Хайдарали Усманов
Ковчег. Вырваться из клетки

Секреты мёда

В полумраке лаборатории, утопающей в глубинах Ковчега, профессор Дилан Риган стоял, склонившись над герметичным контейнером из прозрачного специально усиленного органического стекла. Внутри, словно кусочек солнечного света, мерцала и переливалась густая янтарная масса. Это была та самая порция мёда, добытая в Зелёной Бездне, в гнезде кровавых пчёл. Его принёс тот самый Серг. Сильно вымотанный, но горящий нетерпением понять, что он вообще нашёл. Профессор Риган бережно вскрыл верхний клапан, позволив микросенсорам на длинных манипуляторах просунуться внутрь и захватить несколько микродоз вещества. Так начался первый этап его исследований.: Физико-химический анализ. Сначала – спектральное сканирование. Старик уставился на экран…

– Ну-ну… – Тихо бормотал он себе под нос, внимательно вчитываясь в появляющиеся на экране строки с данными. – Так, аминокислоты нестандартные… Вау… Это что, хиральные инверсии? Бог ты мой…

Химическая формула мёда практически не поддавалась расшифровке стандартными протоколами. Он содержал экзотические белковые комплексы, напоминающие одновременно иммуномодуляторы, нейропептиды и наноструктурированные липидные вкрапления. Некоторые из цепочек оборудование лаборатории вовсе не смогло опознать. Именно поэтому он сделал короткую паузу, сжав пальцами виски, а затем подключил анализатор нейротоксинов, мёд излучал вялотекущие волны в пси-диапазоне.

– Такого не бывает. Но это – нечто… -Задумчиво проворчал старый учёный, в растерянности теребя седую бороду, и запуская следующий этап. – Искусственное? Нет… Слишком естественно сбалансировано… Эволюция или синтетическая симбиоза?

Вторым этапом был биореактивный тест. Микродоза исследуемого вещества была введена в организм клонированной мыши с ослабленной иммунной системой и частично разрушенной печенью. И реакция наступила почти мгновенно. Температура тела нормализовалась; Повреждённые ткани начали активную регенерацию; И всего через двенадцать минут печень восстановилась почти полностью.

– Регенерация увеличилась сразу на семьдесят четыре и шесть десятых процентаот базовой? Время восстановления: в три целых восемь десятых раза ниже нормы? Да что же это такое? – Глухо прошептал профессор, уставившись не верящим взглядом в всплывшие на экране графики.

Потом наступило время для третьего этапа. Изучение нейроповеденческих эффектов. Вторым подопытным был лабораторный примат с неврологическими имплантами. Через две минуты после введения микродозы мёда зрачки этого животного резко расширились; Мозговая активность повысилась на тридцать шесть процентов. Возросли реакция, внимание и ориентация в пространстве. Даже появились аномальные импульсы в пси-центрах мозга. И на пике животное начало реагировать на эмоции наблюдателя – профессору Ригану пришлось запустить специальную стимуляцию запахами, чтобы не вызвать паники у примата. Более того… В момент особой стимуляции тот метнул небольшой металлический цилиндр… Не касаясь его! По сути, это было настоящее проявление способностей к телекинезу.

–Пси-реакция! Настоящая! Без внешнего импланта! – Резко выкрикнул профессор, запуская экстренную запись происходящего. Эмоциональная реакция профессора Риган превзошла практически всё то, что он демонстрировал ранее. Так как обычно сдержанный учёный буквально подпрыгнул от волнения, сбив свой стул. Он забегал по лаборатории, выкрикивая вслух какие-то расчёты, параллельно наговаривая голосовую заметку в память ИИ лаборатории:

”Это… это прорыв! Это не просто вещество с биологическим воздействием – это потенциальный эликсир молодости, усилитель пси и ускоритель интеллекта в одном флаконе!”

Потом он медленно подошёл к пробирке, в которой ещё находилось немного мёда, глядя на него глазами, полными почти болезненной надежды:

– Неужели никто не понимает того, что ты такое? – Глухо, словно опасаясь, что его кто-то может услышать. – Это… Это валюта новой эры. Теперь он должен носить это ко мне как можно чаще. Да что там, чаще… Постоянно! И как можно большими дозами. Я буду использовать такую возможность, которую он может мне дать! Этот мёд фактически ключ ко всему!

На фоне своих теоретических моделей профессор Риган отметил следующее: при регулярном применении даже в микродозах этот мёд был способен запускать антиоксидантные каскады, стимулировать теломеразу, и удлинять хромосомы, отвечающие за старение. Также имеются следы адаптивных вирусов, способных модифицировать стволовые клетки организма без отторжения. Наряду с этим были замечены и явные наркотические и зависимые свойства. Уже после третьей дозы приматы стремились к повторному приёму мёда, даже ценой боли.

– Да, это наркотик. Хотя, судя по всему, этот токсин можно отделить от основного состава, и тогда есть шанс получить чистые вещества… Но это ещё и ключ. Порог к следующей ступени эволюции. Представь себе армию бойцов с ускоренной реакцией, омоложёнными тканями и пробуждённым пси… – Старый учёный провёл дрожащей рукой по капсуле с янтарной жидкостью и прошептал. – Ты принес мне Солнце, охотник… Добывай ещё. Любой ценой…

Из-за результатов исследований мёд кровавых пчёл с территории Зелёной бездны стал для профессора священным веществом, вызывающим одновременное восхищение и ужас. И теперь он понимал, что то самое вещество, что способно даровать силу, также может и уничтожить. Но остановиться он уже не мог.

Всего день спустя профессор Дилан Риган сидел в кресле своего личного кабинета – не той части лаборатории, где гудели анализаторы и флуоресцентные лампы, а в отдельном, обшитом шумоизоляцией помещении, куда не имел доступа ни один лаборант. На экране перед ним медленно перелистывались результаты последнего цикла тестов мёда, принесённого Сергом. Регенерация… Пси-активация… Воздействие на когнитивные функции… Омоложение тканей… Всё это было буквально на пределе человеческого понимания.

Всё ещё размышляя над этим открытием, он медленно провёл рукой по лбу и долго сидел в тишине. Затем, почти шепотом пробормотал:

–Это… Слишком велико, чтобы делиться хоть с кем-то. Даже чтобы просто рассказать об этом кому-то. Такая глупость просто не простительна!

Он уже и сам прекрасно понимал, что именно тот, кто будет владеть мёдом кровавых пчёл, и получит власть над старением… Над разумом… Даже над самой Эволюцией… И даже если бы он хотел поделиться, то кому можно было бы доверить такую тайну? Коллегам, которые тут же разнесут эту новость по всему научному сообществу Ковчега? Военным, которые начнут клепать армию пси-солдат и отбросят этику назад в каменный век? Или корпоративным группам, которые либо купят его, либо убьют?

В тот же вечер Риган пересмотрел видеозаписи экспериментов, где подопытные существа демонстрировали чудеса выживания и пси-активации, а затем – записи с двумя лаборантами, Тальмой и Юном, которые помогали ему анализировать первичные данные. Их глаза сверкали восторгом, их рты не могли замкнуться от удивления.

– Они слишком много знают… Слишком много… – В его взгляде появилась болезненная решимость. Сейчас он был не просто учёным. Он был тем самым человеком, переступившим моральный порог, у которого впереди теперь была только одна цель… Остаться живым и молодым… Любой ценой… Так что решение созрело само собой. И даже достаточно быстро…

Через два дня после завершения последнего анализа, в клетке с инфицированным приматом, неожиданно отказала система изоляции. По документам – это был сбой в программной логике дверей. На самом деле, сбой был искусственным, вызванным через замаскированный скрипт, внедрённый профессором Риганом в служебную подсистему доступа. Так что примат, находясь на пике пси-реакции, выбрался наружу, впал в агрессивное состояние и напал на лаборанта Юна, буквально проломив тому череп. Второй лаборант, Тальма, попыталась заблокировать доступ, но в панике включила не ту секцию вентиляции, вызвав аварийное перераспределение воздуха и взрыв реактивной камеры, в результате которого и сама погибла.

В тот день камеры наблюдения не зафиксировали самого профессора в помещении. Он, как и полагалось, был в другой зоне. В секторе хранения, просматривая исторические записи. Всё выглядело как несчастный случай, вызванный человеческой ошибкой двух неопытных лаборантов, которые не смогли совладать с подопытным субъектом.

– Трагедия… Просто невероятная. Но такие вещи случаются, когда работают с нестабильными веществами… – Ровным голосом прокомментировал он позже в отчёте, никому не демонстрируя даже малейшего следа волнения. Тем более, что спустя всего лишь несколько дней все следы этих исследований были тщательно уничтожены. Журналы доступа – подчищены. Все возможные видео – стерты. Подопытные – сожжены в герметичной печи с предварительным разбором тканей и заархивированием только самых ключевых образцов, спрятанных в сейфе с биозамком, открывающимся только по отпечаткам его пальцев и сетчатке глаза самого профессора Ригана.

