Евгений Решетов
Даже Смерть знает мое имя 3

Глава 1.

Тьма отступала нехотя и плавно, но она отступала, намекая, что я вроде бы не умер из-за этих придурков, вломившихся в подвал и испортивших мой переход в другой мир.

Или всё-таки умер? А может перенёсся не туда, не в тот мир? Или вообще очутился в каком-нибудь междумирье?

Однако моё сознание вроде бы находится в новом теле, но оно очень плохо отнеслось к своему новому владельцу. Тело совсем не хотело слушаться меня. Ни один из органов чувств не работал, но, тем не менее, ощущение чужой плоти присутствовало.

А вот сознание бывшего хозяина этого тела, кажется, уже успело исчезнуть. Это хреново. Получается, что ушла моя энциклопедия по новому миру или тому, где я оказался. Придётся самому всё познавать.

Внезапно пробудился слух, пусть и не на все сто процентов. Но я всё же сумел услышать чавкающие звуки и ритмичный хруст. Готов поспорить, что кто-то рядом смачно жрёт. Причём именно жрёт, как чудовище, торопливо поглощающее живое существо! На его клыках трещали кости и рвалось упругое мясо. Эти звуки мне хорошо известны. Как бы эта тварь меня не сожрала, я же сейчас не опаснее младенца! А эта тварь, суда по звукам, всего-то метрах в трёх-четырёх от меня.

Твою мать, давай уж включайся новое тело, пока нас тут не схарчили!

Меня одновременно охватило бешенство и страх. Если меня сейчас сожрут, то это будет эпический провал! Надо мной все будут смеяться на том свете!

Возможно, как раз раздирающие мою душу чувства и помогли мне обуздать чужое тело, неожиданно открывшее глаза. И когда с них спала последняя пелена, я мигом сообразил, что лежу на лесной дороге. Перед моим носом валялась опавшая листва, перемешавшаяся с грязью и перегноем. А вокруг недвижимо стояли вековые деревья, покрытые мхом. Чёрные дупла, с узловатых ветвей свисали бороды серого лишайника, а сквозь листья продирался красноватый свет здоровенной луны, обосновавшейся на ночном небе, захваченном мириадами звёзд.

Так, я точно перенёсся в другой мир. На предыдущей Земле нет такого неба.

Однако сейчас меня в первую очередь интересовали содрогающиеся кусты, среди которых что-то тёмное и здоровенное, спиной ко мне, азартно чем-то ужинало. И я откуда-то совершенно точно знал, что в кустах есть одно живое существо и одно мёртвое. А ещё два живых существа лежали за моей спиной. Я их отчётливо чувствовал. А вот запахи, к примеру, совершенно не чувствовал, как и боль, и прочие физические неудобства, хотя вроде бы я попал в тело человека. На моих руках пять пальцев, правда… правда, кожа какая-то серая, а ногти не грязные, как я подумал сначала, а чёрные…

И тут до меня дошло!

Твою мать! Я попал в тело лича! В полуразумное создание! Оно может быть как диким, то есть при определённых условиях пробудившимся самостоятельно, так и созданным некромантом-архимагом.

И судя по блеснувшему на пальце бронзовому магическому перстню, этот лич всё-таки имеет искусственное происхождение. Кто-то же дал ему эту цацку, да и приодел его. На мне красовались кожаные доспехи, стоптанные сапоги и старая, порванная кольчуга, а на боку висели ножны с мечом.

Охренеть! Я – лич! Теперь-то ясно почему у меня отсутствует обоняние и из-за чего появилась эта чуйка на прочих существ, будь они хоть мёртвыми, хоть живыми.

Между тем позади меня одно из живых существ что-то басовито гыгыкнуло и поднялось на ноги.

Я тотчас перевернулся на другой бок, не вставая с лесной подстилки. И перед моими глазами предстал здоровенный диковатого вида мужик средних лет с длинными руками и кривыми ногами. Одно его плечо оказалось сильно выше другого, а по выпуклым мышцам груди лениво стекала кровь, уже начавшая сворачиваться.

Крепкое тело незнакомца было скрыто изорванной домотканой рубахой и кожаными штанами. А круглые, глубоко упрятанные в квадратный череп глаза озадаченно сверкали сквозь густую чёрную чёлку, спускающуюся чуть ли не до приплюснутого носа.

Бороды у здоровяка не было, благодаря чему все желающие могли видеть его массивную челюсть, больше похожую на экскаваторный ковш.

– Гр… – выдал мужик низким, трубным голосом, совершив очередную ошибку. Надо молчать, когда рядом какой-то монстр! А тот, естественно, услышал бас здоровяка.

Монстр одним гигантским прыжком выскочил из кустов, угодив прямо под лунный свет. Он вырвал из мрака зелёную бородавчатую кожу, мощные задние лягушачьи лапы и передние конечности с перепонками и острыми загнутыми когтями.

Голова твари оказалась приплюснутой, с мутными глазами навыкате, расположенными по бокам, и широким окровавленным ртом, снабжённым несколькими рядами острейших зубов.

На глазок, весило существо под полтонны, не меньше. И больше всего оно походило на жабу.

– Ы-ы-ы! – заголосил мужик и неуклюже бросился бежать, словно забыл, как правильно пользоваться своим телом.

Здоровяк проскочил мимо лежащей на земле связанной блондинки. А чудище попрыгало за ним, сломав низко растущие ветки и попутно втоптав в грязь валяющуюся на дороге двухстволку.

А я уже кое-чего понял, поэтому вскинул руку и выпустил в сгорбленную спину твари «стрелу» Ё-ранга. Чёртов бронзовый перстень всего лишь имел где-то Е-ранг, поэтому я не мог пользоваться крутыми магоформами, хотя после перехода между мирами они у меня остались. А вот магоструктуры исчезли.

«Стрела» вонзилась в тварь и расплескалась по её спине бесполезным серым туманом. На коже создания даже не остались крохотные пятнышки, выеденные магией смерти.

Охренеть! У этого монстра неплохая защита от магии! Это открытие неприятно изумило меня. А тварюгу неприятно удивило то, что кто-то атаковал её с тыла.

Она шустро развернулась, сломав башкой молоденькое деревце, а затем распахнула пасть и с шумом плюнула в меня зелёной пакостью, похожей на сопли.

Я еле успел перекатиться в сторону, звякнув кольчугой. Но всё же пара капель этой субстанции попала на мои штаны, покрытые пятнами грязи. И моя фантазия быстро дорисовало то, что будет происходить дальше: яд с жадным шипением «сожрёт» ткань, а потом и плоть с мышцами. Но в реальности ничего такого не случилось. Капельки зелёного нечто просто подрагивали на моих штанах, словно катышки очень липкого желе. Однако мне некогда было любоваться ими…

Я вскочил на ноги и выпустил «стрелу» в глаз твари, ринувшейся на меня громадными прыжками, от которых подрагивала земля, а с деревьев падали листья. Но эта сволочь успела закрыть своё буркало веком, остановившим мою магию.

– Гадство, – прошипел я, двигая непослушным языком, и помчался прочь. Причём помчался довольно живо. Аж ветер засвистел в ушах. Но даже на такой скорости я начал швырять в преследующую меня тварь магические «стрелы». Правда, на бегу довольно трудно попасть даже в такие большие зенки. К тому же тварь, словно знала, чем ей грозит моя магия, потому исправно моргала. Да ещё она прыгала весьма шустро, благодаря чему догоняла меня ударными темпами.

И тут мне в голову пришёл рискованный манёвр, навеянный просмотренными фильмами…

Когда пасть твари уже щёлкала за моим затылком, обдавая меня каплями слюны, я выхватил меч и сиганул прямо под брюхо твари в момент её очередного прыжка. Моя спина грохнулась на землю, но боли я, конечно же, не почувствовал. А обе мои руки вцепились в рукоять меча, удерживаемого остриём вверх. И как раз об это острие тварь и задела своим мягким белёсым брюхом, пролетая через меня. Благо, клинок оказался хорошо заточен, посему он сумел вспороть кожу твари, чья инерция прыжка помогла ему в этом.

Монстр издал что-то среднее между кваканьем и рёвом. А из его пропоротого брюха прямо на меня выпали сизые органы, замарав мою тушку слизью.

 Но даже после этого тварь не сдохла. Она приземлилась на землю и ломанулась в лес, волоча за собой кишки. Повезло, что её кишечник не накрутился на мою ногу, а то эта сволочь могла и меня утащить в лес. Правда, жаль, что у меня теперь нет никакой возможности догнать её, чтобы добить и получить душу.

– Твою мать, – разочарованно выдал я, стерев с лица липкую слизь.

– М-м-м! – воинственно промычал тот самый перекошенный лохматый бородач, появившийся в поле моего зрения.

Он где-то успел обзавестись громадным боевым топором, чьё выщербленное лезвие опасно блестело в свете луны. Вот только здоровяк держал его своими волосатыми лапищами хоть и крепко, но неумело.

– Убери топорик. К сожалению, убежало чудище. Поздно ты явился, – по-русски проговорил я, встав с земли.

– Кто… кто ты? – прохрипел незнакомец, не спешивший опускать топор. – Где… я?

– В каком-то из миров, точное название сказать не могу, – произнёс я, брезгливо отцепив от кольчуги склизкое нечто с ладонь размером. – Но ты в целом не паникуй… Бульдог.

– Откуда ты… ты знаешь моё прозвище, чудовище?! – ахнул охотник, постепенно разговаривая всё лучше и лучше, поскольку его сознание с каждой секундой привыкало к новому телу.

– Так я тебе его сам и дал.

– Сударь Ратников?! – опешил Бульдог и следом буквально взмолился, опустив топор: – Сударь, верните меня домой! Умоляю! У меня же там всё! Верните, верните скорее! Я не хотел идти в другой мир, ей-богу!

– Отставить нытьё. Я пока не могу тебя вернуть обратно, но в скором будущем, возможно, смогу, – проговорил я, не став упоминать, что переход в другой мир души, принадлежащей не магу смерти, – офигеть какой нонсенс!

Тело Бульдога явно погибло в подвале особняка, но его душа почему-то вместе с моей проскользнула в этот мир, хотя по всем законам она должна была отправиться на перерождение.

И я даже не знаю, как теперь вернуть душу Бульдога обратно. Я же не могу восстановить все те условия, что были, когда наши души перенеслись сюда. А ежели я их не восстановлю, а состряпаю обычный переход между мирами, то душа Бульдога непременно отправится на перерождение. Другие маги смерти не раз пытались перенести в иные миры души простых людей, и все эти попытки заканчивались гибелью людишек.

– А как скоро вы вернёте меня домой? – с надеждой пробасил охотник, почесав то плечо, что было чуть ли не выше головы.

– Не знаю, – буркнул я и тотчас добавил, вскинув брови: – Слушай, а раз ты тоже тут, то может и ректор с нами перенёсся? Надо бы поискать его.

Однако из живых поблизости была только та самая девчонка, что связанной лежала у обочины. Сейчас девица активно трепыхалась, пытаясь освободиться от пут. Да ещё и мычала в кляп, яростно глядя на меня.

Я двинулся к ней, проведя рукой по лысой голове.

При ближайшем рассмотрении она оказалась настоящей красоткой. Большеглазая блондинка с копной густых волос и точёной фигуркой, затянутой в зелёный комбинезон. На вид ей было лет семнадцать, хотя появившиеся от переживаний лёгкие морщинки в уголках ротика делали её слегка старше. Да и вид у неё был измождённым, что тоже добавляло ей годков.

– Есть у меня кое-какие подозрения насчёт тебя, – задумчиво проговорил я, присев на корточки около замершей блондинки, чей затылок покрывала запёкшаяся кровь. – И если они правдивы, то не надо сразу же проклинать меня.

Я вытащил изо рта красотки кляп, и та мигом яростно запищала высоким звонким голоском:

– Будь проклят тот день, когда вы вошли в мой университет, сударь Ратников!

– Ректор! – ахнул Бульдог, глядя на блондинку, а потом гневно заорал, брызжа слюной: – Это всё из-за вас! Мы же с Вовкой говорили вам, что в подвал нельзя! А вы все лепетали: да я на минуточку, на секундочку! Вот и доигрались!

– Не повышайте на меня голос! – выдал граф в теле блондинки, сверкнув голубыми очами. Правда, уже через миг он стушевался и промычал, стараясь не встречаться со мной взглядом: – Синявская попросила меня убедить вас вернуться в наш мир. Да, княжна сказала, что вы из другого мира. И почему-то она решила, что вы послушаете меня. Вот я и хотел поговорить с вами. А тут ваши слуги за мной бросились. Но на лестнице споткнулся не я. А мужчина с рябым лицом. Из-за него-то мы все кубарем и вкатились в ваш подвал.

– Видимо, Рябого на ступенях толкнула сама Судьба, ничем иным я не могу объяснить то, что мы все выжили и перенеслись в этот мир, – задумчиво выдал я, потирая пальцами шершавый подбородок, покрытый ниточками шрамов.

– Мы с Бульдогом выпили то зелье в металлических бутылочках. Я смекнул, что вы не просто так некультурно тыкали в него пальцем, – проговорил ректор и многозначительно протянул ко мне тонкие, хрупкие руки, чьи запястья были связаны грубой на вид верёвкой.

