Селестина Даро
Иллирия. Свет утра

Пролог

Страж Земли

Башня Посвященных

Я стремительно летела вниз, в огромный разлом, сквозь клубящийся тьмой туман. Внезапно моя голова взорвалась от тысячи голосов, которые шептали слова на неизвестном мне языке. Все вокруг погрузилось во мрак.

Кто-то подхватил меня и понес вверх. Я не сопротивлялась. Меня наполнило чувство безграничной любви, тьма перед глазами сменилась яркими вспышками света. Шепот стих. Я чувствовала себя в этих объятиях так хорошо…

А потом меня снова объяла тьма.Стало холодно, я бродила по лесу, полному магических огней. Я пыталась найти выход из него, но не находила.

– Она вся горит, Макковей! Нам нужно отправить ее в Страж Зари, пока не стало слишком поздно. Они помогут ей. На нашей стороне еще никто не оправился после встречи с Глубинниками, – взволнованный мягкий мужской голос был совсем близко ко мне.

– Ведьмовская дочь не должна была ходить туда, тем более, одна, Изра! – в голосе слышались гнев и беспокойство, должно быть, это был Макковей.

– Мы с Терзой поможем тебе отвезти ее туда.

Я слышала их так, словно находилась под водой. Почему я не могу открыть глаза?

– Скоро придет ее отец. Мы должны предупредить его, прежде чем… Вдруг она умрет. – Мягкий голос Изры стал тише.

– Заткнись, Изра. Тебе стоит держать язык за зубами, – грубо ответил ему Макковей.

– Она чертовски хорошо пахнет. Это фиалки, что-ли? – вклинился третий мужчина, его голос разнесся вокруг, словно гром.

– Терза, оставь ее в покое. Она наверняка тебя слышит, – бросил ему Макковей. – Ведьма лишь ощущает свое тело, как чужое. Поэтому почти не может им управлять. Но, в том числе, даже эти ощущения у нее остались.

Из уголка моего глаза стекла слеза. Что со мной произошло?

– Часть ее все еще в мире темных фейри. До тех пор, пока это так, она не сможет полностью соединиться со своим телом… Эти реакции, которые мы видим – признак того, что ведьмовская дочь борется за себя, – пояснил Макковей.

– Нам нужно поторопиться, или она может не пережить дорогу, неизвестно сколько еще она сможет бороться, – от слов Изры у меня по коже побежали мурашки.

– Я уже сообщил Магистру Сизаморо, – предупредил Терза.

Магистр Сизаморо? Значит я в Страже Земли. Я судорожно втянула воздух и попыталась открыть глаза, но не смогла. Часть моей души была не здесь, и я тоже ощущала это. Меня пробирала дрожь. Казалось, я вдыхаю саму тьму. Холод проникал в каждый уголок моего сердца. Я вспомнила, как отец приводил меня в Страж Земли три года назад.

Стражами мы называем и сами земли Стихии Земли, и Башни – в них живут Посвященные, обладающие особо выдающимися талантами в области своей стихии. Мне было одиннадцать, и я должна была пройти посвящение.

Изра и Терза – два брата близнеца, с черными, как смоль, кудрявыми волосами и смуглой кожей. Они выглядели как яркие уроженцы Италии, и девушки буквально падали к их ногам. Они уже тогда были учениками, а Макковей – Мастером. Говорят, ему всего двадцать три года, но с его пепельными волосами он выглядел на все сорок. Я видела всех их три года назад, мельком, в холле Стража.

– Когда они ее нам вернут, я возьму ее себе. Страж Зари передо мной в долгу. Перед всей нашей семьей. Если они излечат ее, я спрошу долг девчонкой.

Этот металлический властный голос принадлежал Макковею. Я попыталась вспомнить все, что рассказывал мне о Посвященных отец. А рассказывал он мне о них только хорошее. Жесткий тон никак не вязался с этими рассказами.

Я почувствовала, как холод заколол иглами в груди, и вновь услышала шепот.

– А не слишком ли она красива для Подмастерья, Мак? – Изра провел рукой по моим волосам, а потом – по щеке. Я это почувствовала.

– Убери от нее руки, Изра! Надо было оставить ее… – процедил Макковей сквозь зубы, но Терза не дал ему договорить, я услышала шаги и голос Верховного Магистра Сизаморо.

Я немного успокоилась, потому что слышала о том, какой он мудрый, великодушный… Я опять судорожно втянула воздух и всхлипнула.

Какая-то часть меня все еще летела во тьме.

– Дочь Бероза… Сколько ей? На вид лет четырнадцать, – глубокий бархатный голос Сизаморо меня успокаивал. – Как она оказалась у Разлома?

– Старшие сестры не уследили за ней. Я слышал, что младшая дочь Бероза, та, что перед нами, Аврора – настоящее испытание для своих родителей. Даже когда все спокойно, она находит приключения, которых мы себе не могли бы даже вообразить. Так ведь, малышка? – мне показалось, что Магистр мне подмигнул. Если бы я могла, я бы улыбнулась. Не вижу причин жить в скуке. Если бы из Разлома не делали такую тайну, мне бы и не захотелось пойти посмотреть на него. Ступни онемели, словно от ходьбы по снегу.

– Нам нужно отправить ее в Страж Зари, как только все будет готово.

– Альциона и Бероз, ее родители, уже здесь. Что мы им, черт возьми, скажем?

– Мы с Макковеем сами все им объясним. Пусть проходят, – заверил Терзу Сизаморо.

Я услышала открывающуюся дверь, и вслед – быстро приближающиеся шаги.

– Эйван пропал! Я обыскал все окрестности, его нигде нет! – к остальным голосам добавился еще один, хрипловатый, тяжелый.

Я узнала его: это был рыцарь-защитник Посвященных, Тейлиор.

Эйван пропал? Эйван – младший брат Маккавея. Он часто приходил к нам в деревню, вместе с Тейлиором. Мы перекидывались с ним парой слов в нашем цветочном магазинчике. Еще вчера мы болтали о том, кому из нас хватит смелости заглянуть в Разлом… Значит он тоже пошел к нему. И его никто не спас?

На некоторое время повисла тишина, а потом послышались шаги и всхлипы. Мама взяла меня за руку.

– Зачем ты это сделала, дочь? – севшим голосом проговорила она.

Одиночные слезы стекали по моим щекам. Я хотела объяснить ей все, но губы не слушались. Они словно покрылись коркой льда.

– Альциона, пойдем. Ты ей сейчас никак не можешь помочь. Она сделала свой выбор. Ты знаешь условия Древнего договора. Жизнь за жизнь. Нам придется оставить ее Макковею, лучше, если ты смиришься сейчас. Он собирается взять ей долг со Стража Зари.

Так это он меня спас? Это к нему я почувствовала… Не могу в это поверить. За окном уже, наверное, солнце село. Родителям пора к сестрам.

– Нет, я останусь с ней до тех пор, пока они не отправят ее в Страж Зари. Ты же знаешь, что мы не увидим ее еще очень долго… Чтобы оправиться от прикосновения Глубинника уходят годы, а она… А их там было… – Я услышала, как мама плачет. – Даже Макковею она достанется не скоро.

Годы? Мое сердце ушло в пятки. Неужели я вот так пролежу во тьме годы? Страж Зари – это уже земли фейри. Хорошо хоть, не темных фейри, а светлых. Сердце гулко колотилось в груди. Мама поцеловала меня в щеку, крепко обняла и зарыдала. Увижу ли я когда-нибудь Астрель и Майю? А Рамиеля? Как быстро старший брат узнает о том, что со мной случилось? Ведь он находится за сотни миль отсюда – в Страже Огня. Я даже не смогу толком ни с кем из них попрощаться… Меня охватило отчаяние.

– Вы попрощались? – вновь услышала я, словно издалека, голос Макковея. – Нам нужно подготовить ее. Вам пора уходить.

Мама отпустила мою руку. Мое сердце сжалось. Они оставят меня Макковею. Я попыталась вспомнить, как он выглядел при нашей встрече год назад. Пепельные волосы, серые, словно дождевые тучи, глаза. Аристократический нос и четко очерченные скулы. Если бы он был помягче, я бы даже обрадовалась. Он меня спас. Но, кажется, в Страже Зари со мной он не останется.

Когда все ушли, он наклонился надо мной, прислушиваясь к моему дыханию.

– Если тебе хватит сил, чтобы добраться до Стража Зари, сделаю тебя Подмастерьем, – четко проговорил он.

Макковей не сомневался в том, что я его слышала.

А сейчас я прилагала нечеловеческие усилия, чтобы оставаться в сознании. Все сильнее мне хотелось падать дальше в эту безмятежную обволакивающую тьму, объявшую меня. Но я прислушивалась. Мне было страшно. Астрель и Майя всегда хотели побывать в землях фейри. Как жаль, что их ни за что не отпустят со мной: больше всего Разломов находится именно там.

– Терза, вам с Изрой придется самим отвезти девчонку. Я не могу оставить Страж, пока магистр, – он запнулся, – … Отец, ищет моего брата. Когда она вернётся – она будет уже моей проблемой.

Он говорил обо мне так пренебрежительно, что я поежилась. Видимо, это он будет моей проблемой, когда я вернусь. Я закашлялась, легкие отказывались меня слушаться. Моя кожа покрылась липким холодным потом. Смогут ли меня спасти в Страже Зари? Вдруг я пошла на верную смерть, поспорив с Эйваном? Теперь мне предстояло отправиться в путь. Лечение будет долгим. Я не знаю, что этот путь мне уготовил. Вокруг все стихло. На какое-то время я осталась одна, все голоса смолкли.

Я вспомнила, как два года назад разглядывала гобелены в холле Стража. На двух из трех были изображены деревья, под стать месту, в котором мы находились.

– Ее магия угаснет. Разве Макковей не в курсе этого? После встречи с Глубинником так всегда случается. Зачем ему ведьма без магии? – поинтересовался Терза у Изры.

– Ты считаешь, было бы лучше, если бы в нее попал Плазмоид? – парировал Изра.

Моя магия угаснет? Я поставила крест на всем, что любила. На близких, на магии. Что теперь меня ждет?

– Я не думаю, что она вернётся сюда. Неважно, умрет она или нет. Посвященные отделят земли фейри Завесой раньше, чем она успеет излечиться. Становится очевидным, что Глубинники и Плазмоиды – это цветочки, по сравнению с теми угрозами, которые вскоре могут появиться из-за темных фейри.

Мне захотелось, чтобы они замолчали. Каждое их слово служило только одной цели – окончательно добить меня. Если я и излечусь, то с большой вероятностью попаду в лапы к темным фейри, которые рано или поздно, а, скорее всего рано, захватят все земли светлых. Я подумала про пол, который выложен здесь в шахматном порядке белыми и черными квадратами. В данный момент это показалось мне издевкой.

Зачем Макковей спас меня, зная, какая судьба теперь меня ждет? Ведьма без магии в землях фейри, которые находятся на грани войны. Я мечтала о настоящей любви. О принце, как в сказке. Но меня никто не полюбит. Фейри будут испытывать ко мне только жалость. Моим мечтам не суждено сбыться.

Глава 1

Пять лет спустя

Макковей с размаху ударил меня по щеке. Кожа на ней вспыхнула, а из глаз брызнули слезы, которые я тут же утерла. Я выжила, я вернулась из Стража Зари, но с тех пор моя магия больше не набирала силу. Она остановила свое развитие в зачатке: ее сила все еще была такой же, как тогда, когда только проявилась, в одиннадцать лет. На самом деле нет. Она не была уже и в половину таковой. От нее осталась лишь слабая тень. След, который бледнел с каждой ночью. Я чувствовала, как ночи отбирали у меня магию. Макковей был этим недоволен. А чего он ждал? Странно, что она не исчезла сразу после встречи с Глубинниками.

– Давай же, заставь корень схватить меня! Сколько ты будешь позволять себя бить? Никогда не видел большего ничтожества, – Макковей еще раз замахнулся на меня.

Как я могла настолько низко пасть? Я вернулась три года назад, и вот уже почти три года Макковей ведет себя со мной просто ужасно. Мы связаны Древним договором, иначе я бы давно ушла от него.

Я приосанилась, яростно взглянула в глаза этому мерзкому червю, и быстрыми шагами двинулась к выходу. Учитывая, что я ухожу не навсегда, Древний Договор мне это позволит. По крайней мере, я надеялась на это. Не могу больше терпеть его бесчестные выходки.

– Кажется, кто-то вздумал взбрыкнуть! – язвительно окрикнул меня маг. – Вали на все четыре стороны, все равно скоро прибежишь обратно.

И я побежала. Побежала через лес в сторону нашей деревни. Я бы хотела просто забраться в постель и поплакать, но Макковей видел достаточно моих слез, и они его совершенно не трогали. Эта бесчувственная тварь истязала меня день за днем. От воспоминаний обо всех «уроках», которые мне пришлось вынести за эти три года, мой желудок сжался. Уже темнело, и идти через лес было плохой идеей: существа из мира темных фейри все чаще просачивались через Разломы и нападали на людей. Но и терпеть издевательства я больше не могу. Мне нужна, пусть и небольшая, но передышка. При мыслях об этом я расправила плечи.

Я была так поглощена своими раздумьями, что не заметила, как в сумерках ко мне приблизился крессенд – шевронский дракон. Не успела я ничего сделать, – хотя с таким количеством магии, скорее всего, и не смогла бы, – как он ужалил меня в левую руку. На крессенда налетел другой дракон, каких я еще не видела, с невероятной фиолетовой чешуей, и я побежала так быстро, как только смогла, пока драконы были заняты друг другом. Из трех отверстий на руке капала кровь. Они были глубокими. Их очертили синюшные круги. Тупая боль отвлекала мое внимание.

Наконец, я добежала до нашего дома и заколотила в дверь. Родителей дома не было. Мне открыла Астрель. Ее лицо исказилось от шока.

– Аврора? Почему отец позволяет этому мерзавцу Макковею творить с тобой такое? – увидев мои наливающиеся синяки на скулах, она убежала на кухню за исцеляющей мазью.

Я собиралась пройти в ванную, когда меня увидела и Майя. Она побелела, словно молочный суп. Если Астрель чувствовала вину за то, что со мной произошло шесть лет назад, то у Майи просто каждый раз кружилась голова от приключений, которые я умело находила на свою голову.

– Что у тебя с рукой? – прикрыв рот, с ужасом в голосе спросила она.

– На меня напал крессенд, когда я направлялась к вам.

– Почему ты пришла в такое время, Ава?

– А то ты сама не знаешь. Я устала от выпадов Макковея, – севшим голосом ответила я.

Мы вместе пошли в ванную, и она помогла мне промыть рану.

– Крессенд? – задумчиво спросила Астрель, намазывая мне щеки мазью.

Я поморщилась и кивнула.

К моему счастью и несчастью одновременно, в ночь, когда Терза и Изра переправили меня в Страж Зари, Магистр Сизаморо исчез, пытаясь найти Эйвана. Вместо него Магистром стал Макковей, и он отказался создавать Завесу с Магистрами остальных четырех Стражей нашей стороны. Я понимала его, он в глубине души верил, что его отец и брат живы, и не хотел запирать их в землях фейри.

– Где мама? – поинтересовалась я.

Наш отец – хорошо владел телепортацией. Магов с такой способностью не так много, поэтому его постоянно нет дома, он сопровождает Великих Магистров.

– Она у Рамиеля. Ты не предупреждала, что придешь, – словно оправдываясь, ответила Астрель.

Она старшая из нас, и комплекс отличницы не отпускает ее ни на минуту.

– Что это там в углу? – пригляделась она.

– Огромный паук! – взвизгнула я.

– Так разберись с ним, ты же Цветочница! – уже спокойным повелительным тоном приказала Астрель.

– Вот именно, я Цветочница, а не Паучница, так что и разбирайся с ним сама! – парировала я.

– Никто не будет с ним «разбираться», – тихо заметила Майя и покачала головой. – Мы – ведьмы Земли, и вы прекрасно знаете, что трогать пауков нельзя! – она аккуратно пересадила паука на метлу.

Юбка ее сарафана цвета спаржи зацепилась за что-то снизу, и Майя недовольно заворчала, отцепляя ее. Она всегда была самой пугливой, и я абсолютно не понимаю, как это вяжется с ее даром прорицания, ведь она не падает в обморок после каждого из своих видений.

Мне захотелось завтра с утра взглянуть на наш сад. Я скучала по цветам и магазинчику. Макковей учил меня в-основном, боевому применению моей «цветочной» силы.

Я вспомнила, как в Страже Зари Дестериан постоянно проверял, не исчезла ли моя магия.

Он просил меня создавать платья из ирисов, сирени, альстромерий и дельфиниума.

Я украшала поляны крокусами, гиацинтами, рододендронами, гортензиями и буддлеей. Делала варенье из засахаренных фиалок… До тех пор, пока не стало ясно, что вскоре моих сил перестало хватать на целое поле цветов, теперь их было достаточно лишь на один-единственный крохотный цветочек. А теперь я создаю диффенбахии и монстерры, чтобы лишить противников силы. Если повезет. Количество моих сил с тех пор постоянно колеблется: в хорошие дни их чуть больше, а в плохие нет совсем. Иногда я бесконечно пытаюсь вызвать корни… По указке Макковея, конечно же. У меня встал ком в горле.

Каждый раз, когда мои сестры видели это, они поддерживали меня, говоря, что я должна просто радоваться тому, что выжила. Но Астрель всегда при этом отводила взгляд. Я должна была свыкнуться со своим положением, но с таким же успехом можно было бы просить Рамиеля сварить исцеляющее зелье, а Майю – создать шар огня. Все мы платим за все, но цены растут. За мое любопытство я уже заплатила непомерно много. Я постоянно прокручивала у себя в голове тот разговор с Эйваном, перед тем, как мы оба поступили необдуманно и отправились к Разлому:

– Страх или любопытство? – прищурившись, спросил он.

– В твоей фразе две лишние буквы, – ответила я. – Страх и любопытство.

Мы рассмеялись.

– Тогда сегодня, когда твои сестры и мой брат отвлекутся, пойдем к Разлому.

Я покачала головой. Почему Майя не увидела этого в своих видениях и не предупредила меня?

Астрель постоянно варила какие-то настойки и испытывала их на мне. Она пыталась вернуть мою силу, как могла, но пока ни одно из ее средств не сработало. А я не теряла надежды, что мои силы вернутся в прежнем объеме, и для этого просто требовалось время. Может быть, я лишь утешала себя, боясь, что и та капля магии, которая осталась во мне, безвозвратно улетучится. Я не видела своего будущего без магии. Я всегда считала ее неотъемлемой частью себя.

Сестры были рады, что не потеряли меня, но им не понять, каково это жить с Макковеем, имея в своем распоряжении лишь крохи силы. Он хотел, чтобы я была тверже стали, ведь за это время мы узнали, что королю темных фейри Шариану стало мало своего мира, и он захотел земли нашего, земли светлых фейри – себе. Макковей считал, что это всего лишь вопрос времени – когда Шариан захочет и земли Посвященных. Темные Разломы – только начало вторжения. И все равно я не могла найти оправдания методам, которые Макковей Френт применял на мне. Его отец, Магистр Сизаморо никогда таким не был. Откуда же в его сыне столько агрессии, злости, отчаяния? Последняя мысль удивила и меня саму. Макковей не поддавался ничьим уговорам, Терза и Изра ходили перед ним на цыпочках. Если бы не этот Древний Договор…

Я заметила, что уже давно витаю в своих мыслях, а Астрель и Майя просто сидят рядом, не мешая.

– Дестериан хочет приехать, чтобы убедить Маккавея создать Завесу. Светлые фейри считают, что способны справиться с Шарианом самостоятельно и не хотят пускать его дальше своих земель. Он прислал мне письмо, – я рассказала сестрам то, чем мне хотелось поделиться. – Я думаю, что у него нет шансов и беспокоюсь за него.

– Лучше бы ты беспокоилась, как бы Дестериан не сожрал Магистра Макковея. Все-таки он фейри, – предупредила Астрель, хихикнув.

Я хмыкнула. Уж об этом я точно не буду беспокоиться.

– И когда Дестериан отправил тебе письмо? – поинтересовалась Майя.

– Три дня назад. – Мы наконец перебрались на кухню.

– О, а где он собирается остановиться? Ты ведь не думаешь, что он послушает тебя и не приедет? – облизывая ложку от варенья, спросила Астрель.

– Если честно, я не спрашивала у него. Макковей приходит в ярость, когда видит, что я веду переписку с фейри.

Я провела руками по лицу. Руку, ужаленную крессендом, защипало. Но это мелочи.

Майя заметила, как я посмотрела на руку и побледнела.

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Да, – отозвалась я, хотя заметила, что мои вены будто бы наполняются жаром.

Астрель протянула мне банку с черничным вареньем.

– Сделаем твою жизнь чуточку слаще, – промурлыкала она.

Несмотря на неприятные ощущения по всему телу, я улыбнулась.

– Спасибо, – в Страже Земли мне было не до варений.

В дверь постучали. Я оглянулась на сестёр. Они пожали плечами. Я и раньше уходила на время от Макковея, и он ни разу не пришел за мной.

– Аврора у вас? Простите за поздний визит, – на этих словах Астрель открыла дверь. – Меня зовут Дестериан, я – один из наследных принцев Филвендорна – королевства светлых фейри. На нашей территории находится Страж Зари. Ваша сестра…

Астрель так и осталась стоять с открытым ртом. Хотя в Дестериане ничего не выдавало принца фейри, он выглядел, скорее, как неказистый соседский мальчик.

– Ден! Я так рада тебя видеть! – Я подбежала к принцу и обняла его.

– Боги, Аврора! Что с тобой произошло?– синяки на лице хоть и стали светлее после мази Астрель, но до конца пройти еще не успели.

Я не собиралась жаловаться ему на Макковея. Страж Зари отдал меня ему обратно в оплату давнего долга. Дестериан все равно ничего не сможет с этим сделать. Древний Договор покарает нас всех, если мы бы попробовали хотя бы разыграть новое спасение моей жизни, о чем я уже неоднократно думала.

– Это… – начала Майя.

– Тренировки, – перебила ее я, кинув предупреждающий взгляд.

Дестериан с непониманием взглянул на меня. Я жестом пригласила его в дом. Не обсуждать же все на пороге.

– Надолго задержаться не могу, – предупредил меня он.

Я взяла банку с вареньем и намазала его на хлеб.

– Я прибыл не один. Страж Зари отправил со мной небольшую делегацию. Они согласились на одну попытку убедить Магистра в необходимости создания Завесы.

– Иногда мне кажется, что все фейри чокнутые, сказала я. – Потому что только чокнутые могут отказываться от помощи, особенно, когда дело касается темных фейри.

Дестериан издал глухой звук, похожий на смешок.

– Скажи еще, что ты этого не поняла за те три года, что провела у нас.

Теперь настала моя очередь смеяться. Он осторожно взял меня за подбородок и повернул лицо сначала в одну сторону, потом в другую.

– Так что с лицом, великая цветочная ведьма Аврора? – важно, но при этом обеспокоенно спросил он.

Я отвела взгляд, а он удивленно уставился на меня. Осознав, что от меня он ответа не добьется, нахмурил брови. Майя бросила на меня сочувствующий взгляд.

Глава 2

Несмотря на то, что Дестериан не планировал проводить ночь у нас, все же так и случилось, за разными приятными разговорами и вкусными перекусами мы не заметили, как успели поболтать почти обо всем, что произошло за два года, проведенные мной вне Стража Зари. Узнав, что по пути сюда меня ужалил крессенд, Дестериан решил, что до Стража Земли проводит меня лично. Меня немного бесила такая забота, лишний раз напоминая о том, что моя магическая сила ни на что не годится, но учитывая все случившееся со мной, я решила не спорить с принцем. Мало ли какая еще тварь может встретиться в лесу. Чем ближе к Разлому – тем опаснее.

Стражу Зари, как и в целом всему Филвендорну, вместе с Иллирией повезло больше, чем прилегающей к нам Арморике: на их территории Разломы встречались чаще всего. В уголках моих глаз собрались слезы. Не будь я тогда настолько глупой… Я быстро стерла их рукой, пока никто не заметил.

Астрель приобняла меня за плечи, и я облокотилась на нее.

– Хотела бы я никуда не уходить, – тихо сказала я.

Сестра покрутила на указательном пальце кольцо из прозрачной смолы, в которой навечно застыли крошечные, уменьшенные магией веточки папоротника. Астрель нежно любила все эти кольца-серьги-ожерелья из смолы, которые иногда создавала и на продажу. Мама с удовольствием выкладывала их на витрину в нашем цветочном магазинчике, и на них всегда был большой спрос. За зельями же обычно приходили прям к нам домой.

– Знаю, – прошептала Астрель.

Мне не хотелось в очередной раз подпитывать ее чувство вины, но я ничего не могла с собой поделать.

– Ведьмам слезы не к лицу, – попыталась подбодрить ее фразой, которой научила нас мама.

– В Страже Земли с тобой плохо обращаются? – Дестериан внезапно возник у меня за спиной.

Я покраснела. Я не хотела врать фейри, который меня исцелил.

– Это из-за того, что ты почти потеряла силы? – продолжал спрашивать он.

Не знаю, почему я до сих пор в него не влюбилась. Наверное потому, что сразу знала, что Страж Зари отдаст меня Макковею в уплату долга. А он ни за что не отпустит меня от себя. С самого первого дня, когда он меня увидел, я превратилась в его собственность, именно так Макковей меня воспринимал. Как зверька.

– Все будет хорошо, Аврора. Мне нужно было приехать с тобой еще два года назад.

Дестериан выглядел очень привлекательно и элегантно. Его темные волосы, сглаженные назад с помощью миндального масла, обнажали высокий лоб. На узком белом лице выделялись яркие зеленые глаза. Под богато украшенным плащом скрывался ярко-синий шелковый жакет, с магическим символом Стража Зари, украшенный золотыми пуговицами. На серебряной цепочке висел камень – круглая бирюза. Из под жакета виднелся высокий воротник светло-голубой рубашки. На брюках, таких же ярко-синих, можно было рассмотреть причудливые переплетения нитей. Черные ботинки из полированной кожи завораживали одним своим видом. Мне казалось, что принц испытывал ко мне более сильные чувства, чем я заслуживала. Но я не могла ответить ему взаимностью. Я вообще не была готова в принципе отвечать на какие-либо романтические чувства. И то, как обращался со мной Макковей все только ухудшило. Однако, если бы не Дестериан, я бы навсегда разочаровалась в мужчинах.

Что он мог сделать, когда Макковей потребовал долг?

– Нам пора идти. Мы всю ночь не спали, и ты, наверняка, устал. А так хотя бы сможешь отдохнуть в Страже.

– Я не устал, – запротестовал Дестериан. – Я – фейри, а мы более выносливы, чем вы, ведьмы. – К тому же ночью мы прекрасно провели время. Твои сестры очень милые и гостеприимные. К тому же, ты видела, где живу я, и мне любопытно было посмотреть на твой дом.

В этот момент я наступила на особо скрипучую половицу и мне стало неловко. Почему он появился здесь без охраны? Разве принцу положено ходить одному?

– Если бы я мог, я бы забрал тебя с собой, – с грустью произнес он.

И я, и он в курсе, что это невозможно. К тому же, Макковей не отнял у меня возможность изредка видеться с родителями и сестрами.

А если бы Дестериан забрал меня в Страж Зари, это стало бы практически невозможным. Путь в Филвендорн через Арморику небезопасен.

Я отметила, что принц в обстановке нашей старенькой гостиной смотрелся непривычно. Особенно, если обратить внимание, что у него под ногами был лоскутный коврик, сшитый мамой вручную, без помощи магии, из разномастных кусочков ткани.

Внезапно до меня дошло, что если Дестериану каким-то чудом удастся уговорить Макковея, то я больше никогда не увижу принца фейри. Мне стало невыносимо тоскливо.

– А давай сначала зайдем в деревню? Мне хочется показать тебе наш магазинчик. А еще там есть небольшое кафе, – задумчиво произнесла я. – Или тебе не стоит идти туда без охраны?

– Мне можно все. И к тому же я совершенно не против увидеть магазинчик и попробовать чего-то вкусного в кафе, – подмигнул мне Дестериан, протягивая мой плащ с вешалки. – Скоро будет дождь.

– Кстати, а где твои родители? – спохватился Дестериан.

– Мама уехала в Страж Огня, проведать брата, а отец как всегда – занят на работе, – вздохнула я.

– Мы не помешаем? Мы хотели бы пойти с вами, Астрель занесет в магазинчик новую партию колец с васильками, – аккуратно поинтересовалась Майя.

Я посмотрела на Дестериана.

– Я буду только рад! – учтиво ответил он, положил руку мне на спину и мы вышли в сад.

Ничто не предвещало дождя. Моей кожи ласково коснулся летний теплый ветер. А в нос ударили родные ароматы лаванды, чабреца, календулы, розмарина и валерианы. Когда мы прошли кованую ограду, я обернулась на наш дом: три этажа из красного гранита, – это больше, чем у многих здесь. Серая черепица на крыше, словно дождевая туча. Наш дом был старым, но родители поддерживали его в должном состоянии. Единственный балкон над входом обвивал английский плющ, пересекаясь с другой стороны с бугенвиллией. У крыльца стояли большие горшки кирпичного цвета с топиариями из самшита.

Три года подряд, начиная с одиннадцати лет, я обожала выискивать и запоминать все новые и новые цветы и другие растения, чтобы потом, самостоятельно, своей силой вырастить их в нашем саду. Сейчас от них мало что осталось: за пять лет у меня почти не было возможности заниматься садом. Все оставшиеся силы и время уходили на тренировки.

Исполинские ели подступали со всех сторон к ограде. На территории нашего сада рос вергинский дуб. Теперь лес пугал меня своей близостью. Почти сразу за ним находился тот самый злосчастный Разлом, который разломил и мою жизнь на до и после.

Дестериан переплел наши пальцы.

– Я думаю, однажды твоя магия оправится. Ты вернешь себе силы, вот увидишь, – попытался он меня приободрить.

– Allium! – шепнула я, отправив зеленую нить энергии в сад.

Я завидовала себе тринадцатилетней, у которой тогда эта энергия превратилась бы в множество пушистых круглых аллиумов, а сейчас – на землю упала лишь пара лепестков. Я сжала губы.

Деревня поутру встретила нас обманчивой тишиной: уже совсем скоро все ее обитатели выйдут из домов и помчатся по своим делам.

Пока мы шли, Дестериан разглядывал все вокруг. Казалось, он пытается впитать каждый кусочек нашего пространства. Вскоре я увидела Кендру. Из ее волос цвета меди выглядывали небольшие ветви и цветы. Ее глаза всегда, сколько я ее помню, будто бы горели синим пламенем, настолько живыми были в них огоньки. На ее лбу сиял золотой магический символ защиты. Ее невесомое, почти прозрачное платье было ничем не похожим на наши с сестрами. Кендра владела даром плодородия. У нее всегда можно было купить самые лучшие фрукты.

– Цветочница, цветочная ведьма! – восторженно запищала прелестная златокудрая малышка неподалеку от нас, заприметив меня.

Я, улыбаясь, приветливо помахала ей рукой. Меня в деревне любили. Там, где цветочница – там праздник. Аромат цветов, аромат любви.

Мы зашли в нашу лавку. Всюду в горшках были расставлены цветы. Амариллисы, антуриумы, анемоны и даже алоэ траски – из этих растений мы собирали букеты. По другую сторону можно было обнаружить то, что могло сгодиться в практической магии: амарант, вереск, гвоздика. Под стеклом лежали украшения Астрель: застывшие в смоле анютины глазки и кусочки дерева в виде горных хребтов. Когда Дестерианом был осмотрен каждый миллиметр лавки, я скомандовала:

– А теперь за яблоками в карамели!

Мы вышли на рыночную площадь, меня внезапно пробрала дрожь.

«О, а я-то думала, что Макковей ее сюда не отпускает», – услышала я голос Кендры у себя в голове.

Мне стало душно. Воздух словно стал слишком густым. Меня затошнило. Я почувствовала жар. Мне захотелось отдать этот жар кому бы-то ни было, лишь бы он не появлялся больше во мне. Я попыталась успокоиться, разглядывая Астрель и Майю. Мы втроем были очень похожими: рыжеволосые, как мать, с карими глазами, теплыми, словно гречишный мед, в которых можно было разглядеть зеленые крапинки, и острыми, четко очерченными скулами – от отца. Но, тем не менее, мы так по-разному одевались, что никто и не думал нас путать. Вот и сейчас на Астрель была надета блуза из тонкого бамбука, украшенная золотыми вышивками и камнями. А сверху накинут изумрудного цвета кардиган, с черными бархатными цветами. Снизу – многослойная юбка с воланами цвета зеленого мха. На правую руку она всегда наматывала шнур с зеленым аметистом – маятником, которым сама она никогда не пользовалась, всегда прибегая к помощи Майи в случае каких-либо гаданий.

Не так далеко от нас я увидела Дивина, брата Кендры. Он – начинающий маг Огня, и уже год как жил не в Страже Земли, приезжая сюда лишь проведать семью. Дивин проходил мимо давно обветшавшей деревянной постройки на краю рынка, неся в руках медовые свечи.

Я почувствовала, что дрожь вновь вернулась ко мне. «Забери мой жар!» – услышала я мольбу у себя в мыслях. Мощная волна магии прокатилась от меня до Дивина.

– Erre! – приказал Дивин и все свечи до единой в его руках заполыхали. От неожиданности он выронил их из рук. Огонь тут же перекинулся на старую постройку, и она вспыхнула. Несмотря на то, что она стояла на краю, огонь успел перекинуться на другую лавку, а с нее – почти мгновенно – на третью. Майя в ужасе зажала рот. Дестериан смотрел на все происходящее ошеломленно. Из горящих лавок донесся нечеловеческий вопль, внутри кто-то был.

– Hareazko ezkutua! – возглас Астрель, которая засыпала все песком, вывел нас из ступора.

Мы немедленно бросились к третьей лавке. Огонь потух, но теперь песок находился повсюду.

– Irten! – снова выкрикнула она и песок исчез.

Мы увидели в углу кого-то. Он лежал весь обгоревший, почерневший. Его грудь не вздымалась. У меня изо рта вырвался всхлип. Это был Телиан, сын булочника.

– Он мертв, – подвел черту Дестериан.

У меня началась истерика. Нет! Я не могла его убить!

Дестериан мягко взял меня под локоть.

– Мы уходим. Сейчас же.

– Цветочница, цветочная ведьма! – кричали дети.

Я не заметила, как на рыночной площади собралась толпа.

Краем глаза я увидела среди магов Макковея. Когда наши взгляды пересеклись, он отвел глаза. Чертов тиран и трус. Но и я теперь не лучше. Даже хуже. Там, где цветочница – там смерть.

Никто кроме меня не знает этого. Но я ведь слышала… Слышала у себя в мыслях!

Глава 3

Дестериан молча сжал мою ладонь. Такой несчастной я себя еще не чувствовала. По моей вине погиб человек. По моей ли? Что это вообще было? За мной раньше не наблюдалось способности чтения мыслей и уж тем более, – передачи своей или чужой воли другому. К тому же, от моей магии остался один пшик. А тут откуда ни возьмись – целая волна. К цветам не имеющая никакого отношения, как и к магии Земли. Несмотря на шок, я еще была способна соображать. И почему я сразу же взвалила вину на себя? Но, может быть, я и правда виновата? Может быть, это была последняя капля моей силы, которая выплеснулась за раз? Что теперь будет с Дивином? Все наверняка считают, что виноват он. Это ведь он применил заклинание… Я должна во всем признаться!

Мне хотелось забиться в уголок, и успокаивающе покачиваться из стороны в сторону. Дестериан наверняка уже жалел, что приехал сюда.

– Аврора, твои волосы… – Дестериан взял кончик моих волос, и поднес к моим глазам.

Мои волосы окрасились в фиолетовый. Абсолютно фиолетовый! Но мне, если честно, сейчас было абсолютно фиолетово на мои фиолетовые волосы.

Мы пошли к Розе. Роза жила на другом конце деревне и зарабатывала на жизнь тем, что исцеляла магических существ. Чаще всего, конечно, это были домашние черные ведьмовские коты. Роза была хорошей подругой моей мамы и всегда угощала нас чем-нибудь вкусненьким, когда мы заглядывали к ней на чай.

Роза открыла нам дверь.

– Ох, девочки, да на вас лица нет! – лицо Розы мгновенно переменилось.

Она задержала взгляд на моих волосах.

Мы зашли внутрь. Принц Дестериан следовал за нами.

– Дестериан из Стража Зари, наследный принц Филвендорна, королевства светлых фейри, – дрожащим голосом представила я Дена Розе.

– Что произошло? – взволнованно спросила Роза, взяв руки Астрель в свои.

– Дивин зачем-то разом поджег все свои свечи, и, кажется, не смог справиться со своей силой, – всхлипнув, начала Майя.

– Три лавки успели сгореть. Телиан погиб, – тихо сообщила Розе Астрель.

Роза уронила лицо в ладони и прислонилась к стене. Ее плечи вздрагивали. Астрель легко приобняла женщину. Затем Роза резко убрала руки от лица и отправилась в погреб. Она принесла оттуда вересковую настойку и поставила ее на стол.

– Нам всем не помешает, – охрипшим голосом заявила она.

Я не хотела тратить время на вересковую настойку. Мне нужно было сейчас же во всем признаться, но не Розе. Пока не поздно, пока с Дивином не случилось ничего дурного. К моему горлу подступила тошнота.

– Что с твоими волосами? – спросила меня Роза, не спуская взгляд с Дестериана.

Она не доверяла фейри.

– По пути к сестрам на меня напал крессенд. Вероятнее всего, дело в этом. Я слышала, что из-за подобных тварей иногда такое случается, – неуверенно ответила я.

– Покажи мне место укуса. Оно же еще не зажило, верно?

Я закатала рукав. У меня стучало в висках.

– Ох, дьявол, милая… Это никак не мог быть крессенд. Посмотри, – такую метку оставляет только одно существо, – миллеутская виверна. Это объясняет, почему ты подумала, что это крессенд. Они же так похожи! За исключением пары различий, – Роза протерла свои очки, – миллеутская виверна – существо из мира фейри. А значит, ее яд не только окрасил тебе волосы, но и усилит твою магию.

Я просияла. Сестры переглянулись с принцем.

– Не торопись радоваться! – осадила меня Роза. – Твоя магия изменит свое направление. Ты больше не будешь Цветочницей. Твоя магия смешается с магией фейри. В Стражах Земли, Огня, Воды и Воздуха тебе больше не будет места.

– Не думаю, – высказала свои сомнения я. – Макковей все равно не отпустит меня. Скорее он заставит меня выпить зелье бессилия и совсем подавит способности, чем позволит Стражу Эфира забрать меня.

Дестериан хмыкнул.

Теперь Роза и сама может догадаться, как и все присутствующие в этой комнате, что на самом деле произошло в деревне. И как ко мне относиться. Но пока она принесла из кабинета какую-то мазь.

– Нанеси на место укуса. На завтра никакой метки не останется. Лучше тебе пока никому не говорить о том, что случилось.

Роза многозначительно посмотрела на меня.

– А сейчас мы никуда не пойдем, – повелительно сказала она мне, когда я отодвинула стул, чтобы встать из-за стола. – В твоем состоянии лучше пересидеть у меня до вечера.

Если сестры и принц поняли, что в том, что произошло с Тельманом виновата я, то не подавали виду. Когда стемнело, Роза зажгла магические огни.

Мы никуда не ушли, но и беседа не особо шла. Поэтому мы просто помогали Розе с изготовлением зелий для разных существ. Она же периодически кидала взгляды, полные подозрительности, на принца светлых фейри.

Когда работа была закончена, Роза зажгла подсвечники на столе, мы взялись за руки и пошли против часовой стрелки вокруг стола. Роза затянула песнь вереска. Вереск считался в Страже Земли растением мертвых, и этой церемонией мы помогали Тельману найти дорогу в мир духов.

Я должна была чувствовать себя опустошенной, но вместо этого меня накрывало приливами силы. Радовалась бы я, если бы не этот несчастный случай в деревне? Конечно, радовалась бы. Я тяжело вздохнула. Дестериан с тревогой смотрел на меня, явно что-то обдумывая.

В какую-то минуту мне стало абсолютно невыносимо терпеть то, что происходило внутри меня и, сдавшись, я налила себе немного верескового настоя. Глотнув, я передернулась. Напиток оказался горьким. Дестериан подвинул ко мне стакан с водой.

– Не пей эту дрянь. Тебе станет хуже, – шепотом попросил Ден, косясь на Розу.

Несмотря на это я сделала еще глоток верескового напитка, и только потом подвинула к себе стакан с водой.

Сила буквально забурлила у меня под кожей и меня замутило. Видимо, Дестериан это почувствовал.

– Я же говорил.

Из прихожей донесся знакомый голос. Он застал меня врасплох. Если честно, я не думала, что Макковей придет за мной. Он никогда раньше этого не делал. Обычно он знал, что скоро я вернусь сама.

– Аврора, мы уходим, – бросил он, даже не посмотрев на меня.

Дестериан напрягся.

– Все нормально. Просто это случилось чуть раньше, или чуть позже, смотря как посмотреть, чем я планировала, – заверила я Дена, изобразив что-то наподобие улыбки.

– Принц Дестериан, – Макковей слегка склонился перед ним. – Я буду рад проводить и вас до Стража. Ваша делегация уже успела потерять вас.

– Конечно, – Макковей с Дестерианом обменялись взглядами.

– Было приятно с вами познакомиться, Роза. Прекрасно понимаю ваши опасения насчет фейри. – Принц кивнул женщине и вышел за дверь.

Макковей взял меня под локоть, и мы вышли вслед за принцем. Астрель и Майя тоже пошли с нами, наш дом находился по пути к Стражу. Я переводила взгляд с Дестериана на Макковея. Последний кланялся только перед фейри и никогда не перед кем больше. Интересно, он их боится?

Когда мы подошли к дому, я заметила, что на крыльце сидит еще один фейри, вероятно, из делегации Дестериана, крутит в руках травинку и изучающе разглядывает нас. Фейри-незнакомец чуть дольше приличного задержал взгляд на Майе. В Страже Зари я его не видела или просто не запомнила. Увидев, что фейри задержал взгляд на Майе, Астрель бросила на него строгий предупреждающий взгляд. Однако фейри в ответ лишь снисходительно ей улыбнулся. А затем встал с крыльца и выжидающе посмотрел на Макковея.

Тот слегка поклонился, и представил нам незнакомца:

– Наследный принц Стража Звезд и Иллирии, Ариок.

Сказать, что я не угадала про делегацию – это ничего не сказать. Ариок был совсем не таким, как Дестериан. Высокий, изящный, его волосы сияли блеском золота. На темно-синем мундире с алыми полосами красовался магический знак Стража Звезд. Весь мундир был расшит замысловатыми золотыми узорами. К нарядному поясу был прицеплен кинжал. На ногах – удобные ботинки из мягкой кожи, дополненные золотистыми пряжками. Кроме того, на его плечах лежал мягкий плащ из синего бархата, украшенный серебряными деталями.

Дестериан рядом со мной напрягся. Я положила руку ему на плечо, пытаясь успокоить. Почему один принц фейри мог так отреагировать на другого? Вот уж не ожидала.

– Меня зовут Аврора, Ваше Высочество. Я – ведьма Стража Земли, – отпустив Дестериана, представилась я и протянула ему руку.

Мне враги ни к чему. Пока он не сделал мне ничего плохого – я попытаюсь подружиться. К тому же, его явно заинтересовала моя сестра, так что я точно буду держать его в поле зрения.

Ариок пожал мою руку и выжидательно посмотрел на остальных.

– Это Майя. – Я сделала долгую паузу, изучая реакцию Ариока. – А это, – Астрель. Они мои сестры.

– Я хотел немного осмотреться вокруг, пока дожидался Магистра. Мне любезно сообщили, что он отправился в этот дом, – пояснил он, снова с любопытством разглядывая Майю.

Майя заметила его интерес и покраснела. Ну все, хватит. Не хватало еще, чтобы моя сестра бросалась на шею принцам-фейри. Астрель схватила ее за руку и поволокла в дом.

– Был рад с вами познакомиться, прелестницы! Надеюсь, мы еще увидимся, – провокационно кинул Ариок им вслед.

Интересно, а этот принц фейри тоже приехал убеждать Макковея поставить Завесу?

На улице уже было так темно, что я еле различала силуэты принцев поблизости. Мы вчетвером молча шли к Стражу. У меня в висках словно стучали отбойные молоточки.

Когда мы уже были совсем близко к Башне, Макковей сотворил магические огни зеленого цвета, чтобы показать, что идут свои. Хотя из этих «своих» на самом деле своих была только половина.

Вернувшись в Стража, я заварила у себя в комнате листья мяты. Мне нужно было успокоиться. Периодически я слышала в голове шепот. То одним голосом, то другим, то третьим… Неужели я и правда больше не буду Цветочницей? Кем я тогда буду?

Теперь, когда в Страже, хоть и на время, расположился Дестериан я могла надеяться, что Макковей хотя бы временно перестанет делать выпады в мой адрес. Я даже рискнула спуститься в общую гостиную, надеясь увидеть там принца. И мои ожидания оправдались. Он сидел на диване и сам с собой играл в шахматы.

– Почему ты так напрягся, когда увидел Ариока? – осторожно поинтересовалась я.

– На это есть несколько причин. И первая из них – не все светлые фейри не поддерживают Шариана. Некоторые считают, что король темных фейри прав – мир должен принадлежать только нам, а не людям. Страж Звезд готов встать под его знамена.

Я разочарованно покачала головой. Значит красавчик Ариок не так умен, как я думала. Встать на одну сторону с Шарианом! Я хмыкнула. Пусть Майя даже не думает больше смотреть в его сторону. Я не позволю. Шепот в голове усилился.

«Ему нет необходимости здесь появляться», – услышала я голос Макковея в своей голове.

– Тогда зачем он здесь? – разгоряченно воскликнула я, громче, чем планировала.

– Наверное, присматривает себе жену. Ты в курсе давних традиций? Принцы фейри берут в жены исключительно ведьм. Магия фейри вырождается, и им нужна новая кровь. Ведьмина кровь. Кровь человечьих дочерей.

Мой желудок сделал сальто, а ладони стали липкими. Нужно как-то обезопасить Майю… Во рту у меня пересохло.

– Если Ариок поддерживает Шариана, почему Макковей спокойно принял его в Страже Земли? – осторожно спросила я, боясь узнать еще что-то такое, от чего мне станет только хуже.

– Возможно, потому, что мать Макковея – жена Шариана?

Я не поверила своим ушам. Мой взгляд метнулся к Дестериану.

– О… Ты этого не знала, – понял он. – В любом случае, с Ариоком надо соблюдать осторожность. У нас у всех сегодня был длинный день. Иди поспи, хорошо? И ни о чем не думай. Ни о Дивине, ни о Макковее, ни об Ариоке. Завтра мы с Макковеем вновь обсудим Завесу.

Я кивнула, устало обняла Дена и поплелась к себе. Несмотря на то, что я очень сильно устала, сон пришел не сразу. И пришел плохой. Даже во сне я слышала навязчивый шепот Макковея…

Глава 4

Утреннее солнце, прорвавшись сквозь арочное окно, ослепительно играло на гранях кристального шара, стоявшего на столе. Без понятия, на самом деле, зачем он мне нужен, но тут у всех в комнатах были такие.

Из под тяжелой, окованной железом двери просачивался дразнящий аромат блинчиков. Кажется, благодаря делегации принцев-фейри меня, наконец, накормят в Страже Земли нормальным завтраком. А не бледным подобием овощной запеканки.

Я зажмурилась, вдыхая сладкий аромат выпечки. Сегодня в нем словно его чувствовались искры магии: корица, настоянная на лунном свете, мед горных пчел, тертые яблоки, выращенные в зачарованном саду, и сливки, взбитые заклинанием легкости.

Отголоски ночного кошмара, пульсирующие в венах, окончательно растворились в пыли, золотившейся в утренних лучах. Слегка потерев щеки, я села, опираясь на руки, и попыталась вспомнить все произошедшее вчера.

Мои воспоминания словно расколола молния на две части: до того, как по моей вине умер ребенок и после.

Я так и не поговорила ни с кем о смерти Тельмана, но, надо признаться, ритуал вереска снял часть груза с моей души. Хотя, может быть, это и было не совсем правильно.

Я спустилась на кухню, и удивленно захлопала глазами: у плиты хлопотала Астрель.

– Э-э-э… А что ты тут делаешь? – растерянно спросила я.

– Дестериан вчера сказал, что завтраки здесь отвратительные. Вот я и пришла с утра пораньше… Чтобы Страж Земли перестал позориться перед делегацией. При Магистре Сизаморо такого не было, – покачала головой Астрель.

Возможно, все это так и было, но, скорее всего, моя сестра попыталась уцепиться за возможность прийти сюда, потому что скучала по Эйвану.

– А где Дестериан? – поинтересовалась я.

– Обещал вернуться вечером. Если честно, не знаю, где он, – пожала плечами Астрель.

Странно, разве они не должны обсуждать Завесу с Маккавеем?

– Кажется, вчера окончательно растаяла надежда на то, что ты вновь займешься садом… – как бы невзначай бросила Астрель. – На зелья и кольца нужны растения.

Я ничего не ответила, и тогда, прикрыв огромную стопку блинчиков полотенцем, сестра сообщила мне, что ей пора в цветочную лавку.

Как только она ушла, по мою душу пришел Маккавей. Причем он был явно настроен агрессивно. В его глазах блеснула злоба, и он, ни говоря ни слова, внезапно схватил меня за хвост, в который я убрала с утра волосы.

Мои глаза заслезились. Решил воспользоваться возможностью, пока Дестериан уехал, придурок? Ему, конечно, я этого не сказала.

Маккавей вытащил меня за волосы из-за стола и приволок в бытовую каморку. Он приводил меня в нее всякий раз, когда у него не было повода «наказать меня» на тренировке.

Только сейчас я обратила внимание на то, что у него в руках ивовый прут.

– И что это такое вчера было, а? – Маккавей прижал меня лицом к стене. – Не оборачивайся, пока я не разрешу.

Я решила, что уж кому-кому, а ему я ничего сама объяснять не стану.

– Не знаю. Ничего не было, наверное, – отстраненно пожала плечами я.

Я почувствовала, как давление рук Маккавея на мои плечи исчезло. Вместо этого щиколотки обожгло резкой болью.

– Не было, говоришь? Хочешь сказать, это не ты дотла спалила соседнюю лавку? – Маккавей замахнулся еще раз.

– Не было, – я зажмурилась и задышала чаще, пытаясь абстрагироваться от боли.

Дверь распахнулась, и за ней я увидела того, кого и не ожидала сегодня увидеть так скоро – Дестериана. Он нахмурил брови, пытаясь понять, что здесь происходило.

– Не забудь принести ведро и швабру на кухню, – лениво кинул мне Маккавей так, будто бы минуту назад и не думал пороть меня.

Дестериан скрестил руки на груди, и, не пуская Маккавея на выход, спросил:

– У вас не хватает обслуживающего персонала, раз вы заставляете столь ценные кадры заниматься вот этим? – Дестериан, недовольно скривившись, кивнул в сторону ведер.

– Не думал, что принца может заинтересовать подсобка, – парировал Маккавей.

– Я услышал шум, и решил проверить, не заперли ли тут кого-то по случайности, Магистр, – ответил Дестериан, окинув Маккавея взглядом сверху вниз, и, наконец, отошел в сторону.

Маккавей пролетел мимо него пулей.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – Дестериан внимательно следил за моим выражением лица.

Несколько секунд я колебалась, а потом все же произнесла одними губами «нет».

Дестериан не стал на меня давить, просто молча протянул мне небольшую стеклянную баночку с мазью.

– Астрель просила передать еще до того, как я отлучился с утра. Она не знала, когда точно ты проснешься, а я не знал, могу ли я оставить это в Башне.

Я взяла баночку у него из рук, стараясь вложить в свой взгляд все свои извинения. Я не буду жаловаться. Хватит того, что я итак довольно долго была бессильной… Дестериан еще раз пронзительно посмотрел на меня, и ушел, оставив меня в полной тишине.

Я поднялась обратно к себе, но в комнате меня снова ждал очень неприятный сюрприз.

Меня ждал Макковей.

– Нажаловалась? – Магистр махнул рукой. – Хоть жалуйся, хоть не жалуйста, но ты прекрасно понимаешь, что в любой другой Страж я тебя не отпущу.

Я сжала губы в тонкую линию и кивнула.

– Рад, что этот вопрос мы прояснили, – Макковей еле заметно кивнул. – И, если уж доверять фейри, то, я бы на твоем месте, обратил внимание на принца Ариока, а не на Дестериана. Он нам не враг. Но в любом случае помни, ты – моя.

Глава 5

Я скрестила руки на груди.

– Учитывая, что ты последнее время перестала с этим считаться… Теперь Тейлиор будет постоянно за тобой присматривать.

Я хотела грубо ответить ему, но это бы ничего не изменило. Поэтому я просто вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Прислонившись к стене, я прикрыла глаза, пытаясь успокоить у себя все внутри.

Пусть себе «присматривает» на здоровье. Тейлиор не такой жестокий, и вообще, он присматривал и за Эйваном. И это ни капельки не помогло Эйвану не умереть.

Не дожидаясь, пока Макковей выйдет вслед за мной, я поспешила уйти на кухню. Хотя, конечно, скрыться от него там было бы невозможно в том случае, если бы он вновь захотел меня найти.

– Почему следом за тобой ходит эта ярко окрашенная тень? – Дестериан кивнул в сторону Тейлиора, который появился сразу же, как только я спустилась вниз.

– Макковей считает, что мне нужна дополнительная защита, – объяснила я.

– Больше похоже на слежку, – подозрительно уточнил Дестериан. – Пойдем к твоим сестрам?

– А разве тебе не нужно обсуждать создание Завесы с Маккавеем? – я прищурилась.

– Мы соберемся, когда Магистр будет «в духе». Кажется, он был немного расстроен или вмешательством… – Дестериан кашлянул и отвел глаза в сторону.

– Магистр расстроится еще больше, когда узнает, что я отлыниваю от тренировок, – покачала головой я.

– Он поднялся в комнату вслед за тобой? Надеюсь, он больше не… – Дестериан сглотнул.

Я покачала головой, не дав ему договорить.

– Что он от тебя хотел? – вызывающе продолжил принц.

– Если просто: чтобы я держалась подальше от тебя, поближе к Ариоку.

– О Боги, ужасный принц Дестериан научит бедняжку Аврору плохому! – гоготнул он, и взял меня под локоть. – И все же пойдем. Пока я рядом, он не посмеет. И, по-моему, тебе действительно нужна передышка. Она поможет тебе освоиться с твоими новыми силами.

– Нельзя сбегать от трудностей, – вздохнула я, освобождая руку.

– Ничего не делать с трудностями тоже нельзя, – парировал Дестериан, хмыкнув.

Я демонстративно вытащила баночку исцеляющей мази из кармана, и начала намазывать ею свои щиколотки и икры ног.

Дестериан поморщился.

– Давай я помогу? Ты же знаешь, что это будет быстрее, чем исцеляющая мазь… – его зеленых глазах плескалась тревога.

– Ладно и… ладно. Потом пойдем ко мне домой, – сдалась я.

Дестериан медленно кивнул, а потом наклонился и аккуратно остановил свои ладони возле моих ног.

Для него вылечить подобные «царапины» – раз плюнуть. Даже шрамов не останется. Собственно, это и была одна из причин, по которой я все-таки согласилась. Но в последнее время мне все больше не нравилось чувствовать себя слабой.

К моменту, как мы отправились ко мне домой, я успела забыть о «нововведении» в виде Тейлиора. Не прошло и часа, а эта «опека» уже начала меня порядочно бесить.

Было бы человечно пригласить его войти вместе с нами в дом, угостить чаем, но Дестериан был прав: Тейлиор, как ни крути, в первую очередь, являлся глазами и ушами Маккавея. А мне сейчас требовался душевный покой, а не дополнительный повод для беспокойства.

В саду перед домом нас встретила Астрель. Видимо, теперь она все-таки потеряла всякую надежду на то, что я вновь займусь садом, поэтому неистово вручную вела борьбу с сорняками, в результате которой у забора появилась огромная куча из овсюга и вьюна.

Увидев нас, сестра, видимо, хотела было отпустить колкую шуточку в стиле «вчера же виделись», но, увидев за моей спиной Тейлиора, прикусила язык, выдавив вместо этого невнятное:

– Никак, вы двое уже соскучились?

– Можно сказать и так, – улыбнулся ей Дестериан. – Мне срочно нужен нормальный чай.

Астрель поняла намек, и уже через пять минут на плите свистел чайник.

– Спасибо за чай. В обмен, считаю, не грех поделиться с вами моими наблюдениями за эти дни, связанными с принцем Ариоком, – облизывая ложку от варенья, как бы между делом, бросил Дестериан.

– Так, а вот это уже интересно. Кстати, привет, – в комнату вошла Майя.

Я бросила на нее строгий взгляд. Незачем ей это «интересно»!

– Сначала я вслепую поверил слухам о нем, ведь на территориях Стража Звезд уже появились темные фейри. Но, возможно, Ариок ведет какую-то свою игру.

– Темные фейри в Страже Земли?! – воскликнула Астрель.

– Что ты имеешь ввиду под «своей игрой»? – я подозревала что-то подобное, поэтому, в отличие от Астрель меня это несильно удивило.

– Ариок не сделал ничего, чтобы сорвать переговоры между мной и Маккавеем по поводу Завесы. Либо они в сговоре, и тогда Завеса – изначально провальная идея, либо… он заинтересован в том, чтобы выдворить из своих земель Шариана настолько же, насколько и мы.

Раздался стук в дверь, и через секунду в дом вошли Изра и Терза.

Я помассировала виски. Интересно, это Маккавей каким-то образом узнал, что я оставила Тейлиора за дверью?

В принципе, Изра и Терза были довольно милыми, и я даже немного завидовала им, потому что Маккавей не обращался с ними и в половину настолько плохо, как со мной. Но учитывая, что им, как и мне, приходилось иметь с ним дело, мне было даже немного их жаль.

Пару раз Изра даже оказывал мне знаки внимания, но, вероятно Маккавей узнал об этом, и быстро разъяснил ему что к чему. А так как в Изры итак не было отбоя от поклонниц, то тягаться с Маккавеем он не был готов. И тем более – идти против своего учителя из-за какой-то там девушки. Пусть даже «очень красивой», как однажды он мне сказал.

– Мы решили попытать удачу, – Изра пристально посмотрел на меня. – Говорят, здесь готовят нормальную еду. Мы принесли овощи. Может быть и нам найдется место за столом?

Я, увидев те-самые-овощи-для-запеканок прыснула.

Изра и Терза смущенно переминались с ноги на ногу. Астрель строго оглядела их с ног до головы, а потом приглашающе махнула рукой.

– Лучше бы цветы принесли, тогда у вас бы было больше шансов, – колко кинул им Дестериан.

Майя покачала головой. Вероятно, она ожидала увидеть на пороге совсем не близнецов.

– Между прочим, он прав, – кинула им Астрель. – Потому что все девочки – Цветочные ведьмы, – она подмигнула мне. – И это не выбивается из нас даже метлой, уж поверьте!

Я с благодарностью посмотрела на нее. Это поддержка высшего сестринского уровня.

