Полина Рей
Когда я уходил – ты плакала

Когда мой муж Кирилл пришёл ко мне, чтобы сказать, что он уходит, я уже всё знала…

– Пойми, это мой шанс. Единственный. Яна развелась с мужем – это же настоящий подарок судьбы…

Эту убийственную фразу он сказал своей сестре, пока я стояла, слушая его, и умирала от боли.

– Бирюков… Варю и вашу дочь я в обиду не дам! – зашипела Лизка, которая была мне как родная. – Не знаю, что тебе там за бес в седину вселился, но жене изменять не смей! Расскажешь ей и тогда вали к Яне, понял?

– В этом даже не сомневайся…

Когда он уходил, я плакала. Бывшая, которую Кирилл любил по сей день, теперь свободна. А мне остается немногое.

Выжить, выстоять, не разбиться на части.

Ведь у меня на руках дочь. И ради неё я готова на всё.

Не так давно мы с мужем и малышкой Вероникой переехали в огромный дом. Я всё ещё не могла привыкнуть к его размерам. Три этажа, подземный гараж, несколько спален. И даже маленький кинотеатр.

Здесь имелся даже лифт! А покупка этого дома стала для меня настоящим сюрпризом. Кирилл, который только и делал, что работал без конца, просто приехал однажды из офиса и сообщил:

«Скоро переезжаем, дизайнеры уже почти закончили колдовать над последними штрихами».

Мне оставалось лишь удивиться настолько, что я до сих пор не могла прийти в себя. И вот мы втроём живём в этом царстве-государстве, где я не сразу выучила, где именно находится наша с мужем спальня.

Зато у загородной жизни был огромный плюс: в моём распоряжении оказался большущий сад, где я могла в любое время дня и ночи гулять с коляской.

Наша с Кириллом дочь, которой на днях исполнилось полгода, как раз страдала от первых прорезывающихся зубиков, потому порой мы с Киром даже клали её в коляску и выходили гулять. Благо засыпала она при таком методе очень быстро, забыв про свои большие крохотные беды.

Вот и сейчас я битых десять минут пыталась уложить Веронику на дневной сон, что сдвинулся на целый час, однако она никак не желала успокаиваться. Сначала кряхтела, потом подхныкивала и, когда разрыдалась на всю Ивановскую, я повезла её в дом. Не хочет так, попробуем уложить всей толпой – муж как раз беседовал со своей сестрой в кинотеатре. Кажется, они обсуждали дела на фирме.

Завезя коляску в холл, я наклонилась, чтобы вытащить дочь, но она вдруг вырубилась. Просто закрыла глаза и, как это бывает только у маленьких детей, которые сами себя вымотали, отключилась.

Вздохнув, я прикрыла глаза. Пока у меня не всё ладилось с уходом за ребёнком, хотя полгода и было весьма ощутимым сроком. Например, порой всё ещё случались неконтролируемые приливы молока, как сейчас…

Я мысленно выругалась, когда почувствовала, что свитер стал влажным в районе груди. Потом немного пораздумала. Сейчас возвращаться на улицу равносильно тому, что я простужусь. Значит, нужно подняться наверх и попросить Лизу или Кира прогуляться с Вероникой.

Что я и сделала – быстро взбежав на третий этаж, прошла к комнате, отведённой под кинотеатр, но замерла, услышав голос мужа.

Он говорил приглушённо, но с жаром. А от того, что произносил, у меня по затылку и спине прошла волна ледяного озноба.

– Пойми, это мой шанс. Единственный. Яна развелась с мужем – это же настоящий подарок судьбы…

Искренне надеясь, что ослышалась, я стояла с колотящимся сердцем и понимала, что прямо здесь и сейчас рушится мой маленький уютный мир.

Яна была бывшей Кирилла, о которой я знала даже больше, чем мне бы того хотелось. Они встречались ещё со школы и, по словам мужа, он планировал на ней жениться. Пока не выяснил, что она параллельно крутит шашни с парнем с другого конца города.

Когда обнажилась эта грязная правда, Кирилл расстался с нею, а она сначала выскочила замуж за этого самого «другого», а потом с ним очень быстро развелась, чтобы связать себя узами брака с богатым мужчиной. Он был старше её раза в два, так что на фото, которые я зачем-то посмотрела в весьма большом количестве, эта пара выглядела, словно на меня со снимков смотрели отец и дочь.

И вот, как оказалось, их брак тоже не просуществовал вечность, и Яна оказалась свободна…

– Бирюков… Варю и Вероничку я в обиду не дам! – зашипела Лизка, которая была мне как родная. – Не знаю, что тебе там за бес в седину вселился, но жене изменять не смей! Расскажешь ей и тогда вали к Яне, понял?

Она искренне на него злилась, но я знала Лизу. И понимала, что в случае чего выбор её будет весьма очевидным. Она побурчит-поворчит, но всё равно останется верной своему брату…

Но мне сейчас было на это плевать. Я стояла и медленно умирала от боли, понимая, что это конец. Даже если вдруг Бирюков передумает, он уже захотел отношений с бывшей. Жить с осознанием, что Кир выбрал её, а не нас с Вероникой, я попросту не смогу.

– В этом можешь не сомневаться, – ответил Кирилл ровным тоном. – Конечно, ни о каком обмане речи быть не может. И изменять жене не стану. Расскажу ей… прямо сегодня.

Я услышала шаги, но сдвинуться с места сил не было. Так что если бы Бирюков меня обнаружил прямо здесь, я бы даже не смогла отвиснуть и сделать хоть что-то.

Но он, судя по звукам, всего лишь подошёл к бару, налил выпить и проговорил:

– Вообще, конечно, я опасаюсь. В одну реку дважды и всё такое… Ну, ты понимаешь. Но не могу выкинуть её из головы. Старался, пытался, никак. Всё думаю о ней и думаю. Представляю рядом… Сегодня окончательно понял, что будет честнее во всём признаться Варе… Ты не волнуйся, я их не обижу с Вероникой. У них будет всё.

