Мария Вельская
Тонкости приручения магических тварей

ПРОЛОГ.

Тварь неодобрительно покосилась на меня лиловым глазом. Ещё бы. Лежишь тут, отдыхаешь, никого не трогаешь – потому что уже и так сожрал кого хотел. А тут на тебя сверху валится какая-то непонятная тетка с вытаращенными глазами, и не знаешь – то ли это поздний обед, то ли плевок в лицо от идеологических врагов магов?

А я очень старалась не орать. Да что там – вообще не издавать никаких звуков! Потому что если мне не изменяет память, то вот этот красавчик с сизыми перьями, гордым клювом и нервно бьющим по мощным кошачьим лапам хвостом – грифон. Да не обычный, а, как мне заявил мой местный работодатель – королевский. То есть эдакие вожаки среди прочих птыцев.

Лежу на теплом боку… Ничего так, мягонько даже. И только зарождающийся в груди крылатого клекот намекает, что пора бы и честь знать. А то сейчас меня этим клювом…

Я жмурюсь и неловко сползаю вниз, кляня мерс-ского мага, на чем свет стоит. Впрочем, на то у него и был расчет – дать незадачливой глупой попаданке, лишенной магии, такую работу, с которой она не справится. А если и сгинет – так вообще не беда, оно и к лучшему.

И тогда Ян останется в этом мире без защиты своей невезучей матери. Одаренный магически ребенок, за право на опекунство над которым местные маги будут драться в буквальном смысле так, что только перья полетят.

Что-то гибкое и весьма упитанное со всей силы стукнуло меня по попе – и я скатилась вниз, больно стукнувшись локтями о земляной пол грифоньей норы.

– Чк-чк-чк! Пщ-тц! – заявили мне.

Локоть заболел ещё сильнее, спина ныла, горло сжимал страх.

Огромная туша магической твари неторопливо приподнялась и нависла надо мной сверху, хлеща хвостом по бокам.

И это с ним меня послали справиться?

– Вам достаточно будет набросить на тварь заклинание, и я, так и быть, прощу вам на первый раз ваш в высшей степени возмутительный проступок, лесса Регина, – передразнила я мысленно напыщенного гостя того мага, в чьем доме мне «посчастливилось» устроиться работать прислугой.

Голову сжало стальными тисками. Проливной дождь не прошел даром для моего безмагического организма, ещё не хватало взять и окочуриться прямо перед ошалевшей мордой гордой птички.

Я попыталась нашарить в кармане выданный мне артефакт. Расчет был на то, что за моей безмагичностью тварька его не почует. Но пальцы нащупали вместо знакомого металла дыру. Солидную такую. Да чтоб вас!

Пот заливал глаза, мне казалось, что пещера расплывается перед глазами. Рука дернулась вперед, я увидела, как надо мной взметнулась огромная когтистая лапа, и в этот момент сознание благополучно уплыло в темноту, нежно махнув хвостом на прощанье. Мне показалось, что я качаюсь на волнах… бредовых волнах.

Потому что вместо героическо-глупой смерти в когтях иномирного животного я, кажется, лежала в чьих-то руках. Эти руки удерживали меня легко и спокойно.

Прикосновение к щеке мне, конечно, почудилось.

Как и невероятно-правильное лицо с жесткими резкими чертами и горящими, как угли, лиловыми глазами.

Неужели меня спас маг? Он победил тварь?

– Ненавижу магов, – прошептала из последних сил.

И едва не очнулась, едва не вырвалась из зыбкой мари, когда мои губы обожгло прикосновением. Меня не целовали – меня исступленно пили. Жадно, жарко, прикусывая губы, раня их острыми зубами, заставляя огненный ком в груди заворочаться.

– Маленькая строптивая человечка, – этот голос… меня словно обернули мягким пушистым одеялом, согрели, убаюкали, – как же ты меня бесишь, – душевно сообщили мне. – Даже не знаю, чего мне хочется больше – растерзать тебя – или посадить на цепь и заласкать, неделями не выпускать из моей постели, заточить в гнезде на веки вечные?!

Эй, ну это вообще наглость уже запредельная! Я затрепыхалась, отчаянно пытаясь скинуть марево беспамятства и объяснить этому неведомому умнику, как нужно обращаться с женщинами!

– Жаль, что пока мне недоступен ни один из перечисленных вариантов, – прохладное дыхание опалило мне шею, – у меня нет власти надо тобой до тех пор, пока ты сама не вручишь её…

Размечтался! – воевала я сквозь сон. Да кто ты такой, а?

– Но если только вручишь… одно твое неосторожное слово… одна просьба… и ты навеки будешь в моих сетях, – от тихого холодного смеха по телу пробежал табун мурашек.

А что-то окончательно безумное внутри меня норовило выкинуть белый флаг, поймать так опрометчиво раздающего обещания несчастным попаданкам мужчину и покрепче, покрепче его привязать… чтобы не сбежал…

– Какая фантазия! – ой, я что же, сказала это вслух?

Мне почудился очередной смешок – и тьма сомкнулась над разумом окончательно.

А ведь ещё буквально пару-тройку недель назад мы жили с Яном своей жизнью на планете Земля и понятия не имели ни о магии, ни о тварюшках волшебных, ни о других мирах…

Все изменилось в тот день, когда любимый сынуля встретил меня с работы криком «Мама, смотри, у меня получился файербол!». Тут-то все с ног на голову и встало, а привычная жизнь врача-массажиста покатилась в когти к грифонам и в лапы к магам, которые сначала лапают, а потом уже думают!

ГЛАВА 1. МОЙ СЫН – МАГ!

Регина, Земля, За месяц до событий Пролога

Тот день казался просто одним из череды других. Дом-работа-мое гиперактивное чудовище. Снова работа.

– Мама, смотри!

И я смотрю, замерев прямо в проеме двери нашей квартиры со всеми сумками и пакетами. Смотрю, как на пальцах моего десятилетнего сына играет пламя. Оно переливается всеми оттенками от ярко-алого до иссиня-черного. Яну не больно – напротив – физиономия ужасно довольная и гордая.

И в этот момент, глядя в увлеченно-блестящие глаза я вижу его отца. Хотя, к счастью, мой сын совсем на него не похож. Совсем… Но как же так? Почему это пришло в нашу спокойную, размеренную жизнь? Почему я верю в то, что вижу, и даже не думаю вызвать санитаров?

Может потому, что когда-то уже видела нечто похожее?

Ноги не держат – и я просто сползаю по косяку под испуганный вскрик сына. А ведь ещё пару часов назад я спокойно занималась на работе очередным пациентом. …

…пальцы надавили на спину, разгладили, помяли, пробежали привычно гусеничкой.

Под моими руками довольно застонали, да так эротично, что молоденькая сестричка Дина аж языком прицокнула, показывая большой палец.

– От ваших рук, Регина Марисовна, и умереть не грех! – простонал бравый пациент-полковник, растекаясь по кушетке довольной тряпочкой.

Ещё бы, из кабинета массажа ещё никто неудовлетворённым не выходил! Ну, кроме начальства, но кто виноват, что начальство сюда приходит вечно не за массажем? Уж не знаю, чего Анатоль Сергеевич так ко мне прицепился… Хотя – знаю! Просто он ни одной юбки у нас в отделении не пропустит, особенно, незамужней. Хотя сам давно женат, и жена у него – ух, какая женщина, такой лучше не попадаться!

До меня Сергеич докапывался давно и плотно, угрожая иногда чуть ли не увольнением, лишал премий, ставил на самые тяжелые дежурства – но что такое дежурства, если колобки с потеющим затылком и физиономией заправского свинтуса меня не привлекают?

– Андрей Викторович, вам ещё помирать рано, поживете долго и счастливо жене и деткам, да и нам на радость заодно, – улыбаюсь довольно и иду мыть руки.

Несмотря на то, что работа тяжелая – люблю её! Собственно, кроме работы да ещё одного неугомонного чудовища мне любить особо и некого. Судьба-с. Молодая была, глупая.

Резкая трель телефона выводит из задумчивости. Хватаю трубку на рефлексах.

– Да?

– Мама, – голосит мое чудовище, – мама, я был прав, магия существует!

Я обреченно вздыхаю. И ради этого он звонит мне на работу? Моё чудовище в свои десять лет свято уверено, что исчезнувший папа был магом (ну да, почти то же самое, что летчиком или исследователем) и он тоже маг… ну, или вот-вот им станет. Веру эту не истребил ни детский сад, ни школа, ни солидный возраст – как же, нам уже десять!

– Солнце, ты мне решил это сказать именно сейчас? У меня ещё часы приема не кончились, давай через пару часиков приеду, и ты мне все-все расскажешь, ладно? – говорю максимально спокойно, потому что иначе мне прочтут лекцию прямо сейчас.

И подкрепят её знанием Толкиена, именем Желязны, силой Сапковского и мощью Муркока и много чем ещё.

– Мам, ты не понимаешь, у меня получилось! Я создал файербол! – довольно заявили в трубку.

И вот тут-то я напряглась по-настоящему.

– Ян, ты что, опять решил химические опыты поставить? – хмурюсь, глядя на себя в зеркало.

Оттуда на меня смотрит молодая женщина лет двадцати восьми на вид. Темные волосы немного сбились, серо-зеленые глаза уставшие, но вполне довольные.

– Мам, да нет, у меня настоящий файербол, как в фильме, прямо на пальцах! Я говорил, что изнутри как будто что-то распирает, помнишь? А теперь прямо легче стало!

Сердце екает, а руки холодеют. Что там случилось? Во что Ян влип и что устроил?

– Квартира цела? Как ты сам? Как себя чувствуешь? Я скоро приеду, давай, гаси свои файерболы, – стараюсь говорить ровным и совершенно спокойным голосом. Виски тянет, голова идет кругом.

– Ну ма-ам, все на месте. Я специально в ванной это делал! – хвастаются мне. – Вот, уже все! Все хорошо!

Моим нервам было совсем не хорошо. Голова пульсировала болью, виски сдавило, пальцы задрожали. Не помню, как собралась. Не помню, как говорила что-то Дине и ещё паре знакомых врачей. Как сбросила халат, быстро оделась и подхватила все свои сумки. Удалось вызвать такси – хотя пальцы так тряслись, что едва смогла открыть нужное приложение.

На улице было шумно и душно – конец лета.

Увидев знакомые шашечки такси, я бросилась вперед, едва не сбив с ног какую-то полную женщину в цветастом аляповатом наряде.

– Простите! Извините, пожалуйста! – выдохнула на ходу.

– Беги-беги. Правильно бежишь. Вам торопиться надо. Уходить. На бабкино место езжайте, иначе худо будет, – донеслось до меня так отчетливо, словно бы эта дама шептала на ухо, а не удалялась, кряхтя и что-то цедя под нос.

Помотала головой. Паранойя развивается? Тьфу!

Хлопнула дверцей, залезая в машину. До дома домчались быстро – пробки словно рассасывались перед нами.

Наверх я взбежала по ступеням быстрее едущего откуда-то с последнего этажа лифта. Хорошо, что ключи приготовила. Плохо, что еле-еле попала ключами в замок.

– Мама, смотри, что у меня получилось!..

И вот я сижу, хватая ртом воздух. Благодарю только свои рефлексы за то, что хватило ума захлопнуть дверь.

Улыбаюсь через силу и кое-как поднимаюсь, чувствуя, как холодеет все внутри.

– Прости, Ян, и правда… – подбираю слова, – очень красиво…

– Мама, ты не волнуйся, – я смотрю, как гаснут отблески пламени, – меня Лирка учила! Это самое безопасное заклинание, чтобы сбросить накопившуюся энергию и не выдать себя людям, – серьезно говорит мне мое чудо. – Просто я не хотел больше от тебя скрывать…

Подождите. Остановите Землю, кто-нибудь. Против меня зрел целый заговор, а я и не подозревала. Нет, Ян всегда был непростым ребенком. Я видела, как быстро зарастают его ранки, как он не по годам быстро развивается и часто скучает со сверстниками.

Видела, делала все, что могла, чтобы сын рос счастливым… и все-таки проморгала самое важное. Или просто не хотела замечать этого?

– Прелестная госпожа, рада служить вам и юному господину, – раздалось вдруг откуда-то снизу.

Я опустила голову – и чуть не подпрыгнула. На меня смотрела ласка. Только очень странная ласка, с синей шерсткой, маленькими куцыми крыльями и ушками-усиками.

– Так, – я снова потерла виски. Медленно и осторожно разулась, – пошли на кухню, господа-заговорщики. Будете сдавать пароли и явки.

Сердце ныло, предвещая большие-пребольшими неприятности на наши брюнетистые шевелюры. Потому что магия – она, знаете ли, хороша только на страницах книг.

– Чтоб ты провалился, Эстард! – цежу зло. Имя бывшего мужа не приносит больше боли – только злость.

И радость оттого, что он не знал о Яне и никогда не узнает. Но вот только что все стало в разы сложнее…

Как бы я ни хотела сделать вид, что ничего не было, что магия не ворвалась в нашу жизнь ошеломляющей волной… снова… но я понимала, что обман самой себя до добра не доведет. Хотя бы потому, что это только в крутых голливудских блокбастерах герои применяют магию на Земле направо и налево, создают команды Людей Икс, Игрек и прочих букв алфавита, сражаются с правительством и злодеями, а на деле… Вот выпустит Ян такой мячик огненный в школе, если его кто-нибудь разозлит всерьез – и что будет? В какой суперсекретной лаборатории мне потом сына искать?

То есть либо бросать все – и ехать в глубинку, где интернет ловит только по праздникам и то не всегда… Но как сын это переживет? Сломать жизнь ребенку, заперев его в одиночестве? А на что жить будем? Квартиру продадим? Так все равно на всю жизнь не хватит. Даже если прикинуть, что после совершеннолетия Ян сможет, проучившись дистанционно, выйти на работу и жить, как все люди. Жить, скрывая свою суть и каждый миг боясь, что его обнаружат…

Странно, что я вот так спокойно рассуждаю, да?

Может, потому что всегда была к этому подсознательно готова. С тех пор как увидела мужа, играющего языками пламени от костра. Они превращались под его ладонями то в сверкающих алым птиц, то в диковинных крылатых лошадей, то в сражающихся воинов.

Как давно это было?

– Мам, у нас все готово! Чай заварил, – сверкая темными глазищами, сообщил Ян.

Смотрел он с беспокойством и легкой толикой вины. Ян действительно очень взрослый для своих лет. С самого раннего возраста, как только он начал осознавать, что мама одна, и мама, увы, не всесильна, он стал моим маленьким рыцарем.

Помогал тащить сумки из магазина, тихо играл дома или выходил во двор, так, чтобы я могла видеть его из окна. Редко жаловался, всегда спрашивал, чем помочь, удивляя и поражая всех взрослых в округе.

«Регинка, как ты такого сына воспитала? – с завистью спрашивала соседка с третьего этажа. – Мой вон старше, а оболтус-оболтусом!»

Что я могла сказать? Наверное, в этом не было моей заслуги, или она была невелика. Просто Ян мое чудо, единственное чудо, оставшееся от беззаботной студенческой жизни.

Я прикрыла глаза, кусая губы. Зашла на кухню, улыбнулась, словно нет ничего необычного в том, чтобы видеть магию и пить чай вместе с говорящим зверем, который свесил хвост со стола и грызет какую-то печеньку.

– Ну что, братцы-кролики, кто сдаваться первым будет? – обвела взглядом замершую компанию.

– Ма-ам, я хотел сказать-то… – сынуля запнулся, но уверенно продолжил, – давно хотел… но просто я за тебя боялся. Вдруг ты решишь, что мне это… лечиться пора? Взрослые же в магию не верят! Я знаю, что ты мне тоже не верила! – выпалил и насупился, уткнувшись в чашку.

Вот оно что. Выкрутился, мелкий. И заодно вывалил на меня то, что его снедало столько времени. И ведь ни словом, ни жестом не дал понять! Эх, Регинка, хреновая из тебя мать получается. Видела ведь, что сына что-то беспокоит, пыталась вызвать на разговор, а потом списала на обычное мальчишеское упрямство.

Встала и подошла к сыну, молча обнимая его за плечи и целуя в макушку. Тот даже не дернулся и не зашипел про «телячьи нежности».

– Ян, ты знаешь, что я отношусь к тебе, почти как к взрослому, – сказала серьезно, услышав пыхтение, – и стараюсь всегда и все обсуждать с тобой на равных. Все, что касается нашей жизни.

Снова пыхтение и кивок.

– Ну?!

– Не нукай, – фыркнула, потрепав кудрявую шевелюру, – я не маг, мыслей читать не умею. Опасения твои вполне понимаю, хотя и подозреваю, – бросила недобрый взгляд на ленивую мохнатую тушку ласки, – кто тебя науськивал молчать.

– И сейчас считаю, что человеку, – презрительный фырк, – без магии нечего в дела магов соваться.

Вот ты как заговорил, зверь магический! Но прежде чем я успела как-то вмешаться, Ян подпрыгнул и грозно так прикрикнул:

– Не смей мою мать оскорблять, Лирка, ты обещала! Нечего вам выпендриваться, мама круче любого мага вашего!

Брови нахмурил, лицо из ещё полудетского стало на мгновение слишком взрослым, резким, снова напомнило того, кого хотела бы навсегда забыть. Тьфу, просто день такой.

– Женщина, лишенная магии, не может быть сильнее магов Великих родов, юный господин, – гордо сообщила ласка. Даже приподнялась на лапках, топорща свои куцые крылышки.

– Кто тебя подослал? – спрашиваю резко, чувствуя, как сердце неприятно екает. Если Эстард знает. Если откуда-то он…

– Ха, о хозяине беспокоишься, человек? Да, если он…

Больше я не слушаю. Просто хватаю резко пушистую и наглую тушку прямо за шкирку и… тащу в другую комнату.

– Подожди нас, солнце, одну минутку! – кричу сыну.

Тот степенно кивает и даже не думает вступиться за свою мохнатую подружку. Это значит одно – Ян и сам не против, чтобы эту мохнатую хамку кто-нибудь воспитал.

– Со мной! С магическим хранителем, разумным созданием, расой, что превосходит по интеллекту весь ваш убогий техногенный мирок! – фырчал, вырываясь «идеал творения». – Да как ты смеешь! Ай, только не хвост! Не тронь уши! Не смей выкручивать, кому говорю, женщина!

Увы-увы, реакции у массажистов прекрасные. Не думаю, что я была неоправданно жестока – нахалка больше притворялась, чем реально страдала.

– Значит так, Лира же, да? – приподняла увесистое животное на уровень глаз.

В спальне светило солнце.

– Ещё раз что-то услышу от тебя в адрес людей и прочих неодаренных магией созданий… пущу на шубку. Серьёзно. И на сумочку. И на перчатки. Не смей вдалбливать в голову моего сына ваши глупые идеи о превосходстве магов! Не смей заикаться об Эстарде! У моего сына отца нет, не было и не будет, это ясно?!

Наверное, что-то такое было в моем лице и тоне, что ласка резко притихла и даже как-то сникла.

– Да чего уж там неясного-то, – пробурчала.

– Эстард? – как ни странно, зверь из другого мира меня сразу понял.

– Не знает твой маг ничего. Рождается ребенок – рождается и его зверь. А я… бракованная была. Поэтому из помета меня сразу выкинули. Да никак не могла хозяина найти. Слышу зов – а пройти не могу. Только два года назад получилось… Ещё год следила за юным лордом Яноро и только потом познакомиться вышла.

Ласка как-то совсем понурилась, усики сникли, хвост обвис. Невольно почесала её за ухом, как обычного кота – и получила взамен порцию тихого урчания.

– Так, а теперь мы вернемся – и ты кратенько расскажешь, что это за мир. В ярких красках. И только самое лучшее. А потом отдельно лично мне скажешь пару слов о том, как дела обстоят по-настоящему. И все, что знаешь об Эстарде и о том, какого лешего он пришел на Землю и строил из себя почти год героя моей мечты!

– Расскажу, хозяйка, – ласка дернула хвостом и сноровисто взобралась вдруг по моей руке вверх, обвиваясь вокруг шеи теплым и уютным пуховым воротничком.

Мы, радостно улыбаясь (я честно старалась) и урча и показывая зубки (это уже Лира) заявились на кухню.

– Я же говорил, что мама всех может построить, – снисходительно заявил мой сынуля, пока мама в моем лице честно старалась не поперхнуться.

– Ну ладно, – важно заявила ласка, нехотя сползая с моей шеи и устраиваясь на столе. Вот поганка, все в шерсти будет! – наш мир называется Дагош – и это закрытый мир, в который почти невозможно попасть. Однако сами маги могут периодически покидать этот мир, вплоть до определенного возраста. Например, молодняк знатных родов чаще всего выгуливается в соседних мирах, особенно, немагических…

Мы с сыном оба слушали, сверкая глазами и затаив дыхание. Под такое дело ухомячили и бутерброды, и купленную коврижку.

Кроме магов на Дагоше, оказывается, ещё жили магические твари. Не такие, как Лира – она была урожденным хранителем, магической сущностью, цель которой – служить магу и помогать расти его потенциалу, оберегая от опасностей. А твари… некоторые из них расселились по человеческим землям, у других были свои государства. Одни были разумны и независимы, другие – дики и опасны.

Однако с людьми из них мало кто ладил. Простые люди боялись, а маги – стремились подчинить или истребить. Ну, понятно – кто сильнее, тот и прав.

Вполуха слушая восхваления талантам и уму магов, я пыталась не раскиснуть и не вспоминать.

Я тогда только поступила в университет. Именно на вечеринке для первокурсников я и встретила его. Высокого широкоплечего красавца лет на семь меня старше. Не знаю, почему он обратил внимание именно на меня. Синеглазый брюнет с этой его вечно ленивой соблазнительной ухмылочкой.

Девчонке вроде меня он казался взрослым состоявшимся мужчиной. Недосягаемым, умным, звездой. Я заглядывала ему в рот, ходила за ним хвостиком, растеряла всех друзей.

– Регина, королевское имя. И ты моя королева, девочка моя. Зачем тебе марать руки работой? Я мужчина, а способен обеспечить безбедную жизнь своей дорогой женщине.

И я бросила университет. Посвятила себя домашнему хозяйству, насмерть рассорилась с родителями. Дура была! Полная! Но что поделать, если это такой возраст «прелесть какой дурочки» – если уж косячишь – то косячишь на полную катушку.

Эстард – красивое иностранное имя. Он женился на мне – не успело девятнадцать стукнуть. Он очень хотел детей, просто маниакально, а я не решилась ему возразить, хотя пока была совсем не готова стать матерью.

Однако время шло, мой муж становился все более требовательным, жестким, нервным – но беременность не наступала. Ссора следовала одна за другой. До тех пор, пока я не пришла как-то домой и не увидела, что там нет ничего. Ни единой его вещи. И никого. Как будто такого человека, как мой муж, никогда не существовало.

Как я ни пыталась узнать о нем хоть что-то, сколько ни наводила справки – след Тара растворился. А через пару недель по почте пришли документы о разводе. Стоит ли говорить, что выкарабкалась я тогда с трудом? Я была тенью себя самой, я стала слишком зависима от чужого мне, вовсе не доброго человека, а моя сказка обернулась пылью. И только крохотный лучик света разогнал тучи – через месяц я поняла, что беременна. И тогда же поклялась, что мой бывший муж никогда не найдет сына.

А что магия, говорите? Почему я ей не удивилась? Когда живешь с человеком рядом несколько месяцев, очень сложно что-то от него скрыть. Сначала я думала, что мне мерещилось. Списывала на свою впечатлительность одежду, которая из рваной как-то вдруг стала целой.

Разбитая чашка обнаружилась на месте. Победы в лотерее на весьма неплохие суммы позволяли Эстарду существовать, работая непонятно где и непонятно кем (ясное дело, на самом деле нигде он не работал!). А потом та поездка, турпоход на дикую природу и магия огня… он думал, что я сплю. А я так и не решилась ничего сказать, как зверь, чувствуя опасность от каждого лишнего слова и жеста.

Я только искренне надеялась, что мой сын никогда не унаследует странных способностей своего отца. Увы и ах, надежды не оправдались. Но и я уже давно не та разбитая предательством девчонка.

– Там есть и школы магии? – в воспоминания ворвался восторженный голос сына. – Ма-ам?! – как устоять, когда на тебя так смотрят? К счастью, у меня уже выработался некоторый иммунитет.

– Ян, а ты подумал, где мы там будем жить и на что? И как там вообще отнесутся к нам, если узнают, что мы из другого мира, а я не маг? – решать что-то прямо сейчас мучительно не хотелось.

Да и не нравилась, ой, не нравилась мне идея покинуть привычный мир. Мне уже давно не семнадцать, чтобы верить в сказки. И я должна защитить Яна.

– Это вполне решаемо, – хмыкнула ласка, кося хитрым взглядом.

– Обсудим к выходным! А пока никаких файерболов! Ян, будь очень осторожен!

