Денис Махалов
Харьковские каникулы. Часть вторая

Харьковские каникулы. Часть 2.

В первой части Харьковских рассказов я поведал читателям про такие стороны нашей мальчишеской жизни, как стрельба из рогаток и воздушек, про приключения с брызгалками, карбидом и дымовухами. Также удостоились написания истории с водяными бомбочками, кошаками, местными алкашами, с животными, которые нас окружали, чем нас кормили бабушки, и чем мы питались сами, шлындрая целый день на улице. В общем, интересной жизнью мы жили – я, ленинградский пацан, и мои харьковские друзья, такие же пацаны, как и я. Представляю вам вторую, и окончательную часть харьковских приключений.

Глава 1. Литейщики.

Не все наши занятия были связаны с каким-либо хулиганством. Были и всевозможные учебно-познавательные занятия. К примеру, литьё. Я уже рассказывал про гаражи, где мы взрывали бутылки с карбидом. Там же, за гаражами, в местной мусорке мы как-то нашли пару старых отработанных аккумуляторов. Автомобильных, 12-и вольтовых. Всезнающий друг Серёга Шакшуев просветил меня насчёт наличия в таком аккумуляторе свинца. Что такое свинец, я знал. Расколошматили булдыганами корпус аккумулятора, вынули из него свинцовые сетки. Разожгли костёр, сообразили ковшик с ручкой, накидали в него обломков свинцовых сеток. Расплавили, уже интересно. Поначалу просто выливали, куда придётся, делали такие свинцовые капли. Быстро надоело. Нашли рядом же песок, принялись в него что-то там вдавливать, делать углубления, заливать расплавленный свинец уже туда. Потом Серёга притащил откуда-то деревянный макет кастета.

– Щас, – говорит, – сварганим такой же, но настоящий, свинцовый.

Долго возились с песком, вдавливали, делали форму для отливки. Потом залили. Дрянь получилась. Оно и понятно – это же был обычный мокрый песок, а не специальная формовочная смесь… да и опыта у нас было с гулькин хрен. Последней попыткой была отливка свинцового револьвера. Был раздобыт игрушечный пластмассовый револьвер, вдавлен в песок, правая и левая половинка по отдельности. Залили – опять дрянь, форма хоть и напоминает образец, но мелкая деталировка почти не видна. Да и тяжёлый он, собака, чуть ли не пару кило. В общем, закончился свинец, и завязали мы с этим делом.

А вот литьё из пластика получалось у нас не в пример лучше. Делали симпатичные такие медальончики в форме ложечки. Ложка и использовалась, в качестве формы. Как делали? Довольно просто. На помойке (она же мусорка) находилась какая-либо пластмассовая деталька – неважно что. Это могли быть обломки игрушечной машинки, пластиковая бутылочка из-под шампуня или же обломок гимнастического обруча. Главное, чтобы можно было поджечь. А пластмасса горит практически вся, и не просто горит, а ещё и капает при этом такими горящими каплями. Ну, кто поджигал, тот знает.

И вот, берём ложку (по желанию большую или чайную), смазываем её любым маслом, от машинного до сливочного. Поджигаем кусок пластика и начинаем капать горящим пластиком в ложку. Он капает, горит, но тут же тухнет. Если не тухнет, то можно на него дунуть. И так до тех пор, пока уровень переплавленного пластика не сравняется с краями ложки. Минут через 5-7, когда пластик остынет, выковыриваешь его из формы. Чуть-чуть подпилил края напильником, сделал дырочку в сужающейся части, и вуаля! Продевай ниточку и вешай на шею. Клёвый медальончик!

Можно накапать одним куском, тогда медальончик получается одноцветным, а можно замешать 2-3 цвета, и вот тут простор для творчества. Тут такой инь и янь можно сотворить, что приходи кума любоваться! Как это реализовывалось на практике? Работали вдвоём, и в четыре руки: одна рука держит ложку, а три остальные – три горящих и капающих огненными каплями куска пластмассы. Филигранное искусство, чуть ли не фаберже. И у нас неплохо получалось! Такие цветовые сочетания рождались!

Эх, где все эти медальончики?

Эти занятия требовали и большой осторожности – капнуть себе на руку (или на ногу) расплавленной горящей пластмассой было очень просто. Ожоги получались крайне болезненные и долго не заживали. На память у меня на обеих руках остались достаточно много шрамов от этих опытов. И моя жена тоже с гордостью демонстрирует мне подобные следы от ожогов – детство у нас было одинаковым, и она тоже с пацанами жгла пластмассу, и ей тоже прилетали горящие в полёте капли.

Глава 2. Гончары и плетение из цветных проводов.

Было у нас во дворе место, где был песок. И вот именно, что был. Это была, скорее, площадка метров 5х5, с тонким слоем песка, смешанного с пылью. Уж куда его и кто его растаскивал, фиг его знает, но его там почти никогда не было. Подозреваю, что это были местные жители, те, что похозяйственнее. И вот как-то раз утром приходим «на точку» (год примерно 1978-79, нам по 8-9 лет). Ё-моё, а там Камаз-самосвал разгружает целую кучу свежего песка! Да ещё и с солидными шматками глины! Мягкая, пластичная, прямо радость для рук! Ну, мы нахватав этих кусков, сколько могли унести, пошли лепить.

