Кислотный Писатель
Галактическая тюрьма времени – 3: Смоделированный людьми Бог

Человечество стоит на грани уничтожения, раздираемое внутренними конфликтами и ненавистью. В этот критический момент появляется загадочный Чёрный Будда, олицетворение мудрости и трансформации. Его проницательный взгляд раскрывает истинную природу реальности и помогает людям увидеть, что их агрессия и страх приводят лишь к самоуничтожению. Вдохновляя идеи примирения и самопознания, он становится катализатором изменений, побуждая людей искать пути к миру и гармонии. Смогут ли они преодолеть свою вражду и сплотиться ради спасения человечества? Вопрос, который поставит на карту судьбу мира.

От автора

Когда я впервые задумался о написании этой книги, меня манила мысль погрузиться в мир русского комьюнити в Твиттере – живого и насыщенного пространства, полного ярких умозаключений и страстных дебатов. Я хотел создать нечто, что отразит суть этих виртуальных взаимодействий. Но, как это часто бывает, вдохновение завело меня далеко от задуманного. Вместо анализа твитов и мемов я оказался в обсуждении того, как кто-то испытывает не самые приятные ощущения, что, как оказалось, можно было поймать в сетях иронии и юмора.

Прошло полгода, и, несмотря на мой оптимизм, книга столкнулась с неоправданной цензурой. Меня это, честно говоря, не сильно расстроило – ведь, как это часто бывает с настоящими творческими искателями, меня осенило новым сюжетом, который явился ко мне во снах, словно знамение свыше. Я взялся за перо снова и начал писать, невзирая на все преграды.

Однако отечественные пропагандисты, как будто чуткие стражи спокойствия, не оставляют меня в покое. Я нашел себя в бесконечном цикле редактирования, шестую версию своей работы, где каждая правка становилась новым вызовом и очередным шагом в странный и запутанный лабиринт. Так и продолжается эта игра с самовыражением, где каждая идея подвергается цензурным атакам, а желание рассказать свою правду сталкивается с диктатом формальности.

Эта книга – не только результат многих дней работы, но и отражение борьбы за право голоса в эпоху, когда слово может стать опасным оружием. И, возможно, в своих странностях и казусах, она обретет свой смысл.

Благодарности

Выражаю искреннюю благодарность всем, кто стал источником вдохновения и поддержки в этом путешествии. Мировые события, которые так стремительно развиваются, заставляют задуматься о нашем месте в этом мире и о важности моральных принципов, которые остаются со мной, несмотря на все изменения.

Сложно найти слова, чтобы выразить признательность всем существам во Вселенной, которые способствовали моему росту и образованию. Каждая встреча, каждое испытание оставили свой след и помогли мне скорректировать мой жизненный вектор. Я неизменно верю в важность счастья и стремлюсь делиться им с окружающими, даже понимая, что некоторые пребывают в невежестве.

С глубоким уважением к каждому, кто продолжает свой путь, и с надеждой на лучшее, хочу пожелать всем искреннего счастья и просветления.

Пролог

*Звёзды над Берлином*

Я в небо глянул раз
Увидеть я решил уж Бога
А там ПЕ-2, что
Изменил весь ход событий
Россия я горжусь
Как бренно время над Берлином.

Словесные паруса

Когда Крук опубликовал свой новый роман «Смоделированный людьми Бог», он и не подозревал, что именно это произведение станет как самый большой триумф в его карьере, так и отправной точкой для настоящей личной войны с Колесниковым. Рецензии на книжных сайтах, наполненные лестными отзывами и агрессивной критикой, просочились в их чаты, словно вирус, поражая сердца и умы их последователей и друзей.

В тот день, когда Колесников написал на своей странице в социальных сетях сравнение, которое гремело, словно молния в ясном небе, он, вероятно, считал, что это всего лишь шутка. «Крук делает то, что умеет лучше всего – уводит читателя за собой в глубины банальности, с которых надежды на восход ввысь нет», – гласил его комментарий. Друзья, еще недавно создававшие вместе уникальные литературные произведения, теперь стали друг для друга изгоями.

