Елена Журавлева
За нами не заржавеет

Трёхрукий обычно приходил по четвергам. Заваливался в маленькую квартиру деда Максима без стука – дверной сканер считывал голографический код визитёра, светящийся над титановым запястьем, и гостеприимно отпирал замок. Максим по очереди пожимал две правые руки гостя, с лязгом хлопал его по металлическому плечу, и оба располагались в креслах рядом с журнальным столиком.

Последние два года заказы поступали редко, и Трёхрукий задерживался ненадолго – они обменивались немудрёными новостями, обсуждали очередную выходку лысого пьянчуги Бориса, и гость прощался.

Но на прошлой неделе Трёхрукий выложил на журнальный столик зелёный квадратик микрочипа. Сервоприводы в руке Максима тихо зажужжали, сжимая все пальцы, кроме указательного, в кулак. На участке, заменяющем подушечку пальца, отодвинулась верхняя пластинка, и в образовавшееся отверстие как раз уместился зелёный чип. Максим замер, считывая доступную информацию.

– Как обычно, – глухо сказал Трёхрукий. – Фото и видеосъемка с кодировкой «анти-дипфейк». Оплата после проверки качества и удаления со всех иных носителей, кроме чипа.

– Где? – скупо уточнил Максим.

– Кратер Аркадия. Заброшенное поселение первопроходцев.

Максим кивнул. Трёхрукий поднялся и по очереди протянул две правые титановые ладони, прощаясь.

– Клиент будет там послезавтра, – уточнил он.

– Успею.

***

Футбольный мяч, покрытый кирпично-красной пылью, выкатился с детской площадки и замер возле лавки, приткнувшись к титановым ногам деда Максима. Сервоприводы на руке зажужжали – дед аккуратно подхватил мяч и поднёс к лицу. Седые брови сошлись на переносице, живой левый глаз прищурился, а механический правый сузил диафрагму, фокусируясь.

– Ты тупой? – донёсся с площадки звонкий голос. – Зачем было так лупить, иди теперь сам у деда мяч забирай.

Через пару секунд на седую голову Максима упала тень, загораживая от неярких лучей далёкого солнца. Он ухмыльнулся в белоснежные усы и протянул мяч худому черноволосому мальчишке лет десяти, одетому в тёплую кофту. Сразу видно – приезжий, ещё не адаптировался к марсианской прохладной погоде. Мальчишка смело протянул ладони, готовясь подхватить мяч, но рука деда застыла, не разжимая пальцы.

Мальчишка переступил с ноги на ногу и оглянулся на приятелей, которые столпились возле сетчатой решётки, ограждающей площадку. Они знали, что будет дальше, потому и отправили новенького.

– Можно? Пожалуйста! – спросил мальчишка, взглядом указывая на мяч, зажатый в титановых пальцах.

– Десять отжиманий, – сказал дед.

– Чего? – мальчишка оглянулся на приятелей.

– Ну, ты там долго? – нетерпеливо крикнули от забора. – Не тупи, делай, что говорят!

Мальчишка шмыгнул носом, опустился на корточки и положил ладони на прорезиненное покрытие площадки. Рукава кофты у мальчишки задрались, и на правой руке Максим заметил переливающийся всеми цветами инфо-браслет. Девочки предпочитали инфо-кольца и серьги, а мальчишки – браслеты и очки, чтобы подключаться к планетной инфо-сети. С двенадцати лет почти все пользовались височным коннектором, который крепился прямо к коже.

Приятели за спиной подбадривали мальчишку криками, трясли решётку, хохотали и свистели. Он вытянул ноги, принимая стойку для отжиманий.

– Колени ровно держи, – скомандовал дед Максим, подкидывая мяч в руках. – Чему вас на Земле только учат?

Мальчишка согнул локти, кое-как их выпрямил и тут же упал на живот, прижавшись щекой к мягкому покрытию.

– Раз, – бесстрастно сказал дед, закрутив мяч на указательном пальце.