Но перед этим мы прокатились втроём (Серёжка Шакшуев, Димка Цыбань и ваш покорный слуга) на самосвале. Понятное дело, в кабину нас никто не посадил бы. Мы просто уцепились руками за задний край кузова, и вися на вытянутых руках, как три колбасы, весело болтались за его кормой, пока он набирал ход. Когда он проехал метров тридцать, и набрал скорость 10-12км/час, мы с Димкой отцепились. А Серёга как приклеился к этому кузову, и поехал дальше. А самосвал скорость всё набирает и набирает… мы такие стоим с Цыбанем, смотрим ему вслед, мол, ни фига себе, Серёга такой отчаянный чувак – дальше поехал. Как же он теперь спрыгнет-то? Ведь коленки об асфальт расшибёт на такой-то скорости!

Но ничего, спрыгнул метров через 20, когда Камаз на выезде со двора на повороте тормознул. Как Серёжка потом признавался, он, когда остался висеть, сам нехило труханул на такой скорости сигать, а тут как раз удобный случай подвернулся – поворот и сброс скорости. Тогда только и спрыгнул. Но всё равно в наших глазах он целый день был героем.

Сейчас смотрю на такой же Камаз, и щемит сердце сладкая грусть: тот задний край кузова всего-то от земли метра полтора, может чуть больше. А нам тогда казалось ТАК высоко! Еле-еле вытянутыми вверх руками край кузова доставали! Ведь мы тогда реально мелкими сопляками были. Но смелыми сопляками, и почти ничего не боялись!

И вот, вернулись к своей глине, унесли свою драгоценность подальше, чтобы никто не отнял, и сели лепить. Что лепить? Да всё. Но почему-то ударились именно в посуду и кухонную утварь – чашки, плошки, горшки. Перепачкались, как черти. Всезнающий друг Серёга объяснил, что теперь всё то, что мы налепили, необходимо обжечь. Ну где мы могли обжечь свои горшки? Кроме жаркого полуденного южного солнышка у нас ничего не было. Поставили на самый солнцепёк. Само собой, высохло, конечно. Но и потрескалось, естественно. При попытке налить воду глина мокла и… в общем, ничего не получилось. Но опыт был полезным.

А вот фигурное плетение из цветных проводков в 1983 году было более продуктивным.

К примеру, колечки. Такие обычно дарили девочкам.

Ради прикола взял да и попробовал, вот:

Ха-ха! Помнят руки-то!

Или вот такие оригинальные ручки:

Брался обычный стержень от шариковой ручки и обплетался четырьмя проводами в цветной оболочке. Причём от направления плетения можно было получать два варианта: квадратный в сечении и круглый. Цвета тоже распределялись соответственно.

Потом, когда я в августе 1983 года оказался в больнице (про больничку я расскажу позже), это увлечение плетением не дало мне там, в больнице свихнуться с ума: лежал-то целый месяц… и это плетение и постоянно занятые им руки отвлекали меня от тяжёлых мыслей.

Глава 3. Спорттовары, журналы и марки.

Спортивный магазин, расположенный в застеклённом павильоне у подножия 14-и этажной «точки» по проспекту Гагарина (первой в этом ряду), был одним из центров притяжения для нас, пацанов. Дурманящий мальчишеские головы запах свежей, неезженной, резины на новеньких велосипедах, велосипедно-мотоциклетные запчасти, терпко пахнущие настоящей заводской смазкой, велонасосы (насосы для воздушек!!), ласты и маски для подводного плавания. А ещё рыболовные снасти! Бамбуковые удилища, поплавки (длинные и тоненькие гусиные пёрышки, маленькие и пузатенькие красно-белые пластиковые), наборы крючков и рубиново-красных мормышек, разнокалиберные грузила-дробинки в круглых коробочках. Они были разделены на сектора, а крышечка была вращающаяся, с треугольным окошком. Жуть!!! Было от чего сойти с ума!

Мы, пацаны, заглядывали в эти спорттовары чуть ли не каждый день. А ещё там иногда продавались весьма приличные кроссовки, которых днём с огнём было не достать у нас в Ленинграде. Все кроссовки, что я носил подростком, были куплены бабушкой Дорой в этом самом спортивном магазине. Эти киевские кроссовки, привезённые мною в Ленинград, были предметом зависти у моих одноклассников. Мало кто тогда ходил в кроссовках, всё больше в кедах. И кроссовки звали сообразно их статусу: «красовки» или «кросачи». То, что название этой обуви отражает их принадлежность к слову «кросс» никого не волновало. В них же не кроссы бегали, а красовались.

Ещё одной страстью были журналы и марки. Рядом со следующим 14-и этажным домом, в точно таком же стеклянном павильоне был книжный магазин. Большинство книг нас особо не интересовало (мы же на каникулах, в конце-то концов!), да и денег они стоили – стоя у книжного шкафа книжку не почитаешь, а вот журналы нас притягивали, как магнит. Журналы лежали стопками на столах, рядом были удобные скамеечки. Вроде читального зала, только в миниатюре. Крокодил, Перец, Мурзилка, Барвинок, Техника-Молодёжи, Моделист-Конструктор, Юный Техник, Юный Натуралист, Наука и Жизнь, Вокруг Света. Мы у этих столиков с журналами порой подолгу зависали! Ведь там столько картинок!