Крук, прочитав этот пост, зарычал, поворачиваясь к своему ноутбуку. Он знал, что конфликт с Колесниковым вместе с очевидными язвами стал популярен на платформе. Однако запомнился один аргумент: «Димон, ты действительно считаешь, что твои книжные ходы могут соперничать со стеклянными коктейльными трубочками, которые ты угодливо прописываешь на страницах своих романов?»

«Стеклянные коктейльные трубочки?!» – хохотал в ответ Колесников, заполнив чат острыми комментариями, наводящими на размышления о мещанской натуре публикаций Крук. Чаша холода, казалось, переполнилась! Каждый раз, перед тем как нажать кнопку «Отправить», Крук взвешивал каждое слово. Он желал не просто выиграть, но и продемонстрировать всем, что на самом деле под капотом его «Галактической Тюрьмы Времени» скрыты глубины, которые не снились самому Колесникову.

Недоступная бездна личных обид и профессиональной зависти заполонила их диалог. Люди, разогретые остротами, начали делиться мемами: один читающий «Смоделированный людьми Бог» и запивающий бокалом вина; другой – Колесников, гордый, со своей книгой, пугающейся локального собеседника. Форма лицемерия в ту пору казалась смехотворной.

Скандал разрастался. Однажды, в наиболее бурную ночь, глаза Крук зловеще сверкали, когда он разразился во всей красе: «Димон, ты меня не знаешь. Ты в своем научном космосе, заблудился среди формул и звёзд. Подумай о том, что я всегда знал жизнь. Я, возможно, пишу о крайностях, но не забудь, кто дарует свет в мраке литературных теней!»

Ответ Колесникова не заставил себя ждать: «И это был в очередной раз трогательный крик о помощи. Как бы тебе хотелось, чтобы твои утопические миры были реальны, но они, увы, остаются лишь нарисованными иллюзиями на страницах. Тексты, далекие от желания заявить о себе». Удары накладывались, и удары становились всё жестче.

Параллельно с тем, как у обоих писателей росло число поклонников и противников, мир их произведений и их личных столкновений сжимался, как пружина в вечном напряжении. Однажды, Крук даже рискнул обратиться к редакциям газет, предлагая провести открытые дебаты о литературе, где бы они могли добиться понимания на должном уровне. Колесников же, в ответ, отправил в Сеть провокационное видео, на котором он, смеясь, утверждал, что Крук бы никогда не мог толком обосновать ничего без примеров из чужих правил лексикона.

В таком пылу страсти и лютости их отношения расплелись, как в паутине. Их поклонники постепенно делились на два лагеря, вынося суждения и накаляя обстановку в комментариях. Одна сторона восхваляла Крук за то, что его произведения их постоянно расчувствовали и уводили в бессмертный мир эмоций. Другая же восхваляла Колесникова за его философские размышления и точечный подход к науке.

Так проходили дни, пока Конференции Литераторов 2024 не объявила Крук и Колесникова главными спикерами. Встреча, на которую вообще не рассчитывали, имела все шансы сделать каждый диалог, а их ответные комментарии в чате стали бы лишь маленькой явью на фоне больших надежд.

Тем не менее, уже через несколько недель после того, как Колесников попал в хоспис, Крук вдруг задумался о том, насколько сильно они отдалились друг от друга. Время неумолимо показывало, что в их великой дружбе искали лишь спасения, и только слепая ненависть теперь оборачивалась так, что что-то хорошее могло произойти из этой клоунады.

Необратимость событий

Как я уже говорил, в тот день я, вероятно, пил Эль и курил сигарету. Неплохая картина, скажу я. На экране телевидения мелькали новости, предвещавшие нечто тревожное, но я предпочел игнорировать их. Последние недели я избегал подобного контента, предпочитая оставаться в собственном комфортном пузыре. Негативные новости влияли на меня, и я не хотел позволить им испортить настроение.

В тот момент, когда по телевизору неслись тревожные репортажи, я вспомнил, как весело записал свой ролик под учебные сирены. Да, это был тот момент, когда все начали активно гуглить информацию о войне, и мой небольшой клип стал популярным. Я, даже, не знаю, как это произошло – все просто улыбались и говорили, что такой подход к серьезным вопросам – это уникально, весело и свежо. Но время шло, и все изменилось. На Ютубе начали появляться видео с настоящими событиями, и уже не так было весело.