Хорошо хоть в школе сейчас каникулы…

Голова заболела с новой силой. Я отставила чашку и поднялась.

– Пойду прилягу, – посмотрела на взволнованно подскочившего сына и добавила, – просто устала, а сегодня ещё и переволновалась за кого-то. Отдохну – и буду как новенькая.

Вот только сон отдыха не принес.

Первым мне приснилось прошлое… Проклятое прошлое, которое так не хотело отпускать.

Высокий темноволосый мужчина крепко удерживал меня в объятьях, которые стали ловушкой.

– Моя милая, ты родишь мне много детей… столько, сколько я захочу! Наложница не имеет права голоса!

– Иди лесом, Гюльчатай тварев, – шиплю! – сам и рожай своих детей!

Вырываюсь, бегу прочь… Огромная зала, полная детей. Все орут, зовут маму и папу, недобрый памяти муженек в растянутых трениках лежит на диване, в одной руке держит очередного ребенка, в другой – половник, которым помешивает какое-то зелье в котелке.

– Всех накормлю! – грозно бурчит он, пока очередное дитя слюнявит ухо.

Даже во сне я резко чувствую, как меня отпускает, накрывая смехом.

Только декорации снова меняются.

Теперь я иду по полю. Ему нет ни конца, ни края. Я знаю, что должна кого-то найти. Кого-то очень нужного, дорогого и близкого. Я раскрываю рот – но из него не вылетает ни звука. Ветра тоже нет. Пугающее безмолвие, которое разрывает, как фольгу нож, шелест крыльев. Тень – высоко в ясном небе виднеется все увеличивающаяся крылатая тень. Я должна испугаться, должна бежать, но вместо этого я запрокидываю голову и не могу отвести глаз от того, кто спускается с небес.

Человек-птица с огромными бархатно-темными крыльями. Он зависает, не касаясь ногами поля, и смотрит на меня. Я не могу увидеть его лица – или воспринять его. Но я ощущаю его странную тревогу и нужду. И злость.

– Ты не скроешься от меня. Не сбежишь. Нигде. Никогда. Я уничтожу любого, кто посягнет на тебя, – говорит это воплощение женских любовных романов про властных «пластилинов».

А я теряю дар речи и только тяну к нему руки. Тяну, чуть не плача – и не могу коснуться. Меня уносит порыв ветра, бросая у какой-то маленькой избушки, на приступке которой сидит знакомая смуглокожая женщина. Та самая, которую я толкнула днем – сейчас я воспринимаю все особенно четко.

Она сидит, медленно набивая трубку. Прячет кисет, хмурится, сдвигая брови. Многочисленные аляповатые браслеты на руках начинают звенеть.

– Ну чего ждешь-то, дура? – спрашивает низким, трубным каким-то голосом. – Я вам что велела? Недобрую судьбу накличешь! Беда рядом ходит! Вам не место в этом мире!

– Да что вы такое говорите! – голос прорезается, и я искренне пытаюсь возмутиться такому произволу.

Что за сон дурацкий!

– Э нет, я с тваревыми владыками не собираюсь разборки устраивать! – Мне грозят пальцем. – Ты им обещана, не балуй! Не жди беды сыну, уходите! Завтра же, пока не поздно! А теперь брысь!

Новый порыв ветра нещадно закручивают Элли в моем лице… но только ни волшебной страны, ни Канзаса мне не видать – с тихим вскриком я просыпаюсь вся в поту, в собственной постели.

– Чтоб тебе самому сто детей родить! – бурчу, вспоминая сумасшедший сон.

Только вот ноет под ложечкой, больно уж предчувствия нехорошие… Смотрю на часы – семь утра. Пора собираться на работу. И заодно завезти сына на тренировку.

Знала бы, что случится – пешком бы пошли! Или на троллейбусе поехали. Но история в очередной раз сделала виток – тварева цыганка оказалась права.

ГЛАВА 2. ПОПАЛИ К ТВАРЯМ НА КУЛИЧКИ.

Утро не задалось – это когда на голове потоптался слон, любимая сережка потерялась, каша на кухне сгорела, а, когда ты прибегаешь на грохот в соседнюю комнату, то тебя встречает свисающая со стены полка и невинные-невинные взгляды «а мы просто лежали».

Тьфу! Что Ян, что Лира! Лежали они, как же. Ну, мама же у нас сам себе плотник, столяр, сантехник и ещё множество других полезных профессий. Потому что давно известно – хочешь сэкономить – заведи себе… маму.

В общем, когда все были одеты, накормлены, вымыты – в любом порядке, и стояли, готовые к выходу, я была на последнем издыхании.

– Мам, что-то случилось? – Ян смотрел серьезно, как будто не дурачился ещё десять минут назад.

– Ой, пустяки, – отмахнулась, – больно уж сны сегодня снились после ваших откровений фееричные.

– Ну… тогда пойдем? – сынуля подозрительно торопился и рюкзак у него был какой-то слишком большой.

Но выяснять подробности было некогда – и я решительно повела свой маленький отряд к такси.

Немногословный и, видимо, ещё сам толком не проснувшийся таксист газанул с места так, как будто за нами черти гнались.

– Прям Формула-1, – хмыкнул довольный Ян. В отличие от меня, он скоростью только наслаждался.

Я уткнулась в телефон. Рабочий чат пестрел сообщениями. Кто-то жаловался на начальство, кто-то – на пациентов, кто уснул в ночную смену… Госпиталь – целый маленький мирок. Со своими правилами и законами.

Я сдержала зевоту, поспешно отвечая второй массажистке. Обычно стервозная, сегодня Карина подозрительно радовала своим добродушием и пыталась расспросить, куда это я вчера сорвалась, что начальник рвал и метал. Нда. Снова премии лишусь…

Не умеешь ты Регина свет Марисовна под людей подстраиваться. Понимаю, что этот внутренний протест имеет корни в моем глубоко неудачном замужестве, но… ненавижу подчиняться. На любое давление реагирую ответным нападением.

– Ма, ничего себе мы погнали! – восторженный вскрик сына вырывает из дебрь телефона.

За окном мелькают кольцо дороги, река, гладкий асфальт трассы. Мне кажется, что мы несемся уже под двести километров. Пытаюсь окликнуть таксиста, чтобы перестал лихачить, но он меня не слышит.

– Что происходит? – высовывается из-под куртки сына морда Лиры. Так и знала, что ласку с собой прихватил! – Чую магию!

Какую ещё магию?!

– Ма, мы так разобьёмся! – Ян сцепил пальцы в кулаки и смотрит вперед, широко распахнув глаза от восторга и страха.

Из горла вырвался нервный смешок.

Машина неслась по трассе на огромной скорости. Мне уже было не до смеха. Ни души вокруг – хотя ещё совсем недавно мы стояли в пробках, буквально две улицы назад! Огромная дорога была пуста, солнце казалось отсюда тусклым шариком, а с реки наползал туман. Откуда в наших краях туман, если осадков уже давно не было? Утром все на работу едут по этой трассе, с чего ей быть пустой?

Уши заложило, а внутри буквально что-то толкнуло, крича: хватай сына и прыгай! Прыгай, драх тебя раздери!

Не знаю, кто такой драх, но на такой скорости мы мгновенно разобьемся! А может и не мгновенно! Водитель что-то орет, я вижу, как ходят ходуном его руки, как крутится руль, а впереди виднеется… что это? Откуда посреди дороги стена?

– Ян, держись! – шевелю губами.

Крепко хватаю побледневшего и дернувшегося было сына, другой рукой прижимаю к себе сумку и… рывком распахиваю дверцу машины. В ушах свистит ветер. Голову нещадно сдавливает, сердце грохает где-то в груди. Я закрываю глаза. Боже мой, Регина, маму же твою, ты правда сошла с ума, ненормальная! Но я только крепче обнимаю сына и прыгаю… прямо в распахнувшуюся передо мной синеву воронки.

Чтобы в следующее мгновение осознать себя барахтающейся в каком-то болоте вместе с Яном, говорящей лаской и чудом не промокшим рюкзаком с кое-какими вещами.

Над нами горело светло-сиреневое с желтыми искрами-лучами солнце. Горело тускло – на небе собирались тучи. Болотная жижа противно хлюпала в новых сапогах.

– Вот это мы попали! – восторженный шепот грязного, как демоненок, сына, вывел из состояния ступора.

– Да чтоб вас, – прошипела, понимаю, что найти сухую часть тела будет крайне затруднительно.

Хорошо хоть в рюкзак жижа попасть не успела – он был наглухо застегнут, а кожа плохо пропускала влагу. Телефон же почил смертью храбрых то ли ещё на Земле, то ли в болоте.

– Ян, ты как? – я поспешно заковыляла к сыну. – Не ушибся? Ничего не болит?

Хотелось немедленно ощупать сына с ног до головы, но видя, как бодро он выскочил на берег, я придержала свой порыв.

Ласка, которая из нас была самой сухой, спрыгнула с головы Яна и закопошилась в траве.

Стойте, хотя…

– Ты сухой? – удивленно констатировала, огладив рукав куртки сына.

В новом мире было душно и влажно.

– Я его защитила, – проворчала откуда-то Лира, – в конце концов, хранительница я или нет, – а вот тебя не могла, извини.

Правда, извинение было не слишком искренним.

– Мы на Дагоше? – уточнила я негромко, ощущая, как судорожно бьется сердце.

Не знаю, почему я так решила. Просто ощутила, как кольнуло иглой сердце.

– Да, точно там. Правда, в каком регионе не пойму… портал спонтанный, вообще непонятно, откуда взялся, – мохнатая нахалка казалась озадаченной.

А я ведь так и не расспросила её ни о магах, ни о местных обычаях, ни о прочих важных вещах. Думала, что есть ещё время.

Несмотря на то, что было тепло, меня начало потряхивать от сырости.

– Ма, возьми хотя бы мой свитер! Раздевайся давай, ещё не хватало, чтобы ты простудилась! – проворчал Ян, вызвав вспышку умиления.

Пальто скинула – все равно ничего с этой мокрой тряпкой сейчас не сделаешь. Сняла сапожки, стянула колготки. Честно говоря, понятия не имею, как выживать в диком лесу и ориентироваться на местности. Страха сейчас не было – защитная реакция – только практический интерес. Что делать, чтобы вытащить нас с Яном к местной цивилизации, можно ли вернуться домой и как устроиться здесь? Желательно, не привлекая внимания.

Пока переодевалась, услышала недовольный вопль сына. Резкий шорох и шелест – похоже, какую-то птицу вспугнули, едва снова не рухнул в болото. Вот это местечко!

– Да чтоб тебя! Трясогузка недожаренная! Лирка, все вещи на дно теперь пошли! – Донеслось ещё более настораживающее.

Прекрасно, просто прекрасно. Теперь у нас нет даже того малого (или не очень, если судить по рюкзаку), что могло бы быть. Оставалось встретить очередную неприятную новость с завидной стойкостью. Болото здешнее было коварно, сунуться в него снова – верная смерть. Лучше уж так.

Спустя полчаса наша процессия медленно двинулась куда-то в сторону северо-запада, где, по мнению Лиры, она чуяла большое скопление магии. Значит – заявила авторитетно наглая меховая подушка – там есть маги и нам помогут.

В последнем я не была уверена. Шагать босиком по местной траве было неудобно, но натягивать мокрые ботинки я не спешила. Юбку удалось выжать и немного застирать, но снимать я её отказалась категорически. Зато верхнюю одежду сменила на свитер Яна. Коротковат, конечно… но лучше уж в коротком и сухом, чем в мокром.

Лиру я расспрашивать бросила быстро – та отвечала уклончиво и предпочитала ехать на Яне. Сын восторженно крутил головой. При всей его «взрослости» все, что происходило, он воспринимал, как ещё одно веселое приключение. Свой рюкзак, в котором, оказывается, ехало множество полезных вещей, потому что у Лиры с утра было дурное предчувствие, сынуля успешно потерял. Да-да, вполне в его духе – сначала выловить, а потом посеять! Вернее сказать – снова утопить, и на этот раз – окончательно! Вещи-то пошли на дно, так сказать, вместе в рюкзаком.

Я же мрачно размышляла о том, что новый мир далеко не так прекрасен, как мне бы хотелось. Людям из ниоткуда, без документов, почти без одежды и других вещей будет очень сложно в чужом мире. А ещё в глубине души жил мой самый главный страх – что Яна у меня отберут. Что я могу противопоставить магии?

Женщина около тридцати, человек, без малейшего проблеска каких-то сверхспособностей? Мне нужно любой ценой устроить Яна на учебу. Обязательно. И узнать как можно больше об этом мире, при этом оставшись незамеченной.

Сложно, очень сложно…

Мои мрачные мысли прервал рокот грома. Тучи сгустились ещё сильнее, клубясь темной хмарью.

– Идти ещё не меньше двух часов – ворчала ласка. А я чувствовала дикую усталость.

Но нарочито бодро заковыляла в гущу деревьев. Говорят, что под деревом в грозу лучше не прятаться, но промокнуть до нитки, когда этих деревьев и так вокруг полон лес – не самый лучший вариант!

– Мам, а Лира говорит, что это нас Земля сама вытолкнула, как этот… типа чужеродный элемент! – поделился Ян. – Представляешь? А как же ба с дедом? А как же наши вещи? Интересно, что там с машиной стало?

Мы устроились под развесистой кроной огромного дерева с резными синими листьями, когда стемнело окончательно и ливанул дождь.

– Уверена, что раз местные маги такие спецы, – я подмигнула сыну, – то они наверняка знают дорожку на землю. Потом – не ты ли хотел сюда попасть и как следует осмотреться? Вот выйдем к людям – и попробуем осторожненько. Кстати, Лира, можно ли как-то скрыть от других магов силу Яна? – озаботилась я, вспоминая многочисленные прочитанные фэнтези-романы, которые мне скармливала медсестричка.

Яну было сухо и тепло – благодаря Лире. Мне мокро и холодно. Сын пытался затянуть меня в свой теплый кокон, но чуть не промок сам. Ладно ещё крона действительно спасала, хоть и не сильно. Если бы не я, Лира с сыном вполне могли бы уже дойти до жилья…

– Скрыть можно, но сложно. Я ещё маленькая, у меня не получится, – с сожалением вздохнула пушистая, – но мы можем попробовать придумать что-нибудь другое… Морок… мм… немного уменьшить? Или лучше разделить?..

Мысленно поблагодарив себя за идею, я решила не мешать мелкой строить теории. Только успевала подбадривать.

А несколько завалявшихся печенек пошли на ура, задавив местный мохнатый бунт на корню.

Дрожа от холода, я прикрыла глаза, чувствуя, как тяжелеют веки. Не спать, Регина! Воспаление легких – и все, будешь летать привиденьицем и магов пугать по ночам!

Ждать больше было бессмысленно, тучи сгустились ещё сильнее. В лесу кто-то далеко-далеко, но весьма предвкушающе зарычал.

– Так! Слушай мою команду, отряд! Вперед и только вперед, сидеть и ждать бессмысленно! – скомандовала. – Лира – ты наш главный навигатор, – ласка раздулась от гордости. Сын – отвечаешь за проход! Ну а я на подхвате!

В горле запершило, я задорно чихнула, и мы понеслись через лес. Вернее, это была картина «туристы из Италии в русской тайге». По крайней мере, я бы на месте бедных мишек или ещё какой живности на всякий случай сбежала.

Не знаю, сколько мы шли. И я, и все мои вещи промокли до нитки, тело было тяжёлым, и только внимательный и временами тревожный взгляд сына заставлял растягивать губы в улыбке и упорно ползти вперед.

Я уже слегка охрипла – надо же было затянуть какую-нибудь жизнеутверждающую песню, чтобы сообщить всему миру какие мы грозные. Ноги не держали, натянутые все-таки сапоги помогали только не утонуть в грязи – мокро было одинаково что в них, что без них.

А ещё мне иногда начинало чудиться, что за нами следят. Вот несколько раз словно сами собой отклонились, пропуская, кусты. Где-то ухнула птица. Заскрипело дерево, едва не уворачиваясь от меня, пока я пыталась не протаранить его лбом.

Одна ветка меня даже, кажется, поддержала. Доктор, если вас поддерживает дерево, насколько плохи ваши дела? В моем бреду я была уверена, что нас куда-то ведут, ведут вполне целенаправленно и расчетливо, тут же смыкая ветви стеной за нашими спинами.

Из странного созерцательного состояния вырвал отчаянный плач. Вернее, это был не плач, а просто тихий усталый писк, как пищит совершенно обессиленное существо, которое потеряло уже всякую надежду на то, что ему кто-то откликнется.

Не знаю, что мной двигало в этот момент. Может быть, запредельная усталость. Может – просто капелька злости и раздражения. Желание выплеснуть его, сделать хоть что-то полезное, вырваться из монотонного круга передвижения ногами туда-сюда.

– Мам, ты куда? – встревоженный крик в спину. Или мне он тоже померещился?

Сынуля, не мешай маме слегка сойти с ума. А то ваша магия доведет и так до ручки и пенсии.

Я ринулась вперед, едва не споткнушись о корягу, вывернулась, чуть не пропахала носом небольшой овражек и, наконец, оказалась на небольшой поляне.

Сердце дрогнуло. В одном из огромных деревьев, её окружающих, было небольшое углубление. Что-то вроде естественной пещерки-дупла. И оттуда на меня смотрели два сияющих голубыми отсветами глаза, и раздавался тихий плач с шипением напополам.

– Мама, где ма-мааа? Ку-ушать хочу, тепло, спа-ать, стра-ашно… – донеслись до меня отчетливые звуки.

Я чуть снова не растянулась прямо на мокрой земле! Оно говорит? Это ребенок? Но…

Осторожно приблизилась, чувствуя, как отпускает внутри напряжение, ослабляется дрожащая где-то глубоко в душе струна.

Я присела на корточки. Из пещерки на меня таращилась маленькая чешуйчатая морда. Существо было похоже на ящерку, имело вытянутое тело, плотные зеленовато-синие чешуйки и… это зачатки крыльев?

– Ма-ма?.. – вопросило это чудо, хотя я точно знаю – из пастенки доносился все тот же скулеж.

Среди корней виднелись осколки огромной скорлупы.

Я действительно рехнулась, если это делаю… правда-правда… Но я протянула руки к малышу и подхватила его под попу, прижимая к себе.

– Мама пришла, маленький мой, мама уже пришла!

Я осторожно погладила лобастую головенку, почесала чешуйки у надбровных дуг. Маленькие коготки попытались ухватить меня за палец. А потом наглые острые зубки сделали финальное и торжественное «кусь». Хрум. Ням. Вкусно тебе, вампирчик чешуйчатый, а? Мой прокушенный палец ласково облизали шершавым язычком.

И меня вдруг окатила волна восторга и признательности.

– Моя мама-аа! Моя! Пришла!

Этот вопль буквально оглушил – но и привел в чувство. Я вдруг как-то разом поняла, что не слышу ни сына, ни Лиры, а стою одна под дождем в огромном враждебном лесу, прижимая к себе неизвестную науке тварюшку.

– Не вздумай его бросить, женщина. Иначе пожалееш-шь, – от шипящего голоса бросило в дрожь.

Я дернулась, начала озираться.

– Вы кто? Где вы, я вас не вижу? Что происходит? – голос предательски дрожал.

Ящерка жевала мой палец, видимо, посчитав его надежной заменой соски.

От одного из соседних деревьев отделился темный силуэт. Я не могла разглядеть его лица, но четко ощущала странную, буквально подавляющую волю энергию.

– Это неважно, женщина, – мне показалось, что неизвестный произносит слова с некоторым трудом, как будто забыл, как это – говорить.

Но интереснее другое – он однозначно говорил не по-русски, но я его прекрасно понимала.

– Неважно кто я. Детеныш мелкий, он тебя признал и запечатлелся, поэтому будешь за ним следить, как за родным. И не вздумай сбежать!

– Да вы с ума сошли? – только усталостью и безразличием уже ко всему, что здесь происходило, я могу объяснить то, что отчитывала незнакомца явно опасного и вообще непонятного происхождения. – Мне самой негде жить, у меня нет ни угла, ни работы, ни какого-то бы то ни было плана на будущее!

– А когда будет? – поинтересовалась тень.

– Что будет? – уточнила растерянно.

– Когда будет понимание будущего и стабильность? – уточнили терпеливо.

Боже, скажите, что я сплю, и мне просто снится очередной бред… Где Ян? Где Лира? Как мне их теперь искать и что с этим всем делать?

– Не раньше, чем через месяц, – постаралась ответить местному маньяку лесному как можно спокойнее.

– Тогда я принесу тебе детеныша Луррагского дракона через месяц, – поставили меня в известность. – А пока дай ему имя.

Луррагский дракон у меня на руках тихо сопел. Умаялся, бедный. Несмотря на общую странность ситуации мелкого было жаль.

– Алтти, – не раздумывая ни секунды, выбрала я, – на одном из языков на… – осеклась, но решилась исправить ситуацию, – древних языков это имя значит «истинно благородный».

Едва ли в этом мире есть финны и финский язык…

– Красиво. Мне нравится, – задумчиво заметила тень.

Миг – и тень уже рядом, но я по-прежнему не вижу, кто скрывается под ней.

– Нарекаю тебя именем Алтти, драконий сын, – мелькнули очертания узкой сильной ладони с когтями, мне показалось, что я увидела отблеск магии – и все исчезло.

Дракон перекочевал в руки к незнакомцу, а меня бесцеремонно ухватили за руку.

– Идем, женщина. Я выведу тебя к твоим спутникам, они уже достигли границы леса. О встрече советую не распространяться. Скажешь, что услышала крик о помощи, но тебе показалось, и ты смогла быстро вернуться на место и даже их нагнать.

Мы шли быстро. Рука спутника была прохладной и жесткой на ощупь, как будто из камня. Ещё несколько ударов сердца – и казавшийся неприступным лесной массив остался за спиной. Я стояла на опушке леса, впереди виднелись огни большого города, а ко мне уже бежал Ян с Лирой на плече.

Удивительное дело – холода я больше не чувствовала, как и сырости.

ГЛАВА 3. ТВАРИ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ…

В тот день мы вышли прямо к предместьям довольно большого, хоть и вполне провинциального по местным меркам городка Ляррит. Северо-западная часть Ляррита не пользовалась популярностью, потому что находилась слишком близко к Гарскому лесу, или, как его называли в народе «тваревам высидкам».

Нет, твари, разумеется, жили на Дагоше не только по лесам и болотам. Многие спокойно обитали в городах, другие, как уже рассказывала нам Лира, селились среди людей и старались ничем не выдавать свою непохожесть. Третьи были достаточно сильны, чтобы не таиться и скалили клыки, полностью уверенные в своей неприкосновенности. Четвертые жили в собственных государствах, где уже люди считались персонами «нон грата».

Официально считалось, что о «диких» тварях никто не заботится и никто за них не отвечает, так что действуют они сами по себе и, случись что – разбираться с ними людям также придется исключительно самостоятельно. Так о чем это я?

Ах да, о том, как ошалевшие и безумно вымотанные, мы с сыном в тот день добрели до бедняцких выселок, где местные, приняв нас за беглецов из деревни, разоренной тварями, выделили нам один из покосившихся пустующих домов и на этом наше общение закончилось. Тем более что я на их языке не говорила и их не понимала – если бы не сын – мы бы и вовсе пропали.

Не хочу вспоминать, как было тяжело первые две недели. Удивительно ещё, что язык дался мне так легко, хотя и училась я едва не по десять часов на дню. Самым сложным было найти еду. Побираться у нас бы не вышло, даже если бы захотели – за это местной управой был назначен серьезный штраф, а то и вовсе заключение или каторжные работы мажьего разлива.

К счастью, у нас была Лира, которая нас сильно выручала, принося иногда тушки местных кроликов и других диковинных грызунов. За помощь с детьми и по дому местные помогали освежевать тушки – впрочем, часть забирая себе. Однако, хоть так. Скудно и голодно – но мы были не в обиде. Это куда лучше, чем могло бы быть. К тому же можно было сходить в лес по грибы и ягоды – та же Лира указывала, что можно собирать, что подойдет на заготовки, а что ядовито.

Встречу с дракончиком и странной тенью, признаюсь, я забыла как страшный сон. Главной целью было выжить. Что может человек с Земли в новом мире? Увы, прогрессорство прекрасно выходит только в книгах. Среднестатистический человек привык все брать из магазинов и смутно представляет, что и как можно сделать своими руками.

Хорошо, я в свое время бралась за самые разные курсы – было у меня такое хобби, чтобы не закиснуть. И на одном из таких мастер-классов нас научили плести посуду. И корзины. Газетные трубочки, сосновые иголки, лоза – годилось все.

Но если бумага здесь была для низшего класса предметом роскоши, то вот иголок – длинных, довольно толстых, от местного аналога сосны – синевато-изумрудной хвойной шихчи – я набрала вдоволь во время одного из походов в лес.