И там же был отдел филателии. Стояли вертикальные стенды с наборами марок. Всяких-превсяких. Причём таких, что я в Ленинграде в таких количествах и не видел: вьетнамские, монгольские, кубинские, польские. Господи! Да мы готовы были часами простаивать у этих стендов, рассматривая эти прекрасные, чудесные марки.

И их можно было купить. Но стоили они прилично: 2-3 рубля. Это за набор из 6-10 штук. И иногда мне удавалось выклянчить у бабушки эти деньги. У моей доброй, прекрасной бабушки! Она, конечно, перед тем, как эти деньги дать, строго-престрого спрашивала у меня, действительно ли эти деньги пойдут на марки, и действительно эти марки мне так необходимы. Я строил уморительные и жалостливые рожи и клятвенно заверял, что всё так и есть. И получал-таки вожделенную сумму. Я вот, зажав в потном кулаке заветную трёшку, я галопом мчался в магазин, покупал эти марки, и гордо демонстрировал своё приобретение бабушке. Видя мой неподдельный восторг от нового приобретения, её мягкое сердце ещё более размягчалось, и она совсем не жалела тех денег, что я у неё выцыганил на это дело. Ведь счастье любимого внука – что может быть более радостным для бабушки?

Вот они, эти марки из того харьковского магазина, прошло уже более 40 лет, а они сохранились до сих пор, как новенькие:

Ха-ха… а вот и кроссовочки. Разбирали и выбрасывали на даче весь мусор и хлам, накопившийся там за полвека, и вот, нате вам, отыскалась пара моих, тех самых кроссовок, купленных мне бабушкой в том самом магазине спорттоваров.

Фоткнул на память, перед тем, как окончательно выбросить в помойку:

Даже помню, сколько стоили – 7 рублей. Конкретно эти, а были и дороже. Помню, бабушка купила мне кроссовки аж за 18 рублей. Синие такие, с белыми полосками. Моднячие, ни у кого в классе таких не было. Эх, ничего бабушка для меня не жалела, святой человек!

Глава 4. Зоопарк

Одним из чудес Харькова был зоопарк. Я был всего в двух зоопарках (много раз в каждом) – в Ленинградском и Харьковском. Так вот, сравнение не в пользу Ленинградского. У нас в городе он компактный, расположен на небольшой площадке, зажатой с одной стороны Кронверкской набережной, с другой Кронверкским проспектом, а с третьей – артиллерийским музеем. В Харькове же зоопарк ну… прям скажем, роскошный. Площадь – втрое больше, огромное количество зелени, просторные вольеры. Красотища! Мне там нравилось буквально всё, а особенно аквариум-террариум. Он был в полуподвальном помещении, имел очень приличные размеры. Там в аквариумах плавали, в числе прочих рыб, полутораметровые осетры и здоровенные, размером с суповую тарелку, пираньи с бульдожьими челюстями. Бррррр, ужас!

Вишенкой на торте было то, что зоопарк плавно переходит в сад им. Тараса Шевченко. По сути это большущий парк, зелёный-презелёный, сплошные джунгли. Плюс Ботанический сад. Обилие зелени просто потрясающее, в Ленинграде такого я тогда нигде не встречал, буквально буйство всевозможной растительности. Помню, ходили-ходили по зоопарку, притомились, вышли в парк Шевченко. Большая площадь, жарища, палит солнце, площадь обрамлена раскидистыми деревьями, очень много растёт каштанов.

Под деревьями, по краям площади скамеечки, на них кучками и поодиночке сидят люди. По площади с воплями носятся неугомонные дети. Одно из деревьев – шелковица. Здоровенная такая, раскидистая крона, нависающая над асфальтом площади. И огромный пятак асфальта под шелковицей буквально испятнан фиолетовыми мазками. Глядь – а это сотни и тысячи раздавленных ягод, упавших на асфальт! И вперемешку с этими фиолетовыми пятнами лежат на асфальте ещё и тысячи нераздавленных, целых ягод! И детвора, топчется среди этого великолепия, собирает эти ягоды и отправляет их в рот! Фантастическое зрелище, я такого у себя в Ленинграде отродясь не видывал! Мы с Серёгой тоже присоединились к толпе ребят, и тоже бегали, собирали ягоды с асфальта и набивали ими рты. Вкуснятина! Прямо на земле валяется, бери, не хочу!

Были в парке и другие увеселения. Помню, году в 1978-79, нам с Серёжкой лет по 8-9, мы с моей бабушкой и его мамой пошли в парк. А там прокат машинок детских, педальных. Вот прикол, так прикол! Ну, что, арендовали нам бабушка и мама Инна пару машинок. Мы в них влезли кое-как (все ж таки маловаты они для нас уже были) и поехали по парку. Интересно! Вот только колени высовываются наверх.

В зоопарке случались интересные истории.