Я мечом разрубил верёвку не только на руках, но и на ногах графа, после чего он облегчённо потёр красную от пут нежную кожу.

– Я же женщина, да? – мрачно выдал ректор, видимо только сейчас обратив внимание на свой внешний вид. Да этого он явно просто охреневал от того, что произошло.

– Ага, и, кажется, не просто женщина, а эльфийка, если судить по вашему остроконечному уху, выглядывающему из волос, – заметил я.

– Эльфийка?! – вытаращил глаза граф, схватившись за свои ушки тонкими музыкальными пальцами.  – Они существуют?

– Для тех, кто ещё не понял, мы в другом мире. Здесь все, что угодно может существовать, даже честные стражники. А вообще, ваше сиятельство, для вас всё могло быть хуже. Вы – хоть эльфийка, а я вообще лич. У меня даже сердце не бьётся. И запахов я не чувствую.

– А я чувствую, – скривился ректор и указал в ту сторону, куда умчалась лягушка-переросток. – Оттуда ужасно несёт болотом.

– Я тоже чувствую, – шмыгнул широким носом Бульдог, опершись на свой чудовищный боевой топор.

– Какие вы чувствительные… Ну, господа, давайте подведём итог, – проговорил я, оглядев всю нашу троицу. – Нам каким-то образом удалось выжить. Да ещё мой магический подвальный рисунок каким-то чудом умудрился подобрать для нас тела, находящиеся недалеко друг от друга. Правда, мы похожи на цирк уродов, но это фигня.

– А эта эльфийка… умерла? – напряжённо спросил ректор, бережно ощупывая затылок.

– Ага, как и вот этот здоровяк, так что не переживайте за них, – чуток слукавил я, понимая, что всё не так просто.

– Это хорошо, – выдохнул Бульдог и несмело улыбнулся, обнажив большие жёлтые зубы, которыми можно было рвать врагов как кутят.

– Кстати, ни у кого из вас не остались знания бывших хозяев тел? – с надеждой спросил я, точно зная, что для подобного поглощения требуется навык.

– Нет, нет, – отрицательно покачали головами мои невольные спутники.

– Хреново, – дёрнул я щекой.

– Что делать-то будем, сударь Ратников? – спросил ректор, попутно, довольно умеючи, распутывая гриву своих волос.

– Искать местных жителей. Надо понять куда мы попали. Да и магические перстни стоит прикупить. А пока давайте осмотримся. Может найдём поклажу тех бедолаг, чьи тела нам достались. Думаю, вон в тех кустах лежит их лошадь или иное ездовое животное. Оно-то и стало запоздалым ужином для болотной лягушки-переростка.

– А вы действительно сможете вернуть нас с Бульдогом в наш родной мир? – произнёс граф, впившись в моё лицо испытывающим взором. – Мне очень надо. У меня там свадьба скоро.

– Я сделаю всё, чтобы отправить вас домой.

– А наши родные тела… они того? – нахмурился охотник. – В лоскуты?

– Ага. Придётся вселить вас в новые, – сказал я и пошёл к кустам, оставив за спиной парочку своих изрядно помрачневших спутников.

В кустах же я и вправду увидел лошадь. Вернее, то, что осталось от лошади. Полулошадь. Задняя часть была сожрана, а вот передняя продолжала лежать на окровавленной земле, покрытой кусками оторванного мяса и кожи. Рёбра лошадиного трупа таинственно белели, а большой шматок печени едва не отправил меня на землю, когда я наступил на него.

– Твою мать, – выругался я, удержав равновесие. Причем, довольно легко удержав. Кажется, тело лича более… э-э-э… крутое, чем человеческое. Ну-ка, проверю-ка я свою силушку богатырскую.

Я схватился руками за морду лошади, упёрся ногой в её грудь и потянул на себя. Нет, башка не оторвалась, но раздался треск рвущихся мышц и сухожилий. Офигеть! Лич реально гораздо сильнее человека!

Глава 2.

– Вы зачем издеваетесь над трупом бедного животного? – раздался за моей спиной уже знакомый высокий девичий голосок, пропитанный отвращением.

– Изучаю своё новое тело. Насколько оно сильно, – ответил я графу и указал рукой на валяющиеся рядом довольно пухлые седельные сумки, покрытые капельками крови. – Ваше сиятельство, проверьте, что в них.

Ректор брезгливо поморщился, как самая настоящая капризная блондиночка и посмотрел на Бульдога. Тот сразу всё понял. Хмыкнул, подошёл к сумкам, открыл их и принялся выкладывать содержимое на незапачканную траву. Грубый на вид, уже зачерствевший хлеб, козий сыр, галеты, несколько колец кровяной колбасы, лук, вяленое мясо и две объёмные фляжки.

Бульдог с настороженной физиономией отпил немного из обеих фляжек и проговорил:

– В первой вода, а во второй – кислое вино. Прям дрянь какая-то, ей-богу. Таким вином только живодёров каких поминать… Эту гадость словно у бездомного отобрали.

– Бульдог, думаю, тебе стоит пойти в сомелье, – насмешливо усмехнулся я и следом уже серьёзно проговорил: – Ладно, складывай всё это добро обратно. И давайте, господа, поищем здесь огнестрельное оружие. На дороге валяется двухстволка, но я никогда не поверю, что у бандитов была только она. Ну, только если это очень жалкие бандиты. Хотя мы и выглядим именно как такие бандиты.

– Хм, – непонятливо хмыкнул Бульдог и вопрошающе посмотрел на меня, словно просил до конца рассказать эту историю с бандитами.

Я вздохнул и выдал свою теорию, попутно принявшись исследовать траву рядом с трупом лошади:

– Если следовать логике, то выходит, что лич и здоровяк где-то умыкнули эльфийку и, скорее всего, вели её к хозяину лича. Хотя, может быть, всё и не совсем так. Но одно ясно точно, эльфийка была пленницей лича и здоровяка. И впредь надо учитывать это.

– Верно подмечено, – кивнул граф и тоже принялся искать в траве оружие.

– А вы это, сударь Ратников… – вдруг неуверенно выдал Бульдог, покосившись на меня. – На мясо-то вас человеческое не тянет? Вы же мертвяк, а они жрут людей почище, чем саранча траву.

– Вроде бы не тянет. Но если будет тянуть, то ты первым узнаешь, – оскалился я в картинно кровожадной улыбке.

– Не хотелось бы, – шумно сглотнул охотник и потёр горло, словно уже ощущал в нём мои зубы.

– Шучу я, не переживай. Насколько я знаю, личи не едят человечину. Они вообще не едят. Их питает мана, а маны у меня полно.

– Мой дар тоже никуда не делся, – проговорил граф, медленно бредя к дороге и порой склоняясь над травой. – Кстати, а куда делся ваш фамильяр?

– Он должен быть в мире духом. Его нужно вызвать оттуда. Но для этого требуется перстень посильнее, чем тот, что сейчас покоится на моём пальце.

– Нашёл! – громко и радостно заорал Бульдог, схватив с земли ещё одну небольшую сумку.

– Ты не вопи так, а то и нас кто-нибудь найдёт, вроде той лягушки, – предупредил я охотника и вместе с ректором подошёл к нему.

Бульдог уже перевернул сумку, вытряхнув её содержимое на примятую траву. Спички, свечи, свёрнутая в трубочку карта, пара десятков патронов к двухстволке и револьверу, немного серебряных монет, а также швейные принадлежности.

Я первым делом развернул карту и удовлетворённо проговорил, глядя на названия:

– Язык нашенский, только более старый. Значит, мы сможем поговорить с местными. Ежели чего, скажете, что вы откуда-нибудь издалека, поэтому и говорите так странно. А я где-нибудь в кустах посижу, пока вы будете разговаривать с аборигенами, а то фиг знает как тут относятся к личам.

– А что это за крестик? – спросил граф, глядя на карту через моё плечо.

– Возможно, конечный пункт нашего маршрута, – предположил я. – Но мы туда точно не пойдём. А пойдём к этому городу. Он тут один-единственный. Только бы понять, где мы конкретно находимся.

– В лесу, сударь, – огляделся Бульдог.

– Благодарю, сам-то я не понял.

Тот виновато улыбнулся, смекнув, что сморозил ерунду, а затем проговорил:

– Я пойду револьвер поищу. Раз к нему есть патроны, то и он может где-то валяться поблизости.

– Вот сейчас верно мыслишь. Ступай, – разрешил я.

Теперь Бульдог улыбнулся уже довольно и начал искать револьвер. А я услышал задумчивые слова ректора:

– На карте лес изображён довольно большим, но я могу с уверенностью сказать, что мы где-то в западной его части.

– И как вы это поняли? – заломил я бровь.

Граф укоризненно глянул на меня и проговорил:

– Вообще-то, я – друид, потому даже без магического перстня хорошо ориентируюсь в лесу.

– Убедили, сударь.

– Нам нужно двигаться на юг, чтобы попасть в этот город. Как там его? Леснянск, – прочитал граф.

– Какое необычное название, – саркастично добавил я, сворачивая карту в трубочку.

– Нашёл, – уже не крикнул, а просто сказал Бульдог, радостно улыбаясь. В его громадной лапище красовался револьвер, покрытый грязью и травинками. – Он целый. Только четырехзарядный. А у двустволки оба ствола погнуты, после того как на неё наступило то зелёное чудовище.

– Выходит, что у нас из оружия есть только меч, топор и револьвер, – мрачно протянул я, подняв с земли седельные сумки с продуктами.

– Сударь, уступите револьвер мне, – попросил граф, хлопая глазами.

– С чего это? Потому что вы дама?

– Пф-ф-ф. Я очень хороший стрелок, – заявил ректор, гордо вскинув голову.

– Ладно, берите. И давайте уже пошустрее покинем это место, пока аппетитный запах лошадиной крови не привёл сюда ещё каких-нибудь монстров. Признаться, у меня нет желания сражаться с ними.

После моих слов наш крошечный отряд развил бурную деятельность.

Бульдог взял у меня седельные сумки и закинул их на то плечо, что было выше другого. А я цапнул сумку с картой. Ректор же взял у меня патроны, почистил револьвер, зарядил его и сунул в карман, а затем повертел головой и уверенно зашагал по лесной дороге, стиснутой высокими деревьями, чьи ветви переплелись и создали настоящую крышу.

– Бульдог, не топай так громко, – спустя какое-то время раздражённо проговорил ректор.

– Я стараюсь, ваше сиятельство, – промычал охотник, который не только громко топал, но и сопел, как паровоз. Граф, в отличие от него, практически не шуршал опавшей листвой и мелкими веточками, покрывающими дорогу.

– Старайся больше, – проронил я, двигаясь лишь чуть более шумно, чем ректор. – Господа, на всякий случай вам следует знать, что я могу чувствовать и живых существ и мёртвых, но только крупных. Всяких зайцев, бурундуков и мышей я не ощущаю. Да и радиус этой способности пока не понятен. Думаю, не больше десятка метров, а то и меньше.

– Всё равно полезная способность, – заявил ректор и следом пожаловался: – Кажется, я ногу натёр, да и голова раскалывается.

– А у меня грудная клетка болит, – прогудел Бульдог, осторожно потерев грудь, покрытую засохшей кровью.

– А у меня ничего не болит, и есть я не хочу, и пить, и даже усталости не чувствую.

– Да, вам крупно повезло, что вы мёртвый, сударь Ратников, – картинно завистливо проговорил граф, в чьём голосе прорезались нотки иронии.

– Эт верно, – простодушно поддакнул Бульдог, почесал щеку и вдруг спросил у меня: – Сударь, а вы ради чего в этот мир-то явились?

– По делам, – буркнул я, слыша нарастающий звук спокойно текущей воды. Где-то рядом река?

– Позволено ли нам будет узнать, по каким таким делам? – проговорил ректор, слегка хромая на правую ногу.

– Эти знания могут быть для вас опасны, – мрачно произнёс я и увидел просвет среди деревьев.

– Ясно, – недовольно выдал граф и заявил: – Впереди река.

Вскоре мы действительно вышли на заросший осокой и камышами берег неширокой речки, отражающий красноватый свет луны.

Квакали лягушки, летали комары, а из воды порой показывались блестящие, как серебро, рыбы. Но меня всё это мало волновало. А вот перекинутый через реку бревенчатый мост сильно привлёк моё внимание. Точнее, не он привлёк, а укрытый дерновой крышей домик из почерневших от времени брёвен, покрытых мхом и плесенью.

Домик стоял на сваях прямо около моста. И в одном из его окон горел жёлтый свет, который, порой, закрывала чья-то фигура. С такого расстояния хрен разберёшь чья именно: мужчины, женщины или монстра какого-нибудь. Да и стёкла оказались офигеть какими мутными, прям, как моё ближайшее будущее. Благо, что из дома нас тоже вряд ли было видно, но мы всё же попрятались за деревьями.

– Что делать будем, сударь? – тихонько спросил ректор. – Нам нужно попасть на ту сторону реки. На карте значился ещё один мост, но он много ниже по течению. А переплывать эту реку у меня нет никакого желания. Вдруг в воде монстры обитают?

– А может, подойдём к этом дому, да и узнаем, кто там живёт? Не обязательно же в нём твари какие хоронятся. Что если в нём простые люди обитают? – прогудел Бульдог.