Два дня плела, как заведенная. Несколько тарелок, что-то похожее на стаканы – чтобы вода не просачивалось, пришлось проложить их плотными листьями фаэрки – растения, похожего на наш лопух, только куда более удобного – она была клейкой, липла к поверхности и хорошо держала жидкость.

Местной старожиле бабуле Верге, по чьим советам удалось улучшить посуду я и подарила первый комплект. За это нам достались кое-какие старые вещи и даже пара покрывал на дровяные настилы.

Руки быстро огрубели, кожа посмуглела, и я уже мало чем напоминала себя прежнюю. Ян в очередной раз доказал, что он золото, активно занимаясь делами в нашем новом домике, общаясь с местными мужиками и узнавая новый мир. А по вечерам тихо занимался самой простой магией с Лирой.

Работу в доме тирлеса Жайнара, местного мага-аристократа, я нашла совершенно случайно, хоть и по знакомству, если можно так сказать. Троюродная племянница бабки Верге работала там одной из служанок да затяжелела. Не хотела бросать вполне доходное по местным меркам место до последнего. Но, когда чуть не упала, поднимая чан с водой – это на пятом-то месяце! – её муж – серьезный бородатый детина, местный мастер по дереву, так же серьезно и основательно поговорил с женой и её родичами, и неугомонная Маля решилась уйти. Но не насовсем – а на время.

Вот и обратилась ко мне. Знала, что мне нужны сейчас деньги и готова браться за любую работу. Если бы знала, с кем встречусь в доме местного богача, лучше бы наладила торговлю своей еловой посудой!

Ну кто бы мог подумать тогда, что найти работу в магическом мире гораздо сложнее, чем найти неприятности?

А иногда, отправляясь на поиски первого, ты рискуешь весьма сильно обрести второе. Как, например, я сейчас.

Потому что пусть в этом мире я уже не первый день, но привыкнуть к нему, к тому, что взрослая самостоятельная женщина, опытный специалист на Земле, здесь я, не имеющая магии, немного больше, чем никто… не то, что сложно, а невозможно. А ведь мы с сыном попали в этот мир меньше месяца назад. А кажется, что целую вечность… вечность с того момента, как мой ребёнок порадовал маму наличием у себя магии огня, а вдобавок вредного хранителя в лице ласки по имени Лира.

С таким трудом я нашла угол, где мы смогли жить, с таким трудом нам удавалось пока скрывать Яна от здешних магов! Благо, в деревеньку на отшибе попросту никто не совался, а сам Ян старался не щеголять магией и под присмотром Лиры совершал только самые слабенькие и простые манипуляции, которые не смогли бы, как выражался сынуля «сильно поколебать магический фон этого места».

Я даже начала копить деньги на обучение Яна в Академии или хотя бы магическом колледже – благо, что удавалось хоть капельку да отложить со своих поделок и первого заработка в доме местного богача, когда неприятности все же подкрались…

Ровно в тот момент, когда я, совершенно о них не подозревая, в очередной раз, скрепя сердце, выполняла монотонную и скучную работу по отмывке натоптанного холла, выложенного блестящим камнем.

А то как же, ведь требуется непременно сделать это вручную, поскольку «бытовые амулеты искажают суть вещей и могут привести к порче драгоценного материала». Так что работай, Регина, ручками, не стесняйся!

– Со мной пойдешь! – пока я мыла пол, меня ущипнули за задницу.

От такой наглости я не то, что разогнулась – подскочила со всех ног. И хлестанула от души тряпкой прямо по породистому наглому лицу. Щ-щенок! Да он лет на десять меня младше – и туда же!

И только смотря, как стекает грязная вода по светлой шевелюре, по бархатному камзолу и драгоценным камням цепи, осознала, что сделала.

Я ударила мага. Возможно, сына того, в чьем доме я тружусь, зарабатывая себе и Яну на хлеб с маслом уже неделю. По всем правилам мне нужно было сейчас упасть на колени, ползая и униженно умоляя простить меня и позволить загладить любым способом (брр, представляю, какой именно предпочтет этот извращенец!) свою вину!

– Ты! – Голос юноши едва не сорвался.

Эх, молодой и явно… прищемленный в некоторых местах.

– Чернь! Ты у меня пожалеешь, что вообще родилась на свет! – белобрысый гаденыш нехорошо так усмехнулся.

У меня не было никаких амулетов, которые могли бы защитить от магии. Они столько стоили, что позволить их себе могли здесь только очень состоятельные люди.

Сбежать я не успела – горло сжала неожиданно сильная для внешне неказистого мага рука.

Блеклые болотные глаза, которые могли бы показаться смешными, сейчас казались страшными. Нет-нет-нет. Только не это, пожалуйста. Регина, дура, забудь про гордость, вспомни о сыне!

– Молчишь, девка? – вокруг ни шороха – все слуги разбежались куда подальше. – Что, испугалась? – губы мага недобро искривились, и я вдруг поняла, что он куда старше, чем казался мне изначально.

– Не могу… говорить, – просипела, пытаясь отодрать чужие крепкие пальцы от горла.

– Ну. Я слушаю. Почему я не должен оставить от тебя, служанка, горстку пепла? Выплачу виру в городской Совет, и все о тебе забудут, – от простых, сказанных спокойным деловым тоном слов стало жутко.

Жутко захотелось стать местной магической тварью и как куснуть лорда-мага за одно место, чтобы женщины его интересовали до конца жизни исключительно с эстетической точки зрения!

– Милорд, – неуклюжий поклон вышел ещё хуже обычного. Непривычная я к тому, чтобы спину гнуть. Гордость чешется. Но поклонилась едва не до пола, постоянно напоминая себе о Яне, – я виновата, не заметила вас. Подумала, что слуги опять балуют, а…

Задохнулась, чувствуя, как чужая ладонь по-хозяйски огладила спину.

– Гордая слишком. Не особо красива, немолода, но интересна, – в чужих глазах застыла задумчивость, – что ж, иди за мной, если хочешь жить. Услышишь мои условия и решишь… – небольшой темный жезл, отливающий алым, поддел мой подбородок, заставляя посмотреть в стылые светло-зеленые, как тина, глаза, – сколько стоит твоя гордость. Потому что цена есть у всего…

Он даже пальцами щелкать не стал, а вся грязь с лица и одежды исчезла.

Нет, это точно не сын моего местного хозяина. Проклятье, на кого я нарвалась? И как выбраться из этой ситуации с меньшими потерями и не привлекая внимания к Яну?

Спустя несколько минут мы уже стояли посреди большого кабинета. Маг выглядел совершенно спокойным и невозмутимым, я же молча сжимала пальцы в кулак, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Страх за сына сидел в душе занозой.

– Значит, Рейна Марис, вдова с ребенком, – я вздрогнула, когда прозвучало имя, которое пришлось взять себе в этом мире. «Регина» было для них слишком чужеродным.

– Простите, не имею чести знать ваше имя, благородный тирлес, – снова заставила себя поклониться.

Лучше кланяйся, чем убивай его глазами.

– Лорд-Судья, тирлес Дерий Лагар, – коротко назвался мужчина, откинувшись на спинку кресла и внимательно наблюдая за моей реакцией.

Мне же больше всего на свете хотелось сбежать. Судья! Я не смогла бы найти худшего варианта, даже если бы сильно постаралась! Маги разделялись на несколько категорий по дару – это я смогла выяснить из простейших расспросов, пока мыкалась в поисках работы и нескольких книжных пособий, которые удалось купить на местном развале. Читал мне их правда Ян – сын выучил местный язык при перемещении, как маг, а вот мне пришлось осваивать по старинке, с помощью букваря.

Времени на это было немного, поэтому, к своему стыду, читала я пока не слишком бегло, не говоря уж о письме. Так вот, определенный дар позволял магу претендовать на несколько специальностей, в которых он мог бы принести наибольшую пользу. Судьи обладали ментальным даром. Подчинение, внушение, сканирование. Магия разума, одним словом. И некоторые боевые направления дара, о которых я просто ничего не знала.

Кажется, то, как я побледнела, от мага не укрылось. Он довольно хмыкнул.

– Что ж, так понимаю, ты поняла, в какую ловушку сама себя загнала. Впрочем, если станешь моей наложницей на годик… хм, – окинул меня взглядом, – нет, скорее на полгода, за год ты мне наскучишь, то, так уж и быть – я забуду о сегодняшнем маленьком инциденте.

Мне очень хотелось взять в руки не то, что грязную тряпку или швабру, а что-нибудь потяжелее. Например, любимое оружие русских женщин – воспитательную сковороду.

– Боюсь, что это слишком большая честь для меня, лорд, – я снова неуклюже поклонилась, чувствуя, как дрожат руки. От ярости! – Есть ли другой способ загладить мою вину?

Ненавижу таких. Каким мерзавцем надо быть, чтобы намеренно унижать женщину, которая совершила промах? Несмотря на всю техническую продвинутость местного общества, по своим традициям они ушли недалеко от нашего средневековья.

– Хм, может и есть, – ленивая улыбка. Холеные пальцы в перстнях барабанят по столешнице, – но этот способ куда менее безопасен для твоего здоровья…

Светлые волосы стянуты в хвост, глаза-льдинки, военная выправка. Как я приняла его за мальчишку? Не знаю, сколько лет ему на самом деле, но сейчас я особенно остро чувствовала и собственное простое, потертое и замызганное платье, и мозоли на руках, и усталость.

– Я все-таки попробую, милорд, если позволите, – несмотря на все метания, мой голос звучал сухо и спокойно.

– Попробуй, – неожиданно легко согласился маг и щелкнул пальцами.

В воздухе повисла огромная объемная иллюзия пещеры, которая находилась в глубине между небольшими горными отрогами.

– Чт…

– Это пещера грифона. Тварь поселилась там и уже несколько месяцев мешает местным жителям. Ворует скот, портит запасы, взрывает грядки когтями, пугает детей… Скоро обнаглеет настолько, что начнет охотиться уже на людей…

– Вы что, предлагаете мне с ним сражаться? – искренне ужаснулась, понимая, что тут-то и настанет самый глупый и бесславный конец.

На меня бросили снисходительный и капельку раздраженный взгляд.

– Разумеется… нет! Я дам тебе амулет, – на стол легла массивная цепочка, на которой висела блямба, похожа на круг с какими-то узорами, – его достаточно накинуть на любую часть тела грифона – и тварь просто заснет. Дальнейшим уже займутся мои маги.

– Но почему…

– Почему ты?.. – мужчина поднялся и в несколько шагов оказался рядом, нависая надо мной. Неприятное ощущение.

– Да, – я взяла себя в руки. Смотрела спокойно и открыто. Без подобострастия, страха и вызова.

Похоже, это мужчине не понравилось. Меня больно ухватили за подбородок, заставляя смотреть магу в глаза.

– Потому что, – на меня смотрели в упор, и от этого взгляда тинистых холодных осколков было откровенно не по себе, – ты абсолютно бездарна в плане магии. Таких людей не так уж много. А, значит, у тебя есть шанс спрятать за своей безмагичностью амулет, который тварь засечет у любого другого человека.

Мне очень хотелось вывернуться. Одернуть. Резко выговорить все, что я думаю. Ведь посылал меня фактически на смерть и знал это.

К сожалению, я знала одно. Если стану его игрушкой, любовницей, наложницей – да как угодно… Не прощу себе. Сломаюсь. Не смогу. Да и Ян тогда сразу же попадет в поле зрения этого моралес уродес. Ну уж нет, Регинка! Так просто сдаться? Это не в моих правилах! Пободаемся!

Пусть про местных тварей я слышала исключительно страшилки, а передачи про дикую природу смотрела только по телевизору… но кое-какой опыт у меня все же есть…

– Может, все-таки передумаешь? Скрасишь мне время в этой дыре на полгодика, потом я одарю тебя достаточно щедро, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Заметь, я предпочитаю договориться добровольно, – выдохнули мне в губы.

И… наверное, он рассчитывал поцеловать. Но я резко увернулась. Наступила на ноги, дернулась и отшагнула ближе к двери.

– Я не передумаю… милорд. Когда нужно будет это сделать? – мой голос звучал куда спокойнее, чем я ощущала себя на деле.

Болотные глаза ввинтились в меня, на миг заставляя задохнуться от иррационального ужаса. Я уже говорила, как ненавижу магов, да? После них и к грифону в пасть пойдешь с радостью!

– Прямо сейчас, – мне усмехнулись – и посреди кабинета заплясало, расширяясь, окно.

Что это? Неужели портал? По другую сторону окна хмурились тучи, вздымались пики гор, и царило безмолвие. Или все звуки скрадывала магия?

Я молча подошла и взяла амулет. Нет, я не боялась. Много чести. Унижаться, просить что-то? Он ясно дал понять, чего желает. Я так же ясно дала понять, чего именно готова избежать любым способом. Интересно, он настолько сильный маг, что использует магию другого направления, или же портал был заряжен в амулет?

– Тогда я иду, – не стала задавать вопросов.

Кажется, от меня ждали иного поведения. На миг в глазах мага мелькнуло изумление и даже… восхищение?!

Не прощаясь и не давая возможности себе передумать, я прямо как и была, в форменном платье, шагнула в портал. Он отозвался легкой щекоткой по телу и покалыванием у висков.

А потом я задохнулась от пронизывающего холода, больно плюхнувшись на землю прямо посреди редколесья. Сверху лил дождь. Окно портала схлопнулось, оставляя меня одну.

Пришлось подниматься, подбадривая себя воинственным кличем индейцев, добавить сюда мечту всех пиратов про «йо-хо-хо и бутылка рома» – вот что бы точно ни помешало – исключительно для согрева! – и медленно побрести вперед. Туда, где между ветвей виднелся вдалеке зев пещеры.

Зато есть время подумать. И вспомнить о том, что произошло с того самого момента, как моя жизнь – обычная жизнь обычной женщины на планете Земля – умудрилась покатиться в тартарары…

Да так, что я теперь брела в грязи по направлению к виднеющемуся между отрогов гор проходу, проклиная ушлого Судью, который махом решил избавиться сразу от двух проблем. Испортившей ему настроение служанки и попавшего «на карандаш» к местным властям монстрика.

Себя мне было куда жальче…

Особенно когда осталась ещё, как минимум, половина пути, а хляби небесные разверзлись и хлынул ледяной, пробирающий до костей дождь, моментально вымочивший плотную ткань платья. Идти стало вдвое тяжелее, хотя я даже пыталась бежать.

У меня есть Ян. И ради него я любым грифонам надаю по клювам. Обязательно… Главное, что сейчас дождь смоет мои бессильные злые слезы.

Все бы отдала, чтобы вернуться в привычную теплую квартирку, в госпиталь к своим любящим потрепать нервишки пациентам, да даже в родительскую нору бы заглянула… и сдержалась бы, выслушивая бесконечные упреки.

Поскользнулась почти у самой пещеры, хлопнувшись в грязь. Стало ещё холоднее и грязнее, все пальцы изгваздались в земле, а на волосах, кажется, повисли перепревшие листья.

Наверное, это стало последней каплей. Закричав что-то невнятное, я ринулась вперед, к виднеющемуся зеву пещеры. Нога неудачно проехалась по свежей грязи, зацепилась за какую-то ветку… и я поняла, что такая надежная земля уходит из-под ног.

Поняла – и уже ничего не могла сделать. Я летела вниз. Хорошо хоть приземление вышло мягким. Даже слишком мягким для глубокой и неожиданно большой пещеры, в которой я оказалась.

Хуже всего, что у моей подушки безопасности были… перья? Шерсть? Они были мягкими, а чей-то бок – горячим.

А потом к боку добавилась чужая голова. Она возникла прямо надо мной, неодобрительно кося лиловым глазом.

Тогда я и правда очень старалась не орать. Вообще впала в какую-то прострацию – очевидно, что моя героическая эскапада сквозь дождь и слякоть не увенчалась успехом и стоила мне если ни жизни, то доброй части здоровья.

Забористые глюки… вернее, чудные видения сизоволосого красавчика, обладателя знакомых лиловых глаз твари и его не менее странные угрозы – или обещания – окончательно ввергли разум в ступор. Так что тьму я встретила с облегчением. Так смертельно уставший человек, наверное, радуется кровати, на которую можно рухнуть – и сбежать от неприятного и враждебного мира.

Не знаю, сколько бы я так провалялась, если бы не настойчивая мысль. Ощущение, что о чем-то забыла… о чем-то или, вернее, о ком-то очень важном. И когда память обнаружила нужный ответ, я подскочила с громким отчаянным криком:

– Ян!..

Вернее, мне хотелось думать, что я кричала, а на самом деле это был едва слышный писк… лебедушка умирающая. Да и оторваться – и вырваться из объятий кровати – оказалось слишком сложно. Все тело было ватное, слабое. В голове шумело. Очень хотелось пить и в туалет и, как ни странно – есть. И вымыться тоже… короче говоря – всего и сразу.

Но больше всего настораживало, что в нашем маленьком пристанище никогда не было такой огромной и роскошной кровати. И комнат таких… с трудом смогла все-таки приподнять голову и оглядеться. Комната действительно завораживала. Раньше я такую красоту видела только во дворцах-музеях да на иллюстрациях в сети.

Высокий потолок, расписанный как будто под небо. Создавалось полное впечатление, что ты лежишь на поляне, а потолка и вовсе нет – есть лишь лазоревая синева, снежные облачка и розоватый отсвет солнца. Облака даже перемещались так, что казалось – дует ветер, а положение солнца меняется.

Но и это ещё было не все. Помимо огромной роскошной кровати на четырех столбиках, с прозрачными занавесями балдахина, здесь была небольшая удобная тумба, на которой стояли несколько флаконов, графин – кажется, с водой, две чашки и лежала раскрытая на середине книга.

Вода-а! Я неловко перевалилась на бок и потянулась к графину. Руки дрожали. Но я не сдавалась. В какой-то момент почти удалось дотянуться до темно-золотого произведения искусства с узорной крышечкой, но я неловко задела несколько флаконов с неизвестным содержимым. Дернулась, зажмурилась, почему-то ожидая, что вот-вот раздастся грохот.

– Лесса, что же вы так неосторожно, – негромкий спокойный голос был мне незнаком.

Я резко распахнула глаза – и едва не заорала от неожиданности снова, чувствуя, как бухает тяжело в груди сердце.

На меня смотрели ярко-желтые глаза с вертикальным зрачком. Смотрели они со скуластого и вполне симпатичного, если бы не мелкие светлые чешуйки, лица молодой женщины – наверное, моей ровесницы или даже младше.

– Й-я… простите… – в висках снова запульсировала боль, и я поморщилась. – Что происходит? Где я? Кто вы?

Я пленница? Но тогда вряд ли бы спала на таком, не побоюсь этого слова, королевском ложе. Последнее, что выдавала память – слякотную разбитую дорогу, отроги гор, зев пещеры и все разрастающуюся головную боль и усталость.

– Вы в безопасности, лесса Марис, вам не о чем беспокоиться, – служанка – а кто ещё это мог быть – низко поклонилась, – господин вылечил вас. Это было нелегко – вы были сильно истощены, магия утекала, как в решето…

– Айра, я просил без откровений, – от низкого, словно клекочущего голоса внутри все передёрнулось и заныло – в предчувствии неприятностей.

Яркие лиловые глаза надменно взирали на меня с острого, с резкими хищными чертами лица. Длинные волосы были забраны в хвост, и потому у висков особенно ярко выделялись сизые перышки. То ли они были вплетены в волосы, то ли у этого мужчины они росли сами по себе… одно уже ясно. Это не маги. Это… твари?!

– Интересно, что же такое вы скрываете? – я ринулась в бой прежде, чем осознала, с кем именно спорю. – Сколько я была… без сознания? – уточнила уже суховатым спокойным тоном.

А сердце леденело при мысли о том, что могло за это время случиться с Яном.

– Мне найдется, что скрыть от той, которая пришла убивать одного из нас, – ледяные глаза впились в меня. Кровать прогнулась неслышно – и он сел рядом.

– Зачем же вы тогда меня спасли? Чтобы казнить уже здорового и полностью все осознающего человека? – пальцы стиснули мягкое покрывало.

– Вы здесь уже шестой день. Первые три, признаться, мы думали, что вас уже не спасти, – будто проигнорировал мой вопрос нелюдь.

Сердце ухнуло в пятки. Хотелось вскочить и побежать… но в этом не было смысла. А подобные свои порывы я уже научилась обуздывать. Давно, очень давно.

– Но вы так и не ответили – зачем спасали? И кто вы? – я окончательно взяла себя в руки. Кто бы это ни был – и с какими бы намерениями меня ни спас – в любом случае мне повезло.

– Кто я? – прищурились холодные насмешливые глаза. – Что же, не будет падения в обморок, воплей «лучше убей меня, тварь», «я буду жаловаться в магический совет»?

– Нехорошо отвечать вопросом на вопрос, – голос поневоле дрогнул. – Я лесса Рейна Марис и благодарна вам, кто бы вы ни были, за мое спасение. Умирать мне совсем не хочется, – заметила почти смиренно, опустив глаза на кремовое покрывало, – а где находится магический совет и на что ему жаловаться – понятия не имею. Впрочем, я не сомневаюсь, что ему есть дело только до жалоб самих магов, а не простой женщины.

Острый коготь поддел подбородок, заставляя меня посмотреть в лицо местного хозяина.

– Ирргонар. Просто Ирргонар, – длинный узкий язык облизал губы, заставив меня внутренне вздрогнуть. Слишком уж… нечеловеческим было это движение.

Не знаю, что его отличало… не считая слишком уж змеиного на вид языка, разумеется. Наверное, так любой человек инстинктивно чует хищника, опасного и яростного. Но чему меня научил бывший муж, дай боги ему попасть в когти к местным тварям – так это делать хорошую мину при плохой игре.

– Приятно, – говорю, смотря в глаза твари, – познакомиться, Ирргонар, – может быть, теперь вы позволите выразить свою благодарность за вашу помощь? А также ответите на вопрос? Тот, где я спрашиваю "зачем вы меня спасли"? Вы же были тем грифоном, верно?

Память урывками возвращалась.

– Верно, – усмехается мужчина, который может одним своим видом вогнать в заикание местных магов, – я был грифоном. А спас… считайте это моей прихотью – вот и все. Знаете ли, это даже как-то обидно, когда меня настолько недооценивают, что посылают на задание женщину.

Коготь ласково, почти нежно скользит по щеке, едва заметно царапая и заставляя чувство самосохранения захлёбываться воплями.

– А с женщинами, значит, вы не воюете? – смотрю открыто. Хищников нельзя дразнить – говорила моя знакомая, которая променяла работу в офисе на работу в заповеднике.

Не смотри им в глаза, не показывай страха, не отступай.

– Я вообще не любитель войн, – тонкая усмешка. Он вглядывается напряженно, настороженно, словно что-то ищет во мне. Ноздри раздуваются, подрагивают, как будто он пытается что-то унюхать, – и очень не люблю, когда мои враги пытаются использовать в своих делишках чужих. Обычных людей.

Веди себя со зверем «на равных» – и тогда он признает в тебе свою – говорила мне Скворцова.

После фото со здоровенным белым тигром я к её советам решила прислушаться. Больно морда у зверя была умильная и наглая. И обнимающую его ласково, но уверенно Женьку дикий зверь терпел совершенно спокойно. Даже стоически.

– Тогда… вы меня отпустите? – решаюсь спросить.

Не думать о Яне. Иначе сердце кровью обольется от страха и тревоги.

– Куда же вы так рветесь, лесса, а? – мой подбородок отпускают.

Иррго… Ирргонар отсаживается, словно чувствуя, что давит на меня. Или просто не желая, чтобы давление было явным.

– Простите, господин, – опускаю глаза. И так выделилась. Обычная лесса действительно бы уже заливалась слезами и умоляла её не жрать, – но у меня там сын. Пусть он почти подросток, но он один и я боюсь за него.

Леший его знает, как он воспримет ложь. По городу ходили слухи, что твари чувствуют, когда им лгут. Животные вообще крайне чувствительны к любой фальши. Ирргонар отнюдь не животное, но, похоже, древние инстинкты им вполне владеют.

– Честна… умна… надо же… – не могу понять, что скрывает эта интонация чужого голоса.

Я не верю ему так же, как и другим мужчинам. Впрочем, и женщинам тоже. Все разумные лгут. Животные в этом плане действительно куда честнее!

– Отпустить тебя прямо сейчас я не могу… но раз рвешься уйти – удерживать не стану, – его голос звучит глуше, словно мужчина чем-то недоволен, – сегодня отлежишься – и завтра уйдешь. Тебя перенесут… скажешь, где живешь.

Мысль о том, что кроме сына там ждет ещё и маг, который меня послал на смерть, обжигала. Не смей расклеиваться, Регинка, не смей! Подумаешь, маг! Если удастся попросить, чтобы местные перенесли меня прямо в деревеньку в пригороде… а если маг следит за моим домом?

– Не хочешь ничего… попросить? – новый тяжелый взгляд. Странный, пронизывающий.