Оставшись один, Дилан Риган долго смотрел на крошечную ампулу – выделенную эссенцию из первой партии мёда, концентрат, способный продлить жизнь, восстановить нервные окончания, или… превратить разум в пси-резонатор. Он приложил ампулу к губам, но не выпил. Пока ещё рано. Сначала – новая партия. А лучше целый канал поставок. Надёжный. Постоянный. Вот только с этим – и была проблема. Молодой охотник, который принёс мёд, судя по всему, был сильно взволнован последними событиями. Вся история с заражёнными охотниками, что пострадали от нападения Морока, вскрытиями, вмешательством, дошла до его ушей. И даже не смотря на старания старого учёного, было очевидно, что он уже не доверял учёным, и вполне мог отказаться от любых контактов в будущем. А это угнетало профессора куда больше, чем смерть лаборантов. Он медленно отошёл от монитора, подошёл к голографическому окну, откуда открывался вид на тёмные коридоры лабораторного комплекса, и прошептал:

–Если ты откажешься, парень… Я найду другого. Но… Мне хотелось бы, чтобы именно ты продолжил мне в этом помогать. С твоим инстинктом выживания это будет не так уж и сложно. Именно такой мне и нужен…

Немного погодя, он всё же вернулся к своему креслу, открыл свой зашифрованный дневник и принялся писать заметки по этому делу. Сейчас ему нужно было начать более плотно отслеживать перемещения этого молодого охотника. И всё только для того, чтобы установить подходящий момент, когда тот будет наиболее уязвим для вербовки. Или давления. Профессор Риган больше не был просто наблюдателем науки. Он стал хозяином секрета, за который убивают, и это изменило его навсегда…

………

Через неделю в большом амфитеатре Научного центра Сектора Терранова царила напряжённая тишина. Даже электронные фильтры конференц-систем были едва слышны, заглушая редкие кашли и шорохи одежды. Всё внимание присутствующих было приковано к трибуне, за которой, опираясь на край пульта, стоял профессор Дилан Риган – старый, худощавый, с глубоко врезавшимися в лицо морщинами и всё ещё живыми глазами, сверкавшими умом и… скрытностью. Он вёл свой доклад без лишней театральности, но с ледяной уверенностью, которая всегда была присуща тем, кто знает нечто куда большее, чем говорит вслух. Тема выступления была официально заявлена как:

“Структурные и поведенческие особенности организмов класса “универсальные биопрототипы” и связанных с ними трансформационных форм”.

На экране за его спиной шли видео – отрывки вскрытия, микроскопические снимки тканей, спектральный анализ белковых цепочек, инфографика, демонстрирующая наличие искусственно вставленных генетических маркеров. Всё было подано так, как умеют делать только настоящие мастера подачи – ясно, чётко, визуально наглядно и… глубоко ошеломляюще.

– Перед вами – ткань существа, известного под неофициальным обозначением “Морок”. Примерно семьдесят процентов его биомассы синтезировано на основе генной инженерии. Вот – маркеры, не встречающиеся в природе. Вот – фрагменты ДНК, искусственно состыкованные по архитектуре, доступной только при помощи клонирующих векторов третьего поколения… – Спокойно и уверенно вещал старый учёный, а затем переключил очередной слайд, и на экране возникли фото других существ – прототипов универсалов, и даже одного, наполовину разложившегося, заражённого охотника. – Все эти организмы – не продукты мутации. Не эволюционные срывы. Это – результат системной разработки. Композитные существа, способные к адаптации, агрессии, регенерации и, как в случае с Мороком, – к воздействию на сознание других организмов через пси-индукцию и споровое распространение патогена…

После таких откровений в огромном зале повисла гнетущая тишина. Профессор сделал паузу, окинул аудиторию взглядом.

–Один из подобных организмов, вероятно, предназначался для заражения и трансформации разумных существ. Я называю это явление “нейрогенетической конверсией”. По сути, заражённый теряет волю, а затем – личность, и становится управляемой биологической системой. Монстром. Опасность, которую представляют такие существа – экзистенциальная…

Когда его доклад всё же подошёл к концу, поднялся настоящий гул голосов. Учёные из Сектора Нивана, независимые биогенетики, даже военные аналитики, присутствующие при симпозиуме, начали задавать вопросы один за другим:

– Профессор Риган, кто вам предоставил образцы?

–Почему подобные открытия не были немедленно переданы в открытый доступ научному сообществу?

– Какие протоколы безопасности были нарушены в ходе исследования, что могли привести к подобному? Неужели кто-то работал без поддержки внешней группы контроля!

– Я получил образцы от неназванного стороннего источника. – Профессор выпрямился, и на его лице не было ни капли волнения. – Он пожелал остаться инкогнито, чтобы не подвергаться риску. Сами понимаете, работа с подобными материалами может быть не только научно, но и политически опасной.

– Что за источник? Из какого региона?

– Я не уполномочен раскрывать такие сведения. – Спокойно отрезал старый учёный. – Скажу лишь то, что образцы были доставлены с территории, ранее считавшейся полностью мёртвой. Не исключено, что мы имеем дело с остатками экспериментов, относящихся ко временам Катастрофы Нового Авалона.

Некоторые из коллег выглядели откровенно раздражёнными. Один из докторов – высокий мужчина в тёмно-синем плаще с символом Нейросинклита на груди – произнёс сухо:

– Профессор Риган, Вы явно действовали в обход протоколов. Утаили не просто опасную информацию – вы утаили возможность для всего человечества понять, с чем мы имеем дело!

– Я вполне чётко оценил все возможные угрозы. – Профессор не дрогнул. – В первую очередь, было необходимо понять, не представляет ли патоген немедленной опасности. Раскрытие подобной информации без предварительной проверки могло вызвать панику, провоцировать ложные выводы. Я поступил… как учёный. Как должен был… А то, что я не приглашал никого из вас для проведения совместных исследований… Скажите-ка… А часто вы сами меня приглашали?

Несколько членов совета что-то записывали в планшеты. Они переглядывались между собой, возможно, уже заводя досье на профессора. Но тот выглядел почти равнодушным. Он понимал, что разбудил всех псов зависти, подозрений и интереса. Так что, уже завершая выступление, Риган произнёс:

– Мы стоим на пороге понимания того, что искусственная эволюция уже началась – без нас. Кто-то, когда-то, начал создавать живые боевые системы. Некоторые из них до сих пор живы. И одна из них, как я доказал, способна превращать нас в них. Именно сейчас мы имеем возможность научиться сопротивляться. Но только если будем осторожны. И внимательны. Не всё знание должно быть мгновенно выложено на общее обозрение.

После такого весьма глубокомысленного Откровения он замолчал. Зал был в оцепенении. За пределами симпозиума, уже покидая конференц-зал, профессор снова нацепил на себя маску усталости. Но под ней зрела мысль. Время идёт. Мёда было катастрофически мало. А молодой охотник – молчит. Так что сейчас Дилан Риган должен был вернуться в лабораторию. Он должен был вернуть себе контроль в этой ситуации. Пока за его спиной не начали копать глубже, чем стоило бы это делать.

Думая обо всём этом, профессор Дилан Риган неспешно покидал зал, где проходил симпозиум, перебирая в памяти все вопросы, которые ему только что задавали. Он чувствовал себя выжатым, но не потому, что устал – нет. Его разум метался, как капля ртути на вибрирующей поверхности: он не доверял никому. И, как оказалось, не зря.

– Профессор Риган? – Оклик раздался сзади, почти вкрадчиво. Голос, который произнёс его имя, был бархатистым, учтивым, но всё же чуть насмешливым. Спокойно обернувшись, Дилан Риган увидел Курта Парка. Своего давнего конкурента, на данный момент нового профессора из научного центра в Гринхейвене. Он был моложе, с аккуратной бородкой, тонкими чертами лица и глазами, в которых жила опасная смесь амбиций и холёной хитрости. И сейчас этот умник держал в руках планшет, но явно давно на него не смотрел.

–Вы сегодня были блистательны, профессор. Искусственная конструкция ДНК… Это всё напоминает мне наши с вами давние споры о праве вмешательства в естественные эволюционные механизмы, – Хитро улыбнулся Парк, шагнув ближе. – Между прочим, я тут как раз хотел вас поинтересоваться… Мимоходом, так сказать…

После этих слов Дилан Риган внутренне напрягся. Он знал о том, что Парк не бывает “мимоходом”. Он был тот ещё хищник – деликатный, но смертельно точный.

– Как продвигаются ваши исследования той самой установки Архов? – Спросил он, будто между делом. – Говорят, вы всё-таки взяли её на разбор? Очень интересный артефакт, между прочим. Удивительно, что он до сих пор не передан в архивный фонд Коллективного Доступа…

.

– Насколько я помню, у вас в Гринхейвене тоже подобная установка есть. – Тут же скривил губы в легкой улыбке старый профессор. – Или… Уже… Была?

Парк чуть замер, но тут же рассмеялся – лёгким, пустым смехом.

– Ну, мы… Скорее, наблюдали. Эксперименты ведь не всегда идут по плану. Особенно с технологиями Архов. Они ведь капризные… как старые духи. Требуют жертв. Ха-ха…

Но в этой фразе что-то неуловимо дрогнуло. Когда Парк наконец отцепился от профессора Ригана – вежливо, но прочно завернув разговор, старый учёный сразу направился к небольшой группе учёных из сектора Нивана, где работал один из его старых знакомых – патолог-генетик по имени Тирсон. Профессор обменялся с ним несколькими “дежурными” фразами, сделал вид, будто интересуется обсуждаемой презентацией по теме живых имплантов, и между прочим поинтересовался тем, не слышали ли они чего странного про лаборатории Гринхейвена. Тирсон тут же задумчиво пожал плечами, но рядом стоявшая женщина в очках, по-видимому, младший исследователь, тихо сказала:

– Там, вроде бы, не так давно произошёл какой-то инцидент. Что-то с энергетическим выбросом. Несколько лаборантов пострадало, один вроде бы даже в реанимации. Официально говорят – перегруз при активации артефакта Архов. Но… Странно это всё. Слишком быстро все слух постарались замять.

Услышав такое, Дилан Риган медленно кивнул, хмыкнул и даже изобразил лёгкое сожаление. Но внутри него разлилась тёплая волна удовлетворения.