– Есть ещё вариант тихонько мимо прокрасться, – проговорил граф, опасливо посмотрев на дом. – Подозрительно он как-то выглядит. Хорошие люди в таких местах не живут. Тут же монстры в лесу всякие обитают. К тому же, у нас оружия-то считай и нет.

– Зато нас трое, и среди нас сударь Ратников, – снова подал голос охотник, вытерев ладонью приплюснутый нос. – А в таком домишке много людей не поместится. Там максимум пяток человек. На один зубок сударю Ратникову. Он ещё кричать будет, почему их так мало? Не уважают, что ли, они его.

Я с изучающим прищуром посмотрел на Бульдога. Он иронию, что ли, освоил? Нет, вроде бы. Рожа честная и простодушная, как у Иванушки-дурочка. Да и глаза такие же без хитринки. Он явно говорит то, что думает. Хотя, конечно, Бульдог точно стал позволять своему языку больше, чем прежде. Он даже вон незаметно спорил с самим графом. Видимо, на нём так сказался переход в другой мир.

– Так что предпримем? – посмотрел на меня граф, убрав со лба упавший локон.

Ответить я не успел, поскольку наше внимание снова привлёк дом. Внутри него раздался громкий звериный рёв, потом строение вздрогнуло, словно от взрыва, и вылетело одно из стёкол. Оно упало в реку и исчезло.

И буквально через миг пронзительно взвизгнули несмазанные петли, и дверь стремительно распахнулась. Из дома стрелой выскочила полностью обнажённая девушка с густой рыжей шевелюрой, практически достигающей оттопыренной упругой попки.

Девица быстро повертела головой и ринулась в сторону противоположного от нас берега реки. Её подтянутая, стройная фигурка с аппетитной подрагивающей грудью шустро скрылась среди деревьев, оставив у меня лёгкое чувство досады. Хотелось ещё немного насладиться её какой-то совершенно неземной красотой.

Однако вместо неё жестокий мир подсунул мне разъярённого громадного бурого медведя. Он выскочил из домика, попутно сорвав с петель не до конца открытую дверь и с хрустом сломав косяк.

Животное тоже повертело башкой и ринулось следом за рыжей красоткой. Оно быстро исчезло в лесу и наступила тишина.

– Кажется, девица попала в беду… – промычал ректор, явно шокированный тем, что увидел. – И, наверное, мы, как аристократы, должна защитить её.

– Я не аристократ, – напомнил Бульдог, держа руку на отполированной рукояти топора, торчащей из-за плеча. Оружие он с помощью специальных петель сумел приладить на спину.

– Отставить разговоры. Все за мной. Попробуем проскочить этот чёртов мост! – выпалил я и выскочил из-за дерева, напряжённо глядя на дом. Тот вроде бы не собирался изрыгать очередного зверя, поэтому я помчался по слегка подгнившим брёвнам моста, чьи перила были собраны без всяких гвоздей из длинных и толстых веток, связанных между собой бечёвками.

 Ректор и Бульдог помчались следом за мной, из-за чего мост принялся слегка потрескивать и немного шататься. Однако я не обращал на это внимание, а во все глаза смотрел на приближающуюся открытую дверь. К счастью, за ней клубился только мрак, а около порога валялись клочки бурой шерсти. Да и моя «чуйка» молчала, намекая, что внутри нет ни живых, ни мёртвых.

Мы все втроём промчались мимо дома и очутились на берегу, где я сразу же ринулся по узкой тропке, уходящей круто в сторону от того направления, куда помчалась рыжая девка.

– Мы ей не поможем?! – ахнул за моей спиной ректор.

– Ваше сиятельство, вы видите у меня на груди табличку «Бюро добрых дел»? Себе бы помочь, – огрызнулся я, продолжая мчаться по берегу реки. – Вы же сами видели этого медведя. Разве так себя ведут дикие звери? Уж больно он умён, словно минимум школу закончил.

– Оборотень? Вы думаете, что и они тут существуют? – уловил мою мысль граф, с трудом поспевая за моим темпом бега.

Бульдогу тоже было тяжело, но он, стиснув зубы, всё же не отставал, хотя и бежал, как подстреленный лось.

– А почему нет? – выдал я, ворвавшись во мрак леса следом за изогнувшейся тропинкой. – А как ещё можно объяснить то, что в том доме оказалась голая девушка и медведь? Если бы в доме были ещё два медведя, то я бы сказал, что эту рыжуху зовут Маша. Но медведь-то один.

– Что за Маша? Что вы несёте? – не понял граф и спустя миг задумчиво добавил: – А ведь из того дома жутко несло ароматами крупного зверя. Видимо, медведь и правда жил там. Наверное, он действительно разумный. У него ведь даже дверь была.

– Да, дикие звери дверей не ставят, – подал голос Бульдог, дыша с такими громкими хрипами, словно его душил невидимка.

– Какой у вас мудрый слуга, – саркастично заметил ректор и обернулся, дабы наградить охотника насмешливым взглядом.

Но граф забыл, где он находится. Его нога угодила в какую-то нору, а может и за выпирающий из земли корень задела. В любом случае ректор вскрикнул как раненая птица и растянулся на тропинке, болезненно шипя сквозь зубы.

Бульдог же злорадно гыгыкнул, глядя на стонущего графа, но тут же спохватился. Состряпал обеспокоенную физиономию и выдохнул:

– Как вы, ваше сиятельство?

– Ногу подвернул, – выдал тот, кривя лицо.

– Как не вовремя, – зло выдохнул я, оглядев лес. – Мы ещё недостаточно далеко ушли от того дома с медведем. Бульдог, давай мне седельные сумки, а сам неси графа.

– Угу, – угукнул охотник, и ему вторил так же угукнувший филин, сидящий на одной из веток.

Бульдог покосился на птицу и бережно закинул на плечо ректора. А я взял седельные сумки и возглавил наш отряд.

Благо, тропка шла туда, куда нам нужно было идти, чтобы достичь города, так что мы особо не отклонимся от нашего пути, топая по ней.

Однако нам без проблем удалось пройти всего ничего…

Уже через пару десятков метров в стороне от нас затрещали ветки, а между деревьев мелькнули рыжие волосы.

– Сударыня, бегите сюда, мы вас защитим! – громко выдал граф с плеча замершего Бульдога, чья рука рефлекторно потянулась ко рту ректора, дабы закрыть его.

Охотник понимал, что за рыжей красоткой вполне может гнаться тот гипотетический медведь-оборотень. А вот внутри ректора явно взыграл блестящий аристократ, чей долг защищать девушек. Скорее всего, только красивых девушек. Будь рыжая уродиной он бы вряд ли с такой охотой стремился защитить её.

Девчонка же услышала вопли ректора и испуганно метнулась за громадный дуб, скрывшись с наших глаз.

Её вроде бы никто не преследовал, но я всё же сказал:

– Ваше сиятельство, видите, она не хочет к нам идти. Бульдог, пошли отсюда. Чего ты стоишь, как памятник сколиозу?

– Остановитесь, добрые люди, – чувственным, хрипловатым голосом проговорила Рыжая, высунувшаяся из-за дуба. – Позвольте мне присоединиться к вам. Мне нужна ваша защита. Умоляю, не оставляйте меня в этом лесу.

– Конечно, сударыня, мы вас здесь не оставим! – проговорил граф и соскользнул с плеча Бульдога.

Ректора явно не слишком пугал оборотень, который может разгуливать где-то рядом. В общем-то, он меня тоже не слишком пугал, но я всё-таки предпочёл бы с ним не встречаться. Однако же Рыжая, к моему удивлению, оказывается, вполне хорошо говорит на нашем языке. Значит, она может стать отличным источником информации. Надо использовать её.

Вот только, когда она, смущаясь своей наготы, вышла из-за дуба и разглядела меня во мраке леса, то с неприятным удивлением выдохнула:

– Ты?!

Глава 3.

– Вы меня с кем-то спутали. У меня внешность очень такая… распространённая, – сразу же иронично сказал я, напряжённо глядя на девушку.

При этом я смотрел ей в глаза, а вот мои спутники похотливыми взглядами лапали её идеальную фигурку, покрытую мелкими ссадинами и царапинами.

– Да, наверное, – облегчённо выдохнула она и робко заулыбалась. – Просто вы похожи на лича некоего некроманта по прозвищу Чернорук. Он обитает в землях, граничащих с этим княжеством, и с помощью своего лича творит всякие ужасы. Но вы явно не просто лич, а архилич, раз способны так складно говорить и мыслить. У Чернорука нет архиличей.

– Да, да, я такой, – проговорил я, намотав на ус инфу, полученную от Рыжей.

– Откуда вы? – спросила она, разглядывая ректора и Бульдога.

– Мы все очень издалека, – ответил я и тут же добавил: – А вы вообще как? Настроены убежать от той зверюги, что гонится за вами? Или будете её ждать тут? Вы сильно оторвались от неё?

– Настроена, ещё как настроена. И оторвалась довольно сильно. Мне удалось перехитрить её, – протараторила она, испуганно посмотрев себе за спину. – Давайте скорее уйдём отсюда. И откуда вы знаете, что за мной кто-то гонится?

– Мы как раз только-только подошли к мосту, как вы вместе с мишкой скрылись в лесу, – сказал я и торопливо двинулся по тропинке.

– Мы хотели вам помочь, но вы очень быстро убежали, – добавил ректор, галантно улыбнулся и проговорил: – Позвольте представиться, сударыня, граф Алексей…

– Кха-кха! – предупреждающе покашлял я, поймав на себе изумлённый взгляд Рыжей. Да, вряд ли в этом мире личи кашляют. – Что-то в горло попала. Муха какая-то. А я не люблю мух.

– Понимаю, – вежливо улыбнулась девушка, довольно легко и непринуждённо идя за мной, хотя она явно не фигово так должна была устать, удирая от медведя. Да и её стыд уже куда-то делся… Она уверенно шла, нисколько не краснея из-за того, что её обнажённая грудь покачивается у всех на виду.

– Аннаэль, моё имя Аннаэль, – сообразил граф почему я кашлял. – А это мои охранники. Я из очень древнего и благородного рода, который лучше лишний раз всуе не упоминать.

Бульдог после слов ректора удивлённо хмыкнул, но, естественно, ничего говорить не стал, а снова принялся пялиться на восхитительный голый зад Рыжей, идущей перед ним, поскольку он был замыкающим.

– Меня зовут Иллана. Я из Леснянска, – принялась рассказывать девушка, шмыгнув носиком. – И в этом лесу я оказалась не по своей воле. Меня украла старая карга Камилла из-за того, что я отказала её сыну. Он страстно желал меня, но я противилась этому.

– Вот подонок. Я бы его вызвал на дуэль… вызвала, – быстро исправился ректор, яростно сверкая глазищами.

– Камилла – оборотень? – уточнил я, внимательно оглядывая лес.

– Да. Очень сильный оборотень. Но если она догонит нас, то мы все вместе сможем победить её, – с нарочитой уверенностью сказала Рыжая, воинственно тряхнув гривой волос.

Наверное, девица могла бы рассказать интересную историю, может быть даже весёлую и кровавую, но мне сейчас было не до её историй. Я хотел побольше разузнать об этом мире…

– Ну, если боги помогут нам, то победим, – издалека начал я, убрав рукой низко растущую ветку, едва не воткнувшуюся в мой глаз.

– Лучше богов не призывать, а то они могут только хуже сделать, – скривилась девушка и тут же сделала рукой какой-то замысловатый жест, будто отгоняла кого-то.

– В наших землях к богам относятся чуть иначе. Считается, что новые боги более расположены к людям, чем старые, – продолжил я свою игру, исподволь выводя Рыжую на нужную тему.

– Новые боги? – нахмурилась она, идя рядом с озадаченным ректором, едва не касающимся своим плечом её плеча.

– Да, новые боги. Есть же люди, что стали богами, – ввернул я, попутно прислушиваясь к «чуйке». Она сказала, что в кустах затаился какой-то крупный зверь. Я хотел было остановиться, но животное, видимо, испугалось и тихонько двинулось прочь. Можно идти дальше.

– Сударыня Иллана, а что же вы босиком идёте? – внезапно ахнул ректор, поглядев на ножки Рыжей. – Давайте, я дам вам свои сапожки.

– Не стоит, добрая Аннаэль, вы и так хромаете. А я привыкла ходить босиком. Я из очень бедной семьи, – грустно поджала губки Рыжая, вызвав у меня обоснованные подозрения.

Она была столь же похожа на нищенку, как я, в облике лича, на Брэда Питта. У неё даже мозолей на руках не было, а лицо не несло отпечатков лишений. Нет, Иллана точно не из бедной семьи, где ей пришлось бы трудиться до седьмого пота, быстро старея и увядая. Она лжёт, хотя босиком идёт вполне уверенно.

А может она вообще никакая не Иллана?

Да, весьма вероятно, что Рыжая наврала нам с три короба. Однако её не стоит в этом винить. Какой дурак расскажет о себе всю правду каким-то трём незнакомцам, вроде нас? Тем более в лесу, ночью. Да у нас с Бульдогом рожи такие, что нам и при свете дня в безопасном городе и то не хочется ничего рассказывать о себе.

– Ладно, как пожелаете, – быстро смирился с отказом ректор.

