Диана Галли
Летопись Матилис

Две главы и флэшбэк

1.

На оперативном совещании Кондратич выразился коротко и ясно:

– Засекли – валите.

И сейчас, лежа у башенки на крыше Галереи актера, Анатолий Сергеич и Виктор Степаныч вспоминали мать, приборы с резьбой и очень нежно – объект, за голову которого полагалось три звания вне очереди и благодарность на гербовой бумаге. Это – если повезет. А теми, кому не повезло, уже выложили три рядочка в колумбарии.

Виктор Степаныч мороз любил, потому что был из сибиряков. А вот Анатолий Сергеич, уроженец южных губерний, мороз не любил. Да и Сибири боялся, как потенциального места работы для провалившихся оперативников.

У Виктора Степаныча и винтовка не замерзает, и пули из ладошки не сыпятся, если надо срочно перезарядить. А вот Анатолий Сергеич дышит на пальцы, материт (про себя) хитроумного создателя винтовки и вечно забывает, в каком у него кармане пули посерьезнее. Те, что запрещены всякими умными и гуманными комиссиями, но в деле без них никак.

Но сейчас им обоим предстоит "валить", "ликвидировать" или проще говоря – выполнять приказ. Полутораметровый такой объект с кисточками.

Позади, вопреки всему, что им обещали, хрустнуло, один из них обернулся, а второй замер и прислушался. И так как был поумнее, то и голову вжал в плечи.

– Жить хочешь? – раздался мягкий такой голос.

Виктор Степаныч умудрился винтовку вместе с треножкой схватить и развернуть. А вот Анатолий просто физиономию в снег и уши книзу. Тем и спасся. Наверное.

Стрелял Виктор Степаныч хорошо. И метко. Только напрасно. Снимали его с пожарной лесенки потом, клацающего зубами и обмотанного веревкой наподобие колбаски в магазине. Но живого. Малость побитого и помятого, но живого. Что было удивительно.

А вот Анатолий Сергеич головы не поднимал, хотя уже и дышать почти не мог. Давился снегом, сопел, но руки от приклада и курка отдернул, под себя поджал и на всякий такой случай две фиги сплел.

Когда вопль Виктора Степаныча затих, услышал оперативник над собой тихие шаги. А потом кто-то над ним присел.

– Кто сказал, что на меня смотреть не надо?

– Коля. Коля Мирославцев.

– Пузырек ему поставишь. Что ж вам неймется-то?

Оперативник не ответил. По спине поползло что-то с диким противным треском. Раз-другой. Потом быстренько и противненько, но упорно – шкрряб, шкрысть, шкрррум, шккрос, шкррр, шшк. Что-то там, на спине происходило, но Анатолий Сергеич не шелохнулся. Больно не было. Но страшно – да, было.

А потом прямо над головой – пронеслось что-то. Анатолий Сергеич голову поднял и увидел, как большой такой зверек, метра полтора в длину – прыгнул с крыши прямо на проезжавшую мусоровозку. И словно не было там двадцати метров. Упал зверек, как надо – распластался, но сразу же подобрался, крутанулся и обернулся к дому, откуда спрыгнул. И нагло так лапу поднял, махнул пару раз.

Анатолий Сергеич, конечно, поднялся, винтовку собрал свою и Виктора Степаныча попытался отыскать. Отыскал. Вызвал группу поддержки. Сняли связанного, помогли спуститься. На руках, считай, спустили с крыши. И уже в фургоне, когда мчали на базу, один из ребят заметил:

– В рубашке ты родился, Толик. У тебя ж вся спина располосована!

Снял куртку, действительно – синтетику располосовала, как маслице, ту синтетику, которую об асфальт и наждачку можно тереть. И на бронепластине, что спину покрывала – аккуратно и противно – выцарапано: "Дурашка". Без единой ошибки.

Уже на рассвете, брал его за грудки помощник Кондратича и матерясь, допрашивал. Но молчал Анатолий Сергеич, повторял только:

– Со спины зашло. Виктора блокировало. Мне спину располосовало. Прыгнуло с крыши на Тверскую и уехало. – Это если по-русски, но без мата.

Потом уже, вечером следующего дня, поехал Анатолий Сергеич на другой конец города, к Коле Мирославцеву. И поставил не один пузырек, а три. И не Хэннеси, будь он неладен, а Курвуазье. Солидного, как сам Николай.

– Поглумилась?

– Слегка. Виктора Степановича связала, а мне только на бронике накорябала обидное.

– Дитё ведь.

– Это дитё расправилось с бандой Ираконина, как нечего делать!

– Ну, видать, на хвост наступил.

– Да какой, мать его, хвост!!! Он у ей всего с ладошку длиной!!!Как на него наступишь?

– Эх ты, дурак…– протянул Коля, положив руку на стол, – посмотрел, значит, на нее?

– Посмотрел. Она с крыши сиганула, на двадцать метров!

– А что она потом сделала?

– Лапой мне помахала.

– Ну, тогда живи, – улыбнулся Николай Мирославцев, а сам незаметно опустил пистолет, который держал в другой руке под столом. – Если лапой махнула, значит, Бог с тобой.

– Что?

– Ну, значит, не тронет она тебя. Думаешь, так просто тебе показалась? Просто так только кошки родятся!

Заржали оба – от идиотизма этой идиомы. А что было делать?

Кондратича наверх вызвали и мягко пожурили за самостоятельность.

– Вы бы своим людям объяснили, что сегодня в любом телефоне – камеры, а на любом углу – видеокамеры городские. Засняли они и ваших бойцов, и эту непонятную тварь. И если бы не наша расторопность вкупе с оперативностью – торчали бы в Ю-Тьюбе, лайки набирали и позора не обирались. Так что отныне никаких операций без разрешения нашего ведомства не проводить.