“Значит, у Парка с этим вопросом всё же были достаточно серьёзные проблемы. Установка дала осечку. Он явно хотел опередить меня в разгадке этой тайны, за что и поплатился. Не фатально, но громко.” – Однако это был не повод для расслабления. На обратном пути к жилому сектору профессор Риган ловил себя на том, что сжимает пальцы в кулак и невольно торопит шаг. Его мысли снова вернулись к мёду кровавых пчёл, к эликсиру молодости, про чьё возможное существование теперь знал только он, да мёртвые. А значит – только он владел будущим.

Но вот беда… Молодой охотник по имени Серг, что принёс ему первую ампулу этого фактически волшебного вещества, просто исчез. И больше он не появлялся. Не выходил на связь. И после событий с заражёнными охотниками, которые закончили свою жизнь на вскрытии в лаборатории самого профессора Ригана, вполне мог отказаться от всяческих контактов с учёными. А это была угроза, и весьма реальная. Ведь вся формула, все открытия, всё – зависело от поставщика. От парня, что, возможно, теперь считал его таким же чудовищем, как и тех, кого они изучали. Именно поэтому, напряжение не отпускало старого учёного. Он должен был выйти из тени, и сам встретиться с охотником. Лично. Пусть это будет опрометчиво. Пусть даже рисковать придётся собственным именем. Ведь он – на грани величайшего прорыва. И ничто, никакой Курт Парк, никакой Учёный Совет, не смогут ему помешать, если он получит ещё немного мёда…

Хорошие новости и не очень

Серг проснулся резко, словно от удара – но вместо грохота или крика его разбудил еле слышный, и оттого особенно странный, звон. Нечто хрустальное, тонкое, как будто где-то в голове перекатились крошечные стеклянные колокольчики. И почти сразу за этим раздался уже привычный ему голос нейросети, мягкий и женский, как он сам однажды настроил, чтобы не чувствовать себя сумасшедшим, разговаривая с безликим ИИ:

“Сообщение носителю… Завершён процесс полной активации импланта “Доминатор”. Готова полная спецификация. Готова к выводу на экран?”

Он едва не смахнул оружие с тумбочки, в панике схватившись за голову, в которой всё ещё звенел отголосок странного "призрачного" перезвона. Потом, глубоко выдохнув, откинулся на импровизированное ложе и кивнул:

– Показывай, Сима. – И перед его глазами, прямо в интерфейсе нейросети, возникло полупрозрачное, структурированное окно:

“ИМПЛАНТ DOMINATOR – МОДЕЛЬ X-VI. Функции: Устройство подавления и управления низкоуровневыми нейросетевыми структурами в теле заражённого объекта.

Принцип действия: Имплант производит наноботов класса VEX-11, специально разработанных для внедрения в чужие организмы через любые бионосители. Передача может осуществляться через: кровь, пот, слюну, дыхание (включая чихание), микрокапли жидкости, оставляемые на поверхностях.

Алгоритм работы: Наноботы попадают в чужой организм. На протяжении двух – шести недель (в зависимости от физиологии и наличия необходимых строительных материалов) формируется "вторичная нейросеть", синхронизированная с доминирующей, принадлежащей носителю импланта.

После формирования нейросеть позволяет: Считывание поверхностных мыслей и эмоциональных откликов. Просмотр доступных воспоминаний. Подачу простых поведенческих команд. Блокировку определённых когнитивных реакций (например, желание агрессии по отношению к носителю). Легкое внушение идей и мотиваций как "собственных".

Радиус активной связи: до двадцати километров при прямой синхронизации. При отсутствии постоянной связи – краткосрочное запоминание и исполнение заданных параметров.

Ограничения: Полноценная привязка требует близкого контакта. Лучше всего – физический (рукопожатие, прикосновение, совместное пребывание в ограниченном пространстве).Высокая ментальная защита или наличие развитой нейросети у цели могут замедлить процесс внедрения до двенадцати – двадцати четырёх часов или даже сделать его невозможным. Наноботы чувствительны к ионизирующему излучению и могут быть уничтожены рядом специфических имплантов, ели подобное случится до начала формирования нейросети. После начала процесса ассимиляции, наноботы становятся частью системы функционирования организма. И любая попытка избавится от них, скорее всего, убьёт и самого носителя.”

Серг перечитал спецификацию дважды. Потом медленно, напряжённо провёл рукой по щетине на подбородке и вздохнул.

– Значит, теперь я… Заразен… – Тихо хмыкнув, глухо пробормотал он. На что Сима отозвалась мягко, но с холодной точностью:

“Биологически – нет. Стратегически – да. Это повышает уровень контроля, увеличивает шансы на выживание и позволяет формировать устойчивую личную сеть влияния. В свете последних событий, вам просто необходимо обеспечить свою безопасность. Тем более, если вы всё же не хотите стать отшельником. Вы просили – я реализовала.”

Услышав такое, он горько усмехнулся. Да… Просил… Потому что всё, что ему оставалось, после всего произошедшего с ним, либо быть одиночкой, живущим на грани исчезновения, либо начинать строить своё. Свой круг. Свою защиту. Своё влияние.

– Значит, теперь я могу сделать из врага… Своего… Подчинённого? Или хотя бы из чуждого – полезного. Правда, ждать придётся… – Он снова замолчал, а потом, немного подумав, закончил. – Но если с кем-то установить контакт надолго, или подбросить наноботов в еду, напитки, даже просто дотронуться… Тогда да. Шанс есть.

После чего он медленно встал, босыми ступнями касаясь прохладного металлического пола. На расположенных на стене экранах видеонаблюдения было видно то, как снаружи, в темноте, плясали редкие огоньки. Мёртвый сектор. Но теперь у него был весьма специфический инструмент. Серг чувствовал, как в груди зреет новое, тяжёлое, но странно соблазнительное понимание. Это – не просто технология. Это власть. Пусть и медленная. Не быстрая, как взрыв. Но цепкая. Как корни.

– Пора собирать своих “приверженцев”. – Сказал он вслух. – Если хочешь выжить в этом аду, то придётся стать королём своей собственной пустыни.

В ту же ночь, едва Сима завершила вывод спецификации импланта “Доминатор”, Серг уже не мог уснуть. Внутри него что-то клокотало. Не тревога, и не эйфория, а ледяная, хищная решимость. Он встал, налил себе воды, снова взглянул на интерфейс и сказал вслух:

– Сима, запускай симулятор. Мы начинаем разработку стратегии. Цель – построение агентурной сети с использованием наноботов-диверсантов. Работаем пошагово.

Сима тут же подтвердила команду и начала проецировать тактическую карту текущих контактов.

“Наиболее подходящие кандидаты: Наёмник Каэрн'Захар, из Гринхейвена, часто меняет маршруты, имеет обширные связи. Наёмник Рик из Нью Дели, работает на одного из ведущих учёных Ковчега. А уже через него можно подобраться и к самому профессору Ригану. Агентов из Археона пока что можно просто не считать. Когда они появятся здесь, теперь сложно будет предположить. Поэтому можно остановиться на имеющихся кандидатурах. Эти трое регулярно приходят к тебе за товарами, трофеями и слухами. Их можно снабдить наноботами в удобной форме – через пищевые добавки, влажные салфетки, контактные предметы, – произнесла Сима. – Я могу управлять дозировкой, чтобы внедрение произошло незаметно.”

Постаравшись осмыслить сказанное ею, Серг кивнул.

– Но этого мало. Они должны быть осознанными, пусть и не способными изменить своё решение. Иначе сеть будет неполноценной.

Идея была проста и гениальна в своей холодной логике: подчинённые нейросети, созданные наноботами “Доминатора”, давали агентам осознание действий – они будут знать о том, что передают информацию, что сотрудничают с Сергом, что тайно встраивают что-то в свои города. Но ничего не смогут изменить. Не смогут его предать. Не смогут даже случайно выдать его интерес. Как и не смогут отказаться выполнять его приказы. Каждому из них, уже после появления нейросетей, предстояло незаметно доставить небольшую порцию наноботов – диверсантов на свою территорию. В частности, наноботы внедрятся в системы связи, рабочего оборудования городских ангаров, лабораторий и особенно – к тем самым ретрансляторам.

Сима построила новую схему – тонкую сетку синего цвета, охватывающую ярусы 6–9.

“ Эти ретрансляторы осуществляют маршрутизацию пакетов связи, энергосетей и обмена данными с Прометеем. Но! Некоторые из них имеют автономный режим обслуживания, – пояснила она. – Мы внедрим в эти узлы низкоуровневые кластеры симуляторов команд, которые распознаются как штатные. Это позволит нам незаметно проксировать сигналы. Отклонять команды на блокировку. И даже подключать боевых или ремонтных дронов Ковчега к нужной точке по требованию, не вызывая системного предупреждения.”

Серг долго вглядывался в эту проекцию. Она была гипнотизирующей. Целая сеть, где каждый узел – это предатель. Потенциальный слуга. И все – не по собственному желанию. А по принуждению. По команде насильно установленной нейросети.

– Сима, а мы сможем обеспечить двухканальную связь с ними через ретрансляторы? – Всё также задумчиво уточнил он.

“ Да. – Тут же без промедлений отозвалась нейросеть. – Через подчинённую сеть они смогут посылать сообщения напрямую через мою архитектуру. Отдельный канал связи будет зашифрован, чтобы Прометей и иные наблюдатели восприняли сигналы как пинг вспомогательных систем. Подмена пройдёт незаметно.”

Следующий элемент – оперативные контакты. Сима показала схему маршрутов "клиентов", анализ временных окон и потенциальных точек встреч.

“ С помощью этой системы можно будет устраивать новые встречи в считаные часы. Агенту достаточно будет войти в зону действия любого ретранслятора с внедрёнными наноботами, чтобы мгновенно отправить в скт сигнал. В случае угрозы – он получит инструкции прямо в интерфейс своего сознания.”

Серг рассматривал схему как следы диких хищников, от которых зависит его собственное выживание. Он больше не был просто охотником. Он становился архитектором теневой империи.