– Архилич, о каких новых богах вы говорили? – вернулась к прежнему разговору Рыжая. Мне даже не пришлось вербально пинать её. – О тех счастливцах, что прошли через Врата Богов?

– О них самых, – ответил я, стараясь не показать того возбуждения, что охватило меня. Хотя, стоит признать, что в теле лича очень легко прятать свои эмоции.

– Может вы и правы, говоря то, что новые боги лучше относятся к людям и другим разумным, чем старые. Однако за последние двести лет никто из разумных не смог стать богом. Все погибли, проходя через Врата Богов, хотя желающих было много.

– Я бы может тоже попытал счастье, – хохотнул я, чуть не шарахнувшись от дерева, на котором снова неожиданно ухнул филин. Сколько их тут живёт?

– О-о, – удивлённо выдохнула красотка. – Вы из тех, кто считает, что пророчество Офелии правдиво?

– А что за пророчество? – включился в диалог ректор. Видимо, ему надоело молчать. – Никогда о нём не слышала.

– Великая пророчица Офелия из города Амин изрекла, что в год Падающей звезды появится новый бог. А как вы, наверняка, знаете, нынче идёт этот самый год. Поэтому к Вратам Богов снова потянулись разумные.

– А где эти Врата? Небось в таких землях, куда нос совать лучше не стоит, а то его откусят вместе с головой? – проговорил граф.

– Вы не знаете? – удивилась Рыжая, вскинув бровки. – В Землях эльфов есть, как минимум трое Врат. Даже у нас в Леснянски имеются одни Врата. Правда, они очень небольшие, поэтому разумные подолгу жду их очередного открытия. В среднем за сутки через наши врата могут пройти всего двадцать особей. По одному разумному в час.

– И у Врат даже нет никаких стражей? – недоверчиво выдал я, подспудно, как и ректор, ожидав, что Врата Богов находятся минимум у самого Дьявола в пасти. А они, оказывается, спокойно стоят в городах. Вот так номер. А еще один номер – это то, что тут сутки не двадцать четыре часа, а двадцать. Хотя может Рыжая просто считать не умеет.

К слову, мои подвальные магоформы сработали хорошо, раз я оказался так близко к Вратам, пусть и небольшим.

– А зачем около них стражи? – ещё больше изумилась красотка. – Если разумный хочет рискнуть своей жизнью, то никто не станет чинить ему препятствия. Видимо, вы действительно из очень дальних земель, раз не знаете таких банальных вещей. Может вы вообще не из нашего мира?

– А что есть и другие миры? – правдоподобно удивился я.

– Никогда не слышала о них, – вторил мне ректор, попутно смахнув пот со лба. Кажись, он начал уставать. Да и Бульдог всё чаще облизывал пересохшие губы.

– Говорят, что они существуют. Я верю в них, – сказала девушка и, заметив состояние моих спутников, проговорила: – Давайте немного передохнём. Вон как раз и полянка подходящая.

– Хорошая идея, – согласился я, действительно узрев небольшую, круглую поляну, на которой лежало поваленное дерево. Мы все уселись на него, и я достал из сумки флягу с водой. Ректор и Рыжая воспитанно сделали по несколько глотков, а вот Бульдог глотал воду по простонародному: с шумом и плямканьем.

– Ух-х, хорошо, – выдохнул он, вытер ладонью мокрые губы и вернул мне фляжку.

– Иллана, а вы бы не могли нарисовать Врата Богов? Уж очень хочется поглядеть хотя бы на их рисунок, – проговорил я, посмотрев на Рыжую, сидящую на поваленном дереве с безукоризненно прямой спиной, из-за чего её грудь буквально завораживала.

Но надо сказать, что к наготе девушки мы уже начали привыкать. Это как с огромной банкой, полной твоего любимого яства. От первой ложки ты кайфуешь и блаженно закатываешь глаза, а от последней – уже блевать тянет. И вот наше мужское трио уже частично насытилось формами красотки, однако блевать пока не тянуло.

– Хорошо, – согласилась девушка, взяла валяющуюся под ногами веточку и стала схематично рисовать прямо на земле. – А вас, гляжу, сильно интересуют эти Врата? Но вы же знаете, что лич не может стать богом? Только представители разумных рас способны на это.

– Какая вопиющая дискриминация, – пробурчал я, наблюдая за тем, что выходит из-под руки Рыжей.

Девушка дёрнула губами, то ли поняв, то ли не поняв слово «дискриминация». Но, кажется, она все-таки уловила его суть и сказала:

– Однажды богом стал великан и три раза представители волшебных народов: фея, леший и бука.

Мы с ректором и Бульдогом как-то весьма синхронно переглянулись и каждый наверняка подумал: «Куда мы попали? Тут ещё и волшебные народы живут?» Хотя чего ещё можно было ожидать от Земли-1? Здесь же сосредоточение магии. Тут она и появилась.

– Всё, я закончила, давайте продолжим наш путь. Кстати, куда вы идете? – спросила Рыжая, встала с колен и принялась отряхивать их.

– В Леснянск, – ответил я, едва не вскрикнув от радости, когда посмотрел на рисунок врат. Они выглядели, как арка на вершине пирамиды, и на этой арке красовались заковыристые символы. И вот они-то и заставили меня обрадоваться, поскольку на Списке красовались такие же закорючки, похожие на червей, изогнувшихся в агонии. Я их хорошо помню. Они будто отпечатались на скрижалях моей памяти.

– Замечательно, – улыбнулась Рыжая и вдруг настороженно глянула в сторону леса, где отчётливо треснула сухая ветка. Получившийся щелчок походил на звук  и заставил всех нас вздрогнуть.

В следующий миг из царящего под деревьями шевелящегося мрака вылетел громогласный рёв. А следом за ним показалась мохнатая морда с налитыми кровью горящими яростью глазами и распахнутой пастью с жёлтыми клыками, с которых капала слюна.

– Она нашла меня! – взвизгнула девушка и метнулась за спину Бульдога.

Благо охотник не растерялся. Он стиснул двумя руками рукоять боевого топора и занёс его над головой. Выщербленное лезвие хищно блеснуло. А револьвер ректора несколько раз громыхнул, изрыгнув снопы искр, пороховые газы и пули. Последние понеслись к разъяренной медведице-оборотню. Три пули угодили в широкую грудь зверя, заставив его болезненно зарычать. А четвёртая попала прямо в лоб оборотня и, смявшись, сконфуженно упала в траву, не пробив толстую кость.

Ректор рефлекторно ещё пару раз нажал на спусковой крючок, но барабан лишь безвредно щёлкал, намекая, что револьвер разряжен. Граф же привык к шестизарядным револьверам.

К счастью, ректор вовремя осознал, что происходит, и полез в карман за патронами, лихорадочно косясь на несущегося на нас медведя, чья шерсть на груди слиплась от крови.

– Сделайте что-нибудь! – полоснул по ушам истеричный крик Рыжей. – Я сполна заплачу вам!

Мой мозг мимоходом отметил, что девка опять в клочья рвёт свою сказку о бедной семье. Однако я, по понятным причинам не стал акцентировать на этом внимание. Вместо этого моя рука взметнулась, а из магического перстня вылетела «стрела». Она безжизненно-серым сгустком тумана метнулась к оборотню и попала прямо в морду. Но…

– Вы издеваетесь? – разочарованно процедил я, глядя на морду медведя.

Даже нос не сгнил! Только шерсть слегка поддалась гниению! Да тут у всех, что ли, имеется не шуточная защита от магии?! Хотя, с другой стороны, логично, что местные в процессе эволюции обзавелись ею, учитывая, какой разгул магии в этом мире.

– Врассыпную! – скомандовал я, бросившись в сторону.

Мы все ринулись кто куда.

Оборотень же заревел и погнался за Рыжей, чей испуганный вопль заметался в моих ушах. Снова раздались выстрелы револьвера. И ректор все четыре пули уложил в бок зарычавшей медведицы. Однако на ней практически никак не сказались раны. Да, новая кровь обагрила её шерсть, но только и всего. Оборотень даже не замедлился. Он громадными скачками настигал вопящую Рыжую.

И тут наперерез медведице бросился Бульдог, сжимая рукоять боевого топора.

Я тоже помчался к оборотню, только уже с другой стороны, да и в руках у меня был не топор, а меч.

Ректор же высыпал на траву гильзы и снова стал торопливо заряжать револьвер.

– Ай! – пронзительно вскрикнула Рыжая и растянулась на траве.

– Да твою мать! – зло выдохнул я, глядя на то, как девушка, захныкав, шустро поползла по траве, глядя большими от страха глазами на медведицу. А та уже приготовилась приголубить Рыжую когтистой лапой, один удар которой может отправить к праотцам средних размеров буйвола.

– Ыть! – выдохнул Бульдог, опустив топор на занесённую лапу медведицы. Хрустнула сломанная кость, и на траву брызнула горячая кровь, а округу сотряс чудовищный рёв боли. Аж молодые осинки затряслись, а все ночные птицы в панике полетели прочь.

Медведица обожгла побелевшего Бульдога пропитанным яростью взглядом и метнула к нему крепкие челюсти, дабы вырвать из бедра охотника приличный кусок плоти. Но тут уже я подскочил к оборотню с тыла и вонзил меч в его бок. Он вошёл чуть ли не до эфеса, вызвав у медведицы ещё один вопль боли. Она резко крутнулась, вырвав из моих рук меч, но так и не укусив Бульдога, потому что её карты смешала моя смелая атака. Однако она же лишила меня клинка. Он застрял в теле оборотня, скачущего на трёх лапах и предпочитающего не наступать на четвёртую сломанную.

– Добейте её! Скорее! – провизжала Рыжая, вскочив на ноги. – Плоть оборотней ночью исцеляется сама собой!

– Сейчас, сударыня! – азартно выдал ректор, оказавшийся около часто-часто дышащей девицы, с незамутнённой ненавистью глядящей на окровавленную медведицу.

Граф сделал ещё четыре выстрела, целясь в глаза оборотня. Три пули вонзились в шею, а вот четвёртая угодила прямо в левый глаз медведицы. Та снова зарычала и встала на задние лапы. А тут уже Бульдог с обезумевшими глазами и перекошенным ртом угостил её топором. Его лезвие со всей силы опустилось на спину оборотня, после чего воздух огласил отчётливый хруст.

Медведица издала жалобный скулёж, пузом грохнулась на запачканную её же кровью траву и начала стремительно уменьшаться. Она быстро превращалась в голую волосатую старуху. Тёмные короткие человеческие волосы покрывали даже её спину, руки и сморщенное лицо с длинным носом, лиловой бородавкой над верхней губой и жёлтыми глазами. Последние быстро теряли злой блеск и становились обречённо-печальными.

Кажется, старуха понимала, что с такими ранами ей не выжить. Рука сломана, на спине громадная рана, обнажившая позвоночник, а из правого бока, где находилась печень, продолжал торчать мой меч.

– Чудовище повержено! – торжественно сказал ректор и приобнял за талию Рыжую, довольно оскалившую зубки.

– Не я тут… чудовище, недоумки… – просипела старуха, пуская кровь, и вонзила затухающий взор в Рыжую. А та будто потеряла над собой контроль. Она сжимала и разжимала кулаки, а её сахарного цвета клыки заметно удлинились.

Глава 4.

– Аннаэль, – не очень громко сказал я, указав взглядом на перекосившееся от злого торжества лицо Рыжей. Её клыки продолжали торчать, а пальцы сжались в кулаки.

– Кто? – вопросительно изогнул бровь улыбающийся граф. Видимо, он забыл, что сам же назвался этим именем.

– Вы! – выдохнул ошарашенный Бульдог, тоже заметивший, как изменилась физиономия девки. Его волосатая лапа покрепче сжала рукоять топора, чьё зазубренное лезвие покрывала кровь. Она лениво стекала по стали и тягуче капала на траву.

– А-а-а, – сморщил лоб ректор и виновато улыбнулся. И лишь затем он глянул на Рыжую. – Господи, боже мой!

Граф испуганно отпрыгнул от обнажённой девушки, словно она превратилась в гадкую склизкую тварь с гноящимися глазами и выпадающими изо рта жирными червями.

– И что же мы будем делать? – усмехнулась краем рта Рыжая, оглядев всех нас кровожадным взглядом хищных глаз.

– Идите своей дорогой, сударыня, – лихорадочно протараторил ректор, медленно сунув руку в карман, где у него лежали патроны. Хотя… нет у него там патронов. Из пары десятков найденных в сумке патронов только двенадцать были револьверными. Граф же как раз столько раз и выстрелил в медведицу.

– Я уйду, а вы будете преследовать меня? – прошипела вампирша. Ну, а кем же ей ещё быть?

– И в мыслях не было, – подал я голос и вытащил из тела бабки свой меч. – Ты честно облапошила нас, прикинувшись невинной овечкой.

– Угу, – вставил своё веское слово Бульдог, лихорадочно облизав толстые губы.

– Какие разумные воины, аж подозрительно… – улыбнулась красотка и вдруг с дикой скоростью метнулась к графу. Тот в ужасе выпучил глаза, разинул рот и попытался оттолкнуть вампиршу, но та уже с леденящим жопу воем вонзила клыки в лебяжью шейку ректора. Он запрокинул голову и закричал, забившись в неожиданно сильных руках вампирши, словно птичка, попавшая в силки.