Дверь в подъезд стандартного двухэтажного дома, напечатанного из реголита, отъехала в сторону. Громыхая титановыми ступнями, во двор вышел Борис – стародавний приятель Максима, в команде с которым они высадились на Марс сто пятьдесят лет назад.

– Почто ребёнка мучаешь, ирод? – хрипло спросил Борис издалека, охватив взглядом всю сцену возле лавочки.

Мальчишка поднялся на четвереньки и сердито уставился на нового деда. В отличие от Максима, щеголявшего хоть и седой, но густой шевелюрой, голова Бориса была полностью лысой, покрытой старческими пятнами. Зато оба глаза были свои, человеческие.

– Держи! – Борис махнул титановой рукой, перехватывая мяч, и протянул его мальчишке.

Максим откинулся на спинку лавочки и сказал сварливо:

– Не мешай учить молодежь. Это я ещё стихи наизусть у него не спросил.

Мальчишка подхватил мяч и бегом вернулся на площадку, подальше от двух стариков, которые не пойми кто – не то люди с металлическими телами, не то роботы с человеческими головами.

– И чему ты их всё пытаешься научить? – Борис опустился на лавку, поёрзал, устраивая ноги под нужным углом, гулко постучал ладонью по колену, проворчал: – Чёрт, надо смазать.

– Слишком легко им всё даётся, – ответил Максим, глядя на мальчишек, которые снова гоняли мяч, звонко перекрикиваясь. Голоса их отражались эхом от стен и поднимались вверх. Максим поднял голову, разглядывая крыши, за которыми виднелась старая вышка связи, белёсое небо и мелкие облачка. – Запоминать ничего не надо, всё в инфо-сети есть. Воздуха в достатке, воды тоже. – Он кивнул на подъезд, откуда как раз вышел ещё один металлический дед с лейкой в руках. За ним следом на полусогнутых ногах семенил обшарпанный робопёс. – Семён, вон, цветочки поливает. А сто лет назад за разбазаривание ценного ресурса его бы в колонию на астероиды сослали.

Борис посмотрел на старика, который, присев возле клумбы, аккуратно поправлял металлическими пальцами белые соцветия. Его тонкие тёмно-коричневые губы, выделявшиеся на фоне бледных обвисших щек, шевелились, словно он разговаривал с растениями.

– Не нагнетай, – поморщился Борис. – Пенсию ветеранскую платят? Жильё социальное дали? Чего тебе неймётся, покоритель?

Возле лавочки внезапно вспыхнула голограмма с текстом «Двор благоустроен по программе «Марс – детям» на средства корпорации «Терра Нова». «Терра Нова» – построим новый мир вместе!» Буквы переливались так же ярко, как инфо-браслет мальчишки. Максим поморщился. Хорошо, хоть звук у рекламы отключили по коллективной просьбе ветеранов, а то раньше эта радужная дребедень ещё и с музыкой врубалась. Ладно у них, ветеранов, сердце стальное, а вот младенцы в соседней высотке просыпались и плакали.

– Вот! – Борис ткнул пальцем в голограмму. – Спасибо «Терра Нове» за нашу счастливую старость. – Он нажал кнопку на груди. С тихим шипением открылось углубление в районе желудка, откуда Борис достал фляжку, погнутую так, словно по ней потоптались его титановые ноги. – Выпьем?

Максим подкатил живой глаз к небу и скривил губы.

– Нет? Ну, как хочешь. – Борису давно не требовался компаньон, чтобы затуманить мозги этанолом. Он споро открутил крышечку, глотнул содержимое фляжки и шумно выдохнул.

Жидкость попала в грудной отсек для питательных веществ, около минуты крутилась там, пока датчики определяли её состав и расщепляли, а после часть пошла ниже, в бак для отходов, а часть – в жидкостные трубки, соединенные с сосудами шеи. Борис блаженно зажмурился, от чего морщин вокруг его глаз стало ещё больше.