Память молчит, но внутри упорно бьется мысль о том, что просить ничего нельзя. Ни в коем случае. Да я и не привыкла. Не знаю, что задумал этот нелюдь, но не верю ему так же, как и магу.

– Нет, господин, – не поднимаю глаз. Почему-то кажется, что если столкнусь снова с лиловым взглядом, удержаться будет гораздо сложнее.

– Что ж, как хочешь, – тяжело обронил мужчина, поднимаясь. В таком случае – набирайтесь сил, лесса Марис. И помните, что гордость не всегда приносит счастье…

Последние слова мне наверняка показались, потому что хозяин уже вышел, оставив мне ворох невеселых мыслей.

Меня спас тот, кого считают опасной тварью. Более того… откуда у дикого грифона такие роскошные апартаменты и слуги? Такая властная уверенность в своих действиях? В своем праве командовать? И отдавать любые приказы?

День прошел сонно и тревожно. Разве что уговорила местную служанку принести мне что-нибудь почитать. Её выбор меня изрядно порадовал, поскольку девушка притащила целую стопку местных журналов.

Мода меня интересовала постольку-поскольку, а вот что-то наподобие светского сплетника…

Особенно меня заинтересовали статьи, которые касались магического образования.

В нескольких из них даже были объявления об Открытых днях в магических Академиях и школах, а также частном ученичестве у того или иного мага. Вот только даже примерные расценки не радовали. Как и требования к ученикам.

Если ты не рос в магической семье, не являлся слугой древнего аристократического рода – ты оказывался на самом дне. Нет, в статьях ни о чем подобном не говорилось. Но я умела читать между строк.

Уже темнело, когда служанка, накормив меня ужином, принесла очередную порцию журналов.

Красивое глянцевое издание с улыбающейся дамой в модном лиловом – брр – платье оказалось изданием не светской, а вполне научной и околонаучной хроники. И вот в нем-то я и наткнулась на один выход… который мог принести сыну безбедную жизнь и спокойную учебу, но мог обернуться и кошмаром.

Наверное, именно поэтому я рискнула нарушить молчание и заговорить с Айрой.

– Скажи, Айра… ты можешь ответить на несколько моих вопросов?

Девушка дернулась, чуть не уронив поднос, и снова воззрилась на меня желтыми глазищами. Все-таки она сильно моложе, чем казалось изначально…

– Могу, госпожа. Я не имею права говорить только о месте, где вы находитесь и о господине Ирргонаре, – голос у девушки был низкий, с глубокими, какими-то чарующими нотками – и совсем не соответствовал внешности.

– Айра, спасибо. Присаживайся, – заметила мягко, указывая на небольшое кресло неподалеку от кровати, – и скажи мне, а к какому виду принадлежишь ты?

Кажется, на миг девушка опешила, но потом с достоинством устроилась в кресле, отставив поднос на столик и, сложив руки на коленях, ответила:

– Я найна. Люди нас называют змеедевами, но на самом деле я не умею обращаться в змею, ведь я не нагайна. Отличительные черты нашего рода – светлые пластины-чешуйки на теле, которые делают кожу жесткой и защищают нас от многих видов магии и физических атак. Также наше зрение… мы видим магию, видим в темноте и это делает нас лучшими наблюдателями и охранниками. Сами мы магией не владеем, зато мы гораздо сильнее и быстрее человека, – и снова сверкает на меня глазищами.

А я борюсь с собой, чтобы не схватить ручку и не начать конспектировать. Интересно, в этом мире кто-нибудь занимался сравнительным твареведением?

– Спасибо, Айра, – искренне поблагодарила девушку, – на самом деле я хотела расспросить тебя о школах… понимаешь, раньше мы с сыном жили совсем в глуши, – сочиняла на ходу, надеясь лишь, что девушка не отреагирует на ложь так, как мог бы её хозяин, – но у моего сына проснулись кое-какие способности к магии, и мне хотелось бы узнать, как для него будет… безопаснее учиться.

– Но госпожа, этим обычно занимается отец ребенка, – на меня посмотрели с искренним недоумением.

– Я вдова, – терпеливо объяснила, волевым усилием подавляя ярость и горечь.

Ничего-ничего. Если ты мне только встретишься на пути, милый мой бывший муж, я тебе такую тихую и покорную жену устрою, что будешь до соседней границы бежать. А то бедных девушек каждый обидеть норовит. Да только сбежать потом может далеко не каждый!

– Поэтому скажи, что такое протекторат? – Продолжила терпеливо. – Я не совсем поняла. В том журнале – кивнула на лиловую красотку, которая поправляла тонкие очки и играла зеленым шаром из магии, катая его по ладони, – написано, что эта форма обучения, к великому огорчению некоторых магов, постепенно уходит в прошлое, поскольку никто не рискует взять на себя заботу о подрастающем поколении…

– Я не очень хорошо разбираюсь в человеческом обучении, – смущенно заметила девушка, показывая мне очаровательный раздвоенный язычок. Ты ж моя чешуйчатая прелесть! Так и хотелось заглянуть в рот и проверить наличие клыков, – но у нас, например, есть «узы алдера» или Старшего. Когда Старший и более сильный берет младшего под свою защиту.

– И в чем эти узы заключаются? – подалась я вперед.

– Старший защищает, дает кров, учит. Оплачивает обучение в учебном заведении, если необходимо. Покупает вещи, предоставляет стол и кров. Содержит. Взамен младший приносит ему «малую клятву» – обет верности. Чем больше вложили в младшего – тем больше он потом отработает на благо рода своего Старшего.

Хм. Пока такой вариант мне нравился, увы, не слишком. Ян не любит подчиняться, а маги наверняка подобным злоупотребляют…

О чем и спросила, получив в ответ почти гневное:

– Не знаю, как там у этих магов, – это слово девушка почти выплюнула, – но у нас злоупотреблений не бывает! Владеющий строго покарает любого, кто окажется замешан в подобных делах! А маги, кажется, потому и перестали почти пользоваться этой формой обучения… нет дураков потом всю жизнь бесплатно на чужой клан работать и пинки-тычки получать.

– Даже если вместо сына обязательства взяла бы на себя я? – уточнила. – Даже тогда никто бы не согласился?

А хороший был бы вариант. Жаль.

Девушка примолкла, пробубнила что-то нечленораздельное и исчезла. Больше не расспросишь. Ночь я провела тревожную, полную непонятных видений, которые сразу же таяли и забывались. С утра голова болела ещё сильнее, отчего я морщилась, поклевала какую-то кашу с фруктами, оделась в простое, но теплое платье, которое мне дали, и уже на рассвете стояла на большой открытой площадке.

Подойти к краю и заглянуть вниз мне не дали. Проводить вышел сам любезный хозяин.

Он также был хмур и, кажется, зол. Подошел, холодно поздоровался…

– Я отплачу вам за спасение, чем смогу, лесс Ирргонар, – пообещала негромко.

Мужчина запрокинул голову и как-то зло хохотнул.

– Вы? Да что у вас есть? Не подскажите, лесса Морис? Вернее, Марис? – подсказала бы… да только сейчас дошло, что имени он у меня не спрашивал, а все равно откуда-то знал.

– А вы всегда судите по первому впечатлению? Мало ли как судьба повернется, – чужой тон задел за живое, заставляя огрызнуться.

– Мечтаю никогда более с вами не встречаться, но, боюсь, вы правы, судьба рассудит! – темные свободные одежды, напоминающие, кажется, китайское хаори… или хаори японское название? – скрывали фигуру мужчины, но я видела, что он был высок, жилист и, очевидно, силен. – Но пока я за неё… не хотелось бы, чтобы мои труды пошли прахом, поэтому… руку! – властно приказал.

И прежде чем я успела дернуться в сторону, ухватил меня за запястье и притянул ближе. А потом острый коготь медленно, завораживая своими странными движениями, вспорол кожу на моем запястье…

Боль обожгла, заставив дернуться и зашипеть.

Не давая мне и шевельнуться, нелюдь медленно рисовал на моей коже… рисовал моей же кровью, вампирюга недоделанная! Да я тебе все перья выщиплю, птиц ты паршивый! Ты у меня будешь с ощипанной по…задней частью бегать, петух несчастный! Чтобы тебе ни одна курица в жизни не дала!

Я внутренне подобралась, готовая как следует ударить, как только меня отпустят. И была совсем не готова к тому, что мужчина склонится надо мной – и начнет… зализывать мое запястье. Длинный юркий язык был горячим и капельку шершавым, но под его прикосновениями боль уходила… Более того, сейчас он будил совсем уж нескромные для матери семейства чувства…

Глядя на склонённую голову с рассыпавшимися по плечам сизо-фиолетовыми, чуть мерцающими волосами, я чувствовала, как внутри отпускает какой-то огромный тяжелый ком.

Не знаю – почему. И вряд ли буду готова когда-нибудь узнать.

Но все кончается – и закончился и этот неловкий момент. Местный хозяин поднял голову, сверля меня холодным взглядом лиловых глаз.

Я опустила голову – и прикусила губу, смотря на ровный круг со странным узором внутри него, что казался теперь на запястье лишь тусклой татуировкой.

– И что все это значит, лесс Ирргонар? – я постаралась говорить ровно и отстраненно, не срываясь на крик и прочие недостойной степенной лессы реакции.

– Ещё интереснее, – загадочно откликнулся мужчина, вызывая острое желание расцарапать ему холеное лицо, – ничего, о чем вам бы стоило беспокоиться, женщина, – ой, а вы – мужчина, какое открытие!

Никогда бы я не оставила такую ситуацию просто так на Земле. Не позволила бы игнорировать себя и ни во что не ставить. Но хамством проблемы решаются обычно лет в пятнадцать… и то чаще наживаешь себе новые. А здесь придется играть по местным правилам.

– В таком случае я тоже могу вас покусать – и мне за это ничего не будет? – самым нежным голоском утончила я, просительно поглядывая снизу вверх.

За моей спиной подозрительно закашлялись. У хозяина замка дернулась бровь. Я застыла, напряженно ожидая чужой реакции. Но мужчина лишь склонил по-птичьи голову на бок, будто заново меня разглядывая.

– Бесстрашная лесная шакка, – в прохладном тоне слышались странные, чуждо-теплые нотки, – что же, если следующая наша встреча сумеет меня удивить, пожалуй, я позволю тебе меня покусать.

Он снова перешел на неформальное «ты», но я даже не обратила на это внимания, борясь с приступом кашля. Исключительно от изумления.

– А вы, значит, развлекали себя авансом? – все-таки не сдержалась.

Снисходительная усмешка и ледяное равнодушие на чужом лице раздражали до зубовного скрежета. Ещё на Земле я не выносила таких вот мажоров, вечно ставящих себя выше других.

Сильные пальцы вдруг оказались в моих волосах и сжали несколько прядей с силой, заставляя меня запрокинуть лицо.

– Ты дерзишь лишь до тех пор, пока позволяю, маленькая шакка. Слишком смелая для человека. Не зарывайся! – в чужом голосе появились странные пугающие вибрации, от которых кружило голову и подгибались ноги.

Не то, что страх – обуял настоящий ужас! Но я не была бы собой, если бы не научилась с этим бороться.

– Я не просила меня лечить. Не просила спасать. Когда попрекают милосердием – это уже не милосердие. Вы сами задали тон нашей беседе, тирлес. Прошу прощения, – прошипела, выворачиваясь, – если жалкая человечка нарушила своими действиями ваши планы!

Я отскочила на несколько шагов, сама толком не понимая, что буду делать, если мужчина решится напасть. С чего вообще взяла, что он нападет?

– А ведь она нездешняя, да, Айра? – словно не замечая меня, спросила фантастическая по своей наглости тварь.

Мое сердце едва не остановилось.

– Не могу знать, Владеющий, – служанка казалась искренне растерянной и расстроенной.

– Ладно, это мы ещё выясним, а пока… – Ирргонар стремительно обернулся ко мне, – ты меня позабавила, храбрая лесса Морис. Я выполню одно твое желание, без просьбы. Ты мне ничего за это не будешь должна, – едва слышный смешок.

Я не колебалась ни мгновения. Точно знала, что назову. Ведь никто за язык не тянул – он сам предложил назначить цену своим забавам.

И в облако портала – на этот раз грозовое, синее, я входила почти успокоенной.

В тот момент я искренне и доверчиво верила, что больше никогда не увижу обитателей странного замка, что вскоре все образуется и черная полоса все же осталась за спиной.

ГЛАВА 4. ВРЕД МАГОВ В ХОЗЯЙСТВЕ.

Яноро был дома. Здесь тоже было раннее утро, но у селян утро понятие растяжимо – начинается куда раньше, чем у городских. А наши предместья были почти селом.

Услышав мои шаги, сын оторвался от какой-то трухлявой даже на вид книги, резко вскочил на ноги, зажигая на ладони уже крупный огненный мячик. И замер, вытаращившись на меня. Бегала мама где-то бегала, вернулась нарядная (почти) и даже живая.

Я терялась впервые, что сказать сыну, как оправдаться за эти тени под его глазами, худобу, недетский серьезный взгляд.

Ян все решил за меня. С тихим всхлипом погасил шар и бросился ко мне, повиснув, как обезьянка. Я только и успела, что опереться о косяк и прижать отнюдь не маленькое тельце сына покрепче, поглаживая судорожно сжавшимися пальцами по спине.

– Мама… мамочка… я уже думал, что все… Лирка не могла ничего выяснить, в городе объявился сильный маг, она боялась ему попасться. И прямо в том доме, где ты работала… Только тебя уволили за неявку, хорошо хоть штраф не впаяли. Знаешь, мам, я кажется уже и сам терпеть не могу этих магов, – хлюпнув носом серьезно заявил мне сын.

– Солнышко мое. Мой хороший, любимый, сыночек дорогой, – слова бессвязно слетали с губ.

Сейчас мне не было дела ни до тварей, ни до магов – весь мир сосредоточился вокруг Яна.

Только спустя добрые полчаса мы, наконец, расцепились и смогли поговорить уже более серьезно.

– Значит, он послал тебя убить грифона? – сын по-взрослому тяжело вздохнул, пожевав губу. – Плохо. Твари злопамятны, они всегда запоминают тех, кто пытался им навредить. Да и Лирка мне рассказывала, что Судья – это очень высокая должность, такие люди в провинции не сидят. Значит, его за что-то сослали…

– Ян, дело не в том уже, куда там он меня послал, а в том, как нам теперь из этого дна выкарабкиваться. Не спорь! – резко оборвала ворчание сына. – Не вздумай мстить, я же вижу, что у тебя крупными буквами на лбу написано!

Помню-помню, как одному моему ухажеру, когда чудо-мальчику Яну было всего четыре, досталось… Угу, нечего было лапать маму, сердить маму и съедать любимые конфеты Янчика – сын был тогда тем ещё сладкоежкой. Мстя была страшна – оставшиеся «нелюбимые» конфеты были подтоплены у плиты и закинуты в ботинки и новый модный пиджак «ухажера».

Сколько потом было воплей…

В общем, разбирались бы мы и сейчас долго, споря до хрипоты – сын пошел упрямством явно в меня. Но тут влетела Лира.

Ласка, которая на самом деле называлась здесь лашерсой, громко фырчала, топорща крылышки. Заметив меня, она чуть не споткнулась, полетев мордой в стол, но вовремя затормозила.

– Лорд Судья найден раненным возле леса! – зафырчала она отчаянно. – Говорят, все лицо в крови! Уже мобилизуют стражу, едва не вводят комендантский час, ожидается нападение тварей!

Кхм. Я чуть не поперхнулась, изо всех сил стараясь сделать независимое выражение лица. Вот уж не думала, что мою просьбу воспримут настолько буквально. Я-то предполагала, что Ирргонар его отвлечет чем-то, когда говорила свое желание. Обманет, как-то организует вызов в столицу…

И только теперь с дрожью в руках поняла, что мужчина выполнил желание ровно так, как посчитал нужным, с выгодой для себя. Он был опасен. Очень опасен. Я просчиталась. Хозяин замка для нас гораздо более серьезный враг, чем тот же Судья…

Прикрыла глаза, медленно выдыхая. И приняла непростое решение.

– Лира, ты говорила, что у тебя есть один амулет портала? – обратилась я к пушистой заразе, с которой мы в последнее время почти сдружились.

По крайней мере, сейчас хвостатая подбежала ко мне с совершенно человеческим выражением беспокойства на морде. Потыкалась носом в ладонь, потерлась об мою руку, вызывая теплое искреннее чувство признательности.

Я подхватила наш зверинец в количестве одной мохнатой штуки на руки, поглаживая мягкую бархатистую шёрстку.

– Не дай Великий таких подопечных! – бурчала ласка. – У всех хозяева как хозяева: интриги, приемы, балы, эксперименты… а у меня сплошное недоразумение!

– Ага, – насмешливо подхватила я, – у тебя бедной недоучка-маг, его бездарная мамаша, ни копейки за душой, маги с тварями на хвосте, и целый мир, который нужно исследовать!

– Замуж тебе надо, хозяйка, – задумчиво выдала эта… сводня мохнатая! Бессовестная, я её поила, я её корми… или это не из той оперы? – а то больно в тебе дурной энергии много.

– Буду тихая, смирная, сидеть прялку в зубах держать? – поддела. – Только и ты тогда будешь комком шерсти на поводке, учти, прогулок на свежем воздухе в прекрасном первозданном….

– Мокром, кишащем тварями…

– С уникальными живыми организмами, – поправила я Лиру.

– Бескрайнем, без дорожек в лесу и…

– И кульки с дичью на деревьях не висят, – поддержала сердито сопящего зверя.

– Язва ты, хозяйка! – меня стукнули лапой по плечу, пока Ян давился хохотом. – Так что делать-то решила? – глаза-бусинки блеснули. – Что-то ты не сильно известию про мага удивилась, я-то вижу… и где пропадала?

Пришлось рассказывать. Коротко и на бегу, собирая наши немногочисленные пожитки. И скрывая большую часть общения с моими любезными нелюдями-хозяевами.

В последний раз я оглядела избушку, служившую нам домом почти месяц. На миг сердце кольнуло страхом, но и оставаться здесь дольше было бы слишком опасно. Да, мы совсем не подготовились к следующему шагу, но…

Портал Лиры вызвал сильнейшее головокружение, выкрутил все мышцы, едва не заставив расстаться с коротким перекусом: стаканом воды и парой местных фруктов…

А потом выплюнул меня… да так хорошенько прицеливался, что я рухнула – карма, не иначе, прямо в объятья крепкому и весьма ловкому телу. Ловкому – потому что тело не растерялось и не упало, а перехватило меня, выкручивая руки и упирая кинжал прямо в ямку между ключицами.

Правда, следом плюхнулись на пол сын и Лира, которая с громким визгом прыгнула прямо на нашего неведомого злодея.

Тут-то ему пришлось постараться… вернее, это я так думала.

А незнакомец лишь как-то зигзагообразно провел рукой – и все вокруг замерло.

Лира, ругающийся сын и я – как мышка в западне. Очень злая и кусачая мышка.

– А теперь, лесса, вы мне внятно расскажете, что это за балаган, кто вам дал портал в мой дом и кто вас надоумил сюда явиться и с какой целью, – прошипели мне на ухо.

Ишь какие шипучие выискались!

Я уже было собралась ответить, когда вдруг раздался тихий тявкающий звук – и откуда из той части помещения, которая мне была не видна, выпрыгнул… сначала я подумала, что мы каким-то образом оказались на земле и это фенек…

Потом я пригляделась поближе и поняла, что у местного лисенка охрово-золотистая шерстка и, боги, это что за отросток на макушке, напоминающий мне цветок? Или даже три отростка? Только два из них такие маленькие, что их почти не видно?

Ой, у него кажется на спине под шерсткой ещё искусно запрятаны два кругловатых тонких валика, похожих на золотистые слабые крылышки! Так сразу и не разглядишь – даже не поняла сначала, что мне не мерещится!

– Тир, на место! – в голосе мужчины, который меня удерживал, мелькнуло беспокойство. – Тир, я кому сказал не выходить к чужим!

Это что же… не фамилиар, а, судя по тому, как шипит Лира, тварь?! Тварь в доме мага?!

– Сударыня, либо вы говорите быстро, четко и ясно либо… – в хриплом, каком-то уставшем голосе мелькнули решительные нотки.

Я вскинула голову – и столкнулась взглядом с яркими голубыми глазами.

У мага были каштановые волосы до плеч, легкая небритость, морщинки у глаз и безумная усталость во взгляде.

– Сударь, если вы перестанете в меня тыкать этим интересным предметом, то может быть я вам и отвечу! – хмыкнула.

Есть только одна маленькая деталь… Он что…

– Вы были на Земле? – ляпнула первое, что пришло в голову – и натолкнулась на неверящий взгляд.

Меня резко отстранили, кинжал исчез как не бывало, а сильные руки вздернули вверх, бесцеремонно крутя как куклу.

– Вы землянка? Светлый Дарх, как такое может быть? – неверие и что-то ещё трудноуловимое, злое.

Щелчок – и Ян свободен, как и Лира. Они тут же подбираются ко мне, сверля подозрительного незнакомца недобрыми взглядами. Меня, впрочем, тоже отпускают.

– Одаренный сын с хранителем… неодарённая мать, хотя есть что-то странное, не пойму… – голубоглазый в черной полувоенной форме ходил вокруг нас, как голодный волк.

Тихо тявкнул лис, выражая одним звуком все, что думает об уме своего хозяина.

– Дур-рак, Крейдор! Она просто спит, спит… кто-то высосал её дотла, до донышка, проклятый маг!

Я изумлённо оглянулась. Но все молчали. Все, кроме фенека, который подбежал ко мне, отчаянно тычась лапой о ткань платья. До тех пор, пока я не наклонилась – и не подняла с уловимым трудом весьма увесистое тельце.

Уши-лопушки смешно задергались, об меня обчесались, обвили хвостом запястье – видимо, чтобы не убежала далеко.

А потом фенек приподнял морду и отчетливо произнес:

– Так кто выпил твою силу, на край могилы привел?

– Это ты… мне? Ты… говоришь? – просипела, чувствуя, что пол уходит из-под ног.

– Он не просто говорит, он тараторит без умолку, – задумчивый, чуть хрипловатый голос мага вывел меня из ступора, – одна беда – никто его не понимает… не понимал до этого момента. Кроме вас.

Голубые глаза впились льдинками, но я против таких «пылких» взглядов уже устойчивая. Память смутно подкидывала воспоминания о встрече в лесу… и дракончике, которого я, кажется, тоже прекрасно понимала.

– Мам, ты правда их понимаешь? – в голосе сына чувствовалась законная гордость и искреннее восхищение.

А как же, мама же в очередной раз доказала, как она крута! Круче любых яиц, даже грифоньих!

– Понимаю, но… я думала их все понимают, – потерла затылок. Как-то дни выдаются слишком … насыщенные.

– Не все. Я бы сказал – вообще никто, кроме самих тварей… Я иногда ощущаю эмоции Тира – когда сам он мне позволяет. Пару раз всего он соизволил со мной связаться мысленно, но чтобы буквально понимать его речь, – мужчина покачал головой, медленно обходя меня по дуге, как опасного, но интересного зверя.

– Я не маг, – открестилась поспешно.

– А что говорил Тир? – полюбопытствовал мужчина. – Смотрю, магические существа к вам так и липнут…

– Да ничего особенного, – вот уж чего-чего, а пересказывать странные слова лисеныша я совсем не хотела… – Ай! – возмущенно дернулась, тряся рукой. – Ты чего кусаешься?

Маленькая розовая зараза цапнула меня за палец и сейчас довольно облизывалась.

– Потому что. Надо. Связь укрепить. И нечего молчать и всякие глупости думать, – на меня зыркнули важно глазками, прижали уши, строя самую умильную на свете морду.

– Так, это все прекрасно, вот только вы мне так и не объяснили, дорогая лесса, как именно вы оказались в моем доме? – в голосе мага прозвучал отчетливый холодок-предупреждение.

Сын быстро передислоцировался, готовый сражать врага если не файерболом, то прихваченным откуда-то подсвечником.

– Портал, лесс, – ответила сухо и спокойно, – дело в том, что у нашей юной хранительницы – теплый взгляд в сторону ревнующей Лиры – а как же, не её теперь чешут, вы как вообще могли, хозяева? – был всего один портал. Мы планировали попасть в Рейкан, хотя бы к воротам, поскольку точных координат не было. И понятия не имеем, как здесь очутились. Искренне прошу прощения за вторжение, если позволите, мы уйдем.

Главное – не пытаться слишком сильно расшаркиваться и извиняться. Маги это воспринимают как слабость. Я же себя виноватой отнюдь не ощущала.

– Боюсь, что так просто я не могу вас отпустить, лесса, – маг говорил вроде бы ровно, но медленно перемещался по направлению к выходу, перекрывая собой дверь, – в домах магов стоит абсолютный запрет на перемещение. Никто. Какой бы силой он ни обладал, не может попасть в чужой дом незамеченным. Я же не почувствовал даже колебания пространства, когда вы на меня свалились. И я обязан разобраться…

Препарировать будет, как лягушек?