– Тварь! – зло выдохнул я и запустил в Рыжую «стрелу».

К сожалению, вампирша избежала моей магии, отскочив от рухнувшего на траву ректора. От второй «стрелы» она тоже уклонилась довольно легко, а затем пулей помчалась прочь, насмешливо бросив напоследок:

– Выбирайте, воины: или преследуйте меня, или окажите помощь вашей остроухой хозяйке. И помните, что без помощи она умрёт!

Я зарычал, раздираемый гневом. Аж в глазах потемнело. Эта сука уже второй раз накуканила меня! Нет, я точно вобью осиновый кол в её сердце, но потом… сейчас надо помочь графу.

Голозадая вампирша с ядовитым смешком исчезла во мраке леса, а мы с Бульдогом метнулись к ректору. Его грудь судорожно вздымалась, глаза закатились, а всю шею покрывала кровь.

– Ого-го! – выдохнул Бульдог, дёрнув головой.

– Граф ещё жив – это хороший знак, а ты уже кряхтишь, – проговорил я, вытащил фляжку с водой и принялся торопливо смывать кровь с шеи ректора.

Оказалось, что он не так уж сильно пострадал. На его коже алели лишь две дырочки. И то, они уже не кровоточили. Кровь свернулась.

– Твою мать, – зло прошипел я, скрипнув зубами. – Эта сука три раза поимела нас! Прям как в сказке! Мы могли с чистой совестью помчаться за ней, поскольку граф не помер бы без нашей помощи. Кажется, в слюне вампиров содержится какой-то фермент, отвечающий за свёртываемость крови жертвы. Думаю, ректор скоро очнётся.

– А если он станет вампиром? Диким вампиром, не контролирующим свою жажду крови? Вам-то ничего не будет, сударь. Вы и так мертвец. А у меня-то в жилах течёт горячая кровь, – тревожно выдал охотник и оценивающе посмотрел на шею ректора, словно уже примерялся, как её половчее перерубить.

– Давай решать проблемы по мере их поступления. Надо дождаться пробуждения ректора и оценить его состояние, – твёрдо произнёс я и посмотрел на бабку.

Она лежала на боку с навсегда застывшей печальной физиономией и стеклянными глазами, в которых жизни было ровно столько же, сколько в камне на дне Мёртвого моря. Блин, а я ведь даже не успел поймать её душу.

– Жалко её, – вдруг сказал охотник, тоже посмотрев на старуху. – Мы убили её, а ведь она, кажется, делала доброе дело. Вампирша легко могла придумать ту историю с похотливым сыном этой бабки. На самом деле всё могло быть совсем не так.

– Не переживай. Старуха явно в чём-нибудь была виновата, так что мы её за дело грохнули. Я уверен, что она, как минимум, дом на реке построила без разрешения надзорных ведомств, – усмехнулся я, вообще не испытывая никакого раскаяния. – Лучше не стой столбом, а плесни в рот графа той бурды, что во второй фляжке. Авось это «винишко» поможет ректору побыстрее прийти в чувство.

Охотник вытащил из седельной сумки фляжку, отвинтил крышку и сделал глоток. Поморщился, а затем открыл рот графа и влил туда добрую порцию.

– Аргх! – выдохнул ректор, резко открыв глаза и рефлекторно сглотнув бурду. – Вы меня добить… кха… решили? Что за керосин?

– Вы как себя чувствуете, ваше сиятельство? – торопливо осведомился Бульдог, отойдя от ректора, принявшего сидячее положение.

– Бывало и лучше, – прохрипел тот, кашлянул и прикоснулся пальцами к двум красным точкам на шее. – Что теперь со мной будет? Я умру? Стану вампиром?

– Поживём – увидим, – философски ответил я, протягивая руку графу.

Тот схватился за неё и встал на ноги, а потом сумрачно проговорил:

– Хотелось бы больше конкретики.

– А конкретика такова… Мы идём в Леснянск, – сказал я, проведя рукой по лысой голове. – И по пути будем наблюдать за вашим самочувствием, господин ректор.

– Вы даже не попытаетесь отомстить этой вампирше? – удивился Бульдог, выгнув брови. – На вас это не похоже, сударь Ратников.

– Отомщу, если получится, но не буду ставить месть во главу угла. И да, я хочу пройти через Врата Богов – это ответ на ваш вопрос, господин граф. Он весьма отчётливо пляшет в ваших глазах.

– Но ведь эта вампирша сказала, что лич не может стать богом, – протараторил ректор, продолжая трогать шею. – Да и вообще, я так понял, что богом может стать один из миллиона, а то и нескольких миллионов.

– Я не лич, а архимаг в теле лича. И у меня есть основания полагать, что я всё-таки могу стать богом.

– Может, вы сперва отправите нас с Бульдогом домой, а уж потом будете пытаться пройти через Врата Богов?! – выпалил изрядно разнервничавшийся граф, вскочивший на ноги.

– Если я не стану богом, то хрен вам, а не возвращение домой. Я не знаю, как это сделать.

– Вы меня обманули? – промычал охотник, осуждающе глядя на меня.

– Где же я тебя обманул? Я сказал, что сделаю всё возможное, дабы отправить тебя домой. И я не отказываюсь от своих слов. Ваше сиятельство, хватит уже проверять клыки, ведите нас в Леснянск. К утру мы должны быть там.

– Вам-то хорошо говорить, вас вампирша не кусала, а я теперь бог знает кем стану, – проворчал граф, но всё же посмотрел на звёздное небо и двинулся в ту же сторону, куда убежала Рыжая. Видать, она тоже направляется в Леснянск.

– Господин ректор, мыслите позитивно, – проговорил я, покосившись на Бульдога, который закинул на плечи седельные сумки.

– Куда уж позитивнее, – саркастично буркнул тот, шелестя опавшей листвой, покрывающей узкую тропинку.

Он шёл первым, я за ним. Бульдог замыкал нашу крошечную процессию. При этом охотник не спускал цепкого взгляда с ректора, а его лапа всё время шастала неподалёку от рукояти топора.

Я же по большей части наблюдал за окрестностями ночного леса, прислушиваясь к чуйке. Она мне говорила, что вокруг нет живых крупных существ. Однако по пути встретилось несколько мёртвых. Благо они лежали под землёй. Кажется, трупы лесных разбойников, а может их жертв.

Постепенно мрак становился всё более серым, а ночные птицы и животные сменялись теми, что любят дневной свет.

Вскоре показался и край багрового солнца. Его лучи осветили лес, сорвав последние штрихи мрака. На изумрудной траве заблестела роса, а целый хор птиц встретил светило переливчатыми трелями.

– Что-то мне дурно от солнечных лучей, – пожаловался ректор, смахнув со лба капельки пота, вызванного долгой, монотонной дорогой.

– Эффект плацебо. Вы уверовали в то, что станете вампиром, вот и верите в ту херню, что приписывают этим кровососущим существам, – сказал я, совсем не чувствуя усталости, хотя прошёл уже не один километр.

– Нет, нет, нет, – запротестовал граф, отодвинув кусты, мешающие пройти по тропинке. – Я же понимаю, что чувствую. Кожу щиплет, когда на неё попадают солнечные лучи.

– А крови хочется? – тревожно пробасил Бульдог, поправив седельные сумки, покоящиеся на том плече, что было выше.

– Жажда есть, – признался ректор, облизав губы.

– Бульдог, дай его сиятельству флягу с водой, – пробурчал я. – Не крови он хочет, а просто жажда его мучает. Мы ведь уже сколько топаем по этому лесу. Уже скоро и опушка должна показаться.

Охотник вытащил фляжку и опасливо передал её графу. Тот взял тару, сделал несколько мелких глотков и, чуть смешавшись, проговорил:

– Да, жажда ушла.

– Фух-х-х, – облегчённо выдал Бульдог, заметно повеселев. – Видать, вы и правда себе чего-то там напридумывали.

– Может и так, – проронил ректор, заулыбался и вдруг нахмурился. – Так, господа, мне нужно отлучиться. Галстук поправить.

Граф шмыгнул в кусты. А я проговорил, с лёгким звоном кольчуги остановившись на тропе:

– Не забудьте, что вам теперь не галстук нужно поправлять, а носик припудривать.

– Благодарю за напоминание, сударь, – воспитанно сказал аристократ, шурша кустами.

Он удалился на приличное расстояние. А мы с Бульдогом переглянулись, и я тихонько сказал:

– Если ректор всё же обернётся вампиром, надо будет его как-то связать. Но убивать мы его не будем, понял?

– Угу, – кивнул тот.

– Хотя, конечно, вампиризм вполне способен извращать душу, а это уже фигово, – задумчиво протянул я и услышал шорох кустов, быстро приближающийся к нам с охотником.

Мы оба напряглись, синхронно подумав, что за ректором кто-то гонится, раз он так бежит. Но – нет. Всё оказалась иначе…

– Там город! – обрадованно выдохнул граф, выскочив из кустов и указывая себе за спину. – Настоящий, средневековый. Пойдемте, покажу. Через эти кусты можно сократить путь и сразу выйти на опушку леса.

– А вы чего так бежали-то? – спросил я, двинувшись следом за ректором. Кусты оказались не колючими, потому они не пытались порвать мои штаны.

– Хотел быстрее рассказать вам, что увидел, – ответил граф.

– А мы уж подумали, что за вами гонится кто-то, – прогудел Бульдог.

– Вам показалось, – выдохнул ректор и прибавил шагу.

Он вывел нас на опушку леса, с которой открывался вид на сельскохозяйственные поля, с трёх сторон окружённые лесом. За полями же лежал небольшой город, обнесённый каменной стеной. Камни для неё явно везли издалека. Тут-то их вряд ли где-то можно добыть.

Из-за стены выглядывали бревенчатые терема с купольными крышами и красовалась верхушка пирамиды с арочными вратами. Их-то и рисовала Рыжая. Я прилип к ним взглядом, душой уже пройдя сквозь них и обретя могущество бога.

Но на деле я услышал вполне логичные слова Бульдога, щурящего глаза от яркого солнца, уже подбирающегося к полудню:

– К городу ведёт дорога, а у ворот служивый люд, небось, документы проверяет или ещё чего. Пустят ли нас троих в город или завёрнут? А может и в темницу бросят. У нас же нет ни документов, ни грамот каких. Да и физиономии у нас с сударем Ратниковым бандитские.

– Да, риск велик, – задумчиво проговорил ректор, потирая подбородок тонкими пальчиками. – Вот так в лоб в город лучше не идти. Тем более вампирша могла как-то накрутить стражников на воротах, чтобы они нас схватили и без суда и следствия головы отрубили.

– Дельная мысль. Эта стерва весьма хитра, – уважительно сказал я. – Но в город нам точно нужно попасть.

– Судари, а представляете, ежели ничего из этого и нет? – весело улыбнулся охотник, продемонстрировав огромные зубы. – Что, если мы можем спокойно пройти через городские ворота, и никто на нас даже не посмотрит?

– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – мудро изрёк я и добавил, глядя на жидкий поток людей, медленно всасывающийся в город через ворота: – Стражники точно не просто так пускают народ в город. Они либо действительно проверяют их документы, либо досматривают, либо берут налог за вход, а может и всё вместе.

– И что вы предлагаете, сударь? – спросил у меня ректор, тяжело вздохнул и вытер лобик, покрытый бусинками пота. Лучи солнца падали прямо на его осунувшееся лицо с тёмными мешками под глазами.

– Дождёмся вечера и попробуем перелезть через стену. Она вроде бы не такая уж высокая, да и старая. В ней должны быть трещины. Надо чтобы хотя бы один из нас забрался на стену, а потом он уже сможет добыть верёвку.  А уж с помощью верёвки и все остальные залезут на стену, – решил я, косясь на графа. Мне кажется или от его кожи идет пар? – Еды и воды у нас хватит, чтобы продержаться до вечера в лесу.

– Лишь бы воды хватило, а то опять пить хочется, – облизал пересохшие губы граф и почесал щеку, покрасневшую, как от горячей воды.

– Да вы с солнца-то уйдите, – посоветовал я, напряжённо глядя на аристократа.

Кажись, он ударными темпами превращается в вампира. Не просто же так его кожа покраснела и от неё шёл пар?

Но вроде бы сейчас, когда мы все вернулись в прохладную сень леса, ректору полегчало. Он уселся под дерево, и тут его взгляд метнулся к руке, в которую воткнулся солнечный луч, пробившийся сквозь густую листву. Кожа под лучом быстро покраснела, пошла пятнами, возник пар и на самой грани слышимости вроде бы даже появилось шипение, похожее на то, что издаёт сало, шкворчащее на раскалённой сковороде.

– Ай! – дёрнул рукой ректор, заполошно вскочил на ноги и метнулся под дуб, в самую густую тень, откуда стал орать: – А я чувствовал, чувствовал, что кожу щиплет, но не хотел верить. Думал, что сам себя накручиваю! Но – нет! Я становлюсь вампиром! Теперь это точно известно!

– Успокойтесь, ваше сиятельство, – выставил я перед собой руки. – Главное, не теряйте голову.

– Да как тут её не потеряешь?! – выпалил он, брызжа слюной. – Я не хочу становиться кровососущим монстром! Уж лучше быть личом, как вы, или уродом, как Бульдог.