К подъезду высотки подъехал электросамокат, лихо затормозив, так, что из-под колёс поднялось облачко рыжей пыли. С подножки самоката спрыгнул подросток лет шестнадцати, одетый в бежевые шорты до колен и зелёную футболку, поверх которой была накинута чёрная безрукавка из псевдокожи с блестящими шипами на плечах. Его светлые волосы были выбриты на висках и затылке, а с макушки опускалась длинная чёлка с зелёной прядью, закрывающая половину лица. Подросток вежливо кивнул деду Семёну, который поливал клумбу из лейки, и заскочил в подъезд.

– Васька к Маринке побежал, – проворчал Максим. – Охмуряет девку уже неделю.

– Т’бе-т что, – лениво спросил Борис. Язык у него уже заплетался. – З’видуешь?

Максим опустил взгляд на свой торс, лишенный первичных половых признаков, и в который раз задумался, правильно ли поступил, записавшись в юности в ряды добровольцев-покорителей Марса. Он тогда был чуть постарше Васьки и также полон сил и энтузиазма.

Поначалу модификации первопроходцев, обустраивающих новую планету, были не столь масштабными: им заменили лёгкие и желудок, чтобы можно было обходиться без воздуха и пищи по нескольку дней. Тем, кто больше времени работал на поверхности, поменяли кожу – для защиты от космической радиации. Но травмы и повреждения, которые сопровождали нелёгкий процесс терраформирования, привели к постепенной замене конечностей, а потом и всего тела. Максим уже не помнил, когда последний раз был с женщиной. Впрочем, его это не волновало, – нет тестикул, нет гормональных всплесков, нет проблем с противоположным полом.

Запустив таяние ледников и возродив флору, первопроходцы остались не у дел. Эксперимент по столь глубокой модификации признали нерентабельным и психологически некорректным, так что Венеру отправились покорять роботы и обычные люди в усиленных скафандрах. Большинство модифицированных стариков осели на Марсе в заслуженном статусе пенсионеров.

Максим до последнего работал на дальних рубежах красной планеты – сопровождал грузовые караваны, возводил холмы для защиты от пылевых бурь, а позже, когда атмосфера стабилизировалась, водил туристов по горам. И только пару лет назад он вернулся в город, где ему была выделена крохотная квартирка от корпорации «Терра Нова».

Тех, с кем он начинал в одной команде, к тому времени осталось немного. Район на окраине был одним из нескольких, специально предназначенных для ветеранов-первопроходцев. Здесь рядом с новой высоткой стояло три двухэтажки, отведённых под социальное жильё. Рядом располагался автоматизированный магазинчик с запчастями, смазками и питательными веществами для металлических стариков, и даже концертный зал «Ветеран» на пятьдесят мест. Там иногда выступали заезжие политики, которые на камеру жали старикам титановые руки и вручали грамоты в честь очередного юбилея «Терра Новы». Один раз приезжали настоящие музыканты – редкость во времена, когда почти всю музыку пишет искусственный интеллект. Песни они пели про героические события, даже про покорение Марса было несколько треков – на радость ветеранам.

Максим припомнил бодрые рифы электрогитары, черноволосого солиста в кожаной куртке с такими же шипами на плечах, как у Васьки, и ухмыльнулся в усы. Всё собирался найти в инфо-сети песни той группы, даже название их записал – «Радиация», – да постоянно что-то отвлекало.

Из подъезда выбежал Васька, мотнул головой, откидывая с глаз зелёную чёлку, и вскочил на электросамокат. Следом выпорхнула девушка с коротко остриженными голубыми волосами в облегающих джинсах и белой футболке с надписью на спине «Построим новый мир вместе!». Она запрыгнула на подножку самоката позади Васьки, обхватила его за талию и что-то сказала ему на ухо. Оба засмеялись, и самокат рванул с места, оставив шлейф рыжей пыли.

Максим сфокусировал механический глаз, приблизив самокатчиков, и заметил, как надпись на футболке девушки мигнула и сменилась на другую: «Верните Барсика!»