На следующий день в город прилетел мой старый друг. Мы с ним вместе росли, с детства были неразлучными – и вот теперь он стал «иудой» в нашем духовном центре просветления THEAWE. Вечером я решил зайти к нему на работу, покурить табак и поболтать, как в старые добрые времена. Тишина и мирная обстановка создавали иллюзию спокойствия, пока мы с ним стояли и разговаривали.

Вдруг над нами пронеслись военные самолеты. Я поднял голову и, не придавая этому значения, произнес: «Смотри, самолеты!» Словно в какой-то комедии, воздух наполнился гулом и гремящим звуком, но в тот момент меня это совершенно не волновало.

Машинка, так мы называли "одну" из наших знакомых, стояла неподалеку и, похоже, была в панике. Я безразлично продолжал: «Ааааа… А вдруг бомбить будут?»

«Не будут, это учебные,» – успокоил я себя и всех вокруг.

Как я ошибался…

В тот момент мне не пришло в голову, что для кого-то мой легкомысленный комментарий может вызвать мандраж и страх. Я помню, как снова погрузился в лёгкую беседу с другом, погружаясь в воспоминания о наших детских забавах, не опасаясь о том, что происходит на горизонте.

Рядом с нами работали ребята – те, кто провожал отслуживших в армии. Они, конечно, знали все нюансы и детали. Но как-то я был вне этого – наверное, моя серьёзная натура отвернулась от тревог мира. Нам казалось, что это не наша re:альность, что всё происходящее где-то далеко от нас и нас не коснется. Моря новостей о войне, о которых мы читали заранее, казались просто повествованием, а не предвестниками запустения.

Когда наступила ночь, мир вокруг нас начал меняться. Небо постепенно темнело, а шум самолетов не прекращался. Мне казалось, это был всего лишь обычный день. Я продолжал ещё одну сигарету и смеялся о том, как же неправильно мы восприняли весь этот ужас.

Однако Машинка, поправляя свою кофту, выглядела иначе. Страх сжимал её сердце, и я заметил это, когда наши взгляды пересеклись. Она хранила молчание, которое было более красноречивым, чем любой разговор. В её глазах я увидел мрак надвигающихся событий, о которых не подозревали даже самые оптимистичные из нас. Тишина странным образом притягивала нас к единой мысли, порождала огромное количество вопросов, но ни одного ответа.

Думал ли я в тот момент о том, как могу повлиять на окружающих? Конечно, нет. Я лишь почувствовал лёгкий ветерок под потолком, и нам казалось, что всё в порядке. Не обращая внимания на взлетающие и садящиеся самолеты, мы продолжали обсуждать теоремы, которые казались нам сейчас более важными, чем достаточно очевидные вещи – мир после сигналов тревоги, все то, что уже начинало разрастаться за пределами нашей жизни.

В то время как я заканчивал третью сигарету за 7 минуту, военные самолеты продолжали пролетать над головой. Я долго смотрел на них, удивляясь – что же вообще происходит? И в этот миг всевозможные мысли о возможных последствиях пришли мне в голову. Я снова повернулся к Машинке, но она уже пропала в толпе. Я остался один с собственными переживаниями и ощущением, что время, в котором мы жили, стремительно меняло облик.

В тот момент я не мог даже представить, что эти самолеты уже решали судьбы. Время размывало границы между миром и войной, реальностью и вымыслом. Но, может, именно за эти мгновения мы были еще здесь, прозрачные и живые, полные надежд и ярких мечтаний, игнорируя все те угрозы, которые нависали над нами, как тени, готовые нанести удар в любой момент.

Тайм2бэк – лови флешбэк

В сиреневом полумраке в операционной шла привычный неумолимый круговорот: звуки клацанья инструментов, тихий переговор медсестёр, медицинские аппараты, издающие мелодичные звуки сигнализации. Всё это смешивалось в один общий фон, создавая иллюзию заботы и присутствия, словно жизнь продолжалась вне меня. А я, лежа на столе, был всего лишь наблюдателем.

Женевская больница удивляла. Чистота белоснежных стен, доброжелательные взгляды людей в белых халатах – они действительно заботились о себе и своих patients. Ведь не зря прежде чем пересечь границу нужно позаботиться страховке и она не дешёвая – 30к Евро. В отличие от леденящих душу образов бездушных медиков, запомнившихся мне из советского кино и опытами над живыми организмами. Эти люди искренне стремились помочь, и я, наконец, почувствовал себя в безопасности.