Охотник недовольно хрюкнул, но ничего говорить не стал, а продолжил тихонько бочком-бочком заходить за спину графа, которого аж трясло.

– Сударь, не нервничайте, – снова успокаивающе прожурчал я, краем глаза наблюдая за манёвром охотника. – Явно же есть какие-то способы остановить вашу трансформацию, а может быть даже повернуть её вспять. Вспомните, какие есть легенды о вампирах? Я вот слышал, что можно перестать быть вампиром, если убить того, кто сделал тебя таковым. В нашем случае это та рыжая стерва. А она, как мне думается, скорее всего, находится в Леснянске. Мы можем легко убить её.

– Как же… убьёшь её! – взвизгнул ректор, отвлечённо поправив рассыпавшиеся по плечам белокурые волосы.

– Любое существо можно убить. У меня в этом есть замечательный опыт. Нам всего лишь нужно попасть в город и расспросить горожан об этой рыжей стерве. Да и о вампирах в целом тоже стоит спросить их. Наверняка, кто-то да знает, как можно убить вампира или вернуть вампиру человеческий вид. Да и вообще… вы же все равно собираетесь вернуться в ваш мир, следовательно, тело этой эльфийки вам не особо-то и нужно. Главное, чтобы с вашей душой ничего не случилось.

– Да, наверное, вы правы, – пролепетал граф, и его лицо исказилось, как от судороги. Он опустил голову и тяжело задышал. И как раз этот миг Бульдог выбрал, дабы опустить свой кулак на затылок ректора. Но не тут-то было…

Глава 5.

Граф резко развернулся и ловко отпрыгнул, избежав встречи с кулаком Бульдога. Он прошёл мимо, вспоров воздух.

Ректор сразу же окрысился, показав подросшие клыки. Его пальцы сжались в кулаки, а изо рта вылетело шипение.

– Тише, тише, ваше сиятельство, – попятился охотник, выставив перед собой руки.

– Боритесь, сударь! – жарко выдохнул я, медленно двинувшись к графу. – Вы не какое-то дикое животное, а человек, аристократ! Не дайте вампиризму взять верх над вашим разумом!

Граф снова зашипел, посмотрев на меня налитыми кровью глазами. Со стороны он напоминал разбалованную содержанку, которой не купили сумочку. Взгляд тяжёлый, требующий крови, зубы шифером, а сопли пузырями.

– Сконцентрируйтесь на том, кто вы! Вспомните свою жену… хотя, нет, лучше не вспоминайте, – проговорил я, продолжая двигаться к графу. А того затрясло, словно он наступил на оголённый провод, находящийся под напряжением. Изо рта ректора потекла слюна, лицо исказилось.

– Свя… свяжите меня, – с трудом прохрипел граф, словно кто-то невидимый душил его. – Тяжело… Не могу себя контролировать…  Быстрее.

– Бульдог! Быстро оторви ремни от сумок! – приказал я охотнику, а сам метнулся к ректору, схватил его за руки и крепко стиснул тоненькие запястья. Кажись, я могу без всяких усилий сломать их.

А вот поражённый вампиризмом граф, слава всем богам, не обладал особой силой, в отличие от Рыжей. Видимо, она была более крутым вампиром, чем новичок ректор. Он попытался выдернуть руки из моего захвата, но у него ничего не получилось. Совсем ничего.

– Отпусти… – люто прошипел граф, в чьём горле раздавалось сердитое клокотание, а глаза прожигали меня с интенсивностью боевого лазера.

– Извините, сударь, но мне придётся использовать успокоительное… – мрачно выдал я, поняв, что разум графа начал сдаваться под натиском вампиризма.

Надо действовать. Я резко ударил его лбом в лоб, молясь про себя, чтобы удар оказался не слишком сильным. Мне-то по херу… у меня тело мёртвое. А вот ректор заточен в теле хрупкой эльфийки. Благо, после моего удара лес не огласил хруст треснувшего черепа. Граф просто хрюкнул, закатил глаза и осел на траву.

– Давая, вяжи его скорее, – торопливо бросил я охотнику, наконец-то сумевшему оторвать ремни от сумок.

– Есть, – выдохнул Бульдог и принялся связывать руки и ноги графа. И на ремнях он не остановился. Охотник порвал на полоски свою рубашку и ими тоже связал конечности ректора, а в рот вставил кляп.

– Бульдог, прикрой графа листвой или прикопай его, чтобы на него не падал солнечный свет. А я попробую прямо сейчас проникнуть в город. Кажется, у нас нет времени на то, чтобы ждать вечера. Вампиризм как-то уж слишком быстро прогрессирует. Как бы он не извратил душу графа. В общем, жди меня здесь. Я либо сам приду сюда, либо отправлю кого-нибудь.

– И сколько мне вас ждать, сударь? – тревожно облизал губы охотник, явно побаиваясь оставаться наедине с ректором.

– Надеюсь, к завтрашнему утру управлюсь, – решил я и пошёл к опушке.

– А ежели вас постигнет неудача, что мне тогда делать? Если вы не вернётесь?

– Я вернусь.

Бульдог громко вздохнул, но больше ничего говорить не стал. А я вышел на опушку леса и посмотрел на город. Ну, без точной инфы о том, как там могут встретить лича без документов, к воротам точно соваться не стоит. Значит, нужно взять «языка».

Мой взгляд переместился к просёлочной дороге, разрезающей сельскохозяйственные поля. Эту часть дороги хорошо было видно от ворот города, потому мне стоит устроить засаду вон за тем поворотом, где дорога огибает лес.

В ту сторону я и пошёл, двигаясь по опушке. Под моими ногами похрустывали упавшие веточки, позвякивала кольчуга и пели птички. Солнце же усиленно светило с голубого небосклона, по которому ползли барашки облаков. Денёк обещал быть погожим.

Но тут в мои уши ворвалось дикое лошадиное ржание, и следом за ним из-за поворота выскочил охваченный ужасом конь. В его холку вцепилось отвратительного вида коричневое насекомое, похожее на кровожадного клеща, вымахавшего до размеров тазика.

Тварь быстро «разрывала» плоть лошади, погружаясь в её холку. Во все стороны летела кровь, а в глазах животного царил первозданный ужас, накрепко переплётшийся с ослепляющей болью.

Лишившаяся всякого разума лошадь тащила за собой труп седока, подпрыгивающего на кочках. Нога мертвеца запуталась в стремени, а голова уже напоминала красную тряпку, оставляющую за собой след из капель крови. Латы же громыхали, как связка сковородок…

Пришлось вмешаться.

Я швырнул «стрелу» в «клеща». И, о чудо! Она вонзилась в него, оставив здоровенную дыру, «прогрызенную» магией смерти.

Ну, наконец-то адекватное существо! Никакой защиты от магии!

«Клещ» перестал зарываться в плоть коня, но тот уже явно был обречён. С такими ранами не живут, ну, ежели ты не живой мертвец, вроде меня. Тогда живут. Лошадь же выглядела вполне обычной. И всего одна «стрела», пущенная в голову, упокоила её на веки вечные. Передние копыта лошади подогнулись, и она закувыркалась по пыльной дороге, раздавив остатки «клеща». От него осталось красное пятно, украшенное кусками хитина.

Труп же седока наконец-то получил свободу. Его нога вывернулась из стремени, и мертвец замер у обочины, перестав громыхать погнувшимися латами.

Я быстро с помощью «бумеранга» поймал две души: лошадиную и ту, что принадлежала «клещу». А затем добежал до поворота и увидел жуткую картину…

Ясное солнышко поливало мягкими золотистыми лучами разбросанных вокруг повозки пятерых мертвецов: трёх бородатых низкорослых крепышей в рваных кольчугах, женщину с длинными эльфийскими ушами и человека. Ещё тут валялись мёртвые пёс и тягловая лошадь с мощной грудной клеткой и толстыми ногами.

И всех этих бедолаг облепили красные раздувшиеся от крови «клещи». Они оказались меньше убитой мной твари и еще не обзавелись хитином. Но вот их прожорливость зашкаливала. Они с причмокиванием высасывали кровь из тел, впившись в них круглыми ротовыми аппаратами, похожими на присоски.

Лошадь еще была жива и тихонько ржала, уже обессилев от кровопотери, а может и от чего-то другого. Один из бородачей тоже был жив. Он мутными, одурманенными глазами смотрел в мою сторону и счастливо улыбался, словно лежал на песчаном пляже под пальмой и слушал ласковый шёпот голубого океана.

Кажись, в слюне «сосунов» имеется какой-то сильнодействующий наркотик, иначе ничем иным я не могу объяснить то, что происходило с бородачом. Его облепили десятки тварей, а он улыбается. Один «сосун», с ладонь размером, даже прицепился к его щеке.

Признаться, зрелище было до того мерзким, что у меня аж физиономия перекривилась. И я с большой охоткой начал швырять «стрелу» в кровососущих монстров. Благо они, как и их старший собрат, оказались восприимчивы к магии. Магия смерти «проедала» в них большие дыры, заставляя их плоть гнить.

Наверное, вонь в воздухе стояла несусветная, но я не чувствовал её, а как заведённый кидал в тварей магию.

«Стрела» имела маленький откат, так что я быстро уничтожал одного монстра за другим. А они были до того тупыми, что первые мгновения даже не обращали на меня внимания. Но вот потом «сосуны» начали «отклеиваться» от тел и поворачиваться в мою сторону. А я, помимо того, что отстреливал их, как в тире, так ещё и запускал «бумеранг». Он собирал бледные-бледные совсем слабые души тварей. Но – тоже хлеб. Не в моей ситуации воротить нос.

Но внезапно «сосуны» удивили меня… Оказывается, они умеют прыгать, да ещё как! Блохи могли бы позавидовать! Эти твари резко сжимались, а затем взмывали в воздух, безошибочно угадывая, где я нахожусь, хотя они не имели глаз. Монстры по дуге летели в мою сторону, стремясь вонзиться в меня своими ротовыми аппаратами, снабжёнными мелкими, острыми зубками.

Пару штук я сбил в воздухе, от трех увернулся, а еще двух прямо на лету рассёк мечом, который взял в левую руку. Но их напор был столь интенсивен, что мне пришлось ломануться в лес с его деревьями и ветками. Они сильно затруднили «сосунам» их олимпийские прыжки. Твари врезались в препятствия и падали на лесную подстилку, где я их убивал с помощью стали или магии.

Хорошо хоть моё тело не знало усталости, а маны был вагон и маленькая тележка, потому я быстро истреблял «сосунов». А когда я чуть отвлёкся и один из них вонзил зубы в мой подбородок, то он был вознаграждён… ничем. Крови в организме лича не оказалось. Даже какой-нибудь чёрной, густой и вонючей. И на попавший в тело лича наркотик «сосуна» я никак не отреагировал, что позволило мне схватить тварь пальцами, оторвать её от физиономии, швырнуть под ноги и наступить каблуком сапога. «Сосун» лопнул под моей стопой, как бурдюк с дрянным вином. Кровь забрызгала опавшую листву, а клочок кожи монстра прилип к подошве. Но я не обратил на это внимания, а продолжил бой, вскоре закончившийся моей сокрушительной победой. Все твари полегли от моей магии и меча.

– Славная была битва, – удовлетворённо прохрипел я, выйдя из леса на дорогу. – Но, кажется, ненужная. Хотя…

Тот самый накаченный наркотиком «сосунов» бородач ещё был жив, хотя и выглядел он страшно. Его тело было сильно искусано. И даже кольчуга не защитила его от зубов монстров. Они просто прокусили её, добравшись до мускулистого тела бедолаги. Однако кровь уже свернулась, превратившись в красную коросту, покрывшую кожу мужика. Кажется, он до сих пор не понимал, что происходит. Лежал, улыбался и заторможенно хлопал глазами.

– Эй, воин, – позвал я его, подойдя поближе. – Сударь! Мужчина! Братишка! Сынок!

– Ма… матушка? – просипел он, еле-еле двигая посиневшими толстыми губами.

– Да, сынок, она самая, – ласково промурлыкал я, пытаясь придушить свою внезапно очнувшуюся совесть.

Я даже не сразу понял, что это такое гложет меня. Мне казалось, что я уже давно отправил свою совесть на свалку истории, а она ишь чего творит… Восстала из мёртвых, дабы пнуть меня за то, что я притворяюсь матерью умирающего человека. Хотя, может, он и не человек, а гном. Я как-то так их себе представлял.

– Матушка… у меня… всё… хорошо, – прохрипел бедолага, и из уголка его рта потекла кровь. Зрение у него уже явно отказало, а скоро и тело помрет. Надо торопиться.

– Сыночек, миленький, а расскажи-ка, как можно убить вампира?

– Высшего вампира… кха… убить совсем не просто… нужно поразить его мозг… кха… Но они очень ловкие и…

–…Ага, ага, – перебил я его, чтобы он не терял последние силы на то, что мне и так известно. – А как не допустить превращение человека в вампира, если его уже укусил этот кровососущий гад?

– Убить вампира в течение… суток, – выдал он затихающим голосом, даже не пытаясь спросить на кой шут его матушке такие сведения. Кажись, наркотик сильно сказался на разуме гнома.