– Мама тут ни при чем! Оставьте её в покое! – Ян дернулся, словно закрывая меня собой.

– Ну конечно, мамы всегда ни при чем, – с какой-то неприятной усмешкой заметил маг, – что же… в таком случае я вам скажу одно. Здесь все решаю я. И не советую мне мешать, маленький маг. Из какого ты рода, кстати? Почему отец о тебе не позаботился и отпустил с этой женщиной?

А при первых пяти секундах нашей встречи этот мужчина мне даже показался вполне приятным человеком… Как обманчиво… время!

– Во-первых, – я перехватила теплое пушистое тельце фенека, – мое имя лесса Рейна Марис. Мой сын – Ян Марис. Никакого мужа у меня нет и сын мой, – я едва сама не выгнулась и не зашипела, задвигая неугомонное чадо за спину, – только мой. А вот вашего имени, любезный лесс, я так и не услышала. Несколько некрасиво, раз уж вы так кичитесь своим происхождением.

– Крейдор Делейский, – сухо кивнул маг.

А после прищурился, снова проведя рукой по воздуху.

Я дернулась вцепиться в сына, но мир вокруг закрутился, потемнел, и внезапно я обнаружила себя в темной комнате с решётками на окнах.

Попадать в безвыходные ситуации тоже надо уметь!

Я, оказывается, была в этом просто профессионалом. Мгновение назад быть с сыном, вроде бы спокойно обсуждать с незнакомым магом досадную случайность, благодаря которой вас занесло к нему в дом, а теперь?! С ума сошел что ли этот Крейдор, разлучить мать с ребенком и посадить в какие-то застенки? Смелый маг?! С женщиной-то воевать!

– Дура-ак, – протявкал фенек, переползая на старое и довольно ветхое на вид кресло.

Комната убранством вообще если и блистала, то лет эдак сто назад.

Прежде чем я успела нашарить что-нибудь тяжёлое для встречи любезного хозяина, он явился сам.

– Не советую тебе лгать, женщина. Вы, землянки, хитрые и изворотливые… что твари, – его лицо исказилось.

Мне показалось, что я на мгновение окунулась в чужие чувства. Едкая горечь, отравляющая душу ненависть, тоска, отчаянье, недоверие… Гремучая смесь, которая уничтожала мага изнутри.

– Не знаю, с какими именно землянками вы знакомы, но, поверьте, мы совсем не мечтали оказаться здесь. Более того, Земля куда более удобна для проживания, чем Дагош, – я говорила размеренно, сфокусировалась взглядом на переносице мужчины и ничем не показывала своего страха.

– Вы украли ребенка у отца и ответите за это! Кто его отец, говори?! – прошипели, прижимая меня к стене.

В этот момент я осознала всю бездну галантности любезных тварей…

– Понятия не имею, сейчас пересчитаю своих двадцать любовников и подумаю, – бросила зло в лицо этому… одаренному альтернативно субъекту.

И получила в ответ презрительное:

– Так и думал, ша…

Не буду приводить дальнейшую игру слов во избежание. Лучше сохранить нервы целыми. Рука взметнулась – и сама собой отвесила магу оплеуху. Сначала по одной щеке. А потом для симметрии – по второй. Правильно, пусть не расслабляется.

Внутри все дрожало от обиды – искренней, как будто в самую душу плюнули.

Как он мог… как он мог принять брошенную в качестве ядовитой шутки, попытки защититься, фразу – всерьез?

Резкий удар согнутой ногой, как нас учили на курсах самообороны. Прямо коленом в пах. Враг сгибается пополам, а я… бежать некуда. И мной владеет только одно желание. Выбраться отсюда, вместе с сыном добраться, наконец, до этой треклятой академии, которую мы наметили в качестве конечного пункта прибытия!

Я не владела собой. Просто выплеснула всю ярость от происходящего, всю накопленную усталость и безысходность. При этом действовала хладнокровно, словно где-то рядом четко описывал необходимые действия строгий тренер.

Опрокинуть на пол – инерция поможет. Есть. Маг падает. Удар по голове его оглушает – ненадолго, все мое преимущество – неожиданность.

Старое ветхое покрывало вряд ли сойдет за веревку, но…

– Я помогу, – вдруг слышу уверенное тявканье.

Лисеныш легко и грациозно спрыгивает на пол, семеня лапами. Не такой уж он и маленький, вполне взрослая особь. Подбегает к стонущему магу, и…

Я стою разинув рот. Перламутровые цветочки Тира начинают светиться – и идущие из них тонкие нити опутывают лорда-мага, как паутиной.

Крейдор явно пришел в себя и уже контролировал боль, лицо надулось, стало красным от натуги, мужчина пытался раз за разом порвать тонкие на вид нити – но зря. Я для надежности все-таки еще ветхими покрывалами обмотала.

– Уф, – утерла трудовой пот со лба, – вы бы похудели, что ли, сиятельный лесс.

На меня зло зыркнули.

– Ну что, мохнатый, спасибо тебе, – я присела, почесывая фенека за ушами, и получила взамен новый умильный взгляд. – Не знаю, почему ты мне решил помочь, но если ещё проводишь к Яну и выведешь нас из этого гостеприимного дома – буду особенно благодарна.

– И не боишься, иномирянка, – сказали, как выплюнули позади, – что нити фейрона меня надолго не удержат? Тварь слаба, да и я слишком ему доверял, да? – зыркнул на сжавшегося зверя.

– Не смейте его обижать. Он куда лучше вас, магов, чувствует, за какую грань нельзя перейти. Да и вреда он вам не причинил. Спокойно бы отпустили нас – и проблемы бы не было. Я в вашей боли и ваших бедах не виновата, лесс, не перекладывайте с больной головы на здоровую.

Не знаю, почему я это сказала. Может, потому, что меня саму до сих пор потряхивало от коктейля чужих неистовых чувств.

– Что-о? – маг зарычал, рванулся так, что светлые нити безжалостно затрещали, а я нашарила поспешно рукой какую-то увесистую книгу. На крайний случай просто дам в лоб… – Что ты почуяла? Ты, колдунья! – и такая ярость.

Тут бы таблеточки не помешали… успокаивающие. Желательно, слона.

– Мне показалось, что ваша ненависть ко мне слишком личная. Уж не знаю, чем вам насолили землянки, но у меня нет времени разбираться в ваших тараканах. Не меряйте всех по той женщине, что нанесла вам рану. Впрочем, господин хороший, лекции по психологии я вам читать не буду. Вы же тут высшая раса, умнее всех… Прощайте…

Я резко развернулась и, не слушая того, что мне пытались кричать вслед, выбежала из комнаты. Кажется, меня потряхивало.

Тир бежал следом странно притихший.

– Он не простит… жаль, я успел привязаться. Первый маг, который спас. Вытащил из капкана. Отогрел, – печально тявкал зверь, делясь своей проблемой. – Ты не бойся, мы выйдем из дома через выход для приходящих слуг. Постоянных нет. Крейдор не любит чужих людей и живет один.

– Я бы на месте людей его тоже не любила… – пробормотала, пока мы топали в другое крыло и поднимались по лестнице.

Под прикосновением лапы Тира красивая дверь из светлого дерева легко распахнулась, пропуская нас в уютную, хоть и сугубо мужскую спальню.

– А ну верните мне… мама?! – сын подскочил, придерживая под пузо Лиру. – А где этот псих?

– Отдыхает, – заметила я лаконично, – а где наши вещи?

– У меня, – сын отдернул покрывало и показал две запрятанные под кровать сумки. Предусмотрительный мой!

– Ну что ж, – заметила нарочито бодро и улыбнулась Тиру. Надо будет ему как-то помочь… нехорошо оставлять помогшее нам существо. Жаль, что он наотрез отказался бросать своего ненормального мага, – вперед? Навстречу приключениям?

На этот раз никто не засмеялся. Такая суровая решительность бывалых граблепопадателей.

– Надеюсь, – мудро вздохнул мой повзрослевший сын, – мы все-таки как-нибудь доберемся до этой Академии. И, ты, мама, в процессе никого не побьешь…

А я-то как на это надеюсь!

ГЛАВА 5. ПРИКЛАДНОЕ МАГОВЕДЕНИЕ, ИЛИ ЗДРАВСТВУЙ, АКАДЕМИЯ!

Надежда умирает последней – эту пословицу я всю жизнь испытываю на собственной шкуре. Если её ещё не добили – не переживайте, сейчас догонят и добьют – это называется закон подлости.

Именно эта чудеснейшая штука привела нас с сыном к воротам Академии.

В прекрасном волшебном мире, по крайней мере, в этой его части, было довольно жарко. Ох, вся эта школьная романтика, хихикающие парочки, играющие в какой-то магический аналог футбола мальчишки лет четырнадцати на вид, серьезные ботаники, сидящие на скамейках с кипой учебников…

– Ян, подождешь здесь, хорошо? – сына в рассадник магов тащить не хотелось. Были у меня кое-какие задумки по поводу того, как нам представиться, но лучше это продумывать не на бегу.

– Ладно, ма, – спокойствию Яна позавидовал бы удав. Уже забыв обо всех наших неприятностях, сынуля зачарованно разглядывал двух парней лет семнадцати на вид, которые затеяли что-то вроде магического поединка – если так можно назвать какие-то синеватые вспышки и странные мерцающие ореолы вокруг их фигур.

– Ну хорошо, – бормочу устало.

Ещё утро я была в гостях у тварей. Теперь я вспоминаю этот момент с ностальгией. Там было… спокойно. Да. Пожалуй, это самое верное слово. Может, это всего лишь иллюзия, но мне не приходилось бороться каждую секунду за свое место под солнцем, за свою жизнь, за будущее сына.

Тьфу, ты это брось, Регинка! Малодушие до добра не доводит! Мелочи какие – магов построить, тварюшек почесать и накормить, куда-то устроить на учебу сына, не дать ненужным магам нас найти и немножечко перевернуть с ног на голову местное болотце! Да это же расплюнуть! Мелочи жизни, внимания не стоит!

Да и унывать некогда.

Осторожно проскользнув в гостеприимно распахнутые сейчас ворота, я побрела по вымощенной белым гравием дорожке к красивому зданию с красной крышей, где, как сообщил один любезный паренек, находилась администрация.

Пора бы уже было привыкнуть, что магам, даже мелким, верить нельзя – мрачно подумала я. А как тут не думать, если при попытке постучаться в дверь стоящего в глубине парка здания, меня подбросило вверх и подвесило вниз головой? Тяжелые юбки начали медленно, но неуклонно задираться, обнажая старые чулки, растоптанные ботинки и прочую красоту.

Мне показалось – или я услышала чей-то смех? Играем значит, детки? Кто-то по заднице давно не получал?

– А классно ты придумал, Жер, – тихий смешок.

– Ага, так этой старой корове и надо, – отозвался голос пай-мальчика, который тихим тоном поведал мне, где искать преподавателей школы магии, которая была открыта при местной академии тридцать лет назад.

– Отец всегда говорил, что немагам нечего лезть в магические семьи. А уже в магические дела – тем более. Если только служанками работать… – раздался третий голос – звучал он высокомерно и как-то лениво, словно кому-то подражал.

– Преподавателей ей подавай, ха! Как будто она кому-то нужна! – снова первый голос.

– А ножки у этой дамочки ничего так, – тьфу, кто о чем, а мужики, у которых едва щетина прорезалась – о женских достоинствах!

На самом деле неприятно. Будь я помоложе – уже бы рыдала. Но в моем возрасте цинизма хватало на то, чтобы промолчать. И запомнить. Не лица, нет – их мне было не видать, юбка проклятая почти на глаза залезла, да и держались паршивцы в тени. Но голоса. Да и первого я помнила. Очень хорошо запомнила – у меня в принципе память прекрасная, не жалуюсь.

С одной стороны – мстить трем идиотом, которым с детства прививали снобизм – глупо. С другой – сами себе идиоты. Воспитывать никогда не поздно – это мое мнение, все несогласные могут идти в дебри к тварям. Берешь глупую попу, берешь ремень в руку – и степень воспитанности будет прямо пропорционально зависеть от степени покраснения данной попы! Универсальное средство! Есть ещё другое – например, навоз убирать и сортиры чистить! Оч-чень мозги вправляет. Лишаешь магии на недельку – и вперед. Труд даже из мага человека сделает!

Голова начала кружится, висеть вниз головой ни в каком возрасте не полезно. К лицу прилила, судя по всему, краснота, сердце стучало, как сумасшедшее, а чужие слова уже доносились ровным гулом.

Я была от природы очень сдержанным человеком. Наверное, поэтому так долго и мужа терпела. Редко пылила, старалась всегда войти в чужое положение, помочь, поддержать. Простить.

Признаю, дура была. Люди не принимают такого отношения. Люди – хуже зверей. Да тут даже последний грифон добрее будет, подумаешь, когти и хвост! И такую ярость я вдруг испытала в душе, такую нерассуждающую злость!

Какие-то молокососы оскорбляют меня, взрослую женщину, унижая при всех! Да так, что если кто-нибудь придет – а ведь они приведут, специально, мой сын будет все обучение терпеть чужие насмешки!

Мне показалось, что в груди заворочался тяжелый ком. Как будто шар перекатывался. И больно, и странно, и пугает…

А потом вдруг раздался оглушительный клекот. Шум крыльев, шорох, шелест, испуганный крик. Тихий, едва слышный свист – и то, что меня держало, отпускает. Да так, что кулем лечу вниз. Даже зажмуриться не успела, только и мелькнуло – расшибусь!

Нет. Плавненько так зависла в сантиметре над землей, а потом, уже в горизонтальном положении, спланировала на траву.

– Что здесь происходит? – услышала над собой, где в небесах, громовые раскаты… ой, то бишь чей-то зычный голос.

Или он казался мне таковым, потому что голова напоминала колокол?

Я старалась лежать тихо-тихо, как будто боялась расплескать что-то ценное. Мозги и кишки – устало фыркнула про себя, не иначе.

– Ничего, лесс директор, мы не знаем! – дружно запищали где-то поодаль.

– А эта женщина сама себя подвесила в воздухе рядом с моим домом? – в голосе неизвестного мага послышалась нескрываемая ирония, а потом тон резко изменился, став жестким, морозным. – Либо вы быстро говорите мне правду, либо… все равно говорите правду, но тогда вам не повезло, – поцокали языком, – ай-яй, Жером Раввар, как это нехорошо с твоей стороны, получить третий выговор…

– Вы же сказали, что у нас всегда будет выбор, – пискнул второй юный негодяйчик.

– Ну конечно, – раздалось преувеличенно добродушное, – будет, – подмазали медом, – либо вы признаетесь сами и получаете строгое наказание, либо я вас сдаю с радостью куда-нибудь на исправительные работы к тварям на рога! – и такая ледяная несокрушимая уверенность была в чужих словах, что примолкли все.

Я постаралась медленно разлепить слезящиеся глаза. Надо мной висело голубое небо с издевательски ухмыляющимся сейчас ярко-оранжевым шариком солнца в вышине.

Миг – и неба уже нет, его заслоняют огромные темно-сизые перья с искрой бирюзы.

– Жарко. Так лучше? Голова же болит, глупая женщина! – клекот легко слился в знакомые слова.

Надо мной склонилась орлиная голова, кося темно-золотым, слава небу, не лиловым, глазом. Да и этот грифон был как-то… миниатюрнее? Моложе?

– Шелк, ты чего это, никак прилетел разгонять? – в голосе мага не слышалось враждебности, скорее добрая усмешка. – А как же то, что ты с этими мерзкими людишками больше не будешь иметь дела?

– С людишками и не имею, – надменно-задиристое. Да он подросток – осенило меня запоздало, – и с тобой тоже, хоть ты и спас. А она самка, молодая, уставшая. Измучилась. Звала. Не помочь – позор-р! Но это не значит, что я ей позволю собой командовать! – добавили поспешно.

Пташка ты моя заботливая! Птиц прилетел меня охранять от трех маленьких монстров! И такой же смешной, как Ян лет в шесть. Задиристый, но искренний.

– Звала? – изумился голос мага. – Очень интересно, Шелк. А теперь будь добр, если уж прилетел, расскажи мне, что тут творится…

Погодите-ка, маг понимает тварь? Это как? А кто мне пел о моей уникальности?! Нет, я-то только за, меньше внимания, но…

– Я посторожу этих, – презрительный клекот, – женщина болеет. Ей плохо, помоги! – обвинительное, кто-то чуть орлиными лапами от полноты чувств землю не пропахал.

– Спасибо, милый! Ты Шелк, да? Я… запомню, – вроде едва губы разлепила, а птиц наклонился, сверля глазом.

Ох и нелегка ты доля попаданская…

– Очнулись? – надо мной склонилось мужское лицо.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не поправить макияж и не одернуть несуществующее легкое летнее платьишко. Где мои двадцать, а? Далеко, мать, не вздыхай. Хотя мужчина, конечно, очень даже – завернуть – и в логово. И там предаваться разврату… я хотела сказать простому женскому счастью. Фу, милая, взрослая женщина, сына растишь, а все туда же! Да кто же виноват, что этот разврат я уже десять лет только во сне вижу?

– Я и не теряла сознание, – вяло возражаю, когда вампир моей мечты мягко касается пальцами моего лба, щупает пульс, а потом пуляет в меня какими-то забавными зелеными искорками, от которых дурнота уходит и становится щекотно и легко.

– К счастью для вас, подмога подоспела вовремя, – низкий бархатистый голос гладит перышком.

Ему бы песни у костра голосить под гитару.

Высокий – наверное, головы на полторы меня выше, каланча такая. Одет в темную глухую мантию, из-под рукавов видны только пальцы – красивые, бледные, сильные. Сказала бы – пальцы пианиста, но я ощутила мозоли на подушечках. Такие бывают от гитары… и от оружия. Ставлю на последнее.

Лицо… не смазливое. Острое, умное, хоть и юное внешне – лет на двадцать пять ставлю, не больше. Капризный изгиб губ, резкие скулы, густые черные брови и глаза – глубокие, с едва заметным разрезом в уголках и радужкой, что полностью заливает синева. Только ниточка зрачка дрожит.

Наверное, я зависла. Потому что послышался едва уловимый смешок и тихое:

– Нравлюсь?

Ну как ты можешь не нравиться? Знатно тебя контузило, Марисовна, скоро на магов бросаться начнешь.

– А если я скажу да и потащу вас к алтарю – сильно сопротивляться будете? – закашлялась, пытаясь приподняться и держась за любезно подставленное грифонье крыло.

Грифон ревниво заклекотал, красуясь и расправляя перышки… то есть крылышки. Продемонстрировал очаровательную пятнистую попу, чудесный хвост с манящей темной кисточкой и волшебное оперение.

Все маги из головы вылетели – пока я осторожно, затаив дыхание, как перед священнодействием, гладила мягкие крылья.

– Нравятся? – вопросил меня второй защитник.

И я гораздо более искренне ответила:

– Очень! Ты невероятный красавец!

– Мне становится немного обидно проигрывать грифону, хотя Шелк в самом деле великолепный юный представитель крылатых, – мягкий голос закружил и вернул на грешную землю, – Виарн Даласский, глава Университета высшего мастерства, а также школы и заповедника при нем. С кем имею честь?

Троица учеников, злобно прожигающих во мне дырку, болтались небрежно в воздухе позади нас.

– Лесса Рейна Марис, – церемонно кивнула, – искала местную администрацию по личному вопросу.

Буду я еще распространяться при этих вредителях.

Разумеется, мужчина с картинки меня понял. Коротко кивнул и молча прошел вперед к дому, бросив:

– Дежурного преподавателя я вызвал, посидите пока в карцере, ничего с вами не случится.

Вернее, у него это слово прозвучало немного иначе, но я поняла именно так.

Вообще удивительно, что, прожив здесь так мало, я уже настолько бегло могла говорить на местном языке.

– Шелк, подождешь нас здесь, хорошо? – необычно мягко, как строптивому ребенку, бросил мужчина грифону.

– Ладно уж, – но мне потом все расскажите, – заклекотал недовольно мой спаситель, – а я пока, так и быть, – демонстративно потянулся, шевеля когтями на лапах, – отдохну… послежу, – клюв угрожающе щелкнул.

– Итак, – дверь дома бесшумно закрылась за нашими спинами, открывая взгляду небольшой уютный холл и множество дверей, а также лестницу наверх, – о чем же вы хотели поговорить, лесса? И кто вас ко мне послал, если на вашей руке я вижу печать одного из высших нелюдей?

Он видит печать Ирргонара? Не пора ли бежать, а, Регинка? С другой стороны – спас, не выдал, с грифоном водит дружбу… и что там было про заповедник?

Я тихонько вздохнула. Пора принимать непростое решение.

– Лесс, – вскинула голову, твёрдо и спокойно смотря собеседнику в глаза, – разговор будет непростым и длинным. А меня ждет сын. Вы могли бы…

– Нахальный вихрастый брюнет, который сейчас гоняет моих четверогодок по дорожке? – не сразу до меня дошло, что сказал местный ректор, но когда дошло…

– Ян! – тихо ругнулась под нос, понимая, что мое вмешательство будет не только бесполезным, но ещё и бессмысленным.

– Думаю, я могу передать, чтобы он шел сюда, когда освободиться, – на губах мужчины играла усмешка – но какая-то добрая. Детей он явно любил, и…

– Разве такие фокусы на территории учебного заведения допустимы? А если кто-то причинит другому учащемуся вред? – не могла не спросить.

– За этим следят, не переживайте. А выпустить пар… парням это бывает полезно, иначе конфликты будут случаться куда чаще, – мужчина разулся и позволил разуться мне, предложив взамен уютные широкие и мягкие тапочки, а потом провел по лестнице наверх.

Мы оказались в небольшом кабинете. Обстановка богатая – это я оценивать научилась.

Высокие потолки, светлые стены, темная мебель. Много книг и непонятных мне вещичек, но все по шкафам, стол почти пустой.

– Присаживайтесь, лесса, – маг занял кресло, а потом фыркнул что-то себе под нос – и скинул мантию.

Вот так прямо на глазах у изумленнейшей публики магус обыкновенный превращается в рокового красавца в темном костюме, такого обаятельного злодея из, прости Господи, как там наша молоденькая медсестра называла? Сенен? Манга? Няшка. Она самая. Коварная.

– В мантии душновато, так что, по возможности, стараюсь от неё избавиться, – извиняюще улыбнулся маг.

– Я вот теперь гадаю, – заметила медленно, стараясь обдумать разом все и также продумать, как именно это лучше преподнести, – не бояться ли мне вашей приветливости больше, чем враждебности этих мальчишек?

– Смотрю, у вас не ладилось с магами, лесса. И ваш сын – одаренный? Вы ведь именно о его учебе пришли просить? – на меня остро глянули.

Что ж, хитрить и играть я умею, но не люблю. Да сейчас это и бесполезно. Этот мужчина – наша последняя надежда.

– Да, лесс Виарн, – отвечаю твердо, – к сожалению, мой сын сирота, – жестко смотрю в глаза мага. Синие. Бездонные. Холодок по коже, – поэтому заниматься им приходится его неодаренной матери. У него практически нет магических навыков, но есть большой потенциал. Скажу прямо – мне нечем оплатить сейчас ему учебу, но если возможно сделать это не прямо сию секунду, а позднее, я обязательно накоплю, и…

– Не нужно, – припечатали жестко.

– Что?

Мужчина поднялся, буквально нависая через стол надо мной – я устроилась в кресле напротив.

– Не нужно брать на себя долг, лесса Марис. Я готов взять вас на работу.

– Я не могу вот так просто принять благотворит… что? – я недоговорила, осознав, что мужчина имеет в виду совсем не то, о чем подумалось сначала.

– Я возьму вас на работу и обучение вашего сына, как сына сотрудника нашего университета, будет либо бесплатным, либо будет стоит сущие медяшки, – терпеливо продолжил маг.

– Но почему? – я не могла не насторожиться. – И кем может работать у вас человек без магии?

– Во-первых, второе под большим вопросом, – ошарашил в лоб мужчина, – во-вторых, я предлагаю вам, лесса, стать смотрителем нашего заповедника. Его создал я всего пять лет назад.

Мужчина удобно откинулся на спинку кресла и продолжил уже спокойнее.

– Я понимаю, что вы удивлены моими решениями, лесса. Брать незнакомого человека, предлагать послабление женщине, которая укрывает ребенка от отца, – выразительный взгляд.

Я насмешливо прищурилась в ответ. Не-а, не сдамся! Не расскажу ничего, хоть ты тресни!

– И все же? – уточнила елейным голосом.

– Можете посмеяться, но я доверяю чутью тварей. Грифоны же особенно хорошо чувствуют человеческую душу и никогда не доверятся тому, в ком живут зависть, злоба, корысть.

– И все-таки… разве тварей не истребляют? Как же вы тогда их охраняете? – я искренне пыталась разобраться.