Помимо полновесных, настоящих рогаток у нас с Серёгой были ещё и скобочные рогатки, так сказать, портативный, выездной вариант, чтобы скрытно, в небольшом кармашке носить. Что такое скобочная рогатка?

А вот она, спецом сделал для иллюстрации:

Э-эх, помнят руки-то! Да штука-то несложная…

Резинка на ней натягивалась самая что ни на есть тоненькая (можно и от трусов), а стреляли из неё проволочными скобками (см. на фото).

Не настолько убойная, как полноформатная рогатка, но в глаз из такой строго не рекомендовалось получать. Да и по жопе скобкой получить было больно даже через одежду. А уж по открытым частям тела – вообще ну его нафиг. Почему так, вроде же и резинка там тьфу, одно недоразумение? Всё просто – вес скобки очень скромный, и разгоняется она даже такой хиленькой резинкой будь здоров, плюс малое аэродинамическое сопротивление тоненькой проволочки, тормозится медленно – отсюда сохранение достаточной убойности даже на приличных дистанциях, на 10-12 метрах.

И вот два малолетних придурка со скобочными рогатками на сафари в зоопарке. Понятное дело, на виду у людей мы в зверей не шмаляли, выбирали места поспокойнее. Запомнились два эпизода. Первый – бассейн с крокодилом. Народу никого, крокодил лежит себе, дрыхнет. Мы давай по нему пулять. Пару десятков скобок в него засадили – хоть бы хрен, даже глаз не приоткрыл. Броня! Плюнули, пошли дальше. Долго искали себе «добычу», чтоб свидетелей рядом не было, да вот беда – почти у всех клеток люди толкаются. Стрёмно. А вдруг нас хулиганов, схватють, ухи начнут крутить, в милицию поведут? Не-е-е… свидетели нам не нужны! И вот хоба! Медведь в клетке! И рядом никого! А он такой, как раз к нам жопой стоит. Ха-ха! Оглядываемся ещё раз, заряжаемся, ЗАЛП!

Ох, как он подскочил! Мгновенно обернулся, и так подозрительно на нас уставился. А мы такие стоим, лыбимся. Весело, блин! А мишка подошёл к прутьям, нос высунул и так внимательно на нас смотрит. Смотрит и смотрит. Смотрит и смотрит. Как на еду, паразит, смотрит. И сопит при этом громко. Мы труханули слегка, чёрт его знает, а вдруг он со злости-то прутья разогнёт… и мы бочком-бочком да и потрусили оттуда.

Ещё одна история, трагическая. Стоит толпа у клетки. Клетка довольно большая, метра 3х3. В клетке – два ворона. Здоровенные, чёрные-пречёрные. Где-то сбоку, в самом углу, сетка чуть-чуть отошла и образовалась малюсенькая дырочка. В кою каким-то макаром ухитрился пролезть воробей. Пролез, дурачок, и чик-чик, чик-чирик, к лоханке с вороновой едой недоеденной поскакал. Увлёкся, дурилка, и не заметил, что оказался в западне с парой хищников. Уж как они его гоняли по клетке, как гоняли, бедного! Секунд сорок. А он никак тот самый уголок с дырочкой в сетке найти не может, не вспомнить никак, где он! Всё ж таки зажали в угол, придавили, и буквально за пару секунд на кровавые лоскуты порвали! Толпа замерли, детишки в шоке… а этим что? Порвали напополам, сожрали и сидят мирно себе, добрые большие чёрные птички. Свежачок, протеины, прибавка к рациону, так сказать…

Закон Джунглей во всей красе.

Ещё одна история из Харьковского зоопарка. Трагикомическая. У вольера с макаками стоит толпа. Детишки ржут, гогочут, кривляются, взрослым тоже интересно. Время от времени (невзирая на табличку «животных не кормить») какой-нибудь доброхот бросает сквозь прутья клетки обезьянам подарочек. Обычно печенька или конфетка. Угощение тут же подбирается с пола клетки и отправляется в рот. Если печенька, то как есть, а ежели конфетка – то сначала разворачивается обёртка, а уж потом в рот. И вот какая-то «дюже умная» особа в юбке кидает обезьянам в клетку английскую булавку! Защёлкнутую.

Одна из обезьян тут же подскакивает, хватает булавку и начинает озадаченно крутить её в лапах: где же тут вкусняшка?! Тащит в рот, пробует пососать, покусать… Народ потешается. И тут булавка расстёгивается, и больно тыкает макаку в нёбо! В клетке истошный визг, общий гвалт. Народ смеётся, громче всех хохочет тётя, бросившая булавку (ох, если б она знала, какой жестокой будет месть!).

Пострадавшая обезьяна, не переставая визжать, что-то подхватывает с пола, подскакивает к прутьям клетки, и с размаху швыряет этот предмет в сторону тётки. Херррак! Обезьянья говняшка, просвистев над несколькими невинными детскими головками, чётко впечатывается тётке в голову, точняк между глаз! А какашка такая ещё свеженькая, брызги во все стороны! Что тут было! Содом и Гоморра отдыхают.

Глава 5. Химики-ракетчики.

Ещё одной из развлекух было всевозможное использование спичек.