– Кажется, просто все хотят улизнуть от Магистра? – развеселился Дестериан, видя, как Изра и Терза уплетают за обе щеки курицу с грибами и травами. – К слову, я никого не осуждаю, он сам виноват в подобном отношении к себе.

Парни предпочли промолчать.

– Он с нас со всех кожу спустит, как только узнает, что мы «прохлаждаемся», – пояснил Терза.

Изра же буквально пилил меня взглядом, который говорил: «Особенно с тебя, Аврора, ты же знаешь».

– Мне кажется, мы сдадим Страж Земли Шариану совершенно без боя, – вдруг выдал Терза. – Стражи Огня и Воды обучают всех желающих сражаться техникам боя. А мы? Мы наоборот, словно подготавливаем ему ковровую дорожку.

Изра кашлянул.

На некоторое время повисла тишина.

– Я бы поставил на то, что Ариок находится в союзе со своим братом.

Не знаю, догадывается ли об этом Маккавей… – Дестериан задумался.

– Но тогда какой смысл ему был пускать на свои земли темных? – спросил Терза, уминая салат.

– Может быть, смысл в том, чтобы узнать их получше? – прищурилась Астрель.

– Узнать получше? – гоготнул Изра. – Может быть, ты ещё скажешь, лечь с ними в постель?

– А ты за словом в карман не лезешь, – съязвила Астрель. – Я же имела ввиду то, что у нас нет перед ними преимуществ. У нас мало информации о них, их слабостях. Нам нужно что-то, что поможет нам их победить в случае, если все это зайдет слишком далеко. И, так как мы не можем попасть к ним… Незамеченными, да и вообще, пройти сквозь Разлом… Ну, в-общем, проще их пустить к себе. На ограниченную территорию, раз такое возможно. И наблюдать. Использовать все данные, что получится собрать.

– Вы правда считаете, что Магистр Макковей, если до этого дойдет, сдаст врагу последний рубеж – Страж Земли? – поинтересовалась Майя.

– А ты как думаешь? – прищурился Изра. – Его мать – жена короля темных фейри. Осознаешь, что это означает? Его отец – пропал, брат – пропал! Вероятно, правильнее спустя столько лет говорить «погибли».

– Он выковал из нас сильных магов Земли. Мы за это ему благодарны, но мы не дураки. И в отличие от него, наша мать – по эту сторону Разлома. Поэтому для нас выбор стороны очевиден.

Кажется, ещё в начале этого разговора я думала, что эти двое – мне не союзники против Маккавея, но теперь я не была в этом так уверена. Правда, от этого осознания вдруг ярко полыхнула в груди обида: они никогда, ни разу не вступились за меня, пока он меня «тренировал». И вот теперь они здесь, и, возможно, мы на одной стороне.

– Ты правда считаешь, что Сизаморо и Эйван погибли, Изра? – спросила Астрель, отрезая багет.

– Не думаю, что Сизаморо кто-то ждал на той стороне. Вряд ли Шариан будет терпеть конкуренцию. К тому же, нет ни одного доказанного случая перехода светлых эльфов через Разлом, а людей, пусть и Одаренных, подавно, – пробормотал Изра.

– Подожди, ты говоришь, нет доказанных случаев… А как же мать Маккавея? Что насчет нее? – я отщипнула кусочек от багета и положила его себе в рот.

– Я имел ввиду случаи самостоятельного перехода, а не те, когда нас похищают.

– Похищают? – поперхнулась я.

– А как, по-твоему, Энеида стала женой Шариана? Не по своей же воле она ушла от Сизаморо.

Я широко распахнула глаза от удивления.

– Получается, территория Стража Эфира чиста от темных? Я правильно понимаю? – спросила Астрель.

– Из того, что слышали мы, – выходит, что так, – ответил Терза. – Но Анорион, наследный принц Стража Эфира, и по совместительству старший брат принца Ариока, – Терза сделал паузу и внимательно посмотрел на меня, видимо, ожидая реакции. Но я только пожала плечами в ответ, так как раньше и имени-то его не знала, – частенько бывает в Страже Звезд.

– То есть, ты намекаешь на то, что он поддерживает контакт с братом? Разве это ненормально? – нахмурилась я.

– Нет. Но я хочу сказать, что главный в их союзе именно Анорион.

– Ты говоришь очевидные вещи, Терза, – усмехнулась я. – Часто инициатива принадлежит старшему.

Кажется, мои слова смутили Терзу. Кивнув, он задумчиво провел рукой по подбородку. А потом встал из-за стола.

– Благодарим за невероятный обед, – поклонился он. – И за ваше гостеприимство.

Терза и Изра ушли. Они не могли обещать, что этот разговор останется между нами, как минимум потому, что как только мы с Тейлиором вернемся в Страж, он первым делом доложит об их визите в наш дом Маккавею.

«Никогда не смогу забыть того, как они привезли Аврору в наш Страж Зари. Я думал, даже нам не под силу вернуть ее», – послышался голос Дестериана у меня в голове.

– Что, прости? – я пристально посмотрела на него.

Дестериан провел ладонью по волосам на затылке и прочистил горло:

– Ты сейчас услышала мои мысли, да?

Я смущенно кивнула и взяла со стола пирожное.

– Тимьян цветет. Пойду оставлю подарок феям. Может быть, они подарят мне немного удачи.

Я поднялась из-за стола и вышла в сад. Дестериан вышел вслед за мной.

– Скорее всего, завтра вечером в Страж Земли прибудут Магистры Стражей Огня, Воздуха и Воды. Я надеюсь, что они смогут повлиять на Маккавея…

– Что ж, это сильный ход, – я присела на корточки и положила пирожное на землю рядом с тимьяном.

Глава 6

На следующий день, к вечеру, в Страж Земли прибыли три Магистра, мой отец и… брат. И если насчет отца я догадывалась, ведь он частенько сопровождает Магистров, то появление Рамиеля меня крайне удивило.

Я дожидалась Дестериана на кухне. Так у меня было больше шансов присутствовать на общем собрании, ведь обычно ни подмастерьев, ни учеников туда не пускали.

Вчера, когда мы вернулись от сестер, Маккавея в Страже уже не было, поэтому я вздохнула с облегчением.

Обдумав все хорошенько, я решила, что тоже хочу присутствовать на обсуждениях по созданию Завесы. Ведь если они пройдут успешно, даже мою жизнь это разделит на до и после.

На кухне уже вовсю хозяйничала Астрель.

– Кажется, пока делегация не уедет обратно, у меня хотя бы будут нормальные завтраки, – заметила я.

– Зачем тебе это собрание? – поинтересовалась сестра, закатив глаза. – Вечно тебе нужно во все лезть.

Я хотела было ответить ей, что это собрание мне нужно как раз потому, что я чувствую вину из-за Эйвана, и теперь мой интерес к Разломам не иссяк, а наоборот – вырос. Вдруг Эйван все еще жив? Вдруг я могу вернуть его? Но учитывая последнюю фразу Астрель, я назвала ей только одну из причин:

– Я не хочу, чтобы темные фейри разрушили наш мир. Каким бы ни было мое будущее. Потому что если мы продолжим уступать им наши земли – это будет означать конец знакомого нам мира. Поэтому я хочу быть в курсе происходящего.

– Вот, держи, выпей, – Астрель придвинула ко мне пузырек с мутной темно-зеленой жидкостью.

– Выглядит не слишком привлекательно. Ты не могла добавить туда блесток? – цокнула я и сморщилась.

– Блесток?! Ну получи, у меня как раз есть немного! – Астрель раскрыла сжатый кулак, который до этого я не замечала, и сдула мне в лицо блестящую пыль.

Я еле успела зажмуриться.

– Черт! Как я теперь пойду в таком виде на собрание? – запричитала я.

– Не за что, – широко улыбнулась Астрель. – А то, что в пузырьке все-таки выпей. Защита тебе явно не помешает.

– А можно было без вот этого? – Я сердито ткнула пальцем себе в лицо.

Сестра прыснула.

– Нет. Это подняло мне настроение. И вообще, эти блестки легко смываются. Ну или попроси кого-нибудь слизать их языком!

Мои глаза стали похожи на два огромных магических круга.

– А что такого, Ав? Тебе не кажется, что тебе пора завести парня? Может тогда бы Маккавей…

Я поднесла указательный палец к губам, зажмурившись и быстро покачала головой из стороны в сторону. Тейлиор все услышит.

– Ты же знаешь, Маккавей этого не позволит. Договор этого не позволит.

Я глубоко вздохнула и посмотрела в окно. До векового леса – рукой подать.

А мои мысли порой заканчивались там, где начинался лес. Не то, чтобы они заканчивались внезапно, как обрыв – скорее, растворялись в густой, влажной дымке, начиная походить на воспоминания о снах. Дымка эта струилась между стволами вековых деревьев, укутанных мхом цвета состарившегося изумруда, и проникала в каждый уголок сознания, заставляя забыть о времени и месте.

Я собиралась поговорить с Астрель об Эйване, но теперь мои мысли обо всем этом будто бы на время остановились.

Спустя какое-то время она сама вывела меня из оцепенения, громко брякнув по столу пузырьком.

Я вытащила пробку и, задрав голову назад, махом вылила себе в горло содержимое.

Астрель покачала головой.

«Зелье» оказалось на вкус сильно приятнее, чем я думала. Похожее на яблочный пирог с мятой и корицей. По телу начало разливаться уютное тепло.

– Спасибо.

– Ещё раз не за что. Так бы сразу, и тогда жертвой блесток оказалась бы не ты, а Дестериан. Замечу, это было бы намного веселее. Потому что он, в отличие от тебя, не зануда.

Я показала ей язык.

– Я слышал, твоя сестра назвала мое имя, – в кухню, наконец, вошел Дестериан.

Астрель рассмеялась и подмигнула мне.

– Что-то вроде того, – смущенно пробормотала я, пытаясь стереть блестки краем рукава.

– Надеюсь, что-то блестящее у тебя на лице – это не слезы? Макковей больше не трогал тебя? – совсем открыто спросил Дестериан.

Я покачала головой, бросив ещё один взгляд, полный негодования, на Астрель.

– Мне кажется, он имеет на тебя все виды… – нахмурившись, заявил принц.

– В смысле – все? – не поняла я.

– Именно все, – подчеркнул Дестериан.

– Он меня еле терпит, —шокированно заметила я.

Верить в слова Дестериана насчет чего-то подобного мне не хотелось.

– Ладно, – только и ответил принц.

– Ваше Высочество, вас уже ждут, – на удивление, за Дестерианом отправили Изру.

Я посмотрела на Дестериана так, чтобы он смог прочитать в моих глазах просьбу. Посмотрев на меня, принц уверенно взял мою руку в свою, и мы отправились к другой Башне, в которой располагалась переговорная.

Если Макковей действительно собирается сделать из своих учеников живое оружие, то нас не стоит держать вдали от дел. Разве мы не должны присутствовать везде и всюду, чтобы лучше понимать ситуацию?

Но что я буду делать, если он собирается заставить меня сражаться против своих же? Эта мысль заставила мою спину покрыться холодным потом. С отсутствием у меня сил это бы не играло большой разницы, но теперь…

– Ты знаешь, что Макковей хочет, чтобы у тебя было больше часов тренировок? – начал Изра.

Это не было для меня новостью. Макковей всегда хотел, чтобы у меня было больше тренировок. И неважно, что иногда тренировки занимали у меня двадцать часов в сутки.

– Что ты имеешь ввиду? – нахмурилась я.

– Он хочет, чтобы мы с Терзой тоже занимались с тобой спаррингами. Чтобы ты была готова к разным стилям боя.

– Наверное, это не плохо, – согласилась я. – Такая практика пойдет мне только на пользу.

– А это не слишком… – попытался подобрать слова Дестериан, но к этому моменту мы успели дойти до переговорного зала.

В центре круглого зала располагался стол из темно-зеленого, почти черного базальта. Но мне всегда нравились здесь именно окна, обрамленные сложными резными узорами, изображающими Древо Жизни – его корни снизу, его ветви сверху. Свет падал сквозь них на стол косыми лучами, создавая особую атмосферу.

Стены украшали магические барельефы, на которых были изображены все Стражи Земли, кроме одного: по какой-то неведомой мне причине, Макковей пока не приглашал мастера, чтобы добавить туда свой портрет.

Кроме красоты, эти барельефы несли и практическое значение: в них были скрыты руны, усиливающие произнесенные слова и делающие клятвы, данные здесь, нерушимыми. Они также обеспечивали защиту от магических манипуляций и попыток прочитать мысли.

Я бы слукавила, если бы сказала, что, когда мы вошли, все взгляды были устремлены на Дестериана.

С момента прибытия других Стражей мы с Рамиелем ещё не успели увидеться. А с отцом – тем более. Теперь эти двое внимательно и с тревогой разглядывали меня.

Дестериан все еще держал меня за руку, а я пыталась скрыться в его тени.

– Изра! Разве ты не должен помочь гостям занять их места? – прикрикнул на Изру Маккавей, впившись в меня взглядом не менее острым и цепким, чем острога. – Аврора. Не ожидал, что ты тоже придешь, – все-таки не удержался от комментария он, однако не выставил из зала при всех, и это был хороший знак.

Я смущенно кивнула. Изра кисло улыбнулся и пошел в сторону Магистра Стража Огня – Тарасинора, который никак не мог решить, сесть ему справа от Магистра Стража Воздуха, Фандальда, или все же слева.

Маккавей отодвинул для меня один из этих тяжелых дубовых стульев, от чего, у меня, признаться, чуть челюсть не отвисла. Значит, при всех – такой обходительный? Я не была уверена, что сдержусь и смогу не испортить остальным впечатление о нем.

Дестериан тут же опустился на стул рядом со мной. Маккавей, к моей радости и облегчению, сел во главе стола.

В зал вошли Астрель и Терза, неся в обоих руках огромные тарелки с фруктами.

Маккавей бросил взгляд на меня. Я поняла, что он хочет, чтобы я попробовала еду, показав остальным, что ее можно есть без опаски.

Я послушно взяла крупную королевскую виноградину, и засунула ее в рот.

– Пока мы не начали говорить о деле, обсудим слухи, – Фандальд сложил руки перед собой.

Я напряглась.

– Это правда, что вы, Магистр Маккавей, инициировали расследование, относительно Посвященного Стража огня, который не справился со своими способностями и причинил вред людям?

Маккавей инициировал расследование? Но ведь он прекрасно знает, кто виноват в случившемся. Или нет?

– Да, слухи абсолютно верны, – подтвердил Маккавей.

Рамиель еле заметно кивнул мне, показывая, что именно он – тот Посвященный, который здесь для того, чтобы его заниматься этим со стороны Стража Огня.

– Ещё у кого-то есть «слухи», или можем начинать? – верный признак того, что все еще только начиналось, а Маккавей уже терял терпение со скоростью света.

Все молчали.

– Прекрасно. Тогда сразу обозначу свою позицию – она все та же, что и пять лет назад. Завеса – лишь видимость защиты. В итоге вы изолируете людей от информации. Просто у нас будет ещё меньше любых данных касательно темных фейри, поэтому я – против, – Маккавей сложил пальцы перед собой на столе треугольником.

– То есть, фактически вы опасаетесь, что, если Завеса не удержит темных фейри, вы будете не готовы к войне с ними? Что для вас это будет внезапное нападение? – ухмыльнулся принц Ариок.

– Мы бы давно могли создать Завесу лишь по линиям Стражей фейри, но мы до сих пор не сделали этого, считаясь с мнением людей, так как давным-давно наши предки поклялись вас защищать, —

– заметил Дестериан.

– Не могли бы. Потому что вы, даже спустя пять лет, не знаете, что делать с Арморикой. Один-единственный Страж Металла на их земле – а сколько проблем! Вы, фейри, считаете его вашим. А мы – люди, по иронии – не принимаем эту точку зрения. А все почему? Потому что Посвященных там уже больше, чем фейри, – слова Маккавея прозвучали раздраженно.

– Их уже нельзя считать обычными Посвященными, они – георгики.

Я подалась чуть вперед. Это слово я слышала впервые.

– Георгики – все еще люди. Лишь единицы прошли полный цикл обращений. К тому же, как только это происходит, вы сразу же переправляете новообращенных фейри в другие свои Стражи.

– Георгики – не только люди. В Арморике также находятся фейри, начавшие цикл обращения, и таких много, – парировал Ариок.

– Что мне кажется вообще не логичным. Почему бы вам не забирать их сразу в Страж Звёзд? Разве находящиеся на вашей территории темные фейри не могут им помочь лучше, чем мы? – кажется, остальные Магистры также не имели полноты информации, потому что это перепалка между Маккавеем и принцами фейри отражалась крайним изумлением на их лицах.

Глава 7

– Все это, несомненно занимательно, господа, но мы отклонились от темы, – внезапно встрял между ними Магистр Фандальд. – Мы не должны отказываться от такой прекрасной возможности выиграть время и задержать темных фейри настолько, насколько это возможно. Ты зря противишься этому, Макковей.

– Ты же в курсе, что Шариан знает тайну Стражей? Закрыть большую часть из них Завесой – глупость. Это то же, что подарить их ему на блюдечке с голубой каемочкой, – по лицу Макковея ходили желваки.

– Не дать ему взять все – вовсе не глупость, – парировал Дестериан.

Мне кажется, или мы переливаем из пустого в порожнее? Так от Макковея они ничего не им ничего не добиться. И что это еще за тайна Стражей?

– А, то есть ты признаешь, что в случае чего вы готовы сдать все практически без боя? – Макковей прищурился.

– Нет, но вероятно именно к этому ведешь ты, – Дестериан напряженно положил свою руку на мою.

Тарасинор вскочил со своего места.

– Если бы все зависело только от меня, я бы закончил это ребячество прямо сейчас, – вспыхнул он. – Если ты не дашь свое согласие добровольно, Макковей, на сей раз нам придется принять меры.

К чему бы сейчас все не шло, мне это не нравилось.

Я тоже поднялась со своего места.

– Нам всем нужно немного остыть и взять паузу.

– Мы только начали! – недовольно заметил Фандальд. – И с каких пор ученики посещают собрания?

– Хватит уже пауз, – начал наседать и на меня Тарасинор.

Я должна была догадаться, что в этом мужчине – столько огня. И его плотно сжатые губы указывают не на слабость, а на сильное недовольство.

– Я не сахарный, не растаю, – заверил их Дестериан. – Да и принц Ариок, насколько мне известно, умеет ждать. Если Магистру нужно, пусть идет и опрокинет на себя ведро ледяной воды. А позже встретимся и обговорим все снова, – Дестериан напористо буравил взглядом Макковей, и от этого мне было не по себе.

В итоге все снова разошлись по Стражу Земли.

– Не понимаю, почему мы просто не можем идти по прямой? У нас не получается даже начать эти переговоры, – покачала головой я.

– Потому что «прямая» – это иллюзия, созданная людьми, у которых нет времени ходить кругами. А ведь именно делая круг за кругом мы начинаем замечать детали и набираемся опыта, – ответил мне принц Ариок, внезапно возникнув позади нас с Дестерианом.

Я повернулась назад и удивленно посмотрела на принца Ариока. Для меня его слова оказались как минимум неожиданными.

– А ты всегда носишь с собой этот… меч? – Я не знала, как правильно назвать оружие, которое он носил с собой.

– Всегда. Он принадлежал одному легендарному фейри, – без тени лукавства ответил Ариок.

– Судя по зазубринам, последнее, что ты им делал – это открывал банку с ревеневым вареньем, – хихикнула я, пытаясь разрядить обстановку.

Принц Ариок не улыбнулся, лишь пристально посмотрел на меня, изучая. Это фиаско.

***

Наутро я встала рано. И… после всего случившегося мне надо было бы держаться от Разлома подальше, но периодически, наоборот, отчаянно хотелось прогуляться поближе к нему. Разлом манил меня. Я испытывала необъяснимую тягу к нему. И чтобы хоть как-то унять ее, ходила туда.

Тейлиор, посмотрев на меня, как на сумасшедшую, понуро поплелся следом, но его хватило не больше, чем на полпути: когда я присела отдохнуть под деревом, он сделал ровно то же самое, а затем мерно захрапел. Но я, конечно же, не сдам его Макковею.

Приезд делегации фейри пошел на пользу сестрам: они совершенно не сидели без дела. Старые опасения местных разгорелись с новой силой, и теперь в цветочную лавку люди и Одаренные захаживали чаще, в надежде купить у Астрель защитное зелье.

Когда я проходила мимо нашего дома, ей, все-таки, удалось убедить меня «хоть как-то снова помогать с растениями и садом», поэтому по пути к Разлому я занесла домой немного шалфея, нагло собранного в саду Стража. Взамен же взяла свежеиспеченную булочку.

Я уже закрывала за собой дверь, когда меня окликнула Роза:

– Ави! Держи скорее, я принесла вам профитроли!

Я просияла.

– Спасибо, заходи, – открыв перед ней дверь, громко спросила, так, чтобы сестре было слышно:– Ты к Астрель?

– Да, но я рада, что застала и тебя.

От такого пристального внимания Розы я засмущалась. Она не сводила взгляд с моих волос.

– Как ты держишься? – почти по-матерински поинтересовалась она.

– Вроде бы, неплохо, – не слишком уверенно ответила я. – В конце концов, это я виновата в смерти Тельмана, а не наоборот.

Мне, наконец, хватило сил сказать это вот так прямо вслух. Роза покачала головой.

– Теперь Макковей, наверное, гоняет тебя ещё сильнее.

– На самом деле, мы еще не успели потренировать мои новые силы… А еще он инициировал расследование.

– Этого стоило ожидать, милая. Он будет тебя защищать, ведь ты его ученица.

Мне хотелось сказать «собственность», но я промолчала.

– Я просто хотела сказать тебе, что мир не обязательно такой, каким он нам кажется с первого взгляда.

– Если ты это о Макковее, то я не думаю, что он изменит свое отношение ко мне.

– Прости, Аврора. Я не хотела тебя задеть, я совсем не это имела ввиду.

Я кивнула и помахала Розе рукой, не собираясь продолжать дальше эту неловкую ситуацию. Затем сделала вид, что ухожу в сторону Стража, чтобы поскорее нырнуть в лес, но заметила, что Роза все еще смотрит мне вслед с тревогой. Возможно, она догадывалась о моих походах, но я не могу перестать.

Выкинув взгляд Розы из головы, я все же углубилась в лес. День был итак пасмурный, а теперь, казалось, и вовсе собирается гроза. Вокруг потемнело. Я подошла совсем близко к Разлому.

Первая молния ударила неподалеку, и я вздрогнула, обняв себя руками.

Рядом что-то упало в траву. Крупный град? В следующую минуту темный сгусток врезался в меня и сбил с ног. Мне стало трудно дышать и я запаниковала. Я столько раз за эти годы проделывала этот путь и никогда не встречала Глубинников. От резкого удара я чуть не вырубилась, хотя, возможно, в этом был также виноват страх, на пару секунд парализовавший меня. Я оперлась на руки и села. Три темных сгустка – Глубинники – кружили вокруг меня.

В меня врезался Глубинник, а я все ещё прекрасно владела своим телом и находилась в полном сознании. Или это все галлюцинации? Может быть, я просто умерла?

Один сгусток подлетел чуть ближе, и я услышала в мыслях шепот:

– Даэдар…

Я непонимающе посмотрела на Глубинника. Страх отступил, и я встала на ноги.

Ко мне приблизился и второй сгусток темной энергии.

– Визелис…

Я моргнула. Это точно не совпадение. Эти мысли появляются у меня тогда, когда Глубинник подлетает ближе. Я сделала шаг навстречу третьему Глубиннику.

– Линдуллин…

Я не знала, что Глубинники могут общаться. В принципе коммуницировать. Но этот язык… Я не понимаю, что они говорят. Глубинники замерли вокруг, будто ожидая от меня чего-то. А что если… Может ли быть так…

– Получается, у вас есть… имена? – негромко спросила я, протянув руку к ближнему сгустку.

Он мгновенно обвился вокруг руки, словно теневая змея.

– Меня зовут Аврора, – прошептала я, пораженная увиденным. – Я умерла?

Линдуллин «отпустил» мою руку и слился в остальными двумя Глубинниками в причудливом воздушном танце. Они гудели, напоминая пчелиный рой…

Я вздрогнула, потому что мне на плечи накинули теплый плащ.

– Десте… – не договорила я, обернувшись.

В глазах Ариока играли лукавые искры. Он убрал руки от моих плеч, слегка хлопнув по ним.

– Смотри, – спокойно проговорил он, и поставил на землю перед Глубинниками небольшую склянку.

Когда он вынул из нее пробку, по запаху я узнала валериану.

Глубинники тут же слетелись к стеклянной банке и запульсировали. Внутри их тьмы словно били крошечные молнии, и чем дольше они висели над склянкой, тем сильнее была пульсация и тем более яркими и видимыми становились молнии.

Я завороженно смотрела на происходящее.

– Что здесь происходит? – повернулась я к принцу, ожидая хоть каких-то комментариев.

– Они питаются разными запахами. Не всеми, конечно. Но, к примеру, их привлекает аромат валерианы. Или розы, а еще – янтаря, – Ариок тихо усмехнулся, смотря на мою реакцию. – А Плазмоидам нравится кровь.

– Благодарю за плащ и новый опыт, – мой голос дрожал. – Я верну тебе плащ, как только мы вернемся в Страж. Кстати, думаю, мне пора…

Я ещё раз посмотрела на Глубинников.

– А ты всегда носишь с собой валериану?

– Стараюсь быть уравновешенным, – уклончиво ответил Ариок, улыбнувшись.

– Ты что, следил за мной? – не успокаивалась я.

– Нам действительно пора идти, – оборвал меня Ариок, взяв под локоть.

Он повел меня в сторону поляны, и я сразу поняла почему: ещё бы чуть-чуть и Тейлиор наткнулся бы на меня, Ариока и Глубинников. Видимо, выспавшись, он все же вспомнил о наказе Макковея и запаниковал, что упустил меня из виду.

Ариок поднял руку в приветственном жесте. Тейлиор побелел и кивнул.

– Жаль, что ты идешь не домой, – прошептал мне на ухо Ариок. – Я надеялся увидеть твою симпатичную сестру.

Я возмущенно сдвинула брови.

– О-о, не делай такое выражение лица!

Я ещё сильнее сдвинула брови, так как не могла понять, когда это мы вдруг перешли на другой уровень общения.

– Когда ты делаешь такое лицо, ты начинаешь мне напоминать Анориона!

Я вздрогнула.

– Ты что, действительно боишься меня? – Ариок лукаво склонил голову в мою сторону.

Я повела плечами. Тейлиор снова понуро плелся сзади.

– Я бы, на твоем месте, опасался кое-кого другого, – говоря это, принц пристально смотрел на Тейлиора. – Очевидно, здесь есть мужчины, позволяющие себе слишком многое. Моему мечу не терпится вновь отведать ревеневого варенья, – промурлыкал Ариок. – И если бы не тайна Стражей, я бы давно его им накормил.

Пожалуй, Ариок был прав. Я попыталась снять его плащ, понимая, что не знаю, как на все это отреагирует Макковей, но принц остановил меня одним движением, цокнув.

Мне хотелось порасспрашивать Ариока о Глубинниках, Плазмоидах, но когда за нами плелся Тейлиор я этого сделать не могла.

– Так что, ты следил за мной? – я заменила свой вопрос на более безопасный.

– Я хотел попросить у твоей сестры зелье, но по пути наткнулся на вон то спящее недоразумение. А так как он везде таскается за тобой, я хотел удостовериться, что все в порядке.

Слова Ариока прозвучали как-то даже слишком честно и откровенно.

Глава 8

Мы с Ариоком вернулись обратно в Страж. По пути я поняла, что, возможно, могла бы помочь Дестериану с переговорами, поговорив наедине с Макковеем. Я чувствовала себя обязанной принцу за то, что он не дал мне умереть в Страже Зари.

Конечно, Макковей меня на дух не переносит, и я никогда не приходила к нему первой ни по каким вопросам, а уж тем более личным, он всегда сам «бегал» за мной, так что такой ход мог бы стать элементом неожиданности. Вдруг удивившись, он на эмоциях согласится? А потом уже как-то не по мужски будет снова менять свое решение.

Презрение Макковея к моей персоне было настолько густым, что его можно было бы потрогать руками. Так что сама идея разговора наедине даже мне казалась слишком авантюрной… И тем не менее, почему-то интуиция шептала мне, что у меня больше шансов уговорить его, чем у всех остальных приехавших Магистров вместе взятых.

Наверняка он сейчас в своем кабинете, так что самое время решиться на это, Аврора.

Я, словно вор, тихо прокралась по коридору и остановилась у двери. Тейлиор остался на кухне, узнав, что я собираюсь навестить Магистра. Меня потряхивало. Нервы были на пределе, сердце стучало как сумасшедшее. Я сейчас собственноручно подписываю себе приговор.

Без стука я открыла тяжелую деревянную дверь. Если стучать – велика вероятность, что Макковей меня просто прогонит, а я – окончательно струшу и сбегу.

Макковей не ответил, но я все равно вошла внутрь. Ни слова. Когда мне хватило сил поднять глаза, я поняла, что его кабинет пуст.

У меня практически не было возможности рассмотреть его убранство раньше, потому что я старалась не заходить в кабинет Магистра. Избегать Макковея всегда, когда это казалось возможным.

Удивительно, но даже здесь, в месте, которое должно было быть скрыто от чужих глаз, стояли огромные панорамные окна, обрамленные кованым железом, как и по всему остальному периметру Стража.

Воздух был насыщен тяжелым ароматом старой кожи, земли и пыли, и приправлен едва уловимым ароматом магии – глубоким и терпким, как выдержанное вино.

Я не боялась, что Макковей застанет меня тут. В конце концов, я ведь просто стояла на месте и смотрела по сторонам. На одной из стен висела карта, пульсирующая едва заметным мерцанием, отражающим энергетические потоки земли. На массивном дубовом столе лежал пергамент, усыпанный переливающийся рунами, которые были похожи на застывшие молнии. В углу стоял глобус из полированного обсидиана, на котором светились крохотные звездочки, отмечая созвездия.

Кабинет Магистра был прекрасен, если не брать во внимание то, что сейчас он принадлежал Макковею.

Слева от глобуса у другой стены располагался книжный шкаф, а сверху над самим глобусом – полка, держащаяся на крупных штырях. На ней тоже стояли книги, правда, между ними лежали разные предметы: кристалл кварца, кусок вулканического стекла, кусок гранита, кусок железа, деревянная флейта, раковина морского моллюска и сердцевина окаменелого дерева.

Если подумать, каждый из них мог символизировать стихии. Я не смогла устоять и подошла поближе, чтобы разглядеть каждый из них.

Я провела пальцами по граниту, приятно холодному, гладкому и наверняка тяжелому. Он здесь символизировал стихию Земли. Кварц – менее плотный, более хрупкий. Не стоило его трогать, но я взяла его в руку и покрутила, смотря на то, как солнце красиво золотится на его гранях. Это Вода. Магистр Теламон из Стража Воды – самый тихий из тех, кто приехал обсуждать создание Завесы. Перед тем, как положить на место кварц, я чуть постучала по нему пальцами, а потом взяла флейту, и поднеся ее к губам, слегка подула. Из нее вырвался тихий, приятный звук, почему-то заставивший меня зажмуриться от удовольствия.

Макковей все не появлялся, и мне, почему-то стало наплевать, наорет ли он на меня, если обнаружит здесь. У меня в крови будто бы зародился особый ритм, и я ощутила, что не могу успокоиться, пока не посмотрю остальные предметы. Тем более что обсидиан, лежавший тут, не был обычным: это был бархатный обсидиан, переливающийся перламутром.

Я подняла его и чуть потерла рукавом, стирая налет пыли, а затем вернула на место, несмотря на то, что мне, почему-то, вдруг жутко захотелось попробовать его лизнуть. Преодолев странное желание, я поднесла к уху раковину моллюска. Она олицетворяла Эфир. Ничего не услышав, а, точнее, услышав только биение собственного сердца, я перешла к метеоритному железу, которое мало по виду отличалось от обсидиана.

У Майи были бусы из такого железа, но однажды я взяла их «поносить» и ничего хорошего из этого не вышло. Эйван уговорил меня разобрать их на бусины и раскидать вокруг дома, чтобы небесный металл защищал нас от Глубинников.

Пока не тронутым мной оставалось только окаменелое дерево. Оно тут являлось стихией Времени. Интересно, почему здесь было только семь предметов? Ведь Стражей всего одиннадцать.

Я поднесла кусочек дерева к носу и, вдохнув янтарный аромат смолы, не смогла аккуратно вернуть его на место. Оно соскользнуло вниз из ладони, характерно ударившись о полку.

На ладони, там, где только что было дерево, вдруг вспыхнула зеленым руна Земли и тут же погасла. Что за черт?

Что-то скрипнуло. Я подняла глаза.

Оказалось, что полка была прибита прямо к тайной двери.

«Тайна Стражей» – эти слова сами всплыли в моих мыслях, и я сделала шаг в темноту.

Я бы могла полностью захлопнуть за собой дверь и тогда, возможно, Макковей бы не сразу обнаружил мое маленькое вторжение на его территорию. Но, учитывая, что я не знала, что это за тайна, я рисковала остаться замурованной в этом тайном проходе на долгое время, а этого, я, пожалуй, боялась больше, чем Макковея. Поэтому я вернулась, и взяв со стола небольшую шкатулку, положила ее между стеной и дверью так, чтобы последняя не могла закрыться полностью.

От небольшой площадки, на которой я оказалась, шла вниз лестница с гладкими твердыми отполированными ступенями. На всякий случай, спускаясь, я их посчитала. Семьдесят ступеней вниз – и новая площадка с развилкой. Подземелье раздваивалось на разные пути и мне нужно было решить, в какую сторону я пойду. Внутри не было темно. Сводчатые потолки и большое количество магических факелов прекрасно освещали помещения.

Левый коридор манил чем-то знакомым, и поэтому я выбрала не его. Если здесь я могла узнать ту самую тайну, то нет смысла идти в сторону чего-то знакомого, так ведь?

Не знаю, как долго я шла по правому коридору, но спустя какое-то время в воздухе стало свежее. Я расстроилась, потому что, вероятно, никакой тайны здесь не было: только запасной выход из Стража. Конкретно из кабинета Магистра, чтобы он мог спастись в случае опасности. Ну что ж, обратно я уже не пойду. Хотя бы увижу, куда именно выводит этот запасной выход.

Ещё минут десять ходьбы и я наконец-то вышла из коридора. Правда, вовсе не на улицу и не в лес, а в довольно просторный зал, посередине которого бил подземный ключ.

Я давно не ела и не пила, поэтому с удовольствием приникла к нему губами, восполняя запас жидкости в организме. Вроде как подземная ключевая вода – должна быть всегда чистая, так ведь?

По телу разлилась истома и мои глаза закрылись сами собой. Перед глазами мелькали какие-то картинки, кто-то что-то шептал мне на ухо… Не знаю, сколько времени я пролежала вот так, в полной темноте, но сейчас я почему-то нашла в себе силы встать. Даже больше: я выспалась, и готова была бежать отсюда вприпрыжку. Но вместо этого я размеренными шагами двинулась обратно. В голове немного шумело.

Никакой тайны. Я выбрала не тот коридор. И, скорее всего, второго шанса исследовать это подземелье мне уже не представится. Макковей все поймет и перестанет оставлять кабинет незапертым. Разве в нем не должно быть магической защиты? Наверняка он уже знает, что я тут. Но по какой-то причине не пошел за мной… Или пошел, но думал, что я свернула в другой коридор?

Когда я начала подниматься по лестнице, то поняла, что меня немного качает и ведет, будто бы я пила, и пила довольно много. В итоге эти семьдесят ступеней, которые я пересчитала в самом начале пути, обратно я прошла, опираясь на стену, и постоянно останавливаясь, опасаясь, что рухну вниз. А семьдесят ступеней – это примерно три этажа Башни, но вниз. Можно переломать себе все, что угодно.

Последние десять ступеней я преодолевала в прямом смысле ползком. Шкатулки, которую я оставила, чтобы дверь не закрылась, не было. Вместо этого дверь подпирал ботинок из коричневой кожи. На удивление, Макковей подал мне руку, чтобы я могла подняться, но я не успела ее принять, потому что меня тут же вывернуло прямо ему на ботинки.

Меня трясло и я боялась поднять глаза на него. Сегодня я перешла все границы, а этого делать точно не следовало.

Одним движением Макковей очистил то, что стало грязным благодаря мне. Я зажмурилась, ожидая того, что он снова будет меня бить, но вместо этого он поднял меня под руки, и будто бы прижал к себе на пару секунд. Резко отпустив, он осмотрел меня с головы до ног.

– Ну и ну… – только и сказал он. – Любопытно.

Я сжалась, ожидая его очередного наказания, но Макковей явно медлил. Чего он ждал? Неужели я не разозлила его своим поступком?

Макковей обошел стол с другой стороны и налил воды в стакан из графина.

– Хочешь пить? – спросил он, поднося стакан к моим губам, и на секунду мне показалось, что я вновь узнала в нем того мальчишку, который приходил за Эйваном, когда тому надо было отправляться домой.

Меня ужасно трясло, и все же я смогла отодвинуть стакан от своего рта. После случившегося я не рисковала пить воду.

– Как хочешь, – Макковей поставил стакан на стол, не отводя от меня глаз. – Несносная ты ведьма, Аврора! Какого черта ты делала у Источника Земли?

Я моргнула. Меня словно парализовало. Разве Источники – не миф? Я была у Источника магии? Я что, пила из него? Я моргнула ещё раз и сглотнула кислую слюну, которая собралась во рту.

Значит, я все-таки нашла тайну Стражей?

Глава 9

Я четко решила, что не скажу Макковею о том, что я пила из Источника. Но он, похоже, и не ждал от меня ответов. Такое ощущение, будто бы его вопросы были чисто риторическими.

Говорить с ним сейчас о Завесе не имело смысла. Я с треском провалила миссию, возложенную на меня самой собой.

– Иди к себе, Аврора, – отчеканил Макковей. – И больше не появляйся в моем кабинете.

Быстрыми шагами, не глядя на Магистра я выскочила оттуда. Он не тронул меня, и это было слишком, слишком странно. Не заставил тренироваться…

Я добежала до своей комнаты и рухнула на кровать. В голове звенело, и я так и провалялась до конца дня, пытаясь прийти в себя.

В итоге уже в три часа утра сна не было ни одном глазу. К тому же, Макковей уже дней пять не заставлял меня тренироваться, а я хотела попробовать вновь появившуюся магию, но абсолютно не знала, с какой стороны к ней подойти. Магия Эфира – это не магия Земли.

Я села на кровати и попыталась сосредоточиться. Может быть, я могла бы услышать мысли остальных Магистров? Хотя, они, наверняка, умеют их защищать. Я застонала и откинулась обратно на подушки.

Три часа тщетных попыток – и единственное, что я получила вследствии них – головную боль от перенапряжения. Так не честно.

Приняв душ, я надела фиолетовую футболку с вышивкой солнца и луны (моей любимой вышивкой, к слову), бежевую юбку с черными трилистниками и корсет.

Мне нужно было проветрить голову. Одни словом, опять прогуляться до Разлома и обратно. А если я там снова встречу принца Ариока, то устрою ему допрос с пристрастием. Он явно знает больше, чем говорит.

Но Ариока я не встретила. Меня ждала огромное разочарование. Вместо Тейлиора сегодня меня ждал сам Макковей. Уверена, сегодня он пришел за тем, чтобы сполна взять с меня то, что упустил вчера.

– Ты явно не меня ждала, – констатировал Магистр, и его голос был пропитан иронией.

Я сухо кивнула.

– Тейлиор не справляется со своим заданием. А ты… Словно магнит, притягиваешь опасность. Поэтому теперь я лично буду контролировать твои прогулки.

Я сжала губы. Плохо, очень плохо. Так я долго не продержусь. Мои прогулки до Разлома – мой метод расслабиться и привести мысли в порядок. Если Макковей будет постоянно ошиваться рядом со мной, то у меня очень скоро свинтит крышечку и этот чайник определенно закипит раньше времени. Я просто взорвусь!

– Неужели у Магистра нет других, более важных дел? – Я сделала крошечную попытку отделаться от него, которая, конечно же, даже не была воспринята им всерьез.

Макковей сложил руки на груди, и его губы сжались в ту же тонкую, жесткую линию, что и мои.

– Веди меня, Аврора, – внезапно он подмигнул, и в этом подмигивании я почувствовала что-то… новое, непонятное.

Я медленно двинулась вперед по своей привычной тропе, но сегодня мои ноги казались мне деревянными.

– Так что ты вчера хотела от меня? Поговорить о Завесе? – Макковей прищурился. – Или ты целенаправленно шла к Сердцу Стража, и воспользовалась тем, что меня не было в кабинете? Откуда ты узнала, как открывается дверь в подземелье?

У-у, сколько у него вопросов.

– Ладно, давай начнем сначала.

Я моргнула. Что это значит? Что значит его – начнем сначала?

– Я мог бы подумать о создании Завесы, но у этого есть цена. Интересует?

Я кивнула.

– Так и думал, – он усмехнулся, но в этом смехе была слышна какая-то странная горечь. – Я хочу, чтобы ты была со мной откровенна.

От изумления я окончательно потеряла дар речи. Мое шокированное лицо надо было видеть.

– В конце концов, я твой учитель. Кроме того, мы связаны Договором.

Я не смогу быть откровенной с тем, кто меня бьет, ломает и всячески унижает. Даже если Макковей сейчас скажет, что все это – в прошлом, я не смогу открыться и довериться ему, никогда. Конечно же, ему я этого благоразумно не сказала.

– Начнем с небольших шагов, – Макковей улыбнулся, и эта улыбка была совершенно другой, не той, что я видела раньше.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку.

Я не ожидала от себя такой реакции, но я задрожала и по моей щеке противоположной той, что он поцеловал, побежала слеза.

– Уже неплохо, – прошептал он. В его голосе я заметила не только иронию, но и что-то ещё. Что-то сложное, глубокое. – Это достаточно откровенно, спасибо. Но все же скажи, как ты смогла открыть дверь в подземелье? Никто кроме меня не знает, что конкретно нужно делать, чтобы это произошло.

– А если бы ты умер? Ты бы унес с собой эту тайну в могилу? – нахмурилась я.

– Красноречивый ответ, – Макковей опять встал вплотную ко мне.

Мы не прошли и половины пути, но у меня абсолютно пропало желание гулять.

– Это показатель «спокойствия». Если бы я умер, то да, я бы унес эту тайну с собой в могилу. Если бы я умер, это бы означало, что ни о каком спокойствии невозможно говорить, а значит – Сердце в опасности.

– И сколько грамм моей откровенности тебе нужно, чтобы ты согласился создать Завесу? – напрямую спросила я.

– Вся твоя откровенность. Каждую секунду. Что бы ни происходило.

Я хмыкнула.

– Пока ты со мной откровенна, я буду покладистым, вот увидишь.

Я фыркнула. Откуда такие перемены?

– Я заметила, что в последние дни в Страже появляется все больше и больше народа. И я уже не уверена, что это связано только с делегацией фейри, – высказала ему свои опасения я. – Мы к чему-то готовимся?

Макковей просиял.

– К празднику.

Я удивилась ещё больше.

– К празднику накануне предстоящей войны?

– Простому народу Стража нужно отдыхать и вдохновляться, чтобы когда настанут воистину темные времена, им было откуда брать силы.

Как в нем могла сочетаться такая адекватность и одновременно агрессия ко мне?

– И что это за праздник? – решила уточнить я.

– Мало откровенности, Аврора. Ты даешь мне какие-то капли, вместо полноценной реки. Это я тут задаю вопросы, а ты – отвечаешь. Оцени мою попытку, я стараюсь – по хорошему. Итак. Я спрашиваю в третий раз. Как. Ты. Открыла. Дверь?

– Мне захотелось мысленно выстроить предметы по лестнице стихий. Что я и сделала, – я сердито поставила руки на талию. – Почему там только семь предметов, а не одиннадцать?

Макковей неожиданно поднес ладонь к моему лицу, и я зажмурилась и съежилась, ожидая удара, но вместо этого он просто заправил непослушную прядь мне за ухо. Магистра подменили? Вместо него, сегодня ко мне отправили его доброго двойника?

Макковей цокнул.

– Не надо так, Аврора, – произнес Макковей, наблюдая за моей реакцией.

А у меня от страха сбилось дыхание.

– Что было дальше, когда дверь открылась? – продолжил свой допрос он.

– Я спустилась вниз по лестнице, – я сглотнула и продолжила, – и пошла по одному из двух коридоров.

– Давай ты начнешь говорить сама. Очень неприятно вытаскивать из тебя каждое слово.

«Очень неприятно в принципе говорить тебе столько слов», – подумала я про себя.

– Ты пила из Источника? – потерял терпение Макковей. – Я все равно узнаю, Аврора. Доступ к Сердцам Стражей имеют только Магистры. Сердце увеличивает наши силы в семь раз. И поверь, я точно пойму, что ты сделала это, если твой маленький загнивающий росток силы Земли вдруг превратится в настоящую розу.

– Где Дестериан? – я скакала с темы на тему, в надежде, что эта игра вскоре наскучит Макковею, и он, наконец, снимет с себя эту странную маску.

Когда он обращался со мной так это чувствовалось еще более жутко, чем если бы он меня просто бил или наказывал постоянными упражнениями.

– Я за ним не слежу. Так что, ты пила воду из Источника или нет?

– Пила, – нехотя призналась я.

Пусть забирает к черту мою откровенность.

Макковей выглядел шокированным.

И как раз в этот момент по пути нам встретилась Роза.

– У вас все нормально, Магистр? – поинтересовалась она, вглядываясь в бесцветное лицо Макковея.

Он кивнул, показывая Розе жестом, чтобы она шла своей дорогой. Но Роза продолжила щебетать, как ни в чем не бывало.

– А у меня сегодня лавандовые кексы и парварда. Держи, дорогая, – она буквально всунула мне в руки корзинку с выпечкой и сладостями, и подмигнула.

Неужели Роза думает, что при необходимости я смогу огреть Макковея этой корзинкой? Он был огромным, как скала, и какие бы силы я не имела, против него у меня никогда не было никаких шансов.

Роза махнула мне на прощанье, и я обняла ее, поцеловав в обе щеки и поблагодарив за кексы и конфеты.

Макковей снова сложил руки на груди.

– Я тут подумал, учитывая, какие крохи откровенности ты мне взвешиваешь, то стоит добавить кое-что ещё. Я уже думаю над созданием Завесы и вот-вот соглашусь, а ты – не приближаешься к принцу Ариоку и его брату.

Я расхохоталась. Последнее выполнить уж действительно проще простого, особенно учитывая, что Анорион не высовывает своего носа из Стража Эфира. Я никогда в жизни в глаза его не видела, и, если честно, не собиралась начинать. Но, вероятно, Макковея сильно беспокоит тот факт, что я могу узнать о том, какие именно совместные дела они ведут с Ариоком и как они касаются Шариана.

Макковей нахмурился ещё сильнее, а я с наслаждением откусила кусочек от лавандового кекса, которые принесла Роза.

Видимо, после него я совсем осмелела, потому что спросила:

– Если ты хочешь начать сначала, то ответь, когда из милашки Мака ты успел превратиться в того, кто бьет женщин?

– Тогда, когда ты решила, что можешь распоряжаться судьбой Эйвона, – процедил Маккавей. – К тому же, ты – не женщина.

Меня разрывало от двух желаний одновременно: зарядить ему оплеуху и взять его за руку, и я не знала, в какую сторону качнутся эти весы в следующий момент.

Кажется, Макковей заметил мое смятение.

– А женщин – я не бью. Я нахожу им более приятное применение. Тебя же я – воспитываю. Чтобы твой дурной характер не помешал нам тогда, когда ты станешь женщиной.

Макковей хочет откровенности? Он ее получит.

Я плюнула ему под ноги, и, подхватив юбку, словно вихрь, пронеслась по тропинке обратно и бросилась бежать обратно в Страж.

Я бежала так быстро, что воздух обжигал лицо, а сердце колотилось в бешеном ритме. Его слова «более приятное применение» напугали меня. Воспитание? Вот значит как он называл то, что делал со мной? Воспитанием?

Я влетела в свою комнату и заперла дверь на щеколду. Руки дрожали, а внутри бурлил шторм. Макковей хотел сломить меня, сделать покорной куклой? Но я никогда ей не стану.

Я закрыла глаза, глубоко вдыхая и пытаясь успокоиться. Почему он так уверен, что я до сих пор не была с мужчиной?

Эти слова в моих мыслях перебили другие – про силу Земли и увеличение в семь раз. Но моя способность изменила направление. Значит ли это, что Источник никак на нее не подействовал?

Глава 10

Я затаилась как мышь у себя в комнате и ждала, что в любую минуту ко мне может нагрянуть разозленный Макковей, но этого не произошло. По крайней мере пока. В следующие дни у меня больше не возникало желания пойти к Разлому, и, возможно именно этого и добивался Магистр Земли, пусть и таким изощренным способом. У него получилось. Своей цели он достиг – я сидела у себя в комнате, и лишь перед наступлением темноты выскальзывала на кухню, чтобы поесть.

Вчера я вновь попрощалась с Дестерианом. Глупо было полагать, что он останется здесь надолго. В конце-концов, он ответственен за весь Страж Зари, и пока он здесь, его территория уязвима. Дестериан обещал, что теперь будет чаще наведываться в гости, но… он принц фейри, а я – всего лишь ученица Магистра Земли. Я не могу и не буду винить его, если он не сдержит свои слова.

Все остальные Магистры, кроме принца Ариока, вскоре тоже разъехались по Стражам. Теперь Ариок оставался единственной ниточкой к созданию Завесы – в том случае, если Макковей действительно передумает.

Вероятно, теперь все, как ни странно, зависело от меня, и мне стоило набраться храбрости и выползти из своего укрытия. И, вероятно, именно так я сегодня и поступлю. Макковей просил меня больше не появляться в его кабинете, но не запрещал этого.

– Доброе утро! – поприветствовал меня Изра.

И я в ответ подняла в приветственном жесте стакан воды.

– Мне кажется, или продуктовый склад теперь переехал на кухню? – поинтересовалась я.

С каждым моим приходом различной еды тут становилось все больше и больше.

Изра пожал плечами и отвел взгляд.

Я откусила зеленое яблоко, а он сменил тему:

– Обычные люди чувствуют, что что-то надвигается, Ав. Они бегут из Стража туда, где о магии и самих Стражах никто даже не слышал.

– Вероятно, это хорошо. Если Шариан дойдет сюда, они могут остаться в живых. В конце концов, вряд ли он убьет всех, ему же нужны подданные, – зевнула я, прикрывая рот рукой.

– Для него люди – не более, чем надоедливые мухи. Сложно предсказать, как именно он поступит.

Изра немного помолчал, а потом спросил:

– Снова пойдешь к нему, да?

Я не стала отпираться.

– Хочешь совет? Я бы на твоем месте наслаждался свободой, пока можешь.

– Это что, угроза? – слишком эмоционально отреагировала я.

– Ты не так поняла меня, Ава. Это дружеское предупреждение. Если бы не Договор, я бы посоветовал тебе бежать отсюда. Но не могу, увы, – Изра развел руками.

– Что ты имеешь ввиду? – не поняла я.

В дверях показалась Майя. Что-то мои сестры зачастили в Страж. Уж не принца ли Ариока она надеется тут увидеть?

– Изра, сгинь отсюда, – попросила сестра совсем невежливо. – Мне надо поговорить с Авророй наедине.

– Посмотрите-ка, кажется кое-кто наконец-то начал изучать не очень хорошие слова, – выплюнул в ответ Изра, но, тем не менее, встал из-за стола и вышел с кухни. Изра не договорил, но момент был безвозвратно утерян.

– Зря стараешься, – я кивнула на Тейлиора, которого было видно даже из прохода.

– Все равно. Чем меньше народа об этом знает, тем лучше.

Я напряглась.

– Я кое-что увидела.

– И это кое-что касается меня, да?

Майя кивнула.

– У меня было видение. Я видела тебя в землях фейри… На очень, очень странном рынке. Там было много фейри с цветными волосами, не только фиолетовыми – ярко-красными, желтыми, зелеными… Ты была там вместе с золотоволосым фейри, похожим на… – Майя смущенно отвела глаза. – На принца Ариока. Ты сказала ему: «Мне надо немного времени, чтобы привыкнуть к вашему календарю по звездопадам». И посмотрела на него так…

– Как, Майя? – в замешательстве спросила я, потому что сестра не продолжила.

– В-общем, неважно. Спустя секунду вас заметила какая-то девушка. Она подошла к тебе и спросила: «Можно?», подняв ладонь вверх. Ты явно не знала, что на это ответить. Золотоволосый показал тебе, что нужно поднять ладонь, словно ты хочешь помахать привет, или «дать пять», и ты повторила за ним. Девушка ударила тебе по ладони, и вверх взметнулся блестящий порошок. Она вдохнула эту пыль, и воскликнула: «О Боги! Как сильно!». Золотоволосый покраснел и заулыбался. Ты спросила: «Что это было? Что с ней?». Он ответил: «Это порошок аттракции. Она хотела испытать твои чувства и спросила на это разрешение».

– А что было дальше? – с волнением спросила я.

– К сожалению, это все. Это итак было довольно длинное видение, Ав. Что скажешь?

– Вряд ли что-то подобное действительно может произойти в реальности. Земли фейри? Макковей никуда меня от себя не отпустит, да и незачем. Ты же знаешь, что мои способности изменили направление, и, насколько я поняла, если меня бы куда и сослали, то это был бы Страж Металла.

– Думаешь, в Страже Металла нет золотоволосых фейри? – хитро прищурилась Майя. – Ты, кстати, в курсе, что Рамиель спрашивал нас с Астрель про Дивина, и ну…

– И что вы ему ответили? Надо было рассказать все как есть. Я бы понесла справедливое наказание.

– Мы итак рассказали ему все как есть. Конечно же, с нашей стороны. То, как мы это видели… Но, вероятно, Договор прежде закона. Потому что Рамиель уехал обратно с Тарасинором ни с чем.

В кухню обратно просунул голову Изра.

– Не прогоняйте, девчонки. Я с новостями, – Изра выставил руки перед собой в защитном жесте, и, опасливо пройдя вдоль стены, приземлился за стол. – Фейри не теряют надежды «по-доброму» уломать нашего Магистра создать Завесу.

– То есть? – спросила Майя.

– Вероятно, они не могли бросить Его Высочество Ариока здесь одного, поэтому отправили Магистра Стража Сумрака – короля Тиндарея ему на подмогу.

Майя присвистнула.

– Тяжелая артиллерия?

– Думаю, в этот раз они выдвинут прямые требования.

За окном хлынул летний ливень. Майя встала, и раскрыла створки и впустила внутрь волшебный аромат сирени, которая, к сожалению, уже почти отцвела.

Я вдохнула полной грудью.

– Ну все, я пойду попытаю неудачу. Не только же ей меня мучать, – я улыбнулась. – Что бы вы не услышали, не заходите внутрь, – предупредила я их, и на ватных ногах двинулась по коридору в сторону кабинета Макковея.

Можно было бы поймать его где-то ещё, но сейчас я точно знала, что он внутри, и не собиралась больше упускать эту возможность.

На этот раз я постучала.

– Боги, Аврора! Я же сказал тебе… – начал Макковей, но я уже прошмыгнула внутрь.

Он сидел за столом, и, надев очки, внимательно изучал какие-то бумаги. Макковей сначала поднял на меня глаза, а потом встал.

– Надоело, значит, играть в кошки-мышки? – Он практически прижал меня к стене своим мощным торсом.

Я сглотнула.

– Ну что, будешь брать свою откровенность? – зло процедила я. – Я готова тебе ее дать.

Макковей расхохотался мне в лицо.

– В этом я сильно сомневаюсь, Аврора.

Я отвернулась в сторону, и Макковей сделал шаг назад.

– Впрочем, я попробую. У меня к тебе все еще есть масса вопросов. И, если ты будешь хорошей девочкой, возможно, я даже отвечу на твои. Не те, которые задают учителю, а на те самые, которые ты учителю, как раз не задаешь.

Мои щеки вспыхнули, и в этот раз я разозлилась, но уже на себя.

Однако я снова повернулась и посмотрела на Макковея, дав ему понять, что жду его вопросов. Макковей пристально посмотрел на меня, будто решая, стоит ли игра свеч.

– Я хочу знать зачем, – тихо произнёс он. – Зачем тебе все это?

– Потому что я живая и мое сердце горит! Я такая, какая есть. Это мой мир, и я не собираюсь стоять в стороне, когда в нем происходит что-то настолько важное.

Макковей устало приложил пальцы к векам.

– Даже если при этом рискуешь близкими тебе людьми?

– Мы с Эйваном были подростками! Я ведь тоже пошла к Разлому. К тому же, мы не до конца осознавали, насколько фатальными могут быть последствия. Я чуть не лишилась всего, чуть не умерла!

Смерть твоего брата – наша общая боль. Но ты это не признаешь, делая меня врагом.

Я выпрямила спину и набрала побольше воздуха в грудь, чтобы продолжить. Макковей смотрел на меня с вызовом. Но почему-то не на мои глаза, а на мои губы.

И, казалось, в отличие от меня был совершенно спокоен.

Я же прикусила нижнюю губу. Меня опять всю трясло от напряжения.

– В конце концов, это не я столкнула твоего брата в Разлом, – я подняла подбородок вверх. – И даже не я предложила ему пойти туда, а он – мне.

– Ты лжешь, – тихо заметил Макковей и достал из тумбочки графин с янтарной жидкостью, которую плеснул себе в бокал.

Я покачала головой.

– Так может быть, это не я не готова, а ты не готов принять мою откровенность? Знаешь, мы не всегда готовы принять то, что, как нам кажется, мы желаем. Не веришь мне на слово – проверь. Наверняка есть какой-нибудь Ритуал, опровергающий или подтверждающий мои слова. Может быть, после этого ты перестанешь мучать меня и себя.

Я ходила по краю: еще неделю назад я ни за что бы не рискнула говорить с ним так и об этом. Еще неделю назад Макковей бы просто не стал меня слушать. Так что изменилось? Что?

Залив в себя янтарную жидкость, Макковей поставил бокал обратно на стол.

– Пойдем, я покажу тебе кое-что, – только сейчас я заметила, что дверь в подземелье все еще была открытой.

Макковей проследил за моим взглядом, а потом потянул меня за руку внутрь.

– Покажу тебе, куда ведет второй коридор.

Я удивленно моргнула.

– Ой, брось, Аврора. Хватит постоянно делать из меня злодея, пошли.

Мы спустились вниз по лестнице, и пошли по коридору, от которого веяло чем-то знакомым.

Макковей насвистывал себе под нос какую-то песню, стараясь выглядеть расслабленным, но максимально напряженные плечи выдавали его.

Мы шли большее количество времени, чем мне потребовалось, чтобы добраться до Источника.

Перед тем, как выйти из коридора, Макковей крепко сжал пальцы на моих.

А потом.. Мне открылся знакомый вид на Разлом.

– Теперь ты знаешь, что есть более короткий и безопасный путь до Разлома, – Макковей ухмыльнулся, но в его глазах я узнала печаль.

– Насчет безопасного – это как посмотреть, – буркнула я. – И вообще: то есть ты хочешь сказать, что кто угодно с той стороны может пройти из Разлома к Сердцу Стража?