Наконец, я смогла найти в себе силы, чтобы развернуться и бесшумно исчезнуть. Могла ворваться и сказать, что я всё слышала, но у меня на это попросту не было сил. Казалось, что продолжение этой истории меня убьёт, если я стану непосредственной участницей…

Когда спустилась вниз, всё, на что меня хватило – выкатить коляску на крыльцо, да так и оставить. Была велика вероятность того, что Вероника проснётся, но катать её по саду я точно не смогу. Ни физически, ни морально.

Как-то не представляла себе, что занимаюсь обыденным делом, пока в голове происходит самая настоящая вакханалия…

Но за что мне всё это? Почему небеса так несправедливы, что я вынуждена буду пройти через этот ужас? А самое главное – мне было безумно обидно за мою малышку… Мою доченьку, которая тоже отныне станет жить в неполной семье с приходящим на выходные отцом.

Вернувшись в гостиную, я тяжело опустилась на диван, забыв про то, что мне нужно переодеться. Когда всё же немного посидела, приходя в себя, решила, что я просто буду ждать разговора, о котором упомянул Кирилл. И копить на него силы.

– Ой, Варюш, а ты чего тут сидишь? – раздался голос Лизы, которая спустилась вниз.

А я и не заметила, как она пришла…

– Я… Мы… – начала, запинаясь.

Вскочила и указала на коляску, которую было видно через панорамное окно. Чувствовала себя так, будто я была преступницей, пойманной на месте, хотя это определение весьма подходило и Кириллу, и Лизе, что не торопилась рассказывать мне о том, какой удар ждёт меня совсем скоро.

– Мне переодеться нужно. Последи за Вероникой, – проговорила сипло, после чего пулей промчалась наверх, в спальню.

Только когда закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, позволила дрожи охватить меня целиком. Казалось, что каждая клеточка моего тела колотится в приступе дичайшего озноба.

Вот же кровать… Та самая, супружеская, на которой не далее как прошлой ночью Кирилл меня любил… Он уже знал о том, что ему предоставился шанс завоевать бывшую снова? Или пока эта информация была недоступна?

Я заметалась по спальне, ощущая себя так, словно мне разом перекрыли кислород. Стала задыхаться, борясь с отчаянием, способным убить.

Нет уж! Не позволю изничтожить себя никому! У меня Вероника, она нуждается во мне особенно остро.

– Варя… ты в порядке?

Сначала ручку на двери дёрнули, затем по ту сторону раздался взволнованный голос Кирилла. Он действительно переживал за меня… Но, наверное, делал это исключительно потому, что я была матерью его ребёнка.

– Да, я в порядке! – соврала хрипло.

Подошла и открыла замок, на который машинально заперлась парой минут раньше. Когда распахнула дверь, на пороге обнаружился Бирюков, на лице которого была написана оторопь.

– Что-то случилось? Почему ты заперлась? – стал расспрашивать он меня, зайдя в комнату.

Даже огляделся, словно опасался, что я здесь не одна.

– У тебя всё в порядке? Ты не приболела?

Не дожидаясь ответа, Кирилл подошёл ко мне и приложил руку к моему лбу. Убедившись, что температуры нет, отступил и всмотрелся в моё лицо. Это был идеальный момент для того, чтобы сообщить мужу, что я всё знаю. Однако я промолчала.

– Не приболела. Мне просто нужно переодеться, – ответила, призвав на помощь высшие силы, чтобы они дали мне то, в чём я так отчаянно нуждалась.

Хотя бы глоток кислорода, передышку в том ужасе, что до сих пор бушевал внутри.

Отойдя к шкафу, я стащила свитер, оставшись в нижнем белье. Поймала взгляд мужа в зеркале и вдруг увидела, что он… отворачивается.

Будто застал ту, кого не должен был видеть в неглиже. Ну или уже присягал на верность своей Яне, даже в том, что было совершенно «законным»…

– Как прошли переговоры с Лизой? – поинтересовалась я безмятежно. – Обсудили всё, что хотели?

Нацепив футболку, я повернулась к мужу и посмотрела на него с искренним интересом. И когда он принял деловой вид, даже мысленно поаплодировала тому, как Бирюкову удаётся держать лицо.

– Да, обсудили. Я сейчас спущусь к дочери и с ней погуляю. А ты отдыхай.

Он вновь подошёл ко мне и небрежно мазнул колючим поцелуем по моей щеке. А мне вдруг захотелось плакать. Обнять себя руками и реветь в три ручья, потому что это уже был конец всему, хоть пока я ни о чём вроде как «не знала».

Кирилл ушёл, и я разом обессилела и обмякла. Пришлось даже поспешно устроиться на постели, потому что ноги стали ватными, а я вся превратилась в желе.

Итак, решение мною было принято. Я дождусь сегодняшнего вечера и, если окажется, что муж продолжит тянуть резину, попросту выдам ему всё, что будет на душе. Ну а дальше… Дальше всё, господа присяжные заседатели. Это будет окончанием моей семейной жизни, которая длилась уже десять лет.

И которая была, как мне казалось, слишком идеальной. Но, как выяснилось, всё хорошее имеет свойство завершаться.

Так что придётся с этим просто смириться. Другого выхода у меня нет…

Лиза уехала, а Бирюков взял на себя все заботы о дочери. Он словно отбывал повинность за то, что собирался сделать с нашей семьёй. И заранее нагружал себя тем, что впоследствии станет ему безыинтересным.

Может, я себе это придумала – кто знал? Но именно это чувство меня и охватило. И чем больше я думала об этом, тем острее становилось сожаление, что ради какой-то шлюхи, которая, ко всему, его ещё и предала, Кирилл готов отказаться от нашей малышки. Как же он станет чувствовать себя, долгое время находясь вне Вероники? Муж не станет видеть, как она растёт… Не будет участвовать в её жизни и взрослении полноценно. Разве его предстоящая измена стоит того, чтобы добровольно отказаться от самого настоящего чуда?

Когда Бирюков всё же уложил дочь на ночной сон и пришёл ко мне в спальню, я поняла, что именно сейчас и услышу то, о чём уже знала досконально. И что стало моей частью, интегрировавшись в душу, которая разбилась на острые осколки.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кир деловито.