– Дело в том, дорогая моя лесса, что наш Университет как бы государство в государстве. Отдельное небольшое государство на границе, со своими законами. И всем здесь управляю я, – жесткая усмешка, – ну и мой клан, соответственно. Кстати, если вы не пошутили насчет брака – я открыт для предложений. Алтарь не предложу, но вот место силы рода для бракосочетания вполне подойдет, – сообщил мне между делом этот милейший человек.

Так ведь и удар схлопотать можно!

– Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь, – откашлялась.

– А зря, – вдруг неожиданно остро посмотрел на меня маг, – подумайте. Отец ребенка вас найдет – озвучил он мои собственные страхи, – это лишь вопрос времени. Не так уж и много у нас неучтенных юных магов. И что тогда? Большее, чем быть его наложницей, он вам не предложит, сына отберет…

– Разве мы не будем под защитой Академии? – поинтересовалась сухо.

– С одной стороны, да, – тонко улыбнулся роковой красавец, но я уже понимала, что и он гораздо старше, чем кажется, – а с другой… какая мне выгода от конфликта с сильным кланом? Да и мужчина ваш… наверняка там фигура не последняя, судя по силе ребенка.

– Может, вы ещё прямо сейчас побежите докладывать в ваш Совет магов или куда там ещё о нас с сыном? – разлепила непослушные губы.

Внутри что-то тяжело заворочалось, словно снова камни перекатывались. Я даже поморщилась, словив напряженный, цепкий какой-то взгляд мага.

– Лесса Рейна, успокойтесь, – заметил мужчина неожиданно мягко, Прохладная ладонь накрыла мою, действительно успокаивая, туша ярость, – вы просто не понимаете, какой это труд – воспитывать мага. Как много должен знать наследник благородного рода, да и просто любой сильный маг о сути магии, о наших законах, правилах и традициях, которые кажутся обычным людям такими нелепыми.

– Разве этому не смогут научить в вашей школе? – я знала, что воспитывать мага будет непросто. Но не думала, что настолько.

– Дело в том, что большинство основ юные маги получают в своих семьях. Учатся же они для, так сказать, расширения горизонтов и наращивания связей…

– Вы ходите вокруг да около, – в желудке нещадно урчало. – Так что вы можете на самом деле мне предложить?

Глаза в глаза.

По коже бегают мурашки, даже волоски встают дыбом от ощущения смертельной опасности. Я как слепец – не знаю, откуда её ждать. И только обжегшая запястье печать выводит из странного забытья.

– А вот теперь, – тихонько смеется мужчина, вызывая желание все-таки схватиться за сковородку, – поговорим о ваших правах и обязанностях, милая лесса. Все-таки твари не признают кого попало, работать с ними очень непросто, и хотя пока в моем маленьком заповеднике не так много спасенных детишек, но они все довольно проблемные… почему я не могу просто отдать их самим тварям, расскажу также. Наберитесь терпения, лесса…

– А Ян?..

– Ваш сын уже ждет нас внизу. Сейчас он занят книгой по истории магии, у нас такие дают детям с пяти-шести лет, – отсек мне пути к отступлению этот очередной интриган.

Уже третий за день – не многовато ли для несчастной попаданки?

Хищный взгляд ожег синевой, захлопывая ловушку.

– Ну что же, раскроем карты, как говорят у вас на родине-Земле, милая леди?..

Слова упали камнем. Хорошо, если не надгробным. Что-то внутри азартно потерло лапки. Ничего, мы ещё поторгуемся!

ГЛАВА 6. НОВОЕ ЖИЛИЩЕ.

Я чуть не рухнула со стремянки, пытаясь оттереть ручками, а не всякими там заклинаниями, слой пыли и грязи на окне.

После нашего разговора с милордом ректором прошло два дня. Теперь я была достойной вдовой лессой Морисан (на самом деле – та же лесса Марис, просто в здешних землях многие произносили мою выдуманную фамилию с таким вот своеобразным акцентом), которая находилась под покровительством рода Даласских. Как-то само собой разумелось, что мой муж был магом средней руки, который выполнял определенные поручения своего командира в чужих землях и погиб не так уж и давно.

После чего, когда у моего сына от горя открылся чрезвычайно сильный магический дар, нам пришло предложение от самого главы клана, бывшего свидетелем «подвигов» Яна на поле боя с сорняками, приехать в Академию.

Поскольку во мне был заявлен спящий дар мага животных, почтенную вдову и сделали смотрительницей местного заповедника.

Легенда была заучена-затвержена, сын ходил с умеренно печально-возвышенным видом – похоже, на этот раз он вообразил себя шпионом в стане врага.

А я приводила в порядок доставшийся нам домик на опушке леса.

Был он небольшой, но уютный, хоть и довольно запущенный. Ректор уже и сам не помнил, зачем его здесь пристроили – далеко от преподавательского городка, да и от Академии не так близко, все время не набегаешься. Может, сторож какой-нибудь жил…

Или несчастный неодаренный, чтобы не смущать великих магов собой презренным.

Одним словом – меня все устроило. Жалко только, что бытовых заклинаний, которые ректор выдал, хватило ненадолго – еле-еле отчистили кухню и наши спальни. В домике было два этажа и чердак, а ещё небольшая ванная и туалетная комнаты.

Какое наслаждение, уж простите за подробности, мне, цивилизованному человеку, обнаружить почти родной унитаз, хоть и работал он на магии! Чуть не прослезилась! А ванная? Пусть маленькая, но с волшебными горячими камнями на дне, которые сами подогревали воду!

Нам выдали несколько симпатичных баночек с моющими средствами, пенками, шампунями – хоть тут голова болеть не будет.

Сыну выдали четыре комплекта формы от щедрот ректора – хоть будет, в чем ходить, а мое единственное приличное платье, насколько возможно, привели в порядок и выдали аванс. Вот разберусь в нашем новом жилище и отправлюсь за покупками в городок в часе езды от академии.

Фух, так о чем это я? Ах да, об обустройстве. Кровати были неплохие, хотя это вам не ортопедический матрас, а суровая деревянная реальность с тонким тюфяком.

Матрасы-то тут были, но их просто так не выдадут… придется занести в список покупок «на потом». Когда-нибудь, ага. Когда смогу нормально за обучение сына платить. В общем, подложила ещё некоторое количество тряпья, чтобы было хоть немного помягче, порадовалась выданным подушкам, пусть и формата «блинчик совсем плоский» и пошла наводить порядок в других комнатах…

Тут-то бытовые амулеты такого счастья не выдержали – и сдохли. Пришлось срочно вспоминать универсальное средство моей юности, которое помогало нам с матерью оттирать дачный дом после зимы. Сода в выданных запасах продуктовых нашлась, а вот лимон пришлось цыганить через переговорный амулет. Правда, помог неожиданно не ректор, которого я бы не рискнула побеспокоить такой мелкой просьбой, при том, что кладовщик уперся, а Ян. Раздобыл у своих новых знакомых и торжественно принес мне вечером местный ярко-оранжевый лимончик.

Уксус и горячая вода, к счастью, достались из запасов прежнего хозяина.

– Кручу, верчу, я сказать, хочу… Кручу, верчу, я теперь ворожу, – напевала я с утра, разводя нужную мне смесь в двух больших ведрах и доставая тряпки, – лимонного сока и соды немного… за чистотой тут теперь я слежу…

Мое «колдовское» варево радостно выпустило пузырьки, мне показалось, что даже немного заискрилось – интересный оптический эффект, или тут лимончики с сюрпризом?

Главное, что отчищало оно действительно на совесть. К обеду я уже умаялась так, что еле ноги передвигала. А ведь пять дней на обустройство, потом – начало учебного года и моей работы в качестве смотрительницы заповедника.

Ян пропадал в Академии, знакомясь с обычаями магов, будущей расстановкой сил на факультетах, ну и определяясь со своими желаниями – все сразу не освоишь, хотя с его огнем и так понятно, куда ему точно грозит попасть.

Нельзя сказать, что я за сына не переживала – ещё как переживала! Но понимала, что нет смысла душить его сейчас своей заботой. Ян мальчик умненький и самостоятельный, благодаря Лире ориентируется в этом мире лучше меня.

Окно на втором этаже, наконец, оттерлось. Ведра с чистящим средством закончились, коридоры и ещё две маленькие комнатки, которые были почти пусты, не считая пары шкафов, кроватей, столов и стульев, были приведены в порядок.

Все, пожалуй?

Но, как и все женщины, я была любопытна, как кошка. И решила заглянуть на чердак.

Старая лестница была удивительно нескрипучей и удобной, несмотря на отсутствие перил. Я легко взбежала вверх, оказавшись перед овальной формы дверью, но… та была заперта. Хм, странно. Дом стоял пустой давно, ректор вообще говорил, что все двери нараспашку, даже ключей не было – пришлось и ключи, и магические замки заказывать у завхоза.

Хотя, погодите-ка, на кухне в одном из шкафов стояла большая жестяная коробка. Помимо кучи каких-то обрывков ткани, перышек и бусин, также, что весьма кстати – ниток и иголок – там было что-то, напоминающее ключ. Правда я приняла его за украшение.

Сбегать дело пяти секунд, что я и сделала.

Небольшая и довольно тонкая полоска металла с крупной круглой черной бусиной на конце действительно меньше всего напоминала ключ. Почему я решила, что это именно он? Не знаю. Как будто под руку что-то толкнуло. Сто лет уже не участвовала ни в каких авантюрах, а тут, что ни день, то…

Полоска вспыхнула на мгновение голубоватым отсветом – стоило только к двери поднести – и потертая серо-зеленая защитница чердака беззвучно распахнулась.

Со странным трепетом я медленно перешагнула порог. Тишина. Темнота. Толком ничего не видно. К счастью, я прихватила лампу. Магическую – яркую. Нам выделили три штуки на дом.

Кроме простеньких артефактных светильников, которые там уже были.

Пол на чердаке отозвался скрипом. По телу невольно прошла дрожь. Может, там какая нечисть водится? Как выскочит домовой какой-нибудь, ка-ак завоет!

Но все было тихо.

Светильник выхватил из темноты одно маленькое заколоченное оконце, груду сваленных мешков, разломанных стульев, какой-то комод, несколько сундуков…

Я уже было хотела выйти – от пыли свербело в носу, а чих грозил обернуться маленькой катастрофой, когда мне показалось, что чуть впереди, у одной из косых балок, держащих крышу, что-то блеснуло. Запрятанные драгоценности, не иначе.

И все-таки я сделала несколько шагов вперед и протянула свободную руку.

– Ай!

Палец обожгло.

Медленно, как зачарованная, поднесла уколотый палец к губам – на нем набухала капля крови.

То, что случилось после, я буду вспоминать ещё долгие годы.

Чердак вдруг озарился светом – и тревожным, и каким-то невероятно притягательным.

И прямо в воздухе отчетливо проступили, сплетаясь змейками, буквы:

«Одаренный Жизнью поймет. Кровь свое возьмет. Родичь прочесть сможет».

Медленно, словно позволяя мне проникнуться величием происходящего, по воздуху в вихре знакомой голубоватой энергии спускался медальон.

Это была самая невыразимо прекрасная вещь, которую я когда-либо видела. Круглый, небольшого размера, весь он был увит причудливыми узорами, какими-то веточками, ягодами, мелькающими тут и там крыльями и хвостами, рогами и перьями.

А ровно посредине, образовав треугольник, горели три ярко-голубых камня. Я не могла отвести взгляд от них. Руки сами потянулись, коснувшись медальона, и он вдруг щелкнул и раскрылся в моих руках. Там было лишь две вещи. Кольцо и портрет.

Массивный на вид, мужской перстень. Как он вообще сюда поместился? С таким же пронзительно-голубым камнем. Не думая, я надела его на указательный палец правой руки. И кольцо, казавшееся огромным, село, как влитое.

Портрет… Я невольно вздрогнула, смотря в глаза, как две капли воды похожие на мои.

Настолько, что показалось сначала – это мой потерянный брат-близнец.

Но нет. Мужчине на портрете было около сорока. Волосы как воронье крыло, чуть угловатые, жесткие черты лица, тонкие губы… погодите, это что – клыки? Симпатичные такие, два крупных, почти вампирских. Красавец! Портрет по плечи, под стеклом. Мужчина скорее опасный и характерный, чем по-настоящему привлекательный, но…

Подумав, я закрыла медальон и надела на шею. Он отозвался вдруг приятным покалыванием, а потом… как будто потерял вес. Я даже ворот платья оттянула – нет, висит. Но я его почти не ощущаю.

Буквы истаяли, воцарилась темнота и тишина, но больше она не казалась давящей и не пугала. Было на удивление уютно и спокойно. Все в том же отстраненном состоянии я захлопнула дверь на чердак, сбежала вниз по лестнице, оставила лампу на кухне и выбежала на улицу, чувствуя, как дрожат руки.

Отстраненность медленно, но верно проходила, уступая место панике. Что я натворила? Это магический мир, со своими правилами и законами, о которых я почти ничего не знаю! Какой леший меня дернул хватать незнакомые магические вещи? Щупать, надевать, оставлять себе?

Со злости дернула кольцо, тщетно пытаясь его снять. Птицы словно издевались над глупостью одной попаданки – щебетали все громче и громче.

Время далеко послеобеденное, ещё час-два – и вернется Ян. И что я ему скажу? А если эти вещи будут как-то на меня влиять? А если… мозг человека, воспитанного на блокбастерах тут же начал подкидывать нерадужные картины. Ужас – такого и Кинг не вообразит!

Цепочка с медальоном тоже буквально утекала сквозь пальцы – снять его было немыслимо.

Оставалось одно – попытаться срочно попасть на прием ректору. Только ему я здесь доверяю настолько, чтобы рассказать о том, во что вляпалась. Мог бы хоть предупредить, что дом с сюрпризами!

Пока я жадно дышала, бурча под нос и тихо обмирая при мысли о том, что может произойти, появились гости.

Вернее, сначала я услышала тихий топот увесистых лапок. Потом из кустов в метрах десяти от дома вынырнула маленькая чешуйчатая голова. Изумрудно-синие чешуйки ярко блеснули в свете солнца.

Голова покрутилась туда-сюда, нашла взглядом меня… и появилось остальное… тело.

Знакомое такое, только явно подросшее.

– Ма-ама! Ма-аму нашел! Пришел! Соскучился!

Маленький чешуйчатый пыхтящий паровоз влетел в меня, тут же усадив попой на землю, и полез облизываться. Сопротивление бесполезно, атакует десант дракончиков-очаровашек!

– Я привел. Вижу, вы устроились, так что забирай это чешуйчатое недоразумение, – раздался знакомый чуть хрипловатый голос.

Тень – а по-другому незнакомца из леса не назвать – ступал, не приминая травы.

Остановился напротив нас, чуть склонив птичьим жестом голову набок. Месяц. Божечки, да уже даже чуть больше месяца прошло и мне привели вот это вот… маленькое чудовище?

– Алтти, – вспомнила имя, которое сама же и придумала, обнимая счастливую чешуйчатую тушку.

– Да! Мама помнит! – меня смачно лизнули в нос.

Фу, кто-то пасть плохо чистил!

– Принимай, – сказал Тень без малейшего сочувствия. – Ты обещала.

Что скажет ректор… Мама дорогая!

– Я, конечно, свое обещание выполню, – постаралась ответить не растерянно, а уверенно, со спокойствием истинного спартанца, – но как его содержать и чем кормить?

– Думаю, тебе здесь подскажут. Маги же не совсем идиоты, – печать на руке, оставленную Ирргонаром, закололо.

– Все, мне пора. Не скучайте. Может, больше и не увидимся, – хмыкнул незнакомец.

Он не приблизился ко мне ни на шаг и вдруг стал как будто истаивать на солнце – мне только и оставалось, что провожать это безобразие взглядом, неприлично широко открыв рот.

Ладно, у всех свои милые привычки перемещаться в пространстве, кто я такая, чтобы осуждать?

Но только я прикрыла глаза и собиралась собраться с мыслями, как раздался громкий злой клекот, и на тень с неба упал грифон. Очень знакомый такой грифон… нет, не Шелк. А моя нежно-любимая тварь, которая при свете солнца оказалась крупным и величественным магическим зверем.

Тогда, в пещере, я просто не смогла ни разглядеть его толком, ни оценить хищное сильное тело, красоту и грацию… размах крыльев и остроту когтей, которые сейчас вцепились в Тень, вышвыривая моего незнакомца в наш бренный мир оттуда, куда он начал уходить.

Капли синеватой крови окрасили траву.

Дрались оба молча, но ожесточенно. Самое страшное – все это действительно проходило в полнейшей тишине. Даже ветер, казалось, притих, а птицы поперхнулись пением. Только звук моего дыхания хоть как-то давал понять, что это не сон. Что я все слышу. И вижу.

Дракончик на коленях притих – машинально я пригребла его к себе поближе, крепко обнимая и отворачивая любопытную морду от открывающейся картины.

Тень быстро пришел в себя и не уступал в скорости грифону, который и не думал становиться человеком. Однако, я все яснее ощущала, как будто угольки под кожей перекатывались, что Тень проиграет. Уже проигрывает, тогда как грифон только рвется вперед ещё более ожесточенно.

Не знаю, как не закричала, срывая голос. Внутри все сильнее и сильнее росло чувство неприятия. Так не должно быть. Только не с ними. Только не эти двое.

– Не надо… – тихий беззвучный почти шепот сорвался с губ.

Мне показалось, что поляне промчалась едва заметная светлая дымка. На миг грифон замер, словно что-то мешало ему кинуться вперед, но этого мгновения Тени хватило, чтобы скользнуть.

– Сочтемся, лакомая леди, – колыхнулись травы.

В уши резко ворвался щебет птиц, чей-то далекий рык, тихий стрекот маленький бейконов – местных грызунов, обожающих корешки одной магической породы дерева, которое росло только в заповеднике в этих краях.

А на меня надвигался… страх и ужас. Не иначе. А, вернее будет сказать, разозленный тем, что упустил добычу, зверь.

Огромные острые когти взрывали землю, лиловые глаза косили зло и недоуменно, а крылья громко хлопали по воздуху.

Бежать? Не смешите меня. Далеко же я убегу с чешуйчатой тушкой.

Чего я не ожидала, так этого того, что луррагский дракончик завозится, задергается, вывернется из моих рук и гордо встанет передо мной, выгибаясь, как кошка. Вот он напрягся, раздулся весь почти как шарик. Кажется, мы с грифоном за ним следили с одинаковым интересом. Вот малыш нервно задергал хвостом, потом помотал головой, зафырчал, заурчал, широко раскрывая пасть…

Из ноздрей вырвалась струя пара, а из пасти – несколько тусклых искорок. Даже траву они не подожгли.

– Маму защищу! – пыхтела это прелесть.

Мама понимала, что с таким защитником ей придется обзаводиться взводом охранников и личным телохранителем в придачу.

– Зая… вернее, Алтти, никто меня не обижает, иди к маме, – позвала тихо.

Честно говоря, не надеялась, что гордый дракончик послушается, но он зло зыркнул на грифона и попятился ко мне.

– Папа не должен обижать маму! – оп. Регина, ты когда замуж выйти успела, скажи мне? В коме? В прошлой жизни?

Миг – и на месте грифона стоит Ирргонар. Признаю – сердце на миг сбилось с ритма. Красивый мужчина, тварь… редкостно красивый и редкостно пакостный. Странные сизые волосы с небесными оттенками синевы и глубокой фиолетовой бездной ценных жемчужин были небрежно забраны в косу. Светлая рубашка, свободные брюки. Ленивая усмешка на лице.

Только теперь в чужих глазах я вижу странную затаенную усталость. Он дергает уголком губ.

– Вот мы и встретились снова, Рейна Марис. Смотрю, вы обзаводитесь подопечными быстрее, чем грибы растут после сезона гроз, – негромкий голос походил на грозный клекот.

Я не обольщалась, мужчина был зол.

– Чем обязана вашему визиту, лесс Ирргонар? – приподнялась.

Мне обед готовить надо, сына скоро встречать, дракона чем-то кормить. Как будто есть время на разборки!

– А вы умеете быть благодарной, лесса, – в чужом клекоте звучала неприкрытая издевка. Темный злой взгляд впился в меня, заставляя тело деревенеть.

Едва уловимое движение – и над дракончиком куполом смыкается какая-то темная сфера. Тот и чихнуть не успел. Ещё один удар сердца – и тварь уже рядом. Смотрит, косит своими птичьими глазами.

Острый длинный коготь упирается в подбородок, заставляя сердце судорожно зайтись.

– Лесса, вы меня разочаровывайте… что именно вы сделали, чтобы позволить… этому предателю сбежать?

– Вы говорите об этой Тени? – уточнила. В глаза. Так. Смотри в глаза. Это просто большой тигр, Регинка. Но он не ест милых не очень юных леди. Разве что понадкусывает.

Мне показалось, что я буквально проваливаюсь на дно чужих зрачков. Тело заломило, оно наполнилось странной чувственной истомой. Мне показалось, что вокруг нас бушуют ломаные сиреневые линии, смешиваюсь с яркой ядовитой зеленью. Мир кружится, падает, снова восстает из пепла. Притяжение было такой неодолимой силы, что я сама не поняла, как уперлась руками в чужую грудь, как пальцы левой руки сместились выше, зарываясь в растрепанные пряди волос. Немного жестковатые, но приятные на ощупь…

Меня укутывает в жаркий кокон, несет на этих волнах, и совершенно естественным кажется то, что чужие губы накрывают мои, с силой раздвигают их, зло прикусывая – словно наказывая за непокорность – и позволяя вторгнуться в мой рот юркому гибкому языку.

Я чувствую, как с губ срывается стон, как он тает на чужом языке, как меня обнимают, чуть дергая когтями за пряди, как удивительно теплое, пахнущее березовым соком дыхание, ласкает изгиб шеи, как…

– Мама?! – ошарашенный возглас вздёргивает за шкирку, как щенка, резко выбрасывая в реальность.

В реальность, где я стою, плотно прижатая к чужому телу, а чьи-то ловкие коготки поддевают завязки на платье, уже готовясь их разорвать. Где сердце стучит так, что закладывает уши, а голова идет кругом, где щеки пламенеют, а… не понимаю. Ничего не понимаю. Я ведь не могу… не могу так. Никогда не могла вешаться на первого встречного. Колдовство?

Я резко делаю шаг назад. Привычное хладнокровие выставляю щитом, зная, что только это сейчас поможет не сгореть со стыда.

– Что вы наделали? Зачем это представление? – хочется спросить.

Сглатываю ком в горле. Ладно, себе-то не ври, Регина. Впервые за десять лет я почувствовала за эти несколько секунд себя женщиной. Желанной женщиной.

Я вытерла губы тыльной стороной запястья, любуясь на то, как чернеют от сдерживаемого бешенства чужие глаза и пульсирует вертикальный зрачок.

– Это кто, ма? Ты что это, с ним целовалась, да? – уточнил – а то можно было понять это как-то по-другому – мой просвещённый сынуля.

– Это грифон, Ян, – я постаралась улыбнуться как можно беззаботней, хотя было откровенно страшно. Ни разу сын не видел рядом со мной постороннего мужчину в несколько откровенной ситуации.

После Эстарда… я как будто выгорела. Не хотелось ничего, было противно, мерзко, а прикосновения мужчин вызывали раздражение и желание поскорее сбежать. Поэтому только появившиеся ухажеры, которых не отпугнул малолетний сын хорошенькой массажистки, скоро уставали от моих развесистых упитанных тараканчиков и быстро сбегали.

Моим единственным любимым мужчиной был Ян… а теперь…

– Он к тебе пристает? – сын нахмурился и как-то весь напрягся. Мне даже не хотелось смеяться, потому что снова с каким-то отстраненным интересом я поняла, что чувствую – Ян собирает энергию и хочет преобразовать её в очередной огненный шар.

– Мальчишка… во-первых, ты все делаешь неправильно – слишком сильно напрягаешь руку, слишком резко тянешь на себе потоки энергии и пытаешься вобрать больше, чем сможешь, – насмешливый голос за плечом заставил внутренне вздрогнуть, а наяву – сделать шаг вперед – поближе к Яну, – а, во-вторых, я раз двадцать успею обратиться и взлететь, прихватив твою мать.

Обернулась, не утерпела.

Ирргонар замер, скрестив руки на груди и сверля моего сына задумчивым взглядом.

– Я все равно вам мать обижать не позволю, кто бы вы ни были! У меня вот что есть, – сын разжал ладонь, демонстрируя значок с ладонью, на которой играло пламя, – мне сегодня выдали! Измеряли мои способности, так что основным направлением будет магия огня, – это уже мне, – а я сейчас просто вызову дежурных магов – и они вас раскатают, чтобы не ухмылялись тут!

Сын дернулся и попытался меня загородить.

Я не сразу поняла, что негромкий звук, похожий на работу то ли пилы, то ли дрели – смех грифона. Он коротко хохотнул, хотя лицо оставалось неподвижной маской, и глаза не улыбались.

