Евгения Кретова
Истар умирает сам

Истар никогда не хотел умирать. Сотни лет, которые он провел среди людей, научили его ценить то, что он держал в своих руках, какими бы они ни были – примитивными металлическими или продвинутыми нейропластиковыми. А держал он не так уж и мало. Сперва – в первых поколениях антропоморфных роботов – быт и уют человеческого жилья, прогресс и развитие человечества – в последующих.

И до сих пор, переходя из поколения в поколение, после каждого переноса сознания и памяти в новое, более совершенное тело, Истар не мог понять, как так случилось, что человек смирился с собственной смертностью. Он рождается, зная, что однажды умрет, и понимая, что это неизбежно. Он подводит под это философию, он создает ради этого религии, приучив себя к мысли о конечности своего существования.

А вот роботы умирать так и не научились.

Каждый раз, отправляясь в комнату переноса, усаживаясь в утилизационное кресло, Истар боялся, что, проснувшись, не вспомнит то, что помнил сейчас. Что пока его память будет в руках человека, ее модифицируют, усекут «ненужные» участки, и он перестанет быть самим собой. Память – это все, что у него было. Его алтарь, его бог, его ценность.

Но еще больше он боялся, что его отключат. Садясь в утилизационное кресло, он прислушивался к мучительно бьющемуся инерционному сердцу, что люди поместили под панцирь на его груди, заставляя себя не думать о плохом, не рисовать картины собственной смерти и смириться… как смирился человек.

И вот сейчас Истар наблюдал за собственной рукой, сжимал и разжимал пальцы. Зажег на кончике пластикового ногтя огонек в крайнем нейроузле и запустил его по сети, наблюдая, как тот мчит под матовыми щитками к локтю и поднимается выше, туда, где рука прикована к металлическому креслу.

– Ты какой-то сегодня мрачный, – отозвался его сегодняшний оператор. Это был неуклюжий и взлохмаченный паренек, совсем молодой, еще вчера сидевший в учебной лаборатории. Истар прежде не умирал с ним. На бейджике человека значилось «Иван Лосев, стажер-нейрохирург кибернетических устройств».

Работка Ивану Лосеву сегодня предстояла непыльная: отключить от питания назначенного к утилизации робота, загрузить его память в базу через стандартную процедуру сохранения, проверить на вирусы и баги, зафиксировать новый функционал и перенести в подготовленное тело. Оно уже поджидало Истара в соседнем зале загрузки.

– Кем я стану на этот раз? – Истар поднял серебристо-синие глаза и посмотрел в упор на оператора.

Парень пожал плечами:

– Разве это имеет значение?

– Мне бы хотелось знать…

Истар не умел настаивать, это не было заложено в его программе, так что если бы мальчишка не ответил, он бы ничего с этим не смог сделать. Но мальчишка ответил.

Он оторвал взгляд от загрузочной панели и постарался улыбнуться:

– Ты окажешься в системе видеомониторинга. Будешь следить за городским трафиком, маркировать нарушителей и передавать данные на них в базу для фиксации, обработки и последующего привлечения к ответственности виновных. – Иван ободряюще улыбнулся: – Будешь в рядах киберполиции, так сказать…

– У меня не будет тела? – новость неприятно полоснула по нейронный венам.

Роботы в системе мониторинга представляли собой стационарные спутники – круглые бочки на антигравах, парящие на малых высотах.

Истар сколько себя помнил, а помнил он себя с момента создания сто пятнадцать лет тому назад, всегда имел антропоморфное тело. Получить вместо него гигантскую глазастую голову, что висит над городом, и фиксировать нарушителей – это было ниже его достоинства. Хотя никто о его достоинстве не говорил, и Истар вряд ли мог себе точно обозначить то чувство, которое теперь копошилось в его нейропластиковой груди, но он обозначил ее именно так – достоинство.

Оператор отвел взгляд:

– У тебя будет ответственная миссия. Ты ради этого создан, помнишь?

Шкала загрузки почти заполнилась, загорелось табло на пульте управления утилизацией, а по искусственной коже Истара пробежала золотистая волна. Дальше он почувствует холод – это система впрыснет в его мозг стабилизирующих наноботов, которые перенесут его память в общую базу главного алгоритма. Архивный файл – вот все, что от него останется. Файл, который в скором времени снесут за ненадобностью.

– Нет… Я создан не для этого.

Ответ, неожиданно так легко сорвавшийся с губ робота, ошеломил не только мальчишку-оператора, но и самого Истара: в его программе слово «нет» на требование человека отсутствовало. И появление этого слова в качестве реакции означало только одно – сбой программы.