Макковей тут же закрыл мой рот своей рукой.

Глава 11

Я с ужасом разглядывала то, что вылезло из Разлома и теперь глазело на нас. Гигантский двухметровый паук, его тело было покрыто хитиновой броней угольно-черного цвета, и пронизано мерцающими прожилками изумрудного цвета. Восемь бездонных колодцев абсолютной черноты не двигались, но я знала: оно смотрит на нас с Макковеем.

– По моей команде беги обратно в коридор, Аврора! – спокойным голосом приказал мне Макковей.

Учитывая, что боец пока из меня никакущий, я приготовилась бежать. И как только Макковей крикнул «Беги!», я бросилась со всех ног обратно.

– Resonantes impulsum! – услышала я его следующий крик за спиной.

В это же мгновение все пространство вокруг начали сотрясать сильнейшие вибрации. Они отдавались в моей голове так, что мне казалось, что там работает бур.

Макковей применил резонансный удар, и паук попятился, а затем и вовсе сбежал обратно в Разлом.

Я стояла у выхода из Стража, опираясь на стену, с моего лба капал пот, а сердце билось как сумасшедшее.

Макковей медленно подошел ко мне, и… сжал в объятиях. Он погладил меня по волосам, успокаивая. Я так испугалась, что даже не протестовала.

Макковей поцеловал меня в висок. Все это ощущалось каким-то ирреальным и неправильным. Я будто бы смотрела сон и не могла действовать.

– Это Некротесс, – сказал он осипшим голосом. – Основная сила Некротесса заключается в способности манипулировать пространством в сфере радиусом семь метров. Он плетет невидимую паутину из темной энергии, способную изменять вектор любого движения внутри зоны влияния.

Я ошеломленно посмотрела на Макковея, подняв глаза.

– Это означает, что он может замедлить, ускорить, остановить или изменить траекторию любого объекта или существа, от летящей к нему стрелы, до бегущей от него Авроры. Это понятно?

Я сглотнула. Мне было не просто понятно. А очень даже понятно.

– Более того, он может изменять траекторию магических потоков энергии, магических заклинаний и даже потоков времени в пределах своей сферы. Эффект его паутины похож на искаженное отражение – реальность внутри нее становится текучей, непредсказуемой и подчиненной воле паука.

Пока Макковей говорил, я дышала, все еще пытаясь прийти в себя.

– Длительное пребывание внутри зоны влияния Некротесса вызывает ощущение дезориентации, потери контроля над телом и нарастающее чувство ужаса, истощающее жизненную энергию жертвы. Паутина Некротесса не просто останавливает, она поглощает кинетическую энергию, постепенно разрушая объект или существо, превращая их в безжизненную пыль.

– А я то думала, почему мои тренировки на время прекратились! Скажи честно: ты планировал это заранее, чтобы наказать меня за вторжение к тебе в кабинет? – сорвалась я.

Макковей покачал головой.

– Нам просто повезло, что ты находилась на границе сферы, а сам Некротесс был не очень большим.

– Не очень большим? – воскликнула я.

– Средняя особь – обычно достигает три метра в высоту.

– Значит ты уже видел таких? Ты применил резонансный удар…

– Нет, Аврора. Не видел. Но читал… Некротесс – существо тьмы. Нам повезло, что конкретно этот паук был маленьким и неопытным. Сильные вибрации определенной частоты разрушают структуру паутины подобно тому, как звуковая волна разбивает стекло. Но действовать нужно было быстро. Самая сильная точка паутины находится в центре, рядом с самим Некротессом. Ослабив ее, можно ослабить и паука. Ты должна ясно представлять себе место, куда будет направлен луч вибраций. Но… В тебе больше нет силы Земли. Вряд ли ты смогла бы воспользоваться резонансным ударом.

– Ты даже в такой ситуации умудряешься меня учить, – к своему удивлению попыталась улыбнуться я.

– На мой взгляд, это как раз подходящая ситуация, чтобы тебя учить. Практически полученные знания – самые правильные. То, что сделал я, к твоему сведению, не единственный способ спастись от Некротесса.

Я удивленно подняла брови.

– Возможно, ты могла бы создать поле, которое поглощает и отражает искажения пространства, создаваемые Некротессом, и очень быстро бежать. Но не забывай, что он тоже умеет быстро бегать. А учитывая его рост… Лучше не сталкиваться с ним в одиночку. А еще лучше если рядом с тобой окажется нужный Магистр.

Я намеренно проигнорировала его последние слова, и, учитывая внутренний бунт, который вернулся в моей душе на место, кажется, я отошла от встречи с Некротессом.

Мы с Макковеем пошли обратно по коридору в Страж.

– Я и не сомневался, что даже после того, что случилось, ты не станешь более благодарной, – горько усмехнулся Макковей.

– Я и не сомневалась, что ты продолжишь меня винить в смерти брата даже после того, как я рассказала тебе правду, – парировала я.

– Ты и сама себя в ней винишь. А значит, ты мне лжешь, – тихо и вкрадчиво ответил Макковей.

К запаху влажной земли начал примешиваться аромат свежей выпечки, из чего я сделала вывод, что в Страж снова заглянула моя старшая сестра.

– Магистр Сизаморо хорошо тебя обучил, – сказала я, нарушая неловкую тишину. – Из-за способностей моего отца я почти не вижу его. В этот его приезд мы едва перекинулись парой слов!

– Если ты до сих пор не заметила, но благодаря вашему с Эйваном поступку я тоже больше не вижу своего отца. Потому что он, с огромной вероятностью, давно мертв, – Макковей посмотрел на меня, нахмурившись. – Интересный «переключатель» эти виверны, да? Ты унаследовала дар Земли от матери, а теперь в тебе действует сила Эфира – от отца. Как это произошло? Она ведь укусила тебя, да? Кстати, ты уже пересекалась с матерью? Она вернулась вместе с Рамиелем. Ты бы сходила проведала ее…

Я остановилась и прищурилась.

– Я вот чего не понимаю. Откуда такие изменения?

Мне было немного стыдно: Макковей дал мне относительную свободу, но я мы с мамой пока так и не пересеклись: когда я заходила домой она была в магазинчике.

– Давай намекну, – Макковей подмигнул мне. – Я думал, ты более наблюдательна, и сама сделаешь вывод.

Макковей вдруг завел мои руки мне за спину и прижал к стене. Глядя только на мои губы, он поцеловал меня.

Это не был мой первый поцелуй. И не был мой первый поцелуй с ним. И даже не второй.

Но мой первый поцелуй действительно состоялся с Макковеем, незадолго до того времени, как мы с Эйваном пошли к Разлому. Макковей ревновал меня к своему младшему брату, и в один из дней, когда Эйвану не здоровилось, а мы с Астрель пришли его проведать, вызвался проводить нас домой.

Астрель тогда так и не пошла со мной, уговорив Магистра Сизаморо остаться на ночь в Страже. Макковей воспользовался случаем, и, когда мы проходили мимо леса, завел меня чуть вглубь, обещая показать бабочку-светлянку, которую я никогда не видела, и под этим предлогом поцеловал. Я не ответила ему взаимностью, и даже больше, ударила его по щеке, в слезах убежав домой. Макковей не нравился мне, а Эйван дружил со мной только из-за того, что тайно вздыхал по Астрель.

А второй раз случился прямо перед тем, как он начал меня обучать. Он оказался ещё провальнее первого. Я выставила руки вперед, а потом, прямо у него на глазах вытерла губы платком. Немногим после этого начались его «воспитательные меры».

В этот раз я… не предпринимала никаких попыток отстраниться, но и не отвечала Макковею. В отличие от моего первого раза, он целовал меня нежно, не распуская рук. Словно охотник, который пытался не спугнуть юную лань. Он сам отпустил меня.

– Ну, как тебе подсказка? – в глазах Макковея заискрили лукавые огоньки.

– Я все равно ничего не понимаю, – честно ответила я.

– И все-таки ты несносная, Аврора! Признайся: ты обо всем догадалась, но специально меня выводишь.

Я моргнула. Да о чем он говорит?

– Скоро свадьба, – сказал он тихо, проведя по своим волосам на затылке.

– Ах, вот оно что! – вот теперь меня затопила злость. – Ты скоро женишься, и поэтому выбрал меня, для того, чтобы «погулять» перед тем, как потеряешь свободу?

Макковей рассмеялся.

– Я могу сделать тебя женщиной в любое время, когда захочу. Мы связаны Договором. Ты итак моя, помнишь? Но прежде чем ты опять убежишь, послушай, – Макковей взял меня за запястье, поворачивая к себе лицом.

– Я уже изменил свое к тебе отношение, потому что скоро я сделаю тебя своей женщиной и женюсь на тебе. Приготовления к нашей свадьбе почти закончены.

Я ошеломленно вскинула на него взгляд и отшатнулась назад. Этот удар был хуже физического. Меня мгновенно сковал древний, неистребимый страх, и я опять разозлилась на себя: вместо того, чтобы действовать, я только и делала, что боялась.

– Нет, – твердо сказала я. – Нет.

– Никаких «нет» быть не может, Аврора. Не только из-за Договора, а потому, что совсем некстати к нам едут Магистры Стража Металла. Из Арморики. Ты не в курсе, хотя что уж там, вообще мало кто в курсе, но сейчас в Арморике всем заправляет сын короля Шариана – принц Иллиан. Темные эльфы уже ближе, чем ты думаешь, и, еще немного, и ты сможешь пригласить их на чай.

Я скривилась.

– Ну так вот, – продолжил Макковей. – Некротесс не нападает на мелочь. А мелочь для него – это добыча ниже третьего уровня. И поверь, среагировал он вовсе не на меня. А это значит, что Магистры Стража Металла попытаются забрать тебя с собой. Если ты отказываешься выходить за меня, то я добровольно отдам тебя в руки принцу Иллиану. Его кровавая слава бежит впереди него самого.

Макковей наклонился ко мне, мое ухо обожгло его дыханием, и он чуть прикусил его верхушку зубами.

– Я твое меньшее зло из двух зол, Аврора. Вот теперь – можешь бежать. У тебя пока ещё есть время, чтобы принять неизбежное. Посиди, помедитируй в одиночестве, – саркастично усмехнулся Макковей.

– Я не просила тебя меня спасать, Макковей, – зло процедила я, прищурив глаза.

– Подумай, Аврора, прежде, чем выкинуть какую-нибудь глупость. Ты – Георгик, хочешь ты того или нет. Ты начала цикл обращений, и если не рядом со мной, то другого места в Страже Земли тебе уже не будет.

По мне пробежал ледяной озноб, пальцы рук закололо. Какое знакомое ощущение!

– Vinkula terrae! – закричала я, направив энергию Земли на Макковея.

Я сбилась со счету, сколько раз я тщетно пыталась применять «Путы Земли», получая раз за разом только наказания от Макковея, но в этот раз все пошло как по маслу.

– Ты серьезно? – закричал в ответ Макковей, сопротивляясь корням.

– А что не так? – отозвалась я. – Хорошая же тренировочка!

На самом деле, я понятия не имела, откуда во мне взялась сила Земли, если она, из-за укуса, поменяла направление на силу Эфира?

В эту минуту мне в голову пришла еще более дикая мысль: а что если сила вновь изменила свое направление, но потому, что я пила из Источника? Что означают эти уровни?

Я должна уйти отсюда прежде, чем я окончательно потеряю самообладание.

– Сними заклинание! – потребовал Макковей.

– Сам снимешь! – зло кинула я ему, и уже собиралась уйти, но он начал просить:

– Аврора, пожалуйста! Я не смогу снять это твое заклинание! Ты просто не знаешь всего!

Я замерла на месте.

– И чего же это я не знаю?

Макковей устало прикрыл глаза.

– Во-первых, войти сюда с любой стороны и выйти может не кто угодно, а только тот, у кого есть на ладони определенный знак Земли. Ты же получила такой, когда открыла дверь в подземелье, так ведь?

– Допустим, – сухо ответила я.

– Во-вторых, я не могу снять заклинание четвертого уровня.

Я удивленно моргнула.

– У меня первый, – застонал Макковей. – Ну же, отпусти. Если ты оставишь меня здесь – никто не сможет войти сюда. А сам я твое заклинание не сниму.

Я начала судорожно вспоминать, приходилось ли Макковею хоть раз отменять магию, которую я сотворила. И я не смогла припомнить ни одного такого случая. Потому что моя магия увядала и была слаба. Мои заклинания не требовалось отменять – они сами таяли на глазах.

Глава 12

Я победно обошла вокруг Макковея, который все еще лежал на земле, стянутый путами земли.

Может быть, это было не очень честно, учитывая, что он спас меня от Некротесса, но это была возможность. Возможность выторговать себе немного более сладкие условия для жизни, и я собиралась уцепиться за нее. Тем временем, Макковей продолжил:

– Ну будь же благоразумна, Аврора! Мы связаны Договором. «Жизнь за жизнь», понимаешь? Я спас тебя. Твоя жизнь – моя. Если ты дашь мне умереть – ты тоже умрешь! Разве ты этого желаешь?

Я зажмурилась и глубоко вдохнула.

– Ладно, я отпущу тебя, но я хочу кое-что взамен.

– Я предполагал, что ты скажешь что-то подобное.

– Я никогда не смогу воспринимать всерьез мужчину, который меня бил, – вырвалось у меня прежде, чем я успела это обдумать.

– Можешь и не воспринимать меня всерьез. Но свадьба – это решенный вопрос. Ты сама прекрасно знаешь, что Магистры всегда берут в жены сильных ведьм. Если тебя не возьму я, то заберет Иллиан. Поверь, тебе это не нужно. Он жестокий, избалованный мальчишка.

– Твой сводный брат, – прищурилась я.

Макковей застонал.

– Это ничего не меняет, Аврора. А насчет наказаний – я уже изменил свое к тебе отношение. Чего ты ещё хочешь?

– Право покинуть Страж Земли. Я хочу пожить, хотя бы до свадьбы, у себя дома. Среди сестер и мамы.

Вероятно, это единственное, на что он ещё может согласиться.

– Твои тренировки продолжатся. Ты будешь приходить в Страж каждый день. Так и быть, ночевать можешь дома. Но прикасаться к тебе я никому не позволю. Не позволю опозорить себя.

Я закатила глаза.

– Irten! – воскликнула я, и действие заклинания прекратилось. – На сегодня с меня хватит. Я иду домой.

Макковей проводил меня взглядом. Он не пошел за мной, так и остался стоять на месте, вероятно, опасаясь, что я могу ещё что-то «выкинуть».

Я шла, обхватив себя руками, и пытаясь справиться с его словами, до сих пор звучащими в моей голове.

Я доплелась до дома заплетающимися ногами, и практически рухнула на пуфик, стоящий в прихожей, закрыв глаза руками.

– Аврора? Что случилось, дочь? На тебе лица нет! – мама присела передо мной на колени, положив руки мне на плечи.

– Как давно вы знали, что Макковей собирается взять меня в жены? – спросила я ее севшим голосом.

Лицо мамы потемнело.

– Сразу после того, как ты вернулась из Стража Зари, Макковей рассказал нам о своих планах.

– То есть, с самого начала? – уточнила я.

Мама кивнула.

– Прости, милая. Но никто ничего не может изменить. Ты сделала свой выбор в тот момент, когда пошла к Разлому, как бы жестоко это не звучало. Никому не под силу разорвать Договор. Он древнее человеческих законов.

– Я поживу здесь до свадьбы, мам, – тихо сказала я.

В дверь постучали. Мама пожала плечами.

– Я ждала Розу, но она уже в доме, – пояснила она, направляясь к двери.

На пороге стоял Макковей. Он что, шел за мной следом?

– Я просто хотел удостовериться, что моя невеста спокойно доберется до родительского дома, – пояснил он, отводя глаза в сторону.

Ах да, надо было просить его, пока он был связан, о том, чтобы он перестал липнуть ко мне, как банный лист! И только после этого снимать заклинание. Какая же я глупая.

– Я заварила травяной чай. Но нам составят компанию Роза и сестры Авроры. Присоединитесь, Магистр?

Макковей отрицательно покачал головой.

– Думаю, Роза с удовольствием подсыпет мне в чай отравы.

Я ухмыльнулась одними уголками губ. Я бы точно воспользовалась случаем, и добавила бы ему в чай хотя бы слабительное.

Вероятно, из-за безвыходности ситуации я совсем потеряла вкус жизни, потому что мне было абсолютно без разницы, что со мной будет дальше.

Макковей кивнул моей маме на прощанье и вышел.

Я встала, прошла в ванную, чтобы немного привести себя в порядок перед тем, как спущусь к остальным. Пришлось расчесать волосы и умыться.

Не успела я спуститься обратно вниз, как встретила Розу.

– Я хотела поговорить с тобой наедине, моя девочка, – сказала она.

Я удивленно посмотрела на нее.

– Да-да, не удивляйся. Где мы можем присесть? – спросила Роза, обводя рукой коридор.

Я повела ее в свою комнату.

– Никто не знает, но у меня есть сын. Естественно, он живет не здесь, а в Страже Звезд. И я навещаю его раз в год.

– Как так получилось, что никто не знает о нем? Тут же любая новость разлетается по всему Стражу за полчаса! – негромко спросила я.

– Я использовала на всех, кто об этом знал, чары. Прости, дорогая…

– Но зачем тогда сейчас ты говоришь мне обо всем этом?

– Потому что он – георгик. Такой же, как ты. И его тоже укусила виверна…

– А я-то, наивная, подумала, что ты так хорошо разбираешься во всем этом потому, что исцеление разных магических существ – дело твоей жизни…

– Тоже верно, милая. Просто с этим я уже столкнулась на практике, а не только в теории, – заметила Роза.

– И все же вопрос, почему ты вдруг решила поделиться этим со мной?

– Я решила это еще тогда, когда увидела тебя с новым цветом волос. Но подходящий случай все никак не наступал. Я просто хочу, чтобы ты знала: много разных толков ходит среди Стражей людей о землях фейри. О Страже Звезд… Но далеко не все они правдивы. Если однажды у тебя возникнет возможность увидеть все своими глазами – не отказывайся сразу. Не все делится на белое и черное. Просто будь осторожна. Доверься своему сердцу и ощущениям…

Я совершенно не понимала, к чему в этот раз клонит Роза. Она говорила слишком абстрактно.

– Как зовут твоего сына? Раз уж теперь это не тайна для меня? – поинтересовалась я.

– Его зовут Керро. Он немного старше тебя. И волосы у него, скорее, темно-сиреневые, и не такие яркие, как твои.

– А ты не слышала, случайно, про порошок аттракции? – вспомнив слова Майи, внезапно для самой себя спросила я.

– Ох, милая. Конечно слышала. И видела своими глазами. Молодежь Стража Звезд буквально помешана на нем. Если день прошел без сильных и ярких чувств других фейри – то день для них прошел зря. Реже всего встречается настоящая любовь. Они готовы платить огромные деньги тому, кто потерял голову от любви, чтобы тоже почувствовать это.

Интересно, какое мое чувство хотела ощутить фейри из видения Майи? Вслух я этого, конечно же, не произнесла.

– А это не вредно? – нахмурилась я. – Ну, я имею ввиду, есть ли от этого порошка какие-то негативные эффекты?

– Оно само по себе сплошной негативный эффект. Тебе не кажется, что это – безумие? Целый день ощущать чужие чувства и совершенно не стремиться почувствовать что-то своё? В каком-то смысле, они прожигают свою жизнь. Пусть она и сильно длиннее нашей… А могли бы проживать.

Я пожала плечами. Возможно, я бы и сама, хотя бы на минуточку, не отказалась почувствовать настоящую любовь…

В комнату без стука вошла Астрель.

– Не хотела вас прерывать, но чай остывает, – она бросила многозначительный взгляд на нас с Розой.

– Конечно, милая, – отозвалась Роза. – Я поделилась с Авророй рецептом пряников, и смею надеяться на то, что она наконец-то запомнила хотя бы один мой рецепт.

– Э-это вряд ли, – заметила Астрель, и я кинула на нее взгляд, который был острее перца. – Мне тоже интересно. Что за пряники?

– Медовые пряники с имбирем, корицей и глазурью из настоя коры старого дуба, – пропела Роза.

– Глазурью из коры старого дуба? – правая бровь Астрель взлетела вверх.

– Глазурь придает пряникам горьковатый вкус, и, как говорят, наделяет мудростью предков.

Я хотела было рассмеяться на всю комнату, но лишь сдержанно ухмыльнулась.

– Хм, – кажется, Астрель обиделась. – Кажется, я до сих пор не могу отойти от сливового компота с бадьяном, корицей и отваром воронового крыла. Он, к вашему сведению, позволяет видеть скрытые связи между событиями.

Теперь настала моя очередь хмыкать.

– Не знаю, как насчет скрытых связей, но после него я всю ночь просидела на горшке, – смущенно сказала появившаяся в проходе Майя. – У тебя тут не комната, а черная дыра. Засасывает всех, кого мама отправляет за тобой.

Роза рассмеялась во весь голос. А я снова улыбнулась.

Мы спустились вниз, правда, я поняла, что пить чай мне уже не хочется.

– Я пойду прогуляюсь, – предупредила я маму.

– Куда ты? Уже поздно, – спросила она.

– Просто немного пройдусь по саду, – ответила я и вышла из дома.

Я направилась к старому дубу, который рос в самом дальнем углу сада. Он был очень старым и могучим, с толстым стволом и раскидистыми ветвями. Я любила приходить сюда, когда мне было грустно или тревожно. Здесь я чувствовала себя в безопасности.

Я села под дубом и обняла его ствол. Его кора была шершавой и теплой. Я закрыла глаза и прислушалась к шелесту листьев. Когда я была маленькой, мне казалось, что дуб рассказывает мне какие-то истории, которые я не могла понять.

Я бы и сейчас с удовольствием послушала его совета. Может быть, он знает, как избежать свадьбы с Макковеем?

Посидев ещё немного, я отправилась спать, сославшись на то, что тренировки никто не отменял.

Глава 13

Всю ночь за окнами бушевал ураган. С утра я обнаружила в саду упавшие и поломанные ветви, в качестве напоминания о том, что происходило, пока я спала.

В Страж Земли я отправилась на рассвете. Влажный воздух пах свежестью, землей и мокрой корой. Лес, обычно полный шорохов и щебета, замер в ожидании солнца. Мне нравилось это время: первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь туман, расцвечивали мир золотом и дарили тепло. Влажная зелень блестела, и каждый вдох наполнял легкие чистым, прохладным воздухом.

Сегодня я надела черную водолазку под горло и черные обтягивающие брюки-клеш, подчеркнув талию ремнем с двумя разноуровневыми пряжками.

Весь Страж Земли ещё спал. Я тихо вошла в свою комнату в Башне и застыла. На комоде перед зеркалом лежало что-то, что я определенно там не оставляла.

Я медленно подошла к комоду и, удостоверившись, что не чувствую от вещицы какой-либо негативной энергии, взяла ее в руки.

Блестящая, радужно переливающаяся перламутром в лучах рассветного солнца металлическая спираль, явно было предназначена для того, чтобы ее подвесить. Рядом со спиралью я нашла записку, на которой самым красивым каллиграфическим почерком из всех, что я видела, было выведено: «Ветер – тоска и восторг в одном дыхании. В танце ветра – и грусть, и рассвет».

Я улыбнулась. Как же красиво. Я не стала подвешивать ее в спальне. Эркерные окна в Башне не открывались. Но я точно знала, куда я хочу ее привесить.

Неподалеку от моей спальни располагался небольшой тупик, который заканчивался неостекленным окном. У тому же, в этот тупик никто, кроме меня, обычно не заглядывал.

Повесив спираль на тонкую металлическую проволоку, которая была к ней привязана, я забралась на подоконник с ногами и, обняв колено руками и положив на них голову, некоторое время сидела так, вглядываясь в туман над Разломом, который не редел даже с рассветом.

Фиолетовые волосы, разметавшиеся по икрам ног, немного отвлекали меня от неторопливого созерцания прекрасного. Я до сих пор не привыкла к тому, что мой рыжий цвет изменился на фиолетовый. Интересно, что все замечали изменения цвета моих волос, но ничего не говорили про ставшие сиреневыми радужки глаз.

На проход коридора упала тень, и я вздрогнула.

– Все еще боишься меня, – принц Ариок поприветствовал меня лукавыми искрами в глазах.

Я оценивающе осмотрела его с готовым до ног.

– Не могу с легкостью доверять тому, у кого такой контраст между цветом волос, и именем, – заметила я.

– Что ты имеешь в виду? – Ариок подошел к окну и прислонился к противоположной стене спиной.

– Под твое имя больше бы подошел другой оттенок волос. Как у Дестериана, только темнее, – сказала я ему то, что крутилось у меня в уме.

– Глупости, – заметил он. – Я думаю, у тебя возникают такие ассоции лишь потому, что ты ставишь меня в своих представлениях где-то поблизости с королем темных фейри. Темный, и все такое. А я, на самом деле, не соответствую этим твоим ожиданиям. Я светленький.

Боги! Это прозвучало как «я сладенький», и я улыбнулась, выдавая себя с потрохами.

– А если серьезно, у всех из нашего рода – у Анориона, Адрамелика, Филаурии и у меня – одинаковый цвет волос. Разные только способности, – Ариок широко улыбнулся.

– Я не знала, что у тебя есть еще… родственники, – замялась я. – Как так получилось, что в вас проявилось столько разных способностей? Как такое в принципе возможно?

– Адрамелик – наш младший. Но не по силе, – опять улыбнулся Ариок. – Ну, про Анориона, ты уже слышала, как минимум, от меня, а Филаурия – наша сестра. И Магистр Стража Тумана.

Из моего рта вырвался звук удивления, похожий на что-то среднее между «кря» и «ого».

Ариок тихо рассмеялся. А в следующую секунду наклонился к металлической спирали и закрутил ее двумя пальцами.

– Ветряной вертушок, – сказал он, и облокотился обратно на стену. – Там, где я вырос, такие были в каждом доме.

– А где ты вырос? – с любопытством спросила я, неожиданно для себя вырастив пару листьев плюща, который вился по белому кирпичу.

Глаза Ариока блеснули. Он заметил это, но ничего не сказал.

– В Страже Эфира. На родине моей матери. А мой отец управлял временем. Редкая способность. Но она потому и такая редкая, что от фейри с этой способностью могут родиться дети с способностью любой другой стихии. Из нас четверых – только Адрамелик оказался точной копией отца. А говорят – от клёна не родится сирень, да?

– Ты не боишься мне рассказывать такие подробности о своей семье? – Я чуть наклонила голову в его сторону. – Тем более, за мной постоянно ходят уши.

Я вытянула ладонь, разглядывая радугу, которая плясала по ней, создаваемая ветряным вертушком.

Ариок подошел ко мне поближе и коснулся моего носа.

– А ты забавная, воробушек, – констатировал он, и я, насупившись, выпятила вперед грудь.

– Никакой я тебе не воробушек, понял? – я с вызовом посмотрела на него.

– Ну, хорошо, – пожал Ариок плечами. – Мне намного приятнее называть твою сестру чижиком. К тому же, она не такая колючая, как ты. Оставлю тебя…

Ариок вдруг замолчал. Кивнув мне, он вышел обратно в коридор. А я отругала себя за то, что пока мы говорили так, и не расспросила его о Глубинниках.

Я шустро спрыгнула с подоконника и побежала за ним вслед. Но, как только я повернула из закутка, я врезалась прямо в грудь Макковея.

Он опустил на меня глаза:

– И тебе доброе утро, Аврора. Вероятно, после вчерашнего у тебя масса вопросов ко мне. Да и я подумал, что ты, возможно, хотела бы принимать участие в подготовке нашей свадьбы. Девушкам такое обычно нравится.

У меня мгновенно выдуло весь воздух из легких.

– Принимать участие в подготовке? – растерянно переспросила я.

– Ну да. Выбрать цветы, оттенок салфеток… Селадоновый, папоротниковый или муаровый? Согласись, сложный вопрос, – продолжил Макковей. – Возможно, участие в подготовке поможет тебе смириться со своей судьбой.

Я медленно моргнула, пытаясь переварить этот словесный поток.

– Ах, да, выбор салфеток… – пробормотала я, чувствуя, как во мне закипает тщательно скрываемая злость. – Боюсь, я не столь утонченная натура, чтобы восторгаться оттенками ткани, пока меня насильно тащат под венец.

Я сделала шаг назад, скрестив руки на груди.

– Насильно? – брови Макковея взметнулись вверх. – «Нет выбора» и «насильно» – это разные вещи, Аврора, – медленно и тихо произнес Магистр. – «Нет выбора» – это когда ты сама соглашаешься ввиду отсутствия выбора. А «насильно» – это если бы я перекинул тебя через плечо, залепил рот кляпом… Понимаешь о чем я?

Я все понимала, но меня уже было не остановить. Я орала на весь коридор. Пусть весь Страж будет в курсе происходящего.

– Конечно, понимаю! Я ведь всегда мечтала о свадьбе, на которой меня выдают замуж против моей воли! Ах, романтика! – Я картинно закатила глаза. – А что касается оттенков, то боюсь, я немного старомодна. Мне больше нравится алый. Цвет крови. Он прекрасно подойдет для церемонии.

– Ав-ро-ра… – отчеканил Макковей, теряя терпение. – Тебе пора повзрослеть. Ты ведешь себя как плохо воспитанный подросток!

– Так все верно. Это от твоего плохого воспитания, – пропела я звонким голоском.

Правая щеки взорвалась знакомым огнем.

Я так и знала. Сложно перестать бить кого-то, если однажды начал.

Пальцы стало покалывать. Я ощутила прилив энергии, по ощущениям похожий на вдохновение. Но это, конечно же, было не оно. Это пела во мне моя магия. Она призывала меня устранить несправедливость, защищаться.

И я начала шептать заклинание.

– Ты напала на Магистра, – грозно предупредил меня Макковей, и это подействовало на меня более отрезвляюще, чем его пощечина.

Я остановилась.

Макковей сжал губы и усмехнулся.

– Извините, – попросила прощения я. – Не знаю, что на меня нашло. Вероятно, это давнее влияние Глубинников сказывается на мне до сих пор.

Я откровенно издевалась над ним и мне не было за это ни капли стыдно.

– С удовольствием приму участие в подготовке торжества. Начну, пожалуй, с поиска самого острого ножа. Ведь нужно же чем-то резать свадебный торт, верно? Или… Его можно использовать для альтернативного решения кое-какой проблемы. Магистр, вы же не против, если мы добавим щепотку «пикантности» в наш «счастливый» союз? – прощебетала я, и, сделав паузу, начала наслаждаться слегка обескураженным видом Макковея.

Такого отпора он не ожидал.

– После завтрака жду тебя на тренировку! – рявкнул Макковей, и, развернувшись, уже собрался было уходить, как вдруг остановился. – Что от тебя хотел принц Ариок? Надеюсь, он не совал тебе в рот свой язык?

Макковей нервно сморщился.

– Его попытки склонить меня к… «пересмотру политических взглядов» были довольно прямолинейны, – продолжила я щекотать Макковею нервы. – Но не волнуйтесь, Магистр, ваше драгоценное имущество осталось нетронутым. Пока. – Я многозначительно подмигнула.

Макковей выругался и, наконец, ушел.

А я поплелась в сторону столовой.

Сегодня на кухне, к удивлению, хозяйничала Майя. Если учесть, как часто мои сестры начали приходить в Страж Земли, после приезда делегации, я могла бы подумать, что они устроились к Посвященным поварами.

Тренировка с Макковеем прошла на удивление спокойно. Я много тренировалась в двух заклинаниях стихии Земли. Макковей отвел меня на болото, и с помощью “Terra Firma!” я должна была создавать участок твердой земли, укрепляя существующий грунт, чтобы у меня под ногами образовывалась устойчивая платформа. Постепенно сложность тренировки возрастала, когда Макковей понял, что теперь я легко справляюсь с этим заклинанием, от меня требовалось делать платформу все меньше и все быстрее.

Вторым заклинанием для тренировки сегодня было “Murus Lapideus!”. Я создавала каменную стену для защиты или препятствия. В качестве дополнительного испытания Макковей метал в меня камни.

Я и подумать не могла, что у меня все заклинания будут получаться так легко. Я почти не напрягалась. Сила накатывала на меня, словно морской прилив, и также легко отступала, когда требовалось.

Макковей, вероятно, уже забыл про утреннюю пощечину и сейчас выглядел довольным и уравновешенным.

Я же… решила просто наслаждаться моментом. Вновь появившаяся во мне магия вызывала восторг, окрыляла.

Тем не менее, я всегда буду помнить, что за ее проявление я уже заплатила человеческой жизнью.

Глава 14

Домой я вернулась только к ужину. Озябшая, промокшая, даже не смотря на то, что Макковей одолжил мне свой плащ, меня всю трясло. Не мудрено, если завтра я слягу с простудой. Все-таки прогулки по болоту не способствуют моему крепкому здоровью и чудесному настроению.

Силы вернулись ко мне, и теперь я тренировалась по-настоящему. И это приносило удовлетворение. Теперь напрягало только одно: Макковей тренировал только мои способности стихии Земли, но при этом стихии Эфира абсолютно не касался. Мне начало казаться, что, так как у него нет сил Эфира, он попросту не знает, как их развивать.

Когда я села ужинать, ко мне присоединилась Майя.

– Ты не думала, что тебе стоило бы найти общий язык с Макковеем?

Я нахмурилась.

– Раз Договор никоим образом нельзя разорвать, то не лучше было бы жить не в постоянной опале? Может быть, стоило бы подумать о ваших точках соприкосновения?

Я отложила вилку, смерив сестру взглядом, полным усталости и плохо скрываемой иронии, и глубоко вздохнула.

– Майя, ты предлагаешь мне строить мосты там, где Макковей с усердием минирует переправы. «Точки соприкосновения»? Единственная «точка», которую я вижу, – это та, где наши взгляды пересекаются в момент особо ожесточенных споров. Хотя, может быть, ты права, и я могу найти еще не несколько: мои нервы, его раздражение, воздух, которым мы дышим, стена, разделяющая наши комнаты, и, пожалуй, гравитация, которая притягивает нас обоих к земле.

Майя подошла к раковине и начала с неестественным энтузиазмом мыть посуду.

– Если ты не хочешь, чтобы я начала обсуждать то, как ты ходишь кругами вокруг принца Ариока, то тебе не стоит говорить со мной о Макковее. Совсем.

Майя нервно сглотнула.

– Кстати, ты знаешь, что у него, кроме старшего брата – Анориона, есть еще сестра и младший брат, к слову, владеющий магией времени? А сестра – Магистр Стража Тумана?

Майя перекрыла кран и повернулась ко мне, закинув полотенце на плечо. Все понятно, она не знала.

– Ты хоть пробовала с ним поговорить? – спросила я, разглядывая сестру.

– Он пытался поговорить со мной, – ответила Майя.

– И как? – Я подперла подбородок рукой. – Мне показалось, что этот самодовольный принц решил, что ему достаточно просто появиться в твоем поле зрения, чтобы ты сама предложила ему руку и сердце. А если серьезно, у него, конечно, есть пара-тройка скелетов в шкафу, но к тому же он милый.

Майя мечтательно улыбнулась и покраснела одновременно. Но ее улыбка резко сменилась грустью.

– Никак, – раздраженно сказала она. – Я объяснила ему, что между нами не может быть ничего общего. «Привет, я – принц, а ты – симпатичная», нет, благодарю, такого развития событий я не выдержу.

– «Симпатичная» – это ещё мягко сказано, – я усмехнулась. – И, судя по тому, как ты покраснела, он тоже так считает.

Интересно, как в моей комнате в Башне появилась ветряная спираль? Кто ее туда положил? Это точно не Макковей, потому что он никогда не дарил мне подарков, да и почерк его я знаю хорошо. Принц Ариок? Он сам признался мне, что на его родине такие висят в каждом доме… Будет крайне неприятно, если окажется, что этот очаровашка играет на два фронта, ожидая, кто из сестер ответит на его ухаживания… В любом случае, это точно буду не я.

От раздумий меня оторвала Астрель, появившаяся на кухне.

– Ты ещё не засунула Макковею в трусы ежа? Я тебе очень рекомендую, у нас под домом поселилось целое ежиное семейство, – подмигнула мне она, отламывая кусок от багета руками.

Я цокнула, протягивая ей нож.

– А я смотрю, кое у кого тут хорошее настроение.

– Принц Ариок обещал меня познакомить со своим братом. Сказал, что он красавчик, – Астрель мечтательно улыбнулась. Точь-в-точь как Майя, и я закатила глаза.

– О чем вы еще говорили? – ревниво спросила Майя. – С ним – ни о чем. Зато с душкой Макковеем перекинулись парой слов. Он просит нас с Майей быть твоими подружками невесты. Странно, что инициатива исходит не от тебя, но, учитывая обстоятельства…

– И что ты ему ответила? – нахмурилась я.

– Конечно же, я согласилась. В этот день тебе определенно понадобится наша поддержка. Кроме того, я поймаю букет и попытаюсь сдержаться и не убить твоего будущего мужа этим самым букетом.

– Я не буду кидать букет, – серьезно сказала я. – Потому что никому не стоит перенимать мою судьбу.

Я спрятала лицо в ладонях.

– Что за ерунда? Конечно же будешь, – парировала Астрель. – Потому что я собираюсь поймать его. А потом выйти замуж за красавчика-брата Ариока… Сестры вышли замуж за братьев. Звучит как новость, которая разнесется по Стражу Земли за секунды, не находишь?

Я поморщилась.

– Они фейри, и к тому же принцы. Вряд ли хоть один из них рассмотрит всерьез возможность свадьбы с одной из нас. А уж с двумя… В-общем, я бы не хотела, чтобы Ариок разбил Мое сердце. А ты даже не видела… кстати, какого из его братьев?

Астрель весело закружилась по кухне.

– Адрамелика. У него способности стихии Времени, представляешь?

Отлично, моей сестре вскружил голову принц фейри, которого она ещё даже не видела. С другой стороны, может быть, Астрель больше не будет так тосковать по Эйвону.

– Подожди… Это значит, что скоро в Страж Земли явится и Магистр Времени?

Астрель пожала плечами.

– Честно говоря, я не догадалась его об этом спросить. Слушай, скоро зайдет Роза. У меня разболелась голова, и я хочу пойти спать. Можешь передать ей вон тот пузырек с зельем?

– Если честно, я хотела пойти прогуляться и… попробовать самостоятельно потренировать свои способности Эфира. Маковей ими не занимается, и я решила, что готова попробовать… Может быть, Майя передаст?

– О нет, она забудет, – Астрель строго посмотрела на Майю.

Та высунула язык.

– Ох, ну ладно, – сдалась я. – Подожду Розу, а потом пойду прогуляюсь. А мама где? – спросила я, все еще надеясь передать эту обязанность хотя бы ей.

– Отец забрал ее на пару дней с собой, – пожала плечами Майя.

Я хмыкнула.

Но ждать долго не пришлось. Только Астрель поднялась к себе, как в дверь постучала Роза.

– Добрый вечер, милые! – поздоровалась Роза.

Я протянула ей пузырек, не зная, какие у нее сегодня планы относительно нас и вечера.

Роза взяла пузырек, а взамен протянула мне небольшой сверток.

– Держи, сегодня я принесла «Тень», – сказала она и сунула мне его в руки.

Я с удовольствием взяла сверток, и, тут же развернув, отломила кусочек от плитки шоколада с мятой и цитрусом. Роза готовила «Тень» специально для нас, таким образом благодаря Астрель за зелья, так как с Розы Астрель денег не брала.

– Невероятно вкусно, – я прикрыла глаза от удовольствия.

Роза все-таки решила остаться на чай. Мне очень хотелось еще порасспрашивать ее про жизнь в Страже Звезд, но пока с нами была Майя, я не стала раскрывать не мою тайну. Хотя, уверена, что ей было бы не менее интересно об этом узнать, чем мне.

– Дорогая, извини за любопытство, – Роза накрыла своей ладонью мою. – На какой день Маковей назначил церемонию?

Я застыла. Во всех этих вечных стычках я даже не спрашивала его об этом.

– На летнее солнцестояние, как во всех Стражах людей, – ответила вместо меня Майя.

У меня есть почти целый месяц. На некоторое время я могу выдохнуть.

– Кстати, а вы знаете, что календарь фейри организован не так, как у нас, людей, по Колесу года? Они отслеживают время по метеорным потокам – проще говоря, звездопадом? – Роза перевела тему в более безопасное русло. – Семьдесят три звездопада равномерно делят год на пентады.

Майя облизала ложку от варенья и покачала головой.

– Не-а. А что ещё ты про них знаешь? – не удержалась она.

И я поняла, что это как раз тот самый момент, когда я могу оставить их двоих наедине и наконец пойти и познакомиться поближе со своими эфирными способностями. Они ведь не исчезли, после того, как я пила из Источника Земли?

Совсем скоро и узнаю.

Я взяла с вешалки плащ, так как вечерняя прохлада уже опустилась на Страж Земли. Я решила выйти за пределы нашего сада и пройти ближе к лесу, но к Разлому ходить я теперь опасалась.

Пока я шла, я прокрутила в мыслях то, что знала о стихии Эфира. Начальные знания удалось легко почерпнуть и в библиотеке Стража Земли.

Для практически всех тренировок мне требовался надежный партнер, а у меня его не было. Телепатия, создание иллюзий, манипуляция информационными потоками, эфирный щит… Но было кое-что, что я могла бы попробовать и сама. Прыжок теней – телепортация на небольшое расстояние, быстрое скрытное перемещение в пределах видимости для уклонения от атак.

Конечно же, сейчас я не планировала тренировать сам Прыжок. Как и магии стихии Земли – надо начинать с малого. Сначала я попробую вещи попроще.

По пути к месту, в котором я решила тренироваться, я наругала себя за непредусмотрительность: надо было взять ветряк с собой. Кто бы мне его не подарил, его можно было бы использовать для эфирной медитации.

Я добралась до знакомой поляны, в центре которой лежали три больших плоских камня, и уселась на один из них. Хвойный воздух здесь был таким чистым и прозрачным, что почти звенел. Наверное, наиболее подходящее место для подобных тренировок и представить себе сложно.

Я постелила на самый большой камень бархатное покрывало, сложив его несколько раз, и села в позу «лотоса». На самом деле, это абсолютно не требовалось для медитации, но мне было так удобно. Я вдохнула полной грудью и закрыла глаза.

Макковей не знал об этом месте. Я никогда раньше не останавливалась на этой поляне, и всегда проходила ее насквозь, но заприметила ее давненько. Конечно, если Макковей захочет меня найти, он использует заклинание, но на это уйдет больше времени, чем ушло бы на знакомые ему места.

Я сосредоточилась, пытаясь ощутить вокруг себя вибрации эфирной энергии, представив, что окрашиваю их в разные цвета: синий, зеленый, желтый… Когда придаешь чему-то форму и цвет, сосредоточенно визуализируешь, то этому намного проще проявиться. Что, собственно, я и сделала.

И получилось это также легко, почти играючи, как и со стихией Земли. Воздух вокруг расцветился прозрачными зелеными, синими, желтыми полосами.

Затем я перешла к следующему упражнению: создала небольшой светящийся шар, размером с яблоко. Когда и это получилось почти само собой, я ощутила привычное покалывание на кончиках пальцев, но вместо энергии стихии Земли в них хлынула сила Эфира, которую я отправила краткими импульсами в сторону ближайшей елки.

Все это воодушевило меня, и несмотря на то, что я не планировала сегодня пробовать, я встала на самый маленький камень и, чуть подпрыгнув, представила, как смещаюсь на соседний камень побольше. Ничего не произошло. Разочарование немного кольнуло меня, и я подпрыгнула еще раз. И ещё. По тренировкам заклинаний стихии Земли я знала: расстраиваться нельзя, иначе можно упустить ощущение магии.

Я подпрыгнула еще раз, чуть раскинув руки в стороны, но вместо того, чтобы сместиться, зависла в воздухе. За моей спиной вспыхнули крылья из ослепительного света. От неожиданности я потеряла концентрацию и рухнула на камень. Конечно, я пока мало знаю о стихии Эфира, но разве эти крылья, эта способность – принадлежат ей?

Глава 15

Внезапно я ощутила легкий озноб, который быстро перешел во внутреннюю дрожь, от которой сводило зубы. Мое сердце, еще минуту назад бившееся размеренно, вдруг забилось учащенно, сначала тревожно, а потом – как безумный барабан, молотящий о ребра внутри. Дыхание стало поверхностным, рваным, а затем и вовсе перешло в судорожные глотки воздуха, словно мои легкие забыли, как нужно работать. Горло пересохло, стало шершавым, будто набитым песком. Мысли, которые я еще как-то пыталась удерживать в рамках логики, начали разлетаться, как стая перепуганных птиц, оставляя после себя лишь чистый, животный страх. Мир сузился до одной единственной точки, той, что была источником или олицетворением ужаса. Все остальное меркло, становилось неважным. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела напряглась, ожидая неминуемого удара, погружаясь в первобытный ужас, который игнорировал всякий разум. Это был уже не просто страх, а паника, кричавшая внутри меня беззвучным, раздирающим криком.

По мере того, как ужас захлестывал меня, окружающий мир терял свою привычную форму. Мое зрение расфокусировалось, предметы вокруг расплывались, теряли четкость, превращались в размытые пятна с искаженными контурами. Голоса птиц превратились в глухое, далекое эхо. Время словно потеряло для меня всякий смысл: мое сознание не успевало фиксировать происходящее.

Пространство тоже перестало быть стабильным: земля под ногами казалась зыбкой. Появилось ощущение, будто бы я не находилась в своем теле.

Ноги стали ватными, свинцовыми, и отказывались держать мой вес. Я пыталась пошевелиться, сделать шаг, но мышцы словно сковало невидимыми оковами. Мелкая дрожь, начинавшаяся с пальцев, переросла в безудержный тремор, сотрясавший все тело. Челюсти сжимались до боли, зубы стучали, но я не могла это контролировать. Руки непроизвольно поднимались и опускались, дрожали, как ветви на ветру. Попытки закричать или позвать на помощь оборачивались лишь беззвучным, хриплым выдохом, потому что горло сжималось в спазме, а голос исчез. Холодный пот проступал на коже, стекая липкими ручьями по спине и вискам. Я чувствовала, как мои собственные мышцы предают меня, отказываясь выполнять простейшие команды. В какой-то момент тело просто отказалось сопротивляться. Ноги подкосились, и я упала – тяжело, безвольно, теряя всякую связь с поверхностью.

“Длительное пребывание внутри зоны влияния Некротесса вызывает ощущение дезориентации, потери контроля над телом и нарастающее чувство ужаса, истощающее жизненную энергию жертвы. Паутина Некротесса не просто останавливает, она поглощает кинетическую энергию, постепенно разрушая объект или существо, превращая их в безжизненную пыль”, – всплыли в моем сознании слова Макковея, яркой, обжигающей вспышкой, пробившейся сквозь туман паники.

Пыль… Я чувствовала, как эта невидимая, липкая паутина уже начала обволакивать меня, вытягивая тепло и сжимая воздух вокруг. В глазах начало темнеть, но своим расфокусированным зрением я все еще видела, как ветви елей на поляне искривлялись, сами деревья казались мне куда-то плывущими, их иголки дрожали и рассыпались в воздухе, словно становясь частью этой гнилой, распадающейся субстанции.

Заходящее солнце, окрашивавшее небо в багровые и оранжевые тона меркло, его лучи казались тонкими и безжизненными, неспособными пробиться сквозь наступающую тьму.

Пыль… Нет. Не сегодня. И не так. Сейчас во мне есть и сила Эфира, и сила Земли. Магия начала пульсировать во моей груди, отчаянно требуя действия. “Эфир – это первооснова, чистая, неизменная реальность”, – вспомнились мне слова из книги, которую я не так давно читала в библиотеке, приняв к сведению слова Макковея о том, что я могла бы создать Эфирный щит для защиты от Некротесса.

Свинцовые конечности все еще отказывались двигаться, но где-то глубоко внутри меня, за слоем паники и страха, зародилась крошечная, но упрямая искорка ярости. Ярости на саму себя за эту беспомощность, ярости на Некротесса за то, что собирался забрать себе мою жизнь, когда я еще толкос пожить-то не успела. Мое тело отказывалось подчиняться мне, но, несмотря на это, мой дух все равно будет сражаться.

Я сосредоточилась, пытаясь собрать остатки воли. Мои фиолетовые волосы, раскинувшиеся по влажной земле, казалось, начали мерцать, отражаяя внутреннее напряжение. Велюровый аквамариновый плащ с лунами и звездами, что всегда был для меня символом защиты, сейчас казался тяжелым и бесполезным. Но именно к нему, к его звездным узорам, к идее порядка и бесконечности потянулась моя душа.

Сквозь стиснутые зубы я выдавила первый, хриплый звук. Это было не слово, а скорее стон, вызов, направленный внутрь себя, к стихии Эфира.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сдвинулось, разорвалось, и потоки чистой, холодной энергии, начали струиться по венам, обжигая, но одновременно придавая силы. С неимоверным усилием, каждый мускул моего тела горел от напряжения, я подняла дрожащую руку. Кончики моих пальцев, обычно бледные, замерцали фиолетовым светом, совпадающим с цветом моих глаз. Я попыталась произнести заклинание, но слова застревали в пересохшем горле. Я закрыла глаза, и сосредоточилась только на образе эфирного щита, который собиралась создать. Не просто щита, нечто большего, – Эфирного Континуума, – оазис абсолютной реальности в центре бури небытия. “Это вершина защитной магии Эфира, предназначенная для противодействия самым глубоким и разрушительным искажениям реальности. Оно не просто создает барьер, но временно восстанавливает и утверждает изначальную, совершенную структуру пространства и времени в определенной области, делая ее неприступной для хаотических влияний”.

Слова из учебника были такими складными, но я не чувствовала себя уверенной в том, что мне хватит сил на то, чтобы создать столь сложное заклинание. И тем не менее, я тихо произнесла:

– Velum Veritas!

Слова вырвались из меня надрывно, по одному. Мой голос звучал чуждо, низко и хрипло.

Вокруг меня начал формироваться едва заметный барьер. Сначала это было лишь искажение воздуха, рябь, затем оно приобрело форму полупрозрачной сферы, мерцающей всеми оттенками звезд и туманностей, пульсирующей мягким, внутренним светом.

Как только Эфирный Континуум проявился, я почувствовала невыносимое давление. Невидимая паутина Некротесса наткнулась на барьер, и начала наваливаться на него со всей силой, пытаясь смять, сломать, растворить. Воздух вокруг меня завибрировал, ветви елей начали безумно метаться из стороны в сторону. Сама земля под щитом, однако, перестала быть зыбкой. Я вцепилась в эту стабильность, вливая в заклинание остатки своей силы.

Паутина Некротесса начала отступать, сталкиваясь с моим Эфирным Континуумом. Поле вокруг меня пульсировало, и я видела, как часть искаженной энергии, что не могла быть им отброшена, медленно втягивалась в мерцающий барьер, растворяясь в нем без следа. От невероятного напряжения мой разум будто горел, а тело дрожало от истощения. Я понимала, что долго так не продержусь, а этот Некротесс, в отличие от предыдущего, был слишком силен.

В этот момент, когда мои силы были на исходе, а Континуум начал еле заметно тускнеть под натиском, воздух над поляной раскололся. Не с треском, а с глубоким резонирующим гулом, который пронесся по лесу, заставив искаженные ели на мгновение выпрямиться. Из образовавшейся прорехи, словно сотканный одновременно из чистого вечернего неба и глубин космоса, вынырнул фиолетовый дракон.

Он был огромен, его чешуя переливалась оттенками аметиста и индиго в последних лучах заходящего солнца, а глаза горели двумя яркими мудрыми звездами. С каждым взмахом его могучих крыльев, воздух наполнялся мерцающей фиолетовой пылью, напоминающей звездную. Это была древняя сила Эфира, такая же чистая и нерушимая, как и во мне самой. Как и в Континууме, что я так отчаянно пыталась удержать. Куда уж там быстро бежать, как советовал мне Макковей?!

Дракон не атаковал Некротесса напрямую. Вместо этого он завис прямо над моим щитом, склонив свою величественную голову. Его звездные глаза встретились с моими фиолетовыми. В этом взгляде не было ни паники, ни страха, лишь глубокое, древнее понимание. И потом, подобно невидимому потоку, его собственная эфирная энергия начала вливаться в мой Континуум.

Поле, что я едва удерживала, вспыхнуло с новой силой. Мерцание стало ярче, гул усилился, и я почувствовала, как невесомая, но мощная волна чистого Эфира хлынула от дракона, ударяя по наступающей паутине Некротесса. Искажения, которые до этого лишь медленно отступали, теперь со свистом рвались, разрывались на куски, растворяясь в воздухе, словно дым. Некротесс издал нечто, похожее на вопль, и его влияние, эта давящая, гниющая тьма, начала стремительно отступать от поляны.

Последние, самые плотные нити его искаженной энергии, словно струны, лопались с невидимым звоном. Некротесс ушел обратно к Разлому, оставив после себя лишь запах гнили и легкий след отчаяния, который быстро растворялся в вечернем воздухе.

Я лежала, тяжело дыша, полностью опустошенная, но, кажется, в безопасности, несмотря на огромного фиолетового дракона поблизости. Щит медленно растворялся в воздухе, возвращаяя мне и ему потраченную на него энергию.

Фиолетовый дракон продолжал парить надо мной, его могучие крылья почти неподвижно удерживали его в воздухе. Его звездные глаза задержались на мне еще на мгновение – взгляд, наполненный чем-то таким глубоким, необъяснимым, что я не могла понять. Затем, без единого звука он медленно развернулся и улетел, растворившись в последних отблесках заката, оставив меня одну на поляне, окруженную восстанавливающимися елями, под чистым, вечерним небом. Я знала, что он спас меня. И на этот раз я точно была уверена, что это – не случайный акт помощи.

Мое тело чувствовало себя так, словно его забыли просушить после стирки и оно превратилось в бесформенный, отсыревший комок. Каждый шаг до дома казался мне каторгой, а ноги – чужими, будто бы я одолжила их у старой богини лени. Дракон улетел, почему-то оставив после себя оглушительную пустоту в груди. Или это последствия воздействия на меня Некротесса так отражалось?

Пока я плелась к дому, погода испортилась. Небо скрылось под завалом серых туч, казавшихся тяжеленными камнями. Небо плакало навзрыд, пытаясь отмыть меня от налипшей пыли пережитого, вероятно потому, что этого не могла делать я. Я не проронила ни слезинки, потому что слишком устала.

Едва я приблизилась к порогу, на меня налетела стихийная буря поменьше – очевидно, Майя все еще не спала. Или я своим появлением разбудила их обеих, потому что на лестнице застыла, как изваяние, Астрель.

В следующую секунду, они вдвоем, словно две сторожевые горгульи, начали исследовать меня на предмет повреждений, моральных и физических, в затем, без лишних слов, подхватили под руки, будто я была каким-то особо ценным, но крайне хрупким артефактом.

– Аврора, твоя аура сейчас темнее, чем подвал старого гоблина, – произнесла Майя, с неизменной серьезностью, достойной оракула, предсказывающего конец света из-за отсутствия горячей воды. – Вижу усталось, скопившуюся до самых кончиков волос.

– Не слушай Майю, она вечно видит трагедии там, где нужны просто немного целительных трав, – тут же парировала Астрель.

Они довели меня до кухни. Астрель тут же начала колдовать над каким-то зельем.

– Ох, милая, что с тобой стряслось? – оказалось, что Роза до сих пор не ушла к себе домой.

Я промычала что-то нечленораздельное в ответ, и они усадили меня прямо у потрескивающего огня, который сейчас был единственной яркой, живой точкой этой серой, сырой реальности.

Астрель принесла мне теплый травяной отвар, от которого по рукам разлилось приятное тепло.

– Пей. Это отвар из девясила, – покровительственно сказала она. – Он не только придает силы, но и помогает разложить мысли по полочкам.

Роза, тем временем, уже принесла шерстяное одеяло, пахнущее лавандой и дымом, и завернула меня в него, словно в кокон.

– Вот, чтобы ты согрелась, а то сейчас ты напоминаешь мне забытую на морозе лягушку, – проворчала она. – Насколько я понимаю, завтра тебе как всегда тренироваться с Магистром, так что больше никаких героических подвигов до рассвета.

Майя, по своему обыкновению, присела напротив, скрестив ноги, и ее взгляд, проникающий сквозь миры, теперь изучал меня.

Она поставила передо мной тарелку с едой, и едва я доела последний кусочек, как Майя спросила:

– Итак, Ави, – начала она. – Повторяю вопрос Розы. Что случилось? Ты же, вроде как, пошла тренировать свои эфирные способности. Что-то пошло не так? Ты довела себя до изнеможения?

Я тяжело вздохнула, словно пыталась выдохнуть остатки пережитого ужаса. Майя могла вытащить все подробности из камня, не то, что из меня. Астрель тоже приготовилась слушать, взяв табуретку и подсев поближе к нам.

– Это был… Некротесс, – я поежилась, вспомнив трехметровое чудовище.

Я пересаказала им все, что говорил мне о Некротессе Макковей, а потом все, что произошло со мной на поляне, ровно до того момента, как… Мой голос дрогнул, как осенний лист на ветру. Я замолчала, пытаясь подобрать слова, которые могли бы описать это чудо.

– И тут… Появился дракон, – в этот раз я уже не могла скрывать это.

– Дракон? – синхронно выдохнули сестры, а Роза подняла голову, ее глаза расширились от удивления.

– Что ты имеешь ввиду под “драконом”? Неужели опять миллеутская виверна? – озабоченно спросила Роза.

– Нет. Точно другой. И именно дракон, – я смущенно отвела глаза. – Невообразимо огромный. С чешуей цвета фиолетовой зари. Его глаза светились, словно два аметиста… Он появился из ниоткуда, словно вынырнул из самой ткани мира.

Я почувствовала, как тепло разливается по телу, когда я начала вспоминать этот момент, словно само время остановилось, давая мне возможность пережить его снова.

– Он был… великолепен. Не такой, как в старых сказках, где драконы просто куча чешуи с дурным характером. Этот был как оживший рассвет…

– Интересно, почему твой дракон не остался? Почему он просто не отнес тебя домой? Не предложил тебе чаю, или хотя бы не спросил, как день прошел? – поинтересовалась Астрель. – Извини, сестричка, но пока это звучит как романтический бред, ну или как будто бы треснулась головой о большой камень.

Я усмехнулась, чувствуя, как часть моего внутреннего напряжения исчезает.

– Он просто… исчез. Также внезапно, как и появился.

Я чувствовала себя так, будто бы меня выплюнуло обратно в реальность после слишком долгого пребывания в чужом, волшебном сне.

– Он просто спас меня, в потом… улетел. Видимо у него были более важные дела, чем объяснять мне основы драконьей этики или расписание полетов.

Астрель скорчила сне рожицу, а Роза положила руку мне на плечо, ее прикосновение было теплым и успокаивающим.

– Земля всегда находит способ защитить своих детей, Аврора, – тихо произнесла она. – Даже когда кажется, что все потеряно. Не всегда в той форме, в которой мы ожидаем, и порой из самых неожиданных мест, но всегда вовремя.

Астрель встала и направилась к своим зельям, что-то бормоча под нос.