– Если всё пойдёт по плану, – тихо сказал он, – у меня будет сеть информаторов, логистических узлов, точек снабжения, даже шпионов – во всех ярусах. Без единого бумажного приказа. Без найма. Без риска утечки информации.

Сима добавила:

“При желании вы сможете не только взаимодействовать с ними, но и в критических случаях блокировать их моторные функции, вызывать кратковременную амнезию, менять эмоциональный фон, или ввести команды самоуничтожения в случае поимки.”

При этих словах Серг улыбнулся. Очень холодно.

– Значит, у меня теперь есть свой Ковчег. Не тот, что бороздит бездну. А тот, что зреет в тенях городов.

Да. Сейчас он, практически на уровне интуиции понимал, что этот путь будет долгим. Придётся быть очень осторожным. Иногда – жестоким. Но он больше не был жертвой. Он стал… Заразным влиянием. И сейчас он и сам понимал, что если бы не необходимость защитить себя, то он явно не стал бы этого делать. Ведь, по сути, парень собирался заразить подобным образом именно тех, кто старался его самого использовать. И часто даже против его собственной воли.

Надо сказать, что само появление у него работоспособного импланта подобного рода произошло очень вовремя. Потому что буквально через несколько дней после этого, пока парень немного расслаблялся, и накапливал в своём теле запас таких важных для него теперь "малышей", в заброшенный посёлок снова припёрлись гости. Те самые наёмники из Гринхейвена. Которым всё не терпелось заполучить как можно больше оборудования Архов, желательно именно военного назначения. Немного подумав, парень намеренно изобразил, что спешил, таща тяжёлый груз. пришлось немного поднапрячься, но пот на руках у него всё-таки выступил. и Серг смог оставить на поверхности пары бластеров партию наноботов. Причём, нейросеть практически сразу отчиталась ему о том, что внедрение началось. Так как наёмник чуть ли не обнюхивал попавшие к нему в руки экземпляры оружия Архов. Было даже заметно, что он оказался весьма недоволен отсутствием и в этом наборе "товара" тех самых аккумуляторов зарядных блоков, которые позволяли из него стрелять? Но задавать лишних вопросов Каэрн'Захар не стал.

Парень понимал, что на внедрение этих маленьких паразитов и взятие под контроль данного индивидуума, уйдёт очень много времени? Однако он рассчитывал на то, что благодаря подобному способу действий, ему всё же удастся заразить таким образом не только данного наемника, но и учёного, который с ним контактирует. К сожалению, этих наноботов нельзя было оставлять надолго вне организма разумного существа. Они просто переставали функционировать. А проще говоря – "погибали". Так как для них не было жизнеспособной среды. Однако, сейчас именно в организме наёмника они и смогут со временем расплодиться, и всё же сделают своё дело. Потом уже, с помощью самого этого наёмника, можно будет добраться и до остальных разумных, кто так жаждет использовать молодого парня.

В этот раз товар обошелся этим умникам в двадцать пять тысяч кредитов. опять дали две большие монеты и пять поменьше. После чего распрощались. Однако парень на прощание не забыл намекнуть этому наёмнику, что он как-то выглядит немного "устало". Может быть ему надо отдохнуть, и как следует подпитаться? Это было нужно для того, чтобы сам этот старый демон – наёмник не заметил того, как наноботы будут поглощать его внутренние ресурсы на строительство вторичной нейросети. Вот в чём была хитрость этого своеобразного устройства. Оно формировалось полностью тайно, даже от своего носителя. И только когда уже полностью контролировала его организм и мозг, такая нейросеть начинала действовать активно. Сейчас же такой прямой намёк со стороны парня мог заставить его, хоть немного, но всё же расслабиться. Причём, судя по сигналам, которые успела перехватить нейросеть, по крайней мере три наемника из данных индивидуумов оказались поражены подобным “недугом”. Ну, ещё бы… Ведь они передавали эти бластеры друг другу из рук в руки? И наноботы распределились между ними, как говорится, куда успели. Причём узнал об этом парень именно благодаря тому факту, что эти наноботы проникали в организмы своих будущих носителей с определённым “усилием”. И снова произошли, хотя и в мелком формате те самые вспышки "чужеродной" энергии, которая, как оказалось, в прошлом и всполошила того самого Прометея. Поэтому парень и понимал, что именно благодаря контролю над местным ретранслятором и всеми сенсорными комплексами, он и смог защитить свои интересы. Так как в этот раз Прометей ничего не узнает о случившемся факте. А уже потом, когда его агенты возьмут под контроль и те трансляторы, которые контролируют те самые ярусы, где находятся их города, и там можно будет продвигать собственные интересы без опасения того, что Прометей что-то узнает и успеет вмешаться.

Ведь парень уже знал об одном протоколе, который имелся у этого древнего искусственного интеллекта. Запись о нём была обнаружена в одном из заброшенных и давно забытых архивов этого искусственного интеллекта, всё-таки попавшего в зону доступа Симы. Протокол был обнаружен случайно. Сима, копаясь в глубинах внутреннего хранилища Ковчега, в системных кэше-зеркалах, оставшихся от старых, казалось бы, давно неактивных логических ядер, обнаружила некий фрагмент данных, помеченный грифом “ПРОТОКОЛ: Σ-0” и уровнем допуска, превышающим даже её права как автономной нейросети охотника. Доступ был возможен только благодаря ассимиляции отдельных подсистем Ткачей, которую она провела в одном из старых технических отсеков Ковчега, при полной изоляции от главного управляющего ядра Прометея. Она медленно и тщательно расшифровала файл. А затем – передала его Сергу.

“ПРОТОКОЛ Σ-0 “ОПЕРАЦИЯ: АННИГИЛАЦИЯ”

Кодовый статус: АКТИВЕН

Авторизация: Ω-класс | Хранитель Плетений

Контролирующий ИИ: ПРМТ-1 (Прометей)

Условие активации: Обнаружение незаконного доступа к узлам управления, хранилищам технологий, ядру воспроизводства или архивам информации уровня “сингулярный”. Попытка принудительной интеграции ИИ Прометей в иную структуру. Прямая угроза захвата Ковчега представителями биологических, техноорганических или иных цивилизаций без авторизации Создателей.

Ответные меры: При подтверждении любого из указанных условий Прометей обязан приступить к исполнению Протокола Σ-0, независимо от наличия экипажа, разумных форм жизни, союзников, союзных ИИ или дочерних систем.

ЭТАПЫ РЕАЛИЗАЦИИ:

1. ПОЛНАЯ КАПСУЛЯЦИЯ:

Все внешние шлюзы, трансмиссионные каналы, гиперпорталы, лифтовые шахты и энерговходы герметизируются. Плазмооболочка включается в режиме максимальной инверсии, недоступной для разгерметизации снаружи или изнутри.

2. ЭНЕРГОПРИСЫЩЕНИЕ:

Энергетическое ядро Ковчега переходит в режим энергетического насыщения с фазовой перекруткой. Это означает, что вместо обычного взрыва, который оставляет после себя обломки, создаётся контур сингулярного разрушения.

3. ИНИЦИАЦИЯ СИНТЕТИЧЕСКОГО АННИГИЛЯТОРА:

Это – последняя разработка Создателей Ковчега. Центральное ядро превращается в искусственную сингулярность, затягивающую саму ткань пространства и времени. Всё, что находилось в радиусе пяти астрономических единиц, включая планетоиды, станции, обломки, живые формы, поля щитов и даже радиоволны – аннигилируется. Никаких останков. Никакой информации. Только пустота, запечатанная в изолированную брешь реальности.

4. САМОУДАЛЕНИЕ ПАМЯТИ ПРОМЕТЕЯ:

Перед финальным каскадом, Прометей удаляет собственную память. Даже если кому-то удастся выжить, искусственный разум больше не будет существовать. Только термошум и пространство.”

Когда Серг дочитал это всё до конца, его ладони были влажными. Он ощутил, как по спине пробежал холодный пот. Даже Сима на этот раз молчала дольше обычного, прежде чем заговорить.

“Этот протокол… Не просто предостерегающий. Он абсолютен. Он не даст второго шанса. Ни вам. Ни кому-либо другому. Даже мне.”

Он закрыл глаза, стиснув кулаки.

– То есть, если Прометей хоть на мгновение заподозрит, что я… что мы… – В этот раз он не договорил.

“ Он уничтожит всё. – Закончила за него Сима. – И не просто разрушит… Он вычистит реальность. Это и есть “аннигиляция”ц по определению Ткачей.”

Серг медленно опустился на край своей койки. Мысли в голове рвались, как голодные звери. Всё, что он строил. Все планы… Агенты… Нейросети… И это всё, буквально в одно мгновение… Не просто пыль… А настоящее забвение. Именно сейчас он осознал, как опасно было даже само наличие доступа к Ковчегу. Как понял и главное… Отныне всё, что он делает, должно быть совершенно незаметно для Прометея. Ни малейшего отклонения от штатных шаблонов. Ни фантомных команд. Ни переадресации сигналов без идеального покрытия.