– А ты когда-нибудь видел рыжую очень красивую вампиршу из Леснянска? – попытал я счастье, глянув на радостное солнце. Время ещё есть.

– Рыжая? Значит, она из рода Игнатьевых… кха… они все там рыжие и красивые по меркам людей… кха… кха… – бедолага забулькал кровью, уже одной ногой войдя на тропу, ведущую к перерождению.

– А как относятся в Леснянске к личам?

– Как и ко всем… кха… волшебным созданиям. Не любят, но пускают… кха…

– А как… а-а-а, чёрт, помер на самом интересном месте, – недовольно нахмурился я, глянув на недвижимо замершего гнома. Его глаза остекленели, а истерзанная грудь больше не вздымалась. Что ж, мир твоему праху, но не душе. Её я поймал, использовав магоформу «бумеранг».

А дальше я принялся обыскивать карманы трупов. В них обнаружились деньги и документы. Последние я брать не стал, а вот монеты ссыпал в свой карман. Да и пару револьверов с трупов я тоже прихватил, как и целую россыпь патронов к ним. После этого я залез в повозку и обнаружил в ней изделия из металла: кубки, тарелки, кружки и прочую посуду для дома. Кажись, эти ребята ехали на базар, чтобы продать свой товар.

Помимо посуды в повозке обнаружилось сменное бельё довольно хорошего качества: штаны, рубашки, сапоги, плащи… Причем, размер одного из комплектов оказался практически моим. Я переоделся в эти шмотки, а свои бросил под повозку. Потом напялил кожаный плащ и схватил бухту верёвки. Она тоже обнаружилась в транспорте бедолаг.

– Ну, кажется, всё, – прошептал я себе под нос и двинулся по дороге в сторону города. Но я, конечно же, не буду заходить в него через ворота, хоть гном и сказал, что жители пускают личей в свои поселения.

Однако существует проблема рыжей вампирши. Раз гном понял из какого она рода, значит этот род известен. Правда, я не выяснил, как горожане относятся к вампирам. Терпят их, убивают по возможности или живут в добрососедстве.

Но если всё же предположить, что вампиры как-то уживаются с горожанами, то помешанная на своей безопасности рыжая стерва из известного рода и вправду могла сообщить стражникам на воротах, что её преследует лич. Значит, мне не стоит рисковать. Попробую перебраться через стену. Верёвка-то теперь у меня есть. Но к городу надо подойти незаметно. Придётся двигаться через поля.

Я сошёл с дороги и по широкой дуге побрёл к северной стене города, двигаясь через высокие растения кукурузы. Приходилось осторожно раздвигать их руками, чтобы со стены никто не заметил меня. Конечно, я не двигался, как ловкая кошка, но всё же старался. Правда, один раз я чуть не вскрикнул от неожиданности, когда дорогу мне заступило страшное нечто в рваных шмотках.

– Твою мать, всего лишь пугало, – процедил я, хорошенько разглядев высившееся над кукурузой страшилище.

К слову, оно и правда отпугивало ворон. И я пока шел по полям, то встретил ещё парочку пугал. Не менее страшных, чем предыдущее. Даже Бульдог вспомнился. А потом вышел к северной части стены.

Пространство между полями и самой стеной оказалось зачищено от травы и иной растительности. Пять метров голой земли. Благо, что на вершине стены бродил всего один стражник, позвякивая доспехами, отражающими солнечный свет. И вряд ли он ожидал, что найдётся какой-то идиот, решивший штурмовать стену среди бела дня. А мне, блин, нужно было срочно попасть в город, потому я приметил, где стена наиболее сильно поражена трещинами, а потом подбежал к ней и прижался спиной, чтобы меня сложно было разглядеть с вершины.

Переждав немного, я полез по стене, используя трещины. Мои пальцы оказались довольно сильными, но не особо ловкими. Всё же мне удавалось постепенно взбираться на стену. Однако делал я это довольно медленно, часто прислушиваясь к шагам бойца, прохаживающегося по вершине. Как только он приближался, я затихал и не двигался. А уж когда он проходил мимо, тогда я снова карабкался наверх.

И вскоре мне удалось достичь вершины, порядком исцарапав пальцы и порвав кое-где новые шмотки.

Немного подождав, я перевалился через парапет в тот миг, когда боец миновал место моего вторжения на стену. Таким образом я оказался в паре метров за его спиной. Мне не составило труда быстро и бесшумно преодолеть это расстояние и ударить его кулаком по затылку. Повезло, что шлем он не носил. Боец приглушённо ойкнул и без сознания рухнул в мои объятия. Я аккуратно положил его спиной на стену, а потом огляделся.

Лестница, ведущая вниз, находилась в надвратной башне, и её явно охраняли, посему я выбрал иной путь. Привязал один конец верёвки к зубцу стены и начал спускаться внутрь города. Прямо на черепичную крышу дома, подходящего вплотную к стене.

Глава 6.

Очутившись на черепичной крыше дома, я спрятался за печную трубу и торопливо огляделся. Никто не тыкал в мою сторону пальцем и не орал, что надо меня схватить. Все соседние крыши оказались пусты. На них лишь разгуливали голуби и восседала пара кошек, алчно наблюдающих за жирными пернатыми.

К тому же застройка здесь оказалась такой плотной, что меня невозможно было увидеть с улиц, больше похожих на кривые, тёмные лабиринты.

Но улики лучше не оставлять.

Я забрался на печную трубу и, балансируя на ней, поймал глазами верёвочный узел, покоящийся на одном из зубцов городской стены. Осторожно поднял руку с магическим перстнем на пальце и выпустил «стрелу». Она вонзилась в узел, заставив его сгнить.

Моя верёвка тотчас соскользнула со стены и упала на крышу. Я быстро спустился с трубы, подскочил к верёвке и смотал её. Повесил на плечо под плащ, накрыл голову капюшоном и двинулся прочь, очень осторожно перепрыгивая с крыши на крышу, чтобы лишний раз не шуметь.

Попутно мои глаза искали возможность спуститься вниз. И я через какое-то время нашёл такой путь.

К стене одного из домов оказалась прислонена довольно длинная лестница. Я воспользовался ей и очутился в сыром, узком проулке, где меня встретили серые крысы, копошащиеся в кучах мусора.

Окна бревенчатых домов оказались закрыты ставнями, под ногами блестели помои, а все входные двери выходили прямо в проулок. Никаких дворов или заборов тут и в помине не было. Дома росли сплошной стеной, соприкасаясь друг с другом боками.

Практически типичный средневековый город, если не считать того, что между оконных створок порой пробивался электрический свет, и до моих ушей доносилась хрипящая музыка, издаваемая граммофоном.

Наверное, у меня вполне бы получилось проникнуть в один из этих домов и «разговорить» его жителей. Мне же нужно было выяснить, где живёт рыжая вампирша. Однако не стоит делать это так близко к городской стене. Как я уже говорил, не надо плодить улики, которые могут привести ко мне. Пока из подобных хлебных крошек есть только лишившийся сознания стражник на стене. Но он точно не видел меня. Да и вообще, может этот боец и не расскажет своему начальству о том, что его вырубили, как какого-то салагу. Однако надеяться на это всё же не стоит…

Ещё глубже натянув капюшон, я сунул руки в карманы, чтобы скрыть мертвенную бледность кистей, и двинулся по проулку, шлёпая сапогами по помоям.

Мою фигуру настороженными взглядами провожали худые дворняги с выпирающими рёбрами и облезлые кошки. А я шёл всё дальше и дальше к центру города, справедливо рассчитывая, что известный род Игнатьевых будет жить именно там.

Вскоре мне стали попадаться на пути горожане. Угрюмые, с неприветливыми взглядами и в простой, но крепкой одежде, чей фасон устарел лет на двести по сравнению с теми шмотками, что носили в предыдущем мире.

Да ещё каждый первый из встреченных мной людей носил на поясе револьвер, а то и два. На пальцах же часто поблёскивали магические перстни, намекая, что в этом мире магов гораздо больше, чем на других Землях.

Город же за время моего недолгого пути пока не изменился. Вокруг тянулись все те же бревенчатые дома, кое-где покрытые жёлтой плесенью, а под ногами чавкала грязь, смешанная с помоями. Но я помнил, что Леснянск довольно большой. До центра ещё далеко…

Внезапно мимо меня со скрежетом подвески и кряканьем клаксона проехала машина, больше похожая на посеребренную карету с мотором. Я успел заметить высокомерное женское эльфийское личико, мелькнувшее за стеклом. Красотка восседала на заднем сиденье, а за рулём был зеленокожий здоровяк в ливрее. Орк? Наверняка.

– Добрый человек, подайте нищему, – внезапно прогундосил седой, худой дед, сидящий на гнилом крыльце покосившегося дома.

Немногочисленные прохожие шли мимо побитого жизнью старика, совсем не обращая на него внимания. А промчавшийся по улице всадник, едва не обрызгал его грязью, вылетевшей из-под копыт лошади. Жирные капли чуть-чуть не долетели до костлявых ног, скрытых дырявыми штанами и ботинками с отваливающимися подмётками.

Я остановился и глянул на старика. А тот весь подобрался и состроил жалобное лицо, с надеждой косясь на мою руку. Выберется она из кармана с зажатой между пальцев монеткой или нет?

– Хм, – хмыкнул я и немного вскинул голову, словно что-то увидел на крыше.

Дед тотчас тоже посмотрел на крышу. А я украдкой вытащил из кармана пару монет, швырнул их на крыльцо и снова поспешно сунул руку в карман, чтобы старик не увидел её цвет.

– Ох, спасибо, добрый господин! – ахнул нищий, ловко цапнув монеты и раздвинув серые губы в широкой улыбке, обнажившей три жёлтых зуба. Остальные пали в неравной битве с возрастом. – Я теперь целых несколько дней смогу нормально питаться. Даже мясца, может быть, отведаю.

– Я бы тоже хотел отведать мясца. Какие у вас в городе есть достойные рестораны? – спросил я негромким голосом.

– О, так вы издалека, – сразу понял дедок и с готовностью застрекотал: – Самые лучшие заведения в Золотом квартале. Но туда пущают только дворян. Квартал отгорожен стеной. А вот в Серебряный квартал есть ход и зажиточным горожанам, и торговцам, и просто тем, у кого имеется тугой кошелёк. И заведения там, хоть и чуть поплоше, чем в Золотом квартале, но тоже, по слухам, очень даже ничего.

– А что в этом Золотом квартале есть ещё? – с ленцой поинтересовался я, сделав пару шагов, словно уже собирался уходить. – Небось, все местные аристократы там живут? И самые лучшие магазины тоже там?

– Истину излагаете, господин, – закивал старик, потревожив седые патлы, свалявшиеся грязными сосульками. – Тама и живут.

– И даже те богатые семьи, что состоят не совсем из людей?

– Угу, – чуть тише сказал дедок, опасливо посмотрел по сторонам и закрыл рот. Но он снова с неохотой открыл его, когда понял, что я жду более развёрнутого ответа: – В Золотом квартале живут Листьевы – это эльфы, Громовы – орки, Топоровы – гномы, и даже Игнатьевы – вампиры.

– А как же вы с вампирами уживаетесь?

– Да как-как… кровь им горожане свою продают. Вот так и уживаемся, – рассказал старик, почесав подбородок, украшенный струпьями.

– Видать, денег у этих вампиров куча. И живут они поди в замке каком.

– Не совсем. Деньги-то у них есть, но не особо много. Последние поколения Игнатьевых сильно поиздержались. А живут они в особняке. Я его сам не видывал, но говорят, что у него три башенки, а крыша из красной, как кровь, черепицы.

– Спасибо за интересный рассказ, – вяло бросил я, вроде как потеряв интерес к старику.

– Всего доброго, господин.

Я поправил плащ и продолжил свой путь, параллельно размышляя над тем, как попасть в Золотой квартал. Опять через стену? Ну, наверное. Вот только ещё не факт, что рыжая вампирша сейчас находится в родовом особняке. Надо бы прежде выяснить её точное местоположение. И ещё мне следует раздобыть перстень А-ранга, а то с нынешним перстнем мне мало чего светит в бою с ней, ежели таковой состоится.

Кстати, я обратил внимание на то, что тут ранги обозначают не буквами, а цифрами. А вот направленность магии вообще никак не показывают. На перстне красуется лишь та или иная цифра. А многие вообще носят на руке перчатку, чтобы скрыть магический перстень.

Мне бы тоже прикупить перчатки, но по другой причине. Лучше никому не показывать, что я архилич, а то, кажется, тут таких персонажей крайне мало.

И будто в противовес моим мыслям, из-за поворота вышел мрачного вида мужчина, а рядом с ним шёл мертвец в доспехах. И в глазах трупа сияли более-менее разумные огоньки. Вот тебе и лич, правда, с хозяином.

Они прошли мимо меня. А я двинулся дальше и вскоре добрался до небольшой шумной торговой площади. И тут у меня глаза разбежались. Нет, не от количества разнообразного товара, а от разнообразия разумных существ. Здесь были и орки, и гномы, и люди, и эльфы. А также я заметил метровую фею, пролетевшую над торговыми палатками, и особое внимание обратил на полуголых, бледных девушек с салатового цвета волосами. Дриады? Охренеть.