– Слушаюсь, – ответил Кондратич. И послушался.

Николай Милославцев, жженый опер из Южного Бутово, шел себе домой. Грел душу выпитый Курвуазье с запахом французских клопов, грела одна только мысль, что уцелел Анатолий Сергеич, дружок школьный и кум хороший.

Уже подходя к дырке в заборе, через которую он обычно сокращал путь до своего домика, заметил пару следков кошачьих. Крупных, свежих и очень знакомых. Перекрестился опер, плюнул и полез.

Кто и когда поставил забор – не знал даже Лужков. Но огораживал забор пустой квадрат с железной будкой типа "трансформатор малый ХаЕЗэ". Гудела будка. А местный народ мотался до своего дома, девятиэтажки постройки советской, напрямки. Никто у будки не стоял, никогда не приезжали туда монтеры, бузотеры и прочие. Так и ходили местные, уголком непонятной территории.

Николай пролез за бетонный забор, закурил и пошел по следам. Кончались они под будкой. А на будке уже сидело мохнатое "дитё".

– Пузырь принес?

– Принес. Я его, правда, чуть не завалил, когда он про хвост сказал.

– Что у тебя за привычка – валить?

Мирославцев промолчал. Зверь спрыгнул, выпрямился в полный рост и положил лапу на плечо опера:

– А теперь слушай, Коля. Бригады Кондратич больше не получит. Переведут его за эту выходку. Спасибо, что подсказал Толику, как себя вести.

– А Виктор? Он же тебя видел!

– Видел, орал и тащился. Я ему вколола веселенького, чтоб не мучился. Так что не поверит ему никто – в крови наркотик, в показаниях бред. Снайпер, а под кайфом. Кто ж его теперь в дело-то пустит?

– Умно!

– А когда потихоньку сместят Кондратича, поползет и твоя карьера вверх. Запросит тебя в особый отдел по борьбе с терроризмом Александр Семенович. Иди, не раздумывая. И как только переведут – я тебя найду. А до тех пор больше проблем у тебя не будет. Район перешел под новую руку, без крови и лишнего шума.

– Слушай, – расслабился Коля, – а может, хоть ты знаешь, что это за будка? Сколько себя помню, она тут. И забор этот разваливающийся, и ржавая эта фигня.

– Ты поосторожнее с этой ржавой фигней, – искренне посоветовала зверюга. – Это вообще-то место силы.

– Что, прям так?

– Прям так. Если башка заболит – лбом постучи о будку – мигом пройдет. Народ местный это уже знает, вон, Зоя Ивановна, соседка, божий кактус, каждый день тут коленку к будке прикладывает. И ничего, приложит и дальше на базар бежит, огурцами самозакатанными торговать. Двадцать лет торгует, увлеклась и никак не остановится, хотя огурцы ей уже опротивели.

Мирославцев вытащил пачку "Явы Золотой", протянул сигарету зверюге. Правда, прикурил сам – куда ей с таким мехом прикуривать!

Зверек затянулся и пошел рядом с опером. На двух задних, чем еще в первую встречу поразил Николая. Докурили, дошли до второй дыры в заборе.

– Ты осторожнее, ладно? – произнес на прощание Николай. – Охотятся на тебя. Не только наши, но и другие. А за Ираконина…вообще пообещали к Курантам прикрутить. Вместо стрелок часовых. Те могут, я знаю.

– Спасибо, товарищ оперуполномоченный. И ты будь осторожнее. Меня не видел, на кошек аллергия.

Посмеялись. На прощание Мирославцев поднял руку и потрепал пестрый загривок. Зверюшка прыгнула, с места, не группируясь. Как настоящая. Коленька свистнул, бросил бычок в снег и пошел домой.

2.

Пока оперуполномоченный Мирославцев топал и топал по снежку до дома, зверюга вернулась к будке. Покрутилась на крыше, погрелась от источника «силы» и спрыгнула вниз. Никто не видел, как быстро и ловко зверь замел лапами следы – там, где стояли они с опером. Прыжок, другой – и пестрая тень скользнула за забор.

Мусоровозка стояла с другой стороны забора. Водитель услышал, как по металлу скребнули пару раз и тронулся в путь. Через весь заснеженный МКАД, с заездом на базу, а потом окраиной Тушино – к элитному комплексу на берегу Москва-реки.

Мусоровозка остановилась на КПП, охранник принял пропуск и отметил время.

– Ты там осторожнее, на развороте. Пригнали сегодня какие-то контейнеры, узко.

– Спасибо! – откликнулся Серега и повел свой Камаз напрямую, к въезду в подземный паркинг. Контейнер он опустошил еще на МКАДе, завез на сборочный пункт, и сейчас за кабиной выл ветер да звенели цепи креплений. Любил водитель этот звук – цепи на ветру. Непонятно почему – любил и все тут.

Серега завел машину на нижний уровень, подал машину задом к стене и заглушил мотор. Вышел, расстегнул куртку – в подвале было тепло. Захар уже стоял на привычном месте, у люков мусоропровода.

– Как прошло?

– Прыгнула хорошо. – Серега распахнул дверцу, и на бетонный пол скользнула зверюга. Она встала на задние лапы, протянула морду к Захару и потерлась ухом о его щеку.

– Только она мне уже третий контейнер процарапала насквозь. Давай-ка другой сигнал придумаем. А то один "шкряб" – и дырка. Начальство спрашивает, что это такое горожане выкидывают, что контейнеры насквозь пробивает.

– Уже. На следующем задании будет у вас связь. И у тебя, чудовище, и у тебя, Серег. А теперь, извини, ждет. – Захар указал на потолок. – Зарплата твоя, бумажки всякие интересные, посмотри на досуге.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.