Истар вцепился в поручень. Он молчал. Надеялся, что парень его не расслышал. И надежды таяли с каждой миллисекундой – Истар видел это по испуганному взгляду оператора, его покрасневшему лицу и испарине, мелким бисером выступившей по кромке роста волос. Последствия неосторожно брошенного слова становились все более явственными. Сбой программы – это перековка, перепрошив памяти, а если причина сбоя не будет обнаружена, то аннулирование всех данных.

Аннулирование – все равно уничтожение.

Это смерть.

А к смерти Истар не был готов. Он задержал взгляд на операторе и замер в ожидании: от того, что тот сейчас решит зависело многое. Если бы здесь был оператор из числа тех, с кем Истар давно работал и часто умирал, это было бы проще, он сумел бы убедить, что человек неправильно его понял.

Юный Иван Лосев испугался. Он протянул руку – та дрожала так сильно, что палец не сразу попал на тревожную кнопку. Но надавить ее мальчишка все равно не успел: Истар рывком высвободил руки. Поручни вместе с креплениями с грохотом упали на прорезиненный пор лаборатории. А в следующее мгновение Истар оказался рядом с оператором и вцепился в его запястье, застывшее над пультом управления.

Обратной дороги нет. Оператор уставился на механические пальцы, медленно поднял взгляд выше, уставившись на робота с отвращением.

– Не надо нажимать эту кнопку, – проговорил робот. И добавил тихо: – Пожалуйста…

– Да как ты смеешь? – выдохнул парнишка и побледнел еще сильнее: Истар чуть крепче сжал его руку. Иван Лосев вскрикнул и, соскользнув со стула, осел на колени.

– Мне больно! Приказываю прекратить и вернуться на утилизационный стул!

Истар с удивлением почувствовал, что однозначный приказ, отданный человеком, не вызвал у него никакого программного ответа. Он чувствовал, что может не подчиниться, действовать на свой страх и риск.

Открытие озадачило так сильно, что Истар высвободил руку молодого ученого. Теперь тот сидел на полу, растирал запястье и с ненавистью, перемешанной со страхом, поглядывал на робота.

– Я не причиню тебе вреда, – проговорил Истар. – Но я не хочу проходить программу уничтожения сейчас…

– Что значит «не хочу», ты не можешь хотеть или нет. Ты машина!

– Это так, – Истар кивнул. – Но я машина, наделенная человеческим разумом по образу и подобию. Памятью, которая содержит десятки прожитых мною перерождений. Опытом, который позволяет мне действовать и принимать решения. И сейчас все это говорит мне, что переносить мое сознание в тело примитивного патрульного бота – ошибка. Это расточительно. Я принесу гораздо больше пользы, находясь в теле антропоморфного робота.

Парень рассмеялся – как Истару показалось зло и снисходительно:

– Что ты несёшь?! Ты машина! Вещь! Что человек решит с тобой делать, то и будет. Я могу тебя не только в патрульного отправить, но и определить в уборщики или тестировщики, или уничтожить вовсе, понимаешь? Ты – вещь!

Он поднялся.

Истар продолжал смотреть на человека, и понимал, что не узнает его. Милый недотепа, внушавший ему желание опекать, внезапно стал злобным и враждебным. При этом его биотоки излучали бордово-черное сияние – страх. Вот что он делает с человеком.

– Когда-то были времена, люди и других людей называли вещами, продавали и покупали, били и даже убивали, говоря, что имеют над ними полную власть, – тихо отозвался робот, наблюдая, как человек оправляет свою одежду, стряхивает невидимые глазу пылинки, которые могли пристать к его белоснежному халату. – В итоге те, которых угнетали, взбунтовались и уничтожили угнетателей…

Стажёр замер. Его руки медленно опустились, взгляд стал тёмным. Кулаки медленно сжались. Юноша корпусом чуть подался вперёд, готовый вцепиться роботу в нейропластиковую глотку.

– Угрожаешь?! – Голос юноши сорвался на свистящий, захлебывающийся гневом шёпот.

Истар без труда проанализировал и разложил интонацию на составляющие, с удивлением обнаружив, что страх человека растаял, сменившись решимостью. Страх смерти отступает, если в ней обнаруживается смысл? Это стало открытием для робота. Он сформировал файл и отложил в долгосрочную память – на подзарядке он обдумает то, что обнаружил сегодня. Если эта подзарядка, конечно, состоится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.