Причём таким тоном, каким это делают профессионалы в области медицины.

– Со мной всё хорошо, – ответила я и даже дыхание задержала как перед прыжком в воду с высокой скалы.

А может, даже и не в воду, а в самую настоящую пропасть, которую разверз собственными руками мой любимый муж.

– Мы можем поговорить? – уточнил Бирюков, и мне захотелось лишь одного.

Закрыть уши руками и ответить, что я даже слышать не хочу ничего. Ни сейчас, ни впредь. Но вместо этого я ответила зазвеневшим от внутреннего напряжения голосом:

– Конечно, можем.

И попыталась улыбнуться. Может, всё окажется не таким, как мне привиделось днём? И Кирилл просто спросит меня о какой-нибудь ерунде, ведь сейчас так странно и несвоевременно будет получить его признания в том, что он уходит к другой.

А бывает ли вообще своевременность у таких новостей?

– Давай присядем, Варя…

Я ощутила физически, что Бирюков начинает нервничать, хоть и очень старается этого не показывать. Но когда столько лет живёшь с человеком, учишься считывать почти любую его реакцию.

– Давай, – просто ответила и практически рухнула на край кровати.

Вцепилась в него обеими руками, расставив их по сторонам от напряженного, словно тугая струна, тела. Но и это не помогло – казалось, что земля под ногами уплывает, а я – плыву вместе с ней.

Кирилл остался стоять. Он лишь заложил руки в карманы брюк и расположился так, словно хотел иметь возможность покинуть комнату беспрепятственно. Если вдруг дойдёт до подобной необходимости.

– Варя… Я узнал, что Яна… В общем, она развелась, – произнёс тихим голосом Бирюков, и сердце моё полетело в ту же самую пропасть, в которую я мысленно угодила совсем недавно.

Слушала мужа молча. Просто не смогла бы разомкнуть губы и произнести хоть слово…

– Я не хочу тебе лгать… И изменять, скрываясь по отелям… Поэтому говорю тебе честно, как есть. Пытался не думать о ней, выбросить из головы… Пытался сказать себе, что нельзя назад, в прошлое, но не могу…

Ощутив, как по щекам моим покатились слёзы, я смотрела на любимого человека, ради которого была готова на многое, и понимала, что всё… У меня больше его нет. Он весь принадлежит другой, пусть они ещё не оказались в одной постели…

Боже, как мне жутко было представлять, что Кирилл скажет мне всё это, а потом пойдёт к этой своей дурацкой Яне! Будет обнимать её, ласкать, как меня. Потом ляжет с ней и… Я ведь знаю до чёрточки каково это – заниматься сексом с моим мужем. Знаю, что ему нравится, и как он способен прочесть все мои желания до единого…

– Ты… уходишь от нас с Вероникой? – прохрипела, инстинктивно схватившись за горло.

Его сдавило чем-то льдистым, царапающим. Я запоздало сообразила, что так звучит мой голос…

– Я говорю тебе о том, что мы с тобой больше не будем жить как муж и жена, Варя. Но моя дочь останется моей самой важной малышкой, что бы ни случилось.

Я запрокинула голову и зло, отрывисто рассмеялась. Пусть не рассказывает этих историй! Я знала по опыту подруг, как бывшим мужьям становится плевать на собственных детей, когда они, эти самые мужья, начинают жить с другими бабами. И то потомство, которое родилось от их шлюх, становится самым важным и ценным. Даже если они – не отцы этим детям.

– Кирилл… Я очень надеюсь, что это просто шутка, – выдавила, отсмеявшись.

Знала ведь – даже надежды нет на то, что Бирюков надо мною потешается и так по-идиотски юморит… Всё это правда… Всё так, как он сказал…

– Нет, Варя. Это не шутка. Мы с тобой разведёмся в самом ближайшем будущем. Я тебя не обижу и отдам даже больше, чем тебе полагается по закону. Но Яну попробую завоевать уже сейчас, о чём совершенно честно тебе говорю. Мне не за что просить прощения, потому что я тебе не изменял… И не изменю.

Он подошёл ко мне и взял за окаменевшие плечи. Провёл по ним руками вверх-вниз.

– Ты – одна из самых важных людей в моей жизни. Мать моего ребёнка. Это никогда не изменится, Варя. Но люблю я другую… И хочу её до алой пелены перед глазами…

Застыв на несколько мгновений, я мысленно сказала себе, что это последний раз, когда муж ко мне прикасается. Больше не позволю ему даже думать в сторону того, чтобы он меня обнял… Не говоря о большем.

А потом я резко скинула с себя его руки и прошипела:

– Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной, когда говоришь все эти жуткие вещи? Оказывается, ты меня никогда и не любил, если у тебя в голове была эта шлюха!

Глаза Бирюкова сверкнули немым предупреждением. Ну же! Скажи мне, чтобы я заткнулась и даже не думала называть так его драгоценную Яну! Пригрози мне, упади ещё ниже в моих глазах…

– Варя, я понимаю, что ты на взводе. И больше и слова не произнесу о том, как и кого желаю… Но я считал, что так будет честнее… Думал, что если ты будешь знать всё, тебе будет… легче.

Легче! Как будто бы вообще существовало хоть что-то в этом мире, от чего мне стало бы не так жутко и убийственно воспринимать эту новую для меня реальность…

– А дочке, когда она подрастёт, мы тоже сядем и расскажем, что её папе вдруг захотелось вернуться к прошлому и трахать его в разных позах? – продолжила я выливать на голову Кирилла то, что слышать мужу было особенно неприятно.

– Нет, Варя! Господи, ну конечно, нет! Вероника будет расти с пониманием, что её папа и мама не вместе, но они сохранили ради неё прекрасные отношения! Вот, чего я хочу… Вот за что буду биться, даже если ты решишь говорить нашей малышке всякую гадость.

Я фыркнула и снова стала зло хохотать. В этом смехе не было ни капли веселья, но и рассчитывать на то, что он поможет мне избавиться от океана боли, бушующего внутри, не приходилось. Это попросту было невозможно…

– И как ты станешь это делать? Познакомишь её с тётей Яной и расскажешь о том, как прекрасна эта женщина, которая тебя кинула в прошлом?