Одна из самых невинных – «хоттабыч». Для этого использовался обычно полупустой коробок (или наполненный на ¾). Одна из спичек вынималась из коробка, после этого коробок прикрывался примерно на половину, или на две трети, оставляя небольшую щель, 1-2см. Спичка чиркалась, и быстро засовывалась в коробок, разгорающимся огнём к головкам остальных спичек. И коробок быстро задвигался. После этого держать его в руках строго не рекомендовалось, обычно он тут же бросался на землю. Громкое «ФФФФФФФФ!» и столб вонючего серого дыма возвещали о том, что процесс пошёл.

Вторая невинная развлекуха – это «чиркала» на каблуке. Насмотревшись в фильмах, где герои чиркают спичкой об собственный каблук, нам, пацанам, хотелось того же. Но сколько бы мы ни чиркали об свои каблуки, спички упорно не хотели зажигаться. Нам было невдомёк, что подобные фокусы были возможны только со старыми дореволюционными спичками, в состав которых входил белый фосфор. Те спички, что были в нашей реальности (сейчас точно такие же), в качестве горючего материала имели перманганат калия с добавлением серы. И они от трения об каблук не воспламенялись. Но нам хотелось! Ух, как хотелось! И решение было найдено, оригинальное решение.

Делали так: искался окурок (или по-харьковски «хапец») от сигареты с фильтром. Остаток бумаги отрывался, фильтр тоже освобождался от жёлтой бумажки, оставалась одна пожелтевшая от табака вата. Этот воняющий жжёным табаком предмет клался на боковую поверхность каблука (делалось сидя, нога подворачивалась на 90 градусов, чтобы боковая поверхность встала горизонтально). После этого вата от фильтра поджигалась. Так как она была из синтетики, она, загораясь, начинала плавиться, как пластмасса, и расплавляясь, горела такой жидкой кучкой. Дружно дунули, потушили, и… внимание! В чём весь фокус? К этой горячей и расплавленной капле быстро прикладывался спичечный коробок своей боковой поверхностью. Через полминуты, когда масса остывала, приклеившийся коробок аккуратно отделялся от каблука. И если всё было сделано правильно, то тёмно-коричневый бочок (с красным фосфором, который и обеспечивает поджиг чиркаемой об него спички) от коробка отделялся, и оставался приклеенным к твоему каблуку!

И теперь ты, счастливый обладатель волшебного каблука, мог в компании таких же, как ты, взяв спичку, лихо чиркнуть её об свой каблук и спокойно зажечь на удивление всем присутствующим! Фокус-чпокус, авек плезир!

Ещё одним из развлечений было стрельба горящей спичкой «от коробка». Метод незамысловатый, хотя и требовал некоторой ловкости рук. И коробок требовался максимально новый, сильно «исчирканый» не годился. Делалось так: спичка приставлялась в вертикальном положении, головкой к «чиркашу» на боковинке коробка, и крепко прижималась указательным пальцем левой руки (коробок удерживался в руке большим и средним пальцами). Для щелчка по спичке использовалась свободная правая рука: примерно по середине спички, а чаще чуть ближе к головке, наносился мощный «щелбан». Спичка выбивалась щелбаном, и чиркнув при вылете по боковине коробка, улетала, горя в полёте. Если всё было сделано правильно, то таким образом можно было запульнуть горящей в полёте спичкой метра на 3-4.

Если хотелось дальше, и более прицельно, то кроме спичек требовалось наличие обычной деревянной бельевой прищепки. Путём нехитрых манипуляций из разобранной прищепки делался карманный спичкострел. К сожалению, не нашлось дома такой раритетной вещицы, как древняя деревянная (а посему винтажная) прищепка. Не поленился, нашёл и заказал на ОЗОНе, и вспомнив, как ЭТО делается, взял и сделал. Вот как это выглядело:

Даже опробовал. Ничего, стреляет, и довольно лихо.

Конечно, из него можно было стрелять и горелыми спичками, но гораздо интереснее горящими! Делалось это просто – прищепочная пружина взводилась, вставлялась спичка, оружие наводилось на цель. Коробком по спичке чирк! И сразу стреляй. Если всё сделано по уму, то метров на 10-12, а иногда и дальше можно было запульнуть горящей в полёте спичкой.

Ещё одной «развлекухой», если можно так назвать, была крайне жестокая шутка. В своём кругу обычно такое не предлагалось, ибо в результате можно было нажить себе смертельного врага. Допускалось только в отношении «чужих» и «неправильных» чуваков. При наличии такого нежелательного в компании персонажа ему предлагалось на спор сломать две спички. Но не просто так сломать, а особым способом. Неправильному чуваку в руку вкладывался коробок, к боковинкам которого плашмя, вдоль коробка, прижимались две спички. Головками к середине боковинок, и их концы выступали примерно на 2см с торца коробка. «Абитуриенту» предлагалось зажать их как можно крепче указательным и большим пальцами, прижав их к коробку, и… внимание! Эти спички надо было сломать, ударив их выступающими на 2см кончиками, об любую поверхность (стол, скамейка, асфальт). Если с мозгами у «товарища» было «не очень», то он легко вёлся на этот прикол и со всей дури бил этой связкой (коробок+2 спички) об поверхность…

Если коробок был новый, малочирканный, то в 99% случаев результат был фатальным: при ударе обе спички от смещения зажигались, и намертво пригорали к обоим пальцам, ОСТАВЛЯЯ СТРАШНЫЕ ОЖОГИ. Сам я, слава Богу, такое не испытал, а вот, как один дурик таким образом прижёг себе спичками пальцы, видел. Малоприятное зрелище.