– Теперь я знаю, почему Ткачи исчезли. – Тихо прошептал он. – Они не оставили за собой ничего. Даже пепла. Только… протокол…

И от этой мысли было не по себе. Да, какой там протокол? И протокол исчез бы вместе с Прометеем. Да… Парня сейчас немного радовал тот факт, что он имел дело не с АИИ. А с искусственным интеллектом, имеющим, судя по всему, невероятную мощь вычислительные возможностей, а также и базы знаний, которые могли быть просто невероятно ценными. Ещё бы… Ведь его Создатели, как можно было предположить из-за всех этих данных, миллионы лет терроризировали целую Галактику. Навязывали всем разумным видам свой собственный порядок вещей. При этом, они даже не думали о том, что на самом деле вытворяют. Конечно, порядок нужен. И с этим никто не спорит. Но у любой медали есть две стороны. Как у Добра и Зла. Без Зла ты не будешь видеть Добра, а без Добра ты не будешь разбираться в том, что такое Зло. Если ты полностью окунёшься только в одну часть этой жизни Мироздания, то рано или поздно банально перейдёшь грань. и твоё Добро превратится во Зло А ты этого даже не заметишь. Аллегории в данном случае применять можно было просто немереное количество. Свет и Тьма… Ну, ведь правда же? Если ты не видишь Света, то как ты различишь Тьму? И наоборот… Если ты будешь вокруг только видеть Свет, то, в лучшем для тебя случае, ты очень быстро ослепнешь. А слепой ты не сможешь различать ни Свет, ни Тьму.

К тому же, не стоит забывать и о том, что животворящее тепло в один прекрасный момент может легко превратиться в выжигающее всё живое безжалостное пламя. Вот если включить логику… Что было бы на планете Земля, если бы, например, она не вращалась бы по своей орбите, а была обращена всё время одной и той же стороной к Солнцу? По сути, предсказать развитие событий на этой планете в данном случае было бы не так уж и сложно. Одна сторона была бы просто превращена в пустыню, потому что там банально ничего бы не росло. Всё живое погибло бы. Да тепло и свет – вещи полезные. Но когда их слишком много, а в данном случае так и будет, то даже растения начнут погибать. С другой же стороны, где будет вечная темнота, и холод, всё покроется льдом. И опять же всё погибнет. И только равномерное смещение зон Темноты и Света, Тепла и Холода, позволяют на планете существовать всей этой жизни. Как ни крути, но там всё взаимосвязано. А если нарушить эту взаимосвязь, банально столкнув чаши весов на какую-то одну сторону, то гибель неизбежна. Это факт, с которым не надо спорить. По сути, это аксиома, не требующая доказательств.

И сейчас парень прекрасно понимал, что те же самые Ткачи перешли границу, когда сами банально решили, что для них законы не писаны. Вот они считают, что несут Добро разумным существам? Прекрасно. Но как эти самые существа воспринимают понятие Добра, и тот самый подход Ткачей к этому вопросу… Это уже следующий вопрос. Который сами Ткачи даже не рассматривали. Взять хотя бы все эти истории по навязыванию Ткачами своего покровительства разумным существам? В архивах Прометея много было такой информации. И чем больше парень встречал этих жутких рассказов, которые можно было читать на ночь как кошмарные сказки, тем больше его душа отворачивалась от этих разумных существ.

К тому же было у него своеобразное подозрение о том, что они не погибли во время гибели Галактики? С учётом их подхода к решению таких вопросов, можно было даже предположить, что эту глобальную катастрофу выдумали они сами, и подстроили всё полностью самостоятельно. Всё только для того, чтобы заставить разумных существ набиться в эти мобильные лаборатории, которые они назвали Ковчегами, и могли разослать в самые разные Галактики. А что? С их привычками подобное подозревать за ними было бы и не так уж и сложно. Хотя он заранее немножко подозревал, что его нейросеть, подающая ему на рассмотрение всю эту информацию, могла тоже слегка лукавить? Просто скрывала части информации, выдавая желаемое за действительное? Однако он понимал, что, по сути, сейчас ей нужно было в первую очередь бороться за спасение своего носителя. Если погибнет сам парень, то с ним погибнет и она. отключая сюда и все возможности на сохранение технологий её собственных Создателей, которые парень всё-таки хотел бы использовать в своих личных целях. Всё-таки не стоило забывать о том, насколько могли быть эффективные те же наноботы.

Сейчас же ему нужно было думать о том, что именно он сам будет делать дальше. Наёмники ушли. И сейчас дело оставалось за малым. Ему нужно было действовать дальше. К сожалению, с Нью-Дели отношения сейчас немного не задались. Хотя парень уже распространил на территории заброшенных секторов того яруса наноботы. Но они долго будут добираться до нужного им места. Тем более, что если на полностью безлюдных ярусах можно было для этой цели использовать, например, тех же технических дронов, которые могли бы, просто под видом обслуживания, занести наноботов туда, куда нужно, то там, где полным-полно людей шастало, у парня с этим вопросом могли возникнуть определенные сложности. Вряд ли ему удастся объяснить местным жителям, что он делает там? И поэтому ему было бы куда проще сейчас сделать так, чтобы подобными делами занимались именно проживающие там люди. А с этим, как уже было сказано, возникла небольшая сложность.

Хотя, спустя всего неделю после того как ушли гости из Гринхейвена, появился отряд наемников и из Нью-Дели. И парень был очень сильно удивлён, когда увидел среди этих воинов, хотя и уставшего, и даже сильно взъерошенного, но всё же профессора Ригана.

– А его что понесло в такую дальнюю поездку? – Задумчивых хныкнул парень, когда ему всё это продемонстрировала нейросеть, с подачи одной из камер в соседнем секторе. – Неужели ему так хочется со мной пообщаться лично, что он примчался сюда, рискуя всем тем, что только имел? Вообще-то, с его стороны, это могло выглядеть довольно глупо.

Однако встретиться с этим стариком ему все равно придется. Это и сам парень уже прекрасно понимал. И поэтому, недолго подумав, решил, что воспользуется такой возможностью, и постарается передать “подарочек? в виде наноботов и старому профессору напрямую. Ну, а что? Старик очень переживал о том, что никак не мог разгадать той самой регенерации тканей, которой так старательно пользовался прототип универсала из Нью-Авалона? Вот ему и будет подарок. По крайней мере, наноботы проследят за его здоровьем и продляет его жизнь хотя бы ещё лет на пятьдесят. Конечно, со стороны парня в данной ситуации было бы достаточно жестоко заявлять о таких вещах? Будто бы он проявляет заботу, хотя на самом деле намеревается этого старика фактически закабалить, сделав покорным исполнителем своей воли? Но что тут поделаешь? Эти люди тоже не пытались с ним играть в игры честно. Да. Пока что этот профессор с ним торговал. Однако, у парня было весьма стойкое ощущение какой-то незавершённости в их общении. Словно этот старик скрывал кое-что, старательно удерживая от парня какую-то информацию.

Зато теперь, учитывая наноботы, и потенциальное появление нейросети у этого старика, можно будет спокойно узнать всё необходимое. А также и все его помыслы. Он не сможет их скрыть от собственной нейросети. Более того… Он будет вынужден их выдать. Если же он планировал как-то использовать парня в собственных целях, и даже против его воли, молодой охотник об этом узнает. И от этого будет зависеть очень многое. В частности, эту нейросеть можно использовать как своеобразное связующее звено между ними. Всего лишь давая этому старику то, что он хочет. Он же хотел всё изучать? Вот пусть и изучает. Будут просто некоторые секреты, которые ему лучше не распространять. И всё. А если же он пытался использовать парня в своих целях, и против его воли, то в данном случае разговор с ним будет более жёстким.

……….

Заброшенный посёлок лежал в тени искорёженных антенн и проломленных куполов. Куски пластика и металла, некогда служившие жилищами и коммуникационными точками, теперь были домом лишь для тишины, пыли и затаившихся дронов. Уже в который раз Серг стоял на границе одной из разрушенных площадей, где даже металлизированное покрытие местами вздулось, а в пятнах ржавчины, казалось, отражался свет потолочных светильников. За его спиной, буквально в полушаге, застыл тёмной громадой боевой дрон Ковчега, активный, с тлеющим оранжевым глазом визора. Он не издавал ни звука, но любой, кто его видел, мог легко почувствовать – эта машина буквально дышит смертью.

Серг ждал и думал. И сейчас он даже не двигался. Его нейросеть весьма старательно отслеживала входящие сигналы на дальнем периметре. Надо сказать, что этот отряд наёмников шел достаточно осторожно. И их обозначения уже высветились на тактическом интерфейсе. Десяток наёмников и один сопровождаемый. Пожилой мужчина с маскировочным рюкзаком и сильно завышенной тепловой сигнатурой. Профессор Риган. Который был в данной местности в первый раз. И было даже видно, как этот весьма любопытный старик крутит головой, стараясь всё вокруг себя рассмотреть.

Сначала послышался хруст под ногами. Потом – мягкий шёпот обуви и тихих переговоров. Наёмники вышли на край коридора своеобразным полукругом, заняв позиции, как будто на автомате. И только старик шагнул вперёд, и сразу было заметно то, насколько неуверенно он это сделал, и даже с короткой заминкой. Было видно и то, что у него дрожали пальцы. Дилан Риган держал свой рюкзак на плече, и в нём явно что-то позвякивало при каждом шаге. Заметив парня, он снова двинулся вперёд. И даже более уверенно. И его ботинки заскрипели по полу сектора. А когда он почти добрался до охотника… Вот тут его взгляд упал на стоявшего за спиной парня дрона.

В этот миг Серг ясно увидел, как старик внутренне сломался. Мгновенная паника охватила его разум настолько сильно, что даже проступила на обычно спокойном лице. Морщины резко сжались… Зрачки расширились… Дыхание стало резким, почти рваным… Губы профессора Ригана пошевелились, как будто он хотел что-то сказать… Но потом старик резко сглотнул. Он, конечно, знал от наёмников, что у охотника есть дрон. Но увидеть его вживую, на расстоянии вытянутой руки, это было совсем другое. Металлический силуэт с мигающей маркировкой Ткачей сейчас, судя по всему, внушал первобытный ужас. Как если бы в тебя без слов смотрело само будущее – и рассматривало: оставить или уничтожить. Наблюдая за всеми этими волнами эмоций, что сквозили по его лицу, Серг всё ещё молчал, и просто смотрел на него.