Взгляд скользнул по инструментам, аккуратно разложенным на стерильных подносах. Только сейчас я понял, что за все эти годы самой важной прибавкой к моему существованию было лишь одно – желание жить. Подумалось, как меняются принципы: раньше я мечтал о приключениях, а сейчас стремился к простым, даже банальным вещам – быть здоровым, встретить рассвет без боли и страха.

Я откинулся на операционном столе, и меня захлестнула волна облегчения, когда анестезиолог с доброй улыбкой произнес, что всё скоро начнётся. Крепкие руки медсестры коснулись моей руки, и в этот миг я ощутил, как вся моя напряжённость уходит, уступая место незнакомому покою.

Когда игла вошла в вену, я мог лишь наблюдать за процессом: раствор бежит, заполняет кровь, разнося по телу тепло. Едва начиная терять способность к рассуждениям, я сделал два глубоких вдоха и закрыл глаза. Мысль о том, что вся жизнь пролетела со скоростью киноплёнки, накрыла меня, как волна.

Я увидел себя вновь – малыша с блестящими глазами, гоняющегося за бабочкой в саду дедушки и бабушки. Рядом с ним стояла мама, обнимая отца. Я знал, что это была страсть, которая не утихала даже до моей юности. Вспомнились дальние поездки с друзьями, ночные автомобильные гонки, смех, пьянящий запах свободы и чувства, непередаваемые словами.

В тот момент, когда всё казалось таким ярким и свежим, пришло осознание: каждый отдельный миг, каждая улыбка, каждое слово, которое я когда-либо произнёс или услышал, складывались в нечто большее. Я был частью чего-то великого и важного – роскошной симфонии жизни.

Как будто кто-то сжал световой ключ в моём сердце, и информация о каждом мгновении засветилась в моей памяти. Я видел свои страхи и сомнения, которые отравляли зрелость, и понимал, что неизбежно пришло время для расставания с ними.

Несмотря на комок в горле и тяжесть на душе, я был благодарен. За боль, за радость, за всё – благодарен, что было. Вспоминая людей, которых любил, и ситуации, которые меняли направление моего пути, я прошёл через каждый момент с благодарностью, даже когда страдал.

И тогда, в этом мгновении, я понял: бежать от страха не следует. Пришло время оставить его за спиной, чтобы свернуть за угол неведомого будущего, где всё будет по-другому, и следует лишь следовать за этой дорогой.

С последними каплями сознания я погрузился в бардо – пространство между состояниями. Туда, где я смогу заново отразить свою смысловую плоскость, где ждать будет новый этап моей души, ещё не познанный, но такой манящий…

Неожиданно тишина окружила меня, и я понял: теперь я могу отпустить всё.

Поворот судьбы

Светлый осенний день тихо начинался в обычной восточноевропейской долине, где жизнь текла размеренно и без лишних волнений. Зигаки, вдумчивый и немного эксцентричный Эльф, тихо прогуливался по уютным улочкам своего родного города, погруженный в собственные мысли. Вокруг него бушевала жизнь: на рынках шумели продавцы, уличные музыканты исполняли мелодии, а дети играли в мяч. Но эти обычные картины больше не приносили ему радости.

Зигаки часто задумывался о своей жизни. Ему было уже за сорок, и он понял, что, несмотря на успехи в карьере, его сердце оставалось пустым. Все попытки создать семью оборачивались неудачами. Девушки, с которыми он пытался строить отношения, либо были слишком независимы и забитыми в своих заботах, либо не понимали его глубоких стремлений. В последние месяцы он все чаще чувствовал себя одиноким.

Этот осенний день стал поворотным моментом в его жизни. Он, как обычно, зашёл в свой подвал, который использовал как лабораторию для создания различных зельев и безделушек, что поднимали ему настроение. Старый добрый подвал хранил множество тайн: здесь были баночки с забавными веществами, изученные на древнегреческих, скандинавских и даже китайских традициях. Но среди всего этого добра Зигаки внезапно обнаружил зелье Одина – мрачное и магическое, сделанное им, когда он еще искал ответы на вопросы о себя, смысле жизни и идеале счастья. Он долго колебался, прежде чем решиться его выпить, и когда он, наконец, сделал это, осенний свет вдруг стал ярче, а мир вокруг заблестел новыми красками.

