете, когда ваши покойнички в дверь постучат!

Тишина. Иван поймал в зеркале десятки глаз. Все знали: сегодня вечером начнется.

Старуха вытерла сетку с рыбой о платок, будто стирала невидимую кровь:

– Семь дней нам отпущено. По числу грехов, что на том свете в свитки записывают. Каждый грех – строчка. Не отмолишь строчку – прибавится страница.

Иван нажал на газ. «Бред», – подумал он. Но в горле застрял комок: а что, если мертвые – это не они, а мы?

***

Гараж Лиды стоял на отшибе, у старой дубравы. Она ремонтировала там машины еще при Сергее. «Лучший моторист в области», – хвастался он, хлопая Ивана по спине. А потом добавил, уже шепотом: «Только смотри… моя она».

Иван притормозил, увидев дымок из трубы. Лида дома. Значит, тревога зря.

– Врут все, – проворчал он, давя газ. – Старая ведьма напугала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.