Ну, и, конечно же, РАКЕТЫ! Ракетчики, мы, правда, были так себе, но какой задор, какой восторг в глазах! С нескольких десятков спичек соскребалась сера (правильнее сказать – горючий состав, но мы тогда в такие тонкости не ударялись), из фольги от конфетки или от шоколадки делалась трубочка диаметром 3-4мм и длиной около 30. Один конец (нос ракеты) зажимался и закатывался, через второй (сопло) засыпалось топливо. Сопло поджималось для уменьшения проходного сечения, и… в полёт! Ракетку укладывали так, чтобы сопло чуть свешивалось с краю, чтоб можно было поднести спичку. Поджиг, ФССССССС! И ракета улетает хрен знает куда. Не в смысле далеко-далеко, а куда сама захочет, и совсем недалеко. Но весело!

Ещё заворачивали соскрябанную серу в фольгу, плотно-плотно. И молотком сверху херрак! Бабах! Восторг – «О, как можем! А давай ещё!»

Разновидностью этой забавы были два болта, обычно большие, М8 или М10, закрученные концами в одну гайку. Между ними насыпалось серы с нескольких спичек, они плотно заворачивались. И кидалось со всей дури об стену. Но это профи-уровень. И по дебильности вне конкуренции.

Господи, как нам пальцы не поотрывало и глаза не повыбивало? До сих пор удивляюсь…

Помню, лето 1983 года, идём, шакалим по окрестностям нашего 8-го микрорайона, и занесло нас за Чугуевскую улицу, к промзоне. Крадёмся по кустам, прилегающим к высокому железобетонному забору какого-то предприятия. Топаем, топаем, вдруг… бац, провал в заборе.

– Воооо! Сера!

Смотрю туда, куда показывает Серёга, вижу здоровенную ярко-жёлтую кучу какой-то дряни. Стою, хлопаю глазами, не понимая восторга своего товарища. А он туда шасть! Хватает два увесистых кусмана, кило по два, и один мне отдаёт:

– Тикаем!

Мы рванули. Прибежали, отдышались.

– Шо за хрень? – спрашиваю (да, да, именно так говорилось в Харькове, не «что?» а «шо?», и я быстро привыкал там к подобному произношению, и через несколько дней ничем не отличался от местных).

– Это ж сера! – втолковывает мне непонятливому друг Серёга.

– Ну, и? – кручу в руках жёлтый кусман, по структуре напоминающий кусок подсолнечной халвы, только ядовито-жёлтого цвета..

– Знаешь, как она горит? Она же в спичках, сера-то!

Я начинаю прозревать, но есть подозрение:

– В спичках она коричневая, а не жёлтая.

– Да щас покажу! – Сергей отламывает маленький кусочек и пытается его поджечь. Не горит. Он снова пытается, не горит, и всё.

(Маленькое пояснение – я закончил к этому моменту 6-й класс, а мой друг, старше меня на полгода – уже 7-й, и у них там уже была химия, а у меня – ещё нет. Отсюда и его некоторая просвещённость. Но, видать, химию он учил так себе, иначе бы знал, что сера сама по себе горит очень плохо.)

В общем, мучились, мучились, всё ж таки подожгли. Но горела она слабым-слабым огоньком. Долго мы возились с этой серой, не знали, куда её применить, и вот, додумались! Оказывается, если немного этой минеральной жёлтой серы подмешивать в ракетное топливо из спичек, то ракета летит с великолепным дымным хвостом!

И вот, апофеоз. Сижу на балконе, мастерю ракету с добавкой из жёлтой серы, чтобы с дымом. А ракетка не простая, а длинная, сантиметров пять. Чтобы подольше горела. И с дымным хвостом до самой земли летела. Сговнякал я её по-быстрому, на перила балкона (напоминаю, 9-й этаж) укладываю, поджигаю. ФСССССС! Ой, блин! А ракета-то не по прямой, а по спирали вниз пошла, видать, что-то там с соплом криво получилось. И вот она ФССС! ФССС! ФССС! По циркуляции круги диаметром метра по три вниз нарезает, я, замирая сердцем, сверху вниз смотрю ей вслед.

А снизу вверх, с балкона седьмого этажа, на приближающуюся к нему ракету смотрит мужик в майке и с глазами по полтиннику! И вот надо же, эта злодейка-ракета не пролетела мимо этого прифигевшего мужика, а влетела ему прямиком на его балкон! И давай там по полу, у него между тапками скакать, фыкая во все стороны огненным и дымным факелом (а ракетка-то, напоминаю, длинная была, долгоиграющая!)