– Ну хорошо, – деловито заявила она, словно закрывая важную главу книги. – Значит у нас тут не просто ведьма, которая нашла приключения на свою пятую точку, а героиня, которую спасают древние фиолетовые драконы. Это, конечно, впечатляет, но Макковей вряд ли поверит в твой рассказ о драконьей интервенции, если вдруг завтра ты решишь рассказать ему. Так что давай, допивай свой отвар. Тебе нужны силы не только для героических подвигов, но и чтобы пережить завтрашний день с нашим любимым Магистром.

Я улыбнулась, чувствуя, как усталость отступает, уступая место приятному теплу.

– Дракон – это лишь начало, Аврора, – тихо проговорила Майя, и по моим ногам снова побежал холодок.

– Ты видела что-то еще? – спросила ее я.

– Майя, ради всех древних богинь, дай этой ведьме пойти и поспать! Хватит с нее на сегодня! – возмутилась Астрель, не давая Майе ответить мне.

Я вздохнула, и ушла к себе в комнату.

Утро встретило меня угрюмой серостью. Воздух был настолько сырым, что, казалось, можно выжать из него целый ручей. Перед тем, как я вышла из дома, Астрель протянула мне небольшой мешочек с новой смесью трав, “для бодрости духа”.

Я шла по кромке леса, пытаясь не замечать, как холод пробирает до костей. Земля чавкала под ногами. Деревья, словно призраки, утопали в туманной дымке, их ветви беззвучно роняли капли вниз. Мой мозг, видимо, все еще переваривал фиолетового дракона. Буду ли я рассказывать о нем Макковею? Буду ли я вообще рассказывать Макковею о том, что на меня снова напал Некротесс?

После вчерашнего тело все еще ныло. Поэтому дорога до Стража Земли сегодня заняла у меня чуть больше времени, чем обычно. Туман, вместо того, чтобы рассеиваться, только сгущался. Я провела рукой по исполинскому валуну, поросшему мхом, и служившему остальным ориентиром на пути к Стражу. Пройдя еще шагов, я неожиданно поняла, что передо мной стоит Макковей. Насквозь промокшая мантия не скрывала его напряженной позы, а его волосы слиплись от дождя. Он стоял, опустив взгляд, и казался одновременно величественным и… почему-то неуклюжим. Ну, вот и он. Мой личный грозовой фронт, собственной персоной.

Я остановилась в нескольких шагах, скрестив руки на груди, и постаралась придать лицу выражение невозмутимости. Холодный ветер трепал мои волосы. Макковей поднял голову и прочистил горло:

– Аврора, подожди минуточку. Я ждал тебя. Мне… Мне нужно тебе кое-что сказать.

Неужели он каким-то образом сам узнал о произошедшем вчера? Я сжала губы в тонкую линию. Макковей стоял, глядя на меня, а затем его взгляд метнулся куда-то в сторону.

– Я… Я не сдержался, – почти шепотом произнес он, и я едва расслышала его сквозь шум вновь начинающегося дождя. – Хотя обещал… Обещал тебе, что этого больше не повторится.

Макковей сделал шаг ко мне, и поднял руку. Я мгновенно зажмурилась. Но вместо того, чтобы ударить, он провел своей грубой мозолистой ладонью по моей щеке. Я резко дернулась, попытавшись отстраниться.

Мой мозг на мгновение завис. Макковей извиняется? Вот так, прямо в лицо, без всяких уверток и обвинений? Ему что-то нужно от меня? Ему нужно от меня что-то еще, кроме того, что он итак уже пытается взять? Однако, я все же ожидала, что он добавит что-то вроде: “Но не забудь, что это ты меня спровоцировала”. Но он молчал. И это молчание было громче любых слов.

– Мне… Мне нужно время, – продолжил он, наконец, снова взглянув мне в глаза. В его глазах мелькнула какая-то боль, что-то человеческое, что он так тщательно скрывал ото всех. – Привыкнуть. К… К новому порядку вещей. Старые привычки… Они крепко держатся.

Я подняла бровь, хотя он, кажется, этого не заметил. Привыкнуть к тому, чтобы не бить девушку, которую обещал не бить? Занятная концепция.

Пожалуй, это был самый длинный личный монолог, который я слышала от него за последние месяцы.

– Я знаю, это не оправдание, Аврора, – вздохнул он. – И я не ожидаю, что ты сразу же примешь это. Но я… Я постараюсь. Обещаю.

Я стояла, промокшая до нитки, и смотрела на него. Это было… Странно. Не то, чтобы я ждала цветов и серенад, учитывая, что Макковей считает меня своей невестой, но… “я не сдержался” звучало так, как будто я была лишь досадной помехой в его попытках сохранить дзен. Он выглядел так, будто сам прошел через чистилище, чтобы выдавить из себя эти слова. И раз он ждал меня здесь, то явно не хотел, чтобы эта сцена стала всеобщим достоянием. Видимо, его подсознание все еще ждало аплодисментов за такое героическое самообладание.

Мы не успели пройти и десятка шагов, как легкий шорох,еле слышный хруст ветки из под чьей-то уверенной, но осторожной поступи заставил мое сердце сжаться от новой волны тревоги. Макковей замер, его мышцы мгновенно пришли в боевую готовность.

Я приготовилась к худшему, но вместо этого из тенистой чащи выступила знакомая фигура. Это был Дестериан! Я облегченно выдохнула. Он шагнул вперед, и в следующее мгновение я оказалась у него в объятиях. Хотя это было больше похоже на хватку старшего брата, который наконец-то нашел свою младшую сестру, которая очень любила вляпываться в неприятности.

– Аврора! – выдохнул Дестериан, прижимая меня к себе так крепко, что я почти перестала дышать.

– Я тоже рада тебя снова видеть, – пискнула я, услышав как мои ребра сдавленно затрещали.

Глава 16

В Страж мы вошли все вместе. Еще по пути я поняла: Дестериан вернулся не один, а с Магистром Сумрака. Это означало, что вместо тренировки сегодня состоится еще одно собрание.

Мне оставалось лишь гадать, позволит ли мее присутствовать на нем Макковей, или, учитывая мое предыдущее вторжение, предпримет все, что можно, чтобы меня там не оказалось?

Этот вопрос отпал сам собой довольно быстро. Макковей взял меня за руку и провел в зал следом за собой. Я собиралась сесть там же, где и в прошлый раз, рядом с Дестерианом, но Макковей еле заметно покачал головой, кивнув на место рядом с ним. Я вздохнула и поплелась туда.

Воздух здесь был наэлектризован ожиданием. Массивный стол сегодня казался больше, словно пытался вместить наши невысказанные слова и скрытые намерения. Мое место рядом с Макковеем ощущалось как приговор. Он был необычайно тихим, но подрагивающие желваки на скулах выдавали мне его настоящее внутреннее состояние. Я понимала, что за этим внешним спокойствием скрывается буря, и она была направлена не только на принцев, но и на меня. Его взгляд, скользящий по мне время от времени, был полон мрачного, собственнического удовольствия, и это меня откровенно пугало.

Отсутствие Магистров Огня, Воды и Воздуха бросалось в глаза. Вместо них в зале появился новый незнакомец. Он сидел напротив, вглядываясь в каждого из нас с безмятежным спокойствием, которое мне показалось скорее тревожным, чем умиротворяющим. Его длинные волосы были цвета ночного неба, а глаза – два омута, в которых тонули отблески все оттенки отблесков заходящего солнца – от янтарного яда до фиалкового индиго. В его облике чувствовалась какая-то древняя, невыразимая мощь. Я знала – этот незнакомец – Магистр Стража Сумрака. Он не был похож ни на Ариока, чья дерзость почти всегда граничила с вызывающим высокомерием, ни на Дестериана, чье спокойствие и доброта ощущались как утешительный бальзам.

Дестериан откашлялся, нарушая тягостное молчание.

– Итак, господа, – начал он, оглядывая присутствующих. – Мы здесь, чтобы принять решение, которое определит судьбу нашего мира на долгие годы. Вопрос о Завесе до сих пор актуален.Магистр Стража Сумрака любезно присоединился к нам, чтобы внести некоторые предложения, которые могут продвинуть нас вперед в решении этого непростого вопроса.

Тиндарей, Магистр Сумрака, медленно кивнул.

Его голос оказался низким и ровным, почти гипнотическим.

– Я пришел, чтобы предложить не просто создать Завесу, но и стратегическое преимущество, – произнес он, обращаясь напрямую к Макковею. – Вы опасаетесь изоляции, Магистр, опасаетесь нехватки информации. Но что, если Завеса станет не только щитом, но и мечом? Я мог бы вплести в нее механизмы, позволяющие получать информацию о темных фейри и темном мире. О силах Шариана, о его тактике, о его планах.

Макковей поднял бровь, и на его лице мелькнула тень интереса.

– Продолжайте, – коротко бросил он.

Взгляд Тиндарея скользнул по мне, и я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, прежде чем он вновь остановился на Макковее.

– Завеса станет нитью, зацепившись за которую, я смогу связать Сумеречный Покров, который укроет все земли фейри и Посвященных. Нами и вами будет просматриваться любой уголок этих территорий, мы сможем услышать любой разговор.

– Кто будет питать этот Покров? – вклинился принц Ариок, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. – Это потребует колоссальных объемов магической энергии.

– Каждый из Магистров будет поддерживать как саму Завесу, так и Покров, возведенный мной. И это последнее предложение, что вы услышите от фейри, Магистр Макковей. Если вы откажете нам и в этот раз, то, увы, мы возведем Завесу для защиты людей без вас, исключив из этого уравнения Страж Земли.

Как минимум двое в этом зале, кроме меня сознавали, что Макковей уже давно мог играть на стороне короля Шариана. И сейчас, возможно, просчитывал, как обратить предложение Тиндарея себе на пользу. Я связана с Макковеем Договором, означает ли это, что и я, в конечном итоге, должна буду встать на сторону короля темных фейри? Мой желудок сжался, предчувствуя надвигающуюся катастрофу, а в груди закололо.

– Хорошо. Мы создадим Завесу. Но на моих условиях.

Дестериан фыркнул, но остальные, казалось, были слишком ошеломлены такой резкой переменой.

– Какие условия, Магистр? – спросил Ариок, слегка наклонив голову, словно он пытался разгадать его замысел.

Я нахмурилась, чувствуя едкую, нарастающую тревогу.

Взгляд Макковея снова скользнул по мне, что заставило меня внутренне содрогнуться. Мне казалось, что меня намертво пригвоздили к полу раскаленым железом.

– Как и должно Магистру, я выбрал ведьму себе в жены. Но я хочу, чтобы никакого голосования Совета Магистров, обычно проводимого в таких случаях, за или против моего выбора, не было.

– Это… необычное условие, Магистр Макковей, – осторожно произнес Тиндарей. Его голос был лишен всякого осуждения, присутствовала лишь легкая тень любопытства.

– Я хочу, чтобы мой брак – был моим личным делом.

Ариок ухмыльнулся.

– Может быть, этот прецедент, наконец, поможет положить конец устаревшим традициям, – глухо сказал он.

Все молчали, обдумывая его слова.

– Хорошо, Магистр Макковей, – наконец произнес Тиндарей. Его голос был напряженным, таким, словно он пытался удержать в руках рушащайся мир. – Мы согласны на ваше условие. Мы принимаем его. Поведайте нам лишь, кто она, та, кто стала вашей избранницей, раз вы столь категоричны в вашем выборе?

– Моя ученица, Аврора, – медленно, почти по слогам произнес Макковей, так, чтобы до каждого из присутствующих дошел смысл его слов.

Ариок и Дестериан тут же обменялись странными взглядами. Тиндарей откашлялся, его лицо выражало смесь удивления и облегчения.

Ариок взглядом искал мой взгляд, и успокоился только тогда, когда я подняла на него глаза. В его глазах читалась глубокая, почти ощутимая печаль, боль, которую он не мог выразить. Он понимал. Понимал, что это было принуждение. И Дестериан тоже понимал, но не мог ничего сделать, потому что ситуация требовала немедленного решения. Мир нуждался в Завесе. Мир нуждался в защите. И если раньше мы бы оказались по другую сторону Завесы, на стороне людей, то теперь, предложение Тиндарея означало, что наши территории наравне с территориями фейри будут отделены Завесой от земель людей. Теперь фейри не будут в одиночестве. Они будут отделены от остального мира вместе с Посвященными.

А я? Я была лишь разменной монетой, случайно попавшей под руку, в этой грандиозной, чудовищной, игре, которую разыгрывали боги, не замечая пылинки под ногами.

Макковей кивнул, на его лице появилась едва заметная, жуткая улыбка. Улыбка хищника, поймавшего свою добычу, предвкушающего долгие мучения.

– Прекрасно. Тогда осталось решить, в каком из Стражей мы соберемся, чтобы создать Завесу, – заметил Тиндарей, облегченно вздохнув.

Я не могла его винить. Он не знал всей ситуации.

Спустя столько лет Макковей согласился. Завеса будет создана. Мы запечатаем себя, словно мухи, попавшие в смолу.

Мое тело оцепенело, словно меня сковал ледяной панцирь, под которым билось окровавленное, умирающее сердце, готовое остановиться навсегда. Макковей при остальных Магистрах объявил о нашей свадьбе. Обратного пути нет.

Я ощущала себя опустошенной. Каждая клетка моего существа кричала, но ни звука не вырвалось наружу, лишь ноги подкосились. Это была безмолвная агония.

Я стала гарантией того, что он не отступит от своих слов о создании Завесы.

Воздух в зале, казалось, застыл, превратившись во что-то удушающе-вязкое, что проникало в легкие, лишая возможности дышать. Макковей использовал меня как пешку в своей грязной игре.

Ком подкатил к горлу, перекрывая дыхание, а глаза обожгло огнем.

Не перед ним. Не перед ними. Согласившись на его условия, они подписали мне окончательный приговор.

По Древнему Договору моя жизнь принадлежит Макковею, но он бы мог и не принуждать меня к свадьбе, не так ли?

Виноваты ли остальные Магистры? Что они могли бы сделать? Ведь по сути, они спасают остальных людей ценой одной моей жизни. Моя жизнь на одних весах с Завесой, которой они так жаждали и в которой нуждались.

В глазах Макковея плясали бесы. Моя душа рвалась на части.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в небытии, лишь бы не видеть его самодовольного лица и не слышать его голос, не быть частью этой мрачной игры. Но я все еще была здесь. И теперь я официально стала его невестой. Невестой, которую он, вероятно, хоть и хотел, но при этом еще и ненавидел, и которая принадлежала ему, как вещь, без права собственного голоса. Теперь каждый день будет мучительным отсчетом “до”. Я была одна. Совсем одна в этой новой, чудовищной реальности, где моя жизнь была лишь тенью другой жизни. И что самое ужасное, я чувствовала, что все это – только начало.

– Арморика. Я предлагаю собраться именно там, потому что Страж Металла являет собой символ союза фейри и Посвященных, – слова Тиндарея вырвали меня из омута жалости к себе.

В глазах на секунду Макковея мелькнула какая-то эмоция, которую я не смогла прочитать.

– И все же, я не уверен, что Арморика – подходящий выбор, – парировал Макковей. – Там часто возникают вспышки недовольства…

Тиндарей прервал его, подняв руку.

– Мы итак пошли на невероятные уступки вам, Магистр. Пусть хотя бы право выбирать место останется за нами, – отрезал он.

Мне показалось, или в глазах Макковея плескался испуг?

Вероятно, на этом Магистры посчитали встречу завершенной, потому что Ариок и Дестериан встали, как по команде, и удалились из зала. За ними последовал и Тиндарей.

Мы с Макковеем пошли тренироваться в лес. Я не рассказала ему о Некротессе и драконе и теперь вообще не была уверена в том, что хочу этого. Даже если новый поход в лес будет опасным.

Вопреки моим ожиданиям, воздух еще не успел прогреться. Все еще холодный и влажный, он едва ли мог остудить пылающие внутри меня отчаяние. Но солнце уже пробивалось сквозь густые кроны деревьев, роняя золотистые лучи на замшелые камни и влажную землю.

У меня в мыслях сейчас звучало лишь одно. “Невеста, его невеста”. Осознание этого плотным кольцом сдавливало мне горло. Эти слова звучали в голове как приговор, лишая остатков надежды. Чудесно. Я просто живое ходячее доказательство абсолютной

Власти Макковея. Какая честь! Прямо-таки приятно быть чьей-то гарантией, особенно, когда речь идет о судьбе всего мира.

К моему удивлению, эта ирония позволила глубоко внутри меня, под слоем боли и безнадеги, зародиться кое-чему иному – холодной, жгучей решимости.

Моя жизнь принадлежит ему по Договору, но это только мое тело, так ведь? Даже если он заберет его, я не позволю ему сломить меня. Мою душу он не получит.

Макковей остановился у подножия огромного валуна, старого, покрытого лишайником и мхом. Его взгляд, словно ледяные осколки, пронзил меня насквозь. В нем был лишь цепкий, оценивающий блеск.

– Сегодня мы продолжим работу с крупными земляными формациями. Мне нужна твоя концентрация и абсолютная отдача, – его голос был низким, спокойным, но каждый звук в нем вибрировал невысказанной угрозой. – Или, возможно, ты слишком занята размышлениями о своей будущей роли, чтобы сосредоточиться на настоящем? – добавил он, ухмыльнувшись.

Я стиснула зубы, и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

– Знаешь, я подумал, я мог бы наказывать тебя за “непослушание” по-другому. Если ты понимаешь, о чем я… – Макковей усмехнулся.

Следующий час был агонией, облеченной в форму тренировки. Макковей снова не щадил меня, заставляя поднимать из земли многотонные камни, менять русла подземных вод, создавать и разрушать небольшие холмы неподалеку. Каждый раз, когда мое внимание ослабевало, или я делала неверный шаг, он действительно наказывал меня, но наказывал иначе. Теперь я получала страстные поцелуи против своего желания. Он давил на меня, пытаясь искоренить последние крупицы сопротивления, заставить меня полностью подчиниться.

– Очевидно, ты считаешь, что лучшее лекарство от душевных терзаний – физическое истощение. Гениально! – Я чувствовала, как дрожат мои руки.

– Твоя магия Земли сильна, Аврора. Почти необузданна, как сама стихия. Но ты слишком… Эмоциональна. Эта слабость недопустима, особенно теперь, – он произнес это, когда я вымотанная, опустилась на колени, после того, как едва не рухнула под тяжестью сдвигаемого валуна. – Ты не можешь позволить личным чувствам влиять на твою силу.

Я медленно поднялась, отряхивая землю с одежды. Юбка в цветочек была безнадежно испорчена. Мои легкие горели, мышцы дрожали от напряжения. Но я не дала себе сломаться. Я подняла на него взгляд полный такой решимости, которая, возможно, даже его удивила.

– Личные чувства – это то, что отличает нас от бездушных големов, – мой голос был хриплым, но звучал уверенно.

– Ты такая дерзкая, – Макковей прижал меня дереву, и я получила новый синяк на шее.

– Вернемся к тренировке, чуть остыв, приказал он. —Еще один рывок. Ты должна поднять этот валун и переместить его на десять метров на восток, – он указал на огромный метровый монолит. – Одним движением. Без остановок.

Я подошла к валуну и приложила ладони к его шершавой поверхности. Моя магия откликнулась, гудя в венах. Я собрала всю свою волю, все свое отчаяние, всю свою боль и направила их в единый, сокрушительный импульс. Валун дрогнул. Медленно, с глухим скрежетом, он оторвался от земли, поднимаясь в воздух. Земля под моими ногами задрожала. Я чувствовала невероятное напряжение, но держала валун, напраляя его. Десять метров. Восемь. Шесть… Я едва не закричала, но сдержалась.

– Достаточно, – голос Макковея прозвучал неожиданно.

Валун резко упал, сотрясая землю. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах.

Макковей подошел ко мне. Его взгляд был еще более пристальным, чем обычно.

– Ты способна на большее, Аврора. Но ты себя сдерживаешь.

– Я не сдерживаюсь. Я борюсь, это другое.

– Борешься с чем? – в голосе Макковея проскользнула нотка веселого любопытства. – Со своей же силой?

– Со своей судьбой.

Лицо Макковея стало непроницаемым.

– О чем ты говоришь, Аврора? Твоя судьба – быть частью великого свершения. И быть моей.

– Быть частью великого свершения, м-м-м… – Я попробовала эти слова на вкус. – Может быть, это очень заманчиво. Но твоей я не буду никогда. Мое тело – может быть, но тебе этого недостаточно. Никому не достаточно. Поэтому ты и бесишься. Вот тебе еще одна твоя любимая “откровенность”: мой список желаний не включал пункт “стать собственностью Магистра Стража Земли”.

Макковей усмехнулся, и, естественно, не спросил, что же этот список включал в себя, потому что его никогда по-настоящему не интересовали мои желания.

– Какая наивность. Думаешь, у тебя есть выбор? Ты – моя ученица. Ты ведьма, связанная со мной Древним Договором. И ты моя невеста. Эти факты неоспоримы.

– Я не твоя и тебя не выбираю, – произнесла я глухо.

– Да? А кого тогда выбираешь, если не меня, Аврора?

Усмешка Макковея исчезла, и на его лице появилось выражение крайнего раздражения. Земля под ногами завибрировала, как будто бы сама природа отвечала на его гнев.

Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. В моих глазах, я чувствовала, горел огонь, вытесняя страх.

– Отмени свадьбу. Создай с остальными Магистрами Завесу безо всяких условий. Разве Магистр Тиндарей мало предложил? Поступи хоть раз правильно.

Я сделала свой ход и теперь ждала, пока он сделает свой.

Тяжелый взгляд Макковея скользил по мне, изучая, взвешивая каждое мое слово. Он видел мою решимость, готовность бороться доконца.

– Нет, я не отменю свадьбу. Ты – моя, и никакие твои слова этого не изменят. Лучше смирись с этим сейчас.

Макковей стряхнул с себя землю, которая попала и на него в результате наших тренировок, и широкими шагами пошел к Стражу. Каждый его шаг был шагом нетерпеливого собственника, уверенного в своей неоспоримой власти. Он не обернулся, не усомнился ни в чем ни на секунду.

Воздух на поляне, казалось, мгновенно очистился от его тяжелого присутствия. Я сделала глубокий вдох, впервые за день ощущая, как легкие наполняются не свинцом, а чистым, прохладным ветром. Напряжение, что сковывало меня, словно невидимые путы, ослабло, и я смогла расправить плечи, словно избавляясь от непосильной ноши. Дыхание успокоилось, сердцебиение нормализовалось. Макковей ушел. И это было почти эйфорией. Почти. Потому что проблема осталась, она просто отошла на задний план, ожидая своего часа.

Поляна была пропитана энергией после нашей тренировки, но теперь она ощущалась иначе – моя, лишенная его гнетущего контроля.

Я опустилась на траву, скрестив ноги, и закрыла глаза. Несмотря на то, что тренировки Макковея вымотали меня, я не хотела уходить. Когда он покинул поляну – я ощутила новый прилив сил. И теперь хотела использовать их, чтобы еще немного самостоятельно потренировать силы Эфира.

Снова пошел дождь. Но это был не ливень, а уютная морось, от которой мир казался приглушенным и таинственным. Капли повисали на изумрудных иголках, стекали по шершавым стволам, собирались в миниатюрные лужицы на мху.

Я почувствовала свободу – такую ощутимую, что мне хотелось танцевать под этим дождем.Опустила ладони на мокрый мох, почувствовала медленный, глубокий пульс земли, ее размеренное дыхание. Помогла маленькому папоротнику чуть выпрямиться, а веточке ели – скинуть лишние капли. Я закрыла глаза, вытянув руки ладонями вверх, и позволила себе расслабиться. Я представила, как невидимые нити тянутся ко мне отовсюду – из каждой капли дождя, из каждой хвоинки, из самого пространства, между деревьями. Я бы слукавила, если бы сказала, что мне не хотелось, чтобы снова появился фиолетовый дракон. Но я понимала, что сейчас – моей жизни ничего не угрожает, да и он определенно не нанимался моим телохранителем.

– Spiritus aetheris, ad me! – прошептала я, и тут же почувствовала легкое покалывание на кончиках пальцев, а затем тепло, разливающееся по ладоням.

Воздух вокруг меня будто загустел, стал осязаемым, наполненным невидимой энергией. Мне захотелось поиграть.

Я посмотрела на ближайший еловый лапник, усыпанный сверкающими каплями. Для того, что я задумала, не нужно было обладать способностями стихии Воды. Эфира было достаточно.

– Pluvia, salta! – произнесла я, и с легкой улыбкой представила, как крошечные шарики воды на ветках подпрыгивают, будто крошечные танцоры. И они подпрыгнули! Несколько капель оторвались от иголок, зависли в воздухе, а потом, словно по команде, закружились в медленном, изящном вальсе. Я хихикнула. Такого Макковей точно не одобрил бы. Мы с ним никогда не дурачились. Тренировки с ним – это всегда превознемогание. “Несерьезно, Аврора! Магия – это ответственность!”, – спародировала я его. Да-да, слышали.

Я вытянула палец, и одна из капель подлетела ко мне, зависла прямо перед носом, сияя, как крошечный бриллиант. Я почувствовала ее сквозь эфир, ощутила каждую молекулу, каждый атом… Это было… Захватывающе.

– Aqua, lucem habe! – и капля вспыхнула изнутри мягким, голубоватым светом, совсем неярким, но завораживающим в тусклом свете дождливого дня. Она висела в воздухе, как маленькая, живая звездочка. Это было гораздо интереснее, чем заставлять камни вибрировать.

Мне захотелось чего-то более масштабного. Я расправила руки, ощущая, как эфир послушно струится по моим венам. Поляна была усыпана упавшими еловыми шишками и пожухлыми листьями.

– Folia, surgite! Conus, vola! – Я направила поток.

И вот уже вокруг меня начали подниматься в воздух опавшие листья, медленно кружась в танце. Я творила с помощью магии Эфира то, что обычно проделывали маги Воздуха. Одна шишка, самая крупная, оторвалась от земли, и тяжело покачиваясь, поднялась выше остальных. Я чувствовала их вес, их текстуру, но это ощущалось не совсем так, как когда я проделывала подобное силами стихии Земли. Они казались легкими, послушными.

Я представила, как эфир сплетается в невидимую сеть, обволакивая все вокруг.

– Ventus ludens, appare! —

И вокруг меня, по волшебству, начал кружиться крошечный, бесшумный смерч из дождя и воздуха. Он был таким тонким, таким прозрачным, что его едва можно было разглядеть, но периодически я ощущала его прохладные прикосновения к моей коже. Он подхватывал листья и шишки, поднимал их ввысь, кружил в воздухе все быстрее и быстрее. Это был вихрь радости, собственный маленький, безобидный шторм. Я чувствовала, как улыбка расплывается по моему лицу. Это была моя магия. Легкая, игривая, живая. Не гнетущая, не требовательная. Она просто была и я могла с ней играть.

Глава 17

Я держала этот крошечный вихрь, наблюдая, как он танцует, как поднимает капли дождя, превращая их в искрящуюся пыль. И в этот самый момент, когда я была полностью погружена в это эфирное волшебство, что-то изменилось. Небо над головой, хоть и затянутое тучами, начало слегка светлеть. Воздух наполнился не просто запахом дождя, а чем-то неуловимо новым – свежестью, предвкушением. Эфир во мне отреагировал, но не так, как обычно.

Вихрь опал, листья и шишки мягко приземлились на траву. Что это было? Не просто Эфир, но что-то за ним, что-то, что только начало раскрываться. Я почувствовала тонкие нити энергии, пульсирующие в глубине меня.

Мои ладони сами собой потянулись вперед, а на губах зародилось непривычное, но такое знакомое заклинание. Эта новая магия сама учила меня тому, как с ней надо обращаться. Я не успела даже осознать, что собираюсь сделать, как это уже началось.

– Lumen aurorae, effulge! – произнесла я, и из моих рук вырвались не просто сгустки света, а переливающиеся, живые нити рассветных красок. Это было не просто сияние, это была сама Заря, воплощенная в материальной форме. Розовые, оранжевые, золотые, фиолетовые оттенки танцевали в воздухе, сплетаясь в мерцающие узоры. Они поднимались вверх, касались крон деревьев, заставляя листья светиться, словно драгоценные камни. Воздух наполнился ароматом свежести, смешанным с запахом росы и полевых трав, словно утро только что пришло. Это было ярко, ослепительно, но при этом мягко и ласково, как первые лучи солнца, целующие кожу. Я чувствовала связь со всем миром, со всем живым, со всем, что тянется к свету.

Узоры мерцали и пульсировали, а затем, повинуясь моей безмолвной воле, начали медленно таять в воздухе, оставляя после себя лишь легкое свечение и удивительный аромат, словно тысячи цветов распустились в одно мгновение.

Я опустила руки, слегка запыхавшись. Тело наполняла приятная усталость, не сравнимая с тяжестью, которая наваливалась на меня после тренировок с Макковеем. Я только что создала свой собственный карманный рассвет. И это было… Восхитительно.

– Аврора? Что… Что это было?

Я резко обернулась и увидела его. Принц Ариок. Высокий, статный, с волосами цвета золота, что ловили лучи пробивающегося сквозь ели солнца. Сегодня его наряд был прост, но изыскан – мягкая, льняная туника и брюки, кожаные сапоги, без единого намека на броню или оружие. Он стоял в нескольких шагах от меня, разинув рот. Честно, как будто не принц, а ребенок, которому показали фокус. И, что самое удивительное, его лицо озаряла не усмешка, а настоящая, теплая улыбка, лишенная любой фальши и превосходства. Он смотрел на меня с нескрываемым изумлением.

“Иногда принц – не обязательно герой, который появляется на белом коне и с розами, иногда это просто фейри, который открывается в каждом разговоре и пленяет своим тактом и вниманием”, – тут же подумалось мне, но вслух я произнесла:

– Ваше Высочество, – я слегка запнулась. – И долго ты здесь ошиваешься?!

Его улыбка стала чуть шире.

– Достаточно, для того, чтобы видеть ваши тренировки.

Моя бровь поползла вверх.

– Ваши?

– Я ждал, пока Магистр уйдет.

– Ты наблюдал за нами? Это не слишком уж вежливо, если хочешь знать.

– Уж простите мое несоблюдение этикета, – он чуть склонил голову, и в его голосе прозвучало искреннее раскаяние, а не насмешка. – Но мне надо было с тобой поговорить. Наедине. То, что ты сейчас сделала, твои “цветастые иллюминации” … Это было… Невероятно.

– Невероятно? – Я замялась. – Так о чем ты хотел поговорить?

Ариок на мгновение задумался, затем его улыбка вернулась.

– Хотел предложить тебе дружбу. Мне показалось, тебе не помешает еще один хороший друг.

Он хотел быть мне другом? Это было совсем уж странно. Магистры не заводили друзей. Дестериан – скорее исключение из этого правила. Они заводили учеников, жен, но не друзей.

– И что побудило Его Высочество принца Ариока искать дружбы с… Такой ведьмой, как я?

– Такой, это какой? – не понял Ариок.

– С просто ведьмой, – аккуратно уточнила я.

– Что ж, во-первых, я не думаю, что ты – “просто ведьма”. А во-вторых… – Он замялся, и легкий румянец выступил на его скулах. – Как там Майя?

Я моргнула и расхохоталась. Так вот в чем дело! “Вездесущий Амур, ты ли это?”, – мелькнуло у меня в голове. Майя нервно сглатывала и краснела при одном его упоминании. Мое напряжение понемногу спадало. Ну, хоть один нормальный мужик на мою голову, который не горит желанием меня поработить. От друга бы я действительно не отказалась.

– У нее все хорошо, – отозвалась я.

– Я рад это слышать, – Ариок действительно выглядел искренне обрадованным. – Чижик замечательная.

– Что ж, раз уж ты так мило спрашиваешь о моей семье, то я надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что я не соблюдаю разных церемоний насчет тебя…

Он кивнул.

– Ты можешь мне доверять, – сказал он, непринужденно засунув руки в карманы.

Я вздохнула, и слова сами собой сорвались с моих губ.

– Он заставляет меня выйти за него замуж. Мы связаны Древним Договором.

Лицо Ариока потемнело.

– Я… Я догадывался. Это чудовищно.

Я горько усмехнулась.

– Видимо, “спасение мира” теперь идет с принудительным браком в комплекте.

Ариок задумчиво кивнул, его взгляд был полон сочувствия.

Я посмотрела на свои руки, затем на Ариока. Он казался мне таким честным и открытым… Мне нужно было услышать еще одно мнение. Мнение, которому можно было бы доверять. И я решилась.

– Мои “цветастые иллюминации”, как ты их назвал, это же уже не сила Эфира, да?

Ариок покачал головой, возвращаясь в реальность.

– Нет, Аврора. Это сам рассвет мира, воплощенный в тебе, – он улыбнулся. – Это способности стихии Зари.

Я подозревала что-то такое, но все же его слова поразили меня. Ариок сделал шаг ко мне, и обнял. Я уткнулась ему в грудь и ощутила небывалое облегчение. Он просто слушал, понимал и видел. И этого было достаточно. Впервые за долгое время я почувствовала не одиночество, а пока хрупкую, но, тем не менее, нить доверия.

– Спасибо, – прошептала я. – Просто… Спасибо.

Ариок отстранился немного для того, чтобы взглянуть мне в глаза. А потом, вероятно, разглядев в них что-то, по-дружески потрепал меня по волосам. И тогда я совсем осмелела, и, прищурив глаз, спросила:

– Ветряной вертушок… Это ты мне его принес?

Ариок отпустил меня, его улыбка сменилась легким недоумением. Он моргнул.

– Аврора, ради всех стихий… Ты серьезно?

Ариок медленно покачал головой и я едва сдержала смешок.

– Если бы я хотел тебе что-то подбросить, это был бы фолиант древних пророчеств, свиток с картой забытых миров, или, на худой конец, мешочек с целебными травами от переизбытка способностей. Что-то в качестве дополнительного стимула для развития. И мои “дополнительные стимулы” обычно включают в себя экзистенциальные кризисы, а не игрушки из категории “Сделай сам, если у тебя слишком много свободного времени”.

Он сделал шаг назад, скрестив руки на груди и явно пытаясь осознать масштаб моего заблуждения.

– Ветряной вертушок… – повторил он с таким выражением, будто это было самое нелепое слово, которое он когда-либо слышал. – То есть, ты представляла меня, под покровом ночи, крадущегося с этим… Этим “чудом инженерной мысли”, чтобы “подбросить” его тебе?

Ариок расхохотался..

– Кажется, моя репутация пала ниже плинтуса. Ты что, забыла? – Ариок важно ткнул себя в грудь. – Я – Его Высочество Принц Ариок, вестник древних знаний, хранитель тайн мироздания, а не… Уличный торговец блестящими безделушками!

Я захихикала. А потом мои глаза сузились. Я обошла вокруг него, уперев руки в талию.

– Если это не ты, то не много ли внимания ты придаешь этой теме?

Его реакции начали меня забавлять.

Глаза Ариока тоже слегка сузились. Он наклонил голову, и его взгляд стал задумчивым, хотя легкая тень юмора все еще плясала в глубине его зрачков.

– Вероятнее всего, это какой-нибудь шаловливый элементаль Воздуха, которому было скучно, или… – он хитро прищурился, – это мог быть твой фанат.

Он сделал жест рукой, как будто представляя себе что-то невообразимое.

Ариок снова шагнул ко мне, его улыбка стала шире, а глаза снова наполнились теплотой и легкой насмешкой.

– Так что нет, Аврора. Ветряной вертушок – это точно не я. Мои подарки, поверь мне, больше похожи на древний артефакт, который пытается предупредить тебя о конце света и потому оставляет гораздо более глубокий след в душе… И к тому же, боюсь, твоя сестра ни за что не простила бы мне, если бы я подарил подарок тебе, а не ей. Даже в качестве кредита доверия – это так себе идея.

Я по-дружески пихнула Ариока в бок. Ну что ж, хотя бы этот вопрос я прояснила.

Но я все еще не собиралась отпускать принца, потому что у меня была еще парочка.

Улыбаясь, я помотала головой.

– А ты… знаешь что-нибудь о драконах?

– Откуда такой интерес? – Ариок поперхнулся, его глаза округлились, словно я задала вопрос, который мог пошатнуть основы мироздания.

Я усмехнулась, наслаждаясь его замешательством.

– Уже дважды мне помог один фиолетовый дракон. Первый раз он прогнал виверну, а второй – Некротесса…

Ариок начал прохаживаться из стороны в сторону.

– Если честно, я не так уж много знаю о драконах… Если когда-нибудь пересечешься с Анорионом, лучше спроси его. А так… Георгики одиннадцатого уровня могут принимать определенную форму. Чаще всего – драконов. Я не утверждаю, что все драконы – Георгики, но…

– А можно как-то отличить настоящего дракона, от дракона-георгика?

Глаза Ариока блеснули.

– Дракон-георгик даже в облике дракона будет себя вести как фейри, а не как дракон.

Значит, мой дракон точно был георгиком. То, как он на меня смотрел… Ни за что не поверю в то, что обычный зверь так может. Даже дракон.

– А теперь прости, но… Ты отведешь меня к твоей сестре? Она не дает нам шанса, а если я появлюсь в компании вместе с тобой… – Я заметила, как уголки губ Ариока едва заметно приподнялись, а легкий, почти незаметный румянец тронул его высокие скулы, выдавая его с головой.

И хотя его интерес к Майе итак был заметен невооруженным глазом, видеть его таким смущенным было чертовски забавно. Неужели настоящий принц фейри мог действительно влюбиться в мою сестру? Я, к удивлению для себя отметила, что даже немного завидую ей. Но дело, скорее, не конкретно в принце Ариоке, а ситуации в целом. И все же, мне было сложно поверить в то, что моя сестра могла стать слабой точкой, Ахилессовой пятой Его Высочества, которая делала его почти смертным. Хотя, полагаю, даже принц не застрахован от падения с высоты своего собственного эго.

– Ладно, – сжалилась я. – Скорее всего, она сейчас в лавке, так что пойдем туда.

Ариок благодарно кивнул.

Мы спустились по холму, и дорожка привела нас прямо к цветочной лавке. Воздух здесь был густым от запаха цветов. Сегодня антуриумы были разбавлены душистым жасмином, сладкой розой, терпким розмарином, мягкой валерианой и резкой полынью. К ним примешивался запах влажной земли, свежесрезанной зелени. Внутри, среди бесконечных горшков, ваз и корзин, стояла Майя и собирала букет из колокольчиков. Ее рыжие волосы сегодня были собраны в небрежную косу, а лицо было чуть испачканным в цветочной пыльце.

Ариок, увидев ее, замер на месте.

– Майя, кое-кто хочет с тобой пообщаться, – я прочистила горло, кивнув на принца.

Майя подняла голову, и, когда она осознала, что рядом со мной стоит Ариок, в ее взгляде мелькнуло что-то неуловимое, то ли удивление, то ли раздражение, то ли и вовсе искра чего-то иного, что она так тщательно прятала от мира. Майя всегда была крепостью, окруженной рвом недоверия.

Следом она перевела взгляд на меня. Он говорил: “Ну спасибо, сестренка, я тебе еще отплачу той же монетой”.

Ариок шагнул вперед, и его улыбка, которая обычно была скорее оружием, теперь смягчилась во что-то опасно интимное. В его глазах заплясали тысячи крохотных искр, а его голос мгновенно превратился в бархатное мурлыканье.

– Леди Майя, – произнес он, слегка склонив голову, – я надеюсь, мой сегодняшний визит не нарушит нежную гармонию вашего дня.

От его слов я поперхнулась, пытаясь сдержать смех. Если бы он вел себя с ней также, как со мной, у него было бы больше шансов растопить ее сердечко.

– Говорят, никто в Страже Земли не умеет чувствовать душу каждого цветка, как вы.

Я хлопнула себе ладонью по лбу. Если он продолжит нести этот слащавый высокопарный бред…

– Могу ли я рискнуть и предположить, что ваше мастерство способно заставить расцвести даже камни?

– Включая даже те, что обросли шипами, – еле слышно пробормотала я.

Майя, обычно непробиваемая, на этот раз лишь слегка подняла бровь, но я заметила, как ее губы дрогнули, пытаясь скрыть улыбку. Правда, я заслужила от нее еще один мечущий молнии взгляд. Вслух она произнесла явно не то, что было у нее на уме:

– Это к Авроре, моей младшей сестре, – Майя покрутила пальцем, указывая на меня. – Это она тут Цветочная ведьма, а не я. А я – предсказательница.

Легкий румянец коснулся ее щек, и она опустила взгляд на цветы, словно ища спасения в их нежных лепестках. Она могла бы пробить стену одним взглядом, если бы захотела, но сейчас… она казалась смущенной, почти растерянной, как будто ее железная воля дала трещину, и я не могла не почувствовать удовлетворение. Волновалась ли я за сестру? Да. Боялась ли, что Ариок действительно очарует ее и увезет в Страж Звезд? Да. Но… Я также желала ей счастья. А учитывая, что Майе тоже понравился Ариок, я хотела, чтобы у нее все получилось не так, как у меня. Пусть хотя бы одна из нас будет по-настоящему счастлива в любви.

– Признаюсь, я надеюсь, что моя небольшая оплошность может стать началом чего-то нового и непредвиденного, – продолжил принц.

– Непредвиденного? – Майя отложила колокольчики, медленно выпрямляясь.

Теперь она открыто изучала Ариока взглядом.

– Очаровательно. Для меня мало что является непредвиденным.

Его идеальная улыбка дрогнула, а я едва сдержала смешок. Моя сестра была беспощадна. Ариок, казалось, впервые за долгое время столкнулся с чем-то, что не мог контролировать одним взмахом своей магнетической харизмы.

Он кашлянул, пытаясь вернуть свою обычную невозмутимость, но уголки его губ все равно поползли вверх.

– Очаровательный… – повторил он за Майей, по-своему изменив слово. – Справедливости ради, замечу, что я вовсе не притворяюсь очаровательным. Это… мой естественный режим, – кажется, Ариок все-таки пошел в открытое наступление.

Майя слегка прищурилась, и я заметила, как в ее глазах тоже заплясали искры.

– Конечно-конечно. Яблоня плодоносит яблоками, а принц фейри приходит проведать меня без всякого умысла, – пропела она. – К чему этот фарс, Ваше Высочество? Если вам что-то от меня нужно, просто скажите.

Ариок сделал еще один шаг к ней, его глаза, в которых прежде сверкали лишь крохотные искры, точь-в-точь такие, как сейчас и у моей сестры, теперь загорелись настоящим пламенем. Он смотрел на нее так, словно видел не просто женщину, п целый неразгаданный мир.

– Мне нужна… истина, – в его голосе не было ни намека на фальшь. – Он приблизился к Майе почти вплотную, и воздух между ними, казалось, наэлектризовался. – Я не сомневаюсь, что вы, леди Майя, обладаете ею в самых редких и прекрасных формах. Я бы рискнул предположить, что ваша способность видеть будущее также остра, как и ваш язык. Вы видите в нем нас? Видите, что я делаю там с вами?

Майя фыркнула, но в этом звуке было больше веселья, чем обычно.

– Мой язык просто констатирует факты, Ваше Высочество. Истина редко бывает столь же слащавой, как ваши комплименты. Но если вам так нужна истина, то вот она: прямо сейчас вы стоите посреди цветочной лавки, где пахнеи валерианой и полынью, а не королевским нектаром, и вы выглядите до смешного не на своем месте.

– Зато я уверен, что стою на верном пути, – улыбка Ариока стала еще шире, обнажая идеальные белые зубы. – И если мое присутствие нарушает привычный порядок вещей… возможно, это именно то, что вам сейчас нужно. Смешение запахов. Смешение миров.

Майя, наконец, позволила себе искренне улыбнуться. Ариок не сдался после первой попытки, а это уже кое-что значило для нее. Ариок тоже это понял, заметив ее улыбку, и буквально выпрямился, словно только что выиграл небольшую, но значимую битву.

– Вы меня заинтриговали, Ваше Высочество. Но, одновременно с этим, я могу еще кое-что предсказать: для вас это будет очень, очень утомительно.

– Утомительно, но не скучно, – подмигнул Ариок. – Скука, как известно, первый шаг к увяданию. Так ведь, леди Майя?

И хотя Майя ничего не ответила, лишь повернулась, чтобы взять еще один колокольчик, я видела, как ее плечи расслабились, а на лице появилось не просто смущение, а что-то, вроде… вызова и едва скрытого предвкушения. Игра началась, и я была готова наблюдать за ней из первого ряда.

– Ты уже подыскиваешь подходящий предмет для медитации? – Ариок кивнул на колокольчик. – Или просто пытаешься понять, как выдержать этот невыносимо интересный разговор? – спросил принц, делая еще одиг шаг к ней. Его голос стал чуть ниже, почти шепчущим.

А я едва не задохнулась от его неприкрытой дерзости, от того, как он балансировал на грани дозволенного, не боясь обжечься, словно огонь был для него лишь забавной игрушкой.

– Не напомнишь, когда это мы успели перейти на ты? – прошипела Майя, ткнув в его грудь пальчиком. – Мое терпение скоро лопнет, и тогда я могу выпустить когти!

– А я не против получить пару царапин… – Ариок задумался на секунду. – Или даже серьезных ран, – он пристально посмотрел на Майю. – Главное, чтобы их нанесла мне ты, и исцеление пришло бы также от твоего присутствия рядом со мной.

Легкий, почти невесомый смешок сорвался с ее губ, разбивая ее тщательно выстроенную стену хладнокровия. Она опять подняла на него глаза, в который, кроме смущения, та самая искра разгоралась в тот же пожар, что и у Ариока.

Боги, неужели мою сестру можно пронять таким неуклюжим флиртом? Или… Или она сама хочет поддаваться ему.

Майя закатила глаза, но в то же время по ее лицу было видно, что этот легкий флирт ей определенно нравился. Я едва сдержала торжествующую улыбку. Возможно, Ариоку все-таки удастся найтт ключ к ее сердцу. Стены крепости, которые Майя возвела вокруг себя, начали осыпаться, и я предвкушала, как далеко это зайдет. Но в то же время я начала остро ощущаться себя здесь третьей лишней. И когда я уже собиралась было оставить этих двоих наедине, Ариок вдруг снова переключился на меня.

– Аврора, – сказал он тихо. – У меня тут появилось пару соображений насчет твоих способностей, – он мне подмигнул. – Не будешь ли ты так любезна рассказать мне о том, что с тобой происходило в Страже Зари?

Я вздрогнула. Этоо вопрос был неожиданным.

– Примерно первые недель семь пребывания там я абсолютно не помню, – начала я, мой голос звучал хрипло, словно я только что кричала в пустоту, и горло сжалось, отказываясь пропускать воздух. – Будто бы я была не в себе. Не собой… Словно часть меня исчезла, и я стала тенью. Ни звуков, ни света, словно я была фантомом, без мыслей, без желаний, только пустота… Пустота, которая поглощала меня. А спустя время… я просто пришла в себя. Будто бы проснулась после очень долгого, очень странного сна, от которого меня до сих пор бросает в дрожь. И каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить, там только тьма, а еще запах. Валерианы, крови и роз. Он преследует меня в кошмарах, не давая покоя.

Я посмотрела на него, ища ответы в его глазах, но он лишь молча кивнул. Его взгляд был задумчивым, его челюсть напряглась, словно он сдерживал какую-то ярость, что рвалась наружу, направленную на неизвестного врага.

– Сначала Его Высочество принц Дестериан лично выводил меня на прогулки по Стражу и окрестностям. До сих пор не понимаю, чем заслужила такое пристальное внимание, но, как есть, – созналась я. – Показывал замок, поля, леса. Я была очень слаба, а он – очень терпелив. Он просто был рядом. А потом мы начали тренировать мою цветочную магию. “Сила цветов, Свет души”, – повторила я слова, которые он мне сказал, когда я показала ему свое первое платье из фиалок. Он знал, что моя магия начнет угасать, но все равно не давал мне падать духом. Так что там у тебя за соображения?

В этот момент тяжелая дубовая дверь лавки распахнулась с такой силой, что вазы зазвенели в унисон, и на пороге появился Дестериан.

Глава 18

Он едва заметил Майю и Ариока, которые продолжили свою пламенную перепалку в том же духе.

– Аврора! Ты здесь! Отлично, – воскликнул он, и его голос был полон предвкушения.

– Я так рада, что ты еще не уехал обратно! – Я подбежала к Дестериану, и он закружил меня.

– В честь того, что мы наконец договорились о Завесе, сегодня вечером Страж Земли будет праздновать Ариетиды!

В Страже Зари я уже не раз была на празднованиях звездопадов. Чаще, основных, по Колесу года… Но это всегда было потрясающе. По большей части, Дестериан держал меня вдали от жизни фейри, таковы были правила, но на звездопады удержаться не мог.

Поэтому когда Роза заговорила с нами о календаре по звездопадам – я ничуть не удивилась.

Я чувствовала, как мое сердце забилось быстрее. Праздник! Это возможность развеяться и на время забыть о свадьбе. Конечно же, я была очень рада этой новости!

Я даже чуть подпрыгнула на эмоциях, и Дестериан расхохотался. А потом перевел взгляд на Ариока.

– Неужели я наконец-то увижу Его Неуловимое Величество Короля Анориона?

Я хмыкнула от удивления. И почему я не подумала о том, что старший брат Ариока – король?

Ариок лениво кивнул Дестериану.

– Один из Магистров Стража Металла тоже уже едет, – добавил Ариок как бы между прочим.

– Его Величество король Уриель? – Дестериан склонил голову вбок.

– Да. Он заберет с собой нового георгика.

Мои брови взлетели вверх.

– Одного парнишку укусила виверна, – пояснил Дестериан. – Его пару часов назад привели в Страж Земли.

– Кстати, а откуда он знает, что я была в Страже Зари? – Я посмотрела на Дестериана, указав ему на Ариока.

– Быстро же ты укрощаешь принцев! – рассмеялся Дестериан. – Ариок тоже позволяет тебе разговаривать с ним безо всяких церемоний? – промурлыкал Дестериан, наградив Ариока огненным взглядом. Очаровательный диалог двух хищников, за мой счет, конечно же. В этот момент я почувствовала себя наживкой, которую разместили аккурат между львом и тигром.

Ариок напоказ погладил себя по голове, делая вид, что это ему льстит.

Я зажмурилась. Эти принцы сведут меня с ума!

– Да ладно, расслабься, Ав! Ты же не думаешь, что из-за этого я подложу ему в постель коровий навоз? – Ариок подмигнул мне.

Я застонала.

– Это Страж Звезд нашел способ “лечить” тех, кто столкнулся с Глубинниками и Плазмоидами, ну или провалился в Разлом, как ты, – на полном серьезе вдруг заявил Ариок.

Дестериан осуждающе посмотрел на него.

– Поэтому Страж Зари отчитывается нам обо всех подобных случаях, и даже переправляет к нам, некоторых, особо “сложных” пациентов.

Дверь снова открылась, и по лавке тут же пронесся ледяной порыв ветра. На пороге, где еще секунду назад витал только аромат фиалок, теперь материализовалась гроза.

Глаза Макковея метали молнии. Сначала они остановились на Дестериане, который все еще стоял близко ко мне, а затем и на Ариоке. Во взгляде Макковея читалось не что иное, как собственническая, обжигающая ярость. Кажется, он сам собирался сообщить мне о празднике звездопада, чтобы я, не дай боги, не подумала, что могу получить радостные новости из других источников. Какая досада!

Он двинулся к нам, и каждый его шаг по скрипучему полу лавки звучал как отсчёт до неизбежного.

Макковей резко, почти грубо отстранил мою руку от Дестериана. Его пальцы на мгновение стиснули мое запястье так, что кости заныли.

– Моя будущая жена, – прорычал он, и в этом рыке не было ни капли теплоты.

Майя бросила на меня быстрый, тревожный взгляд, но я лишь слегка покачала головой, давая нй понять, что этот бой уже проигран, едва начавшись. От этой мысли по коже побежали мурашки.

Дестериан, словно невидимка, скользнул следос обратно ко мне. Его рука легко, но ощутимо, легла мне на поясницу, оттесняя меня от Макковея.

– Забыл сказать: мои поздравления, Магистр! Аврора, должно быть, вне себя от счастья!

Ариок, который до этого момента с нескрываемым интересом наблюдал за разворачивающимся театром, теперь тоже сделал шаг вперед. Он окинул Макковея взглядом, полным притворного сочувствия, и медленно покачал головой.

– Поздравляю! Или соболезную. Зависит от того, кто кого поймал на крючок, не так ли, Ав? – он подмигнул мне, не удержавшись от легкой улыбки, которая показалась мне одновременно издевательской и чертовско обаятельной. – Кстати, надеюсь ты не забыл поинтересоваться мнением невесты по этому поводу? Или в Страже Земли практикуется принцип “fait accompli”[1]даже в браке?

Глаза Макковея метнулись между ними двумя, словно он – загнанный в ловушку зверь, но ни Дестериан, ни Ариок даже бровью не повели.

Их спокойствие было для него хуже любой агрессии – оно демонстрировало превосходство. Я почувствовала, как уголки моих губ предательски дернулись. Макковей побагровел от ярости, и попытался снова перехватить мою руку, но Дестериан еле заметно сдвинулся, прикрывая меня, а Ариок демонстративно поправил воротник, будто только что закончил аристократическую дуэль взглядов.

– Видишь ли, Магистр, – продолжил Дестериан, – у Авроры есть одна небольшая особенность: она не терпит, когда за нее слишком много решают. Разве ты не хочешь, чтобы она шла под венец по доброй воле?

Я обратила внимание на то, что Дестериан не сказал слово “своей”, пытаясь смягчить назревающий конфликт.

– Да и потом, – вставил Ариок, растягивая слова, – с нашим опытом общения с женщинами, мы могли бы поделиться парой советов о том, как не доводить их до точки кипения. Или как, по коайней мере, создать иллюзию согласия. Если, конечно, тебе это интересно. Но, судя по твоему выражению лица, ты предпочитаешь старомодные методы. Весьма эффективно, к слову, если твоя цель – массовое закатывание глаз.

В этот момент я не удержалась и тоже закатила глаза, но внутри почувствовала странное удовлетворение. По крайней мере, мне не придется самой еще раз пытаться объяснить Макковею, что его действия, несмотря на всю официальность, были абсолютно неприемлимы. Эти двое с превеликим удовольствием взяли эту обязанность на себя, и делали это с таким непринужденным изяществом, что Макковей, кажется, мог бы задохнуться от ярости, которую он не мог выпустить. Он был загнан в угол двумя исполинскими котами, играющими с ним, как с пойманной мышью.

Все присутствующие понимали, что он не будет вступать в открытую конфронтацию с принцами фейри. Не теперь. Макковей, багровый от подавленной ярости, застыл, его взгляд метался между расслабленными, но смертоносными фигурами Дестериана и Ариока. Его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки. Я видела, как он борется с желанием сорваться, разодрать их обоих в клочья, но чувство долга, или, скорее, инстинкт самосохранения, удерживало его.

Его взгляд, полный ледяной ненависти, наконец, остановился на мне. В нем читалось немое обещание расплаты, холодное и отчетливое, как удар колокола. Он не сказал больше ни слова, но каждое нервное окончание в моем теле вопило об опасности. Это был безмолвный, расчетливый взгляд хищника, которому временно помешали.

Затем он резко развернулся, и вышел, не оглядываясь, и распахнув входную дверь на всю. Аромат фиалок, который ненадолго был вытеснен запахом грозы, начал медленно возвращаться.

На мгновение в лавке повисла тишина, нарушаемая лишь редким звоном колокольчиков на двери, периодически раскачивающихся от порывов ветра. Принцы не шелохнулись, их взгляды провожали Макковея, до тех пор, пока он не скрылся за горизонтом, а затем вернулись ко мне. На их лицах читалось неприкрытое самодовольство победителей.

– Что ж, Ав, – начал Ариок, нарушая тишину. А я попыталась вспомнить, когда я успела разрешить ему называть меня сокращенно. – Кажется, сегодняшние уроки этикета прошли на удивление продуктивно. Он хотя бы не попытался забрать тебя силой. Небольшая, но, безусловно победа. Как думаешь?

Дестериан провел рукой по волосам.

– По крайней мере, буду надеяться, что он усвоил, что не все, что объявлено, автоматически становится твоим, и что некоторые женщины предпочитают, чтобы их мнение тоже учитывалось.

Он слегка сжал мою поясницу, словно подтверждая свое последнее замечание. Я почувствовала, как румянец ползет по щекам, но в то же время внутри меня разливалось странное, согревающее чувство. Кажется, эти двое замечательно спелись. Они не были святыми, и их помощь была больше игрой, чем истинной защитой, но все же… Одни были на моей стороне в этом конкретном противостоянии.

Майя, которая до этого тоже замерла, словно статуя, выдохнула с облегчением.

– Ну, слава богам, он ушел. Я уж думала, что мне придется подавать жалобу в гильдию Цветоводов за порчу атмосферы.

Я улыбнулась ей.

– Спасибо, Майя. И вам обоим. – Я смущенно кивнула.

Ариок расхохотался, а Дестериан лишь прищурился, явно довольный собой. Я все еще находилась между львом и тигром, но, по крайней мере, теперь я чувствовала себя не наживкой, а скорее интересной частью их сложной, опасной, но до жути увлекательной игры. Макковей ушел без меня, и это было первое сражение, выигранное не моей волей, но для меня. И это было уже что-то.

Ариок взял букет из рук моей сестры, и поставил цветы обратно в воду.

– Надеюсь, вы обе не будете терять ни секунды и пойдете выбирать себе наряды для праздника.

– Но в праздники в Цветочной лавке больше всего народу! – попыталась возразить ему Майя. – Как только остальные узнают о праздновании Ариетид…

– Я обо всем позабочусь, Чижик, – Ариок нежно коснулся ее щеки рукой, отодвигая в сторону непослушные локоны и смотря прямо ей в глаза. – Кое-кто из моей свиты с удовольствием вам с этим поможет. И даже не перепутает ноготки с календулой.

– Ноготки это и есть календула, – зашипела на него Майя.

Еще пару секунду она колебалась, а потом присела перед Ариоком в шуточном реверансе.

– Благодарю за помощь, Ваше Высочество. Кто я, чтобы перечить вашим желаниям?

Ариок выпучил глаза.

– Я бы согласился слышать подобное из ваших уст почаще, Леди Майя.

Майя пихнула его в бок.

Дестериан тихо засмеялся, явно получая удовольствия от наблюдения за этими двоими.

Мы с Маей, как в детстве, наперегонки добежали до дома, и начали подбирать наряд для праздника.

На пороге моей комнаты появилась Астрель.

– Неужели мои младшие сестры наконец-то затеяли уборку? – ехидно спросила она. – Что же стало причиной таких резких перемен?

Астрель облокотилась на косяк, сложив руки на груди, и наблюдая, как я скидывая платье за платьем на кровать.

– Представляешь, сегодня вечером Страж Земли будет празлновать Ариетиды!

– Как в Страже Зари?

Астрель растерянно захлопала глазами.

– Угумс. Возможно, всего раз за всю его историю! – ответила я.

Астрель посмотрела куда-то вдаль.

– Ну что ж, развлекайтесь. Раз праздник, возьму на себя Цветочную лавку.

– В этом нет необходимости. Принц Ариок попросит своих подданных помочь нам с ней. Так что быстрее иди одевайся! Хотя, стоп, подожди, не могу решить, – закусила губу я, приложив к себе вешалку с длинной темно-синей полупрозрачной юбкой с лунами и звездами и таким же кроп-топом с луной на груди.

Астрель скептически подняла бровь.