Бирюков скривился, как будто испытывал моральные терзания. Затем глубоко вздохнул и на какое-то время замолчал. Смотрел на меня так, как будто решал, стоит ли ему сказать или сделать что-то ещё, или нет, а я вдруг с пугающей неотвратимостью поняла: мне жутко.

Прежде всего, от того, что в голову стали лезть совершенно дурацкие мысли. Сейчас, конечно, Кирилл оставит Веронику со мной, потому что она слишком мала… Но потом? Что будет потом?

Он будет забирать дочь на выходные к себе и своей Яне? Они ведь тоже могут завести детей, которые буду Веронике братьями и сёстрами. Эдакая Санта-Барбара имени семейства Бирюковых…

– Я всё понимаю, Варя… Осознаю, как тебе сейчас тяжело. Хочу сделать всё, что станет от меня зависеть, чтобы ты не страдала…

– Так просто сотри мне память и даже мысли не допускай, что ты можешь вот так просто прийти и сказать, будто хочешь свою проститутку!

Слова вырвались из моего рта раньше, чем я успела сообразить: говорить их не нужно. Всё ведь яснее ясного. В особенности тот факт, что я не прощу Бирюкова, даже если завтра утром он проснётся и сообщит, что шлея из-под его хвоста перестала действовать и он больше никогда даже не вспомнит Яну…

– Это невозможно, Варенька… И ты прекрасно знаешь, почему. Тебе самой не нужно быть с человеком, который ложится с тобой в постель, а представляет другую…

Размахнувшись, я влепила мужу пощёчину. Такую звонкую, что у меня засаднило ладонь.

– Сволочь! Я тебя ненавижу! – прошипела истерично.

Он рявкнул коротко:

– Давай ещё!

Просить дважды меня было не нужно. Следующие две оплеухи заставили Кира отступить. Его щёки горели огнём, а глаза снова полыхали. Муж тяжело и надсадно дышал, при этом глядя на меня так, словно видел впервые.

Он практически уничтожил меня сейчас. И всё, что держало моё сознание на плаву – дочь. Только она… Только моя маленькая девочка.

– Ты же в курсе, что по закону я могу не отпускать тебя ещё год? – выдавила из себя то, что пришло в голову совершенно внезапно.

– Ты так не поступишь, – тут же отозвался Кирилл. – Я тебя знаю, Варя… Ты не сможешь оставаться женой человека, который живёт с другой и её трахает, как ты изволила выразиться.

Я улыбнулась, хотя примерно представляла, как это выглядит со стороны. Наверное, моё лицо сейчас превратилось в уродливую маску.

– У меня ребёнок, Бирюков! Ты сделал верный выбор, когда решил, что матерью твоей дочери буду я… Я не предам Веронику никогда и, если понадобится, буду драться насмерть за неё даже с тобой, – немного переведя дух, я добавила: – Прежде всего – с тобой…

Потом сделала ещё один рваный, полный болезненного ужаса, вдох. Он сковал лёгкие и стал выворачивать меня наизнанку изнутри. Но я упрямо продолжила:

– Поэтому сейчас очень крепко подумаю о том, как мне будет лучше и выгоднее поступить в сложившейся ситуации… Если оставаться твоей женой и дальше – это полезная штука, развод ты получишь не сейчас…

Эти слова стали неприятным сюрпризом для Кирилла. Да ещё каким! Конечно, он мысленно рассчитывал вовсе не на это. Наверное, продумал, как придёт к Яне, как объявит ей, что он без пяти минут свободен… И заживут они долго и счастливо.

– Мы обсудим это чуть позже, – спокойным, даже увещевательным голосом сказал Бирюков по прошествии паузы. – А сейчас давай просто ляжем спать. Я пока останусь здесь, в доме. А завтра вернёмся к этой беседе. Утро вечера мудренее.

Он просто вышел, не дожидаясь ответа. Я осталась стоять, глядя в никуда пустым взглядом.

О какой мудрости говорил Кирилл – было непонятно. Уж чего-чего, а именно её в поступке мужа не было вовсе.

Но что я могу сделать, если в него бес вселился и лишил рассудка?

Сейчас казалось, что почти ничего…

Почти до самого рассвета я просидела у кроватки дочери. Она была просто ангелом, настоящим чудом. Которое так трогательно посапывало, даже не представляя, что творится вокруг её крохотной персоны, что я только и могла реветь и отирать беззвучно бегущие слёзы.

Пару раз я не выдерживала и попросту отключалась прямо в этой неудобной позе. А просыпалась от того, что вздрагиваю, когда едва не падаю. И вместе со мною, совершенно синхронно, вздрагивала и Вероника.

Нет, мне нельзя раскисать и при ней показывать, насколько сильны мои моральные страдания. Она хоть и маленькая, но уже всё чувствует.

Особенно – маму…

Когда Вероника всё же проснулась и я её покормила и переодела, настало самое тяжёлое для меня время. Наверное, следовало попробовать поспать в надежде на то, что меня немного «отпустит», но я плохо представляла себе, как могу лежать в постели и пытаться отключить все мысли.

Спустившись вниз, я обнаружила в гостиной Лизу. Увидев меня, она вскочила и сделала пару шагов в мою сторону, но замерла. Видимо, по моему лицу было понятно, что подходить ко мне не стоит.

– Варя… Он сказал, что…

Не договорив, сестра Кирилла стала нервно кусать губы. На неё я не злилась – не было причин. Она сделала верно, когда заставила Бирюкова открыть правду, что называется, не отходя от кассы.

Ни слова не ответив, потому что на это просто не было никаких душевных сил, я прошла к дивану и устроилась на нём. Лизка, немного посомневавшись, сделала то же самое.

– Кир на работе, если что… – проговорила она тихо. – Просил за тобой присмотреть.

Я усмехнулась очень недобро и, взглянув на Лизу, хрипло уточнила:

– Чего он боится? Что выйду в окно вместе с ребёнком?

