Ярослав Ивлев
Домовой – земной опекун

1

Послевкусие от мороженного отдает зря потраченным временем и чувством вины по этому поводу. А если начать вдумываться то и зря потраченной жизнью. Как будто и ешь это, чтобы забыть то ощущение, но не получается.

Особенно остро чувствуешь, когда мороженное белое с чем-то вроде варенья или кусочков ягод. Как будто ягоды всё обостряют. Эта гадкая терпкая кислинка.

С шоколадным немного легче. А в мороженном Марс потраченное время и вина за это почти совсем не ощущаются даже потом, в послевкусии. Слишком было вкусно? Или там используют какие-то специальные добавки? Что-то заглушающее боль. Антидепрессанты? Это, наверное, не законно. Может следует куда-то обратиться?

Дура, я всё пытаюсь придумать куда бы обратиться, чтобы мою жизнь исправили. Да куда уж там? Я одна и нет такой инстанции, куда можно жаловаться.

Все ушли. Ушли туда, откуда не возвращаются. Стенания в духе: “на кого вы меня оставили” нынче не моде. Но на кого ж вы меня оставили, последние родные люди!? На кого? Бью кулаками по постели, в надежде, что станет легче. чувствую боль в запястье. Сейчас, кажется, и постель сильнее меня.

Мороженое кончилось. Идти за новым нет сил, да поздно уже. Не смотря на всё одиночество, к людям совершенно не тянет. Фигуру к тому же надо беречь. Или к чëрту всё?

Ну ты подумай, лежу прямо как в детстве, смотрю в ночи на желтеющее небо. Так хочется летать по нему на какой-нибудь волшебной метле, и волосы пусть треплет тёплый ветерок. Но там ведь зима. Или это не важно для фантазии…

2

Светлое, слегка зашторенное окно, как островок тепла в безжалостном сером пейзаже панельных домов. Серость в свою очередь укутана темным беззвездным небом. Так знакомо и так буднично-тоскливо.

– Как пришёл так и ушëл. Симптоматично, что не хотел приходить. Что ж, можно дойти и до другого дома. Рядовое событие. Эти тоже не хотят счастья. Их свободный выбор.

Невысокий, тонкий человечек с резкими, но едва различимыми из-за полумрака чертами вышел из дверного проёма, обдаваемый снегом и ветром. Был поздний вечер. Дверь подъезда захлопнулась. Человечек натянул воротник длинной чёрной куртки повыше и направился по плохо освещенному двору в ту сторону, где фонари совсем не горели.

Слышались только его скрипучий голос и хруст снега. Зрительные образы почти отсутствовали.

– В каком-то смысле, счастье – это скучно. Их можно понять. Только я не уверен, что противоположность – то есть все эти человеческие метания и треволнения – это как-то особенно весело. Ей не нравится одно, ему – другое, на детëныша нет сил и времени. Хотя завели и даже любят. Он смотрит налево, чтобы не смотреть на жену, она отчаянно хочет большего. “Несчастливы по-разному” – куда там? Будто у них одних такая семейка. Все, косатки, как по трафарету деланные.

По дороге случались освещённые места. Горел фонарь над переполненными мусорными ящиками, ветер разносил ошмётки мусора по окрестностям.

– Чинятся сии недуги одним махом. Там одну-две ниточки выправить. А тут отказ. Работаю только по согласию. Кто-то один из членов семьи должен согласиться или отказаться. И чего я муженька выбрал? Он же себе кралю присмотрел, да слюни пускает. Пришлось бы отказаться от милой девочки с грустными глазами. Ну я бы отвадил.

Чувствовалось по голосу, что человечек улыбается.

Вспышка света от фар выезжающего из-за поворота автомобиля на мгновение дала возможность посмотреть на него. Зрение успевает ухватить только его хищные, колючие глаза. Нет, зрачки не вертикальные. Так только кажется. Он увлечён рассказом и ничего не замечает. Машина резко поворачивает, чтобы избежать столконовения, вскользь задевает один из хаотично припаркованных автомобилей. Водитель останавливает машину. Он цел, всё в порядке, но нужно перевести дух. Он толком не понял, что произошло.

– Дитë согласилось бы, да оно больно маленькое, это не спортивно. Некоторые так делают, через отпрысков. Формально член семьи. Да ему с ними вместе до старости не жить. А если жить, то мешаться будет. Третья душа – лишняя. Опять же и к мамаше не пойдёшь с предложением. Её амбиции тоже идут в разрез с моим ремеслом. Я бы это всё поправил с её согласия. Бабу утихомирить не долго. Да какое там согласие? Цугцванг, вроде как.

Человечек проходит теплотрассу по железной лесенке, откуда-то из темноты появляется стая бродячих собак. Они довольно крупные, сначала смотрят настороженно, затем, когда он переходит некую невидимую граница начинают лаять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.