– Я понимаю, Майя, она втюрилась по уши, но ты! Позволить подданым Ариока заниматься нашей лавкой! – Астрель покачала головой. – Ну уж нет. Я все равно пойду туда, потому что мне на этом празднике ловить нечего.

– Да брось… Может быть, стоит выбросить из головы Эйвана хотя бы на один вечер? Думаешь, он хотел бы, чтобы ты тратила свою жизнь на грусть?

Астрель сжала губы в тонкую линию.

– Как будто бы я там буду что-то “ловить”. Я буду просто развлекаться. Танцевать до одури. Сама подумай, Макковей просто убьет меня из ревности. Он итак уже устроил сцену сегодня в лавке. “Моя будущая жена”, – передразнила я его.

– Устроил сцену? – Астрель смешно округлила губы. – И ты так легко об этом говоришь? Подумай, Ави, ведь Макковей бесится потому, что ты не даешь есу того, чего он жаждет. А жаждет он тебя.

– И что ты предлагаешь? – Я демонстративно сняла лямку с топа на вешалке, и повела плечом.

– Ничего не предлагаю. Тебе решать.

– Ты прекрасно знаешь, что не мне, – парировала я. – Ну так что? Это? – Я показала ей вешалку с темно-синей юбкой. – Или это?

На второй вешалке висела темно-синяя бархатная кофта с открытыми плечами и удлиненными расклешенными рукавами-колокольчиками, и светлая текстурированная юбка из тонкой парчи. Если выберу этот вариант, то добавлю к нему темно-синие колготки со золотыми звездами.

– Первый, – отрезала Астрель.

– А мне не будет холодно? Все-таки ночь…

– Если будет такое же количество костров, как ты рассказывала, то ты вряд ли замерзнешь, Ав.

– Ты точно не пойдешь? Это же так красиво… – сделала еще одну попытку ее убедить я.

– Обойдусь. Тем более, надо же кому-то развлекать тех бедолаг, которых Ариок пришлет мне в помощь.

Я хмыкнула.

Не успела я переодеться, как принц Ариок появился у нас перед домом, чтобы проводить нас на праздник.

Но я хотела перед этим забежать в Башню и перевесить свой ветряной вертушок. Мало ли, вдруг коридорчик будет обнаружен влюбленными парочками и им приглянется моя “безделушка”? И чем только я думала? Надо было сразу забрать его домой.

Поэтому я отправила этих двоих на праздник, а сама поспешила в Башню. Когда я уже была в паре коридоров от нужного мне, кое-что заставило меня замереть. Я прижалась к стене, чтобы не обнаружить себя.

До меня донесся голос Макковея.

– Изра, зажги свечи!

А я думала, что Макковей только меня использует в качестве прислуги. Как же я ошибалась.

Я отчетливо услышала щелчок. Щелчок пальцами. А потом еще один.

– Больше семи лет прошло, а ты до сих пор ведешься на эту фразу, Изра! – В голосе Макковея не было злости, скорее, усталое ехидство.

– Дьявола узнают по походке. Однажды ты выдашь себя с потрохами, и потянешь меня за собой. Жаль, что я дал слово твоей матери. По правде говоря, если бы я мог, давно бы забрал у Розы его обратно.

Макковей хмыкнул, и я, не дожидаясь, пока он меня обнаружит, если этого еще не произошло, пошла дальше по кридору, как ни в чем не бывало.

Сняв вертушок, я занесла его к себе в комнату, и убрала в шкатулку. Позже заберу домой.

Выходя из комнаты я столкнулась с Изрой плечом, который, кажется, только сейчас закончил говорить с Макковеем.

По моей коже пробежала легкая, но совершенно отчетливая вибрация. Не просто тепло, а тот самый глубокий, постоянный гул, который я чувствовала в своих венах с тех пор, когда мои волосы стали фиолетовыми.

Удивительно, но нечто подобное я ощутила и тогда, когда меня обнял принц Ариок. Правда, тогда я отмахнулась от этих ощущений, списав их на волнение и мою собственную чувствительность. Но сейчас, эта вибрация, исходящая от Изры казалась слишком знакомой. Он был другим. Таким же, как я. И как я раньше не замечала?

– Извини, Аврора… – Изра замешкался, и я, воспользовавшись этим, схватила его за запястье.

Он поднял глаза на меня. Его зрачки расширились, и он едва заметно дернулся. Теперь я была уверена: он тоже почувствовал эту вибрацию.

– Подожди, Изра, – остановила я его. – Всегда хотела спросить: а почему у вас с Терзой разный цвет глаз? Вы же близнецы. У тебя – они зеленые, а у него – темно-карие.

– Потому что ты все это время заблуждалась, – сказал он, нервничая. – Мы не близнецы, а двойняшки. И взяли цвет от обоих родителей.

Он раздраженно убрал свое запястье из моей руки. Но я вовсе не расстроилась. Я примерно так и представляла его реакцию, и могла ее понять.

И все же, я не знала наверняка, георгик ли он, а он не знал наверняка – знаю ли я об этом.

Я кивнула Изре, и поспешила на огромную поляну неподалеку от Стража. Главное действо сегодня будет разворачиваться там. Но не успела я выйти даже во двор, как меня за руку схватил Макковей.

– Аврора, подожди! Это – тебе, – он буквально всунул мне в руку алую розу так, что я укололась об один из ее шипов.

Я стояла в замешательстве, не двигаясь с места. Макковей. Подарил. Мне. Цветок. Но видимо, для него это не было особым событием, потому что он не стал меня задерживать, и спустя секунду сам широкими шагами отправился в сторону праздника. Периодически на меня накатывали волны какого-то совершенно иррационального восторга.

Я вышла к поляне и ахнула. Удивительно, как мое сердце еще продолжало биться, глядя на эту нереальную красоту. На многие мили вокруг раскинулось огромное количество костров. Между ними лежали огромные круглые обсидиановые зеркала. Я даже не знала, что в Страже Земли они тоже есть! Ведь я видела такое только в Страже Зари. Особые, полированные черные обсидиановые зеркала, отшлифованные до безупречного блеска располагались так, чтобы в них отражалась часть неба с падающими звездами.

Вокруг костров были рассыпаны синие люниксы – “цветы истины” – золотые тычинки и прожилки в них словно пульсировали, светясь мягким золотым светом. На фейри они действовали как “сыворотка правды”, помогая открываться в звездопадную ночь. В землях людей же они не росли, поэтому удивительно, как такое количество цветов успели доставить сюда к празднику, учитывая, что, в отличие от свадьбы, мы к нему почти не готовились.

“Мы сажаем звездные семена вокруг костров Звездных Сердец”, – пояснил мне Дестериан, на моем первом празднике звездопада. “Пыльца люниксов впитывает и принимает на себя крошечные частицы космической энергии, звездную пыль. В следующем году на этой поляне тоже будут расти люниксы, настоящие, огромные цветы, а не эти опавшие бутоны, что мы собрали”.

Но больше всего на празднике мне понравилось “звездное крещение”. Младенцев фейри, рожденных в этом месяце, выносили к самому яркому костру Звездных Сердец. Когда падала особенно крупная или яркая звезда, старейшина (да-да, старейшина! У фейри существует не только Магистры Стражей) произносит имя ребенка, данное ему родителями, а другие фейри начинают “Песню-Шепот” (особую мелодию, имитирующую звук падения звезды – быстрый свист, легкое шипение, затем мягкий “шлепок” при касании земли” и еще некоторые глубокие, вибрирующие звуки, похожие на биение сердца. А потом подключается и танец “Сплетение Небесных Путей”. Фейри медитативно кружатся по спирали, имитируя траектории движения небесных тел. Считается, что в этот момент звездная пыль рассыпается над младенцем, даруя ему особую связь с космосом, интуицию и защиту от злых чар. Но сегодня, вне сомнения, такого не будет, потому что среди нас нет младенцев-фейри.

Не только на меня накатывал восторг. Обычные люди Стража Земли, казалось, обезумели от радости. Они возбужденно болтали, водили хороводы, смеялись… Мой взгляд упал на Макковея, которому сейчас абсолютно было не до меня. Он открыто флиртовал с рыженькой миловидной девушкой. Я отвернулась, потому что видеть это, несмотря на отсутствие сильных чувств к нему было неприятно.

– Ауч! – услышала я совсем рядом голос Изры. – Я обжегся, – пожаловался он мне, заметив, что я наблюдаю.

– Тут огромное количество девушек, готовых подуть тебе на пальчик, – ухмыльнулась я.

Изра фыркнул. Я отошла от него, стараясь дальше не провоцировать. Неподалеку Майя уже вовсю танцевала с Ариоком, и я собиралась заняться тем же самым, найдя себе местечко в ближайшем из хороводов.

Костры потрескивали, отбрасывая золотистые искры в темнеющее небо. Он возник рядом бесшумно, как тень, сотканная из ночной мглы.

– Ты горишь ярче этого пламени, Аврора, – голос незнакомца был низким, мурлыкающим, и мой пульс мигом взлетел, отбивая бешеный ритм в висках.

Золотые волосы, такие же, как у принца Ариока, пронзительные фиолетовые глаза. Боги, как же он хорош! Неужели рядом со мной – король Анорион? Брат принца Ариока?

К моим щекам мгновенно прилила краска.

– Ваше Величество, – начала я, но Анорион бросил на меня такой пронзительный взгляд, что остальные слова застряли у меня поперек горла.

Он шагнул ближе, и, взяв мою руку, нежно коснулся ее губами.

Я едва дышала, каждый вдох был мучительным.

– Ариок мне много про тебя рассказывал. Но в реальности ты еще лучше! – с восторгом произнес Анорион. – И очень заметная. Единственные фиолетовые волосы на всю округу.

Из меня вырвалось какое-то подобие смеха и кашля.

Он наклонился, его дыхание опалило мою щеку.

– Я хотел бы проверить, способен ли твой огонь расплавить мои собственные цепи, Аврора, и узнать, насколько глубокого мой огонь проникает в твою душу. Способен ли он растворить твои цепи без остатка?

Кажется, от его слов я вовсе перестала дышать. Он тоже замер, его глаза пронзали мои, а затем… тонкая, почти невидимая усмешка тронула его губы. Его глаза озорно блеснули.

– Или, возможно, я просто пытаюсь вызвать у тебя сердечный приступ. Расслабься, дитя Зари. Я шучу. Наслаждайся представлением, а не моим… огнем, который, уверяю, ты еще не до конца оценила.

Что это было? Я судорожно выдохнула, словно задерживала дыхание на целую вечность. Анорион пошутил. Конечно, пошутил. Я поймала себя на том, что это было обиднее, чем если бы он говорил всерьез, ведь часть меня абсолютно точно желала, чтобы он был искренен.

– Мне кажется, или вы ведете себя неподобающим для короля образом? – Мой голос предательски дрогнул, выдавая мое смущение. Я скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь, которая не имела ничего общего с вечерней прохладой.

– Король сам решает, какое поведение является для него подобающим, – голос Анориона, низкий и тягучий, словно темный мед, обволакивал, проникая под кожу. Его губы изогнулись в медленной, почти греховной улыбке, и он шагнул ближе, так близко, что я почувствовала тепло его кожи, аромат этой ночи на нем, и чего-то неуловимо опасного. Его взгляд скользнул по моим губам, потом вернулся к глазам, и я почувствовала, как по телу прошла волна жара. Воздух вокруг нас наэлектризовался от невысказанного обещания.

[1] Свершившийся факт.

Глава 19

Кажется, любой рационализм у меня вырубило напрочь. Фиолетовый – его натуральный цвет глаз? Такой редкий… Или он и впрямь георгик? Но его волосы… Золотые. Вероятно, это просто паранойя. Я подозреваю Изру и переношу свои подозрения на Анориона.

Я задумалась, а голова Анориона резко приблизилась к моей. Его рот опустился на мои губы, выбивая весь воздух из легких. Бархатно-мягкий и властно-требовательный одновременно. Это не было нежным прикосновением, это был голодный, дерзкий захват, молчаливый вопрос и опасное обещание, слившиеся воедино. Часть моего разума протестовала, но другая часть успокаивала ее, нашептывая о том, что я же хочу, чтобы меня в этой жизни поцеловал еще кто-то, кроме Макковея. Мое тело отозвалось еще раньше, чем я это поняла. Оно плавилось под натиском Анориона. Его рука обхватила мою поясницу, прижимая меня к нему до тех пор, пока не осталось ни единого зазора, ни миллиметра воздуха между нами. Его вкус был диким и необузданным, как первый ослепляющий луч солнца после бесконечной ночи, как откровение, электрическим током пронзающее посреди разговора. Этот поцелуй раздробил все мои мысли, оставив лишь одну единственную: я молила о том, чтобы Макковей до сих пор был занят рыжеволосой. Меня захватывали чистые ощущения – жар его рта, бешеное, первобытное желание, отчаянную, ответную потребность. Мир за кругом его рук перестал существовать. Я не хотела знать, что все это значит, и почему он вдруг решил меня поцеловать. Пусть. Даже если это всего лишь игра. Даже если это еще одна шутка. Остался только потрескивающий рядом костер и ревущий огонь, который Анорион только что зажег под моей кожей, и теперь он разрывал меня изнутри.А еще – вибрация. Та же вибрация, что я почувствовала от Ариока и Изры.

Когда он наконец отстранился, его глаза были все еще прикованы к моим. Потемневшие и пылающие, и в них ясно читался вопрос. Мои губы пульсировали. Быстро опухшие, они, тем не менее, жаждали большего. В этот момент я осознала, что ничего и никогда для меня уже не будет прежним. Этот поцелуй стал для меня не просто поцелуем, а восходом чего-то дикого и необратимого.

И все же я, все еще задыхаясь,смущенно спросила:

– Ваше Величество… Почему… Почему вы это сделали?

– Почему мы это сделали? Признаться, то, как ты ответила на мой поцелуй… Ты всем позволяешь тебя целовать, или это только потому, что я – король?

Я замялась.

– Кроме вас меня целовал только один мужчина. Мой жених, – ответила я, желая в этот момент провалиться под землю.

– Твой жених? – казалось, мой ответ поразил Анориона до глубины души. Он усмехнулся, посмотрев на розу, которую я все еще держала в руке. – Вот поэтому я тебя и поцеловал, Аврора. Сейчас. Потом с большой вероятностью мне не хватило бы на это смелости. Потому что чем ближе становится человек, чем лучше ты его узнаешь, тем сложнее потом на это решиться, потому что страшно. Страшно получить отказ.

– То есть, сейчас получить от меня отказ было бы не страшно?

– Неа, не страшно, – Анорион развеселился. – Мы ведь едва знаем друг друга. Если бы ты… – Анорион сделал небольшую паузу. – …отказалась, я бы понял.

– То есть сейчас, Ваше Величество, вы, по сути, ухватили фортуну за хвост?

– Однозначно, – Анорион просиял.

– А вы, Ваше Величество, всех девушек целуете при первой встрече? – не удержалась и задала встречный вопрос я.

До меня начало доходить: я только что целовалась с королем фейри. И кто-то точно это видел.

Анорион не успел мне ответить. В следующую секунду в сантиметре от меня вырос Макковей. Меня тут же сковал страх. Королю Макковей не сделает ничего, но, если он видел наш поцелуй, мне легко не отделаться.

Анорион проследил за переменой эмоций, которая четко отразилась на моем лице, и нахмурился, переводя взгляд на Макковея.

– Ваше Величество! – воскликнул Макковей. – Могу я пригласить вас на мой мальчишник? – немного побелев, неуверенно спросил Макковей.

Мне стоило огромных усилий скрыть удивление.

– Аврора – моя невеста. – Он кивнул на меня.

Анорион как-то странно посмотрел на меня, и я прочистила горло:

– Да, мы уже успели познакомиться.

Макковей еще больше побелел. По его лбу побежала испарина.

– Надеюсь, Аврора вела себя при вас надлежащим образом?

Я в момент покраснела еще больше. Неужели мои опухшие губы меня еще не выдали?

– А бывает иначе? – Анорион посмотрел на меня. – Более чем, – ухмыльнулся он, отвечая на вопрос Макковея. Он одновременно его напряг и развеселил. Конечно, более чем. Ведь король успел попробовать меня на вкус! Я торжествующе улыбнулась, обнажая свои белоснежные зубы.

Анорион слегка склонил голову, его глаза, сверкающие лукавством, снова обратились ко мне, прежде чем он ответил Макковею:

– Мальчишник, говорите? Интересно. Мне нечасто доводилось бывать на таких празднествах, так что, пожалуй, я приму ваше приглашение, Магистр.

Взгляд Анориона вновь скользнул по моим припухшим губам. Я почувствовала, как румянец снова заливает мои щеки, но на этот раз к смущению примешивалась некоторая дерзость.

Макковей облегченно выдохнул, видимо, приняв ответ короля за согласие. Он бросил на меня быстрый, неуверенный взгляд, будто пытался понять, что со мной не так, но не решался задать этот вопрос в присутствии короля.

Когда Макковей, наконец, снова исчез в толпе, Анорион снова приблизился ко мне.

– Итак, – произнес он, его голос был низким и бархатным, словно шепот самой ночи. – Твой жених.

Я почувствовала, как напрягаюсь. Эта тема была опасна, и я прекрасно это понимала.

– Он… Он хороший человек, Ваше Величество, – с трудом выдавила я, ощущая себя лгуньей.

Я должна дать королю понять, что ничего кроме этого поцелуя между нами двумя быть не может. И уж тем более – случайная близость. И если сам Макковей Анориону точно не помеха, то Древний Договор… Его никто не в силах обойти.

– Хороший? – Анорион хмыкнул, его взгляд оставался прикованным к моему лицу.

Что вообще здесь происходит? Король возникает из ниоткуда и интересуется мной. Его привлекли мои фиолетовые волосы? Почему он предъявляет на меня права так, словно это он – мой жених, а не Макковей? Или Анорион просто привык к тому, что королям все позволено?

– В твоих глазах столько мыслей. Но ты не говоришь… – Анорион протянул руку и большим пальцем нежно провел по моей нижней губе, словно изучая последствия нашего поцелуя.

От этого прикосновения по всему телу побежала дрожь. Я отпрянула, но лишь на полшага, пойманная в ловушку его взгляда, его запаха, его силы. Я чувствовала себя так, будто стою на краю Разлома, а прямо подо мной – бесконечная бездна, манящая и пугающая одновременно. И я снова и снова срываюсь и лечу вниз. А Анорион меня подхватывает, и… Я не успела додумать эту мысль. Я должна сразу расставить точки над и.

– Нам больше нельзя допускать того, что произошло. Я помолвлена.

– Разве помолвка – это приговор, Аврора? Иногда, чтобы найти истинный путь, нужно просто свернуть не туда, куда ожидают. А иногда, Аврора, нужно просто позволить себе… сгореть.

Он поднял мою руку, в которой я все еще сжимала розу, и его пальцы обвились вокруг моих, заставляя меня выпустить цветок. Роза упала к нашим ногам. Анорион поднес мою руку к своим губам и легко поцеловал мою ладонь.

– А теперь прошу меня извинить, принцесса. Пора творить красоту. Ты же останешься, чтобы увидеть ее?

Я кивнула. Мои мысли пребывали в полнейшем хаосе, как и чувства. Сейчас я как никогда раньше понимала Майю и ее слова о том, что “где она, а где – принц”. И вообще, с какого перепуга я обдумываю вероятные отношения с королем, которых и быть-то никогда не может?

Я хотела увидеть красоту, которую будет творить Анорион из первых рядов. Я уже видела, как “купол Звездной ткани” творил Дестериан, но… Вместе с Анорионом к центру поляны продвигался в этот раз и принц Ариок, и Тиндарей, и, конечно же, Дестериан. И еще один незнакомец, которого я видела впервые. Может быть, это король Арморики – Магистр Уриель? Кажется они собрались творить купол все вместе! Возможно, это репетиция перед возведением Завесы? Возможно, такое происходит впервые в истории!

Я протискивалась между людей, стараясь пройти ближе к центру поляны. Анорион, который шел спереди, сильно облегчал мне задачу.

Когда они, наконец, собрались все вместе, в центре, это выглядело максимально эпично. Грациозные и могущественные. Сила пела в них.

Из их ладоней начали исходить тончайшие нити света, сначала едва заметные, потом все более яркие.

Невидимая сила притягивала мельчайшие частицы из воздуха, звездной пыли, светящуюся пыльцу люниксов, и, как мне казалось, даже осколки самой ночной темноты. Эти нити и искры сплетались, вихрились, поднимаясь все выше, словно невидимые ткачи бросали волшебные пряди в ночное небо. Зрелище было завораживающим: вокруг нас начал формироваться невообразимый, пульсирующий кокон из магического света и сияющей материи. Купол становился все более осязаемым с каждым мгновением. Когда он окончательно обрел свои очертания, я, как и многие тут, не смогла сдержать восторженный вздох. На нем вырисовывались сияющие созвездия, мерцающие туманности и скопления мириадов звезд. Он был подвижным изнутри. Каждая точка, каждый завиток внутри были живыми. Переливаясь всеми оттенками белого, синего, фиолетового и глубокого индиго, купол искрился и пульсировал. Я стояла завороженная. Казалось, можно протянуть руку и коснуться далеких миров.

Всю ночь после этого я протанцевала. Анорион с тех пор больше не подходил ко мне, а я сама бы ни за что не рискнула сделать это. Уже под утро я еле доплелась до своей комнаты в Страже, так как идти домой сил совершенно не осталось, и рухнула спать, осознавая, что если завтра у Макковея мальчишник, то у меня – девичник. Таковы были традиции. В Страже Земли мальчишник и девичник перед свадьбой проходили в один день, примерно за недели две до самой свадьбы. И раз уже судьба так складывается, что мне придется выйти за Макковея, то завтра я надену что-то дико провокационное. Я буду веселиться. Засыпая, я запретила себе думать о поцелуе с Анорионом, потому что мне нужно было как-то жить дальше. Но все равно его фиолетовые глаза снились мне всю ночь.

***

С утра я отправилась домой и перерыла весь шкаф. Нужных вещей в моем гардеробе не оказалась. Тогда я пошла к Астрель. Когда я в двух словах описала ей свою идею, она воскликнула:

– Ну ты и чертенок! У меня есть то, что ты хочешь, и даже на остальных хватит.

Я ликующе подпрыгнула, и, взвизгнув, обняла Астрель.

– Сегодня мы вскружим всем головы, но к себе близко не подпустим.

– Так точно, сестренка.

Я надела короткое кружевное платье с витиеватым узором, и дополнила образ массивным колье с аметистами. Накрасив губы алой помадой, я взглянула на себя в зеркало. Выглядела я откровенно порочно. Это мой маленький бунт против Макковея. Надеюсь, сегодня он испытает всю гамму чувств. Ревность, страсть инеудовлетворенность.

В комнату зашла Майя. На ней было платье, похожее на мое, но с рукавами и открыми плечами, кроме того, вырез на груди оканчивался синим камнем. В нем она чувствовала себя неуютно. И я ее полностью понимала: среди нас троих подобные наряды носила только Астрель.

– Нам обязательно устраивать этот маскарад? – спросила она.

– Вы – мои подружки невесты. А значит – обязательно, – сообщила я. – Даже Роза и мама пообещали надеть красное.

– Просто красное? – нахмурилась Майя. – Не соблазнительно алое, не провокационно кружевное, просто красное?

– Не будь занудой, – проворчала я.

– Даже у Астрель платье приличнее, чем наши, – надула губы Майя.

Единственное, чем платье Астрель отличалось от наших – длинными рукавами.

Сегодня Макковей не сможет тронуть меня и пальцем. Я буду веселиться прямо у него на глазах исмогу вдоволь насладиться его бурными реакциями. Зачем я это делаю? Зачем я хочу позлить его? Вероятно потому, что злюсь сама. На судьбу. На себя. На него. Хотеть что-то, без возможности это получить. Пусть хотя бы сегодня он почувствует, каково это.

Мальчишники и девичники в Страже Земли проходили совместно. В нашем случае – все соберутся в главном зале Стража. Сестры, Роза, мама… У меня должно быть минимум шесть подруг. Поэтому вчера на празднике, я, увидев знакомую девушку, часто приходившую к нам за цветами в лавку, также пригласила ее. Ее звали Донна, и оказалось, что она раньше жила всего в трех домах от нашего, пока не переехала подальше. Искать еще одну девушку таким же образом мне не хотелось. Конечно, я могла бы подружиться и за час, но это было как-то фальшиво. Как и вся эта свадьба. Я вздохнула.

Уже у самого входа в Страж я вручила своим “подружкам” по алой розе.

Мы вошли в главный зал Стража и меня тут же оглушили звуки. Музыка, громкая и настойчивая, била по ушам, смешиваясь с гомоном голосов, смехом и звоном бокалов. Воздух был плотным от запаха пряного вина, какого-то сладко-терпкого дыма из курильниц, и, конечно же, пота множества тел, которые уже начали отплясывать совершенно дикие танцы. Все вокруг бурлило и кипело. Столы ломились от явств, Макковей не поскупился. То там, то здесь я видела подносы с причудливыми напитками. Фейрийское вино – “Звездная пыль” – искрящаяся сине-сиреневая жидкость, которая, как говорили, давала ощущение легкой невесомости. Сама я его раньше не пила, но и об остальных напитках слышала от Терзы. “Кровь дракона” – густой, темно-алый эль, от одного глотка которого забывались все печали, и для тех, кто предпочитал что-то покрепче, тут был “Серебряный шепот” – прозрачная “вода”, с ароматом горных трав, способная свалить с ног даже крепкого гвардейца. Обычно я жестко осуждала тех, кто увлекался подобными напитками, но сегодня мне захотелось попробовать всего и сразу, чтобы просто заглушить свои мысли.

Мои подружки невесты гордо держали свои розы, которые я им вручила. Немного потоптавшись у входа, растворились в толпе. Розы в их руках выглядели яркими пятнами крови, и я почему-то чувствовала себя довольной этим.

Я уже почти смирилась с тем, что буду стоять у алтаря… с неполным “комплектом сопровождения”, когда ко мне подошла потрясающе красивая фейри. Я оглянулась, чтобы понять, точно ли я ей нужна, а не кто-то из свиты королей и принцев фейри. Ее волосы цвета золота водопадом ниспадали по плечам, а ее серые глаза походили на предгрозовое небо. К моему удивлению, она тоже была одета в алое платье, как и мои подружки невесты. Но ее платье было куда скромнее моего откровенного наряда – с длинными рукавами и более закрытым вырезом, но, тем не менее, оно сидело на ней идеально, подчеркивая стройную фигуру.

– Я Филаурия, – представилась она. – Не успела на праздник звездопада, и решила, что хоть на девичнике погуляю. – Ее голос был мягким, но с едва уловимыми нотками металла.

Она склонила голову, и ее серые глаза оглядели меня с нескрываемым любопытством, а затем скользнули по моему платью. В ее взгляде не было осуждения. Только спокойная, царственная оценка.

– Я не помешаю вашей… компании?

Она хотела просто скрасить вечер, но в моем случае это означало найти недостающую подружку невесты. Я подавила ехидный смешок.

– Еще одна подруга мне не помешает, – ответила я, улыбнувшись, и чувствуя, что, несмотря на то, что она была не человеком, я, наконец, выбрала “правильную” девушку.

– О! – удивленно вздохнула она, взглянув на свое платье. – Это означает, что я…

– Да, перебила я ее. Будешь моей подружкой невесты.

– С радостью! – Филаурия хлопнула в ладоши.

Некоторое время мы с ней непринужденно болтали. Она оказалась не только красивой, но и весьма остроумной собеседницей, и определенно точно понравится моим сестрам.

Тем временем, Майя, которая поначалу чувствовала себя неловко в своем платье, кажется, наконец-то раскрепостилась. Возможно, этому поспособствояали пару бокалов “Звездной пыли”. Она танцевала с Терзой, когда к ней подошел принц Ариок. Его голубые глаза весело блестели, и на лице играла легкая улыбка.

– Леди Майя, – сказал он, слегка склонив голову. – Ваше платье… оно настолько открытое… что я боюсь, что вы можете простудиться. Но должен признать, такая храбрость весьма… соблазнительна.

Майя зарделась, но тут же расхохоталась.

– Я не простужусь, Ваше Высочество, – ответила она, чуть наклоняясь. – Мое сердце горит так сильно, что ему не страшны никакие сквозняки.

Ариок ответил ей улыбкой, полной восхищения, а потом пригласил на танец. И все-таки правильно говорят, “защити одну сестру, и вторая уже будет смотреть на тебя другими глазами”. Майя больше не сопротивлялась так рьяно ухаживаниям принца. Теперь она дразнила его, играла с ним… Вот она, свобода выбора, подумала я с щемящей завистью.

Ко мне подошли мама и Роза. Мама обняла меня, и ее объятия были такими теплыми и знакомыми, такими отличающимися от всего этого холодного великолепия.

– Дочь, – прошептала она, прижимая меня к себе. – Ты зря дразнишь и злишь его. Это опасно. Он не сдержится, и тогда…

– Альциона, ну хватит, мы же договаривались, – оборвала ее Роза. – Я знаю, что тебе тяжело. Но ты сильная. Ты справишься, – сказала она уже мне.

Я лишь кивнула, глотая горький комок. И в этот момент в моей голове что-то щелкнуло. “Если бы я мог, давно бы забрал его у Розы обратно”. Я посмотрела на мамину подругу другими глазами. Может ли быть так, что все это время она врала даже мне, пряча одного из своих сыновей… от Иллиана? Может ли быть так, что ее сын, вовсе не в Страже Звезд, а стоит тут, неподалеку, улыбается нам и поднимает бокал? Я перевела взгляд на Изру. В конце уонцов, может ли быть так, что сейчас это – не его настоящий цвет волос? Может ли быть так, что у Розы даже не один, а два сына, и она практически отреклась от них обоих?

Чтобы переварить все эти мысли, я снова отправилась танцевать. Ноги уже болели еще со вчерашней ночи, но я старалась не обращать на это внимания. Я кружилась в танце, отбивая такт ногой, смеялась над шутками, которые едва слышала сквозь грохот барабанов, и пила вино, не разбирая вкуса. Не только мое платье излучало вызов, я сама превратилась в дикое, неукротимое пламя. Я видела, как Макковей, когда я появилась в этом наряде, сперва застыл в шоке, а затем в нем вспыхнула неприкрытая жадность. Он едва сдерживался, стараясь держать свои руки в узде. Он жаждал поймать и присвоить меня. Его нижняя чуть губа дрогнула, на лице заиграли желваки, выдавая внутреннюю борьбу – желание схватить меня поямо здесь и сейчас, против осознания, что он не имеет права. Это была его агония, и она была слаще любого вина. Я чувствовала на себе взгляды – похотливые, осуждающие, завистливые. И среди них, словно раскаленные угли, выделялись глаза Макковея. Он не отрывал от меня взгляда, и это было именно то, чего я добивалась. Пусть кипит. Пусть страдает, зная, что сегодня он точно меня не получит.

В какой-то момент, когда меня подхватил вихрь очередного танца, я оказалась в паре с Терзой. Высокий, широкоплечий, он словно сошел с иллюстрации к героическим балладам. Терза был воплощением силы и беззаботности, и его улыбка всегда сияла искренностью. Он кружил меня легко и уверенно, и на миг я забыла обо всем, отдавшись ритму музыки. Обо всем, кроме Макковея, который не переставал за нами наблюдать.

Затем Терза ловко передал меня своему брату. Изра был спокойнее, в его глазах сквозила задумчивость, словно он всегда что-то обдумывал, скрывая за внешней безмятежностью бурю. Его руки на моей талии ощущались неожиданно нежно, и его взгляд был более проницательным. Быстрая музыка сменилась медленным вальсом, и я привстала на носочки, чтобы шепнуть ему на ухо:

– Кажется, я разгадала твою маленькую тайну, Изра.

Его тело едва заметно напряглось. Глаза расширились, и я увидела в них смесь удивления и тревоги, прежде чем он мастерски скрыл их под маской невозмутимости. Но я поймала этот момент. Я улыбнулась ему, понимающе и немного грустно.

– Я чувствую это, – пояснила я.

– Если ты таким образом намекаешь на мои чувства и пытаешься предотвратить свадьбу с Магистром, что ж, мне это льстит, – Изра попытался выкрутиться из этой щекотливой ситуации, но я ему не позволила.

– Ты ведь, на самом деле, георгик, да? – Мы перешептывались, прижимаясь друг к другу, и со стороны казалось, будто бы мы мило воркуем, как голубки.

– Ты был магом огня?

Глаза Изры забегали, пытаясь отрицать сказанное мной, и прежде, чем я успела сказать что-то еще, Изра закрыл мне рот ладонью, чуть-чуть, почти неуловимо кивнув.

– Я бы был благодарен тебе, если бы моя маленькая тайна осталась тайной.

Он убрал руку от моего лица только тогда, когда я кивнула ему в ответ.

– Черт, Аврора… Ты всегда там, где тайны, – снова шепнул мне Изра.

Макковей все это время словно впивался в нас глазами. Я видела, как его лицо, и без того налитое кровью от гнева, стало багровым. Его пальцы нервно сжимали бокал, и я была уверена, что еще мгновение, и он раздавит его в крошку. Кажется, он не мог понять, почему я так легко общаюсь с любыми мужчинами, кроме него, и, что еще хуже, почему эти мужчины так легко принимают мое общество. Его ревность была почти осязаемой, и она растекалась по залу, как яд.

Мы с Изрой перестали перешептываться, и теперь, я кружась наблюдала, как Филаурия, которая действительно легко влилась в нашу компанию, тихо беседует с Астрель. К ним подошел принц Тиндарей. Он поклонился Филаурии, и его голос, хоть и негромкий, донесся до меня сквозь шум:

– Ваше Величество, не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной?

Ваше Величество? Филаурия – королева Стража Тумана и Филвендорна? Та самая Филаурия, сестра Анориона и Ариока? Из меня вырвался нервный смешок.

Я пригласила королеву стать моей подружкой невесты и она согласилась.

Глава 20

Я поискала глазами в толпе Анориона и нашла. Конечно, он был здесь. Он стоял в стороне, наблюдая. И я начала украдкой наблюдать за ним. Он не танцевал с кем-либо, почти не пил, не смеялся громко. Он просто стоял в стороне, периодически перебрасываясь парой фраз то с Ариоком, то с Дестерианом. Но иногда, как бы невзначай, его проницательные фиолетовые глаза тоже находили меня в толпе. Но он не приближался ко мне, не предлагал потанцевать. Анорион просто смотрел, и это было почти… тревожно. Как будто он изучал меня, пытаясь разгадать какую-то тайну.

А я… Наверное, сегодня я слишком увлеклась своей маленькой местью. Поблагодарив Изру за танец, и отпив очередной глоток терпкого вина, я решила ненадолго отстраниться от общей кутерьмы. Мне захотелось свежего воздуха, пары минут тишины, чтобы привести в порядок мысли. Пробравшись сквозь толпу, я отправилась в свой любимый “закоулок”. Здесь было тише, и лишь изредка доносился приглушенный гул праздника.

Я остановилась, прислонившись к холодному камню. Я вдохнула полной грудью, и тут же замерла. Запах пряностей, вина… И, о, нет.

– Какой уютный коридорчик! – голос Макковея, низкий и тягучий, врезался в меня, приводя в состояние “бей или беги”. По спине пробежал неприятный холодок. Мое сердце заколотилось, словно пойманная птица. Он не должен был здесь появиться.

Я повернулась к нему. Теперь он стоял слишком близко. Его глаза блестели, как у голодного хищника, а на губах играла та самая отвратительная, самодовольная ухмылка, от которой меня неизменно тошнило. В руке он держал бокал с вином, но не пил, лишь медленно покачивал.

– Что ты здесь делаешь? – Мой голос прозвучал куда более резко, чем я ожидала.

– Стало скучно, – он сделал шаг вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. – А тут ты. Такая… соблазнительная. Совсем одна. Его взгляд скользнул по моему платью, задержавшись на вырезе, и я почувствовала себя так, будто бы меня облепили липкие шупальца. Мне хотелось застегнуться на все пуговицы, хотя никаких пуговиц, на этом платье, разумеется, не было.

– Я не одна, – попыталась соврать я, максимально глупо, выпалив первое, что пришло мне в голову, но мой голос дрогнул.

– Ну чего ты жмешься? – Он протянул руку, и я инстинктивно отшатнулась, царапая спину о твердый камень. Макковей уже не раз целовал меня, но в этот раз я знала: он хочет большего. До этой минуты мне казалось, что я спокойно уступлю ему свое тело, и никогда не отдам душу, но сейчас… Он прижал меня к стене, и когда его пальцы скользнули по плечу, стягивая вниз лямку, отвращение подступило к горлу.

– Это все равно произойдет. Рано или поздно. И чем раньше это произойдет, тем быстрее ты поймешь, что это может быть приятно.

Моя кровь закипела. Приятно? Омерзительно! Да я скорее вырву себе сердце, чем позволю ему… Я хотела ответить, крикнуть ему в лицо все, что я о нем думаю, но слова застряли в горле. Страх смешался с яростью, и этот коктейль сковал меня.

– Ты сегодня столько выпила. Я думал, ты станешь посговорчивей, – прошептал он мне в губы, и я ощутила, что он тоже выпил не меньше, чем я.

Я выставила руки вперед, пытаясь оттолкнуть его, но Макковей навалился на меня всем телом, словно скала. Смогу ли я дать ему хотя бы пощечину? Если я сейчас врежу ему между ног, смогу ли я сбежать, или только сильнее его разозлю?

В коридоре раздались шаги. Четкие, размеренные, властные.

И я, и Макковей развернулись одновременно. Макковей вжал меня в стену еще сильнее, поднеся к моим губам указательный палец.

Я молилась, чтобы тот, кто шел по коридору, дошел бы до этого тупика.

И, к моему счастью, шаги слышались все отчетливее.

В следующие секунды прямо напротив нас показался король Анорион. Он в упор смотрел на нас двоих. Я облегченно вздохнула.

– Магистр Макковей, – голос короля был ровным, но в нем слышалась сталь.

Он остановился в нескольких шагах от нас, но создалось такое ощущение, что заполнил собой весь коридор.

– Разве ты забыл о традициях Стражей?

Макковей вздрогнул, словно его окатили ледяной водой, и наконец отпустил меня. Взгляд Анориона упал на меня, и я почувствовала нечто странное. Это был взгляд, полный внезапного, почти дикого желания, но сдерживаемый невидимой силой. Его фиолетовые глаза на долю секунды потемнели, словно в них плеснули чернила, и я буквально ощутила как он сжимает челюсти, чтобы не выдать себя. Кажется, мой наряд поймал в ловушку и его. Мне стало не по себе, но одновременно внутри что-то екнуло. Неужели…

Тем временем, ухмылка сползла с лица Макковея, сменившись выражением досады и чего-то похожего на страх.

– Ваше Величество, я… мы просто… – Он замялся, пытаясь подобрать слова.

Это выглядело откровенно жалко. Он еще пытался отрицать?

– Магистры Стражей людей обязаны консумировать брак публично, и в присутствии специальных свидетелей, – произнес Анорион медленно и четко, не отрывая взгляд от меня.

А до меня стал доходить смысл его слов, от которого мне еще больше подурнело. Я вытянулась в струнку и замерла. Так вот почему он просил, чтобы остальные Магистры не вмешивались в его дела? Вопрос касался не только выбора? Или нет?

– Ты настолько нетерпелив, что готов бросить тень на вековые обычаи?

Последние слова были произнесены с таким холодом, что я почти увидела иней на стенах. Это было не просто предупреждение, а намек на то, что Анорион прекрасно понял, что именно здесь происходило.

Макковей побледнел. Его плечи опустились.

– Я просто хотел убедиться, что моя будущая жена в безопасности, – процедил он. – И никто не покушается на ее честь.

Я чуть не ахнула от такой наглости.

– В таком случае, на сегодня, чтобы вы смогли как следует отдохнуть, я возьму на себя эту задачу и проконтролирую ее выполнение лично, – Анорион вновь повернул голову и посмотрел на меня.

– Возвращайтесь к гостям, Магистр. Не стоит пропускать все веселье.

Макковей бросил на меня взгляд, полный злобы и одновременно – беспомощности, и, буркнув что-то нечленораздельное, растворился в направлении главного зала. Я снова облегченно выдохнула, почувствовав, как дрожат колени.

Но при мысли о том, что Макковей должен будет сделать это со мной еще и публично, меня затрясло.

В коридоре повисла тишина, иногда прерываемая лишь далекой музыкой и моим учащенным дыханием. Я стояла, прижавшись к стене, не смея поднять взгляд на Анориона. Пусть ненадолго, но он только что спас меня от Макковея. Или… Сделал только хуже? Анорион все еще смотрел на меня. Я чувствовала это кожей.

– Аврора, – его голос прозвучал мягче, но все еще с той же властной ноткой. – Ты в порядке?

Я наконец нашла в себе силы и смелость поднять глаза на него. Он стоял совсем рядом, но в его глазах больше не было той чернильной тьмы. Но я помнила, что именно я ощутила и что видела. И он знал, что я это видела. Он прекрасно владел собой, в отличие от некоторых. Между нами словно установилось тайное понимание.

– Нет. Я не в порядке, – честно ответила я ему, покачав головой.

– Он успел что-то сделать? – холодно поинтересовался Анорион.

Я отрицательно покачала головой.

– О, ты не была в курсе того, что Магистры…

– Да. Я не знала, – перебила я его, закрыв лицо руками и всхлипнув.

– Аврора, – позвал он, и его голос стал еще мягче.

Я убрала руки от лица.

– Извините, Ваше Величество. Я должна поблагодарить вас… За это вмешательство.

– Наверное, – почему-то развеселился он, но через пару секунд его лицо вновь потемнело. – Я рад, что оказался поблизости. Тебе стоит быть осторожнее. Некоторые мужчины слишком легко теряют голову.

Хорошо, что он не добавил к этому: “когда видят тебя в таком откровенном платье”, но я прочитала это в его глазах. И покраснела. Не от смущения. А от какой-то странной смеси возмущения и неожиданного, непонятного возбуждения. Между нами будто бы натянулась крепкая нить.

Он не сделал ни единого шага ко мне и не попытался прикоснуться. Просто стоял и смотрел. Опять. Но в этой его сдержанности было гораздо больше силы, чем в наглости Макковея. И признаюсь, гораздо больше притяжения. Он хотел меня. Это было очевидно. Но его честь, или долг, или еще что-то удерживало его. В отличие от моего жениха.

– Позволь проводить тебя обратно, – сказал он, протягивая мне руку.

Я кивнула, и мы пошли по коридору, он чуть впереди, а я чуть позади. Все это ощущалось немного странно, будто именно сейчас между нами возник невидимый барьер из долга и запретных желаний.

И именно сейчас я поняла, что готова прыгнуть в бездну с головой. Не знаю, как далеко мне позволит зайти Древний Договор, но я должна попробовать. Теперь, когда мне стало известно, что… Я сглотнула. Ну уж нет. Этого точно не будет. В моих мыслях все перемешалось, из этого хаоса вдруг родился донельзя рискованный план.

Как только мы вошли в главный зал, Анорион отпустил меня. Я еще раз поблагодарила его одними губами. И это прозвучало, как прощание, потому что это могло таковым стать.

Я широкими шагами отправилась в сторону Уриеля. Изра внезапно вынырнул из толпы, и попытался схватить меня за запястье.

– Аврора, что ты делаешь? – прошипел он, но я выдернула руку.

– Ваше Величество, я вынуждена просить вашей аудиенции.

Смех в зале стих. Теперь на нас смотрели если не все, то почти все. Из толпы к нам вышел Макковей, следом за ним и Анорион.

Уриель быстро кивнул мне.

– Я прошу проверить меня на… Как вы это делаете. Я – георгик. Мои волосы…

Уриель тут же изменился в лице, и полез в карман за чем-то массивным.

Макковей побелел. Изра замер рядом со мной.– Магистр Макковей, ваша невеста говорит правду?

Король Уриель достал из кармана брусок селенита.

– Вытяни ладонь.

Я сделала, как он велел. Изначально прозрачный камень, вдруг стал фиолетовым. Уриель цокнул, посмотрев на Макковея. Фиолетовый цвет вновь изменился, посветлев, он превратился в розовый. Ариок и Анорион переглянулись между собой. Мои “подружки невесты” с ужасом наблюдали на за происходящим. Но селенит на этом не остановился – он вновь набрал цвет, превратившись в фиолетовый, а потом мигнул изумрудным, и, наконец, потух.

Уриель резко дернул меня за ладонь вверх, и камень вывалился у меня из руки. Его подхватил рядом стоящий Изра. Теперь уже мое лицо исказилось от ужаса. Если мой выбор был осознанным, то его тащить за собой я вовсе не собиралась.

– Георгик четвертого уровня! – прокричал Уриель. – Макковей, ты ничего… – Он не договорил, переведя взгляд на камень в руке Изры.

Селенит набрал цвет, превратившись в изумрудный.

– Вот это “улов”, – удивленно бросил Уриель. – Приехал за одним георгиком, а заберу сразу трех!

– Ваше Величество, при всем уважении, мы с Авророй связаны Древним Договором. Кроме того, как вы видите, она готовится стать моей женой. Магистры всегда выбирали в жены самых сильных ведьм.

– Ведьм, Магистр. Ведьм, а не георгиков, чувствуете разницу? Я не буду в этом разбираться. Завтра с утра я заберу ее и этого парня с собой в Страж Металла. Если хотите – езжайте с ней, я не буду препятствовать. Пусть принц Иллиан сам решает, что с вами делать.

Моя мама, обычно такая спокойная и величественная, испустила короткий, глухой стон. Ее лицо, обычно свежее и сияющее, посерело, словно из него разом вытянули всю жизнь. Она сделала шаг вперед, ее руки дрогнули, словно она пыталась отменить то, что в очередной раз натворила я.

– Аврора! – едва слышно прошептала она. – Ну зачем, зачем, дочка? Сначала Страж Зари, теперь это! Разве выйти замуж за Магистра – самая плохая судьба? Многие девушки даже в этом зале прямо сейчас готовы были бы обменяться с тобой местами! Зачем ты губишь свою жизнь?

Я видела, как слезы навернулись на ее глаза. Она была сломлена.

Мои сестры держались за руки, их глаза были широко распахнуты от ужаса. Астрель прикрыла рот ладонью, подавив всхлип, а Майя, всегда такая жизнерадостная, побелела так, словно увидела призрака.

Никто больше не мог произнести ни слова, изредка раздавались только редкие, дрожащие вздохи. Воздух в зале стал вязким от страха.

Я чувствовала волны отчаяния и ярости, исходившие от Изры. Вдруг раздался другой, резкий звук. Розе стало плохо.

Уриель отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Возможно, я обрекла себя и Изру на кошмар.

Несмотря на все произошедшее, после такого количества фейрийского вина, ночью я спала без снов. С утра во мне взвился неясный страх, но я попыталась его подавить.***

Я не знала, что взять с собой в Арморику. Вчера я забрала из Башни ветряной вертушок. Из своей одежды я выбрала самую практичную: которая помогала быстро бегать и защищала кожу. Я положила вертушок в рюкзак между слоями брюк и кофт.

Я попрощалась со всеми еще вчера, после девичника. Но сегодня с утра, чтобы проводить меня в Страж Металла примчался даже отец.

Я заплела волосы в тугую косу, и накинула кожанку на черную, как ночь, футболку с клепками.

За мной в комнату зашла взволнованная Майя.

– Макковей отправил за тобой Тейлиора. Он просил передать, чтобы ты поторопилась, вы выезжаете через час.

Я сглотнула. Это оказалось страшнее, чем я думала. Неизвестность действительно пугала. На минуту я опустилась на кровать, потому что ноги дрожали.

Потом я попрощалась со всеми второпях, понимая, что Роза теперь будет меня ненавидеть. Я раскрыла ее тайну, которую она скрывала годами.

Через двадцать минут мы уже стояли у Стража. Я, Изра, Макковей, Уриель… Было непонятно, чего именно мы ждем, если все уже в сборе. Но через пять минут я поняла: все не были в сборе. К нам подошел Анорион, лишь взглядом поприветствовав меня. Следом за ним подошли Кендра и Дивин. Я нахмурила брови. Они тоже поедут с нами в Арморику? Неужели Дивин тоже стал георгиком? Кендра смотрела на меня с открытой враждебностью и презрением.

К моему дальнейшему удивлению гвардейцы привели еще одного парня, имени которого я не знала. Его волосы были золотыми, как у Анориона. Но не только волосы. Но и глаза. Он был похож на настоящее солнце во плоти.

Для того, что мне, возможно, предстояло дальше пережить, сегодняшний рассвет был невыносимо нежным. Туманные ленты ласкали верхушки сосен. Прохладный ветер разносил запах росы. Я уже знала: часть пути мы проедем на лошадях, а еще часть пройдем по ризоматическим туннелям. Время в этих туннелях текло по-другому, позволяя преодолевать огромные расстояния за считанные часы.

Пока мы ехали по Стражу Земли, я не могла себя заставить оглянуться вокруг. Я сидела на лошади прямо, как статуя, и та, вероятно думала, что ей досталась самая глупая наездница из существующих. Периодически я посматривала только на Макковея, который ехал впереди. Я же плелась в хвосте, что было удивительно для той, кто все это затеял. Правильно ли я поступаю, или и правда своими руками разрушаю свою жизнь до основания?

Мы то и дело останавливались из-за Изры, потому что ему досталась Тень. Самый нервный вороной жеребец из всех коней Стража Земли. Он прислушивался к каждому шороху леса, и Изре то и дело приходилось успокаивать его, и возвращать обратно, когда он уносился сломя голову в чащу в совершенно другом направлении. Я бы могла подумать, что этот конь всячески пытается саботировать нашу поездку ради Изры. Изра хорошо держался, но при этом не сказал мне ни слова со вчерашнего вечера. Я чувствовала его едва уловимую горечь в воздухе.

Сам Макковей, конечно же, ехал на Вереске. Самый крепкий и послушный конь принадлежал ему. Мне он отдал Миру, но, как я уже сказала, она была не в восторге от нашего сотрудничества, и также как и Тень постоянно показывала характер, но не нервный, а до чертиков строптивый. Однако я оказалась упрямее ее.

Уриель ехал в центре нашей небольшой компании, на огромном белом жеребце. Иногда Уриель оборачивался, бросая на меня быстрые, оценивающие взгляды. Те три часа, пока мы добирались до ризоматических туннелей, я терялась в догадках, почепу Анорион тоже отправился с нами и не находила ответа.

Лес вокруг нас становился все гуще, все более древним. Сосны и ели росли так плотно, что их ветви сплетались над головой, образуя купол, и нам приходилось ехать не в ряд, а друг за дружкой. Солнечный свет проникал через этот купол не лучами, а скорее золотой пыльцой, золотистой взвесью, которая танцевала в воздухе, подсвечивая каждую пылинку, каждый листок.

Тишина была глубокой, обволакивающей. Лишь скрип седел, мерный стук копыт и редкое, нервное ржание лошадей нарушали ее. Мои глаза, скользившие по бесконечной зелени, замечалилишь тени, причудливые изгибы старых корней, покрытых мхом, и мелкие папоротники, растущие в полумраке. Казалось, что само пространство сжимается вокруг нас, становясь все более плотным, пока мы не превратимся в часть этого леса, его шепот и его молчание.

Вскоре мы остановились у подножия огромного, покрытого мхом холма, который выглядел так, будто сам лес породил его. Может быть, именно так оно и было.

– Прибыли, – произнес Уриель, его голос был сухим и отрезвляющим.

Гвардейцы из его свиты поспешно спешились, окружая его плотным кольцом. Интересный контраст с Анорионом, у которого я не заметила вообще никакой свиты.

Я тоже спешилась. Мира фыркнула, нервно переступая с копыта на копыто, словно она чувствовала, что оставаться здесь будет опасно. Изра нежно похлопал Тень по шее, а затем повернулся ко мне, его глаза встретились с моими. В них не было страха, лишь мрачная решимость. Я не выдержала этого взгляда, и повернулась к Кендре, которая тоже буравила меня взглядом.

– А Дивин – тоже стал георгиком, да? – все же спросила у нее я.

– Нет. Не стал, – я с недоумением посмотрела на нее. – Ты – георгик?

– Да нет же! – раздраженно закричала она мне в лицо.

– Вперед, – скомандовал Уриель. Он двинулся к провалу в земле. Его фигура казалась почти черной на фоне тусклого света, проникающего сквозь деревья.

Я посмотрела на вход. Побокам от него росли два огромных, исполинских кедра. Изнутри веяло холодом, и какой-то древней, безмолвной энергией.

Уриель протянул руку одному из своих гвардейцев, и все они организовались в цепь. Дальше шла Кендра и Дивин. Мы все взялись за руки, следуя их примеру. Все время, двигаясь по ризоматическому туннелю, мы не сможем даже на секунду расцепить руки. Пожалуй, это самое сложное в том, когда по нему двигается такое количество фейри и людей.

С одной стороны за руку меня взял Макковей, а с другой, совершенно неожиданно, король Анорион. Несмотря на то, что он был чуть старше меня, сегодня он внушал чистый страх. Его плащ темно-синий развивался во все стороны, его голову венчала настоящая королевская корона. А сам он представлял собой какую-то иррациональную мощь, сокрытую в теле золотоволосого юноши. Его фиолетовые глаза блестели во тьме, и это было потрясающе красиво. Интересно, мои выглядят также? Анорион смотрел прямо на Макковея, который шел передо мной. Я запомнила, что будет происходить, когда возвращалась с помощью этих же туннелей с Изрой из Стража Зари. Сначала нас будет казаться, что мы бесконечно движемся вперед в кромешной темноте, а затем будет кружиться голова, а зрение – выхватывать редкие кадры из окружающего пространства, из-за темноты ее позволяющие понять, где именно мы находимся. Затем одномоментно все прекратится. В прошлый раз я рухнула на Изру, абсолютно потеряв чувство пространства, частично порвав ему сухожилия в правой руке. Конечно, спасибо он мне за это не сказал. Но Астрель быстро его вылечила каким-то своим зельем. Сейчас мне казалось, что с тех пор, как я покинула Страж Зари прошла целая вечность. Столько всего произошло за это время.

Макковей постоянно дергал меня на себя, из-за чего я все время спотыкалась. Анорион же не выказывал по этому поводу никакого недовольства.

Наш с ним поцелуй то и дело выспыхивал у меня в глазах, мешая трезво оценивать окружающую обстановку.

Мы шли, бесконечно шли, и лишь изредка я чувствовала, как Анорион сжимает мою руку чуть сильнее, вероятно, стараясь не расцепить наши руки. Потому что в этот раз я почти не прикладывала к этому усилий: можно было сказать, что меня вели Макковей и Анорион, а все, что мне оставалось, послушно передвигать ноги, словно марионетке.

Пространство вокруг начало кружиться, и я с трудом сглотнула. Еще немного и мы выйдем на территорию Арморики.

Так и случилось: мне в глаза ударил яркий свет. Туннель отнял у нас примерно сутки жизни, но по поверхности добираться было бы опаснее и дольше.

Наши изможденные тела один за другим падали на оранжево-красный раскаленный песок.

Солнце над головой двоилось. Я видела, как к нам приблизился целый отряд серокожих фейри, облаченных в кожаные доспехи.

– Фиолетовую – в застенки, – прохрипел Уриель. – Она обвиняется в убийстве человека.

В горле пересохло, словно сухой жар и песок забились даже туда. Мучительно хотелось пить.

Меня подняли под руки два серокожих фейри, и поволокли вперед; снова к лошадям. Правда, здесь все они были поразительно-черными.

Мне связали руки веревкой, и закинули на одного такого коня, словно тюфяк с мукой. Веревки? Даже мне было смешно. Я развяжу этот узел даже без магии. Макковей связывал меня и крепче. Сознание начало потихоньку возвращаться на место.

Это меня – в застенки? Я знала, что однажды отвечу за смерть Тельмана, но не думала, что это будет так скоро.

Глава 21

Мы ехали до тех пор, пока оранжево-пыльный песок не сменился на мало-мальски привычный пейзаж. Все мое тело затекло и болело. Алый вечер проступил сквозь стелящийся понизу туман,и нашему взору открылся замок. Вопреки общим убеждениям, Страж Металла был вовсе не из металла. Пока мы ехали сюда, нам по пути не встретилось ни одного Разлома, но лишь потому, что все они были на другой стороне Арморики. Старинный замок, сложенный из каменных блоков – не белых, но выглядело это не менее красиво, так ко его стены увивали алые розы, магическим образом плетущиеся по стенам вверх, словно плющ. То тут, то там виднелись горгульи, рассаженные поблизости от массивных фонарей, которые уже горели.

– Если Его Высочество Иллиан тебя просто убьет, не разобрав на части для своих чудовищных опытов с силой, то считай, что он оказал тебе свою милость, – немного нервно бросил мне Уриель, поглядывая на серокожих, когда мы остановились и они снимали меня с коня.

– Говорят, ты интересный, редкостный экземпляр… Но при этом настолько глупа, что пришла ко мне сама, – Уриель цокнул. – Если бы я оказался на твоем месте, чего, к счастью, никогда не случится, я бы раздобыл яду.

Я побледнела.

– Если нам повезет, мы окажемся в соседних камерах, – шепнул Изра, подойдя ко мне.

Да уж, мне уже повезло. Я шумно выдохнула и посмотрела на алеющее небо. Завтра будет ветренно. Но я этого уже не почувствую, так ведь?

Я успокоила дыхание прямо перед тем, как серокожие фейри утащили меня внутрь.

Внутри было людно. Намного больше людей, и фейри, как обычных, так и таких, что сейчас вели меня в застенки. Я не успела до конца осознать, что происходит, потому что мной овладело любопытство.

Теоретически, я уже знала как тут все устроено: одна часть крепости принадлежала людям – королю-магистру Металла Эсмеру. Он распоряжался всеми людьми, получившими дар Стихии Металла от родителей; вторая же часть крепости принадлежала королю-магистру фейри Уриелю. В его владение попадали фейри, открывшие в себе дар Металла, и, вероятно, георгики.

Вопреки моим соображениям, серокожие потащили меня не в застенки, а в главный зал. Он был еще больше, чем в Страже Земли. В центре – большое стрельчатое витражное окно, через которое внутрь проникал мягкий свет. По обеим сторонам окна были расположены массивные колонны, увитые все теми же самыми красными розами, которые вились и по стенам. В нос ударил резкий запах раскаленного металла. Я опустила глаза вниз. Пол был выложен темно-красной плиткой с узорами. Вдоль стен, на креслах и диванах с обивкой из красного бархата вольготно разместились серокожие фейри. Как только мы вошли внутрь, их гомон прекратился.

Несмотря на большую люстру по центру зала и большое количество настенных светильников, в зале было сумрачно.

Нас с Изрой провели прямо к одному из диванчиков, а потом заставили опуститься на колени и опустить голову.

– Ваше Высочество, мы привели к вам двух скрывающихся георгиков. А она к тому же еще и убийца, – один из серых слегка пнул меня и я ойкнула. Подняв голову, я адресовала ему гневный взгляд, но он тут же силой заставил меня склонить ее обратно.

– Ваше Высочество, – позади я услышала голос Макковея, – она под моей защитой. Она моя ученица и будущая жена. К тому же, мы связаны Древним Договором.

– Магистр Мак-ко-вей, если я не ошибаюсь, – почти по слогам произнес король его имя. – Закон един для всех. Если она, будучи георгиком, убила человека, то вам очень не повезло… Раз вы связаны Древним Договором.