Продолжая удивляться, я спросил дорогу к Серебряному кварталу и двинулся в его сторону, стараясь избегать до зубов вооружённых стражников с магическими перстнями. Чем ближе я подбирался к сердцу города, тем больше их становилось. И появилось гораздо больше машин. А однажды я даже увидел трамвай. Дома тоже изменились. Появилось больше строений из камня и кирпича. А потом показалась высокая стена с воротами, выкрашенными под серебро.

Ворота оказались распахнутыми и около них обнаружился отряд стражников. Они лениво поглядывали на входящих или выходящих из Серебряного квартала горожан и никого не останавливали. Видимо, им хватало того, что все эти люди выглядели прилично. Хорошая одежда, надменные физиономии.

У меня тоже хорошая одежда, но вот физиономия… лучше ей здесь не светить. Однако глубоко надвинутый на лицо капюшон явно вызовет у стражников подозрения. Впрочем… Кажется, есть идея.

Я метнулся к группе орков, идущих к воротам, и ловко затесался среди них. Они даже не обратили на меня никакого внимания, как и стражники. Фух. Можно выдохнуть.

Очутившись в Серебряном квартале, я сразу ощутил, что здесь обитают богатые горожане. Всё стало в разы роскошнее, а дороги значительно расширились. Сюда надо водить революционеров и показывать им, как живут буржуи, чтобы подпитывать их революционные настроения.

Я поправил капюшон и пошёл по брусчатой дороге, косясь на машины, яркие вывески, фонтаны и ухоженные скверы, где прогуливались сытые и довольные люди.  Но в то же время бдительность я не терял, посему заметил хилого мужичонку с невыразительной внешностью. Он будто бы сел мне на хвост. Шёл туда же, куда и я. Это ещё, что за чёрт? Какой-то вор? Местный шпик?

Я нырнул в лавку с кондитерскими изделиями и принялся делать вид, что выбираю сдобу. А этот хрен остановился около фонарного столба и закурил папироску, поглядывая на входную дверь лавки. Я прекрасно видел его через панорамное окно. А ещё заметил то, что продавец весьма подозрительно косится именно на меня, хотя в лавке топтался ещё пяток клиентов.

И вот как скинуть с хвоста этого мужичка? Попробовать выйти через заднюю дверь? Вряд ли получится. Она находится за прилавком, а там стоит продавец. Он явно начнёт вопить, как скорая помощь, чем привлечёт внимание стражников. Да и посетители тоже могут устроить шум в ответ на мое неподобающее поведение. Ладно, поступлю иным образом.

Я под тихий облегчённый выдох продавца вышел из лавки и, как ни в чём не бывало, снова пошёл по тротуару, высматривая какой-нибудь тёмный переулок.

Мужичонка немного помедлил, бросил окурок в урну и последовал за мной, держась на приличном отдалении.

Да кто он млять такой? Меня уже даже любопытство разбирало. И я искренне обрадовался, заметив подходящий мне переулок. Он располагался между двумя трёхэтажными домами с теремами наверху. Я нырнул в него и пошёл между бревенчатых стен, лишённых окон. Тут и там лежал мусор, сидела на заднице грустная дворняга и валялась куча прогнивших ящиков из-под овощей.

Вот за эту кучку я и спрятался, согнувшись в три погибели, чтобы меня не было видно от входа в проулок. Сам же я вполне мог наблюдать за проулком через щель между ящиками, посему увидел появившегося там мужичонку, преследовавшего меня.

Он тревожно глянул на пустой проулок, что-то гневно процедил себе под нос и ударил кулаком в раскрытую ладонь, а затем буквально побежал, явно стремясь догнать меня. Но его спешка обернулась ему же во вред…

Когда он поравнялся со мной, я выскочил из-за своего укрытия и врезался в него плечом. От удара доходяга с булькающим хрипом впечатался в стену дома и грохнулся в грязь. А я подскочил к нему, схватил за цыплячью шею, поднял и прижал к стене, глядя прямо в его перепуганные мутные глазёнки.

– Ты кто такой? – угрожающе прошипел я, чуть сильнее сжав пальцы, чтобы они впились в горло неизвестного.

Тот захрипел, затрепыхался, как курёнок, и с трудом выдал:

– Ты… ты… не узнал меня? Я тоже служу… Черноруку.

– Хм, – хмыкнул я, торопливо соображая, что делать дальше. Но хватку я всё-таки ослабил.

– Я видел тебя в свите господина Чернорука, – торопливо заговорил мужичок. – Ты тоже должен был видеть меня. Правда, тогда ты был обычным личом, а сейчас, судя по твоей сообразительности, Чернорук умудрился-таки сделать своего первого архилича.

– Всё так, – проронил я. – Но зачем ты увязался за мной?

– Если архилич Чернорука появился в городе, значит, что-то идет не так, – проговорил мужичонка и многозначительно посмотрел на мою руку, продолжающую сжимать его горло.

– Верно, – буркнул я, сунув руки в карманы.

– Тебе нужна моя помощь? – спросил хиляк, потирая шею, на которой красовался след от моих пальцев и ладони. – Зачем господин Чернорук прислал тебя сюда?

– Сперва ответь, что выдало меня? Как ты понял, что под капюшоном прячется мертвец? – проговорил я, оглядев проулок. Он продолжал оставаться безлюдным.

– Я – ловкий малый. За это Чернорук и ценит меня. Я срисовал тебя ещё тогда, когда ты подал милостыню Старому Пому. И я слышал ваш разговор. Ты хочешь попасть в Золотой квартал, верно? – проговорил пройдоха и оскалил жёлтые зубы в широкой улыбке.

Он явно был доволен собой. А вот я наоборот – мысленно пнул себя за то, что какой-то черт сумел вычислить меня. Правда, этот мой промах вполне может обернуться мне же на пользу.

– Господину Черноруку что-то нужно от вампиров? – продолжил бить в цель мужичок, цепко глядя на меня.

– Рыжая из рода Игнатьевых должна умереть к полуночи, – решился я, наблюдая за слугой некроманта. Как он отреагирует?

Тот сразу же профессионально уточнил:

– Какая именно? Они все там рыжие. Как её зовут?

– Не знаю. Но могу описать её внешность, – сказал я и довольно детально рассказал о том, как выглядит рыжая стерва.

– Кира Игнатьева, – уверенно выдохнул мужичок и следом весело добавил: – Говорят, что она сегодня утром прибежала к воротам города абсолютно голой. Стражники дали ей плащ и проводили к отцу. А буквально пару дней назад её похитили. По слухам, из-за того, что она выпила досуха мальчишку-оборотня. Вроде бы его полоумная бабка-отшельница захотела ей отомстить.

– Рыжую не наказали за убийство оборотня? – удивился я, решив уж до конца выяснить детали этой истории.

– Её отец вся замял. Правда, ему пришлось сильно позолотить ручки нужных людей, что сказалось на его и так скудных финансах, – усмехнулся слуга некроманта. – Эти молодые Игнатьевы настоящий бич для более старшего поколения. Они не успевают подчищать за ними всё дерьмо, что те творят. Так им когда-нибудь придётся продать свой особняк в Золотом квартале и переехать в Серебряный. Это будет сильный удар для такой высокомерной семьи. А что же сделала Кира? Почему Чернорук желает её смерти?

– Она… она случайно обратила одного из его людей.

– И господин Чернорук сразу же решил её убить? Уважаю. А то ведь Игнатьевы могли попробовать откупиться. Дать денег за то, чтобы наш господин отказался от мести за одного из нас. Но теперь-то будет хороший урок всем тем, кто покусится на жизнь кого-то из слуг Чернорука.

Глаза мужичка гордо сверкнули, а подбородок приподнялся. Мол, глядите все какому господину я служу. Он всех порвёт за своих слуг.

– Так как мы её убьём? – поинтересовался я, сощурив глаза.

– Есть способ тайно попасть в Золотой квартал, а там уж можно и в домик Игнатьевых пробраться… Думаю, к вечеру я найду нужных людей, которые помогут тебе, – подмигнул мне слуга некроманта и махнул рукой. Дескать, следуй за мной. И я пошёл, мысленно благодаря судьбу за такой рояль в кустах. Повезло. Мне откровенно повезло.

Глава 7.

Чёрт, которого, оказывается, зовут Мышь, привёл меня к небольшому домику, находящемуся прямо по соседству с высокой стеной, окружающей Золотой квартал.

Снаружи домик выглядел так, будто внутри него живёт какая-то бабушка божий одуванчик. Окошки закрывали цветастые занавески, на крыльце стояла миска с молоком, около свежеокрашенной стены красовалась клумба с тюльпанами, а на двери поблёскивало медное изображение кошки, состряпавшей потешную физиономию.

Да и находился этот домик в тихом, уютном тупичке.

Мышь поспешно открыл ключом дверь и выдохнул:

– Быстрее заходи, пока никто не видит!

Мы оба прошмыгнули внутрь и оказались в уютном коридорчике с чистеньким половиком и недорогими, но радующими глаз картинами на стенах, оклеенных обоями.

– Как тебе наше бандитское логово? – самодовольно улыбнулся Мышь, проведя меня на уютную кухоньку, где впору было чай с баранками наворачивать, а не с ворьём всяким лясы точить.

– Мило, – буркнул я, усевшись на кресло, расшитое цветами. – Стражи вряд ли подумают, что тут заседает народ, подобный тебе.

– На то и был расчёт, – проговорил хиляк. – Этот дом ещё и по документам принадлежит старушке, содержащей приют для сироток.

– Среди сироток ты и находишь тех, кто выйдет в ночь с ножом в руке или отмычкой?

– Верно, – усмехнулся Мышь и следом доверительно добавил: – Всё-таки хорошо, что господин Чернорук сделал-таки из тебя архилича, а то прежде с тобой и поговорить-то было не о чем. Ты был глупее, чем вот этот камин.

– Ты язык-то прикуси. Много себе позволяешь, – грозно прошипел я, откинув капюшон с головы.

– Прощу прощения, – сразу же извинился мужичок, шумно сглотнув, чем потревожил острый кадык, едва не пропарывающий кожу.

– Займись уже делом. У меня мало времени, – сказал я, посмотрев на настенные часы, стилизованные под кошку. Они показывали, что время уже подбирается к трём часам дня.

Интересно, а в котором часу тут вечереет? В четыре дня? В пять? В любом случае до местной полуночи осталось всего пять часов.

– Хорошо, я сейчас же брошусь на поиски того, кто проведёт тебя в Золотой квартал и особняк Игнатьевых, – прострекотал Мышь, опасливо покосившись на меня. – А ты пока посиди тут. И к окнам лучше не подходи. Никому дверь не открывай. А ежели кто-то всё же вломится, то беги в спальню. Там шкаф с секретом. Задняя стенка отъезжает, открывая потайную комнату с подземным ходом.

– Понял, – качнул я головой и следом, помедлив, добавил: – Есть возможность добыть магический перстень для мага смерти?

– Смотря какого ранга, – ответил тот, задумчиво потерев подбородок.

– Наивысшего.

– Зачем тебе такой? – искренне удивился Мышь. Видимо, архиличи в этом мире не носят перстни подобного ранга. Вот мужичок и изумился.

– Это секретная информация.

– А-а-а, – протянул он, немного расстроенный тем, что его любопытство осталось неудовлетворённым. – Сделаю всё, что в моих силах. Но перстень наивысшего ранга мне точно не достать. И это… за перстень придётся заплатить. Просто так мне его никто не даст, даже если он будет седьмого ранга.

– Я заплачу, – заверил я хиляка.

Тот кивнул и ускакал, оставив меня одного.

А я вытянул ноги и первым делом начал слегка нервничать. А не приведёт ли Мышь стражников или ещё кого? Вдруг он искусный обманщик, сумевший втереться ко мне в доверие? Да ну, бред. Слишком сложный план. Хотя всякое может быть.

Но меня всё-таки больше беспокоит время. Хватит ли мне его, чтобы спасти ректора от перевоплощения в низшего вампира?

Я так понял, что Игнатьевы – это высшие кровососы, которые и под солнцем могут ходить, и свою жажду крови умеют контролировать. А вот те, кого они кусают, становятся тупыми монстрами. Их души явно получают сильные… э-э-э… психологические травмы. Даже если потом душу ректора переселить в другое тело, то очень может быть, что он ментально так и останется монстром.

Потому-то мне и нужно как можно быстрее грохнуть Рыжую стерву. А время-то тик-так, идёт…

И чтобы как-то отвлечься, я решил осмотреть дом. Встал со скрипнувшего кресла и принялся бродить по уютным комнаткам.

Конечно, потайной ход я тоже осмотрел и понял, что он, скорее всего, ведёт в Золотой квартал. Наверное, я мог бы прямо сейчас в одиночку рвануть туда, но логика мне нашептала, что с нужным человеком у меня будет гораздо больше шансов без проблем добраться до особняка Игнатьевых.

Ну, а когда я выбрался из потайного хода и очутился в спальне, то за окном уже появились первые сумерки.

– Хм, быстро, – удивлённо проговорил я, глядя в щёлочку между занавесок. Улицу уже далеко не так активно поливал солнечный свет. И он все серел и серел.

Вскоре город накрыли уже полноценные сумерки. А когда они сгустились до чернильного мрака и зажглись электрические фонари, на часах было всего шесть часов вечера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.