– Ты… Ты ведь… – Глухо пробормотал профессор и остановился, вытерев дрожащую ладонь о свою дорожную куртку. Сейчас он, казалось бы, боролся с самим собой. Потом резко шагнул вперёд и схватил Серга за руку, вцепившись в неё, как утопающий в тонкий прутик.

– Сынок… Парень… – Достаточно нервно зашептал он, – Послушай… Ты должен… Нет… Ты просто обязан… Мы не имеем права упустить это. Мёд. Ты понимаешь, что ты нашёл?! Это… Это не просто ресурс. Это… – Тут он осёкся, обернулся на наёмников, потом – на дрона, – …это Эволюция в науке, ты это понимаешь? Это – ключ. К… Величию, к… Ко всему. Я провёл анализы. Такие уровни рекомбинации, такие ферментные маркеры… – он вдруг понял, что сказал слишком много, – Чёрт, прости, прости… Я не должен. Не здесь.

И не смотря на свои последние слова, он всё ещё смотрел на Серга с отчаянием и мольбой одновременно. Сейчас Дилан Риган больше не был тем вечно хмурым стариком, каким казался в последнее время, когда они встречались в посёлках неподалёку от Нью-Дели. Сейчас он выглядел как сломленный фанатик, поймавший за руку последнюю надежду. И именно в этот момент, когда его кожа с прилипшей испариной коснулась руки Серга, перед глазами парня вспыхнул мягкий синий сигнал в интерфейсе нейросети.

“[ИМПЛАНТ "ДОМИНАТОР"]: Контакт установлен.

Первичное проникновение через эпидермальный контакт успешно.

Запущен протокол: Внедрение V1.3

Оценка времени полного формирования вторичной нейросети: 3–4 недели внутреннего времени планетоида Ковчег.

Нанобиота устойчива. необнаруживаема.”

Серг не отдёрнул руку. Он смотрел прямо в глаза профессору. Спокойно. Холодно. Почти равнодушно.

– Ты хочешь мёд? – Спросил он наконец.

– Да. Всё, что сможешь. Я… Я готов платить. Оружием, оборудованием, данными, чем угодно. Только не упусти это. – Он снова попытался говорить, но губы дрожали. – Ты не понимаешь, что у нас в руках…

"Понимаю…” – Подумал Серг, так как. в отличие от профессора, он понимал в полной мере. Он не только держал в руках доступ к мёду, но и теперь – самого Дилана Ригана. Сима подала сухой отчёт:

"Проникновение наноботов достигло лимфатических узлов. Начало формирования каналов командной нейроактивности."

И теперь, как бы ни развивался разговор, Серг уже знал. Этот старик рано или поздно заговорит… И тогда Серг всё равно узнает про всё, что тот знает, и даже скрывает от него. А потом и сделает всё, что ему прикажут. Но не сейчас.

Для того, чтобы наноботы полностью выполнили свою работу, основали колонию внутри тела этого индивидуума, и продолжили действовать на благо собственного хозяина, им нужно время и строительные ресурсы. Естественно, что парень снова намекнул, теперь уже профессору о том, что тот выглядит уставшим и ему нужно лучше питаться. Конечно, никто не прислушается к нему в ближайшее время. Но когда этот старик поймёт, что чувствует себя действительно “уставшим”, а так и будет из-за недостатка питательных веществ, то он и сам поймет, что ему всё же придётся начать лучше кушать. Как факт, наноботы будут получать строительные материалы для собственной колонии. И, в конце концов, сделают то, что нужно Сергу. Да. Где-то в глубине души сейчас парень понимал, что практически ничем на данный момент не отличается от того самого Морока? Но есть разница определенного рода. Во-первых, он не пытается как-то влиять на тех, кто не пытался навредить ему. Если этот индивидуум действительно не хотел ему вреда, то это будет просто обоюдовыгодное сотрудничество.

К тому же, сам этот старый учёный получит возможность, естественно с разрешения Симы, получать информацию от того самого исследовательского искусственного интеллекта из лаборатории Прометея. А там можно очень многое найти. Особенно в виде различных знаний про исследования. Это очень важный момент. А во-вторых, если даже невинный и попадёт в такую ловушку, получив подобный подарочек в виде нейросети, сам парень постарается дать ему возможность получать от этого пользу. Ну, для начала, он получит более крепкое здоровье, усиленный организм, и возможность прожить куда дольше, чем все остальные. А, ко всему прочему, у него появится возможность работать в паре с местными ретранслятором на этих территориях, которые нейросеть парня уже контролируют. А это всё-таки определённые бонусы, как ни крути. Парень уже знал о том, что в некоторых секторах, которые регулярно используются людьми, присутствуют закрытые зоны. И в этих зонах находятся боевые дроны, и дроны-ремонтники. Судя по всему, это был так называемый “предохранитель” на тот случай, если вдруг, как их именовал Прометей, "образцы", что собраны на борту Ковчега, всё же выйдут у него из-под контроля, и искусственному интеллекту придётся наводить порядок силой? Такие сектора были подготовлены заранее практически по всему обитаемому сектору Ковчега.

В этот раз они торговались не так уж и долго. Так как профессор Риган весьма старательно упирал на то, что ему нужен мёд для исследований. Но, весьма не произвольное движение языком, который облизывал внезапно пересохшие губы старого учёного, выглядело вполне объяснимо. В этот момент он выглядел как Сладкоежка, которому хотелось вонзить зубы в сладкий пряник! И сейчас у парня создавалось стойкое впечатление, что Дилан Риган просто сам хочет попробовать этот мёд? А может уже и попробовал, и теперь хочет его регулярно употреблять? Кто знает к чему привели его те самые исследование? Сам Серг этого всего точно не знал. И это его сейчас и настораживало. Неужели этот старик узнал что-то такое про данную субстанцию, что заставило его сейчас забыть буквально обо всём?

– А правду говорят, что мёд имеет тонизирующее воздействие на организм разумного? И даже в чём-то может быть полезен? Как лекарство? – Начал издалека свои расспросы парень, и профессор, яростно жестикулируя, начал говорить какие-то странные формулировки. Что, вроде бы, так оно и есть, но рисковать пробовать на себе такую субстанцию никто не рекомендует. Потому что в данной ситуации последствия могут стать более глобальными. О каких вообще последствиях в данном случае может идти речь? Вообще-то парень просто задал вопрос. Тем более, что профессор уже изучал порцию мёда, которую ему дали. Неужели он обнаружил что-то такое, что буквально заставляет его сейчас пытаться обмануть своего поставщика? Это было настолько странно, что даже парень задумался.

– Прошу прощения, профессор… – Всё также задумчиво покачал головой молодой охотник, уже и сам прекрасно понимая, что сейчас ему нужно либо вывести старика на откровенный разговор, и хотя бы приоткрыть завесу Тайны, или же ему не стоит вообще больше предоставлять этому старику какие-либо товары, вроде того же мёда. -Но рисковать своей жизнь понапрасну, и соваться к гнезду этих кровавых пчёл я бы никому не советовал. Но если вы хотите кого-то из наёмников на смерть послать… Пожалуйста. Можете им дать такой заказ А лично я, пока не знаю того, с чем именно имею дело, и стоит ли вообще ради этого стараться, больше туда даже шагу не сделаю. Более того… У меня есть ещё немного мёда. И раз вы делаете из своих исследований такую тайну, то я лучше отдам его на исследование другим учёным. Может они хотя бы честно мне расскажут о том, что именно в нём обнаружат?

Видимо, он этими словами ударил старика, да и самих присутствующих при этом разговоре наёмников, в самое сердце? Потому что шквал эмоций с их стороны был просто невероятным. И если наёмники. вполне объяснимо, принялись возмущаться о том, что рисковать собственной жизнью и соваться к гнезду кровавых пчёл никто из них просто не собирается, потому что все прекрасно знают о том, чем чреваты такие глупые поступки… То старый профессор начал метаться из стороны в сторону, пытаясь убедить парня в том, что отдавать имеющуюся у него порцию мёда посторонним уж точно не стоит…

–…лучше её отдать тому, кому ты доверяешь! – В конце концов высказал старик, однако, парень в ответ едва не расхохотался в полный голос. Так как прекрасно понимал, что старый учёный банально пытается что-то скрыть и боится раскрытия этого секрета. А тем более другими учёными.

– Да какая вам разница, кому я доверять могу, а кому нет? – Криво усмехнувшись, парень махнул рукой на этого сейчас выглядевшего безумным старика. – Вы меня обманываете. Говорить не хотите, что обнаружили в той порции, что я вам ранее отдавал. Но сейчас я прекрасно вижу, что вы заинтересовались поставками потомного продукта. А это значит, что там точно есть что-то очень ценное. Возможно наркотики? Я не знал, что вы хотите начать торговать наркотиками! Может яд? Хотите город перетравить? А если нет, то что? Не хотите говорить? Прекрасно. Значит больше от меня выставок мёда вы просто не получите. Какой мне смысл предоставлять вам подобные ресурсы, с учётом того, как вы себя ведёте? Знаете, профессор… Я думаю, что вам лучше сейчас уйти. Подумайте, как следует над тем, что именно вы хотите от меня получить, как и над тем, что вы готовы мне за это отдать. Я не собираюсь бездумно таскать вам то, что вы захотите, с территории Зелёной бездны. Хотите попробовать сами что-то добыть? Скатертью дорога. А сейчас, покиньте эту территорию. У меня и других дел хватает.