– Суда не было, – заявил Анорион, который, как оказалось, тоже стоял позади.

– Ваше Величество принц Анорион, – медленно и тягуче выговорил Иллиан.

И у меня лопнуло терпение. Я подняла голову и увидела его янтарные глаза, черные, как смоль волосы и волевой подбородок.

Он ухмыльнулся.

– Ты не забыл ли, Анорион, о том, что ты не можешь вмешиваться в мои дела? Ты не являешься прямым участником этого дела, насколько я могу судить, а значит, Соглашение между нашими народами обязывает тебя наблюдать. Молча.

Один из серокожих подошел и прошептал что-то Иллиану на ухо.

– Но… – Иллиан посмотрел на Макковея. – Твоя будущая жена может оправдать себя. Очистить свое и твое имя. Многого я не попрошу. Хотя… “если же убьет человека, спроси с него втрое”, – так гласит Закон. – Возможно, совпадение, но, я как раз испытываю прелюбопытный метод перехода георгика на другой уровень. Он состоит из трех этапов. Он более рискованный, так скажем, чем укус виверны, но трансформация происходит почти сразу. Не приходится ждать манифестации сил неделями, а то и годами, как в некоторых случаях. Если ты переживешь все три этапа, – Иллиан взглянул на меня, – то ты станешь георгиком пятого уровня, и я, так и быть, отпущу тебя. Конечно, в Страже Земли тебе больше не будет места. Но я уверен, мой хороший знакомый принц Ариок с радостью примет тебя в Страже Звезд. Что до тебя, Анорион, раз уж тебе так захотелось влезть, я позволю тебе стать ее сопроводителем. Так как люди-георгики не часто выживают в принципе, это будет даже занимательно. Подготовишь ее к эксперименту… Как-нибудь, если тебе охота тратить время на заранее проигранную битву. В-общем, если она выживет, мы даже свадебку этим двоим сыграем. У Магистров людей замечательные традиции. Обвиняющие согласны с приговором?

Иллиан обвел зал взглядом, его голос прозвучал властно.

Кендра напряглась, Дивин сразу кивнул. Значит, за нашими с Изрой спинами стояли и все остальные, приехавшие с нами в Страж Металла.

– Я не согласна. Жизнь за жизнь. Моего сына обвиняли зря, а за Тельмана и вовсе некому больше вступиться.

– Значит, не согласна? – цокнул Иллиан. – Ну и в Пекло тебя.

Кендра побледнела, ее глаза расширились от ужаса.

– Ваше Высочество, я… – начала она, пытаясь собрать остатки самообладания.

– Фигурально выражаясь, конечно же, – перебил ее Иллиан, и Кендра замолчала, лишь тяжело дыша. Он играл с ней как кошка с мышью. Он доказывал свою абсолютную власть над каждым присутствующим.

– Мои великие эксперименты уже принесли обоим нашим народам… Фейри, конечно, не людям, прекраснейшие плоды. Некоторые из вас теперь могут обретать иную форму. Зелье аттракции торгуется на рынке Стража Звезд тысячами. А Сильвум, Хеллиум, Онексит? Это же настоящие произведения искусства! Пусть Фиолетовая искупает свою вину, принося пользу.

Я стояла на коленях между стражниками, но не смогла не оглянуться и не бросить взгляд на Анориона, который теперь тоже стал частью этого безумия.

– А этот, – Иллиан кивнул на Изру, – в наказание станет моим подручным. Маг на побегушках… Что может быть более жалким? Хотя для него это даже своего рода повышение, ведь так? Принц – не какой-то там Магистр у людей.

Стражники, словно получив невидимый сигнал, тронулись с места. Я ощутила их руки на своих плечах, не грубо, но настойчиво. Меня повели к темному проему. Мой мир сузился до стука сердца в ушах. Проем вел в глубь замка. Каждый шаг эхом отдавался в моих ушах. Меня бросили в крошечную камеру, где единственным источником света была узкая щель высоко над головой. Я прижалась к стене, пытаясь осознать происходящее.

Первые несколько часов я провела в оцепенении, пытаясь унять дрожь и собрать мысли в кучу. Я подставила Изру… Но я должна выбрать жизнь. Я должна сражаться. Но как? Я попробовала: никакие мои способности тут не работали. Вероятно, в стенах находились руны, так же, как в Страже Земли. Ризоматические тоннели слишком далеко отсюда, даже если я сумею выбраться из камеры и найти подземный ход, я до них вряд ли так просто дойду. Я заперта, и, кажется, совершенно беспомощна.

Я начала осматриваться. Камера была маленькой, примерно четыре шага на три, с единственной тяжелой деревянной дверью, окантованной металлом. В углу – грязный матрас на каменном возвышении. Высоко над головой – та самая узкая щель, через которую проникал лишь слабый луч света, едва освещавший пыль в воздухе. Сильно пахло валерианой. Я прошлась вдоль стен, проводя пальцами по шершавому камню, проверяя каждый стык, каждый выступ. Ничего. Каждый блок словно намертво врос в стену. Ни единой зацепки.

Мое единственное общение с внешним миром теперь происходило во время скудного приема пищи, которую приносил один из темных фейри. Он просто ставил поднос у двери, открывал крошечное окошко и засовывал его внутрь, никогда не задерживаясь. Сколько прошло? Два, три дня? Кажется, я начала терять счет времени. Отчаяние росло, но я заставляла себя не сдаваться.

И потом, на третий или четвертый день пришел Анорион. Я услышала его шаги, отличные от шагов стражника, который меня охранял.

Дверь открылась, и он вошел, неся поднос с едой и небольшой, плотно свернутый свиток.

Я выглядела и пахла не лучшим образом, поэтому отвела глаза в сторону.

– Я должен тебя “подготовить”, – тихо, почти шепотом сказал Анорион. Его рука нежно коснулась моего подбородка, и он повернул мою голову к себе. Его фиолетовые глаза встретились с моими.

– Иллиан хочет, чтобы ты была готова “к эксперименту”. Я буду приходить каждый день.

Я кивнула. Я его не подведу.

Анорион взял меня за руку и вывел из камеры. Он привел меня в небольшой зал. Я осмотрелась: здесь не было живых роз, лишь обои с их изображением. А рядом со столбами у окна сидело по горгулье. Еще тут был один диванчик, обитый ярко-алым бархатом, небольшой столик, и комод, на котором стояли свечи, а над ним висела картина с изображением кого-то, кого я не узнала. На полу, вместь плитки был обычный старый паркет.

– Нет. Привыкание – последнее что тебе нужно в твоей ситуации, – строго сказал Анорион, а потом придвинул столик к дивану, и жестом пригласил меня сесть.

Я решила, что буду вести себя послушно. Запомню и научусь всему, что он готов мне дать.

Анорион развернул свиток. На нем были начертаны древние фейрийские руны. В которых я немного разбиралась, и, если честно, мне показалось, что тут написана какая-то белиберда. Я молчаливо подняла взгляд на Анориона.

– Посмотри еще раз, – строго приказал он.

И я посмотрела. Это были вовсе не фейрийские руны. Это были элементарные эфирные руны пространства, и… неужели он принес мне планы замка?

– Дыхательные практики для стабилизации энергии, – специально громко произнес он.

Естественно, я увидела совсем другое. “Потоки магии” – были потоками стражи.

– Центры концентрации энергии, – Анорион ткнул пальцем в карту, и поднял взгляд на меня, чтобы понять, правильно ли я его поняла.

Ключевые пункты охраны. Вот чем эти центры являлись на самом деле.

– Ты должна согласовать ритм тела с пульсом земли, – палец Анориона едва заметно указывал на участок стены, который, как я догадалась, был внешним периметром замка.

Я быстро поняла его игру. Анорион хотел, чтобы я сбежала. Но даже с его “подготовкой” получится ли у меня? Почему он этого хочет? Чтобы насолить Иллиану? Он не мог открыто выступить против него, потому что это наверняка бы означало начало войны. А если я сбегу – это лишь означало бы, что его стража плохо за мной смотрела. Так ведь?

На следующий день Анорион принес мне ароматный хлеб, завернутый в грубую ткань.

– Сегодня мы займемся физическими упражнениями для укрепления энергетических каналов, – пояснил он, наблюдая, как я ем.

Он вывел меня в центр зала, а затем развернув лицом от себя, и положив левую ладонь мне на живот, придвинул к себе.

Правой рукой он взял в мою правую руку, скрестив наши пальцы в замок. Я так некстати ощутила невероятно сильное влечение к нему… Правую ладонь будто обожгло, и это привело меня в чувство. Я вздрогнула, и тут же в голове закружились картинки. Это была ментальная карта, и я уверена, это тоже дело рук Анориона, ведь это он – Магистр Стража Эфира. По этой карте выходило, что я ошибалась, и совсем недалеко от внешнего периметра есть ризоматический тоннель, о котором я не знала.

Анорион наклонился, и зашептал мне на ухо.

– Завтра. Уходи и больше не возвращайся сюда. Даже несмотря на то, что ты георгик четвертого уровня, ты все еще человек. Ты не переживешь его “эксперимент”.

Анорион замолчал и на пару секунд прислонился своим лбом к моей макушке, и по моей коже побежали мурашки.

Спустя пару ударов сердца он расцепил наши руки. А затем я почувствовала, как он вложил в мою руку что-то холодное.

– Осколок Молнии. Руны не почувствуют его. Прижми его крепко к уязвимой точке на шее. Вот тут.

Анорион наклонился и его губы коснулись места, на которое он только что указал.

– Но… Это не обязательно. Главное – коснуться им кожи. Правда, если шеи, то эффекта хватит надольше. Он пошлет короткий, но мощный нервный импульс, который выведет Грота из строя на время. Не смертельно, но достаточно, – прошептал он, отстранившись.

– Зачем тебе это? – не удержавшись, прошептала я.

– Тебе пора обратно, – Анорион проигнорировал мой вопрос. – Не возвращайся. Исчезни.

Не дав мне ничего ничего ему ответить, Анорион взял меня под локоть и увел обратно.

Я начала наблюдать за охранниками. Их было двое, они менялись каждые четыре часа. Один был высок и молчалив, всегда начеку. Другой, которого звали Грот, был ниже, рыхловат, и проверял свои наручные часы каждые пятнадцать минут, отвлекаясь на свои мысли, а иногда и засыпая на посту. За эти дни я поняла, что каждый раз, когда дежурство выпадало на утро – Грот бессовестно дрых. Однако мне было это только на руку.

План был прост, но требовал идеального исполнения. Анорион дал мне самое ценное – информацию и инструмент. Остальное было за мной.

Завтра с утра мне повезло, и на посту стоял опять Грот. Я слышала его привычное покашливание, затем хруст, с которым он поедал что-то.

Я подождала, пока пройдет полчаса, чтобы он успел впасть в свою полудрему. Затем, глубоко вздохнув, начала.

Я издала слабый стон. Затем еще один, чуть громче. Я забилась на матрасе, как будто в припадке, стуча ногами по каменному полу и издавая прерывистые, хриплые звуки.

– Что там? – послышался сонный голос Грота. Я продолжала стонать. Он подошел к окошку, заглянул.

– Эй, ты чего?

Я выгнулась в спине, будто меня пронзила нестерпимая боль, и изо всех сил вцепилась себе в волосы.

– Я… я… – простонала я, закатывая глаза. – Мне плохо… голова…

Грот был не слишком сообразительным. Он видел, что что-то не так, и, вероятно боялся, что если со мной что-то случится, это разгневает Иллиана. Именно на это я и делала ставку.

Сначала он колебался, но затем я услышала щелчок нижнего замка.

Он снова открыл окошко, чтобы лучше меня рассмотреть.

– Что с тобой? – спросил он. – Ты же… ты же не умираешь, верно? Иллиан будет недоволен.

Это был мой шанс. Я забилась сильнее, а затем притворилась, что теряю сознание, обмякая на матрасе. Грот, запаниковав, решил, что я действительно умираю. Неужели у Иллиана не было охранника получше? Он открыл верхний замок и толкнул дверь. Медленно, со скрипом, она подалась. Он шагнул внутрь. Я подождала, когда он подойдет ближе, стараясь почти не дышать. Он наклонился, стараясь услышать мое дыхание. Я резко распахнула глаза, и не давая Гроту опомниться, прижала Осколок Молнии ровно туда, куда показал мне Анорион. Благодаря его чувственному уроку я отлично запомнила это место. Я почуствовала легкую вибрацию в ладони, Грот дернулся, а затем обмяк, повалившись на меня. Его глаза закатились, а я начала хватать ртом воздух. Грот был ужасно тяжелый.

Не знаю, как, вероятно, из-за сильного испуга мне удалось спихнуть его с себя на пол, из-за чего он ударился головой. У меня в сердце больно кольнуло, но я одернула себя: нельзя терять ни секунды. Я выскользнула из камеры и на секунду замерла, прислушиваясь. Тишина. Другого стражника в этом коридоре не было. Я вернулась обратно в камеру, и вытащила у Грота ключи, а затем заперла его внутри.

Теперь мне нужно было выбраться из подземелья. Я знала маршрут. “Ментальные карты” Анориона всплывали в голове, четко и ясно. Я двигалась по тускло освещенным коридорам, минуя другие камеры, не привлекая внимания. Я избегала главных проходов, выбирая старые, заброшенные тоннели, некогда использовавшиеся для доставки припасов. Они были одновременно сырыми и пыльными, местами из кладки выпадал кирпич, но они вели в нужном направлении. Я скользила по ним, словно тень. Один из них привел меня к ряду запертых дверей. Я видела их на плане замка. Здесь была дверь в старую прачечную, которая редко использовалась утром. Она была заперта, но ключи Грота включали и этот. Мои руки дрожали, когда я вставляла ключ в скважину. Щелчок. Дверь открылась.

Я оказалась в лабиринте служебных помещений – прачечных, кухонь, складов. Замок все еще спал, лишь несколько огней горело вдали, обозначая дежурные посты. Я двигалась быстро, стараясь держаться теней, вспоминая расположение внешних постов и слабые точки в периметре. Я бежала через конюшни до северного двора, где стояли старые повозки, и наконец увидела ту самую маленькую калитку, которая вела в густой лес. Сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Немытая, я выглядела хуже слуг, и это чудо, что меня до сих пор не заметили.

Я подошла ближе к калитке и ощутила разочарование. На вид она казалась крепче,чем я видела в своих мыслях. Но я все же провела рукой по заржавевшей решетке и нашла едва заметную трещину в металле. Если надавить покрепче, шанс, что замок просто развалится, все же есть. Сосредоточив всю свою решимость в мышцах рук, я надавила. Металл заскрипел, застонал, но поддался. Калитка открылась, и я ринулась в лес.

Чем дальше я убегала, тем холоднее был утренний воздух. Мой рюкзак с вещами был при мне: благо, за все время заточения его у меня не отняли.

Я бежала и вдыхала аромат влажной земли, хвои и свободы. Сквозь кусты, мимо деревьев, пока не нашла подземный вход в ризоматический туннель.

Куда я могла бежать, кроме как обратно – в Страж Земли? Я хотела увидеть сестер, родителей… Или хотя бы попрощаться с ними, если Иллиан меня найдет.***

К счастью, этот тоннель вывел меня совсем недалеко от самого Стража. Я и подумать не могла… Возможно, остальные о нем не знали. А Анорион – знал. И доверил это знание мне.

Я не пошла в Страж, я пошла домой. Я плелась еле-еле, из-за скудной еды все эти дни у меня почти не было сил. Глаза слезились, так как успели привыкнуть к темноте.

Я понимала: прошли еще одни сутки.

Первой мою возню услышала Астрель.

Она сбежала по лестнице вниз и замерла.

– Боги! Ну почему ты всегда возвращаешься в таком состоянии? Как тебя не лечи…

У меня сдавило грудь, и я чуть не рухнула через порог на колени. Астрель отреагировала мгновенно, заметив, что я покачнулась, она подбежала ко мне, и закинула мою руку на плечо. Потом помогла подняться по лестнице, и приготовила мне ванну.

Наконец я смогла переодеться в более привычную одежду: черную юбку в пол, мягкую трикотажную черную тунику, и насыщенно-мятную накидку с черными листьями кувшинки на ней.

Астрель принесла еду мне прямо в комнату, и я накинулась на нее, будто дикий зверь. С тарелок разом исчезла закуска из цукини с кукурузой, и дыня в карамели. Запив это все малиновым лимонадом, я более-менее успокоилась.

И даже смогла внятно перессказать Астрель и Майе все, что произошло в Арморике.

– Наверное, ты не можешь сейчас куда-то бежать, – осторожно начала Майя. – Сегодня в Страже Земли должен состояться бал, на котором бы Макковей официально представил тебя Магистрам людей как свою невесту. Они до сих пор не в курсе, что Макковей в Арморике… И… Мне кажется, надо поддержать видимость того, что все нормально.

– В смысле? – Мои брови взлетели вверх.

– Майя имеет ввиду, что тебе придется пойти на этот бал и встретиться с Магистрами. Так как пока мы не знаем, как правильно действовать в этой ситуации.

– Мама с отцом сильно поругались сразу после твоего отъезда. Отец орал на маму, говорил, что она тебе все позволяла, и вот результат… Но также он сказал, что зря она давила на тебя Макковеем. На что она завела песню про Древний Договор…

Непонятно, что конкретно он от нее хотел. Это ему не так, и это не так. Потом он попытался переместиться к тебе в Арморику, и не смог. Сказал, что ты в каком-то месте, защищенном рунами, и до тех пор, пока ты там, ничего не получится… Если бы он знал, что этим местом была камера… Потом он выпил всю вересковую настойку, которая была в погребе.

– Надо дать отцу знать от том, что я… вернулась. Не уверена, что стоит говорить всю правду, по-крайней мере, пока что.

Сейчас, когда первый поток эмоций успел схлынуть, я начала сомневаться в том, правильно ли я поступила, сбежав. Там мне было страшно. Я не была готова к аресту, к тому, что мне надо будет пройти эксперимент, по сути, еще одну трансформацию. Сейчас я понимаю, что Анорион вовремя надавил на меня… И я, поддавшись ему, просто бросила всех их там. Да, им не грозили никакие эксперименты, наверное… Но я сбежала, а отпустит ли их Иллиан? Изру – нет. Точно нет. Накажет ли Макковея за мой побег? А если… если он сможет как-то наказать Анориона?

– Аврора? – Отец бесцеремонно появился прямо посреди моей комнаты, и бросился ко мне.

– Прости, что я так плохо смотрел за тобой, дочь! Я сам виноват. Я никогда не был рядом… Я должен был сказать тебе это еще после того, как ты упала в Разлом… Прости, слышишь? Пожалуйста, прости…

Глава 22

Я замерла на месте, не зная, как реагировать на подобное.

– Вряд ли ты мне сейчас можешь чем-то помочь, – прошептала я.

Сестры и сами не знали, как действовать в этой ситуации. А вот отец… Если я расскажу ему все, что со мной произошло – он может наделать глупостей.

Я позволила ему обнять себя.

– Его Величество просто отпустил тебя, зная, что ты георгик? – напрягся он.

Сказать ему, что я сбежала? Сбежала потому, что боюсь умереть, боюсь, что не выживу? Сказать, что бросила там остальных… И что, скорее всего, подвергаю опасности и их?

Я сглотнула. Нет. Надо как можно скорее убираться отсюда. Вот только – поможет ли это? Или Иллиан использует моих родных как рычаг? Или… О худшем я и думать не стала. Чем я только думала, когда убегала? Я слишком волновалась за собственную шкуру. Я не думала ни о комбольше. Страх за себя напрочь лишил меня способности рационально размышлять. Я просто жалкая трусиха. Мне не хватило духа остаться… Я прикрыла веки и медленно выдохнула. Затем посмотрела на сестер, моля их взглядом сохранить мой рассказ в тайне от отца.

– Его Высочество, – исправила отца я, —отпустил меня на бал по случаю представления другим Магистрам людей в качестве невесты Макковея.

– Иллиан? Так значит это правда? – отец разъяренно стукнул кулаком о столбик кровати. – И ты решила подчиниться принцу темных фейри?

– Остальные Магистры фейри заключили с Шарианом Соглашение. Они пустили его на территорию Стража Звезд и в Арморику. Это правда, – сдавленно пропищала я, будто бы в этом была и моя вина.

– Что за Соглашение?

– Я думала, ты в курсе, – насупилась я. – Я получила способности стихии Эфира от тебя. Разве ты не бываешь в Страже Эфира?

– Король Иллирии Анорион не требует от своих подданных постоянного нахождения на территории Стража. В отличие от Магистров людей, он вообще нас ни к чему никогда не принуждал. Я служу Тарасинору исключительно из-за твоего брата. Магистр сделал Рамиеля своим приближенным и требует от него выполнения непосильно сложных задач. В Страже Эфира практически все могут перемещаться на расстояния, и я намного больше пользы могу принести там, где я сейчас нахожусь. Девочки такие девочки, начинают задавать вопросы только когда прижмет, – усмехнулся отец. – Я понимаю, что по отношению к тебе, Астрель и Майе это несправедливо, но мне всегда казалось, что вы в большей безопасности, нежели ваш брат. Так что за Соглашение они заключили, Аврора?

– Что-то вроде Соглашения о не вмешательстве. На указанных территориях фактически правят Шариан и Иллиан, и Магистры фейри не могут вмешиваться в их дела, могут только наблюдать. При этом темные не могут пытаться захватить другие Стражи.

– Значит, они пытались остановить Шариана и до решения о Завесе. Но как-то слишком по-своему. Отдать ему целых два Стража! Без боя…

– Ну, не совсем отдать. Ариок, как и Уриель, и Эсмер все еще являются правителями. Это, скорее, разделение… Уж не знаю, как там они поделили обязанности, – нехотя ответила я, пытаясь переварить услышанное.

– А, то есть, это не Соглашение. Это элегантный способ назвать капитуляцию “дипломатией”. Как будто в этой игре кто-то когда-нибудь выигрывал, не проиграв сначала самого себя. Хотя, чему я удивляюсь? Иллирию и Филвендорн уже давно можно считать одним королевством, потому что Филаурия сделает то, что скажет ей брат. В принципе, ситуация не сильно изменилась со смерти их родителей.

– Папа! – возмущенно восклинула я. Сама не знаю почему, но эти его слова вызвали у меня волну негодования. – Это “меньшее зло”, которым они кормят более страшное, чтобы оно не проглотило нас всех.

– Значит, после бала ты собираешься вернуться в Арморику? – сухо спросил он.

– Я… я должна, – ответила я, пытаясь заставить свои руки не дрожать. – Ведь теперь я подданная Арморики.

Правда, если я вернусь, Анорион будет очень зол на меня. До этого разговора с отцом мой мозг отказывался воспринимать то, что Анорион, на самом деле является великой фигурой в великой игре. Он – король. Король Иллирии. Фейри, в конце концов. Ведьмы, конечно, тоже живут долго, но фейри дольше.

– Ты должна бежать, дочь. В земли людей. Туда, где никто не слышал о магии. Ты сможешь завести семью. И даже передать свой дар детям. О нас – не беспокойся. Я позабочусь обо всех.

Конечно, я и сама думала о подобном варианте, но отцу ответила совершенно другое:

– Магия – часть меня. Когда моя магия угасала – я умирала вместе с ней. Я не побегу туда, где не смогу пользоваться своими способностями.

Я еле успела замолчать, потому что следующее, что я сказала бы ему, было это: “Я больше не брошу никого из вас, как уже бросила Анориона, Макковея, Изру”.

Но потом все же продолжила:

– Иллиан рассердится, если я сбегу, и… Может убить Магистра Макковея, понимаешь? Я не хочу, чтобы из-за меня умер кто-то еще. И одной смерти было слишком…

Видимо, гениальность моего плана заключалась в том, чтобы сбежать, а потом осознать, что страшнее не вернуться туда. Единственная свобода, которую я видела за все это время – заключалась в выборе одежды с утра.

Отец видел во мне испуганную дочь, я же – пешку, уже стоящую на доске, вынужденную делать следующий ход. Безопасность, о которой он говорил, быда лишь иллюзией, ложью, в которую я не могла себе позволить поверить, потому что поверив, я бы обрекла их всех.

– Ладно, не нервничай, – заявила Астрель, не давая отцу взорваться. – В свое время даже колобка съели. Пережили же.

Мы вместе с Майей удивленно подняли брови.

– То есть, ты намекаешь на то, что, если Иллиан меня “сожрет” – вы переживете?

– Э-э… Нет, – пошла на попятную Астрель, нервно потерев переносицу. – Я намекаю на то, что… ну, жизнь на этом не заканчивается, как бы плохо ни было. В смысле, ты сильная, Аврора.

Я лишь насмешливо фыркнула, ощущая, как желчь поднимается к горлу. Сильная? Я? Я сбежала, как последняя трусиха, бросив всех. Я стояла тут, в относительной безопасности, пока другие, возможно, уже расплачивались за мою трусость. Если бы я была достаточно сильной, я бы осталась. Или, еще лучше, никогда не попадала бы в ситуации, из которых приходится бежать.

Отец лишь тяжело вздохнул, его взгляд скользнул от Астрель к Майе, а потом остановился на мне, полный тревоги. Я видела в его глазах отчаянное желание меня защитить, но в то же время – беспомощность. Он не мог понять всей глубины того болота, в которое я угодила. Или, если быть до конца честной с собой, в которое я влетела, сломя голову.

Очевидно, что мои сестры до сих пор верили в сказки про “все будет хорошо”, но мой мир давно изменился.

От всех этих мыслей у меня заболела голова.

– Постарайся не попадаться на глаза матери, раз ты решила вернуться… Она до сих пор не успокоилась, еще один удар… – Отец не договорил, прикрыв глаза и вытирая пот со лба рукавом.

Я проводила его взглядом.

Воздух в моей спальне был густым от запаха пыли, старой древесины и едва уловимого, застарелого аромата лаванды и пчелиного воска, которым когда-то натирали эту мебель. Меня не было дома не больше недели, но сейчас, после этого разговора, мои собственные вещи казались чужими. Каждый предмет, от резных ножек кровати до узорчатых обоев, кричал о жизни, которая уже давно была не моей. Теперь ко всему этому прибавилось чувство того, что я – не на своем месте, словно ошиблась дверью и вошла в чужое воспоминание.

– Можете называть это балом, но я-то знаю, что это просто еще одна арена, только с большим количеством блесток и меньшим количеством крови. У тебя есть что-то подходящее? – спросила Астрель.

– Ну, кое-что есть, – размыто ответила я и полезла в шкаф за тяжелым фиолетовым, в цвет моих волос, бархатным платьем.

– Выглядит… Вполне порядочно, – улыбнулась Астрель, одобряя мой выбор.

Когда я переоделась, Майя подошла ближе и начала осторожно вплетать в мои волосы несколько тонких, серебряных лент, пытаясь повторить узор серебряного тиснения с самого платья.

Когда я вошла в главный зал, мне показалось, что девичник с мальчишником все еще продолжается. Настолько все было, на первый взгляд, похоже…

Сверкающий хрусталь отбрасывал блики на уже танцующие пары, сотни свечей наполняли воздух ароматом горячего воска.

Гул бала обрушился на меня, словно лавина. После темноты в Страже Металла я чувствовала себя так, словно меня бросили в золотой фонтан – ослепленной и оглушенной. Десятки дорогих парфюмов смешались с естественным ароматом цветущего жасмина.

Первым нас заметил принц Ариок. Он сразу же изменился в лице.

– Аврора? – Он осмотрел меня с ног до головы. – А Анорион? Он тоже вернулся с тобой? – Ариок автоматически перевел взгляд с меня на Майю, оценивая ее небесно-голубое платье.

Я сглотнула. Вот и пришло время трудных ответов. И почему-то врать Ариоку мне совершенно не хотелось.

– И Магистр, естественно, тоже здесь? – задавая вопрос, Ариок, кажется, ловил каждую мою эмоцию.

– Нет, они оба остались в Страже Металла, – понизив тон, прошептала я. – Но остальным об этом знать не обязательно. И я тоже после бала вернусь обратно, – пообещала я скорее себе, чем ему.

Ариок все еще обеспокоенно смотрел на меня.

– Не думаю, что Анорион одобрит твое возвращение туда… – сходу бросил принц.

Я удивленно посмотрела на него. Не то, чтобы я не знала об этом. Вопрос в том, откуда об этом знал он.

– А ты не знаешь, Дестериан здесь? – поинтересовалась я на всякий случай.

– Нет. Он уехал сразу после вас. И вообще, я не понимаю, чего ты так вьешься вокруг того, кто напоил тебя из Источника Стража Зари, даже не сподобившись рассказать об этом.

Я вскинула брови.

– Ну а как, по-твоему мнению, в Страже Зари “лечат” от столкновения с Глубинниками? Если честно, то никак. От этого не нужно лечить. Ты просто становишься георгиком, твое тело проходит некую трансформацию, как и от укуса миллеутской виверны. И ты либо борешься и выживаешь, либо нет. Твои “старые” силы начинают затухать, постепенно превращаясь в новые. Обычно Страж Зари, удостоверившись в том, что опасный для жизни пик прошел, отправляллюдей обратно в Страж Земли, так как они были из тех, чьи оба родителя были магами стихии Земли, никто даже не замечал небольшого повышения уровня…

Ариок отвел нас в сторону.

– Сложные случаи, когда родители владели магией разных стихий, обычно отправлялись в Страж Звезд, и иногда я действительно был вынужден поить людей водой из Источника Стража Звезд, если видел, что их сущность не принимает ту вторую стихию, и они на грани. Я давал им еще один шанс. По какой-то причине, Дестериан вместо того, чтобы переправить тебя в Страж Звезд, вероятно, сам дал тебе воды из Источника Зари. Именно это я и хотел сказать тебе в прошлый раз.

– Аврора! Кажется, мы с вами уже знакомы, – окликнул нас Тарасинор. – Ваш брат много рассказывал о вас.

Я перевела взгляд и посмотрела на Рамиеля, который все это время изучал взглядом принца Ариока.

– Надеюсь, только хорошее, – выбрала я клишированную фразу, надеясь обойтись церемониями.

– Где же ваш жених? Сбежал еще до свадьбы? – Тарасинор громко рассмеялся. – Я бы на месте Магистра Земли не отпускал вас в одиночестве даже на собственный бал.

Его смех привлек Фандальда и Теламона.

– Магистры, – я слегка кивнула головой в знак приветствия. – Приятно видеть вас.

– Некоторые дела Стража Земли, к сожалению, потребовали личного присутствия моего жениха. Но если обстоятельства будут нам благоволить, чуть позже вы сможете поговорить и с ним.

Лопни мои легкие, но это звучало почти правдоподобно.

Разговор продолжался, и каждый раз, когда кто-то упоминал Макковея, я чувствовала, как на моей спине проступали капли холодного пота. Мой разум отчаянно искал новые формулировки, чтобы замаскировать его отсутствие. Видят Боги, в этот момент я сама стала живой, дышащей ложью, завернутой в фиолетовый бархат.

– Магистры, со всем уважением, могу я украсть у вас Аврору на один танец, чтобы скрасить свое одинокое присутствие здесь? – возле нас появился Терза.

– Вот об этом я и говорю! – воскликнул Тарасинор.

И тем не менее, Магистры снисходительно кивнули.

– Моя мать хочет с тобой поговорить, – дрожащим голосом предупредил меня Терза. – Не знаю, откуда ты здесь, и как…

Кажется, Терза поймал мой ответ в моих глазах.

– После этого танца я подведу тебя к ней.

Я кивнула. Роза стояла в дальнем углу зала. Ее лицо было изможденным, а глаза – опухшими от слез, хотя она и пыталась скрыть это под слоем пудры.

Неужели я настолько жалкая трусиха, что не могу даже посмотреть в глаза женщине, тайну всей жизни которой я раскрыла, хотя обещала хранить?

Терза подвел меня к Розе. Ее руки дрожали.

– Аврора… Я не знаю, что у тебя в планах, и откуда ты здесь, но кое-что я вижу четко: ты здесь, а моего сына здесь нет. Я умоляю тебя: вернись туда за Изрой, привези его домой!

Роза полностью затряслась, из ее глаз полились слезы.

– Я вернусь туда завтра же с утра, после бала, – заверила я ее.

– Твоей матери здесь нет, – ответила она. – Я видела, как ты ее искала глазами, после того, как увидела меня. С момента вашего отъезда она все дни проводит в лавке, и даже не приходит домой ночевать. Она сказала, что не собирается поддерживать этот фарс, раз тебя тут не будет…

К нам снова направлялся Тарасинор.

– Похоже, бал не может жить без королевы драмы, – усмехнулся Терза, и подтолкнул меня вперед.

Музыка, шум, сверкающие платья, смех, а я чувствовала себя так, словно на меня надели невидимую мишень, и каждый в этом зале держал в руках метательный нож.

– Ах ты негодник, – цокнул Тарасинор на Терзу. – И ведь действительно, получилась неплохая попытка украсть у нас Аврору! Признайся, она так хороша! Наверняка ты и сам не раз засматривался на нее.

– Да, я всегда знал, что Аврора уникальна, – не стал идти на попятную Терза, и я кашлянула.

Уникальна, значит? Вряд ли вы бы захотели услышать о моих панических атаках, комплексе вины и о том, как я чуть не превратилась в корм для местных чудовищ. Вот это была бы действительно уникальная история для светской беседы.

– Ну что ж, раз Макковей до сих пор не появился, я чувствую обязанным не дать вам скучать, Аврора, – голос Магистра Тарасинора был елейным, словно мед, но его глаза, цветом напоминавшие раскаленные угли, не пропускали ни одной детали. Он был высоким мужчиной, с рыжими волосами, собранными в тугой хвост.

Тарасинор пригласил меня на танец, и все время, пока мы танцевали, мой брат пристально за нами наблюдал.

Потом Тарасинор отпустил меня, и я снова и снова танцевала, улыбалась, кивала в ответ на чьи-то приветствия, а внутри меня метались мысли. Все в моей жизни происходило так быстро, стремительно, едва оставляя мне шанс на раздумья.

Бал продолжался, огни мерцали, музыка звучала. А я чувствовала, как медленно, но верно погружаюсь в омут, из которого, кажется, уже нет спасения. И единственное, что я могу сделать – научиться плавать в этой тьме. Я на полном серьезе решила вернуться в Арморику и принять все, что уготовил мне Иллиан.

– Надо сказать, вероятно, я недооценил вас на собрании, – ко мне подошел Магистр Фандальд. – Издревле Магистры выбирали самых сильных ведьм себе в жены. Именно ваша сила заставила сердце Макковея трепетать. И это интересно. Хотя, знаете, я в принципе человек легко увлекающийся. Для меня каждый день – это новое шоу. Бесплатно! И все равно, находятся те, кто закрывает шторы или ворчит. Неблагодарные!

Магистр явно пытался разрядить атмосферу шуткой, но мне было не до шуток. Я должна была смаковать время на свободе, а вместе этого я с нетерпением ждала окончания бала.

Так и не дождавшись окончания, когда часы пробили полночь, я улизнула домой, чтобы немного поспать и отправиться обратно в Арморику.

Я думала, что уйду в этот раз по-тихому, без прощаний, но мои сестры прокладывали себе путь сквозь толпу танцующих, словно две яркие кометы.

– Если у меня получится получить пятый уровень… Если я выживу, я попытаюсь забрать с собой Изру, – сказала я им уже дома.

– А ты не спрашивала Его Величество Анориона, в чем будет заключаться этот эксперимент? – спросила Майя, наклонив голову.

Я устало зевнула.

– Нет. Все происходило так быстро, так сумбурно. Все о чем я могла думать – был побег, – я покачала головой. – Да и Анорион, если честно, не позволял мне даже думать об ином варианте развития событий…

– И все равно. Сама посуди. Как-то же ты выжила целых четыре раза, раз у тебя четвертый уровень, – задумчиво сказала Астрель.

– Да… Но Иллиан сказал, что его метод “рискованнее”. Кроме того, в первый раз я точно чуть не умерла. После того, что сказал Его Высочество принц Ариок, я думаю, что первый уровень я получила после падения в Разлом. Получается, моя цветочная магия Земли должна была измениться на магию стихии Эфира, но Дестериан… – я шумно втянула воздух, – возможно, испугался за меня, и напоил меня из Источника Стража Зари. Учитывая, что я была в бессознательном состоянии, я даже не помню этого.

– То есть, получается, ты уже была георгиком, когда тебя укусила виверна, – заключила Майя. – И твоя магия снова сменила направление, с магии стихии Зари, на магию Эфира, так?

Я обессиленно опустилась на кровать.

– Так. И, вероятно, не без осложнений, ведь то, что произошло с Тельманом…

– Подожди, а когда случился четвертый раз?

– Я вообще не знала, что в Стражах есть Источники Магии, – перебила Майю Астрель.

– А я удивлена, что принц Ариок так легко об этом при вас говорил, учитывая, что это, вообще-то, “Тайна Стражей”, которую я узнала, пробравшись к Макковею в кабинет… Там есть тайный проход к Источнику, и я пила из него, даже не зная, что это Источник магии Стража Земли!

– Боги, Аврора, ты правда собираешься вернуться туда? Я бы на твоем месте спряталась под одеялом, и надеялась бы, что монстр уйдет сам! – тихо сказала Майя.

– То есть, по-твоему, это нормально, что твоя сестра кинула брата того, кто тебе нравится?

Майя что-то буркнула в ответ, насупившись.

– Это, между прочим, очень эффективный способ узнать, насколько принц Ариок готов к сложностям семейной жизни.

Мои глаза округлились, и я не смогла сдержать смешок, увидев выражение лица Майи. Астрель быстро перевела тему:

– Они же не забрали в прошлый раз у тебя личные вещи, так? Возьми, на всякий случай, исцеляющую мазь. Меня там не будет, и…

Я сглотнула.

– Можешь не продолжать. Если мне повезет, и я выживу, надеюсь, вы пригласите меня на свою свадьбу, – я на полном серьезе посмотрела на Майю.

Майя фыркнула.

– Прекрати. Мы даже не встречаемся. Он ничего такого мне, на самом деле, даже не предлагал, и ни разу еще не поцеловал по-настоящему.

– Это может измениться в один момент, – я никому не сказала о том, что Анорион меня целовал. Не мне раскрывать королевские тайны. Я легко коснулась пальцами своих губ, вспоминая.

Майя подошла и обняла меня. Астрель погладила меня по волосам.

– Это безумие, Аврора, – прошептала Майя.

Я слабо улыбнулась, чувствуя тепло ее объятий.

Когда сестры ушли, я приняла ванну и залезла под одеяло. Мне нужно было поспать, но я спать не могла. Причем не из-за страха перед экспериментом Иллиана. А потому, что раз за разом прокручивала в мыслях поцелуй с Анорионом. Казалось, чем дальше я задвигаю это воспоминание, тем с большей частотой оно всплывает. Его фиолетовые глаза. Его улыбка. Его губы. Да что же это за такое? В конце концов, я взрослая девушка и должна понимать, что поцелуй – это просто поцелуй. Он король. Он может позволить себе целовать новую девушку не то, что каждый день, каждый час. И ни одна ему не откажет, ни одна!

От этих размышлений мне стало еще хуже.

Я попыталась переключиться на рациональные вопросы. Например… о Макковее. Он так часто у меня на глазах целовал рыженьких девушек, что я сбилась со счета. Только рыжих. Это потому, что на самом деле, все это время он хотел меня и не мог получить? Или, наоборот, я оказалась в числе его интересов как раз потому, что подхожу под типаж, который ему нравится?

Есть ли хотя небольшой шанс, что Иллиан не заметил моего исчезновения? Бред, конечно заметил. Уверена, он спросит меня и за него. Главное, чтобы цена моего побега не оказалась непомерно высокой.

“Я хотел бы проверить, способен ли твой огонь расплавить мои собственные цепи, Аврора, и узнать, насколько глубоко мой огонь проникает в твою душу. Способен ли он растворить твои цепи без остатка?”.

У меня по коже побежали мурашки. Моя собственная жизнь висит на волоске, а я думаю о поцелуе с королем Иллирии.

Я еще долго ворочалась в постели, перед тем, как уснуть.

С утра Майя вручила мне мешок с едой и воду, а потом опять крепко обняла меня.

Я тоже обняла ее и Астрель. Надеюсь, родители меня простят.

В глазах Майи блестели слезы. Астрель, наоборот, сосредоточенно, напряженно меня разглядывала. А я пыталась как можно точнее запомнить их лица.

Сначала я подумывала взять Миру, и отправиться к дальним ризоматическим тоннелям, через которые мы попали Арморику в первый раз, но потом решила отбросить предрассудки и вернуться обратно тем самым путем, который объяснил мне Анорион.

Проходить в одиночку тоннель, когда ты не изнываешь от голода оказалось даже проще: давящее ощущение было не таким сильным, почти терпимым, но голова кружилась.

Я выпала из тоннеля, успев опереться на руки. Возможно, темные фейри не знали об этом проходе, потому что до самой калитки я не встретила ни одного из них.

Глава 23

Я вернулась. Не потому, что горела желанием, естественно, а потому, что на самом деле, у меня не было выбора. К тому же, совесть принялась душить меня с удвоенной силой, рисуя в воображении лицо Изры. Сбежать было трусостью. Вернуться было безумием.

Я вошла, толкнув калитку, с высоко поднятым подбородком, и расправленными плечами, будто бы здесь была королевой я, а не Уриель или Эсмер.

Мое сердце колотилось где-то в пятках, а в животе порхала целая стая разъяренных колибри, угрожая выбить из меня завтрак. Но я надеялась, что снаружи выгляжу как хладнокровная стерва. Учитывая, что никакого плана я так и не придумала, в этом сейчас заключалась вся моя стратегия: если я не могла быть сильной, то я должна была хотя бы притвориться, что это так. Никто не должен знать, что я едва не намочила штаны от страха и от осознания того, что только что добровольно вернулась в пасть чудовища. Гениально.

В первые пару секунд мне показалось, что двор пуст, но эта секундная тишина была насыщена ожиданием и какой-то жуткой, холодной энергией. Вдох. Выдох. Мне надо было дышать. Эта энергия пробирала до костей, заставляя каждый мой волосок встать дыбом. Не то, чтобы раньше я часто бывала в таких местах, но интуиция подсказывала: что-то здесь не так.

Когда я сделала пару шагов, меня окружили. Те самые темные фейри с серой кожей – гвардейцы Иллиана. Мне мучительно захотелось попросить их подождать, пока я хотя бы переоденусь, особенно учитывая, что мои последние дни были довольно утомительными, но я сдержалась. Сейчас не время для острот.

Меня повели, но не внутрь, а огибая замок с другой стороны, – в сторону внутреннего двора. Каждый мой шаг теперь напоминал мне о том, что я снова в западне.

На внутреннем дворе собралась толпа. Никогда раньше я не видела в одном месте столько… людей и фейри с разноцветными волосами, а также серокожих фейри. Все они стояли, как застывшие статуи, их лица были бледны, а глаза прикованы к центру круга. Тишина, нарушаемая лишь редкими, нервными вдохами, была невыносимой. Будто весь мир замер, ожидая приговора.

И в центре, конечно же, был Иллиан. Он стоял, широко расставив ноги, его черные волосы разметались по плечам, а янтарные глаза сверкали к удивлению, ледяным огнем. На его губах играла та самая, знакомая до тошноты, хищная ухмылка. Рядом с ним, абсолютно безучастный, стоял Макковей. Его взгляд скользнул по мне, и в нем не было ни удивления, ни облегчения, ни даже намека на гнев. Лишь какое-то животное любопытство.

Мой желудок снова дернулся, когда один из гвардейцев толкнул меня вперед, и я упала на колени.

Мое сердце подпрыгнуло, а затем рухнуло, когда я нашла в толпе глазами Анориона. Его глаза были прикованы к чему-то у ног Иллиана и Макковея. Или, скорее, к кому-то.

Я проследила за его взглядом, и все внутри меня похолодело. Мир сузился до одной страшной точки, и, я не успела осознать, как ярость понеслась пламенем по моим венам.

Там, на земле, лежал Изра. Его руки были связаны. Он был бледен, покрыт пылью и… кровью. Кровь стекала тонкой струйкой из угла его рта, оставляя темно-красную дорожку на подбородке. Его глаза были широко открыты, полные ужаса и… обреченности. Он был еще жив.

Весь страх во мне внезапно сменился гневом.

Изра смотрел на меня. В его взгляде не было ни обвинения, ни ненависти. Только боль.

– Аврора, – раздался голос Иллиана, выцепляя меня из омута чувств. – Ты все-таки решила присоединиться к нам? Без тебя здесь немного скучно. Я надеялся на эксперимент, но ты сбежала, и теперь мне приходиться довольствоваться им.

Иллиан покосился на Изру.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок. Мои руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но эта боль была ничем, по сравнению с тем, что я чувствовала внутри.

Я впилась взглядом в Иллиана, стараясь не смотреть на Макковея. Какого черта он это не прекратит? Это же его ученик!

– Отпусти его, – выдохнула я.

– Ты сбежала, – ответил Иллиан, наградив меня змеиной улыбкой. – Не подумав о последствиях. Не подумав о тех, кого ты оставила здесь.

Слишком занята своей никчемной жизнью, не так ли?

Иллиан, быстро шагнув ближе к Изре, пнул его ногой. Слабый стон сорвался с губ Изры.

Я начала обдумывать, могу ли я здесь применять магию? Могу ли выхватить клинок у ближайшего гвардейца, прежде, чем…

Иллиан повернулся ко мне. Его глаза зажглись, и на его лице появилась жуткая улыбка.

– Я преподам тебе урок, который ты точно запомнишь. На всю жизнь, не меньше. Возможно, просто Макковей – плохой учитель, раз позволил всей этой ситуации вообще произойти.

Взгляд Иллиана снова метнулся к Изре.

– Нет, остановись! – прокричала я, пытаясь броситься вперед, но три ближайшиз гвардейца схватили меня быстрее, чем я успела что-либо сделать.

– Нет никого неприкосновенного, когда речь идет о неповиновении. Он был здесь, когда ты сбежала, и этого достаточно для того, чтобы с его помощью преподать урок тебе.

Я снова дернулась, но хватка гвардейцев была нечеловечески сильной.

Иллиан наклонился к Изре. Его рука, покрытая черными тенями, опустилась на его голову, оттягивая ее назад, обнажая бледную, уязвимую кожу его шеи. Я видела, как пульсирует артерия.Изра судорожно вздохнул, его глаза расширились от абсолютного, животного ужаса.

– Ты ведь знаешь, что мой побег не имеет к нему никакого отношения! Он не помогал мне сбежать! – я задыхалась.

– Он существовал, – медленно произнес Иллиан. – А этого достаточно, чтобы быть наказанным за твои ошибки.

Он выхватил из-за пояса тонкий, блестящий клинок.

– НЕТ! – закричала я, мой голос сорвался, превратился в нечто хриплое и рваное. Душераздирающий вопль, который раздирал мой собственный рассудок.

– Твое сердце только что пробежало расстояние от покоя до агонии за секунду, и я это почувствовал, – довольно промурлыкал Иллиан, и клинок в его руке пронесся как молния.

Послышался отвратительный, влажный, рвущий звук, который я, кажется, действительно не смогу забыть до конца жизни. Он навсегда отпечатался в моей памяти, словно ярмо.

Глухой, булькающий хрип вырвался из разрезанного горла Изры. Кровь хлынула фонтаном, горячая и вязкая, орошая землю вокруг и брызгая на сапоги Иллиана, окрашивая пыль в темно-красный цвет. Тело Изры дернулось в последней, мучительной судороге. Глаза, все еще широко распахнутые, потеряли всякий блеск, застыв в остекленевшей пустоте, устремленные вникуда. Он обмяк. Голова запрокинулась, открывая страшную, зияющую рану, из которой еще сочилась кровь.

Мертв. Изра был мертв.

Мои внутренности рванулись наружу. Гвардейцы отпустили меня, расступаясь. Я отвернулась, согнувшись пополам. Меня вырвало прямо на каменную кладку горькой желчью, смешанной с кислым вкусом страха и ужаса. Слишком много. Это было слишком. Мой мир рушился, рассыпаясь на куски.

– Здесь больше не на что смотреть, – донесся до меня голос Иллиана. – Мертвяки меня не интересуют.

Я хотела плюнуть Иллиану в лицо, но внезапно меня буквально прожег взгляд Анориона. Он еле заметно покачал головой. Ярость нахлынула на меня еще раз, чуть не затопив собой полностью. Я осознала: Анорион тоже был здесь, какого черта он тоже не остановил Иллиана? Неужели это чертово Соглашение настолько важное… Что помешало ему остановить убийство человека?

Я бы пожелала Иллиану гореть в аду, но разве он не оттуда вышел целым, невредимым и готовым уничтожать наш мир?

Макковей позволил своему сводному брату убить своего ученика.

Я выпрямилась, вытирая рот тыльной стороной ладони, стараясь игнорировать дрожь в руках и ногах, которая сотрясала все мое тело. Я не могла отвести взгляд от Изры. Его заставшие глаза преследовали меня. Иллиан убил его. Убил на моих глазах. Хотя это, скорее, совпадение. Не вернись я сюда, это бы уже ничего не изменило. Он убил его не ради какого-то эксперимента. Он убил его из-за меня.

Мой взгляд встретился со взглядом Иллиана, хотя сейчас смотреть на него было вдвойне опасно.На его лице не было ни капли раскаяния, лишь удовлетворение. Он наблюдал за моей реакцией, изучая ее. Он даже не удосужился вытереть кровь, которая осталась на его руке.

Я перевела взгляд на Макковея, давая ему понять, что я произошедшего так не оставлю. Макковей стоял неподвижно. Его глаза не выражали ровным счетом ничего. Он видел все это. Он позволил этому случиться. В тот момент внутри меня что-то сломалось. Тот последний, хрупкий кусочек надежды, что эти чудовища хоть иногда руководствуются чем-то, кроме собственной власти и жестокости, испарился, превратившись в пыль. Ярость выжигала во мне все остатки страха, вины и отчаяния.

Мне захотелось разорвать Иллиана на куски. Разбить его на атомы. Сжечь его дотла, пока от него не останется ничего, кроме горстки пепла. Мне захотелось, чтобы он почувствовал боль, которую я сейчас ощущала, умноженную в тысячу раз. Я хотела, чтобы он бился в такой агонии, от которой его собственная тьма показалась бы ему колыбельной.

– Больше не убегай, – усмехнулся он. – Ты привела с собой много народу, и это потрясающе. У меня будет богатый выбор, если ты все же решишься сделать это снова. А я бы на твоем месте решился. И больше никогда не возвращался сюда. Подумаешь, всего лишь еще одна жизнь – в обмен на твою.

Мое сердце превратилось в ледяной камень.

Я больше не сбегу. Моя трусость умерла сегодня вместе с Изрой на этих камнях. И на ее место уже пришло нечто более опасное.

– Пусть и ему сияют звезды, – прошептала я, смотря на Изру, перед тем, как гвардейцы увели меня в камеру.

В уже знакомую мне камеру.

Я упала на холодный, влажный пол. Дверь захлопнулась за мной с таким грохотом, что казалось, будто весь замок содрогнулся, отрезая меня от внешнего мира. Затем наступила почти полная, осязаемая темнота. Влажный, холодный воздух давил со всех сторон, проникая под одежду, заставляя кожу покрыться мурашками.

Эти чертовы руны теперь точно опять подавили мою магию. Я едва чувствовала ее пульсацию где-то глубоко внутри, словно далекое эхо.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Паника накатывала на меня волнами, угрожая поглотить полностью. Сколько? Сколько суток назад я проверяла тут каждый камень?

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что кое-чего раньше тут не было. Надписи. “Овидий”. За эти дни тут успел побывать какой-то Овидий? Миленько. Если его сейчас тут нет… Я сглотнула. Не уверена, что этот Овидий вышел из застенок своими ногами.

В том, что я оказалась в темнице были и плюсы. Я наконец-то могу спокойно все обдумать, да?

Ожидала ли я, что Иллиан накажет кого-то из тех, кто пришел со мной, за мой побег? Да. Ожидала ли я, что он убьет кого-то из них? Я сглотнула, и кислая слюна подступила к горлу. Нет. Дьявол! Я не ожидала, что Иллиан перережет Изре глотку!

Перед тем, как я ушла, отец оставил мне целых пять “Осколков Молний”. Я положила их в рюкзак… И его не отобрали у меня и в этот раз, но теперь я была не уверена, что “Осколки” мне пригодятся. Мне придется играть по правилам Иллиана, потому что я не хочу, чтобы он убил еще кого-то.

Будет ли теперь Анорион приходить ко мне, чтобы подготовить меня к эксперименту, или это осталось в прошлом?

Одно я знаю точно: я больше никогда не смогу смотреть в глаза Розе. Умом я понимаю: Изра ведь мог и не поднимать этот чертов камень… Неужели он не знал, чем это для него может обернуться? Но… сердце говорит, что это я ее подвела. Я уничтожила ее секрет и дала Изре умереть.

За дверью послышались тяжелые шаги и скрежет. Я мигом напряглась, вслушиваясь.

Массивный засов отодвинулся, и дверь со скрипом отворилась, впуская полосу тусклого света, который резал глаза после кромешной тьмы.

– Я же просил тебя не возвращаться! – рявкнул Анорион, запирая за собой дверь.

Его глаза поблескивали даже в этой темноте. Я оставила эту его фразу без ответа.

– Он его убивал, а ты просто смотрел, – вместо этого тихо сказала я.

– Ты не должна была этого видеть.

– Я не должна была убегать! – вспылила я.

– Ты не должна была возвращаться.

– Но я здесь, и Изра мертв, – зло констатировала я. – Зачем ты здесь?

– Я думал, тебе будет приятно увидеть знакомое лицо.

– Лицо Иллиана, знаешь ли, тоже уже знакомое, но если бы могла, я бы его больше никогда не видела.

– И могла бы.

– Не могла. Я уже стала трусихой, и посмотри, к чему это привело.

– Кажется, мы ходим по кругу.

– И вообще, если честно, я чувствую себя крайне неловко, когда говорю так с тобой.

– Как? – Анорион наклонил голову ко мне.

– Не как с королем.

– А с моим братом, значит, ТАК говорить – не неловко.

Я кашлянула в кулак.

– Нас может кто-нибудь услышать.

– И пусть слышат. Я волен готовить тебя к эксперименту любыми способами. Так, как мне заблагорассудится. И, кстати, как ты понимаешь, после того случая охрану тебе сменили.

– Я больше не буду пытаться бежать, – с нажимом сказала я, опять начав задыхаться, потому что перед глазами вновь всплыло бездыханное тело Изры.

– Я понял.

Вот так вот просто? “Я понял” и все?

– Почему ты ничего не сделал, чтобы защитить Изру?

– Потому, что я уже защищаю гораздо более ценное. Как тебе такой ответ?

– Неужели жизнь одного человека никогда не будет иметь значение?

– Изра сам спровоцировал Иллиана, если тебе интересно.

Я фыркнула. Не уверена, что я была готова к такому повороту событий и такому ответу.

– Ладно. Давай не будем тратить на это время. Ты человек, и с большой вероятностью ты не переживешь этот эксперимент, – начал Анорион.

Я горько усмехнулась.

– Ну и зачем тогда тебе тратить на меня свое драгоценное королевское время?

– Потому что у меня есть вот это.

Анорион достал из кармана пробирку с серебряной густой жидкостью, похожей на ртуть.

– Что это? – хлопнула глазами я. – Собираешься предложить мне кое-что милосерднее эксперимента?

Я хмыкнула.

– Это “Сильвум”, – играя серебром в темноте ответил Анорион.

– Подожди… Разве не это слово упоминал Иллиан? – Я уперла руки в боки.

Анорион кивнул, устало закрыв глаза.

– Пожалуйста, давай как можно быстрее ради тебя самой пройдем эту фазу жесткого недоверия ко мне.

– Ты что, просишь меня тебе доверять?

– Разве можно “выпросить” доверие? – хмыкнул он.

Я хмыкнула вслед за ним. И понизила голос:

– Или ты думаешь, что один поцелуй на заре нашего знакомства сразу кардинально изменил мое отношение к тебе?

– А разве нет? – Анорион нахмурился. – В-общем, это “Сильвум”. Одно из трех зелий, к созданию которого приложил руку Иллиан, и, благодаря которому, на удивление, у тебя будет шанс выжить.

Я подняла голову и взглянула на него.

– То то же. Так лучше. Спасибо, что слушаешь. Можно начать с этого.

– Я уже начала, продолжай.

– “Хеллиум” – это сыворотка на основе крови людей. На одиннадцатом уровне магия начинает разрушать тело. Поэтому георгикам одиннадцатого уровня приходится пить Хеллиум, чтобы его поддерживать.

Я сильно удивилась, но не подала виду. Одиннадцатого уровня? На основе крови людей?

– “Сильвум” – сыворотка на основе крови фейри. “Сильвум” отменяет последнее обращение, то есть не дает получить следующий уровень, если это случилось не ранее, чем одиннадцать часов назад. А также “Сильвум” отменяет обращение в форму.

– Пока не понимаю, – начала я.

– Для тебя важно лишь то, что эта сыворотка изготовлена на основе крови фейри. У фейри больше шансов выжить, как известно, при трансформации. Поэтому, если мы немного разбавим твою кровь сывороткой… Или, еще лучше, моей кровью, но на это, я уверен, ты не согласишься, так что вот.

Анорион поднес пробирку к моим глазам.

– Я не собираюсь становиться фейри.

– Не говори ерунды. Ты и не станешь. В фейри так не превращаются. Мы просто немножко обманем твой организм, чтобы у тебя было больше шансов выжить.

– Тогда я выбираю твою кровь, – сообщила Анориону я. – Такая честь, попить королевской кровушки.

Глаза Анориона расширились.

– Не хочу быть обязанной своим спасением Иллиану. Не хочу быть причастной к его делам, – пояснила я.

– Ла-адно, – протянул Анорион. – Вот только пить мою кровь не надо.

Я опять хмыкнула.

– А тебе, я смотрю, очень хотелось, – заметил он.

Я промолчала.

– Надо, чтобы ты вытянула руку. Мне придется сделать небольшой порез, и капнуть в него немного своей крови. И это придется повторять каждый день, так как мы не знаем, как скоро Иллиан собрался…

– Ясно, – прервала его я. – Я что-нибудь почувствую?

– Будет больно, – Анорион кивнул на мою ладонь.

– Скорее всего, будет больно, – Анорион снова кивнул мне на ладонь, а потом задержался на ней взглядом.– Нет, я имею ввиду не порез…

Прежде, чем я сказала, что готова, Анорион полоснул мне лезвием клинка по ладони.

Я зашипела, и инстинктивно хотела зажать рану второй рукой, но Анорион меня остановил. Он быстро коснулся клинком своей ладони, и поднес ее к моей так, чтобы наша кровь смешалась.

Мне не было больно. Может быть, позже? Наоборот, я ощутила прилив тепла. Словно он укрыл меня одеялом и обнял мою душу. Вот на что это было похоже. А потом по всей моей кисти, доходя до запястья, вспыхнули символы.

Я растерянно посмотрела на Анориона. Он не выразил ни капли интереса к символам, которые, кстати, в эту же секунду и погасли. Он же их тоже заметил, так ведь?

Я покачнулась. У меня закружилась голова. Воздух стал свежим, будто бы морозным, и мне захотелось спать.

Анорион осторожно уложил меня на матрас и вышел из камеры.