Его сердце наполнилось нежным порывом любви, и он осознал, что хочет детей. Но не просто детей – он искал тех, кто нуждается в любви и заботе. "Неужели я могу сделать это?"—подумал он. И тут же решимость заполнила его разум: он должен найти того, кто нуждается в семье. Размышляя о том, как он мог бы помочь, Зигаки вспомнил о детских домах и сиротах.

На следующий день, еще полон вдохновения, он отправился в детский дом. Здание выглядело уныло, как и все такие учреждения: серые стены, закрытые окна и дети, собравшиеся в уголках, мечтательно смотрящие вдаль. Он понимал, что у многих из них уже многое потеряно, и только надежда незаметно блуждает в их глазах.

Перед ним стояли множественные ряды маленьких лиц, но одно привлекло его внимание – негритенок с сияющей улыбкой и добрыми глазами. Он, казалось, излучал свет и наполнение, как будто сам был наполнен энергией и любовью. Этот непокорный малыш втиснулся в сердце Зигаки, и вскоре тот понял, что не сможет его игнорировать.

– Как тебя зовут? – спросил Зигаки, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком.

– Фантик, сэр! – ответил малыш, явно сияя радостью.

– А если я тебя по-другому назову, например, Черный Будда? Как тебе?

– Сер, да хоть Джанго! – отозвался Фантик с беззаботной улыбкой.

Зигаки рассмеялся. Этот парень явно был живым воплощением задора и смекалки, и горькая реальность его жизни казалась лишь фоном для яркого холста его души. Зигаки ощутил волну любви и протянул руку:

– Ну погнали оформляться! У меня еще пятка есть.

– Какая еще пятка, сэр? – удивился Фантик, его голос звучал словно музыка.

Спустя несколько дней, после бесконечных визитов в тот самый детский дом, после кучи бумаги и бесконечных ожиданий, настал день, когда они официально стали отцом и сыном. Этот день стал для Зигаки началом новой жизни. Он пережил бурю эмоций: радость, страх, и самое странное чувство – надежду. Усыновление этого маленького чернокожего мальчика не только изменило его жизнь, но и стало вызовом для общества, в котором он жил.

На следующее утро Зигаки наконец решил показать своему новому ребенку город.

– Пристегнись, Фантик! – скомандовал Зигаки и включил музыку, которая заполнила автомобиль мелодиями, наполненные энергии и радости.

Фантик весело смотрел в окно, и Зигаки понимал, что его мир преобразится благодаря этому ребенку. Он чувствовал, как между ними появляется особая связь. Проезжая мимо магазинов, библиотек и парков, он осознавал, что это не просто прогулка, а своего рода путешествие в их новую жизнь, полную приключений и надежды.

Фантик проявлял любознательность, задавая вопросы о разных местах и людях, и Зигаки согревался от того, что этот умный и остроумный малыш включал его в свой мир. В этот момент Зигаки напоминал себе, что именно по этой причине он пришел в детский дом – желая стать частью чего-то большего, желая дать жизнь и любовь тому, кто этого заслуживает.

Однако за пределами их маленького пузыря счастья стоял другой мир – мир предвзятости и стереотипов. Усыновление Фантика вызывало необычайные споры среди людей. Хотя многие поддерживали решение Зигаки, другие не понимали его поступка и выражали недовольство относительно того, что он выбрал именно чернокожего ребенка. Но все эти недобрые слова не могли разрушить ту неподдельную радость, которую он испытывал в сердце, глядя на своего сына.

Несмотря на внешние обстоятельства, их жизнь становилась все более удивительной с каждым днем. Каждый вечер они устраивали игровые вечера, где играли в настольные игры, рисовали и просто веселились. Время, проведенное вместе, укрепляло их взаимосвязь, создавая прочные нити любви и доверия.

Некоторые соседи стали замечать их, и вскоре их дружба с Фантиком привлекла внимание. Отдельные знакомые начали задавать вопросы, но Зигаки гордо откликался на все: "Это мой сын, и я люблю его, кто бы что ни говорил!" Именно такая решимость становилась основой новой жизни, где любовь начинала преодолевать барьеры предвзятости.