Сквозь пыль протопал к лавочке Семён, следом за ним мелкими шажками шёл робопёс. Дед сел рядом с Максимом, пошамкал коричневыми губами и спросил, не поворачиваясь к собеседникам:

– Смотрели новости? На этой неделе голосование по поправкам к закону о модификации.

Борис промолчал, продолжая щуриться на солнце. Максим тронул бороду и ответил:

– А нам какая печаль? Политики пусть в этих поправках копошатся, выгоду себе ищут. Нас не касается.

Семён шумно выдохнул через нос. Помолчали.

– А глава Марсограда показывал новый жилой комплекс, – снова подал голос Семён. – Ну, пока в проекте, само собой. Повышенной, говорит, комфортности, о как! – старик многозначительно поднял металлический палец и кинул взгляд на друзей. Те воздержались от комментариев, так что Семён продолжил: – Говорит, мол, Марсоград сейчас – свободная экономическая зона, здесь самые низкие налоги, безопасная среда и чистый воздух.

Борис хмыкнул и покрутил головой, но Семён вошёл в раж и рассказывал, тряся обвисшими щеками и помогая себе взмахами стальной руки:

– Молодые специалисты, говорит, рвутся сюда вместе с семьями, подальше от перенаселённой Земли. Но им подавай комфорт и звукоизоляцию. Так что старые двухэтажки для них не вариант.

– Лучше скажи, что за история с Барсиком? – полюбопытствовал Максим. – Васька подружку на очередной митинг покатил. За что в этот раз глотки рвут?

Семён охотно пояснил:

– Так это уж неделю обсуждают. Дамочка одна, землянка, забрала из приюта беспризорного кота, все документы на него оформила, а потом оказалось, что у него чип перепрошит, а настоящие хозяева его ищут. Теперь половина народу требует кота вернуть, а другая половина – оставить. Митинги собирают, как положено, плакатами цифровыми машут.

Борис тихо хихикнул и глотнул из фляжки. Максим цокнул языком и поднял брови.

– Тоже мне проблема, – проворчал он. – Вот когда мы на Кидонии…

– Ой, не начинай, – поморщился Борис.

Во двор заехал одноместный электромобиль – белый с синей полосой на борту и проблесковым маячком на крыше. Хлопнула дверца, и к трём ветеранам на лавочке подошёл подтянутый широкоплечий мужчина в синей полицейской форме. Его густые брови, прямой нос, и выдающийся подбородок с ямочкой так и просились на агитационный плакат о мужественных покорителях Солнечной системы. Нашивка на груди гласила: «Участковый».

– Приветствую, – сказал полицейский, по очереди пожимая титановые ладони стариков.

– И тебе добрый день, Алексей, – благожелательно ответил Максим. – По делу в наши края? Или так, поболтать?

– По делу, Максим Петрович, – кивнул участковый и сжал губы в линию, собираясь с мыслями. Максим сфокусировал механический глаз, отмечая капли пота на виске участкового, бьющуюся жилку возле воротничка и мелкое подрагивание зрачков. Нехорошее предчувствие разлилось холодом между бровей. – Подросток пропал. – Участковый подтвердил догадку Максима.

– Кто? – спросил Семён, выражая общий молчаливый вопрос.

– Женька-хакер. То есть Евгений Скрипкин, – ответил участковый.

– Так он не из нашего района, здесь почти не бывает, – сказал Максим.

– Вчера его видели с Борисом Ивановичем. – Участковый кивнул на Бориса, который по-прежнему щурился на неяркое солнце, поглаживал лысину и благостно улыбался. – Свидетели говорят, они сильно ругались.

– Алексей, ты намекаешь, что наш Борис, заслуженный ветеран покорения Марса, что-то сделал с хамоватым подростком? – спросил Максим, сдвигая седые брови.

– Я провожу опрос подозреваемых. – Участковый запнулся и поправил себя: – То есть свидетелей.

– Каких ещё подозреваемых? – Максим поднялся с лавки, возвысившись над участковым на полторы головы, и упёр руки в бока. Крепыш-участковый рядом со стальным дедом сразу стал выглядеть худосочно.