Ох, я и пересрался! А мужик с седьмого этажа, надо сказать, принципиальный, гад, попался! Тут же рванул наверх, уши юному ракетчику обрывать! Спасла меня бабушка, святой человек. Открыв после настойчивого звонка входную дверь, и увидев на пороге соседа с седьмого в совершенно невменяемом состоянии и к тому же рвущегося уничтожить её любимого внука, бабушка встала грудью на его дороге, не пуская в квартиру:

– Нету его, ушёл гулять! – И точка. И вытолкала его на лестничную площадку.

Спасибо, тебе, бабушка, низкий поклон тебе, спасла ты меня. Этот урод сгоряча, в состоянии аффекта мне точно голову разбил бы.

В связи с этим вспоминается история, рассказанная мне отцом. У него всё было гораздо серьёзнее. Он, будучи в своё время учеником 7 класса, занимался в ракетомодельном кружке. Итак, преамбула. Апрель 1961 года, моему отцу 14 лет, уже почти год занимается в обозначенном кружке и точно знает, как надо делать ракеты, чтобы они летали. Напоминаю, апрель, 12 число. По всем каналам проходит информация о первом полёте человека в космос! Байконур, Юра Гагарин, ура, ура, ура!

На волне всеобщей эйфории директором школы до руководства ракетомодельного кружка доводится распоряжение – срочно подготовить к старту самую большую ракету, которую они могут быстро изготовить в своём кружке и произвести показательный пуск. В целях, так сказать, популяризации в массах идеи космических полётов. Ну, ладно бы, если бы задумка была реализована в стандартном варианте: вынесли стартовый стол (фанерка с вертикально прикреплённой к ней толстой проволокой-стартовой направляющей) на школьный двор, отогнали в стороны всех празношатающихся зевак, и…. Фссссссс! Струя дыма, точка удаляющейся в небеса ракеты, всеобщий восторг толпы… Чем не шоу?!

Но нет, ЭТОГО директору мало, надо что-то такое грандиозное, запоминающееся, чтобы все присутствующие прочувствовали всю глубину глубин данного эпохального исторического события. И в чьём-то мозгу рождается гениальная по своей дурости идея. Школа большая, и вдоль всей школы идёт длиннющий, метров 50 коридор. И достаточно узкий, метра два в ширину. И вот задумка: натянуть вдоль всего коридора тонкую стальную проволоку, от торца до торца и запустить по ней ракету. А чтобы все могли лицезреть сей праздник души, всех учащихся выстроить в длинные шеренги вдоль обеих стен обозначенного коридора. Сказано – сделано. В авральном порядке натягивается проволока, сооружается толстая и большая ракета, набивается «по самую пробку» зарядом дымного пороха, вдоль стен выстраиваются школьники. В дальнем конце торжественно строится весь учительский коллектив школы во главе с директором. Все при параде (ну, как же, праздник!).

И вот, директором произнесена торжественная речь и дана отмашка – старт! То есть, как в фильме «Белое солнце пустыни» – Махмуд, поджигай! «Махмудом» был назначен мой отец, ученик 7-го класса Валера Махалов. Ну он и поджёг…

Справка для тех, кто не знает: модель ракеты для успешного старта оснащается парой колечек, коими она надевается на штырь стартовой направляющей, дабы полететь именно туда, куда на начальном участке разгона её и направит данный штырь. В нашей ситуации ракета была с помощью этих колечек прицеплена к длинной проволоке, натянутой вдоль всего коридора.

Громкое «ФССССССССССССССС!!!» оглушило всех, кто стоял близко к месту старта, и ракета, сияя мощным огненным факелом в полутёмном коридоре, и оставляя за собой густое непродыхаемое облако из пороховой гари, рванулась к конечной точке своего полёта – к противоположному торцу коридора, где торжественно собрался весь педагогический коллектив школы во главе с директором.

За считанные секунды ракета преодолела по натянутой проволоке весь коридор, и уткнулась своим носом в противоположный торец коридора, продолжая изрыгать из своего сопла тугой факел огня, искры несгоревших крупинок пороха, и тугой жгут вонючего серого дыма. Видать, в спешке кружковцы не совсем правильно рассчитали пороховой заряд, и он, после завершения «полёта» продолжал гореть ещё какое-то время.

Паники не было, но когда дым рассеялся, и все присутствовавшие, кашляя, смогли наконец-то разглядеть друг друга, все увидели, что лица у всех были чёрные, как у негров. А чернее всех они были у директора, завуча, и учителей, скучковавшихся у второго торца коридора, где ракета и завершила свой грандиозный полёт.

Глава 6. Харьковская подвесная дорога.

Для меня это было некое чудо. У нас в Ленинграде такого не было. Громыхающие железом 2-х местные кабинки, подвешенные г-образной штангой к тросу. Если сейчас посмотреть современное видео про Харьковскую канатную дорогу, то вы увидите цветные обтекаемые кабинки, застеклённые спереди и сзади. Тогда, в конце 70-х, начале 80-х они были угловатее, белые и никакого ветрового остекления на них не было. Просто железная корзина овального сечения с закрывающимися на простейшую защелку дверцами. Но это никак не влияло на восторг от этой прогулки. Я бы даже сказал, что иметь полный круговой обзор без стёкол это ещё круче. Путешествие начиналось на конечной (начальной) станции, где всё было организовано по-уму – кабинка с пассажирами подъезжала к перрону, ехала вдоль него секунд 10-15. За это время пассажиры (если они были) бодро выскакивали с кабинки. Далее она проходила крутой поворот (наверху натяг троса обеспечивало такое здоровенное, горизонтально расположенное колесо), и ещё секунд 10-15 ехала вдоль второго перрона, на котором стояли желающие прокатиться. И, естественно, уже «обилетившиеся». За те 10-15 секунд, что кабинка ехала вдоль перрона, надо было успеть ловко вскочить в кабинку, захлопнуть створки двери, защёлкнуть их запорчиком, и устроиться в ней поудобнее. И всё это под душераздирающий скрип, скрежет роликов, троса и громыхание железа об железо. Но это было круто!