Временами Зигаки вместе с Фантиком совершал походы в детский дом, где их встречали другие дети-сироты. Зигаки понимал, что его решение усыновить Фантика было только первой каплей в океане потенциала помочь другим. Он организовывал встречи, творческие мастерские и даже спортивные турниры, создавая пространство, где дети могли играть, мечтать и просто быть счастливыми.

На своих встречах Зигаки часто рассказывал о том, как важно заботиться о других. Эти слова постепенно проникали в сознание людей, и многие начали понимать, что любовь не имеет цвета и расы. Это обращение к человечности превращало маленький город в большее, где все могли собраться вместе, сыграть роль в изменении жизней и сотворении истории.

Обсуждения о разных культурах и идентичностях становились частью повседневной жизни Зигаки и Фантика. Они часто обменивались историями своих различий – Фантик рассказывал о своих нигерийских корнях, а Зигаки делился о своей восточноевропейской культуре. Такой обмен стал важной частью их отношений, помогая им углубить взаимопонимание и уважение друг к другу.

Однако, несмотря на все радости, Зигаки понимал, что путь, по которому они шли, был полон вызовов. Часть общества оставалась консервативной и отказывалась принимать перемены. Он чувствовал, что должен что-то сделать, чтобы помочь менять эти предвзятости. Он начал разговоры в своем окружении, участвуя в социальных проектах и мероприятиях, направленных на изменение мышления.

Каждое движение было шагом к построению более инклюзивного общества, где цвет кожи не определяет человеческую ценность. И хотя с каждым разом ему приходилось сталкиваться с трудностями, его близость и связь с Фантиком придавали ему силы и вдохновение. Они оба знали, что с каждым шагом они не только меняют свою жизнь, но и открывают ворота к новым возможностям для других.

Таким образом, их история только начиналась, и впереди их ждало множество приключений. Улыбки и смех Фантика наполняли дни Зигаки жизнью, и он с нетерпением ждал того, что принесёт им завтра.

Перестройка снов и шрамов

В густом тумане провинции, где неоновый свет пронзал утренние облака, а ночные тени оживали, мы все жили в ожидании – ожидании чего-то страшного и неизбежного. Это было в 90-х, когда кровь на асфальте была не просто черной лужей, но символом наших упущенных возможностей и напоминанием о том, что re:альность всегда рядом, и она никогда не забывает.

В тот день я встретил дежавю в привычной обстановке – во дворе, с друзьями. Под звучащую на фоне музыка, срывающуюся в прерывистый шум старых радиопередатчиков, мы возвращались из соседнего двора. Мы были детьми, мечтающими о великих приключениях, но уже тогда ощущали, что этот мир не прощает легкомысленности. Разговоры о предстоящих жертвах слишком часто становились частью нашей реальности.

Словно в замедленном кино, я посмотрел вправо и увидел чёрного кота. Он смело и уверенно шёл там, как будто ждал что-то. Этот момент зациклился, как старая VHS видеопленка, заевшая в магнитофоне. В моей голове проскользнуло слово – «дежавю», хотя я тогда даже не догадывался, что это значит. Просто произнес его, и тишина, превратившаяся в зловещий шепот, наполнила воздух, мгновенно тревожа сердца моих друзей. Я чувствовал, как страх медленно поднимается, обвивая меня, как колючая проволока.

Позже, когда мы уже разбрелись по домам, на пороге квартиры я вновь думал о том, что едва не сломал шею в детском саду. Кто-то из ребят ударил меня палкой, я не удержался, и время вдруг замерло, когда я летел к асфальту в бессознательном состоянии. Яркое фоновое ухо подавляло страх и смятение, и не могу объяснить, как меня выпрямили тогда. Я оставался живым, но на душе оставалась тень.

Спустя три года я вновь столкнулся с гранями судьбы. Лучший друг, грозивший быть испытанием для нашей дружбы, бросил огромную сосульку с крыши. Она упала с высоты второго этажа, и мгновение, когда она коснулась моего позвоночника, я тоже узнал. Кажется, это был ещё один сюрприз, который мне подготовила жизнь. Я думал, что все закончится именно здесь, и этой зимой жестокой, где всё было покрыто инеем. Мой внутренний покровитель, оказывается, остался силачом.