Мне показалось, что перед тем, как выйти, он поцеловал меня в висок. Конечно, вряд ли на самом деле это было так. Скорее всего, мой мозг отчаянно пытался дать мне ту поддержку, которой мне сейчас не хватало. На самом деле, моей раненой душе хотелось плакать и кричать, но… когда Анорион поднес свою ладонь к моей, я почувствовала, будто бы на эту рану положили повязку с целительной мазью.

С одной стороны, странно было доверять Анориону, когда вокруг, на самом деле, никому доверять было нельзя, но что мне еще оставалось делать? Ведь, по хорошему, его план с побегом сработал. Чувствует ли он себя виноватым в смерти Изры, потому, что, по сути, устроил мой побег?

На следующий день, по моим расчетам, Анорион пришел немного раньше.

– Это Изра написал? – Анорион пригляделся к надписи, которую я разглядывала целые сутки, рефлексируя.

– Изра? – не поняла я.

– Изра находился в этой камере до тебя, после того, как тебе удалось сбежать.

– А разве он не должен был “прислуживать” Иллиану?

– Иллиан каким-то образом узнал о “яйцах Глубинников”. Точнее узнал о том, что Изра откуда-то узнал об их местонахождении на континенте. В Иллирии, – выдохнул Анорион.

– Глубинники откладывают яйца? – пораженно спросила я. —Тогда зачем он убил его?

– Он понял, что Изра не намерен делиться с ним этой информацией.

Анорион внезапно поднес руку к моему лицу, будто бы хотел убрать выбившийся локон, но я… дернулась в сторону. Хоть Анориону и удалось меня один раз поцеловать, но Макковей бил меня в разы чаще.

Анорион тут же отдернул руку, вероятно, приняв мою реакцию на свой счет.

– Извини, я…

Я резко отвернулась, потому что на мои глаза набежали слезы. Да что это со мной, черт возьми? Я украдкой вытерла их и повернулась обратно.

Вряд ли он успел заметить этот маленький факт в темноте.

– Почему здесь так пахнет валерианой? – сменила тему я. – Чтобы узники Иллиана были сонными и тупыми?

– Потому что Иллиан хочет привлечь Глубинников. Но одной валерианы для этого мало.

– Зачем ему привлекать Глубинников? Они, как и он, появились из Разломов, разве они не на одной стороне?

– Вы, люди, думаете, что Глубинники приходят из мира темных фейри, но это не так, хоть они и появляются из Разлома, Иллиан, и даже Шариан никак не связан с ними, – голос Анориона стал тише, почти гипнотическим, словно он читал древнюю, запретную мантру. – Их истинная природа гораздо более… фундаментальна. Они – не существа в привычном понимании, а скорее эхо первозданного хаоса. Фрагменты недифференцированного потенциала, сама суть бытия до того, как все получило форму, имя или границы. Представь себе безграничный океан всех возможных форм, которые никогда не были проявлены. Этот океан не может стать чем-либо, пока не найдет точку абсолютной неподвижности. Некий якорт, относительно которого он мог бы начать движение и обрести смысл.

Я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как волосы на затылке наэлектризовываются. Это было одновременно безумно и до ужаса логично. Удивительно, я думала, что услышу что-то подобное от принца Ариока, а в итоге об этом все мне рассказывает король Анорион. И я уже ощущала себя так, будто бы за эти дни я узнала больше, чем за всю свою жизнь.

– И где они находят такую… точку покоя? – тихо спросила я, мой голос дрожал. У меня уже было предчувствие ответа.

Анорион посмотрел на меня, и в этот момент его глаза выглядели космически красивыми.

– В наших сознаниях, Аврора. В их точках покоя. Валериана, – произнес он и я почувствовала, как мое сердце пропустило удар, – не просто успокаивает разум. Она создает в нем временную, искусственную пустоту, податливое состояние, где активная, сопротивляющаяся часть умолкает. Для Глубинников это редчайший и наиболее желанный якорь в их вечном, бесформенном мальстреме.

Именно в этом состоянии сознание становится идеальным холстом, или, если угодно, проводником для их истинной природы – бесформенного потенциала, жаждущего стать чем-то, проявиться. Черные сгустки с молниями – это не их тела, это лишь мгновенные, нестабильные проявления этого потенциала, который обретает форму прежде, чем вновь исчезнуть.

Из меня вырвался какой-то нечленораздельный звук, но Анорион не обратил на него внимания.

Глава 24

Внезапно я осознала, что еще одна тема беспокоит меня больше всего. Раз я собралась пройти этот чертов эксперимент, и… Анорион дал мне своей крови, то он должен кое-что узнать обо мне. Не знаю, рассказывал ли ему об этом Ариок…

– Мне нужно кое-что тебе показать, – собралась с духом я.

Брови Анориона взлетели вверх.

– Ты хочешь мне кое-что показать? – удивленно переспросил он так, будто бы пару секунд назад я огрела его по голове подушкой.

– Да, вдруг из-за этого что-то может пойти не так на этом эксперименте, так что… Но для этого тебе придется отвести меня в зал, в котором мы тренировались до…

Я хотела сказать “моего побега”, но не смогла этого произнести. И все из-за последствий. Из-за Изры…

– Если ты хочешь попытаться еще раз сбежать, на этот раз окончательно, – осадил меня Анорион, – мне понадобится больше времени, чтобы придумать новый план.

– Что? – Я мучительно зажмурилась и вздохнула. – Нет, что? Я больше не буду убегать.

– Ладно, тогда идем, – Анорион взял мою ладонь в свою. Его ладонь была такой широкой и теплой, что на секунду я заколебалась.

Даже в темноте я увидела, как Анорион выгнул бровь. В свою очередь, я надеялась, что он не увидел, как заполыхали мои щеки.

Тем не менее, в его глазах что-то сверкнуло, но он быстро вернул себе самообладание.

– Мы идем, или как? – лениво спросил он.

Я кивнула и чуть сильнее сжала его ладонь.

Когда мы вновь оказались в уже знакомом мне зале, я, сразу же вытянула ладони вперед.

– Lumen aurorae, effulge! – произнесла я, стараясь контролировать силу, чтобы в этот раз масштаб “карманного рассвета” получился сильно меньше. Оранжевые, розовые, фиолетовые полосы рассвета вспыхнули в окружающем нас пространстве и потянулись во все стороны.

Анорион зачарованно смотрел на магию, творимую мной. И, надо признаться, мне нравилось такое его пристальное внимание. По коже распространились мурашки.

Анорион моргнул, словно сбрасывая с себя морок. На его лице отразилась мука.

Я мгновенно прервала действие заклинания.

– Аврора… – начал он, приближаясь обратно ко мне.

– О, это будет еще интереснее, чем я думал! – от голоса Иллиана волоски на моей коже встали дыбом. – Не просто георгик четвертого уровня, а келус четвертого уровня! С кем ты столкнулась? Ты упала в Разлом? Это был Глубинник или Плазмоид? Кто из твоих родителей – фейри?

Я затравленно молчала, опустив глаза вниз.

– Ах, да, новички обычно не в курсе, – Иллиан подошел ко мне, и поднял мое лицо вверх, ухватив пальцами за подбородок. – Келусы могут использовать одновременно магию всех стихий, которую они получили. Неважно, как это произошло – упала ты в Разлом, укусили тебя, или, скажем… гипотетически, ты отхлебнула не той водички. Хотя, местные говорят, расположение Источников магии в этом мире давно утеряно…

Я сглотнула. Интересно, какой уровень у самого Иллиана?

– Твоя магия не затухает, не просто меняет направление. Ты, в отличие от простого георгика, не меняешь способность на способность, ты – добавляешь еще одну способность к тем, что уже имеются. Есть у этого и весомые минусы, – Иллиан отпустил меня, и начал разгуливать по залу, разглядывая потертости на дряхлом паркете.

– Если положить на одну чашу весов много конфет разного цвета, а на другую одинакового в одном и том же весе, то, кажется, что все равноценно. Но если на первой половине убрать конфеты остальных цветов, и оставить, скажем, только фиолетовый, то, если другая половина будет вся занята только фиолетовым, весы склонятся на вторую половину. Понимаешь, о чем я?

Я понимала. Чем больше разных стихий я соберу, тем слабее они, в итоге будут. Моя магия не просто трансформируется, она – дробится на части. Энергия же обычного георгика просто изменяется. То есть, теоретически, обычный георгик будет всегда могущественнее келуса.

– Я отведу Аврору обратно в камеру, – сказал Анорион, обхватив мою кисть ладонью, когда Иллиан остановился.

– Кажется, я знаю, какая твоя способность усилится, если ты переживешь эксперимент, – остановил нас Иллиан. – Ваше Величество, не будете ли вы так любезны продолжить обучение Авроры, если она выживет? Кажется, ее магия – по вашей части.

Анорион сухо кивнул, взглянув на меня.

– Когда отведешь ее, найди меня. Нужно кое-что обсудить, – Иллиан подмигнул Анориону.

Анорион пришел и на следующий день. Он принес с собой нормальный обед: картофель, курицу, огурцы и спичечный коробок.

– Что там? – спросила я, отправляя очередной кусок курицы себе в рот.

Анорион улыбнулся.

– Сначала я хотел принести тебе коробок, полный божьих коровок. Потому что тебе наверняка здесь скучно, а они – идеальный пример того, как выглядеть столь наивно и при этом заниматься таким продуктивным размножением, что Аонгус бы ими гордился.

Слова Анориона возымели должный эффект: я поперхнулась курицей, и закашлялась, краснея.

А он, как ни в чем не бывало, продолжил.

– Но потом я подумал, – он открыл коробок, – что вот это маленькое существо нам сейчас нужнее.

– Улитка?

– И что же мне делать с твоей способностью проговаривать все, что я пытаюсь скрыть? – спросил Анорион с нежностью.

– Ну, зачем нам это существо? – окончательно засмущалась я.

– Хочется сохранить интригу на некоторое время, но, пусть лучше она нам не пригодится, и тогда я сам тебе все расскажу.

Я улыбнулась. Мои глаза привыкли к темноте, а зрение Анориона, кажется, в любой ситуации и так было острее моего.

– Сначала неприятная часть, – предупредил он.

И я, зажмурившись, протянула руку. Я заметила, что каждый раз после этого ладонь заживала все быстрее и быстрее.

Анорион говорил “неприятная”, но неприятным был только сам порез. А потом, когда я чувствовала разливающееся по телу тепло – это было очень даже приятно.

А еще, с тех пор, как я “отпрянула”, когда Анорион хотел меня коснуться, он четко соблюдал границы. И, возможно именно поэтому мне с каждым днем все отчаяннее хотелось, чтобы он поцеловал меня снова. Хотя бы еще разочек.

– В прошлый раз я не успел рассказать тебе о Глубинниках все, что хотел, – заметил Анорион.

Конечно же, никаких поцелуев больше не предполагалось. Почему он пляшет под дудку Иллиана и тратит на меня свое время? И почему, несмотря ни на что, у меня возникает ощущение, будто бы он сам хочет приходить сюда, ко мне? Но мне нужно сосредоточиться на выживании. Вряд ли сейчас будут к месту эти нежные, жутко отвлекающие меня эмоции. Они выводят меня из равновесия…

– Итак. Начнем.

Еле проглотив внезапно появившийся ком в горле, я кивнула.

– Итак, Глубинники…

– Когда сознание погружается в их “мир” – который, на самом деле, является их собственным состоянием бесконечного, недифференцированного потенциала, это происходит потому, что “точка покоя” в разуме становится настолько глубокой и податливой, что границы личности размываются.

Я вскинула брови. Внутри меня все похолодело. “Границы личности размываются”. Это и было то самое чувство абсолютной пустоты и небытия, которое меня охватило после столкновения с Глубинниками, когда я упала в Разлом.

– А способности? Почему одна стихия заменяется на другую? – Я ощутила себя глупым ребенком, который только что открыл для себя, что небо, на самом деле, вовсе не синее.

Уголок рта Анориона дернулся вверх.

– Не совсем Глубинник это делает. А именно сам фрагмент первозданного хаоса в нем. Он использует точку покоя как плацдарм, и перезаписывает доступный потенциал. То есть, по сути, изменение стихии – это побочный эффект того, что душа на короткое время соприкоснулась с самой тканью творения. Если у человека или фейри уже есть скрытый, “спящий потенциал” – “вторая способность”, как вы ее обычно называете, он активируется, так как это наиболее легкий путь для проявления. Хаосу проще заполнить уже подготовленную форму. Если же такой формы нет, он создает новый потенциал, используя базовые “строительные блоки” души. Это как если бы хаос на мгновение обрел способность к абсолютному творчеству через тебя.

Выживают те, чья внутренняя структура оказалась достаточно гибкой и многогранной для того, чтобы принять и интегрировать полученную волну первозданной энергии.

Мой разум отказывался это переваривать.

– То есть смерть… – мой голос стал едва слышимым. – Те, кто не выживают…

Анорион кивнул.

– Если “точка покоя” недостаточно стабильна, или если “холст” – тело и душа не могут выдержать непосредственного, нефильтрованного вторжения чистого бесформенного потенциала, тогда происходит не просто неудачная трансформация, а, по сути, полная дезинтерграция. Существо буквально распадается на первоэлементы, неспособное удержать новую, навязанную форму, и растворяется обратно в хаосе, из которого эти Глубинники возникли.

Я закрыла глаза, пытаясь осознать сказанное. Значит, я не умерла только потому, что каким-то чудом мои душа и тело смогли выдержать эту встречу с небытием. Или потому, что мои родители, сами того не осознавая, дали мне достаточно для “переключения”.

– То есть, Глубинников притягивает не сама валериана, а своего рода “якоря”? – на всякий случай уточнила я.

– Да. Точки покоя.

– А что насчет Плазмоидов?

– Если Глубинники лишь перезаписывают, или пробуждают магическую сущность под давлением хаоса, то Плазмоиды активно и целенаправленно сжигают или высасывают магическую энергию и даже жизненную силу из тех, с кем сталкиваются. Если человек выживает, то он становится по сути, лишь оболочкой, постоянно истощенной и преждевременно стареющей. Поэтому те, кто пережил встречу с Плазмоидом возвращаются седыми.

Глаза Анориона вдруг сверкнули, и он навалился на меня всем телом.

– Что происходит? – прошептала я, задыхаясь.

– Я хочу, чтобы ты начала оказывать мне сопротивление. И не только мне. Я хочу, чтобы ты билась до последнего, а не просто стояла, как тогда, когда я застал вас с Макковеем в коридоре, – наши дыхания смешались.

И… Проблема была как раз в том, что я вовсе не хотела оказывать Анориону никакого сопротивления.

– Ну же, давай, – прошептал он мне на ухо.

С секунду я судорожно соображала, что мне делать, потому что Анорион был слишком тяжелым, а потом я… просто коснулась его губ.

Анорион дернулся и резко отпрянул. На секунду зажмурившись, он, кажется, пытался взять себя в руки, перевести дыхание.

– Так. Не. Пойдет, – в итоге медленно отчеканил он.

– Сработало же, – с весельем в голосе ответила я. – Так почему не пойдет?

– Потому что я не хочу… – начал Анорион, а потом шумно выдохнул.

Панцирь улитки переливался с синего на зеленый и обратно.

– Мне пора. Потом это обсудим, – отрезал он, и засунул улитку обратно в коробок.

Когда он вышел, за дверью послышался голос Иллиана.

– Где стража? – недовольно спросил он.

– Мне-то откуда знать? – небрежно ответил Анорион. – Я ими не распоряжаюсь.

Иллиан выругался. Я улыбнулась.

Правда, когда Анорион ушел, мысли о смерти Изры накинулись на меня с новой силой. Я не могла остановить этот поток жалости к нему, к себе… В итоге я проревела весь вечер.

На следующий день я ждала прихода Анориона с особым предвкушением. Но он появился только под вечер. Я сидела, свернувшись в клубок на тонком матрасе, и выдергивала из него нити. В этот раз во взгляде Анориона сквозило что-то новое – нетерпение, смешанное с едва уловимой тревогой.

– У нас осталось совсем мало времени на подготовку, – начал он с порога, и я заметила, что он опять пришел не с пустыми руками. – Иллиан собирается провести эксперимент завтра.

Я сглотнула, переводя взгляд на обед, ужин и металлический ветряной вертушок, которые он принес с собой. Вертушок – не такой, как теперь был у меня, а с тонкими металлическими лепестками, которые переливались от темно-синего до изумрудного.

Но, тем не менее, ощущение дежавю нарастало, пока наконец не ударило меня с полной силой.

Моя рука сама потянулась к рюкзаку, который я поставила в угол на матрасе. Я зарылась в него, прощупывая на ощупь одежду и какие-то мелочи, пока пальцы не наткнулись на знакомую форму. Вытащив вертушок, я показала его Анориону.

Его глаза расширились, а затем на его губах медленно начала расплываться улыбка. Мне показалось, но он, будто бы облегченно выдохнул, а потом снова достал из кармана коробок с улиткой.

– Забавно, сколь многие вещи могут пропустить эти руны, – Анорион обвел рукой стены.

– Возможно, божьи коровки были бы лучшим выбором от скуки, потому что один такой у меня уже есть, – сказала я, подмигнув ему.

Анорион рассмеялся.

Неуловимый запах дыма и чего-то лесного, исходящий от него, вился вокруг меня, запутывая и без того сбитые с толку мысли.

Анорион опустился напротив меня, и теперь его колени почти касались моих. Расстояние между нами было слишком малым.

– Это резонаторы, – пояснил Анорион, и вертушки в наших руках тут же закрутились в унисон, словно приветствуя друг друга.

Вокруг каждого из них вспыхнули узоры. Их движения были настолько синхронны, что казалось, что они танцуют вдвоем, и их вибрации сливалист в единый, едва слышимый гул.

Глаза Анориона расширились.

– Это… – выдохнул Анорион, его голос был полон благоговения и легкого шока. – Никогда раньше не видел такого. Они начали вращаться еще до того, как я тебе все объяснил.

Анорион взъерошил волосы себе на затылке ладонью.

А вертушки вращались, создавая вокруг себя небольшое поле чистой, звенящей энергии. Я почувствовала, как по рукам пробежал электрический разряд, а в голове будто что-то щелкнуло.

Анорион слегка улыбнулся, и в этой улыбке была смесь восхищения и грусти.

– Обычно стихия Эфира подразумевает ментальное общение. Но в Страже Эфира не все фейри и люди владеют магией. А те, кто владеет, не всегда осваивают именно чтение и передачу мыслей. Поэтому мы пользуемся резонаторами.

Я удивленно ахнула. Этот вертушок – устройство для чтения и передачи мыслей?

– Но это еще не все, – продолжил Анорион. – Резонаторы также являются проекторами, приемниками и ретронсляторами сновидений. Ночью, когда Страж Эфира погружается в сон, а тысячи сознаний – в свои внутренние миры, эти вертушки, словно антенны, улавливают эти потоки.

Он наклонился чуть ближе.

– Представь себе: все ходят друг к другу в гости во сне и спокойно общаются. А еще… Все спят, и их вертушки начинают вращаться. И это действительно невероятно красиво. Я часто наблюдаю это с башни. Тысячи светящихся точек, каждая из которых – маленький, мерцающий кусочек чужого мира, пульсирующий в темноте. Воздух наполняется приятным ароматом цветов, и почти неслышным гулом, словно поет сам эфир. Свет от вертушек переливается всеми цветами радуги, иногда даже образуя слабые, мерцающие вихри в воздухе. Смотришь на Страж, и кажется, будто он живет и дышит магией.

– Такое ощущение, будто бы мы живем в двух разных мирах, – удивленно прошептала я, ощутив, как жар снова приливает к щекам.

– Я хочу, чтобы ты попробовала, – продолжил Анорион, его голос стал мягким, почти умоляющим. – Закрой глаза. Сосредоточься на вращении. Почувствуй вибрацию… И попробуй послать мне мысль. Любую. Но не старайся сформулировать ее словами. Просто почувствуй ее.

Я закрыла глаза, чувствуя его пристальный взгляд. Я сосредоточилась. Что послать? Первой пришла мысль: “Я не понимаю”. Но она была не словами, а скорее ощущением полного замешательства и паники.

Прошла секунда. Затем еще одна. Ничего не происходило. Я почувствовала легкий укол разочарования.

– Слишком сильно стараешься, – прошептал Анорион, и я вздрогнула, потому что его голос прозвучал не извне, а… прямо у меня в голове, хотя он не шевелил губами.

– Расслабься, Аврора. Просто позволь этому быть.

Я снова раскрыла глаза. Он улыбался. Легкая, игривая улыбка тронула его губы.

– Я… Я же это не выдумываю? Это ты? – пробормотала я вслух.

Он снова “ответил” мне в мыслях:

– Да. Видишь, это работает, – и добавил, уже чуть насмешливо: – И, к твоему сведению, я прекрасно уловил твое замешательство.

Внутри меня снова что-то будто бы щелкнуло. Я почувствовала волну смущения, которая тут же, как мне показалось, передалась ему. Улыбка Анориона стала шире.

– Не смущайся, это всего лишь часть процесса… Теперь попробуй почувствовать меня, – его мысли словно легко касались меня изнутри. – Что ты чувствуешь?

Я снова закрыла глаза. Сосредоточилась не на вертушке, а на нем. На его присутствии напротив меня. Я почувствовала… Силу. Глубокую, древнюю, почти пугающую. Но под ней было что-то еще. Одиночество? Напряжение? И… что-то вроде озорства, тонкого, почти скрытого за его обычной серьезностью. И еще… тепло. Тепло, которое исходило от него, когда он был рядом, когда его глаза задерживались на мне.

Я попыталась отправить ему эту мысль. “Ты сильный… И… одинокий. И… ты дразнишься”. Последнее было скорее вопросом.

Через мгновение я почувствовала его “смех” в своей голове. Это был не звук, а ощущение веселья, которое искрилось в моей голове.

– Очень хорошо, Аврора. Особенно последняя часть…

Я почувствовала, как румянец снова заливает мои щеки. Это было приятно. Мы могли говорить, не произнося ни слова. Это была самая интимная беседа, которую я когда-либо вела. Нельзя было спрятаться за словами, приукрасить или солгать. Только чистые чувства и мысли.

– Теперь попробуй отправить мне что-то более… конкретное, – предложил он, и я почувствовала, как его голос стал чуть более предвкушающим. – Например, что ты думаешь о нашей первой встрече?

Мое сердце подпрыгнуло. Только вчера он отпрянул, когда я коснулась его губ, а сегодня он уже сам говорит о поцелуе. И я не смогу солгать, даже если бы я захотела. Я почувствовала легкую панику, смешанную с чем-то вроде волнения и… сильного желания повторить.

Я ощутила его “прикосновение” к своим мыслям. Легкое, но настойчивое.

“Не надо, не убегай”, – снова услышала я.

И я позволила ему ощутить все то, чем я была наполнена до краев. Открыла свои мысли и чувства. И в ответ тут же получила смущение, удивление, и искру любопытства, которая зажглась глубоко внутри. И легкое, трепетное желание.

На этот раз ответ Анориона был целым потоком ощущений, который перевернул мой мир.

Когда я открыла глаза, Анорион смотрел на меня. Его глаза были темными, глубокими…

– Похоже, – прошептал он, и его голос был хриплым, – это работает куда лучше, чем я предполагал.

Он сглотнул.

– Сообщения весьма… откровенные.

Я не могла отвести взгляд. Происходящее между нами было одновременно пугающе и невероятно, захватывающе романтично.

Мой мир, совсем недавно разбитый вдребезги, теперь собирался вокруг совершенно новой, неизведанной оси. И эта ось была Анорионом.

– Думаю, ты сможешь и просто говорить, – заключил он.

“Например, о божьих коровках?” – снова поддела я его, но на этот раз не произнося ни слова вслух.

Анорион в ответ отправил мне такой образ, что я в миг пожалела о том, что не владею водой. Потому что сейчас мне бы однозначно пригодился как минимум один кубик льда.

Анорион внимательно следил за моей реакцией, а потом рассмеялся.

– Это нечестно. Ты используешь телепатию для грязных приемов, – ответила я, стараясь придать своему лицу максимально невозмутимый вид, хотя внутри все кипело.

Его смех усилился.

– Никаких правил в этой игре. Только ты и я. И все, что между нами.

Мое лицо стало еще более серьезным.

– Знаешь, “все, что между нами” – это чертовски много. И я уверена, что ты готов к этому не больше, чем я. Но мне почему-то так хочется это проверить… – почти шепотом добавила я. – Но это не значит, что я буду это делать.

Несмотря на наши желания, мы оба уже дали по тормозам, и, пожалуй, лучше пусть это так и останется. Потому что если я завтра выживу – от Макковея я никуда не денусь, и меня будет неизбежно ждать разочарование. Вмешивать во все это короля – верх глупости, даже если он сам и не прочь вмешаться.

Мой взгляд привлекли вертушки, которые, несмотря ни на что продолжили вращаться.

– Ох, черт, – воскликнула я. – Ты все слышал.

Анорион медленно кивнул, смотря на мои губы.

– На самом деле, ты права. Поэтому будь добра, научись останавливать резонатор, когда не хочешь, чтобы твои мысли были услышаны.

Я фыркнула, и зажала свой вертушок в руках. Но он продолжил гудеть, и даже пытался продолжить вращение.

Анорион сложил руки на груди, и ухмыльнулся.

– Нужно закрыться тут, – Анорион постучал указательным пальцем себе по виску.

– И как это сделать? – насупилась я.

– Проще всего удерживать некоторое время какой-нибудь особый образ в мыслях, закрывая им все. Тогда связь постепенно потухнет, сойдет на нет, и он, – Анорион указал на резонатор, – остановится.

Я например, представляю виверну. Для меня это что-то вроде таблички, которую вешают на забор: “Осторожно, злой дракон”.

Я взглянула на Анориона, и что-то смутное зашевелилось на задворках моего сознания. Виверна? Хм-м… Мне нужно придумать что-то свое. Мой взгляд скользнул по все еще темным глазам Анориона, по его легкой усмешке. И вдруг я поняла. Он все еще смотрел на меня так дразняще. Ну, посмотрим кто кого.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и сосредоточилась. В моем разуме стал формироваться образ. Это было бесконечное множество невидимых перышек, постоянно щекочущих, порхающих, проникающих повсюду, вызывающих неудержимый ментальный зуд. Они не причиняли боли, но были абсолютно невыносимыми, сводили с ума. Как будто сотни маленьких жучков бегают по нервным окончаниям, не давая ни на секунду сосредоточиться. Вот что ожидало того, кто сунется в мои мозги без приглашения.

Я удерживала образ до тех пор, пока не поняла, что резонатор больше не крутится. Гудение прекратилось.

Когда я открыла глаза, Анорион все еще смотрел на меня. Но его усмешка пропала, а брови чуть сдвинулись. В его взгляде читалось нечто вроде легкого недоумения, смешанного с недовольством, и почти осязаемым раздражением. Он даже слегка дернул плечом, словно пытаясь стряхнуть что-то невидимое. А потом он медленно выдохнул, и один уголок его рта пополз вверх, а глаз – прищурился.

– Невероятно. Ты сделала щитом щекотку, а потом продвинулась еще на шаг дальше, превратив банальное раздражение от нее в оружие? Атакующий щит. Ну и ну. Ты быстро учишься.

Глава 25

Сегодня выспаться я толком не смогла. Голова гудела от мыслей, тревог, и, в итоге, я проспала не больше трех часов.

А перед рассветом ко мне в камеру пришел Анорион, что меня, конечно же, немало удивило. Я почему-то думала, что увижу его теперь только на эксперименте.

– Я кое-что узнал, – начал он, с тревогой смотря на меня. – То, что собирается сделать с тобой Иллиан, это настоящее безумие. И я бы еще раз настоятельно посоветовал тебе бежать, Аврора. Но, на случай, если ты откажешься от моего предложения, я принес это.

Анорион снова вытащил из кармана небольшой бутылек с ониксового цвета плотной жидкостью.

Мое сердце и так уже колотилось как бешеное от головокружительного возбуждения, поэтому я весело, но при этом нервно спросила, чуть прищурившись:

– Это яд?

– О, Боги, нет! Конечно же нет! – шепотом воскликнул Анорион. – Это “Ониксит”. Одно из трех зелий, разработанных Иллианом. И да, я знаю, что ты сейчас скажешь, но по иронии судьбы как раз оно-то и может тебе сегодня помочь. Доверься мне.

– Блин, похоже ничего хорошего меня сегодня не ждет, – пробормотала я, икнув от волнения. – Давай свою склянку, может быть это прибавит мне храбрости, – я протянула руку к стеклянному пузырьку.

Анорион отодвинул мою руку мягким движением своей левой ладони.

– Это не пьют. В народе “Ониксит” называется “экстрактом Глубинников”, но, на самом деле, это всего лишь пепел, который остается от их “внутренних” молний, смешанный с масляной основой. Это масло способно защитить тебя от негативных последствий воздействия стихий.

– Масло? – Мои глаза округлились. – И я должна…

– Да, нанести его на все твое тело. Не пропустив ни одно местечко, ни один уголок. Я не уверен на сто процентов, что даже это сработает, но вместе с моей кровью должно получиться неплохое сочетание.

Мои глаза, привыкшие к полумраку, уловили привычный отблеск золота на ободках его зрачков, и это зрелище – этот контраст небесной чистоты и земного могущества – заставило мое сердце биться особенным, нежным ритмом.

Я ощутила, как воздух между нами загустел. Еще в прошлые разы, когда Анорион приходил ко мне, я почувствовала, что между нами словно существует какая-то связь. Тонкая, как паутинка, и при этом довольно прочная. И сейчас, предвосхищая момент, мне предстояло либо отвергнуть ее, либо довериться ему.

Анорион открыл флакон, и моих рецепторов коснулся сильный аромат валерианы, смешанный с металлическим запахом озона, который появляется после дождя, и еле уловимым сладковатым привкусом, словно от распустившегося в полночь диковинного цветка.

– Иллиан ищет способ сделать так, чтобы каждая в отдельности стихия келуса могла дорасти до одиннадцатого уровня. Он одержим силой, – задумчиво сказал Анорион, а потом перевел взгляд прямо на меня. – Аврора… – Он посмотрел мне прямо в глаза, и его дыхание стало тяжелым. – Позволь мне.

В глазах и голосе Анориона отразилась мольба. Он просил так, будто бы от этого зависела наша с ним дальнейшая судьба.

Вероятно, Макковею это не понравится, но где он сейчас? Он ни разу не нашел способа прийти ко мне, что еще раз подчеркивало, что его волновала только его жизнь. И я только в контексте этой его жизни. Как приложение.

А Анорион, он… Он помог мне сбежать. Конечно, вероятно, он всегда преследовал свои цели, но почему его поступки всегда ощущаются как поддержка, защита, и…

Я сглотнула и сняла джинсовку. Анорион смотрел на меня так, словно боялся спугнуть, боялся, что я передумаю. Я улыбнулась ему, а затем повернулась к стене и сняла кофту, кожаные лосины и, наконец, бюстгальтер, оставшись в одних трусиках и носках.

Анорион подошел ближе, и его дыхание стало почти осязаемым.

Я вздрогнула, когда его прохладные, мягкие пальцы, коснулись шеи, отводя волосы в сторону.

– Никогда не думала, что позволю королю меня трогать. Но, видимо, ты – фейри, от которого невозможно отказаться, – мои нервы натянулись до предела, и, кажется я перестала контролировать то, что вылетало сейчас из моего рта.

Я не обернулась, но, словно затылком почувствовала его улыбку. Капля масла коснулась моей кожи, и пальцы Анориона заскользили вдоль позвоночника, оставляя за собой невидимую, но ощутимую дорожку из мурашек, за которыми тут же следовало пульсирующее тепло. Я вся отдалась во власть ощущений. В какой-то момент мне даже показалось, что он рисует на моей спине древние руны. Его прикосновения были невесомыми, но каждая капля масла, размазываемого по моей коже, ощущалась как легкое электрическое покалывание.

Кажется, Анорион заметил, как я покрываюсь мурашками, когда он ведет пальцами по моей коже… Потому что он сказал:

– Интересный физиологический ответ. Масло комнатной температуры, а реакция… значительно теплее.

Я прикрыла глаза. Мои ресницы трепетали.

– Кажется, у меня локальный перегрев в совершенно незащищенных зонах, – прошептала я, улыбаясь.

– Это естественная реакция тела при приближении источника тепла высокой интенсивности, – Анорион положил ладонь на мой живот и чуть придвинул меня к себе. Я ощущала его дыхание у себя за ухом, легкое, теплое, почти неуловимое, но достаточно близкое, чтобы отправить волну мурашек по моим рукам. Он опустился ниже, до поясницы, а затем вернулся к плечам, его ладони очерчивали лопатки, а потом его губы легко коснулись моего уха.

– А я лишь регистрирую аномалию. С намерением изучить ее… до конца.

Каждая частица моей сущности завибрировала. Моя кожа горела там, где его пальцы оставляли свои отпечатки. А ведь он намазывал мне только спину, практически не касаясь ничего кроме. Я полыхала и отдавала себе в этом отчет. Я позволила себе закрыть глаза и упасть в пучину наслаждения. Но лишь на чуть-чуть. На самую капельку. Мое дыхание стало поверхностным, и тогда уже я с мольбой в голосе спросила:

– Ты проверяешь гипотезу о моей способности сохранять спокойствие, пока ты рисуешь узоры на моей спине?

– Не только эту, – ответил Анорион сосредоточенно. – Еще гипотезу о том, что самый сильный огонь – вовсе не тот, который приготовил для тебя Иллиан, а тот, что горит здесь.

Анорион слегка нажал мне между лопаток, в области сердца. Он не позволил себе коснуться моей груди, несмотря на то, что я бы и это ему позволила.

Эта мысль вдруг заставила меня сравнивать его с Макковеем. Если бы я испытывала к нему хотя бы половину чувств, которую испытываю к Анориону…

– Так, ну дальше ты сама, – выдохнул король. – И не забудь волосы тоже намазать.

Мне резко стало холодно без его прикосновений.

– Я, правда, постою здесь, – тихо рассмеялся Анорион, проводя рукой по волосам на затылке. – Ведь нам же не хочется, чтобы кто-то зашел к тебе, когда ты будешь мазать себя в самых укромных уголках?

– Какая забота, – не сдержалась я, и покрутила пальцем в воздухе, прося его отвернуться лицом к двери.

Анорион вложил пузырек с маслом мне в руки, а потом указал на аккуратно сложенную на углу матраса алую ткань, которую я, от волнения, даже не заметила раньше.

– Когда масло подсохнет, надень его, хорошо?

Я еле заметно кивнула.

– Слушай, Ав… – Анорион внезапно положил мне руки на плечи и повернул к себе лицом. Его глаза смотрели точно в мои глаза, и не сдвигались ни дюймом ниже. Я немного растерялась от того, как он сократил мое имя, и не стала протестовать. – Конечно, ты, скорее всего, опять не выполнишь мою просьбу, но я все же попытаюсь, – усмехнулся он. – Если ты вдруг почувствуешь, что то, что происходит – для тебя слишком, я тебя прошу, наплюй на все слова Иллиана, и дай мне знак, хорошо?

Анорион взял мое лицо в свои руки.

– Я буду поблизости. Обещаю, я что-нибудь придумаю.

Я должна была задать ему кучу вопросов, которые крутились в моих мыслях. О том, что это будет за эксперимент, о том, почему на самом деле он мне помогает, и что вообще можно придумать во всей этой ситуации… Но я струсила. Вдруг мои вопросы что-то бы изменили между нами? Что-то фундаментально важное. Пока что я предпочитала иллюзию некоторой идиллии между нами…

Конечно же, я не стала ничего ему обещать. Потому что мне больше не хотелось его разочаровывать.

Анорион отпустил меня, и отвернувшись, отошел к двери.

Я налила масла в ладонь, и стала покрывать им грудь и бедра. Моя рука застыла на внутренней поверхности бедра, когда я осознала, что Анорион замер и почти не дышит. Уголками глаз я заметила, как его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а потом медленно разжались. Мышцы его спины под тонкой тканью рубашки напряглись. Он абсолютно точно ловил каждый звук, каждый мой вдох.

Я постаралась как можно быстрее покончить с этим, потому что это масло, видимо, грозило превратиться в пытку для нас обоих. Почему король так реагирует на меня?

Когда я коснулась особо чувствительных, интимных местечек, мне все-таки не удалось сдержать довольно громкий вдох. Я шумно втянула воздух, а голова Анориона вдруг дернулась в моем направлении, но он моментально себя одернул. Микроскопическое движение, но я его поймала.

– Я не собирался тебя торопить, но… ты… можешь все-таки делать это побыстрее? – выдохнул Анорион. – Видят Боги, Аврора, я не железный.

Я закусила губу, потому что мне отчаянно хотелось дразнить его! Хотя разумом я понимала, что сейчас не время, не место, и вообще, возможно, я иду на верную смерть. Последняя мысль должна была меня отрезвить, но вместо этого я только сильнее захотела от него не просто поцелуев, а нечто большего.

Я молчаливо молила Анориона о том, чтобы он сорвался, потерял контроль.

Но… Анорион – король, и, видимо, королевская выдержка идет с ним в комплекте.

– Кажется, я сейчас начну проверять свою третью гипотезу, – зарычал он. В его голосе появилась новая, опасная нота. – О том, что ты прекрасно справляешься с ролью искусительницы, и аромат, который я теперь чувствую, это не масло, а твое возбуждение.

Моя рука замерла на животе. Воздух снова наэлектризовался.

– А что ты хотел? – не стала ничего отрицать я, удивляясь своему изменившемуся голосу. – Я почти голая в темноте с королем в небольшом замкнутом пространстве! Ты не железный? А я по-твоему? – Я все же попыталась отшутиться.

Анорион вмиг оказался возле меня и шлепнул по заднице!

– Ой! – от неожиданности вскрикнула я, но мой вскрик потонул на его языке, потому что он мгновенно притянул меня к себе, и жадно вторгся в мой рот, а потом откинул мою голову назад, и соскользнул губами на шею, путаясь пальцами в моих волосах.

Все закончилось также быстро, как и началось, и теперь мы стояли, смотрели друг на друга и рвано дышали.

– Прежде мы оба начнем жалеть о том, что сейчас произошло, – бархатным шепотом с хрипотцой начал Анорион, наклонившись к моему уху, – я скажу тебе еще кое-что, о чем ты будешь думать ночами. Когда вся эта ересь с Иллианом и темными фейри закончится, а это так и будет, поверь мне, я стану похитителем абсолютно всех твоих восторгов.

Мои глаза расширились, а щеки… Кажется, они еще никогда не были настолько пунцовыми. К ним волнами приливал жар, и низ живота сладко запульсировал.

Анорион отстранился, и, облизнув губы, и зажмурившись, выдохнул:

– Я только что солгал.

Мои брови сдвинулись к переносице. Как и в чем солгал? Я обескураженно моргнула, а уголки губ начали огорченно опускаться.

– Поправочка, – довольно выговорил Анорион. – Это будет еще до того, как закончится вся эта ересь.

Мое лицо в этот момент нужно было видеть! Меня захватила смесь удивления, негодования и счастья.

– Я не буду жалеть о том, что сейчас произошло, – как ни в чем ни бывало, бросила ему я, и снова покрутила пальцем, указывая на дверь.

– Я еще не все рассмотрел! – наигранно обиженно вскинул руки Анорион, но к двери-таки отошел и отвернулся.

– Именно, – игриво повела плечами я, растирая масло на ладонях.

Когда масло подсохло, я надела платье, которое принес Анорион. Оно… было совсем не похожим на то, что я ношу обычно, но очень мне шло. Оно было сшито из невесомого струящегося шелка. Концы платья цвета спелого красного винограда перебрасывались через плечи и закреплялись изящными фибулами[1]. Линия декольте образовывалась элегантным пеплосом – глубоким каскадом складок, ниспадающих от ключиц. Высокая, под самой грудью, талия, подчеркивалась тонким, почти невидимым золотым поясом.

Когда Анорион повернулся ко мне, я поняла, что ему явно нравится то, что он видит. Однако сказал он совсем другое:

– Ты мне больше нравишься без одежды.

Я наигранно ахнула, и уперла руки в талию.

– А мы уже перешли на этот уровень отношений?

– Отношений? – весело повторил за мной Анорион. – Если говорить об уровне наших отношений, то он намного глубже, чем может показаться на первый взгляд.

Анорион поднял мою правую руку и закружил на крохотном клочке камеры. Мне показалось, что я заметила секундные вспышки света у себя на коже, а потом – микро молнии и тьму, которые исчезли также быстро, как и появились.

Анорион удовлетворенно кивнул.

Когда я поняла, что мы выходим из камеры, меня начало потряхивать. Хорошо, что он сегодня не принес мне с собой никакой еды, иначе бы от волнения она непременно полезла бы обратно.

Анорион, кажется, почувствовал мое состояние, и сжал мою ладонь крепче, и начал успокаивающе водить большим пальцем по ее тыльной стороне.

Мы вышли во внутренний двор. Тот самый ненавистный внутренний двор, где лишился жизни Изра.

Я посмотрела на Анориона, пытаясь запомнить каждый лучик золотых солнц в его фиолетовых небесах, а потом решительно кивнув, отпустила его руку.

Весь двор был занят тремя чудовищно огромными чугунными котлами.

На моей коже тут же поднялись вверх волоски, сигнализируя об опасности.

Анорион смешался с толпой и я – пока что – запретила себе искать его глазами.

Перед котлами стоял Иллиан. А рядом с ним – Макковей. Они были братьями. Ничто в их внешностях не говорило об этом. И я все чаще видела их вместе. Я должна была бы радоваться воссоединению семьи, но мне совсем не нравилось.

– Ну что, Вальтурн, готова стать георгиком пятого уровня? Кто-то умирает, кто-то перерождается. И все на одной и той же площади. Ох, сколько всего повидали эти камни, – картинно цокнул Иллиан.

Проклятье! Он знает мою фамилию. Я прикрыла глаза и выдохнула. А затем пошла вперед – к Иллиану и Макковею.

По периметру двора опять собралась толпа: разноцветные глаза георгиков с любопытством таращились на меня.

– Если мой маленький экспериментик пройдет идеально, то ты получишь кое-что кроме пятого уровня, – подмигнул мне Иллиан. – Усилий – минимум, результат – максимум. Тебе всего-то нужно на секундочку окунуться с головой сначала вон в тот котел с ледяной водой, потом вот в этот – с кипятком, и в завершение – вот сюда. А что там в третьем, как ты думаешь?

Я понятия не имела. Но от третьего котла шел какой-то раздражающий, кислотный, едкий запах.

– Молоко миллеутской виверны! – радостно возвестил Иллиан. – Оно, как известно, кислота, но после кипятка это же не страшно, так ведь? Всего на секундочку?

Я остекленевшим взглядом шокированно уставилась на третий котел. А кислота миллеутской виверны – это какая стихия? Защитит ли от ее воздействия меня “Ониксит”?

Макковей стоял с непроницаемым лицом рядом с Иллианом.

Иллиан внезапно хлопнул его по плечу, и оставил на нем свою руку.

– Знаешь, братец, я тебе даже немного завидую. Такую ведьму себе отхватил! Сейчас главное, чтобы не умерла в процессе, а потом заберешь ее, и ух, наиграешься!

Я еле держала лицо, чтобы его не перекосило от злости. Именно сейчас, пока в моих венах плескалась ярость, я шагнула на скользкую подставку, схватилась за холодный обод котла, и не давая страху парализовать себя, резко нырнула вниз.

Мир взорвался.

Не холодом – ударом. Тысяча ледяных игл вонзились одновременно в каждый нерв. Воздух выбило из легких. Мысли остановились. Но медлить было нельзя. Если не оттолкнусь сейчас ногами от дна, через боль – заледенею и умру.

Волосы прилипли к лицу, шелковое платье вдруг стало ледяным саваном, тянущим обратно ко дну. Каждое движение ткани, каждая складка пеплоса теперь обжигала холодом. Фибулы на плечах впивались в кожу, будто бы в нее забивали гвозди. Мысли начали путаться и превращаться в обрывки. Эта секунда показалась мне вечностью. Вечностью в агонии между жизнью и смертью, где единственным ощущением был ледяной ад снаружи и крошечный, яростный бунт чужой крови внутри.

Я сжала зубы и с бешеной силой оттолкнулась ото дна. Я вынырнула из ледяного плена также стремительно, как в него погрузилась. Мои пальцы, одеревеневшие от холода, судорожно вцепились в обод котла. Я судорожно вдыхала воздух, который казался мне обжигающе горячим. Вода потоками стекала с моих волос.

Макковей подошел к котлу, и, ухватив меня за талию, вытащил из него. Я дрожала всем телом, глаза, залитые водой, с трудом фокусировались на сером небе. Платье теперь липло к телу, тяжелое и мокрое.

Мое сердце колотилось от бушующей внутри меня энергии. Звуки вдруг стали острее, а запахи – насыщеннее. Я была жива. Пережила секунду в ледяном аду. Но этот холод успел проникнуть так глубоко, что, возможно, я не смогу согреться теперь еще очень и очень долго.

Собравшиеся фейри по периметру радостно кричали и улюлюкали. Возможно, они ожидали получить застывшую ледяную скульптуру, а вместо этого получили настоящее шоу.

Мой взгляд, наконец, нормально сфокусировался и… мои глаза столкнулись с глазами Анориона. Мне показалось, или я увидела настоящие искры паники?

– Браво, Аврора! Не замерзла насмерть. Приятно удивлен, но… Никаких промедлений, Вальтурн! – окрикнул меня Иллиан, хлопнув в ладоши. – Это была лишь разминка. Теперь основное блюдо. Ныряй в следующий.

Он указал на соседний котел.

Мышцы все еще сводило судорогой, а легкие горели ледяным огнем.

Я кашляла, пытаясь восстановить дыхание, кожу, казалось, кололи все те же тысяча иголок, которые впились в мою кожу, когда я погрузилась под воду.

От второго котла волнами расходился обжигающий пар. Воздух над черной поверхностью воды дрожал от жара.

Кипяток. Слово само по себе вызывало спазм страха в животе.

– Ноги замерзли? – ехидно спросил Иллиан.

Он явно ожидал, что я сломаюсь. Мои губы, синеватые от холода, растянулись в тонкой, едва заметной улыбке. Я не собиралась дарить Иллиану такую радость. Между доверием Анориону и желчью Иллиана я выбрала первое. Я не обварюсь. “Ониксит” обязательно сработает. Я ведь не замерзла. Так ведь?

Я, наконец, отпустила Макковея, на которого опиралась все это время. Макковей посмотрел на меня так, будто бы увидел меня впервые.

Если первый котел был миром застывшей смерти, то этот – воплощением кипящей ярости.

Я подошла еще ближе. Толпа загудела, предвкушая мои крики.

Сердце снова ускорило свой бег, но на этот раз к нему примешивалось что-то вроде… любопытства. Что произойдет на этот раз? Я, верно, тронулась умом после первого котла, раз позволяю себе так думать.

Я выпрямилась, игнорируя протест мышц, игнорируя влажное платье, прилипшее к коже. Сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Взгляд, полный немой ненависти, я вонзила в Иллиана.

– Только не плачь, Твое Величество, если твой котел остынет от одного моего взгляда, – мой голос хрипел, но звучал твердо.

Не дав ему возможности осознать сказанное мной, я взбежала по деревянному настилу и оказалась у края котла с кипятком.

Пар обжег лицо, слезы выступили на глазах. Я сделала глубокий вдох – воздух был обжигающе горячим и влажным. И прыгнула.

Мир не взорвался. Он схлопнулся.

Ледяная броня, сковывающая меня мгновение назад, испарилась под натиском всепоглощающего, яростного жара. Не просто горячо – катастрофически. Как будто меня бросили в самое пекло кузнечного горна.

Казалось, вода обожгла кожу мгновенно, но масляный барьер “Ониксита” не давал кипятку проникнуть в поры, не давал коже немедленно свариться, но жар… жар проходил сквозь него. Он был вездесущим.

Дикая, неистовая энергия вспыхнула в ответ на внешний жар. Эта энергия делала меня сильнее, но при этом обостряла боль. Каждая клетка моего тела кричала. Кипяток был везде. Шум. Грохот кипения, заглушающий все. Боль. Всепоглощающая безумная боль, которая стирала мысли.

Я больше не хотела и не могла терпеть. Прошла ли чертова секунда? Я не знала. С каких это пор секунда – так долго и много?

Я вырвалась на поверхность, как пробка, задыхаясь, захлебываясь обжигающе горячим воздухом. Я перевалилась через борт, и рухнула на камни двора, откатываясь от чудовищного жара котла. Тело билось в конвульсиях от контраста: кожа пылала, как в огне, а внутри все еще дрожало от остаточного ледяного шока. Платье дымилось, оно стало похоже на старую вареную тряпку. Кожа под ним кричала от боли. Но я была жива.

Я подняла голову, слезы от боли стекали по щекам.

Макковей стоял как вкопанный, боясь ко мне подойти. Мой взгляд, полный боли, ярости и вызова нашел Иллиана. Я не смогла говорить, только смотрела. Смотрела и видела – в его глазах мелькнуло… удивление. Он не ожидал, что я выберусь.

Я уронила голову на холодные камни, чувствуя как они касаются щеки, и просто дышала…

[1] Античная брошь.

Глава 26

Мою душу выворачивало наизнанку. Это было мучительно больно. Острая, жгучая, разрывающая боль пронизывала каждую клеточку, словно выжигая старое “я” дотла. Казалось, кости ломаются и срастаются заново, мышцы рвутся под напором новой, дикой энергии, бушующей внутри. Сознание уплывало, как щепка в бурном потоке. Звуки приглушились, превратились в далекий гул. Крики, шаги, слова Иллиана теряли четкость, растворяясь в нарастающем звоне в ушах. Фигуры людей, фейри, стен замка – все расплылось, и затянулось серой, колышащейся пеленой. Единственной реальностью оставалась всепоглощающая, выматывающая боль, приглушенная этим странным, защитным отстранением.

Мне нужно было просто чуть-чуть отдохнуть и собраться с силами. Но от одной только мысли, что мне придется прыгнуть в котел с кислотой – меня затрясло. “Ониксит” действительно подействовал и внешне – после кипятка – моя кожа выглядела вполне обычно. Никаких ожогов, волдырей, красноты… Но ощущения, когда погружаешься в котел… Кстати, насчет котла.

– Для таких, как ты, Иллиан, отдельный котел в аду – слишком привилегированно. Я уверена, ты будешь вариться в “общем” супе, – пробурчав это себе под нос, я попыталась встать. Но не смогла. Ноги подкосились, будто сделанные из ваты, мир качнулся с невероятной силой. Голова страшно кружилась. В висках стучало, темные пятна плясали перед глазами. Кажется, со мной действительно что-то происходило.

– Отдохнула и хватит, – с нажимом прикрикнул на меня Иллиан. Его голос хлестнул по моим нервам, заставив содрогнуться всем телом. – Поднимайся.

– Прекрати это! – вдруг зарычал Анорион, выходя из толпы. Его голос прозвучал как громовой раскат, полный ярости и неподдельного ужаса. – Она не будет прыгать в молоко миллеутской виверны!

Он шагнул вперед, отбрасывая тень на Иллиана, его фигура напряглась, как у зверя перед прыжком. В его глазах горел огонь, смешанный с отчаянием.

Иллиан резко развернулся к нему, в его глазах блеснуло любопытство. Уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку.

– А ты у нас кто? Ее защитник? – промурлыкал Иллиан. Его голос стал мягким, почти ласковым, но мне от этого стало только страшнее. – А как же Соглашение, Ваше Величество? Я уже могу считать, что теперь мне открыты все пути?

В его вопросе четко звучала сладкая, ядовитая угроза.

– Нет. Назови свои условия. При каких условиях ты отпустишь Аврору и не нарушишь наше Соглашение?

Анорион стоял неподвижно, но каждый мускул на его лице был напряжен до предела. Его голос был низким, глухим, но при этом не дрогнул ни на йоту. Он знал, что вступает на опасный путь, но отступать было уже некуда.

– О, так ты хочешь поблажку, Ваше Величество? – Иллиан подошел к котлу с кислотой и провел по стенке пальцем. Легко, небрежно, как будто бы это была дорогая ваза, а вовсе не котел, полный кислоты.

– Пожалуй, я позволю ей этого не делать, и даже оставлю в силе наше Соглашение, если взамен моим подопытным станешь ты, Ваше Величество. Конечно, эксперимент придется провести другой. У меня есть интересная теория о том, что среди деферентов – тех самых существ, типа миллеутской виверны, позволяющих менять стихию, есть существа, которые разобьют твою одну стихию на мелкие. Твой одиннадцатый уровень упадет, ты больше не сможешь обращаться… Ты ведь обращаешься в облик, так ведь? Правда, на какое именно количество стихий получится разбить твой Эфир, я предсказать не могу.

– Анорион, не надо! – Мой голос сорвался в хриплый шепот, полный ужаса. Меня снова затрясло, но теперь уже от леденящего, парализующего страха за него. – Ты же видишь, я побывала в двух котлах и со мной ничего не случилось!

Это была отчаянная ложь, призванная его остановить. Я чувствовала, как внутри меня идет процесс трансформации, как внутри что-то безвозвратно ломается и создается заново.

Ни Анорион, ни Иллиан не обратили на меня ровным счетом никакого внимания.

– Тебе решать, Ваше Величество. У меня как раз есть маленькое, да удаленькое насекомое по случаю. Aetherochromia Ignis. Ну, или Хрома-Мота, как вы ее у себя, в Страже Эфира называете. Конечно, обычно они не агрессивны и не кусаются, но… у меня есть способ заставить ее сделать то, что я хочу.

Иллиан выдержал паузу, наслаждаясь моментом.

– Я согласен, – глухо произнес Анорион.

Я с ужасом смотрела на него. Мир сузился. Кровь отхлынула от моего лица, оставляя кожу ледяной.

Иллиан сделал знак руками, и трое стражников куда-то ушли.

– Анорион, – прошептала я, но он не повернулся. Мой шепот был едва слышен даже мне самой. – Тебе не нужно этого делать…

Стражники вернулись, принеся с собой небольшой стеклянный ящик. Внутри летало не одно, а несколько крохотных, полупрозрачных насекомых. Их тела состояли из нескольких сегментов, напоминающих опаловые жемчужины. Я разглядела четыре пары тончайших, почти невидимых крыльев, покрытых мельчайшими призматическими чешуйками и крупные, фасеточные, черные глаза. Их жужжание было похоже на… шепот.

– Анорион, – прошептала я еще раз, но и на этот раз он не шевельнулся.

Я снова попыталась встать, но с новой волной головокружения меня накрыла волна нестерпимого жара, словно меня снова окунули в котел с кипятком. Огонь вспыхнул внутри, охватывая легкие, сжигая горло. Кости налились свинцом, мышцы онемели. Я закричала от боли, и Анорион мгновенно повернул голову ко мне. В его глазах мелькнуло что-то дикое, первобытное – страх, ярость.

Иллиан лукаво улыбнулся. Макковей отстраненно наблюдал за происходящим, сложив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но я поймала в его взгляде едва уловимый отблеск сожаления.

Иллиан взглядом показал Анориону на запястье. Тот сразу же закатал два рукава до локтя, расстегнув пуговицы и обнажая предплечья – сильные, с четкими линиями мышц.

– Анорион! – взмолилась я. Мой голос сорвался в отчаянный вопль. Это был крик души, разрываемый между страхом за себя и ужасом за него.

Один из гвардейцев достал из ящика насекомое, и пересадил Анориону на руку.

– Если Хрома-Мота испугается резкого выброса магии, например, от внезапного заклинания, – с предвкушением сказал Иллиан, – она может укусить ближайший источник энергии, коим являешься ты, Ваше Величество, на что я очень надеюсь, чтобы сбросить накопившийся заряд и защитить себя. Слюна Хрома-Моты – это не яд, а уникальный эфирный катализатор. Она содержит микроскопические, высокоактивные элементарные ферменты, которые Хрома-Мота вырабатывает, переваривая поглощенную магию. Эти ферменты обладают способностью резонировать с основной стихийной частотой любого магического канала. Когда Хрома-Мота кусает человека или фейри, ее тонкий пробосцис вводит крошеную каплю этой слюны, которая попадает не только в кровь, но и напрямую в аурические потоки жертвы. Конечно, в природе такое случается редко, ведь они обитают в старейших библиотеках, лабораториях, хранилищах артефактов… Там, где эфирные потоки особенно сильны. Не знаю, зачем я все это вам рассказываю… Ваш интеллект всегда будет на уровне куриц.

Иллиан холодно усмехнулся. Его взгляд, полный древней, безжалостной мощи, скользнул по ближайшему стражнику, застывшему в нерешительности. Легкое, почти небрежное движение пальцев – щелчок, резкий, как треск переломившегося на морозе сухого сучка, и пара шипящих, неумолимых слов, вырвавшихся из его рта:

– Putrescis cinis!

Воздух вокруг стражника содрогнулся, будто от невидимого жара. Плоть, кости, броня – все, что еще мгновение назад было темным фейри, вдруг потемнело, покрылось сетью черных трещин и… рассыпалось. Никакого кровавого месива, только мелкий, холодный, серый пепел, который осел на каменные плиты легким, зловещим облачком. Там, где стоял воин, осталась лишь призрачная дымка и горстка тлена. Запах озона и горелой плоти на миг перебил все остальные ароматы, витающие в воздухе.

На запястье Анориона на долю секунды вспыхнуло мерцающее пятнышко света – первое свидетельство того, что Хрома-Мота его укусила.

На меня снова накатили волны – теперь уже жара и холода. Меня затрясло еще сильнее.Казалось, тело рвется на части от внутреннего напряжения, от чудовищного дисбаланса сил, бушевавших внутри.

Я пыталась не упускать из вида Анориона. Сквозь пелену собственной боли, сквозь нарастающий гул в ушах я видела, как он начал светиться изнутри – сначала тускло, как тлеющий уголек, потом все ярче и нестерпимее. Внезапно мою голову пронзил звон, от которого было невозможно спрятаться нигде. Пронизывающий, всесокрушающий, он выжег все мысли, оставив только первобытный страх.

Анорион взорвался сотнями цветных потоков. Это было извержение чистой, неконтролируемой стихийной мощи. Из его тела вырвались реки ослепительного света – алого пламени, изумрудных вихрей, золотых молний. Я услышала треск ломающегося камня. Казалось, сам Эфир разоовался в этой точке. Из моего горла вырвался беззвучный крик. Я чувствовала, как кричу, но не слышала своего голоса – его заглушил вселенский грохот. Я зажмурилась, потому что из-за быстро проносившихся мимо меня цветных частиц я не видела больше ничего. Из моих глаз крупными градинами катились слезы, и казалось, что мое сердце только что вырвали из груди. Боль была всепоглощающей, физической и душевной одновременно. Это было так больно, что я не могла сделать ни вздоха. Мое тело выгнулось, каждая клеточка горела то льдом, то пламенем, а я никак не могла пошевелиться, чтобы хоть как-то унять этот огонь. Меня будто бы пронзило невидимой молнией. Сознание помутнело, поплыло.

Где-то, будто бы в отдалении, Иллиан закричал не своим голосом. В этом крике сочетались страх, абсолютный, животный ужас и неверие. Крик существа, столкнувшегося с чем-то, что превосходило его понимание, с силой, которую он сам же и выпустил на волю, но не смог контролировать. Этот ужасный крик пронял меня до костей.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Ну, или не совсем все, потому что моя боль никуда не делась. Она лишь временно отступила на задний план. Исчезли цветные потоки. На том месте, где стоял Иллиан, осталась лишь горстка пепла. Как и вместо ближайшего ряда гвардейцев. Каменная кладка покрылась глубокими трещинами и опалинами. Воздух был густым от запаха гари и озона.