– Ты в самом деле думаешь, малыш, что если до сих пор никто не заметил нарушение периметра, то какие-то маги меня остановят? – Перья, вплетенные в пряди волос, завораживающе качнулись.

Горячая ладонь опустилась мне на талию.

– Мне нравится твоя мать, детеныш, – в лиловых глазах больше не было злобы, – но я позволяю ей самой решать, как ей быть и что делать. Вот только женщина не должна оставаться одна и решать все проблемы, согласен?

Мой умница-сын хмуро сдвинул брови… и согласно кивнул.

– Ну… да. Я пока ещё не настолько силен, чтобы защитить маму в этом мире. Если вы действительно не желаете ей зла, то так и быть, ухаживайте, – поджал серьезно губы, потоптался, а потом не выдержал… – А покажете, как обращаетесь?

Раздался топот лапок.

– Юный наследник Яноро, где вы… – Лира затормозила и клянусь – прямо-таки села на мохнатую попу.

Уши-антеннки нервно задрожали, хранительница как будто вся с шерсти спала.

– Господин! Что вы?.. – пропищала наша ласка.

– Молчи, хранительница, – Ирргонар сказал это ровным спокойным тоном, но неугомонная животинка притихла.

Лиловый глаз посмотрел на меня.

– Что же, если ты молчишь и не желаешь рассказать, как познакомилась с отщепенцем…

– Да не знаю я, что это за Тень! Я его только раз в лесу видела, когда заблудилась. Шел ливень и я нашла там дракончика, вон, – кивнула в сторону темного шарика, – Алтти, – выпустите его уже, пожалуйста, он маленький, нельзя заставлять его переживать!

– Волнуешься за тварь? – белесая бровь чуть приподнялась.

Когти щелкнули – и шар истаял, оставив пыхтящего звереныша.

– Он просто ребенок, – сказала как можно спокойнее, – мне отдали его и сказали, что как только я найду постоянное место жительства, мне его принесут насовсем. Ну вот… и принесли сегодня. Передали, и этот Тень уже уходил, когда прилетели вы.

– Вот как… – казалось, мужчина расслабился. И поманил когтем Яна. – Пошли, детеныш, покажу тебе грифона. Следи за матерью. Я буду вас теперь частенько навещать, – наглая ухмылка мне точно не примерещилась!

Спевшаяся парочка удалилась ближе к лесу, где была ещё одна большая свободная площадка, а я понеслась со всех ног к кухне! Проклятье, только бы обед ещё не до конца сгорел! Что же за день такой сумасшедший!

Но я ещё не знала, что мне готовила ночь…

ГЛАВА 7. И КТО ТУТ ХОЗЯИН?

Когда ужин был готов, сын вернулся один – раскрасневшийся, с блестящими глазами и широченный улыбкой на лице.

Мне ещё добрый час рассказывали "а какие крутые перья", "летные храрастеристики круче этого, Боинга!", "когти во – прямо больше, чем у динозавра"! И вообще мам-жалко-что-я-не-тварь какая…

От последнего мама чуть на пол не села, а Яну хоть бы хны! Смотрит своими темными глазищами, невинно так, совершенно невинно.

– Лес Ирргонар сказал, что все волшебные сущности находятся под покровительством, и если бы только во мне текло немного, хоть восьмушка их крови, то они вполне мы могли бы меня обучать по-своему или забрать от магов любыми способами. И тебя, мам, тоже.

На меня посмотрели, как на немощную, и стало вдруг немного обидно. Хоть и безмагичная, загазованная и построенная на технике, Земля была моим, знакомым миром, где я не ощущала себя какой-то ущербной. А здесь…

Отогнала неприятные мысли. Глупости! И здесь множество людей отлично без магии живут, и живут припеваючи!

Это просто вокруг меня одни маги да твари, вот и чувствуешь себя… Как Шрек в королевском дворце.

Ладно, ладно… Неважно это все.

Сын умял салат из местных темно-синих овощей, похожих на помидоры и тонко наструганного сыра – выглядел белый кругляш почти как у нас, а вкусом напоминал больше плавленый. Мясо неизвестного прыгающего животного, из которого вышли отличные отбивные, тоже зашло на ура. Каша – мелкая золотистая крупа, которая после варки напоминала тягучую мерцающую и одуряюще пахнущую манку, осталась на завтра. В отличие от Земли здесь благодаря стазису – остановившемуся времени – еда не теряла свой вкус на следующий день.

А в меня тоже больше не влезало.

Идти спать было вроде ещё рановато, поэтому решила попробовать составить список первоочередных дел.

Так, перво-наперво исследовать дом до конца. Хорошо бы всё-таки выяснить, кому он принадлежал. Домыть стекла, убрать на всякий случай не только нашу будущую гостиную, но и несколько гостевых…

Тонкий темный грифель, похожий на карандаш, завис над драгоценной бумагой.

Что ещё?

Нужна литература. С грехом пополам изъясняться на местном я уже могу, иногда даже довольно бегло. Но вот читать и писать… С трудом. Большим. Время и силы – вот, что мне нужно. А начало рабочих будней не за горами! Я ведь даже не знаю до сих пор, чего именно от меня потребует господин ректор. Какие виды тварей существуют? Есть ли какая-то классификация? Какие из них опасны, какие более привычны к людям, все ли разумны? Карандаш порхал по бумаге, и в какой-то момент я поймала себя на том, что вместо списка дел из-под "пера" выходит когтистая грифонья лапа, наглый хитрый глаз, перья и… рядом, собственно, человеческий профиль.

Знакомый такой. Самоуверенный, ухмыляющийся.

Криво улыбнулась, щёлкнув неугомонную тварь на рисунке по носу.

– Ну и что это такое, а? Ты и сюда пробрался. Нет уж, господин хороший, единственная польза от тебя будет – перышки на подушку нащипать. Хотя… с твоими габаритами и на одеялко хватит.

В этот момент меня счастливо потыкали в коленку и смачно боднули.

Алтти! Дракончик хотел обнимашек, внимания, любви, нежности, маму-слюнявчик и прочие радости драконьей жизни. Интересно, что будет, когда он вырастит? Чуть не закашлялась, представив, как меня бодает здоровенная крылатая гора, а потом лихорадочно ищет улетевшую в кусты маму.

– Мама! Игать! Мясь! Кусь!

Да уж, полный укусь…

Сейчас ещё будет подкусь и укусь. И зажевась… Ценной бумаги, если я кого-то не покормлю.

Так. Стоп.

А чем ещё кормят драконов? Он сам-то знает?

Я скептически посмотрела на снующую по кухне изумрудно-синюю попу. Хвост так и вилял туда-сюда, как у порядочного собакена. Вон что-то вынюхал в одном из нижних шкафов и тут же на глазах у изумленнейшей публики в моем лице поддел дверцу когтем. Морда, ты куда полез? Куда, я тебя спрашиваю! Сырую крупу жрать?

– Ал, стой! – я бессовестно ухватила юркий драконий хвост, а потом и само ворчащее увесистое чучелко. – Фу, брось гадость! Брось, кому говорят! У тебя пузо заболит!

На меня смотрели самые несчастные драконьи глаза на свете. Но я была жестока и неумолима. И так же неумолимо раскрыла эту пастенку и заставила-таки выплюнуть комок слипшейся крупы, похожей больше на мюсли.

А то как потом дракона лечить?

И чем кормить всё-таки? Не мал он для мяса?

Морда обиженно фырчала у меня на коленях и активно принюхивалась…

– Кусь! Ням! – облизнулся дракончик.

Спросить Лиру и Яна? Так поздно уже, будить не хочется…

"Юные Луррагские драконы едят мясо – мелко порубленное, плоды акойи для становления магии, сухарики, траву, мяту для пищеварения. Также их стоит часто поить".

Странная мысль пришла воспоминанием. Как будто где-то читала, видела, кто-то мне говорил…

И в следующую минуту я уже поймала себя на том, что мелко рублю стейк, стараясь выбрать кусочки посочнее, и обжариваю на сковородке сухарики – тонкие ломтики темного хлеба.

По кухне плывут аппетитные запахи, а на меня смотрят обожающим взглядом…

– Ал, а вот подол было жевать необязательно, – я вздыхаю, смотря на любовно обслюнявленную юбку.

Вещей не так много – и это тоже проблема.

Игрушки дракону и мало ли что понадобится прочим тварюшкам – надеюсь, будут за счёт академии. А одежда нам, помимо формы? Какие-то книги, информация о мире и магии, магах и тварях?

Какие тут развлечения? Хотя… Развлекаться нам некогда, но есть и более приземлённые вещи.

Например, растения. Садовые, культурные, дикие. Семена для будущего огорода – лучше уж сами себя обеспечивать будем.

Самые обычные вещи для обустройства быта. Инструменты или их магическая замена, посуда, удобства, запасы еды…

В общем, спать я отправилась далеко за полночь, а за мной решительно топали маленькие и наглые лапки. К слову говоря – весьма увесистые.

И тушка эта бессовестная кверху пузом разлеглась едва ли не посередке и ещё возмущалась активно, что мама его с самого уютного местечка прогоняет. Ну чисто собакен соседский!

Впрочем, спустя полчаса и мои облизанные и едва не отгрызенные пальцы мы угомонились.

В комнате пахло свежестью, наступающей грозой – вон какие тучи за окном и едва заметным запахом… Нет, не старости и затхлости. Пожалуй, я бы могла назвать этот запах… сладковатым? Нет. Хотя нотка сладости в нем и была. Конфетным? Снова нет. Свежескошенная трава на лугу, ветер в крыльях, воздух, напоенный чистотой и теплом и древние кожаные переплёты…

Засыпая, я улыбалась.

Вот только пробуждение было слишком странным. Я была уверенна, что крепко сплю, но при этом мои ступни холодили пол. В окна светили два больших светло-зеленых полумесяца, в коридорах дома царила тишина.

Тишина и… Я пригляделась и едва не охнула. Дом выглядел немного по-другому. Не так, как днём. Коридор казался шире, вдоль стен горели массивные светильники в виде драконьих голов, которые я нигде до этого не видела, пол был прикрыт роскошной ковровой дорожкой.

Я шла, легко ступая, и мои шаги тонули в темноте и тишине. Как будто кроме меня здесь никого нет, и не было…

Не знаю, сколько я шла и куда. Небольшой дом показался вдруг почти бесконечным и величественным как замок. Залы и зальчики, комнаты, лестницы, переходы, роскошное, пусть и капельку мрачноватое убранство… И тишина.

Ещё одна лестница, очень напоминающая ту, чердачную… и вот я стою у двери. Сверху овальной формы, с черными металлическими пиками и огромной круглой ручкой-кольцом. Стоило мне коснуться её, как дверь распахнулась, открывая проход.

По канонам фильмов ужасов надо бы руки в ноги бежать отсюда! Но откуда-то изнутри снова поднималось ощущение, что мне не причинят вреда. Меня ждут. По мне скучают…

Я шагнула вперёд, дверь беззвучно закрылась за спиной, но я уже не обращала на это никакого внимания! Я была в раю, честное тварье!

Потому что только здесь могут уходить вдаль большие книжные шкафы. Рядов десять насчитала – и это только то, что видно. Между ними большие проходы, иногда попадаются витрины с мерцающими вокруг них магическими защитами.

А у огромного витражного окна стоят три кресла и круглый уютный столик. На столике лежит раскрытая книга.

Я нерешительно сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, что в горле пересохло.

Такое ощущение, что хозяин этого места отошёл буквально на минутку!

Ещё шаг. Книга, кажется, призывно шелестит страничками. Медленно и осторожно я ухватила за корешок и прочитала – во сне это было так легко и просто! – "Бестиарий: о тварях живых и мертвых, разумных, животных и магических. Составитель: С.К. Илдрэгон".

На открытой странице, смешно поднимая лапки, бегал Луррагский дракончик.

Как зачарованная, я опустилась в кресло, перетащив книгу на колени.

Было тепло. Разве что пледа не хватает и чашки чая…

Спустя несколько минут я уже полностью погрузилась в текст. Кто бы ни составил этот Бестиарий – он был великолепным учёным и противнейшего характера человеком с прекрасно подвешенным языком и непередаваемо злым, но шикарным чувством юмора.

Не мужик, а золото! Хорошо, что не мой! Но тонкие комментарии к тексту, сделанные летящим острым почерком заставляли то фыркать одобрительно, то хохотать в голос, то с трудом сдерживать улыбку.

Доставалось всем!

Не знаю, сколько прошло времени. Не знаю, можно ли было снова уснуть во сне, но в какой-то момент я резко дернулась и открыла глаза.

Та же библиотека. Лёгкий свет ламп. Тишина. А… Где книга? Уронила?! Я завертела головой и вдруг услышала негромкое:

– Не это ищешь? И как, понравилось?

Вскинула голову – и с изумлением увидела замершую напротив фигуру, которая держала в руках заветный Бестиарий.

– Занятое чтение. Крайне увлекает. Особенно радует подача материала и покоряющие душу подробности про возможность укрощения и добиения несчастных тварей, – ответила машинально.

Дернулась от тихого довольного смешка. Есть тут что тяжёлое, люди?

– А ты забавная. Пожалуй, не стану тебя сразу убивать, – милостиво поощрили мое поведение.

Любезный маньяк сделал шаг вперёд, на свет. И я не сдержала вскрика.

Эти породистые резкие черты лица. Темные волосы. Мерцающие тьмой глаза. И рука, на которой светился голубым светом до боли знакомый перстень.

Оживший незнакомец с древнего портрета смотрел… Пожалуй, с лёгким пренебрежительным интересом.

Вот и верь после этого мужской натуре! Эх, какая порода пропадает…

Порода подозрительно посмотрела на меня ещё раз, задумчиво наморщила нос и вдруг, словно что-то ощутив, дернулась ко мне ближе, раздувая ноздри.

– Занятно… – процедил мужчина с древнего портрета.

В чужих темно-стальных глазах выла голодная вьюга. Да. Это самое правильное определение незнакомца… Он был… Голодным.

Теперь отчётливо бросалась в глаза почти прозрачная кожа с черными венками жил, мелькающие из-под ресниц алые сполохи, резко выпирающие скулы, паучьи пальцы.

Мрак, я что же, его жалею?

Наверное, что-то такое он увидел в моем взгляде, потому что в следующий миг я оказалась спелената прозрачными жгутами. Судьба такая, что вечно меня подвесить где-то пытаются?

– Ты! Человечка! Ш-шалеть вздумала? Бесполезный корм, – и столько презрения было в чужих словах, что внутри что-то ёкнуло.

– Я к вам в гости не напрашивалась, – просипела, чувствуя, как резко перестает хватать воздуха и немеет язык.

Но, одновременно с этим… Странное чувство. Странное и пугающее, как будто чужая прохладная магия входит в мои вены, ласкает меня, гладит, щекочет, заставляя желать коснуться снова и снова.

Ох, что это? Низ живота на миг налился странным тягучим желанием, жёстким, резким, почти неестественным.

Я хватанула ртом воздух и услышала холодное:

– Забавно. А если так?..

Магии вокруг стало больше, она была гуще, гораздо тяжелее. Она обволакивала меня с ног до головы, колола иголочками, обнимала, просачиваясь в рот, уши, ноздри. Я словно плыла в розовом тумане эйфории и желания. Мне казалось, что меня ласкает умелый любовник, опытный, напористый, наглый, но точно знающий, что нужно сделать, чтобы женщина, уже давно забывшая, да и толком не знавшая, что такое наслаждение, стонала, как безумная, сгорая в огне страсти.

Но что-то было не так. Меня обожгло – и палец, и грудь, да так, как будто в кипяток окунули!

Так что орала я в следующую секунду, кроя загробного ловеласа последними словечками, отнюдь не от страсти!

Миг – и я стою на полу на своих двоих, а вот мужчина… он выглядит посвежевшим и… довольным? Накушался, значит, гаденыш?

– Убью, – прошипела.

Меня как будто переполняла энергия. Хотелось бегать, прыгать, кричать, двигаться, сделать хоть что-то, чтобы перестать напоминать собой раздутый шарик!

– Это вряд ли, – на бесящем до звёздочек холеном лице застыла усмешка, – опыта пока не хватит. Хотя наелась ты неплохо, да…

Но я как представила, что сын мог остаться без меня по вине давно сдохшего агрессивного жутика…

Жутик был бы забит тапком, если бы этот самый тапок у меня был. А так я просто попыталась убрать странное чувство распирания – а то ещё ежа рожу! Дернулась, ощущая, как из меня вырывается странная белесая энергия, окатывая довольно фыркнувшего мужчину.

Тот сделал шаг назад каким-то хищным танцевальным движением.

Легко увернулся от ещё одной волны, а потом я пошатнулась – и еле успела отшагнуть и упасть в кресло, а не на пол. Что-то подсказывало, что ловить меня никто не собирался.

Снова пристальный изучающий взгляд. До мурашек. Как будто мне залезли под кожу и вытащили оттуда все самое сокровенное. А теперь просто нагло трясут моим грязным бельем.

Белье! Дракон их забери, а стирают-то как в этом мире? Амулеты? Прачки на мостках с огромными тазами? Порошок, аналог стиральной машины? Вот вечно я забуду что-то важное!

– Знаешь, это даже немного оскорбительно, слабое мое звено, – раздалось задумчиво за спиной.

Прежде, чем я успела пошевелиться, на мои плечи легли неожиданно сильные когтистые руки.

– После встречи со мной думать про какие-то стиральные машины! А бытовые артефакты тебе на что?

– Нет у меня артефактов, – откликнулась устало. Что делать и как себя вести – совершенно неясно, но жрать меня вроде бы передумали, – в вашем доме вообще ничего нет. Видимо, потому что вы всеми постояльцами питаетесь!

Меньше всего я ожидала получить откровение:

– Редко кто забредает в последнее время в мое родовое Гнездо, – с лёгким шипением рассмеялись за моей спиной.

Когтистые грабки легко легли на голову, массируя затылок и виски.

Даже приятно стало!

– И как, – уточняю как можно более ровно, стараясь задавить панику, – до этого всех съели?

– Мало. Их было мало… Мало пищи. Тишина. Тоска. Пленник в собственном доме.

Шепот в голосе мешался с шуршанием, тихие, но довольно сильные прикосновения заставляли тело плавиться, расслабляться, растекаться уже без малейшего намека на страсть.

– Но мы… Что нам делать? Нам некуда идти, – честно признала, – никто не говорил, что дом проклят или занят, просто сказали, что давно пустует. Кажется, никто и не знает, что вы там жили…

– Мы? Ты… И кто-то ещё в доме… Мало было сил, не увидел. Интересно. Рассказывай, – потребовали, явно не приемля отказа. Как у нас там с дрессировкой тварей?

– Если я расскажу, то вы не убьете нас? Вам же здесь наверняка скучно стало за столько лет, правильно? Вы ведь и не знаете, что там в мире творится, наверняка же… питались, – как смогла только без заикания выговорить – довольно давно! Давайте поиграем… – идея озарила неожиданно, – я рассказываю вам интересные факты о себе, а потом по вашему запросу узнаю, что в мире творится. Один факт – одна ночь в доме.

– Два, – перебили меня, замораживая голосом все льды в округе.

– Хорошо, два, – согласилась поспешно.

– И если мне понравится, я не буду вас есть. Будете моими, – заявили безапелляционно.

И прежде, чем я успела отказаться, возмутиться и вообще добавить хоть что-то, мне на затылок ласково надавили – и над сознанием сомкнулась спокойная и тихая темнота.

ГЛАВА 8. УЖ ЗАМУЖ НЕ НАПАСТЬ!

А день начался с воплей маленьких неандертальцев. Вернее, сначала слух уловил что-то вроде:

"Завтракать, ректор, маму, занятия, срочно!"

Потом мозг подхватился и перешёл в активный режим, лихорадочно прикидывая, что несёт нам новый день и какие пакости готовит.

А потом вернулась и память, отчего уже я подскочила, хватая ртом воздух.

– Приснилось?

Словно в ответ на мой неуверенный, чуть хрипловатый голос, воздух в комнате взметнулся, складываясь… в буквы.

"Шесть великих медальонов в нашем мире есть.

Могущество подарят, но мне нужна лишь месть.

Поможешь и спасёшься. Сбежишь лишь на беду.

Потомка моей крови всегда, везде найду.

С гастрономической любовью и удушающими объятиями.

Навечно твой, Сейлир Кастелл Иллдрэггона

И да, сделка обратной силы не имеет".

Издевательски подмигнув мне, надпись растаяла, оставляя искреннее недоумение и головную боль. Очередную по счету.

Палец обожгло. Перстень проявился и подмигнул мне не менее издевательски. Снять его не получалось. Ну и куда мы влипли, господа?

Я оделась, осмотрела форменное платье на предмет дырочек и неуставных дефектов, но… вроде бы все было нормально. С кем только посоветоваться по поводу ночного гостя?

Я уже была на лестнице, когда при мысли об этом горло отчётливо сжало, а на сердце захолодело. Не могу – вдруг как-то поняла. Ни полслова не скажу. Ох уж эти магические штучки!

Внизу царил бедлам. Дракончик носился кругами по небольшому холлу, сшибая лапами стулья, стойку с одеждой и обувью, вешалку, какие-то коробки…

Сына было не видно, зато слышно.

Он о чем-то радостно трещал в кухне, попутно, кажется, пытаясь что-то… передвинуть? Что там за грохот?

Я буквально вмелась в кухню, с трудом хватая ребенка за шкирку, останавливая от падения на пол табурет, а кому-то на голову – большую медную миску.

– Ну и? – смотрела в бесстыжие темно-карие глаза. – И как ты мне это объяснишь, господин будущий великий маг? – Что творим? Если завтрак – так у нас там с вечера в холодильном шкафу – классный амулет, кстати, – заготовлены блинчики с вареньем. Блинчики отдельно, варенье – отдельно – только разогреть. Будешь?

– Ой, ма, я просто хотел налить воды в миску Алу, он с утра уже набегался и пить хочет, вон аж под кран лез, – сын кивнул в сторону мойки, где и правда отчетливо виднелись царапины прямо на деревянной полированной поверхности.

– Уф, большая миска для Ала стоит под столом в углу, – выдохнула я, – лезть было необязательно. Ладно уж, деловые, давайте, пять минут готовность – завтрак – и что ты там говорил про ректора?

– Ой, – дернулся Ян, ероша волосы на затылке, – там это, ректор связывался, сказал, что собрание перенесли на сегодня, тебе быть обязательно! А я хотел с тобой пойти, – сын просительно нахмурил брови и начал переминаться с ноги на ногу.

– И что будешь там делать? – уточнила с легкой иронией.

Все-таки беспокойно. Маги – и мой неугомонный сынок. То ещё сочетание.

– Ну, у меня вроде как приятели, со второго года обучения, и ещё с подготовительных… мы хотели в библиотеку сходить, – ага, ага, я так и верю, что именно слово «библиотека» вызывает горящие глаза и бешеный энтузиазм.

– Вот как? Читать будете? – я зарылась в холодильный шкаф, доставая нужную миску с блинами и баночку с вареньем – сладковатая малька – один в один наша малина, а ещё местный деликатес – синеватая с мелкими косточками ларша, похожая на клубнику.

Кстати, по ягоды надо бы в лес сходить, посмотреть, что там имеется, запасы нам не помешают… И выяснить, какие здесь грибы есть, да и чем вообще леса богаты – взяла на заметку.

– Будем, ну и не только… меня обещали научить в магические фанты играть, а ещё в огне-болл, может, удастся посмотреть и на тренировку боевых факультетов… – сын фонтанировал восторгом.

Я собиралась поставить блинчики на искра-камень – большой плоский блин, напоминающий нашу конфорку. Он нагревался автоматически, как только на него ставили еду. Чтобы прекратить действие камня, достаточно было убрать с него готовящуюся пищу. Так вот, я как раз поставила небольшую сковороду с блинами, решила разложить варенье по нескольким маленьким блюдцам, когда ощутила легкий толчок.

И завороженное за спиной:

– Вот это да-ааа!

Не зная, чего ожидать, я обернулась и почувствовала, что пол сейчас уйдет из-под ног. Потому что… кухня изменилась. Она стала раза в два больше, появилось несколько больших и вместительных шкафов из темного дерева, стол раздвинулся и заблестел, плита стала шире, на восемь больших конфорок…

Стулья теперь у нас резные, настолько монументальные, что страшно прикоснуться, честно говоря. А ещё… в дальнем уголке кухни виднеется небольшой огороженный загон. С подстилкой, сплетенной из странных светлых стеблей, с тремя мисками, одна из которых сейчас наполнена темно-синими грушевидными плодами акойи, большой поилкой в виде закрепленной на стене емкости вроде канистры с длинный «хоботком», как у грызунов, за который мелкому дракону удобнее цепляться, заодно и зубки почесать.

Да что там – в другом углу загона лежали игрушки. Несколько фигурок мелких грызунов и птиц, какая-то косточка, смешной шарик с присосками, внутри которого застыло мерцание… И что-то вроде… заводного насекомого? Не знаю откуда, но я совершенно точно знала, что вот это фиолетовое насекомовидное типа кузнечика запускается импульсом магии в воздух, чтобы дракончик тренировал крылья.