На лице сестры появилось жуткое выражение, а я застыла, потому что в голове вдруг со всей чёткостью появилось: даже не заговаривай о подобном. Иначе тебя упекут к санитарам и ты точно лишишься дочери.

У Бирюкова в руках деньги. А деньги – это власть. За последние два года я выпала из профессии. Да и то зарабатывала не слишком много по меркам Кирилла, когда трудилась иллюстратором в издательстве.

Он, конечно, никогда меня этим не попрекал. На жизнь мне хватило бы, даже если бы была свободна, но сейчас полноценно возвратиться всё равно к работе не смогу.

А Кирилл за последние пять лет достиг весьма ощутимых высот. И всегда говорил мне, что если бы не верная поддержка в лице меня, то ничего бы у него не вышло.

– Не переживай, я не из тех дур, которым мужик важнее жизни. И уж тем более – ребёнка.

Лиза выдохнула и стала нервно постукивать по кожаному дивану пальцами. Этот звук был очень раздражающим, царапающим черепную коробку изнутри.

– Ты ведь его не примешь обратно, когда он обожжётся? – спросила настолько внезапно сестра Кирилла, что я чуть не поперхнулась молчанием.

О чём вообще речь? Они с Киром обсуждали, что Яна его сейчас отфутболит, и ему ничего не останется, как вернуться в семью?

– Просто… Это только между нами… Но я считаю, что Бирюкову там ловить нечего, – уверенно произнесла Лиза. – Да, будут какие-то дни, особенно по первости, когда он станет летать на крыльях от счастья и думать, что это навсегда и всё такое… Но потом розовые очки разобьются стёклами внутрь.

Я не торопилась отвечать, внимательно слушая Лизу, потому что не понимала: каких слов и реакций она ждёт от меня. И, положа руку на сердце, совершенно не верила в это её «между нами». Возможно, они с Кириллом это обсуждали и он просил её разузнать – останутся ли у него пути отступления.

Хотя, это похоже на что-то бредовое, потому что я понимала и видела: Бирюков уверен в том, что всё у него с Яной сложится.

– Он явно вернётся, будет молить тебя о прощении и уговаривать продолжать жить одной семьёй. Вот я и спрашиваю: не примешь же обратно, я права?

И снова я не бросилась рассказывать, куда Кирилл может катиться прямо сейчас. Не потому, что был шанс на то, что он останется моим мужем, нет… Мне казалось, что всё это какая-то жестокая игра, и от моего следующего хода зависит многое.

– Никуда он не вернётся. И не только потому, что будет некуда, ведь он вчера разрушил нашу семью до основания. Я уверена, что Яна вцепится в Кирилла руками и ногами, а он будет только рад. Ну и высосет из него всё во всех смыслах данного слова. Но это уже меня не касается, Лиза. Если Бирюков выполнит все свои обещания, и мы с ребёнком будем всем обеспечены – пусть идёт на все четыре стороны.

А возможно, он уже у неё. Помчался с утра пораньше, чтобы сказать, что он её застолбит, а то, не дай бог, уведут такую красоту… И сейчас уже нежится в её объятиях, забыв про дочь и жену. Ну а позже вернётся домой с разговором о том, что я должна дать ему развод.

Лиза вскочила с дивана и стала метаться туда-сюда. Даже Вероника застыла, хотя до сего момента сидела на моих коленях и сосредоточенно грызла погремушку. А когда сестра Кирилла остановилась, дочь загукала радостно.

– Я как между двух огней, Варь… – призналась Лиза. – Мечусь, чтобы хоть как-то это всё устаканить. Пытаюсь вправить мозги Киру, пока он не натворил дел и не ездил к этой прошмандовке.

Когда она выдала этот термин относительно «любви всей жизни Бирюкова», я не удержалась и коротко хохотнула.

А вот Лизке было не до смеха. Она приостановилась и призналась:

– Зато к ней скаталась я… И сказала, что если она начнёт свои поползновения в сторону женатого Кирилла, ей несдобровать. Наверное, он меня за это убьёт. Ведь в обед они встречаются для разговора…

Была ли на этом свете хоть какая-то новость, связанная с моим мужем, которая станет окончательной чертой во всей этой истории? Или существует хоть что-то, что я услышу и у меня отключит внутри все чувства? Похоже, что нет…

Он будет с ней разговаривать.

И я примерно понимала суть этой беседы. Что-то вроде: эй, привет, я слышал, ты развелась? Как только понял, что свободна, сразу решил, что мне жена и ребёнок не сдались. Пошли жить вместе.

– Лиз, ты сама себя слышишь? – прохрипела я в ответ. – О поползновениях в сторону Кирилла ей даже не придётся думать. Он сделает их сам…

Сестра покачала головой и снова рухнула на диван. Закрыла лицо руками и простонала. Дочь на моих руках стала подхныкивать, отражая то, что творилось у меня в душе.

– Я просто очень надеюсь, что Яна имеет хоть какое-то понятие о чести…

Звучало, мягко говоря, неприятно. Лизка искренне считала, что наша с Вероникой судьба зависит от того, остались представления о морали у шлюхи, или нет.

– Мне плевать на них обоих, – соврала в ответ и, поднявшись, решила, что с меня на сегодня хватит.

Бессонная ночь давала о себе знать. Нужно было просто полежать и набраться сил. Ведь мне пришла в голову мысль, что я сейчас даже Лизе доверить дочь не смогу, потому что в голову лезут самые жуткие мысли.

– Варюш, ты побледнела… – всполошилась сестра Кира, когда я направилась к лестнице, покачнувшись. – Давай я помогу… заберу Никусю…

– Нет!

Рявкнув это слово так громко, что дочь заревела от страха, я повернулась к Лизе и проговорила:

– Не нужно. Я справлюсь сама.

После чего направилась в комнату, желая только лечь, закрыть глаза и забыть обо всём.

Хотя сделать это было совершенно невозможно.

***

Острое желание как можно скорее увидеть Яну и понять, что она всё та же молодая женщина, которую он помнил, тесно сплелось с криками совести. Она вопила, как ненормальная, о том, что он поступает по-свински. Но у Кирилла очень быстро получалось отключать эти крики в своей голове, когда он говорил себе простую вещь.