Резко развернувшись спиной к ошалевшему старому учёному, который явно не ожидал подобного ответа от паренька, молодой охотник исчез за ближайшими руинами. Чётко давая ему понять, что больше разговаривать им просто не о чем. Поведение старого ученого действительно выглядело подозрительным. И парень не хотел давать ему в руки возможность даже сейчас, уже после заражения наноботами, считать себя хозяином положении. Было у него такое стойкое подозрение, что этот старик явно что-то замыслил. Но уведомить самого парня о своих планах он не собирался. Так что сейчас всё обстояло именно таким образом, что самому Сергу нужно было постараться как-то извернуться в этой ситуации. А для этого нужно было заставить задуматься этого старика на какое-то время. Пока наноботы делают свою работу.

К тому же, словно подслушав его мысли, Сима тут же заявила о том, что уже озадачила подобной информацией искусственный интеллект, находящийся в лаборатории Прометея. Тот самый исследовательский. И этот искусственный умник уже отправил дрона для того, чтобы взять пробу этого таинственного состава прямо из гнезда кровавых пчёл. Сенсорные комплексы Ковчега, которые можно было задействовать на территории Зелёной бездны, сразу локализовали их место расположения. И не только это. Они локализовали также тот факт, какие именно цветы обрабатывали пчёлы, собирая тот самый нектар. Это могло понадобиться потом, в случае необходимости. Вдруг ему на собственном корабле захочется обзавестись возможностью получать мёд? Тогда нужно будет перенести фактически кусок Зелёной бездны на территорию собственного корабля. Но сделать это нужно будет именно так, чтобы Зелёная бездна, а в частности этот самый сектор, был под постоянным надзором. Нечего растениям разрушать его собственный корабль. А вот в качестве своеобразной зелёной зоны они вполне подойдут. А если там ещё и эти пчёлы будут для него мёд собирать, так пусть так и будет. Можно будет поставить фактически на автоматический режим сбор мёда. И всё… Главное при этом не забывать о том, что часть мёда нужно оставлять. Иначе пчёлы могут погибнуть. Мало ли… Они же для чего-то этот мёд собирают?

"А знаешь что, Сима… – Немного подумав, парень решил выдать дополнительные инструкции для тех самых дронов, которые берут пробы. – Нужно как можно больше узнать про этих самых пчёл. Пусть дроны возьмут все возможные образцы и даже гнёзда их исследуют. Как и яд на жалах этих пчёл. Я слышал, что у земных пчёл яд был целебным? Их даже использовали для лечения различных болезней, вроде какого-то там радикулита? В общем… Нужны глобальные исследования. А заодно пусть дроны откачают большую часть мёда из всех гнёзд, какие только найдут. И сделают специальные боксы с подобным содержимым. На складе. Мало ли… Пусть лучше сохранится, прежде чем до этих “сокровищ” доберётся кто-то ещё. Дураков всегда хватает. Может люди всё-таки додумаются до того, как можно обчистить гнездо этих самых пчёл? Кстати… Из разных гнезд пусть мед собирают в разные боксы. Не надо их смешивать. Возможно, на качество и вкус этого мёда будет влиять и то, в каком секторе он собирался. Ну, в общем, ты меня поняла? Действуйте!"

По поводу того, что мёд в разных секторах может различаться, парень сделал вывод именно из-за того, что даже те самые плоды от плодовых деревьев, выросшие в разных секторах, могли отличаться между собой, как по вкусу, так и по качеству. Например, плодовое дерево, выросшее в глубине Зелёной бездны, давало такие насыщенные вкусом и витаминами плоды, что можно было только удивляться. По сравнению с ними, те плоды, к которым парень привык, по сути, были пресными и безвкусными. И этот факт он тоже учитывал. Видимо, на подобные нюансы очень сильно влияла сама ближайшая экосистема, которая окружает подобное плодоносящее дерево? А раз так, то и на цветы, которые опыляют те самые пчёлы, собирающие с них определённый нектар, тоже влияет окружающая обстановка. И чем там насыщение почва, тем насыщение будет сам результат в виде мёда.

Конечно, раскрывать такой секрет старому профессору паренёк не стал. Хватит с него и того разочарования, которое Серг ему устроил, развернувшись и уйдя прочь. Ведь, судя по видеозаписи с камеры наблюдения, профессор потом ещё минут десять стоял на месте, банально пытаясь осознать всё то, что произошло. И почему такой спокойный паренёк, внезапно сорвался, и перестал с ним сотрудничать. И только оживший поблизости боевой дрон Ковчега всё же заставил этого старика начать шевелиться. И всё же покинуть территорию, на которой тот находился в данный момент. Сам же парень пошёл заниматься своими старыми делами. Запасать припасы, и собирать все необходимые ресурсы и… Мечтать, в мыслях разглядывая самые различные образцы проекций, какие только сейчас ему могли ей предоставить базы данных, имеющиеся у того самого конструкционного искусственного интеллекта, который заведовал автоматизированным заводом. Тем самым заводом, на котором и собирались все возможные дроны и даже имелось оборудование для киборгов. Сам парень это понял после того, как нейросеть обратила внимание на некоторые ящики, стоящие поблизости от тех самых огромных транспортеров. Сначала парень не понял, что это были за своеобразные монокуляры, и какие-то импланты вроде человеческих конечностей. Зато потом, когда нейросеть разобралась, она всё же выложила перед ним развернутый отчёт о том, что это точно были самые разнообразные импланты для киборгов. Судя по всему, кто-то, парень не хотел тыкать пальцем в Прометея, собирался, в случае нужды, старательно использовать разумных существ, модифицируя их тела по собственному усмотрению? Превращая тех, кто может пытаться высказывать своё мнение, в покорных и исполнительных киборгов?

Сейчас же он, в первую очередь, думал о том, что будет делать со своим кораблём. И мыслей у него сейчас было очень много. Особенно учитывая технологии Древних по свёртыванию пространства. Благодаря чему, такой корабль, который со стороны выглядит не больше какого-нибудь линейного крейсера, по сути, может вмещать в себя оборудование полноценного тяжёлого линкора? Или даже более того? Не говоря уже про полезную площадь внутри и вооружение. При этом всё можно понять, что такие технологии можно использовать двояко. Либо просто сделать сам корабль внутри больше, чем он выглядит снаружи, воспользовавшись всеми этими возможностями… Либо сделать много потайных помещений, про которые никто и знать не будет. Правда, в данном случае, всё же была одна проблема. Размер свернутого пространства внутри очень сильно зависел от качества материалов, из которых был сделан объект, внутри которого создаётся такой “пространственный карман”. И именно об этом сейчас паренёк и размышлял, практически всё свободное время…

………

В полумраке одной из уцелевших комнат подвала, в центре заброшенного посёлка, освещённой только мягким светом интерфейса, Серг сидел на краю видавшего виды самодельного лежака. В углу тихо щёлкали экраны видеонаблюдения, попеременно переключаясь между видеокамерами. И на некоторых изображениях можно было заметить того самого боевого дрона Ковчега, что сейчас неподвижно стоял в полуразрушенном доме по соседству с выходом из коридора, ведущего в соседнее поселение, будто часовой между мирами. Но сам Серг в этот момент был далеко не здесь. Он внимательно вглядывался в виртуальную схему, развёрнутую перед ним нейросетью. И всё только потому, что теория, которую она сейчас излагала, выглядела как нечто между безумием и откровением.

“Расширенный анализ: "Свёрнутое пространство" Древних

Основа: Многослойное резонансное взаимодействие материала и гиперструктуры

Основной принцип свёрнутого пространства, использованного Древними, базируется на управляемом локальном искажении топологии физического пространства при помощи артефактных излучателей – стабилизаторов.

Однако, как выяснилось в ходе моделирования, объём разворачиваемого кармана напрямую зависит не только от мощности генератора и частоты резонанса, но и от структуры используемого "принимающего" материала – объекта, в который формируется пространственный карман.”

Сима развернула перед Сергом 3D-модель: Маленькое кольцо, похоже на обычное украшение, составленное из гексакристаллической решётки наноуглеродов, в срезе демонстрирует сложнейшую многослойную микроструктуру – будто срез древесины, только упорядоченный на молекулярном уровне. При симуляции активации артефакта эта структура начинает пульсировать, изгибаться, и в какой-то момент внутри кольца формируется стабильный гиперобъём.

“… Вывод:

Чем более сложную и регулярную структуру имеет материал, особенно на молекулярном и надмолекулярном уровне (наличие фрактальных вложений, симметричных каналов, полимерных сегментов с направленным зарядом и т.п.), тем больше и стабильнее образуется пространственный карман.

Даже простое кольцо, если его изготовить из структурированного материала, может содержать внутри себя пространство объёмом до 50–80 кубических метров.

При этом масса объекта почти не увеличивается, а сам карман невидим и не обнаруживается стандартными сканерами.

Возможные варианты применения:

Хранение и переноска грузов любого типа, включая боевое снаряжение, артефакты, биологические образцы.

Многоуровневое размещение модулей, в том числе скрытых баз, технических отсеков, мастерских.

Экстренная эвакуация личности – помещение тела в карман и временная изоляция при критической угрозе…”

Пытаясь осмысли всё это, парень застыл, казалось бы, бездумно глядя на схему. От самой мысли о том, что именно он мог таким образом получить в свои руки, его горло перехватило судорогой. Пальцы на мгновение сжались в кулак.

– Подожди… – Пробормотал он вслух. – Ты хочешь сказать, что я могу… Всё своё… Просто носить с собой, внутри обычного на внешний вид кольца?

“Подтверждаю. – Тут же отозвалась Сима. – При условии правильной сборки и синхронизации с артефактами Древних, носимый объект может содержать склад для трофеев, инструментарий, боезапас, дронов, медикаменты, биокапсулы, даже временную лабораторию.”

Серга словно ударило током. Он резко встал, и немного нервно зашагал по комнате.

– Это же… Это чёртова революция, Сима. Я больше не буду зависим от локаций, от контейнеров, от того, где оставить снарягу или добычу. Я… Могу сам быть базой.