На виске у Алексея замигал, переливаясь радугой, кружок размером с монетку. Глаза участкового на несколько секунд стали пустыми – он слушал сообщение по инфо-сети. Затем он цепко взглянул на собеседников, сделал шаг в сторону, чтобы Максим не загораживал путь, и потянул из кобуры на поясе служебный пульт.

– Борис Иванович Ветряков, вы подозреваетесь в убийстве несовершеннолетнего гражданина Марса Евгения Скрипкина. До выяснения обстоятельств вам запрещено покидать квартиру. Предъявите код.

Борис пошевелил бровями, словно пытаясь разогнать алкогольный туман в мозгу, и, повинуясь приказу, протянул вперёд правую руку. Над запястьем в дополненной реальности загорелась голограмма с куар-кодом, участковый считал её сканером пульта и нажал несколько кнопок. Ничего не произошло. Алексей встряхнул пульт и пробормотал:

– Вечно тут связь барахлит!

Зажав нужную кнопку, он снова направил пульт на Бориса и, стараясь, чтобы голос сохранял твёрдость, сказал:

– Борис Иванович Ветряков, на ближайшие семь суток ваша подвижность снижена на семьдесят процентов.

Борис дёрнулся и закричал:

– Ты что творишь, дай хоть до дома дойти!

Алексей секунду размышлял, потом кивнул и нажал кнопку отмены.

– Немедленно проследуйте в свою квартиру, – сказал он. Пульт не опустил, словно держа старика на прицеле.

– Лёшка, что происходит? – грозно навис над участковым Максим. – Я ж тебя с рождения знаю, ты можешь по-человечески объяснить! С какой стати ты Борис Иваныча обездвижил?

– Дядь Максим, приказ начальства, – запинаясь, пробормотал участковый и пожал одним плечом. – Если я не выполню, по логам будет видно, что я не активировал пульт сразу после сеанса связи. А это – пособничество преступнику.

– Да кого ты посмел назвать преступником! – не успокаивался Максим. Его громыхающий голос гулко отражался от стен. Мальчишки на футбольной площадке притихли и, сбившись возле забора, наблюдали за сценой возле лавочки. Забытый мяч одиноко лежал посреди поля. Борис в это время, почувствовав, что вновь может управлять телом, легко поднялся на ноги и пошёл в подъезд, бормоча себе под нос.

– Все вопросы к начальнику отделения, – сказал участковый, избегая смотреть в глаза разъярённому Максиму, и поспешил вслед за подозреваемым.

Через пару минут Алексей, украдкой вытирая пот, выскочил из подъезда. Возле электромобиля его ждали, одинаково скрестив руки на груди, дед Максим и дед Семён. Второй был чуть ниже ростом, но также возвышался над участковым, словно титановая статуя. Поняв, что пробраться к машине мимо них не получится, Алексей остановился перед ветеранами, чуть ссутулившись.

– Ещё раз и медленно: за что ты обездвижил Бориса? – процедил Максим.

– Женьку-хакера нашли мёртвым, – тихо сказал участковый. – Причина смерти – остановка сердца от удара током.

– И при чём тут наш товарищ?

– По цифровому следу последняя операция Женьки, – это платёж в магазине запчастей по чужому коду. По коду Бориса Ивановича.

– То есть он хакнул нашего Борьку? – переспросил Семён, пожевав губами. – От молодёжь, никакого уважения! Вот раньше…

– И ваши в полиции посчитали, что заслуженный покоритель Марса убил подростка из-за мелкого воровства? – спросил Максим.

– Они столкнулись на улице где-то за час перед этим, – сказал участковый. – Свидетели подтверждают, что Борис Иваныч был сильно пьян. Как обычно. – Последнее замечание Алексей проговорил вполголоса, но Максим его услышал, сжал кулак и угрожающе покачал им перед носом участкового. – И все помнят тот случай, когда Борис Иваныч отмечал увольнение из охраны и сжёг разрядом распределитель в подъезде. Весь дом сидел без света несколько часов.