Варя со временем поймёт, что гораздо более экологичным будет растить дочь в семье, где папа не остаётся насильно с её мамой просто потому, что так принято. И не мечется, как тигр в клетке, помня об обязательствах, которые станут ножом у его горла.

А если осознает это Варвара, то и Вероника, его крошка, ради которой он был готов почти на всё, тоже будет считать именно так. И вырастет в итоге счастливым человеком – таким, каким и должна быть, когда оба родителя сделали для этого по-максимуму.

Сидя в ресторанчике, куда вот-вот должна была приехать Яна, Бирюков вновь и вновь просматривал её фотографии в соцсети.

Да, она уже была не столь юна, как раньше. Но выглядела очень ухоженно – наверняка занималась своей внешностью, чтобы сохранить молодость.

Когда неосознанно пришло сравнение с Варей, Кир понял, что его жена даст фору Яне во всём. Но он очень быстро списал это на молодость, ведь у его бывшей и его жены была разница в возрасте в пользу последней.

А в тот момент, когда я ресторан зашла Яна и Бирюков поспешно перевернул телефон экраном вниз, все мысли об остальном мире исчезли. Потому что вернулась она.

Та, кого он так и не смог забыть.

– Кирилл! – воскликнула Яна радостно и, обняв его, расцеловала в обе щеки. – Как я рада тебя видеть!

О, она полностью озвучила его мысли. Он тоже был крайне рад её видеть… Всеми частями тела.

– Я и очень-очень счастлив, – признался Кирилл. – Присядем?

Он сам помог ей устроиться за столиком, отмахнувшись от поспешившего к ним официанта. Присел напротив и стал откровенно ею любоваться. Да так, что Яна смутилась.

Опустила взгляд и сделала вид, что она рассматривает меню.

Для этой встречи она выбрала скромный джемпер, который, тем не менее, выгодно подчёркивал её грудь. А ещё – кожаную юбку. Но Кириллу было плевать. Пусть она бы пришла даже в рубище – ерунда.

– Ты меня так удивил, когда позвонил, – призналась Яна, когда они сделали заказ. – Вроде бы такой семейный человек, весь в делах, в ребёнке.

Она улыбалась, глядя на него и подперев кулачком подбородок. Похоже, даже мысли не допускала о том, зачем именно Кирилл мог её сюда пригласить.

– Я слышал, что ты развелась с мужем, – просто ответил он, сразу переходя к сути.

Всего на мгновение Бирюкову показалось, что он ступил на ту территорию, где ему совершенно не рады. Но Яна очень быстро избавилась от того выражения на лице, которое мелькнуло лишь на мгновение.

– Да, я теперь свободна, – кивнула она.

А Кирилл застыл. Потому что пришло осознание: вот и та граница, переступив через которую, он потеряет возможность оставаться мужем Вари.

Но он разве к этому не готов?

– Ты сказала о том, что я семейный человек, – начал он издалека, – но…

Он не успел договорить, когда ему стала названивать Лиза. Увидев её номер на мобильном, Кир поморщился. Наверняка цель у этого всего одна: помешать его свиданию с Яной.

Хрен ей к носу, что называется, а не исполнение задуманного.

– Но? – напомнила ему Яна, когда Лиза, наконец, перестала трезвонить.

Им принесли шампанское и какое-то время ушло на то, чтобы дождаться, пока официант откроет бутылку, а потом разольёт шипучий напиток по бокалам.

А когда Кирилл уже собрался поднять тост и сообщить Яне, что он в ближайшее время семейным человеком быть перестанет, Лиза прислала сообщение.

Телефон пиликнул, Бирюков невольно скосил взгляд на мобильник, и увидел на экране слова:

«Немедленно домой, Бирюков! Варе очень плохо!»

Как же его разозлила сестра! За считанные мгновения, которые всколыхнули в его душе такие чувства, что они породили желание убивать. Мстительно отрубив телефон, чтобы до него не смогли дозвониться даже из самой небесной канцелярии, если вдруг он там на кой-то чёрт понадобится, Бирюков отложил его и посмотрел на Яну.

– Какие-то проблемы? – приподняла она бровь. – Мы можем перенести встречу, если у тебя дела…

Он отрицательно мотнул головой. Мысленно пообещал себе дать Лизе такой нагоняй, чтобы она впредь даже не вздумала совать в его дела свой нос. У них имелась договорённость – он расскажет обо всём Варе и может считать себя свободным человеком.

Кирилл это сделал, чёрт бы всё побрал!

– Никаких проблем, – заверил он Яну. – Просто Лизке не сидится на жопе ровно. Так о чём мы говорили?

Она взяла бокал тонкими пальцами и подняла тост. В потемневших глазах её заиграли лукавые искорки.

– Возможно, о том, что с годами мы с тобой лишь только хорошеем, как дорогое вино? – спросила, склонив голову набок.

Вот, чего ему так не хватало с тех пор, как Варя забеременела. Она же вынашивала Веронику так, словно стала хрустальной вазой, которая могла разбиться в любой момент. Лишний раз её было не тронуть, а уж про лёгкость, которой раньше были пропитаны его отношения с женой, Кир вообще забыл напрочь.

И он всё понимал и даже очень ценил такой подход жены к беременности и родам, но как же ему не хватало чего-то простого и обычного… Возможности просто расслабиться и отпустить все мысли.

– Именно об этом, – кивнул он, и края их бокалов соприкоснулись с радостным звоном. – А ещё о том, что я вскоре разведусь с женой.

Яна отпила щедрый глоток шампанского и вопросительно приподняла брови. Отставила бокал, чуть отстранилась, когда официант поставил перед нею лёгкий, как и эта встреча, салат. Уточнила невзначай:

– Так быстро допекла семейная жизнь? Или… подожди… ты вроде бы давно уже на ней женат?

Она принялась за еду, поглядывая на Кирилла с интересом. Он же сидел и гадал: выкладывать ли перед Яной всё, или обойтись лишь общими чертами?

– Не допекла. Варя прекрасная женщина. Но нам с нею не по пути.