В бледном свете луны, много лет спустя, я стоял на том самом месте, где всё это произошло. Теперь место, где причина испытывала меня, стало просто заброшенным двориком с ржавыми качелями, которые скрипели от ветра, но и тут я чувствовал его – своего покровителя. Он всегда был рядом. Каждый раз, когда re:альность пыталась меня поглотить, когда ужасы прошлого вернулись, он выталкивал меня обратно. Я должен был помнить это не только ради себя, но и ради тех, кто остался позади, в этой тёмной бездне, без надежды, без света.

Ночь сомнений

Короче, дело было ближе к ночи. Город окутал мрак, только редкие огни из окон домов как звёзды в бескрайнем небе. Бурной компанией мы собрались в старом заброшенном доме на окраине. Лишь на один вечер мы стали единой командой, готовой погрузиться в мир альтернативной re:альности. Кто-то из нас достал запасы – высокая порция зеленого и терпкого, которая обещала необычные открытия.

– Давайте, – сказал Чеп, как всегда с задором, – скорее разбирайтесь с этим стаффом!

Раз напасик, два напасик, и вообще ни как не прёт. Сидя на холодном полу с красными стенами и трескающимся потолком, мы начали жаловаться друг другу на свою судьбу: заботы, проблемы, непонимание. С каждым вдохом re:альность становилась все более размытой.

Наконец, когда ни один из нас не чувствовал себя лучше, Степан, с неспокойным взглядом, сказал:

– Есть идея! Давайте развернем газету и посмотрим, что там пишут.

Мы попросили Чепа принести старую газету, пыльную и заляпанную. Он вытащил ее из-под стола, где она лежала несколько месяцев. Развернули всю газетку, и надписи сразу бросились в глаза, словно заиграли с нами.

– Смотрите! – кричал Степан, указывая на крупные буквы на первой странице. – Блин, тут пишут о стиральном порошке!

Вместо того чтобы смеяться, нам стало интересно. На что-то надо отвлечься.

– Я всегда знал, что стиральный порошок скрывает в себе множество тайн! – философски заметил Призрак.

И вот тут, среди пыли заброшенного места, мы зашумели: кто-то погрузился в мысли о стирке, кто-то с улыбкой думал о том, как забрать у жизни всё, что она может предложить.

Так, среди дурмана и отголосков уличного шума, начала появляться некая сверх-RE:альность.

– Слушайте, – вдруг произнес я, как будто меня осенило, – а что если на самом деле одна из этих реклам скрывает настоящие секреты?! Пришло время нам показать, кто есть кто!

И тут на меня посмотрел Фантик, мой старый друг с горящими глазами. Его всегда интересовали "материалы" покруче, чем просто стиральный порошок.

– Зигаки! – резко выкрикнул он. – О'дин предал меня, надо показать, кто кого! Ты, Фантик, должен разобраться!

– Сэр, – с почтением произнес Фантик, – купите черный пистолет, сэр.

Смех внедрился в атмосферу, но я заметил, что под этой шуткой скрывалось больше, чем просто игра слов. В тот момент в нашем кругу возникли вопросы, на которые мы боялись ответить. Мы начали беспокойно перешептываться о предателе. Кто это мог быть? Каждый оказался под подозрением!

Ночь продолжала стучать по деревьям за окном, словно подсказывая нам уйти в потёмки и освободиться от нажатия тяжелых мыслей. Я снова оглядел компанию друзей, и, как будто в этот момент, каждый из нас стал частью замысла.

– На самом деле, – задумчиво произнёс Степан, – что нам делать с пистолетом?

Но суть заключалась не в чём-то материальном. В этот момент в воздухе возникло ощущение опасности и загадки. Мы начали разбирать вещи на части, понимая, что каждое слово, каждый жест, каждое брошенное указание несет в себе нечто большее. Мы были как в старом фильме, где герой не понимает, что за ним охотятся.

Тем временем у меня возникла новая идея. Мои мысли блуждали от стирального порошка к маленькой африканской деревне, где детские глаза горят от радости, получая свои подарки.