Но Анорион… Анорион был жив! Он упал на одно колено, хватал ртом воздух, но он был здесь!

Его одежда была изодрана, покрыта копотью и странными, переливающимися пятнами. Лицо осунулось, под глазами пролегли темные круги, но он дышал! Он выжил!

Волна дикого, неконтролируемого облегчения захлестнула меня, смешавшись с остатками боли.

К моему удивлению, эта взрывная волна не зацепила и Макковея. Он стоял на прежнем месте, но его бесстрастная маска наконец треснула – глаза были широко раскрыты, в них читалось потрясение.

Новая волна жара накрыла меня с головой, выбивая из меня крики. Потому что это было нестерпимо. Все мои мышцы сводило судорогами.

Словно в тумане, я увидела, как возле меня, Анориона и Макковея появилось по Глубиннику.Хотя, нет, вероятно, их здесь было больше.

Линдуллин, Даэдар, Визелис, – мне казалось, я узнала их по каким-то особенным отпечаткам энергии.

– Ллевелин, – услышала я “имя” четвертого Глубинника.

– Ей надо завершить трансформацию, или она умрет, – вновь услышала я “шепот” Глубинников.

Вероятно, его слышали и Анорион, и Макковей.

В толпе георгиков перешептывались, но никто, даже Уриель и Эсмер не двинулись с места. Они словно завороженно ожидали продолжения спектакля с нашим участием в главных ролях.

Я плавала сознанием где-то на поверхности, когда почувствовала, как руки Макковея подхватили меня.

– Ты слышала, что он сказал? Тебе придется завершить трансформацию. Ты выжила, окунувшись в два котла, Аврора. Неплохо для ведьмы, не так ли? Но нам ли не знать, что настоящая алхимия начнется только в третий раз?

Я ничего не ответила.

Макковей поднес меня к котлу и усадил на борт, придерживая.

Этот котел не парил и не дымился. Над ним висело странное, мерцающее марево. Странное дело, – подумалось мне. Иллиана разнесло на атомы, а я, тем не менее, все равно оказалась на краю котла с кислотой. Я чуть наклонилась, и в нос ударил резкий, цитрусово-металлический запах, который щипал ноздри и заставлял сжиматься пустой желудок. Внутри котла плескалась жидкость, визуально похожая на сок молочая. Когда я смотрела на нее, мне было дико страшно. Но был ли у меня выбор? Его не было, как минимум, с тех пор, как я вошла в этот проклятый двор. Но если я не погружусь туда, возможно, волны жара добьют меня быстрее. С каждым разом они становились все сильнее.

Я сделала последний, короткий вдох – воздух обжег легкие кислотным холодком, – бросила взгляд на Анориона. И вот тут я увидела его лицо. Он смотрел на меня так, будто бы видел, как я уже умираю миг за мигом, и не мог ничего изменить. Перевесив ноги на другую сторону, опустилась в белую бездну.

Мир не взорвался и не схлопнулся.

Он растворился.

Я не кричала. Не могла. С первых же секунд возникло ощущение, что меня разбирают на молекулы, пока я еще жива и все чувствую. Жидкость была холодной и обжигающей одновременно. Казалось, вот-вот не станет ничего. Ни магии, ни меня. Но сила завибрировала во мне с новым витком мощи. И тогда словно вспыхнуло второе солнце.

Я всплыла. Обнаженная. Платье – растворилось без следа. Кожа была целой. Но не прежней. Она казалась еще более фарфоровой, полупрозрачной, мерцающей изнутри. Я дрожала от невероятного прилива силы.

Я не смотрела ни на кого. Только на свои руки. На одной из них – мерцали звезды, на другой – золотилось зарево.

Во дворе стояла тишина. Глубинники исчезли. Остатки молока виверны на моей коже шипели. Сердце билось просто бешено. Ко мне подскочил Анорион, и, завернув в плащ с ног до головы (откуда он его взял?!), поднял меня на руки.

В его усталых глазах читалось облегчение.

– Ты… Ты взорвался, – прошептала я, запрокинув голову так, чтобы видеть его лицо. – Наверное, мы оба умерли, и раз ты держишь меня в своих руках, я попала в рай? – Я бубнила на одном дыхании, подхлестываемая адреналином, чувствуя, как щеки горят, а в груди что-то сладко и безумно колотится.

Анорион наклонил голову, и его губы почти коснулись моей височной области.

– Тише, – прошептал он мне на ухо. – Ты была невероятно храброй.

– Но у нас ведь все еще проблемы, да? – истерически хохотнула я. – Иллиан умер, – я сделала паузу, задумавшись. – Да, у нас теперь еще большие проблемы…

Анорион постарался поскорее отнести меня со двора в замок, но не тут-то было.

Нас окружила оставшаяся, но довольно весомая часть гвардейцев Иллиана. Их было много. Мечи и копья, еще минуту назад бессильно опущенные от шока, теперь снова были наготове. В их глазах горел животный страх – страх за собственную шкуру.

– Что будем делать, ребята? – истерически гоготнул их старший. – Они убили нашего гения.

– Мы?.. – я растерянно посмотрела на Анориона, затем на гвардейцев. – А разве не он нас всех чуть не прикончил своим экспериментом? – охриплым голосом спросила я.

– Слова, слова! – фыркнул другой, пониже, с хищным оскалом. – Кто их подтвердит? Ты? Или он? Или он? – Он презрительно ткнул пальцем в сторону Макковея, который стоял чуть в стороне. – Если мы доложим о том, что он умер сам в ходе неудачного эксперимента, Его Величество накажет нас. – Он сделал театральную паузу, его глаза холодно блеснули. – Если же виноватыми окажетесь вы… Мы убьем вас здесь и сейчас, доставим ваши головы как доказательство нашей бдительности и верности, и у нас будет шанс… остаться в живых. Наша логика вам понятна, Ваше Величество?

Последние слова прозвучали как откровенное издевательство.

Макковей неожиданно шагнул им на встречу, свистнув.

– Всем оставаться на местах и опустить оружие! Его Величество королева Энеида Равенир – моя мать. И я – свидетель всего произошедшего здесь. От первого до последнего мгновения.

– Ты – ее позор! – выкрикнул низкорослый гвардеец.

– Рожденный от ведьмака! Выродок! Что ты значишь перед лицом Его Величества Шариана Равенира Четвертого? – начали выкрикивать гвардейцы.

Макковей даже бровью не повел. Он лишь слегка поднял руку, и камни под ногами гвардейцев затрещали, охлаждаяя их пыл. Он сменился настороженностью и страхом перед неожиданно проявленной силой.

– И все же, она моя мать. Как думаете, примет ли Его Величество во внимание мою версию произошедшего? Я дам вам однозначный ответ – примет. И сейчас мы решаем лишь то, что я скажу ему о вас. Вы стояли или смотрели, как все идет наперекосяк, или храбро пытались спасти принца и не успели? Выбор за вами. Но выбирайте быстро. Мое терпение, как и терпение Их Величеств Анориона, Уриеля и Эсмера истощается быстрее, чем хворост в костре. Когда рушатся миры, умный ищет того, чье слово станет мостом через бездну.

Гвардейцы переклянулись. Старший мрачно сплюнул, но опустил меч.

– Мы пытались спасти Его Высочество, – пробурчал он неохотно. – Но… Он будто бы был вне себя, одержим экспериментом. Нам не удалось его остановить.

– Вот и славно, – Макковей кивнул с мнимой благожелательностью. – Так и доложите. А теперь расступитесь. Его Величеству и моей будущей жене требуется покой и лечение. Я заберу ее обратно, в Страж Земли, – последние слова Макковея предназначались Уриелю. Он сделал изящный, слегка насмешливый жест рукой. Гвардейцы нехотя, но расступились, организовав узкий проход. Анорион, не проронив ни слова, крепче прижал меня к себе и пошел вперед. Его шаги были твердыми, но я чувствовала, что он бережет силы после того, что с нами произошло. Я также чувствовала, как напряглись мышцы на его груди и животе, когда Макковей назвал меня своей будущей женой.

Мы миновали двор, и следовали тем же самым путем, которым мне пришлось отсюда бежать. Вышли через ту самую калитку.

– Дальше пешком слишком долго, – глухо произнес Анорион. Он посмотрел на Макковея. – Я перенесу вас в Страж Земли.

Макковей пожал плечами. Однако в его глазах мелькнул холодный интерес.

Анорион кивнул. Он поставил меня на ноги, но лишь для того, чтобы мгновенно прижать меня к себе за талию. Его пальцы легли мне на спину через толстую ткань плаща – невесомо, но с такой выразительной нежностью, что у меня перехватило дыхание. Вторую руку, которую освободил, он протянул Макковею. Тот уцепился за него. Анорион на мгновение закрыл глаза, сосредоточившись. Я почувствовала, как воздух вокруг нас сгустился, зарядился знакомой, но теперь какой-то разнородной силой. Раньше его магия ощущалась как единый, монолитный поток чистой мощи. Теперь в ней чувствовались отголоски, обертоны.

– Держись крепче, – его шепот прозвучал прямо у моего уха, теплый и заботливый. – Это будет непривычно.

Пространство вокруг нас исказилось, поплыло, а затем и вовсе будто бы исчезло. Я инстинктивно вжалась в Анориона, чувствуя его тепло сквозь ткань плаща.

Спустя секунду все переменилось. Давление в ушах вдруг стало чувствительным. Первыми изменились запахи. Насыщенный аромат дождя, сырой земли, трав… Вместо разгоряченного красного песка – зеленые, поросшие лесом холмы, уходящие к горизонту.

Анорион слегка пошатнулся. Лицо его стало еще бледнее, а под глазами залегла синева – как после долгой болезни. Я понимала, перемещение, да еще и не в одиночку, далось ему тяжело.

– Буду ждать с утра в Страже, – кивнул мне Макковей, указывая на замковую крепость.

– Позже, – отрезал Анорион, его голос был хриплым, но не допускающим возражений. – Ей нужен покой.

Макковей скривился, но промолчал, лишь кивнул.

Совсем скоро Анорион ступил на знакомую деревянную ступеньку у порога моего дома. Скрипучая калитка, сад с цветами, с которым я бы все еще хотела помочь Астрель… Анорион поднялся на крыльцо, и дверь сама отворилась перед ним – видимо, он послал магический импульс замку.

Внутри пахло сушеными травами, пылью и… домом. Анорион, не останавливаясь, сразу пошел к лестнице на второй этаж, ведущей наверх, к спальням. Словно он уже здесь бывал раньше. К слову, как только Макковей ушел, Анорион снова поднял меня на руки. И вот теперь он поднимался медленно, бережно, стараясь не трясти меня.

Моя спальня. На глаза неожиданно навернулись слезы.

Анорион осторожно опустил меня на кровать. Плащ остался на мне. Он поправил складки ткани у моих плеч, его движения были удивительно нежными для таких больших, сильных рук. Его пальцы на мгновение задержались на моей щеке, смахнув непослушную прядь волос.

– Отдыхай, – прошептал он. Его глаза, усталые до глубины души, смотрели на меня с такой заботой, что в горле встал ком. – Ты в безопасности. Никто не посмеет тебя здесь тронуть. Я… я рядом. Скоро мои подданные доставят твои вещи сюда.

Он имел ввиду мой рюкзак. Конечно же, он не приехал бы в Арморику один. Он – король. Просто иногда… Я позволяла себе забыть о его титуле. Он не сказал: “я останусь” или “я буду здесь”. Но он сказал “я рядом”. И этого сейчас было больше, чем достаточно.

– Анорион… – Я попыталась найти слова, но их не было. Осталась только усталость, накатывающая тяжелой волной. И все же я прошептала: – Спасибо.

Уголки его губ дрогнули в намеке на что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Такую же усталую, но настоящую.

– Спасибо, что не умер, – добавила я.

– Это взаимно, Ав, – он еще раз поправил плащ у моего подбородка.

– Кто-то должен сказать Розе об Изре, – попросила я. – Мне кажется, я не смогу.

Анорион посмотрел вдаль, в окно, а потом кивнул.

– Это правда, что вы с Макковеем связаны Древним Договором?

– Да, – с сожалением в голосе прошептала я.

– Спи. Остальное… подождет.

Он сделал шаг назад, к двери, но не ушел. Анорион прислонился к косяку, скрестив руки на груди.

У меня не было сил с ним спорить. Я закрыла глаза. Боль от трансформации еще тлела глубоко внутри. Ее заглушали запах дома, мягкость постели под спиной и невероятное облегчение от того, что Анорион жив. Это была последняя мысль перед тем, как сознание погрузилось в теплые, темные волны долгожданного забытья.

Глава 27

Когда я открыла глаза, то поняла, что Анорион все еще здесь. Он безмятежно спал, сидя на пуфе и уронив голову мне на кровать.

Такой красивый… Все еще уставший, потрепанный, с растрепавшимися волосами. Но такой красивый.

Сердце сжалось в комок. Он здесь. Он не ушел.

Мне вдруг так захотелось запустить руки в его пшеничные волосы, на которых сейчас играли солнечные блики, пробивающиеся сквозь шторы. Разбудить и попросить перелечь на кровать. Но одновременно я боялась, что, когда я разбужу его, это волшебство развеется, и теперь уже он точно уйдет. Я оттягивала этот момент как могла, стараясь даже не двигаться. Я почти не дышала, завороженно наблюдая за тем, как Анорион просто спит.

Почему? Почему он вмешался в эксперимент? Почему решил пойти на это вместо меня?

Что теперь стало с его силами? В голове зазвенели тревожные колокольчики вперемешку со словами Иллиана:

“…ты больше не сможешь обращаться… Ты ведь обращаешься в облик, так ведь?”

Как я могла раньше не подумать об этом! Хотя, буду честной, я вообще мало о чем думала… Но, получается, Анорион мог…

– О! Ты не спишь? – Анорион поднял голову, проводя рукой по лицу.

– Доброе утро, – робко ответила я.

– Прости… Я не смог уйти, не удостоверившись, что с тобой все в порядке.

В воздухе повисла небольшая пауза.

– Да ладно… Ерунда. Подумаешь, всего-то пятый уровень. Это не мою магию расщепили на… – я шумно вдохнула, пытаясь загнать обратно подступающие слезы, – неизвестное количество стихий.

Анорион усмехнулся, но в этой его усмешке веселого было не так уж и много.

Я искала в себе хоть какие-то новые ощущения… Прислушивалась к силе, что билась внутри меня. Но не находила ничего, что было бы не так.

Анорион встал, потягиваясь.

– У тебя тут уютненько, – заметил он, и в его голосе прозвучала неподдельная нежность.

Мое сердце дрогнуло. Теперь пришла моя очередь улыбаться. Я же понимала, что он король, и это его “уютненько”… Я вздохнула и снова посмотрела на Анориона. В его фиолетовые глаза с золотыми ободками.

– Ночью я все рассказал Астрель, так что теперь она знает, что с тобой произошло, – Анорион смотрел на меня, не отрываясь. – До твоей свадьбы осталось четыре дня, и… я довольно долго не был в Страже Эфира, для короля.

Я застыла. Ведь и правда… Осталось всего четыре дня, а я даже не вспоминала об этом.

– Вертушок… Это ведь был ты? Это ты подарил мне его?

Я ведь так и не спросила его об этом тогда, в камере.

– А это мог бы быть кто-то другой? – Анорион слегка улыбнулся.

– Но как? – удивленно выдохнула я, пораженная тому, что догадка оказалась верной.

Анорион лениво пожал плечами.

– Попросил прислугу тебе занести. Ариок рассказал мне о тебе и о том, что у тебя есть силы Эфира, и я подумал, что ты, возможно, захочешь о них поговорить с кем-то, кто с ними близко знаком. Насколько я понял, твой отец редко бывает дома … Да и говорить с родителями – не всегда просто. Однако я думал, что отец тебе больше рассказывал о Страже Эфира и о том, что такое резонаторы. Поэтому долгое время я воспринимал то, что ты ни разу не попробовала выйти на контакт, как твое нежелание общаться.

Его слова отзывались теплом в моей душе. Он протянул мне руку помощи еще до того, как все это началось.

– А теперь, когда я знаю, что это – резонатор, твое предложение еще в силе? – спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от нежелания отпускать Анориона.

– Всегда, – мягко и так тепло улыбнулся он, что мое сердце пропустило удар.

На самом деле, этот мой вопрос был лишь “подготовкой” к следующему, более сложному и важному.

– Зачем тебе понадобилось останавливать Иллиана? Ставить под удар Соглашение?

Я не ждала ответа. Но, тем не менее, Анорион в ответ спросил:

– А разве это неочевидно? – его голос стал тише, а золото в глазах превратилось в горячий, тягучий мед.

Я нахмурила брови, не позволяя себе понять.

Анорион усмехнулся.

– В любом случае, несмотря на то, что мне все же пришлось прыгнуть в третий котел – спасибо. Спасибо за то, что не стоял в стороне, пусть даже если ты это и сделал по каким-то своим причинам.

Я перевела взгляд в окно, потому что глаза предательски наполнились влагой.

– Аврора… – произнес он мягко.

Но я решила сменить тему, чтобы не терзать ни себя, ни его.

– Помнишь, ты сказал, что Глубинники откладывают яйца? То есть, получается, в нашем мире есть Глубинники, рожденные здесь?

– Нет.

– То есть как, нет? – не поняла я.

– Из яиц, которые находятся в Страже Эфира еще никто не появлялся.

– О-о, – протянула я.

Анорион хмыкнул.

– Но я предполагаю, что из яиц Глубинников рождаются не Глубинники.

– А кто? – снова не поняла я.

– Драконы. Не те драконы, которыми становимся мы, когда принимаем облик, а Истинные драконы.

– М-м-м, – задумалась я.

– Ты слышала легенду об Истинных драконах? – поинтересовался Анорион, садясь на край кровати. Пружины слегка скрипнули.

Я отрицательно покачала головой.

– Изначально не было ни Хаоса, ни Порядка, – начал Анорион, и я обрадовалась, что этот его рассказ подарит нам еще несколько минут вместе. —Было Единое Дыхание, Первозвук, Великий Резонанс, из которого родилось все Сущее. Но в стремлении познать себя, творить, он разделился. Сила, что стремилась к форме, к закону, к имени, стала Порядком. Сила, что тосковала по свободе, по бесконечности, по потенциалу всего и ничего, стала Хаосом и осталась за пределами творения. Разделенные, они возненавидели друг друга. Порядок видел в Хаосе угрозу своему совершенству. Хаос видел в Порядке тюрьму для духа. Их битва порвала ткань бытия, и в тех местах, где она истончилась до предела, возникли Врата Овидия.

Сказано: когда боль от разлуки станет сильнее страха и когда существо Порядка перестанет бояться своего истока, а существо Хаоса возжелает узреть форму – они найдут друг друга. И тогда из яйца, хранящего безмолвие, родится новая сила. Не Хаос и не Порядок, но их примиренное дитя – Истинный Дракон.

– “Врата Овидия” – кажется, именно эти слова оставил Изра на стене камеры, – мгновенно оживилась я.

– Кстати, насчет Изры… – начал Анорион, но его взгляд скользнул за мою спину, к двери.

– Доброе утро, Ваше Величество. Я пришла, чтобы пригласить вас на завтрак, а то Аврора, кажется, только болтает…

Анорион поднял бровь в ответ на слова Астрель.

– С радостью приму ваше предложение, – согласился Анорион.

– А меня ты, значит, не хочешь позвать на завтрак? – нахмурила брови я, пытаясь поймать взгляд сестры.

За спиной Астрель вырос Ариок.

– Не комната, а проходной двор, – пробурчала я, чувствуя, как тревога сжимает желудок.

– Я тоже рад тебя видеть, Ав, – пожав плечами, просто ответил Ариок. – Но, что самое важное, я пришел, чтобы рассказать тебе кое-что, во что очевидно, эти двое трусят тебя посвящать.

Мои брови мгновенно взлетели вверх.

– Вижу, что так оно и есть. Пока ты спала, Макковей рассказал Розе об Изре, – начал Ариок, и я мгновенно помрачнела. – И Роза, не имея возможности “отомстить” тебе, обманом привела Майю к Разлому. Там она сказала ей, что хочет, чтобы Майя ощутила все, через что прошел ее сын, и натравила миллеутскую виверну на твою сестру. Когда та ее укусила, Роза столкнула Майю в Разлом.

Воздух вырвался из моих легких, а мир вокруг поплыл. Я ошеломленно посмотрела на Ариока.

– Я принял форму и поймал ее до того, как она… – Ариок перевел взгляд на Анориона. – Как ты…

– Спасибо, что удосужился спросить, – язвительно резко перебил Анорион. – Лучше, чем я ожидал. А ты? – по лицу Анориона заходили желваки, но потом выражение его лица резко изменилось. – Подожди, но но ты же сдерживал свой “рост” “Сильвумом”, что значит – принял форму?!

У меня звенело в голове. Роза. Скинула. Майю. В. Разлом. Роза…

– Да я вообще-то на всякий случай носил водичку с собой из Сердца Стража Звезд. Как видишь – не зря, – пожал плечами Ариок с показной небрежностью.

– Ты делал что? – медленно спросил Анорион.

Ариок лениво пожал плечами.

– Нет ни одного закона, запрещающего нам делать это.

– Где Майя? – мой собственный голос прозвучал тихо и хрипло.

– У себя в комнате. Она без сознания, – ответила Астрель, и ее голос дрогнул. – И с волосами, точь-в-точь как у тебя.

– Я заберу ее с собой в Страж Звезд после свадьбы, Ав. Я не оставлю ее Уриелю, – твердо заявил принц Ариок.

– Но так она будет под самым носом у Шариана! – воскликнула я.

– Я поеду с ними, – холодно отрезала Астрель, скрестив руки на груди.

– Ты не георгик, тебя там не ждут, – заметила я, почти умоляя.

– Если понадобится, я стану им, – процедила она, в ее глазах горела стальная решимость.

Я посмотрела на Анориона, потом на Ариока, ища поддержки.

– Эй, кто-нибудь, скажите ей, что она совсем рехнулась, – пробормотала я, но Анорион и Ариок промолчали.

– Черт возьми, да вы все здесь с ума посходили? – Я поднялась на локтях, повыше натягивая на себя одеяло.

Дождавшись, пока остальные покинут комнату, я отправилась в ванную. В моей ванной никогда не было зеркала, и я всегда считала это минусом, но сейчас… Сейчас не время жалеть себя. Поэтому я по-быстрому вымылась, и надела белое плиссированное платье, а поверх него золотой жилет из жакарда, с ниспадающими от него золотыми полосами ткани, словно лучи солнца. Собачка на замке была украшена сияющими фиолетовыми нитями. Теперь я вполне сочеталась с глазами Анориона. Вот как надо поднимать свой моральный дух за пять минут, подумалось мне, когда я взглянула в зеркало, висевшее на внутренней дверце шкафа.

Когда я вышла из комнаты, меня буквально накрыло соблазном пойти в комнату к Майе. Но все же я не стала этого делать. Зайти к ней я могу и позже. Все равно сейчас я сделать для нее ничего не смогу. А Анорион – после завтрака уйдет.

– В обряде бракосочетания Стража Земли никто не спрашивает личного согласия, – до меня донесся голос Астрель из кухни. – Индивидуальная воля у нас считается мимолетным и капризным ветерком. Брак здесь это, в первую очередь, не союз двух любящих сердец, а слияние двух родов в один для укрепления крови и выполнения долга перед предками. Согласие личности не имеет значение перед волей рода, а за волю рода у нас ответственнен Магистр Земли собственной персоной. То есть единственное согласие, которое ему требуется для проведения данного обряда относительно традиций и законов Стража Земли – это его собственное, – разъясняла Астрель на пальцах, словно была учительницей в школе.

Вероятно, они говорят о моей свадьбе. Ну ничего, эту тему придется сменить. Потому что я хочу нормально позавтракать.

Я вошла в кухню, и Астрель тут же сама сменила тему, за что я была ей премного благодарна.

– Я вот чего не понимаю, – Астрель поставила руки на талию, а я тем временем, добавила к своей овсянке пару оладушек. – Все вокруг твердят, что у Макковея и Иллиана одна мать. Но мать Макковея пропала десять лет назад. Значит, это какой-то бред, ведь Иллиан явно старше.

– Астрель прищурила один глаз, не скрывая скептицизма.

– Не бред. Может быть, здесь Энеида и пропала десять лет назад, но там время идет иначе, – пояснил Ариок.

Наши с Анорионом взгляды встретились, и мне показалось, что мысленно я увидела, как он поднял два больших пальца вверх, оглядев снизу доверху мой наряд. А еще – по коже сразу побежали мурашки, потому что его энергия, казалось, ласкала меня, обтекая всю поверхность тела. Из-за чего мои щеки мгновенно стали пунцовыми.

– Мне до сих пор не верится, что ты получила сразу два уровня… – Астрель покачала головой.

Я перестала жевать.

– Что значит два?

– Иллиан растворил в молоке миллеутской виверны пыльцу златоцвета. Это она придала ему тонкий цитрусовый аромат, – пояснил Анорион, но, видя, что мы с Астрель все равно ничего не поняли, добавил: – Вместе с появлением Разломов изменилась не только фауна нашего мира, но и флора. Мы поделили существа и растения, взаимодействующие с нашей магией на три группы: первая – это деференты, они, своего рода, переключатели. Если в вас есть “вторая стихия” от родителей – они переключат вас на нее. Если нет – их яд попытается внести изменения в вашу кровь и добавить недостающую стихию, но чаще всего это заканчивается смертью. Вторая группа – расщепители. Например та самая Хрома-Мота… Мы подозревали, что они существуют, но Иллиан это наглядно доказал на мне. И третья – конвергенты. Они изменяют вашу стихию на стихию того места, где они обитают или были выращены. Например, златоцвет растет только в Страже Зари. Поэтому он усилил магию Зари Авроры. Реакция произошла последовательно.

И почему Астрель всегда все узнает до меня? Я неосознанно выпрямилась.

– А что теперь будет с созданием Завесы? Ведь если мы создадим ее сейчас, после смерти Иллиана, это будет выглядеть как красный флаг, приглашение к войне. Как думаете, как быстро Шариан узнает о смерти сына?

– Скорее всего, он уже знает. Мы не должны тешить иллюзий по этому поводу, – заверил меня Анорион. – Но есть и хорошие новости. Мы смогли завладеть частью записей Иллиана. К сожалению, забрать все мы бы не получилось… Иначе бы Шариан сразу это понял.

У меня к горлу подступил ком. Ариок заберет Майю с собой в Страж Звезд, Астрель уедет с ними, Анорион вернется в Страж Эфира, а я останусь тут с Макковеем. Кажется, попытки не жалеть себя с треском провалились.

– Аврора, все нормально? – Анорион вдруг накрыл мою руку своей.

– Конечно у нее не все нормально, – заметила Астрель. – Наверняка она сейчас погрязла в мыслях о том, что у Макковея план на их совместную жизнь расписан на пятьдесят лет вперед, а у нее самой план – как не задушить его во сне доконца недели. Совместимость налицо.

Я мгновенно испытала смесь стыда, жалости, желания провалиться под землю и желания засунуть салфетку Астрель в рот, чтобы напрочь отбить у нее охоту говорить такие вещи.

– И как? Насчет записей Иллиана? – Астрель положила ложку мороженого на оладушек. – Я, конечно, понимаю, что вы врядли успели многое оттуда прочитать меньше, чем за ночь, но…

– Пока ничего того, о чем бы мы не знали или не догадывались сами, – ответил Анорион, все еще не отпустив мою руку. – Например, в начале он пишет о том, что цвет, в который окрасятся глаза и волосы, зависит от Стихий. Фиолетовый – если стихия изменилась на Эфир, розовый – если на Зарю, синий – если на Звезды, зеленый – Земля, красный – огонь. Ну и так далее. Если захочешь, я покажу тебе полный список.

– А что насчет вас двоих и Изры? Почему ваши волосы не цветные? – Астрель оглядела стол, а потом наклонила голову в сторону принца Ариока.

– Три разные ситуации, – ответил он. – Я повышал уровень всегда исключительно водой из Сердца Стража Звезд. А, как известно, в “чистом” Источнике яда нет, поэтому моя внешность осталась нетронутой, чем я, несомненно, очень горжусь.

Анорион, наконец, убрал руку с моей и выпрямился.

– Мои волосы вернули свой естественный цвет, когда я достиг одиннадцатого уровня. Насколько мы можем судить, так происходит со всеми. Но вот глаза – остаются измененными навсегда. Мои – это результат укуса миллеутской виверны и пробы “на вкус” ягод поллии, которые растут в Страже Эфира. Я был сильно моложе, глупее, а эти ягодки – выглядят невероятно.

– А Изра? – Я подперла рукой подбородок, борясь с искушением коснуться короля.

– Изра просто красил волосы. Вот и весь его секрет, – ответил Ариок, и откинулся затылком на сложенные в замок руки.

– А откуда он узнал про яйца Глубинников, про Врата Овидия? – не успокаивалась я.

Анорион вздрогнул, словно он успел о чем-то задуматься.

– Я за ним не следил, – пробормотал Ариок, пожимая плечами.

– Благодарю за вкусный завтрак, к сожалению, мне пора, – сказал Анорион, вставая из-за стола.

Он бросил на меня взгляд, полный нежности, тоски, и, я могла бы поспорить, отчаяния, разрывающего мое сердце.

После завтрака я пошла к Майе вместе с принцем Ариоком.

Я тихо села на край кровати, разглядывая сестру. Ее теперь фиолетовые волосы разметались по подушке, а щеки то становились фарфорово-белыми, то наливались пунцом. Ее лихорадило. Интересно, там, в Страже Земли, я выглядела также, когда меня принес Макковей?

Я взяла руку сестры в свою, и некоторое время сидела рядом молча. Ариок не мешал, ничего не говорил. Он устало опустился в кресло и смотрел в окно.

– Она сильная. Я это пережила, а она еще сильнее меня.

Принц Ариок кивнул после того, как с пару секунд выдерживая мой взгляд, перекатывал стеклянную сферу по ладони.

– Попробуй притвориться, что меня здесь нет, и ты просто пришла к ней, как обычно.

– Если бы я захотела притвориться, что тебя здесь нет, я просто вытолкала бы тебя за дверь, – парировала я. – Ты мне не мешаешь, Ариок. Возможно, все дело в том, что я не знаю, что ей сказать. Или у меня не хватает духу попросить прощения, потому что опять во всем виновата я.

Я громко сглотнула.

– Эйван, Тельман, Изра, твой брат, а теперь и Майя…

– Вот только Анориона можешь в один ряд со всеми не ставить. Он прекрасно отдавал себе отчет на что идет. Твоей вины в случившемся с ним нет. И вообще, ты слишком часто зазря себя винишь. Может быть, ты и центр Вселенной, Аврора, – для Анориона, – но все же, это ты вращаешься вокруг солнца, а не оно вокруг тебя.

– Я не центр Вселенной Анориона, – шепнула я. – Не будь говнюком.

– Ну-ну, ага. Ты сейчас на стадии отрицания, да?

Я взяла одну из маленьких подушек, и отправила ее в Ариока, а потом спешно скрылась за дверью.

В Страже Земли, несмотря на слова Макковея, я не собиралась появляться до дня свадьбы. Поэтому остаток дня я отсыпалась у себя в комнате, пытаясь смириться с происходящим.

Однако ближе к ночи я поняла, что уже очень скучаю по Анориону. По его улыбке… По его солнышкам в фиолетовых небесах. Двух вспыхнувших сверхновых.

В-общем, дошло до того, что я спустилась вниз и начала выпытывать у Астрель, что она вообще знает о короле Стража Эфира, и о чем они успели поговорить, пока я спала.

Астрель упорно закатывала глаза и цокала на все мои вопросы, а потом всплеснула руками, и буравя меня пристальным взглядом, воскликнула:

– О Боги! Ты в курсе, что у тебя Анорионская лихорадка?

Я дважды глупенько моргнула.

Астрель расхохоталась.

Я ретировалась в свою комнату, на ходу скидывая без парашюта проклятия на ее долбанную проницательность.

Взяв из угла рюкзак, любезно оставленный там мне Анорионом, я полезла внутрь за вертушком, и, когда нашла его там, облегченно вздохнула. А потом подвинула пуфик к окну и подвесила резонатор.

Он тут же начал вращаться. И я ощутила где-то там, внутри меня, как Анорион изумился.

“Не думал, что ты захочешь вновь увидеть меня так скоро”.

Я задвинула подальше мысли о том, что не факт, что после свадьбы мы сможем с ним так общаться, и сказала:

“Привет. Я просто перебирала в мыслях все, что знаю о Вратах Овидия, Шариане, и мне бы не помешало, если бы ты помог разложить все по полочкам”.

Я ощутила, что Анорион, вроде как, почему-то расстроился и решила сейчас не уточнять, что я ничего толком-то и не знаю.

“Давай попробуем”, – прилетело мне в ответ от него.

“Я пытаюсь понять, что это Врата такие и для чего они нужны”.

“Изначально Врата были не инструментом, а священным местом силы. Местом, где живые существа могли совершить метаморфозу, сбалансировав в себе начала Порядка и Хаоса”.

“Как со всем этим связан Шариан?”.

“Иллиан пошел в отца. Это Шариан был родоначальником “гениальных экспериментов”. Он грезил иными мирами”.

“Но как он мог использовать Врата, предназначенные для внутренних изменений, для такой глобальной внешней цели?”.

Я бросила взгляд в окно.

“Он извратил их природу. Он увидел во Вратах мощный усилитель, и решил, что может пропустить через них потоки энергии разных миров, чтобы “сшить” из реальности. Спасибо, что этот чертов гений, Иллиан, вел дневник!”.

“Ну конечно, что могло пойти не так, когда используешь инструмент не по назначению”, – улыбнулась я.

“Всего-то фундаментальные законы вступили в конфликт. Несовместимые ранее принципы бытия столкнулись. Произошел взрыв чудовищной силы, в месте, где ткань реальности итак уже была тонкой. И, естественно, она разорвалась”.

Я моргнула.

“Но ведь… Получилась не просто дыра вникуда. И даже не сплетение двух наших миров. Разломы, Глубинники, деференты, конвергенты… Понимаешь, о чем я?”.

“Представь, что ты рвешь не бумагу, а сложную, многослойную ткань. Остаются клочья, нитки, обрывки узора… Так и здесь. Взрыв не просто создал дыру, перемешал или соединил миры. Он их трансмутировал, запустил ту самую метаморфозу. И теперь из Разломов появляются Глубинники, которые пытаются починить то, что было сломано. А деференты и конвергенты – это обрывки тех самых “законов” и “принципов” столкнувшихся миров, которые, как вирус, встроились в нашу реальность, и теперь диктуют ей новые, безумные правила”.

Глава 28

Три, казалось бы, простых слова, “Спокойной ночи, Солнце”, а у меня, после того, как я их услышала от него, всю ночь в животе трепетали бабочки. Я ворочалась всю ночь, вспоминая вкус его губ, когда он меня целовал. Боги, если Астрель права, и у меня правда Анорионская лихорадка? Я не должна терять голову, чтобы потом не было слишком больно.

Солнце, – не я, а самое что ни на есть солнце, еще только начало выплывать из-за горизонта, но я больше не могла спать. Я надела халат и пошла в комнату к Майе. О том, что там может оказаться принц Ариок, я подумала только тогда, когда открыла дверь. Но его там не оказалось. В комнате было тихо, и только ровное, мерное дыхание Майи говорило о том, что она все еще погружена в глубокий сон. Я присела на край кровати и осторожно взяла неподвижную руку Майи в свою. Она была прохладной.

– Расскажи еще раз, каково это? – старые половицы скрипнули, и Астрель приземлилась по другую сторону от Майи, передавая мне одну из кружек с дымящимся чаем с мятой. Я сделала глоток, чувствуя, как он обжигает горло и немного возвращает меня к реальности.

Я понимала, о чем она спрашивает. – Или, если можешь, расскажи с самого начала… Ты никогда не рассказывала нам эту историю полностью.

Я сглотнула. И подумала с чего начать. Нам, детям, запрещалось ходить в Страж, за исключением Посвящения. И после Посвящения часто проходило много времени до тех пор, пока один из Посвященных не выбирал тебя в свои ученики. Но за день до того, как все произошло, мы с Астрель пришли проведать Эйвана, потому что ему не здоровилось. – Я погрузилась в воспоминания, глядя на безмятежное лицо спящей Майи. – Обычно это он приходил к нам: к Астрель, потому что она ему нравилась, но она, как мне казалось, не обращала на него никакого внимания, и все, что ему оставалось – проводить время со мной. Я уговорила ее пойти со мной, потому что одну бы меня в Страж уж точно не пустили. Какого же было мое удивление, когда моя старшая сестра уговорила Магистра Сизаморо остаться в Башне у Эйвана на ночь! Одну отправить меня обратно он не мог, хотя до нашего дома было рукой подать, он отправил со мной Макковея. Макковей заманил меня обманом в лес и поцеловал, а я, влепив ему пощечину, убежала.

На следующий день Эйван поправился, и Астрель снова стала делать вид, что ей все равно.

– Это был тот день, когда Эйван пришел к нам, после того, как ты провела ночь в Башне Стража, – начала я, сделав глоток из кружки. – Думаю, ты помнишь… Эйван пришел к нам домой, но ты ушла с мамой в наш магазинчик. Уж не знаю, что там между вами двоими происходило… Но я рассказала ему о том, что его старший брат меня поцеловал.

– Макковей поцеловал тебя? То есть, он поцеловал тебя, когда я осталась в Башне с Эйваном?! – Глаза Астрель метали молнии.

Я невозмутимо кивнула, и продолжила:

– Эйван замер на секундочку, а потом сказал:

“Знаешь, нам обоим не помешает отвлечься”.

“Думаешь?”, – спросила я его, и он кивнул.

“И как же мы будем это делать?”, – снова спросила я.

“Клин клином вышибают. Нужно что-то такое, чтобы из нас все мысли вытрясло, и мы могли забыть о произошедшем, понимаешь?”.

Тогда я ничего у него не спросила, а, наверное, должна была. Он тоже тебя поцеловал, да? Когда ты осталась у него?

Астрель застонала.

– Видимо, это стоит понимать, как “да”, – усмехнулась я, и продолжила:

– И тогда он предложил:

“А давай пойдем посмотрим на Разлом?”.

“Ты чокнутый”, – сказала я.

“Я знаю, тебе ведь тоже любопытно, – прошептал он. – И это однозначно взбесит моего брата и твоих сестер, когда они узнают о нашей небольшой выходке”.

Я замолчала, глотая комок в горле. Теперь это “взбесит” звучало так по-детски, наивно и страшно.

“Ну, как бы пострадавшая сторона в истории с твоим братом не совсем я, ведь это я его отвергла”, – начала я.

“Это как посмотреть. Он не должен был этого делать”, – заметил Эйван.

Я задумчиво прикусила губу, а потом кивнула.

“Страх или любопытство”, – прищурившись, спросил он.

“Макковей не должен был меня трогать”, – подумала я, и ответила: – “В твоей фразе две лишние буквы. – Страх и любопытство”.

Мы с Эйваном рассмеялись. Он поднял два больших пальца вверх.

“Тогда сегодня вечером, когда твои сестры и мой брат отвлекутся, пойдем к Разлому. Астрель ушла с твоей матерью в магазин, но Майя, насколько я понял, еще здесь”.

Я кивнула. Майя действительно скоро тоже должна была уйти в магазин. Вечером она помогала маме с обработкой цветов и уборкой.

Астрель помассировала виски.

– Боги, о чем вы думали? – выдохнула она, закрывая лицо руками.

– Мы были подростками! – попыталась оправдаться я, но мой голос прозвучал слабо.

– Ох, а потом?

– А потом он вернулся в Страж. И в оговоренное время я пошла к Разлому. Эйвана долго небыло, и я, заскучав, подошла к самой кромке, чтобы не уходить обратно ни с чем. Я наклонилась совсем чуть-чуть, чтобы заглянуть туда, вниз, и ощутила сильный толчок в спину. Естественно, от такого я полетела вниз, ведь я и так до этого стояла у самого края. Меня накрыло облако тьмы – так я тогда подумала, но на самом деле, это были Глубинники. Их было очень-очень много. И все они шептали мне, но я не понимала их. Изнутри меня словно раздирали в разные стороны. Я не могла сконцентрироваться. Я даже не успела толком испугаться, тьма перед глазами сменилась вспышками света. И я оказалась, вроде как, в объятиях… Макковея… А потом снова во тьме. Я бродила по лесу, полному магических огней, но при этом я была во тьме, понимаешь? И не могла найти оттуда выхода.

– Подожди… А как Макковей поймал тебя? Он вырастил корни из земли… Или что-то вроде этого? – прервала меня Астрель.

Я смутилась. Этот момент всегда для меня был самым туманным.

– Даже не знаю, как он проделал это. Мы с ним толком никогда не обсуждали произошедшее. Наверное, об этом тебе лучше спросить у него.

– То есть, тебе не было ни капельки интересно? – удивилась она.

– Было, но… Это свершившийся факт, понимаешь? Мне и так было тяжело смириться с последствиями своего поступка, и я до сих пор до конца не уверена, что приняла их. У меня не было желания сыпать соль на рану, которая до сих пор не затянулась.

Астрель тяжело вздохнула и посмотрела на Майю.

– Какое время должно пройти, чтобы она пришла в себя? – приглушенно спросила она.

– Я очнулась примерно спустя семь недель. С одной стороны, все это очень индивидуально, а с другой – мы сестры, – я пожала плечами.

– Как подумаю, что нам придется ехать через Арморику… – Астрель покачала головой. – Вдруг Ариок не сможет защитить Майю, и Уриель заберет ее?

– Сомневаюсь, – заверила ее я. – Насколько я поняла, Арморика – всего лишь “песочница” для георгиков. Другое дело – Страж Звезд. Получается, Майя теперь связана Древним Договором с принцем Стража Звезд?

– Наверное. Он же спас ее от неминуемой гибели.

– Значит, пройти сквозь Разлом, просто упав в него, получается, все-таки нельзя, и Эйван действительно мертв?

Астрель отвернулась к стене.

– Но как тогда это делает Шариан? Как проходит через Разлом? – не унималась я.

– Может быть, дело как раз в том, что во-первых, эти Разломы – его рук дело, а во-вторых, возможно, именно потому, что он сам не из этого мира, он и смог забрать мать Макковея с собой.

Я поморщилась. Ни одной из нас не будет легче, если Эйван мертв. Астрель фыркнула и, отпив свой чай, уставилась в него.

– Тебе совсем не обязательно становиться георгиком, – сказала я. – То, что с обеими твоими сестрами такое произошло, не более, чем совпадение.

– У Ариока не будет оснований позволить мне остаться в Страже Звезд, если я этого не сделаю.

– Ох, конечно же, абсолютно не стремно, когда твоя сестра идет на это добровольно, – меня потряхивало от эмоций, напряжения, всего произошедшего за эти дни, и я грела руки об кружку, пытаясь напитаться теплом чая и дома.

– И вообще, меня обещали познакомить с Магистром Стража Времени. А то Майя захапала себе принца Иллирии, ты – короля Иллирии, а я получила разве что язву желудка, постоянно беспокоясь о вас.

Астрель показала мне язык, и я швырнула в нее подушкой.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так… И что теперь, Рамиель должен рыдать в подушку, из-за того, что ему даже язвы не досталось?

– Рамиель сам кое-кому достался, “мальчик на побегушках” в комплекте с бесплатным телепортом, – ехидно бросила она.

– Хм, удивлена, что ты не назвала меня “собственностью” Макковея, – я с наигранно скучающим видом накрутила на палец фиолетовый локон, до сих пор мокрый после ванны.

Мы услышали шаги на лестнице и мгновенно прекратили нашу “сестринскую” перепалку.

Ариок тихо открыл дверь, стараясь не скрипеть. Он выглядел уставшим и серьезным.

– И давно ты решил, что теперь живешь у нас? – сходу приложила принца Астрель, но в ее голосе не было и половины прежней язвительности.

Правда, сейчас, принц Стража Звезд больше напоминал побитую собаку.

Однако, спустя пару секунд, он взял себя в руки и приосанился. В его глазах вспыхнул знакомый огонек.

– Я не уйду, даже если ты снова попытаешься подлить в мой чай зелье чихания, – строго сказал он, и я бросила возмущенно-вопросительный взгляд на Астрель. Неужели она?

И кто вообще с таким характером мог считать ее паинькой?

– И не уходи, – сказала я, наградив Астрель строгим взглядом. – Лично мне спокойнее, когда она не одна.

Астрель опять фыркнула, но спорить не стала.

Я встала с кровати, помахала им обоим рукой, и вышла. Послезавтра – свадьба, “обряд каменного слияния”, а значит, уже завтра Макковей от меня не отстанет. Он обязательно пришлет своих людей, чтобы приготовить меня к обряду, поэтому сегодня я хочу немного пожить своей жизнью.

Для начала – я спустилась вниз и начала приводить в порядок наш сад. Теперь я была намного сильнее, чем когда практиковалась раньше. Теперь я абсолютно без труда вырастила Лотофору Пузырчатую – это растение, образующее гроздья крупных (с грецкий орех), тонкостенных, хрустящих, как идеальный попкорн или вафельный рожок, сферических “капсул”, наполненных воздухом с легким солоновато-минеральным вкусом. Съедобна именно эта хрустящая, воздушная оболочка – аэроцисты. Обычно растет только в Страже Воздуха, но… Но теперь я и это смогла. Следом за Лотофорой грядки пополнились Алмазным Щавелем. Его зрелые листья покрывались мельчайшими сладковато-кислыми кристаллами, похожими на иней или сахарную пудру. Когда его ешь – кристаллы тают на языке, а сам лист остается сочным и травянистым. При тепловой обработке кристаллы карамелизуются. Его привозил нам отец из… Ох, уже забыла откуда. Да и так ли это важно? Давно хотела вырастить его в саду.

И еще одна небольшая шалость – я рассадила по периметру Ягоды Лунносветника. Они растут гроздьями, как виноград, но на кустах, как смородина. И на пике спелости в полной темноте излучают мягкое голубовато-зеленое свечение. Свечение исчезает после срывания через несколько часов, ну, или если повредить ягоду. Ночью, когда небо затянуто дождевыми тучами, они будут особенно эффектно смотреться. А по вкусу они такие, словно их привезли из Стража Зари.

После того, как я привела сад в порядок и осталась довольна проделанной работой, я хотела было пойти на полянку в лес, чтобы попробовать осуществить то, что я задумала, но вдруг поняла, что за моей спиной стоит мама и зачарованно рассматривает то, что я тут натворила в последние несколько часов, и при этом плачет.

– Ты вернулась из Арморики, а Роза… Роза…

Я подошла к маме и обняла ее.

– Я так устала всех терять, – прошептала она. – Сначала Рамиель, вместе с ним – Бероз, потом ты, а теперь и Майя… Мы пытались вас защитить, но посмотри: у нас с Розой была одна тайна на двоих. Мне пришлось отправить Рамиеля к Тарасинору, ей – Изру к Макковею. А теперь она, полная боли и отчаяния, чуть не погубила мою дочь.

До меня начал медленно доходить смысл сказанных ею слов.

– Но… Я думала… Разве… Ведь вы с отцом всегда говорили, что дар Рамиеля – от нашего дедушки по папиной линии?

Мама покачала головой.

– И ты никого из нас не потеряла! – рассержено возразила я. – Мы все живы. Отец, Рамиель, я, Майя! Да, то, что происходило с нами – опасно, сложно, больно, но мы стали сильнее. Я понимаю, выбор Астрель стал для тебя последней каплей…

– Выбор Астрель? – тихо спросила мама.

Я прикусила язык. Значит, Астрель ей еще не сказала, что она собирается уйти с Ариоком и превратиться в георгика…

– Но как насчет меня? Ты же мечтала о том, что я останусь с Макковеем, выйду за него замуж. И твоя мечта исполнится через два дня. К тому же, тебе не кажется, что папе пора перестать опекать Рамиеля? Он уже большой мальчик. Роза не смогла защитить Изру, ты думаешь, отец сможет защитить Рамиеля? Ему пора вернуться сюда, к тебе.

– Отец – не Роза! – с досадой воскликнула мама, и, всплеснув руками, ушла в дом, вероятно посчитав этот разговор законченным.

А я ведь никогда не придавала значения тому, что волосы Рамиеля были краснее наших. Тому, что в его глазах не было зеленых крапинок, и он был скорее похож на мага огня по рождению…

Все это время меня окружали георгики, а я жила в блаженном неведении о происходящем вокруг.

Я ,стараясь справиться с вновь нахлынувшими чувствами и мыслями, отправилась на полянку с камнями, туда, где меня спас фиолетовый дракон.

Не успела я додумать эту мысль, как в голове странно зазвенело. Голова закружилась, и я даже слегка потеряла ориентацию и споткнулась. Конечно же, получение двух уровней не могло пройти незаметно.

Время шло к вечеру, и воздух уже начал остывать. Я встала в центр поляны, сняла ботинки. От ощущения мягкого, влажного мха и травы под ногами мое тело мгновенно покрылось мурашками, но я продолжила. Мне хотелось напомнить себе, что, несмотря на то, что происходило снаружи, я – всегда буду я.

Вдохнув запах влажной земли, я спустила вниз одну лямку сарафана. А за ней и другую, уже смелее. Платье цвета ягодного варенья с легким шелестом опало вниз.

Я протянула руку, и из-под моих пальцев потянулись темно-зеленые лозы глицинии. Они обвивали мои ноги, талию, сплетаясь в живой, причудливый корсет. На них распускались один за другим розовые бархатные цветы. Моя Земля.

Затем я призвала тепло внутри себя. Ту самую крошечную искру Lumen Aurorae – рассвета. Искра разгорелась, затопила меня изнутри золотисто-лиловым цветом и выплеснулась наружу. Лепестки цветов замерцали в рассветных лучах. Тончайшие нити чистого солнечного света сплелись вокруг цветов в ажурный узор, делая платье объемным и сияющим. Моя Заря.

И, наконец, я отпустила самое сокровенное – ту часть себя, которая соединяла меня с Анорионом. Я выдохнула, и мой выдох превратился в сияющую дымку. Крошечные бриллиантовые пылинки эфира закружились вокруг меня, оседая на волосах и плечах, не тая. Они создали легкий, полупрозрачный ореол, окутывающий мою кожу. Мой Эфир.

– Я никогда не видел ничего прекраснее, – прозвучал тихий, полный изумления голос.

Я вздрогнула и резко обернулась. Между елей, на входе на полянку стоял Анорион. Он смотрел на меня так, словно чувствовал настоящее благоговение. Словно я впервые показала ему звездопад.

– Ты… Как ты… – Я вспомнила, что еще пару минут назад стояла здесь абсолютно обнаженной, и моя рука инстинктивно прижалась к цветам на груди. – Разве ты не должен быть в Страже Эфира?

Его губы тронула улыбка, но взгляд не стал менее серьезным.

Он медленно подошел ко мне, будто боясь спугнуть видение. А потом протянул руку – к сияющей эфирной дымке, окружавшей меня. Его пальцы прошли сквозь мерцающие частицы, и они вспыхнули ярче, словно узнав его. Я задрожала. Это было приятно. Очень приятно.

– Я почувствовал странный всплеск. И решил проверить, – Анорион покачал головой, не отводя от меня взгляда. – А это оказалась ты. Ты просто напомнила вселенной, как она прекрасна.

Я замерла, чувствуя, как пылают мои щеки. Вот уж где наверняка сейчас разливался рассвет.

– Я просто хотела отвлечься, – тихо пробормотала я.

– О, дорогая моя, это – не “просто отвлечься”. Это – расцвести посреди бури. И смотреть на это… Большая честь, – голос Анориона прозвучал с неподдельной нежностью и восхищением.

Мне показалось, или в его взгляде я разглядела надежду? Правда, уже в следующую секунду глаза Анориона игриво сверкнули.

– А переодевания еще сегодня будут? – промурлыкал он бархатным голосом, и я вся мгновенно снова покрылась мурашками, а сердце застучало так быстро, словно внутри топала ножками целая армия крохотных оловянных солдатиков.

Я хитро прищурилась.

– На какие цветы изменить?

Анорион ненадолго задумался.

– На ипомею пурпурную. Знаешь такие?

– Конечно! Обижаешь! – фыркнула я, и глицинии начали превращаться в ипомею.

– Не-а, – ответил Анорион. – Можешь быть уверена: я никогда тебя не обижу.

Я не знала куда деть себя с полянки от такой внезапной откровенности.

Анорион прочистил горло и протянул мне руку:

– Можно пригласить вас на танец?

– Но… Здесь же нет музыки, – смутилась я.

Анорион достал из кармана резонатор.

– Сейчас будет. Резонатор может работать и как ретранслятор.

Анорион подвесил вертушок на одну из ветвей ближайшей к нам ели и подошел ко мне. Почему-то я представляла, что он подхватит меня за талию, и мы будем кружить под вальс по поляне, но музыка, которая начала разливаться вокруг, подразумевала совсем другое. Медленная, трепетная, чувственная, плавная, лиричная мелодия. Скрипки, альты, виолончели и тихие переливы арфы – словно туман над водой на рассвете или тихое, мерцающее сердцебиение…

Анорион чуть наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза, и снова протянул мне руку, в которую я, неотрывно смотря в его глаза, вложила свою.

Анорион тут же притянул меня к себе. Близко. Так близко, что наше дыхание перемешалось.

Мое сердце теперь громыхало где-то в голове, а в животе порхали те самые бабочки, что не давали мне уснуть ночью. Правая рука Анориона теперь едва касалась моей талии. Мы не кружились, мы медленно покачивались, говоря друг с другом только взглядами. Наше движение было настолько плавным, что казалось, будто мы парим, а не танцуем. И в этом парении я вдруг осознала простую и пугающую истину: я больше не представляла своего будущего без этого чувства. Без него. Не знаю, сколько прошло до того момента, когда я наконец решилась сказать:

– Кажется, ты теперь останавливаешь время?

Анорион тихо рассмеялся.

– К сожалению, только на пару секунд.

Больше всего на свете я сейчас хотела, чтобы он меня поцеловал. Но я не имела права подталкивать его к этому. Желание коснуться его губ своими губами стало почти невыносимым.

Эфирное сияние поднялось крохотными звездочками с моей кожи и теперь парило вокруг нас. Мы плавно раскачивались, боясь испортить магию момента, который у нас был.

Музыка смолкла так же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь звон в ушах и гулкую тишину, наполненную биением наших сердец. Анорион не отпускал меня. Его рука все еще лежала на моей талии, а пальцы другой сжимали мои. Он смотрел на меня так проникновенно, что мне казалось, что он чувствует каждую мою мысль, видит каждую вспышку страха и надежды, которые, как волны, накатывали на меня.

– Боюсь, мои скромные способности стихии Времени иссякли, – произнес он наконец, и его голос, низкий и бархатный, гулко прокатился по поляне. – Кажется, вселенная требует свои секунды назад.

Он медленно, словно нехотя, разжал пальцы. Сияющие частицы эфира, кружившие вокруг нас, стали медленно оседать на траву, как алмазная пыль.

– Спасибо за танец, Солнце, – сказал он, и в его голосе снова зазвучали те нотки, от которых по спине бежали мурашки.

– И тебе, – выдохнула я, чувствуя, как жар заливает щеки, а правую ладонь покалывает иголочками.

Я сделала шаг назад, и цветочное платье мягко зашелестело лепестками, напоминая о том, что я все еще стою перед ним почти обнаженной, одетая в одну лишь магию.

– Я… Мне пора, – тихо сказала я.

Если не уйду сейчас, абсолютно точно сделаю какую-нибудь глупость, потому что желание творить глупости выросло на сто процентов. Попробуй-ка остановить такую лавину!

Анорион кивнул, его взгляд стал отстраненным, почти холодным. И это меня больно кольнуло.

– Конечно. Послезавтра – важный день, и тебе наверняка нужно готовиться к обряду, – эти простые, донельзя логичные слова обожгли меня ледяным ветром.

Вероятно, этот танец… То, что сейчас между нами было… Анорион хотел попрощаться со мной. Окончательно и бесповоротно. Это был прощальный танец. Мои пальцы инстинктивно сжали цветы на платье, и оно на мгновение погасло, выплескивая вовне мой всплеск боли.

– Да, – прошептала я, опуская глаза. – Ты прав.

Я собралась было повернуться, чтобы уйти, потому что комок снова подступал к горлу, а реветь на глазах даже у Анориона мне не хотелось. Но его тихий голос снова остановил меня.

– Аврора.

Он подошел ближе. Дистанция между нами снова сократилась до опасной.

– Я хочу, чтобы ты помнила этот танец. И чтобы помнила, что даже самая хрупкая красота может быть сильнее тьмы.

Частицы эфира взмыли вверх, поднимаясь с травы и соединяясь в эфирный шар. Анорион коснулся его рукой, и в уголках его глаз заплясали знакомые чертики.

– И что ты, как минимум, в тысячу раз прекраснее, чем любая роза в садах Иллирии. Цветы увядают. Их красота – мимолетна. А ты… Я бы сказал, что ты – как солнце, несешь в себе рассвет, но это было бы неправдой. Потому что ты и есть Солнце, Аврора. И бросать такой свет в объятия тьмы – величайшая ошибка, которую только может совершить этот мир.

От его слов у меня перехватило дыхание.

– Почему ты мне это говоришь? – прошептала я. – Зачем?

Его лицо стало еще серьезнее.

– Я говорю это, чтобы ты знала. Чтобы ты помнила, кто ты, когда станет трудно. Чтобы ты не позволила никому – никому – убедить тебя в обратном, королева. Даже ему. Особенно ему.

Он снова посмотрел на меня с такой нежностью, что я почувствовала головокружение.

– А теперь иди. И попробуй поспать. Тебе нужны силы.

Он повернулся, чтобы уйти, и на этот раз его окликнула я, не в силах сдержаться.

– Анорион!

– Да, Солнце?

– Ты правда больше не сможешь принимать форму?

В глазах Анориона промелькнула тень, но он тут же скрыл ее под улыбкой.

– Иллиан ошибся. Я все еще могу принимать облик.

Анорион подмигнул мне.

– Не волнуйся. Я еще покажу тебе, как можно летать. Когда-нибудь.

И прежде, чем я успела что-то ответить, пространство вокруг него исказилось, и он растворился в воздухе.

На этот раз он точно ушел.

А во мне снова бушевала буря. Надежда и отчаяние, восторг и страх – все смешалось в один клубок, который душил меня и заставлял сердце биться с безумной скоростью.

“Ты и есть солнце”.

Эти слова горели во мне ярче любого огня. Они были лекарством и ядом одновременно. Анорион дал мне силы и окончательно лишил покоя.

Я стояла одна посреди поляны. В висках стучало, а по щекам текли предательские слезы. И все из-за этого противоречивого вихря эмоций, раздирающего меня на части.

Когда я, наконец, взяла себя в руки и, развеяв платье из ипомеи, надела свой сарафан, пошла домой, я все еще не могла не вспоминать то, как Анорион держал руку на моей талии, прижимая меня к себе. И внутри, вопреки всем доводам разума, все еще теплился тот самый трепет.