Он спохватился, когда понял, как именно это прозвучало. Поторопился добавить:

– Нет, мы останемся семьёй в том, что касается воспитания общего ребёнка, но на этом всё.

Продолжая есть, Яна опорожнила бокал и подала знак официанту, чтобы тот наполнил его снова.

– И Варя тоже считает, что вам с нею не по пути?

Она тут же уловила главное. Ту суть, которую пока бы Бирюков предпочитал не обнажать. Он ещё искренне рассчитывал на то, что его воззвания к жене, в которых он объяснял, что не стоит тратить время на того, кто тебя не любит, окажут своё воздействие. Однако и врать Яне не хотелось.

– Пока она так не считает, конечно, – ответил спокойно, пожав плечами. – Но её можно понять. Маленький ребёнок на руках, ей нужны гарантии. Когда она поймёт, что я готов их ей отдать хоть завтра, всё у неё в голове встанет на места как нужно.

Яна откинулась на спинку стула, оставив салат. Сидела, смаковала дорогое шампанское и смотрела на Кирилла каким-то взглядом, который он видел впервые. Но он, этот взгляд, прямо-таки сквозил искренним интересом, который вылился в следующий вопрос:

– И что это за гарантии? Если вдруг я лезу не туда, так и скажи. Просто интересно, как разводятся нормальные мужики… А то мне в этом плане не очень-то повезло.

Пухлые губы, которые стали больше в объёме с тех пор, как он запомнил их на вкус, искривились в горькой усмешке.

– Если бы я считал, что ты в этом разговоре лишняя – мы бы его попросту не завели, – мягко произнёс Кирилл. – Гарантии подразумевают имущество, которым я обеспечу жену и ребёнка. И солидные счета в банке. Один на Варю, второй – на Веронику.

Он тоже допил шампанское и обновил их бокалы, долив их до краёв. Посмотрел на Яну и уточнил:

– Этого достаточно, чтобы считаться «нормальным мужиком»?

Она запрокинула голову и хрипловато рассмеялась. Кир тоже не удержался от улыбки, глядя на эту чудесную женщину.

– Более чем, – заверила она его, отсмеявшись. – Я слышала, что ты купил себе самый настоящий дворец. Его тоже оставишь жене и ребёнку?

Показалось, что в этом прозвучал какой-то подвох. Но Бирюков пока не мог понять, какой именно. Была ли это очередная проверка на «нормальность», или в вопросе крылось нечто иное?

– Если будет нужно – оставлю, – заверил он и вновь взялся за бокал. – А теперь давай просто поболтаем. Мне этого очень не хватало, Яна.

В ответ она кивнула.

Расставаясь с Яной, Кирилл обзавёлся обещанием новой встречи. После этого обеда, усадив её в такси, он вызвал машину себе, чтобы ехать в офис.

Расположившись на заднем сидении, поймал себя на том, что постоянно беспричинно улыбается. Хотя, почему беспричинно? У него имелся очень даже весомый повод для того, чтобы смотреть в окно и совершенно по-дурацки растягивать рот во всю ширину.

Однако то чувство, что он готов обнимать весь мир, исчезло со включением телефона. Едва он вернулся в сеть, как на мобильник поступил звонок от матери.

Первой мыслью было предположение, что неугомонная Лиза уже подключила взрослое поколение, чтобы завести его обратно в стойло.

А потом все измышления вовсе исчезли, когда он нехотя ответил и услышал заполошный голос мамы:

– Кирилл! Хоть ты мне можешь толком сказать, почему Варенька угодила в больницу?

Признаться честно, даже сейчас по первости Бирюков подумал, что это всё – попытка его напугать. Или усмирить. Или наказать.

Называйте, как хотите – суть от этого не изменится.

Но потом он понял: мама бы точно не стала шутить такими вещами. Варя действительно угодила в больницу… Но почему? Что с ней стряслось? Она ведь была совершенно здорова, когда они виделись в последний раз…

– Мам… Я… не знаю, – растерянно проговорил Кир. – Но уже еду домой.

Молчание по ту сторону связи стало совершенно закономерным обрамлением происходящему.

– В смысле… ты не знаешь? Почему Лиза тебе не позвонила? Господи, беда-то какая…

Эти причитания, которые не вызывали внутри Бирюкова ничего, кроме дикого страха, ему совершенно не понравились. Они выбивали из колеи, ибо к такому он не привык.

У Кирилла всегда всё было под контролем. Это – аксиома его жизни, фундамент, можно сказать. И стоять он будет на нём и дальше.

– Нет никакой беды! – рявкнул он в трубку. – Я буду дома через пятнадцать минут. Отзвонюсь.

Он отключил звонок и вцепился руль, словно тот был якорем в бушующем океане. Рванул по шоссе, ударив по газам, а в голове всё вертелись мысли: Варя что-то с собой сделала… Что-то сделала…

Но как она могла пойти на подобное? У неё же ребёнок!

А он сам… Тоже хорош… Не ответил сестре, отрубил телефон.

Когда массивные ворота, наконец, открылись перед его машиной, Бирюков довёл себя мыслями до состояния полнейшей паники. Такого и впрямь с ним не случалось никогда. Даже когда Варя рожала и в какой-то момент ему показалось, что что-то пошло не так, он и тогда не был в настолько ужасном состоянии.

Когда увидел на парковке машину сестры, его немного подотпустило. Но в дом Кир всё равно влетел с отчаянно колотящимся сердцем.

Первым делом промчался в гостиную. Никого. Затем – в спальню. Здесь его как из ведра ледяной водой окатили, когда увидел вещи Вари, лежащие то тут, то там.

Схватившись за голову, Кирилл помчался в детскую и, наконец, обнаружил там Лизу, которая укладывала хныкающую Веронику.

– Тише, придурок! – вызверилась на него шёпотом сестра, когда Никуся стала всхлипывать ещё активнее. – Сядь в кресло и жди!

Как бы ни хотелось возмутиться и сообщить Лизе, куда она может идти со своими такими окриками, Бирюков взял себя в руки. Сестра встревожена. Это нормально.