– То есть больше никаких версий не рассматривается? – спросил Семён. – А как же презумпция невиновности?

– Мы же его не в тюрьму забрали, – развёл руками участковый. – А просто ограничили перемещение до окончания разбирательства.

Максим несколько раз разжал и снова свёл пальцы, жужжа сервоприводами. Алексей чуть отклонился назад, нервно сглотнув. Переглянувшись, деды отошли в сторону от машины, и участковый, тихо выдохнув, нырнул в электромобиль. Аккуратно сдав назад, он объехал ветеранов, и, дал по газам, торопясь уехать подальше.

Мальчишки на спортплощадке загомонили вполголоса, но затихли, увидев, что дед Максим к ним. Оглядев компанию, дед ткнул титановым пальцем в сторону высокого светловолосого парнишки в красной футболке:

– Стас!

– Я! – Тот вытянулся в струнку и чётко шагнул вперёд, как на строевом смотре. Его светлые, почти бесцветные брови, были сурово сведены к переносице.

– Найди мне адрес этого Женьки-хакера.

– Есть!

– Остальные – узнайте подробности его смерти и доложите. Что, где, как. Жду в течение часа.

Максим развернулся и пошёл обратно к лавочке, но услышал окрик в спину:

– Простите! А разве детям можно лезть в такие дела?

Дед оглянулся. Ребята расступились в стороны, оставив пустое пространство вокруг новенького в тёплой кофте. Максим подошёл и наклонился, уперев руки в колени, так, что его глаза оказались напротив лица мальчишки. Тот храбро смотрел в живой глаз деда, хотя взгляд то и дело перескакивал на механический, который чуть слышно жужжал, меняя фокусировку.

– Как звать? – спросил дед.

– Меня? Игорь, – чуть запнувшись, ответил мальчик.

– Откуда?

– С Земли.

– Это понятно. Откуда именно с Земли?

– Северо-Западный округ.

Максим выпрямился и, глядя сверху, сказал:

– Мы здесь на Марсе друг за друга в ответе. И дети в том числе. Так?

– Так! – нестройно ответили мальчишки.

Максим развернулся пошёл к подъезду – нужно было поискать информацию по своим каналам. Не всё ж Трехрукий будет выдавать задания, пусть когда-то и сам поработает. За спиной деда ребята собрались в кружок и зашептались. Убийство подростка – такого на их памяти не случалось. Забытый футбольный мяч, задетый кем-то, тихо закатился в ворота.

***

Шагая по адресу Женьки-хакера (по официальным документам – Евгения Скрипкина), Максим с гордостью озирал улицы Марсограда. В том, какой стала столица, была и его заслуга. Его и других первопроходцев, которые больше сотни лет упорно занимались терраформированием красной планеты, забыв о своих желаниях, о своих убеждениях, горя лишь мечтой о цветущих яблонях, воспетых в стихах несколько веков назад.

Вдоль широких тротуаров, выложенных плиткой с хитрым геометрическим рисунком, росли густые кустарники, подстриженные ровными кубиками, через равные промежутки возвышались неприхотливые тополя, адаптированные к недостатку света. По ровным дорогам из самовосстанавливающегося асфальта с шелестом проезжали одно- и двухместные электромобили. По выделенной полосе лихо неслись электросамокаты. Покачиваясь, прополз голубой электробус – наполовину пустой в середине рабочего дня.

Между высотками виднелись дворы с детскими площадками наподобие той, рядом с которой днями просиживали ветераны. Правда, тут на футбольных площадках не было ребятни. Гуляли мамочки с колясками, малыши копались в кирпично-красном песке. А вот дети постарше либо сидели на лавочках, уткнувшись в голографические экраны, проецируемые у кого серьгами, у кого браслетами, либо вообще не появлялись во дворах. В своём дворе Максим шпынял таких подростков, приучая к физическим нагрузкам и жизни в реальности, а не в «дополняшке», как её называли дети. Правда, не всем родителям это нравилось, но к словам ветеранов в их микрорайоне прислушивались.