– Ничего себе, очешуеть! – зачарованно повторял сын за спиной. – Ма, это что же, у нас дом волшебный?

– Да, – ответила, помолчав несколько секунд. – Очень волшебный. Знаешь, думаю, нам стоит поблагодарить его за заботу.

– Слушай, а правда! Отличная идея! Ой, поспрашиваю пацанов про магические дома и…

– Ян, не стоит, – серьезно заметила, положив руку сыну на плечо.

Он у меня вообще понятливый…

– Но ма… – прикусил губу, мотнув головой. Посмотрел на меня ещё раз, уже куда более внимательно, – ты что-то знаешь, да? А мне сказать не хочешь? Не можешь?

Я улыбнулась молча, прижав палец к губам.

– Нам лучше, чтобы никто посторонний о доме не знал, да? – сын стащил первый блинчик и радостно, прямо пальцами запихал в рот.

Вот учи его столовому этикету!

– Точно, – заметила серьезно, – я сама пока всего не знаю, но гости у нас вряд ли часто будут, поэтому лишний раз не стоит распространяться… мы слишком многого не знаем об этом мире.

– М, – пробормотали мне, активно шевеля челюстями над тарелкой. – вкушно как, ма, обалденно!

– Жуй давай, – улыбнулась, чувствуя, как настроение неумолимо поднимается, – я пойду приведу себя в порядок тогда, перекушу и отправимся.

Выглянула из кухни:

– Алтти, беги есть!

Так, детей, покормили, мясо дракончику во вторую миску измельченное положила. Надо будет, кстати, узнать, есть ли здесь что-то вроде мясорубки?

В холле я осталась уже почти спокойной при виде огромной залы, в которой балетом можно заниматься, мраморного, мерцающего песочными искрами пола, витых колонн и ниши, в которой поместили монументальные вешалки. Все вещи были на месте.

Заглянула по комнатам – нет, вроде бы пока больше ничего не изменилось. Однако, ещё раз хорошенько причесавшись и освежив форму у зеркала, я все равно вышла на середину комнаты:

– Спасибо вам, Сейлир Кастелл Иллддрэггона. Какой бы мести вы ни искали, верю, что вы выполните наш договор, пока его выполняю и я. Знаю, что вы не обязаны были нам помогать, но у вас удивительно красивый дом. И очень уютный. Надеюсь, когда-нибудь я смогу вам сказать это и наяву.

Не раздалось шепота, не дрогнула занавеска на окне, ничего не изменилось.

А потом от медальона на груди пришла волна… пожалуй, принятия и признательности – как я её охарактеризовала. Впрочем, рассуждать больше было некогда.

Десять-пятнадцать минут – и на выход! Волнуюсь, конечно. Как-то меня примут все эти маги? Пусть мне с ними детей не крестить, чай не пить, да и вообще – равнофигственно в целом, как говорил один чудесный книжный персонаж на Земле. Но пакости от коллектива – это всегда тяжело. Поэтому, если можно будет этого избежать – я очень постараюсь.

С этими мыслями я, насвистывая под нос незатейливую песенку про утро, спустилась по лестнице вниз. Завтракать. И в путь.

***

Путь до Академии прошел… быстро, наверное. Было тепло, здешнее светило не жарило слишком сильно, скрываясь то и дело в розовых облаках, а вокруг царил запах разнотравья, свежести, и, наверное, свободы. Сложно описать то ощущение, с которым сталкивается городской человек, оказавшись на природе. Для меня это было словно что-то старое, давно забытое, из далекого детства.

Хотя, пожалуй, даже в детстве я не видела настолько девственно-чистой природы, не загаженной человеком.

В общем, в Академию я входила совершенно умиротворённая. Шум-гам на миг оглушил. Разноцветье нарядов и мантий ослепило, и только Ян чувствовал себя как рыба в воде. К нему почти сразу же подбежали трое парней – один чуть постарше, лет двенадцати, два других – блондины-близнецы, примерно одного возраста.

– Лесса, – коротко поклонились мне, запыхавшись.

– Ма? – просительное.

– Бегите, – махнула рукой.

Тем более что Лира сидела у сына за пазухой, топорща уши. Решили не выставлять её напоказ и не привлекать лишнего внимания к Яну. Все же звери-хранители были далеко не у всех магов.

Я же направилась к главному зданию.

Уж не знаю, как бы стала реагировать, если бы здесь в самом деле водились эльфы, демоны, орки, тролли и ещё какой стандартный набор любителей фэнтези. Пока же мне попадались маги и твари. И вот твари, конечно, внешне довольно сильно отличались от людей, но, все же, воспринимались в глубине души мною как люди с особенностями. Наверное, организм таким образом защищался от передоза волшебности.

Маги же… ну что в них такого особенного? Люди и люди. Со своими причудами и талантами. Стоит ли говорить, что я немного даже расслабилась? И потому удивленно-злорадный оклик стал полнейшей неожиданностью:

– Лесса-воровка, вы ли это? – ко мне, пробиваясь через толпу будущих адептов, продирался тот самый брюнет, в чей дом мы так неосмотрительно вломились порталом.

Признаюсь, расстались мы не слишком радужно, но разве это повод сейчас ухмыляться так кровожадно?

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Нет, я ни в чем перед ним не виновата, скорее, наоборот. Он вздумал отобрать у меня Яна. Из глубины души вдруг поднялась тяжелая, тягучая волна, странно мне знакомая. Кажется, нечто подобное я испытала ночью, в том странном сне…

Только сейчас все было взаправду.

Я не обернулась. Молча прошла – благо, как раз студенты стояли между мной и этим ненормальным магом – вверх по лестнице. Где кабинет ректора я не знала. Поправочка – объяснить-то мне объяснили, и даже… Да, точно, указатель!

Поспешно зашла за угол, свернула в какой-то небольшой коридор и, сунув руку в сумочку, вытащила оттуда маленький лиловый шарик. Прямо игрушка-антистресс.

Я смяла его в руке, а шарик взлетел вверх и засветился.

– Кабинет ректора, – произнесла отчетливо.

Шарик замигал, дернулся – и неспешно поплыл назад, в большой коридор, откуда я сбежала.

Пришлось возвращаться. К счастью для меня, мага, похоже, что-то задержало. Но это отсрочка. Сердце билось неровно, тревожно. Вот же згыр, как же некстати!

Мне казалось, что я иду еле-еле, но почему-то коридоры и гудящие группки людей сливались в одно бесформенное пятно. Не знаю, сколько прошло времени. Возникло ощущение, что буквально спустя несколько секунд я оказалась возле светлой резной двери с круглой позолоченной ручкой.

«Арх. Виарн Даласский» – гласила серебристая табличка.

Что же, постучим, как вежливые люди

– Да, входите лесса Рейна, – раздался голос ректора.

Все-таки невероятный мужчина. Голос. Стать. Походка.

Я на миг залипла, признаю, любуясь им скорее как произведением искусства, чем как живым человеком. Судя по кривой усмешке – ректор это понял.

Красавец-брюнет повел рукой, указывая мне на одно из кресел.

Кабинет был неожиданно большим и, мягко говоря, непустым.

Здесь уже было, как минимум, шестеро человек, из них две женщины, которые сейчас взирали на меня со смесью брезгливого недоумения и жгучей злости. Одна – эффектная молодая блондинка, на вид лет двадцати пяти. Другая – брюнетка лет сорока с брюзгливо поджатыми губами. Из-под края её мантии виднелся край роскошной юбки.

Четверо мужчин – все довольно молодые, по крайней мере, внешне ровесники ректора, взирали на меня с четко уловимым любопытством.

– Позвольте представить, коллеги, лесса Рейна Марис, вдова моего верного вассала и дама исключительных качеств, благодаря которым она теперь будет часто составлять нам компанию, – Виарн говорил мягко, но я ощущала силу и холод, идущие от него. Они словно волнами расходились по комнате и давили на собеседников.

Неповиновения ректор бы не потерпел.

– И чем же будет заниматься лесса? – вполне добродушно спросил рыжеволосый мужчина с хитрым лисьим лицом и едва заметным шрамом над бровью.

Бросила быстрый взгляд на ректора и получила одобряющий кивок. Ну ладно. Когда-нибудь придётся начинать.

– Лесса будет смотрителем заповедника, – ответила с широкой вежливой улыбкой, – ну а какие-либо вспомогательные мои функции определит уже лесс ректор, не так ли?

– Все верно, – брюнет наблюдал за нами с задумчивой полуулыбкой.

– Ты все-таки решил осуществить эту свою дурацкую идею, – раздался резкий каркающий голос и в кабинет вошел прямой как палка, сухой старик.

Шагал как на параде, да и одет был в строгий черный костюм, напоминающий военный мундир.

– Конечно, уважаемый лесс Гарадский, ведь я всегда добиваюсь того, что хочу, – пропел Виарн с такой приторной дозой сладости в голосе, что меня передернуло.

Серые глаза из-под белесых бровей уставились на меня. Старик бесцеремонно ткнул тростью – еле успела увернуться.

– Безмагичная. Бесполезная. Быстро пойдешь на корм тварям, – и захихикал так мерзко, что искренне захотелось залепить ему оплеуху. Какое тут уважение к старости!

Преподаватели прибывали один за другим – и далеко не всем я нравилась. А уж когда в кабинет заявился лесс Крейдор…

Шатен зыркнул на меня так, что самое лучшее, что я могла сейчас сделать – это закопаться. Орать при всех не стал. Видимо, что-то такое понял для себя. Но улыбнулся крайне неприятно. Хотелось бы мне знать, отчего он так не любит женщин? И всех ли – или только тех, кто не желает отдавать отцам своих любимых детей? Детская травма? Взрослая?

Моя благоприобретенная интуиция шептала, что правду я вряд ли узнаю, но, скорее всего, она стара как мир. Когда-то встретил, как мой недоброй памяти муженек, женщину на Земле, влюбился, полетал на крыльях эйфории, а потом… потом что-то случилось. Возможно, та девушка действительно его предала. Ушла к другому, может, ушла вместе с ещё не рожденным или только рожденным ребенком, который теперь зовёт отцом другого. Я так ярко представила это себе, что почему-то даже увидела смешливую блондиночку с младенцем на руках, которая уходила по вымощенной красным камнем дорожке к воротам, не оглядываясь.

Помотала головой, возвращаясь в реальность. Бррр, вот это я замечталась! Хорошо хоть народ ещё не был готов к собранию, можно было немного прийти в себя. Сэмпатила я его, что ли? Когда-то такое вот бывало, пару раз за всю жизнь. Очень чутко я угадывала боль незнакомых мне людей, видела их личные трагедии. Чтобы успокоить себя придумала, что мне это рассказали, просто сама забыла. А сейчас все невольно повторилось.

Ладно, пока забудем. Просто на полочку отложим в копилку странностей – на будущее.

Когда все собрались и ректор, наконец, взял слово, пошла «текучка». Мне кажется, такое бывает на всех собраниях, независимо от места, специальности и мира.

Что мы сделали, что будем делать, что есть приятного и неприятного. Мне все это было малознакомо.

Встрепенулась лишь при словах:

– А теперь, уважаемые лессы, прошу в заключение нашего небольшого собрания поприветствовать нашу коллегу. Уверен, что все вы рады видеть госпожу Марис в наших рядах. Она сможет дать нашей Академии свежий взгляд на многие вещи, а также объединить, возможно, впервые за всю историю нашего мира юных магов и волшебных созданий, – с нежнейшей улыбкой на лице вещал ректор.

По выражению его глаз все поняли – лучше смириться и не возражать. Даже я смирилась и старалась не смотреть в сторону злобно зыркающего Крейдора, который не переставлял прожигать во мне взглядом черную дыру.

И никто не ожидал, пожалуй, стороннего вмешательства.

Тот самый вредный старик вдруг резко ударил своей палкой набалдашником по полу, отчего воздухе как будто искры посыпались.

– Не бывать, – проскрипел маг, сверкая острыми не по возрасту серыми глазами из-под бровей, – такого, чтобы в Академии, которой я всю жизнь отдал, маги с тварями мирились! Твои игры, мальчишка, – проскрипел в сторону Виарна, – зашли слишком далеко!

Ректор ничуть не смутился. Приподнял бровь, сверкнул в ответ синими-синими глазами, скривил губы.

– Лес Зайгард, при всем уважении к вашему возрасту… – протянул.

Но его жестоко перебили.

– Возраст ты не уважаешь, как и заслуги! Выделываешься! – прохрипел зловредный старик, продолжая долбить тростью ни в чем неповинный пол. – Думаешь, спустит тебе и клану твоему Совет эти игры? Зря думаешь! Безродную, немагичку сомнительную притащил! – трость уперлась в меня.

Брезгливо отодвинула её ладонью, холодно усмехнувшись. Ничего, я не затравленная девочка-студентка, не растерянная попаданка. Мне есть, за что бороться и зубами у вас тут местечко выгрызать, господа-маги.

– Однако, это МОЯ академия и решение тоже мое, – в низком голосе ректора Даласского послышались опасно-рычащие нотки.

– Не спорю, – брюзгливо поджал сухие губы старик, – вот только ты, Виарн, одно забыл…

И вот какие-то нехорошие, ну очень нехорошие мурашки по коже у меня пробежали!

– Что же? – Ректор оставался все так же безмятежен, а вот поганец-Крейдор вдруг азартно ухмыльнулся, усиливая неприятное предчувствие.

– Думаю, уважаемый профессор Вейтарин говорит о том, что женщина, не имеющая полноценного магического образования, не имеет права работать в высшем магическом заведении без поручителя, – заявил этот… огрызок волшебства и продолжил невозмутимо, – а поручителем вы, уважаемый лес наш ректор, никоим образом быть не можете. Поскольку старый закон также гласит…

– Что поручителем такой особы, – прокаркал зловеще старик, может стать только муж её либо официально взявший женщину в свой дом наложницей ли, любовницей. В те времена маги были мудрее, – презрительно глянул на меня, одним жестом едва помоями не облив, – плотские только узы могут баб контролировать и магии их не дать границу перейти. Нечего женщинам совать нос в мужские дела…

Ах ты… шовинист престарелый, чтоб тебя твари любили прижизненно и посмертно!

Да только картинка, похоже, вырисовывалась нерадостная – вон дамочки захихикали тихо, зашептались, а ректор хмурится. Ничего, ничего, я незлопамятная. Но старая шутка про хорошую память и плохой характер актуальна как никогда.

Я ж вас запомнила, коллеги мои любезные… А ведь говорят – не плюнь в колодец – пригодится воды напиться. И вы не представляете, когда я вам пригодиться смогу.

– В таком случае, насколько я помню, – подал голос один из красавчиков, пришедших в кабинет ректора в числе первых, – женщина имела право выбрать покровителя сама из числа преподавателей Академии, – и подмигнул мне, показывая белые зубы, – не откажусь от такой… очаровательной вдовы…

Фу, меня сейчас стошнит от этих усиков над его верхней губой и сального взгляда! Сердце билось в горле, я ощущала сильнейший страх, раздражение, растерянность. Лечь с кем-то из них? Замуж точно не предложат, да можно и не мечтать. Благополучие сына в обмен на… что? Принципы? Нервы? Спокойствие? Но где гарантия, что случайный любовник в любой момент не откажет в покровительстве, и мы не останемся у разбитого корыта?

Не знаю, чем бы дело могло кончиться. Ректор все сильные хмурился, кто-то злорадно улыбался, но были и те, кто демонстративно морщились и отворачивались – ситуация была им не мене неприятна, чем мне самой.

– Да ты просто замшелый маразматик, Гард, – резко высказалась, вскочив, огненно-рыжая женщина. Была дама в высшей степени колоритна – высокая – под два метра ростом, ещё и на каблуках, с красивым тонким и умным лицом и роскошной пышной гривой. Одета лесса была в узкое зеленое платье чуть ниже колена, – иди к лешему, этот закон уже лет двести не применяется!

– Но он и не отменен, – заметил кто-то из мужчин.

– Тебе стоило бы самой быть осторожнее, Каласса, – хмыкнул старик, но больше ничего добавить не успел.

Просто… дверь распахнулась снова.

Почти неслышно. Не знаю даже, что заставило меня резко обернуться, а сердце – ускорить бег.

На миг в комнате словно стемнело, и заскользили по стенам причудливые тени. А потом дверь распахнулась полностью, и на пороге появилась фигура в светло-сером дорогом плаще с глубоким капюшоном.

– Я снова опоздал? Прискорбно. Торопился как мог, – с ощутимой насмешкой заметил низкий мужской баритон с легкой, как будто клекочущий хрипотцой.

– Инар, я ждал тебя раньше, – голос ректора Виарна прозвучал все так же ровно, но я могла бы поклясться, что в нем было едва уловимое облегчение.

– Думаю, что я в любом случае пришел вовремя, – ровно заметил голос из-под капюшона.

После чего незнакомый мне новый змей из местного гадючника прошествовал к окну за спиной ректора и бессовестно уселся на широкий подоконник.

– Ну, – бросил, – вы продолжайте, не прерывайтесь!

Спасибо, что милостиво разрешили! Вот только что меня в нем царапает? Что тревожит? Или это тревожит зудящее запястье? Покусал что ли кто-то или проклял?

Постаралась незаметно потереть его – но не отпускало ощущение, что за мной продолжают пристально наблюдать из-под капюшона.

Стоп! На запястье метка твари. Грифона, Ирргонара… И что это может значить? Мне срочно необходима библиотека, буквально жизненно важно обложиться книгами и не вылезать из-под них, пока я не выясню все основные вопросы об этом мире и его обитателях.

– Хорошо, – усмехнулся мерзкий старикан, поглаживая бородку… козлиную, точно говорю! Натуральный представитель славного племени, – в таком случае вернемся к нашему вопросу, – и зырк на меня, – лесса должна выбрать себе покровителя…

– Только мужа, – отрезала я холодно, – я не заинтересована в случайных связях, мне нужна стабильность и гарантии – иначе бы я не пришла сюда работать.

– Ну, тогда вы едва ли здесь задержитесь, – губы старика искривились от злости, – не думаю, что найдется хоть один лесс, который решился бы обречь себя на брак с вами…

Я медленно обводила взглядом собравшихся мужчин и понимала – никто из них не вступится за меня. Да никого из них и не знаю – кроме ухмыляющегося демонстративно Крейдора, который вдруг приподнялся, изобразив странный знак двумя пальцами и заявил:

– Отчего же, я готов взять столь самоотверженную лессу в жены. Безусловно, с тем, чтобы и её сын вошел в мой род и стал зваться моим сыном.

Так вот ради чего ты это все затеял! А вот хрен! Нас так просто не возьмёшь! Не академия, так, в конце концов, я могла бы принять покровительство клана ректора, как он и предлагал!

Но быть настолько явно обязанной и зависимой так не хотелось. Показательно, что сам Виарн замужества не предлагал. Впрочем, я и не ждала. Молодой и богатый глава сильного клана и я? Даже не смешно. Я первая бы заподозрила грандиозный подвох, предложи он мне нечто подобное. Вот только…

– Кстати говоря, в случае единственного брачного предложения, – гадким голосом продолжил старикан, на чью голову я уже призывала кондрик, лихо, лешего и прочий фольклор, – женщина обязана согласиться, поскольку отказ будет расценен как оскорбление мага, ответившего согласием, и его клана.

И сколько за это дают?

Я смотрела на торжествующие лица, на злорадные улыбки, на тонкие усмешки в кулак. Кажется, у меня действительно начинается аллергия на магов.

– Думаю, что я тоже согласен, – вдруг раздался в наступившей тишине насмешливый хрипловатый голос.

Я дернулась от неожиданности. Сначала даже не поняла, кто мог это сказать. Кто и зачем? Где взять такого дурака, который коренным образом отличается от местных магов?

А потом поняла, что все взгляды устремлены мне за спину – и обернулась.

На меня смотрел тот самый опоздавший мужчина в глубоком капюшоне. Ну, это можно было только по повороту капюшона и чужим взглядам предполагать.

– Серьезно? – в голосе Крейдора прозвучала нескрываемая насмешка, и он с любопытством уставился на меня.

Легкая небритость, надменный взгляд, забранные в хвост волосы, темно-синий камзол с иголочки. И не скажешь, что буквально на днях видела этого господина в совершенно непотребном виде.

– А знаешь ли ты, милая лесса, кто может достаться тебе в мужья? Ну же, Ирнар, у тебя хватит смелости сказать, а? Или, вернее, показать? – неприкрытая издевка меня насторожила.

Что там может быть такого ужасного? Нет, соглашаться на кота в мешке… мягко говоря – не мой метод. Но, похоже, меня упорно сегодня загоняют в угол. Упорство это достойно лучшего применения, но что есть – то есть.

Я медленно подняла взгляд на капюшон.

В этот момент он с тихим шелестом, без единого комментария, упал назад, открывая мне красивое, породистое лицо овальной формы, с правильными чертами, густыми темными бровями и невнятного цвета – то ли сизого, то ли белесо-серого – волосами, рассыпавшимися по плечам. Поправочка. Лицо могло бы быть красивым, если бы его вообще можно было разглядеть под иссекшими щеки и лоб шрамами.

Виднелись только необычайно притягательной формы губы – может, чуть полноватые для мужчины, светлые, будто обескровленные. И глаза. Знакомые. Невероятные. Но… этого же просто не может быть! Потому что не может – и все тут!

Наверное, я на миг полностью выпала из жизни от шока. Привели меня в себя слова одной из молоденьких преподавательниц. Она бросила их будто невзначай, ненароком, совсем, разумеется, не обращаясь к мужчине на подоконнике.

– Фи, даже неодаренной человечке облик Ирнара мерзок! Как его вообще пригласили к нам! Не будь он одним из сильнейших, его бы уже давно вынудили совершить ритуал Ухода.

Я смотрела в этот момент прямо в невыразимо-фиолетовые глаза, в которых мелькали молнии. И отчетливо читала в них приговор чьим-то болтливым языкам.

Я смотрела. Смотрела и не могла насмотреться, ощущая бесконечное, яркое, всепоглощающее притяжение к мужчине, которого и на земле бы клеймили уродом, тыкали пальцами и обходили стороной.

Только я слишком хорошо знала, чего стоит привлекательная внешность. Да и если я не ошибаюсь… Наверное, следующие мои действия можно было объяснить только состоянием аффекта – никак не разумным поведением взрослой женщины!

Благо я уже стояла – и все, что оставалось – это пересечь в несколько шагов комнату и оказаться прямо напротив замершего мужчины. Не давая себе ни шанса передумать и остановиться, я молча потянулась к нему – и неловко коснулась губами израненной щеки. Шероховатая. Неровная кожа. Да, вздувшаяся и бугрящаяся, да, некрасиво и представляю – насколько больно.

Но главным было не это.

Я сделала шаг назад – какой же он высоченный, боги этого мира! – и твердым, уверенным голосом (надеюсь на это) произнесла:

– Вы станете моим мужем, лесс Ирнар?

– Ты… меня просишь? – яркие, чистые, нелюдские глаза смотрели на меня в упор. Только зрачок отчего-то был круглым, не вертикальным, как у…

«Одна просьба, одна только просьба – и ты навеки будешь моей», – попыталось пробиться предостережение через оглушенный разум. Только было уже поздно.

Губы буквально сами произнесли:

– Да, прошу, лесс.

В этот момент словно не было ни кабинета ректора, ни толпы за нашими спинами, ни шепотков, недоуменных взглядов, яростного зубовного скрежета (отдельных представителей рода мужчин дубовых, беспросветных). Не было сомнений, страхов и тревог.

Не было панических мыслей: что я делаю?! Кому я доверяю, первому встречному?

Я просто твердо знала, что так надо, так единственно будет правильно.

– Что же, в таком случае, – шевельнулись эти бледные, прекрасные губы, – мне ничего не остаётся, кроме как согласится, – голос слышался мне клекотом хищной птицы – встревоженной, готовой защищать свое гнездо. – Скрепим наш договор?

И, не дожидаясь моего ответа, мужчина наклонился – и коснулся моих губ, чуть углубляя поцелуй. Я думала, мне будет неприятно, но… этого не было. Было смущение – запоздалое, яркое. Был странный затаенный восторг от того, с какой нежностью касались меня эти губы. Был… чужой запах. Леса, ветра, почему-то имбиря и теплой летней ночи. Было что угодно – кроме отвращения.

Из странного созерцательного состояния нас обоих, кажется, вырвали негромкие, но уверенные хлопки. Хлопал в ладоши ректор. Он казался… довольным? Умиротворённым? Как будто все шло четко по плану.

– Что же, поздравляю, лесс Ирнар, лесса Рейна. Уверен, вы будете прекрасной парой! Брачный союз заключим завтра же, перед началом учебного года. А сейчас, полагаю, наше собрание закончено и все могут удалиться, – с нажимом закончил Виарн.

– Но, – попытался было подать голос старикан.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.