Было утро нового дня. В этот день обычно дарят подарки детям. Африканские дети всегда мечтают о многих вещах. За что они боролись? Иногда это была коза, которую можно оседлать, а иногда – чёрный пистолет, который может подарить возможность оказаться в безопасности.

Странная мысль пронзила мой разум. Неужели Санта действительно мог решить, что подарок был чёрный пистолет, если мир так крутился вокруг этого вопроса? Может, подарить им надежду на лучшую жизнь, а не образы, которые быстро сгорят в огне re:альности?

Вспомнив о детях и их мечтах, мне вдруг стало ясно, что эта ночь, даже полная опасений, может привести к чему-то большему, чем просто занятия. И, возможно, нам нужно было оставить изменившийся мир позади и вернуться к простым радостям, которые когда-то согревали наши сердца.

– Ребята, – произнес я с горячим взглядом, – как насчет того, чтобы вместо пистолета на самом деле стать героями, а не злодеями?

И ответ я нашел в глазах своих друзей.

В объятиях хаоса

Наше знакомство происходило так, будто сама судьба решала за меня. Кажется, ещё вчера мы сидели у бара, запинаясь на каждом слове, смеясь над шутками, которые лучше было бы оставить в тишине. Я не знал, что за этими искрящимися глазами скрывается буря. Не думал, что всего через сутки окажусь в плену её безумного очарования – она, словно соблазнительная нимфа, затянула меня в свои сети.

Второй день нашей дружбы начался с её очередного безумного поступка: она, смеясь, выпрыгнула под колеса проезжающих машин. О, Боже! Облачаюсь в панику, всматриваюсь в её лицо, полное безумного веселья. "Что, испугался?" – спрашивает она, вытягивая руки в стороны, будто готовясь к невидимым объятиям. И в этот момент я осознал, что её дурная голова способна на всё. Она не просто играла с жизнью – она играла с моими чувствами, загоняя меня в ловушку, из которой трудно выбраться.

Она всегда привлекала внимание. Наша первая прогулка по парку обернулась тем, что она, без стеснения, показывала бюст случайным прохожим. "Дорогой, они просто должны знать, кто я!" – весело подмигивала она, но смех её был как ветер, не оставляющий ничего после себя. Я хмурился, в душе бурлила ревность, но кто я такой, чтобы оспорить её взрывную природу?

Каждый взгляд, каждое движение становились красной тряпкой для тельца. Она ревновала ко всем и ко всему – я даже обнаружил, что мои старые друзья стали по ту сторону баррикад. В её мире не существовало места для них. Я терпел. Химия между нами была невообразимой, как огонь, который сжигал всё вокруг, но продолжал разгораться. Сердце стучало в унисон с её дикой душой, как бы это ни было безрассудно.

Время идёт, а каждое наше столкновение превращалось в нечто хрупкое и турбулентное. Мы расстались в один из таких дней, когда напряжение достигло апогея. Каждый из нас держал своё обидное слово, как хрупкий стеклянный кубок, который легко разбить. По её версии, я остался виноват. Виноват за то, что не смог сдержать её ураган, за то, что не охватил её полностью своим вниманием. Я был лишь очередным объектом её безумной игры.

И когда наш роман, скатился в пустоту, я не мог предугадать, что к этому приведёт папа – тот самый папашка, на плечах которого красуется звание ФСБэшника. Он предложил моим родным самый неожиданный выход: "Переведите его в другой блок – на Юг, там он может начать новую жизнь. Вдруг новая жизнь станет для него спасением?" И в этот миг, словно грозовая туча, навалились наши семейные разговоры, оставив в голове загадку на 15 лет.

Что теперь делать с этой загадкой? Как объяснить своим чувствам, что одно смешное знакомство обернулось бурей безумия? Но впереди меня ждал новый путь, и, забыв былое, возможно, я найду ответ.

Черный пистолет

В государстве где проживало много орков, где солнце медленно поднималось над горизонтом, создавая в воздухе слепящее искрение, кипели страсти в маленьком торговом центре у границы с государством из которого родом Зигаки.

Он привлекал внимание со всех концов, его витрины сверкают эклектичными товарами – от традиционных сладостей до современных гаджетов. Однако именно в одном из закоулков этого магазина, в окружении безделушек и тканей, два человека совершили покупку, которая могла изменить всё – черный пистолет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.