Проходя мимо площади Первопроходцев, Максим увидел тот самый митинг, куда унеслись Васька с голубоволосой Мариной. Несколько десятков молодых людей стояли с мигающими плакатами по обе стороны от центрального памятника. У одной группы надписи требовали «Верните Барсика!», а у другой – «Руки прочь от Барсика!» По периметру площади контролировали порядок несколько рядовых роботов-полицейских – прямоугольные металлические короба высотой по грудь взрослого, выкрашенные в белый цвет. Как и на служебных электромобилях, посередине у роботов шла синяя полоса, а на макушке торчал проблесковый маячок. Отверстия, из которых роботы распыляли слезоточивый газ, были закрыты; динамики инфразвука на «плечах» втянуты внутрь корпуса. Тут же стоял дежурный наземный дрон скорой помощи, ярко-оранжевый, с красным крестом на боку, похожий на гигантскую аптечку.

Максим переключил механический глаз на дополненную реальность и взглянул на памятник в центре площади. Трое суровых первопроходцев, выполненных из красноватого марсианского камня, держали на вытянутых вверх руках шар, символизирующий покорённую планету. В «дополняшке» первопроходцы моргали, улыбались и переступали с ноги на ногу, а Марс в их руках был окутан облаками, под которыми виднелась зелень лесов и синь океанов.

На полицейских роботах в дополненной реальности светились улыбающиеся зелёные смайлики, сигнализируя о низком уровне угрозы.

Дед перевел взгляд к подножию памятника, где две группировки скандировали лозунги про далёкого земного Барсика, которому от этих митингов было ни холодно, ни жарко. В толпе мелькнула зелёная чёлка Васьки. Его подругу загораживали спины других демонстрантов, но Максим успел приметить голубую макушку. Впрочем, две трети собравшихся красили волосы в яркие цвета, так что сборище их напомнило деду попугайчиков, которых он видел в далёком детстве на земном птичьем рынке.

На Марсе домашних питомцев почти не было – кошки и собаки плохо адаптировались, а мелочь вроде хомячков, черепашек и попугаев пока даже не пытались завозить – зверьё не выдерживало перелёта. Так что друзьями человека в основном выступали робопсы. Хотя дед Семён пытался одомашнить летающих дронов, но у тех объем памяти справлялся только с простыми задачами «принеси – подай».

Покачав головой, Максим пошёл по краю площади. Ближайший полицейский робот моргнул датчиком, сканируя лицо ветерана. В дополненной реальности улыбающийся зелёный смайлик приветливо отдал деду честь и снова сфокусировался на митингующих.

Дед свернул в нужный переулок и углубился во дворы с малоэтажной застройкой.

Погибший Женька был марсианином во втором поколении – он, как и его родители, появился на свет на красной планете. Для его семьи маленькая квартира с реголитовыми стенами была единственной реальностью, хотя центр города постепенно прирастал высотками из экобетона.

Максим добрался до нужного двора и огляделся. В здешние края, похоже, ещё не дошла программа «Марс – детям». На пыльной площадке между домами скрипела автоматическая карусель, мигая в «дополняшке» разными цветами. Вместо огороженного футбольного поля в центре двора коробился старым асфальтом прямоугольный участок с обшарпанными пластиковыми воротами в середине. Вторые ворота кто-то утащил к мусорному контейнеру, загородив проезд, и оранжевый робот-дворник жужжал колёсиками на одном месте, пытаясь перевалить через препятствие.

Максим проверил статус ворот – в дополненной реальности они до сих пор числились как годные, а виртуальный значок мусорной корзины рядом с ними был заблокирован – муниципальное имущество мог отправить в утиль только представитель городской власти с правом доступа. Цокнув языком, дед чуть согнул колени, подхватил брошенные ворота и легко перенёс их обратно на площадку. Робот-дворник резво подъехал к контейнеру и зашуршал, проверяя пометки на вещах, – если последний владелец не ставил статус «утилизация», робот обязан был послать запрос прежде, чем увозить мусор на переработку или сжигание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.