Кабинки двигались небыстро, километров пять в час, со скоростью пешехода. Расстояние между ними метров 20-25. Самое интересное – это смотреть вниз и на проплывающую под тобой местность с высоты птичьего полёта. Это феерические ощущения! Под тобой проплывают купы деревьев, дорожки парка Горького, фланирующие по ним отдыхающие. Где-то, в некоторых местах трасса проходит очень высоко, примерно на уровне 9-10 этажа. Реально страшно. Одно дело – сидеть на балконе 9-го этажа, расположенного в крепком, массивном здании, и совсем иное – качаться на колыхающемся и скрипучем тросе под небесами в большой консервной банке. Единственная защита от выпадения в которой – примитивная защёлка на створках дверцы. Одно движение, щёлк, и ты спикировал вниз. От сладостной жути щекочет где-то в районе кобчика и хочется покрепче держаться за вертикальные стойки. Ну, так, на всякий случай…

Запомнился один случай – едем с Сергеем Шакшуевым в кабинке, вдруг он мне кричит, и пальцем тычет за моё плечо. Я обернулся и похолодел: в соседней кабинке, метрах в 20 от нас, к которой я сидел спиной, ехали двое парней старше нас, лет по 17-18. Так вот, эти каскадёры распахнули дверцы, и один из них (не знаю, на спор, или просто так) свесился вниз головой из кабинки. А вот как он держался, это вообще полный ахтунг: расставив ноги на ширину дверного проёма, он зацепился ботинками за его края, и полностью, целиком вывесился вниз. Вниз головой, в кабине одни ботинки! И это на максимальной высоте! Метров 25! Мы, похолодев, сдерживая дыхание, смотрели на этот аттракцион. Безбашенный же чувак, повисев так секунд 10-15, спокойно подтянулся, ухватился руками за вертикальные стойки и влез обратно в кабинку. Мы же, мгновенно вспотевшие, до конца путешествия не проронили ни слова, поражённые до глубины души храбростью и бесшабашной дуростью этого чувака.

Также в Харькове я видел ещё одно чудо – детскую железную дорогу. Для меня это было что-то несусветное: самая настоящая железная дорога с тепловозом и вагонами, но всё это какое-то уменьшенное, детское. Подвижной состав – в два раза меньше, чем на полноценной, настоящей железной дороге, колея – тоже вдвое меньше! Машинисты, проводники – хоть и больше меня, взрослее, но тоже ещё пока дети! И всё это действует, ездит, как настоящее! Семафоры, переезды, вокзал, и прочее железнодорожное хозяйство.

Вот я вместе с бабушкой рядом с тепловозом:

Если поискать в интернете, то можно найти кучу фоток, дорога действует и поныне.

Вот, к примеру фото того самого тепловоза ТУ-2 (не самолёт Ту-2, а Тепловоз Узкоколейный-2!).

Всё то же самое, только тризуб на морду прилепили. А сам тепловоз, я уверен, тот самый, на котором я тогда, в 1978 году катался. А сделан он был ещё раньше, в пятидесятых годах.

Глава 7. Телефонисты и авиаторы.

«Юный техник» – прекрасный журнал для юных пытливых умов и умелых рук. Мой товарищ Серёга выписывал (папа ему выписывал) журнал «Юный техник», кажется, с 1979 или с 1980 года. Регулярно бывая у него в гостях, я, увидев, и полистав этот журнал, тоже загорелся идеей иметь дома такой же – уж очень он мне понравился. И с 1981 года я каждый месяц получал свежий номер этого полезнейшего и познавательнейшего журнала.

И вот, прихожу к Серёже в гости, он держит в руках свежий номер «Юного Техника» и у него горят глаза:

– У нас будет свой собственный телефон! Смотри, здесь показано, как его надо делать!

Погружаемся в статью. Оказывается, всё просто – никаких проводов, никакого электричества, никаких телефонных трубок! А всего лишь моток ниток, пара спичек да два пустых спичечных коробка. Эврика! А надо сказать, что нормального телефона у нас в обеих квартирах не было. В противном случае мы такой абракадаброй заниматься бы не стали.

Но нормального, человеческого телефона у нас не было, а хотелось. Причём, очень сильно. Хотя, надо сказать, у меня были определённые сомнения насчёт этой спичечно-коробочной технологии. На тот момент я уже был более-менее подкован по технической части, и байка о том, что по этой сраной нитке звук будет передаваться на большое расстояние, у меня вызывала, по крайней мере, легкое недоумение. Но так хочется чуда!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.