Вернее, ничего нормального в происходящем нет, но чувства Лизы ему были понятны…

– Что случилось с Варей? – проговорил он тихо, когда Вероника затихла, но сестра всё ещё продолжала её укачивать.

Она посмотрела на него так, что захотелось провалиться сквозь землю. А страх, что с его женой могло случиться что-то непоправимое, стал просто непереносимым.

Если Лиза делала это, чтобы его наказать, у неё отлично получалось достичь своей цели.

– Она потеряла ребёнка. Из-за того, через что ты её протащил, – процедила сестра.

С Бирюкова как будто сразу многопудовые гири скинули. Спасибо, боже, что всё не смертельно! А потом до Кира дошёл смысл сказанного.

– Ребёнка? Какого, твою мать, ребёнка? – выдавил он из себя.

Лиза переложила Веронику в кроватку и кивнула в сторону выхода. Мол, пошли, поговорим там.

В полном молчании они проследовали прочь из детской, оставив малышку под присмотром видео-няни.

Когда добрались до комнаты, где сиротливо лежали вещи Вари, которые, очевидно, наспех собирали ей с собой, Бирюков начал хоть отчасти осознавать случившееся.

– Она была беременна. Срок небольшой, Варя и сама не знала, – тихо проговорила Лиза.

Сложила руки на груди, всей позой демонстрируя ему, как ей хочется отстраниться от его персоны. Голос сестры был уставшим и каким-то… разочарованным.

– От того, что она нервничала, случился выкидыш. Сначала врачи сказали, что попытаются сохранить беременность, но скорая даже до клиники не доехала, когда…

Сестра развела руками и посмотрела на Бирюкова так, что ему захотелось стать горсткой пепла.

– У вас мог быть ещё один малыш, Кирилл… Да, слишком быстро, согласна, но у вас мог быть ещё один ребёнок!

– Хватит!

Он рявкнул одно-единственное слово хрипло, каркающе… Хватался за мысль о том, что всё сложилось так, как должно было быть, но никак не мог избавиться от осознания: он виноват. В том, что Варя потеряла малыша, виноват только он!

Рухнув на край постели, Кир зажал уши руками. Слушать и дальше от сестры то, что было совершенно справедливым, он не хотел.

– В какой она больнице? Я хочу поехать к ней, – вскинув взгляд на Лизу, задал вопрос Кирилл.

Сестра покачала головой.

– Не сейчас, Бирюков. Дай ей время прийти в себя! Завтра утром – пожалуйста. А сейчас я костьми лягу, но доводить Варю тебе не позволю!

И снова вспышка злости на Лизу появилась в душе, но тут же погасла, исчезла, заместившись тем чувством, которое было актуальнее. Кирилл стал сердиться на себя.

Сидел, глядя перед собой на пол, и не понимал, как и дальше существовать с этим гнетущим чувством, что становилось лишь сильнее с каждой секундой…

– Ну что, Кирилл… Стоило оно того, а? – задала вопрос Лиза, криво усмехнувшись.

И это прямое указание на то, что ради чужой, по сути, женщины, он пошел на такое смертоносное предательство, заставило Кира взвиться.

– Да пошла ты! – гаркнул Бирюков и, вскочив, выбежал из комнаты.

Больше терпеть эту душевную муку не было сил.

Какое-то время он посидел в безмолвном кабинете, пытаясь постичь случившееся. Мысли путались и не давали здравости выстроить хоть какое-то подобие логической цепочки.

Кирилл налил себе виски – первый бокал опрокинул в себя целиком, второй уже цедил по глотку в бесплодной надежде на то, что вожделенное опьянение всё же наступит.

Вроде бы происходило то, к чему он и стремился – Варя теперь точно его никогда не простит, даже если он передумает и захочет остаться, – но отчего-то на душе было муторно.

Нет, положа руку на сердце, Бирюков точно мог сказать, что всё произошло правильно. Даже если бы он остался с женой – куда им второй младенец так скоро? Они хотели ещё детей, но позже… Тем более, и Варя ещё была в том возрасте, когда можно было смело рожать ещё. Причём – с существенной разницей от первого ребёнка.

И когда Лиза начала ему выговаривать, на какие-то доли секунды он проникся, даже картинки перед мысленным взором замелькали – как их уже четверо, и пока Варя держит на руках кроху-малыша, он играет с Вероникой…

Но всё это была хрень собачья. Жена залетела случайно. Он даже знал, когда именно. Обычно мог вовремя прерваться, но с месяц назад не сдержался… Так что, судя по сроку, это даже не ребёнок был, а так, зачаток…

Однако Лиза была, скорее всего, права. Не будь этой жуткой встряски, беременность бы сохранилась. И куковать ему рядом с нелюбимой женой годами…

«Кир, прости, что поздно, но у меня вопрос… Ты сможешь мне показать свой новый дом? Я как раз подумываю о таком же, хочу прицениться – нужен ли мне такой масштаб».

Сообщение от Яны пришло в тот момент, когда Бирюков разрывался между желанием высосать бутылку вискаря досуха, или поехать в бар, где не будет такой гнетущей, словно в склепе, тишины.

За послание, высветившееся на экране телефона, он и ухватился руками и ногами.

«Смогу. Но не сейчас. Сейчас я хочу только одного – нажраться», – ответил, не вдаваясь в подробности.

«Составить тебе компанию?» – тут же предложила «руку помощи» Яна.

И эти слова… Он ведь и в них вцепился с мощью бульдожьей хватки.

«Я в бар собираюсь. Но пока не выбрал – в какой», – ответил Кирилл.

«Зачем в бар? Давай ко мне, адрес скину. И не волнуйся, приставать не буду)))))»

Бирюков улыбнулся, а когда Яна выполнила обещание и отправила ему свои координаты, вскочил, допил виски и выдохнул.

Никому не будет легче, если он останется здесь и станет медленно накачиваться, пока не вырубится прямо на диване. А завтра проспится и поедет к Варе.

Так Кирилл и решил.

– Офигеть! Зачем тебе дом, если у тебя такая квартира?

Даже Бирюков, давно привыкший к хорошей жизни, поразился жилью, в которое приехал через пару часов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.