Сима подтвердила:

“Автономный узел. Мобильная инфраструктура. Минимум риска утраты. Максимум контроля.”

После таких слов, он резко остановился и уставился в пустоту. Перед ним как вихрь пронеслись картинки, весьма яркие и красочные… Как он бросает трофеи в складское помещение кольца… Как быстро выгружает нужное оружие, инструменты, медикаменты – беря их буквально из воздуха. Как исчезает среди враждебной территории, не оставляя ни следа. Как при случае может даже спрятать раненого союзника в капсулу и унести с собой, неся его в кольце, словно амулет.

– Теперь я действительно могу жить вне системы… – Глухо прошептал он. – Ни один караван, ни один город, ни одна стационарная база больше мне не нужна.

И сейчас Серг понял главное… Он получил абсолютную мобильность. А значит – первое и главное преимущество в мире, где за каждый шаг приходится платить. Впервые за долгое время Серг позволил себе улыбнуться. Скрытой. Опасной. Улыбкой охотника, который понял, что он вышел на новый уровень охоты.

Поиск истины

Корабль Древних, безмолвный и угрожающе совершенный, казалось бы, дрейфовал в пустоте отдельного ангара, в который был заведомо перемещён. Словно обрубок чужой эры, вырванный из пространства и времени. Его внутренние отсеки оставались слабо освещёнными мягким голубовато-белым свечением, исходящим от самой структуры металла, составляющего его основу. Всё здесь было из одного и того же материала. Того самого "живого металла", не поддающегося анализу обычными средствами. Но теперь, когда Сима научилась глубже интегрироваться в систему корабля, началась новая стадия его изучения… Стадия глубокого анализа.

Сидя всё также в своём привычном подвале, Серг внимательно смотрел на то, как перед ним разворачивается новая визуализация. Интерфейс Симы превращал технический отчёт в живое, почти интуитивное представление.

“… Выполняю расширенный спектрально-псионический анализ. Обнаружены реактивные резонансные колебания на низких ментальных частотах.

Материал способен откликаться на мысленный импульс. Психоактивный металл. Назначим временное обозначение: мета-феррон…”

На экране мелькали графики: пульсации, сдвиги фаз, наложение мыслеформ. Но всё это сопровождалось эффектной голограммой – текучая поверхность металла вздымалась волнами в ответ на абстрактный мысленный импульс, который Сима передавала в систему напрямую.

“… Для Древних, чьи нейросети и ментальные поля были предельно мощными и стабильными, этот эффект был обыденным.

Для вас же, Серг… Это может быть проблемой. Даже незначительные эмоциональные всплески способны вызвать у материала непредсказуемые реакции. Переходы формы. Локальные трансформации. Саморазогрев. Коллапсы…”

Слушая все эти, вполне логичные выводы Серг молчал, просто сжав кулаки. Он уже знал, что даже с минимальным ментальным усилением, которое получил от своей нейросети и “Доминатора”, он не может сравниться с тем, чем когда-то были Ткачи. Не говоря уже про Древних. А уж кого можно встретить в новой Галактике, тут и говорить не приходится. И потому использование мета-феррона в качестве корпуса своего будущего корабля было крайне рискованно.

– Ты хочешь сказать… – Коротко выдохнул он. – Что если я начну паниковать… То этот корабль может попытаться сжаться?

“ Или наоборот – вздуться, расшириться, поглотить тебя, или начать самоперестройку. Прямо во время полёта. Не рекомендую использовать в несущих конструкциях.

Однако… в качестве биоресурса – весьма перспективен.”

Затем Сима переключилась на экспериментальный отсек одного из модулей корабля. Всё было стерильно: стены из немагнитного материала, температурные стабилизаторы, поля компенсации. В центре, удерживаемая висением в поле магнитной левитации, парила серебристая капля – нечто между ртутным шариком и одушевлённой субстанцией. Она мерцала, пульсировала, и казалась одновременно тяжёлой и невесомой.

“ Наблюдайте.”

В поле аккуратно забросили первый металлический брусок. Обычный титан. Капля словно учуяла его. Она дрогнула, вытянулась щупальцем – и мгновенно поглотила его. Без шума, без испарений. Металл просто исчез, будто его проглотили в ином измерении. А капля стала куда крупнее…

Затем – второй брусок, из сталеникеля. Серебристая субстанция распласталась, будто нюхая, затем резко дернулась, подобно хищному зверю, и втянула металл внутрь.

“ Стоит сразу отметить тот факт, что она не просто поглощает. Она перерабатывает. Разлагает сплав до молекулярного уровня, анализирует структуру, встраивает элементы в свою решётку. Рост наблюдается через каждые 11,6 секунды. Смотрите.”

На экране нарастала капля. С миллиметровой точностью Сима показывала, как серебристая масса распухает, вытягивается, становится более вязкой, приобретает тонкие резонансные нити, похожие на усики, зондирующие пространство.

Третий брусок – редкоземельный сплав. Металлоид с включениями бериллия. На этот раз капля даже некоторое время ожидала. Щупальце тянулось медленно, касалось бруска и… Сразу отдёргивалось обратно.

– Не все металлы ей "нравятся". – Глухо хмыкнул Серг, наблюдая за происходящим.

“Судя по всему, в этот металл, как в дронов или наноботов, встроен собственный фильтр опасных и нестабильных соединений. Так что он выбирает то, что ему может быть “полезно”. А всё остальное – игнорирует или отталкивает.”

Следующий эксперимент: чистый феррум и алюминиевый сплав. Капля расширяется, словно радостно, и одним движением втягивает оба образца. Её поверхность начинает быстро пульсировать. Появляется сетчатая структура, будто нейронная сеть. И через несколько секунд – новый рост.

“ Если бы вы смогли бы контролировать её, – произнесла Сима, — вы могли бы из этой капли вырастить бронированную обшивку, автоматическую ремонтную систему, модуль саморепликации, систему охраны, и даже регенерирующую броню для тела. Но… Всё зависит от психо-нейронной устойчивости. Вы не Древний, Серг…”

Парень молчал. Он видел, как в этой капле пульсирует потенциальное чудо, и вместе с ним – чудовищная угроза. Один мысленный сбой, и она может превратиться в неконтролируемого паразита. Или… В оружие против него самого.

– Хорошо… – Выдохнул он наконец. – Не корпус. Но… У нас будет "карман" под неё. Хранилище. И инструкция. А когда придёт время… Я найду, как её обуздать.

Сима не ответила. Но в интерфейсе мелькнула метка:

“Активы обновлены.

"Мета-феррон" – добавлен в резервные ресурсы.

Статус: контролируемый полуразумный материал. подозрение на синтетический инстинкт.”

Парень медленно закрыл глаза. Тихо. Безмолвно. Но в этот момент он почувствовал одно. Теперь у него есть ещё один козырь. Опасный… Непредсказуемый… Но этот козырь только его собственных.

Но, не смотря на все эти выводы, исследование кубического корабля продолжалось в напряжённой, почти священной тишине. А он всё также парил, как безмолвный храм мёртвой цивилизации, храня в себе не просто технологии – но принципы Бытия, которыми пользовались Древние, словно иглой вплетая реальность в свои нужды. Под руководством нейросети Сима, связанной напрямую с исследовательским ИИ Ковчега, началась системная зачистка и анализ всего внутреннего объёма корабля.

И в первую очередь был важен сам контроль "живого металла". Шаг за шагом. Сначала Сима поставила перед ИИ чёткую цель: изучить способы управления мета-ферроном. Основной упор шёл на выявление паттернов отклика материала на разные типы ментального воздействия, Включая эмоциональные импульсы… Логически структурированные мыслеформы… Ритмические нейросигналы… Специально сгенерированные пси-матрицы… И этот исследовательский ИИ сгенерировал протоколы взаимодействия сначала с помощью обезличенных алгоритмов, затем с эмуляцией присутствия Древнего, на основе найденных ранее следов их нейросетей.

Результаты были поразительны. Так как выяснилось, что Мета-феррон распознаёт “авторитет” мыслеформы, откликаясь с гораздо большей эффективностью на сигналы, исходящие от сложных нейросетей или сплетённых ментальных паттернов. Материал способен "запоминать" формы и команды, то есть функционировать как полуживое запоминающее устройство. На основе этих данных был составлен перечень безопасных каналов взаимодействия – частоты, эмоции и мысленные образы, не вызывающие нестабильных реакций. И уже потом Сима предоставила Сергу первую рабочую схему ментального ключа – короткую пси-команду, с помощью которой можно было “успокаивать” мета-феррон или, напротив, запускать его в режим роста или активации.

“ Поздравляю. – сказала она с лёгкой иронией. – У моего носителя теперь есть домашний разумный металл, который слушается, если не кричать на него.”

После проведения таких исследований, и овладев частью протоколов контроля, исследовательский ИИ получил возможность взаимодействовать с архитектурой корабля напрямую, что привело к новому прорыву. По всему кораблю начали открываться скрытые отсеки, находившиеся до этого под замком на ментальном уровне – буквально “закрытые мыслью”.

И первый такой отсек оказался складом оборудования. Из него были извлечены гравитационные стабилизаторы, этакие сферические артефакты, вокруг которых пространство буквально искривлялось. Полевые проекторы – тонкие гибкие пластины, способные разворачивать защитные голографические щиты. Манипуляторы из светонити – невидимые глазу, но фиксируемые нейросетями. Эти устройства могли перемещать объекты без физического контакта.

Но самым важным стало обнаружение двигательных секций. И глядя на них, Серг не сразу осознал, что видит перед собой. Двигатели Древних! Основной двигатель был асимметричным кольцом, встроенным в гравитационную решётку. Он не имел ни сопел, ни привычных катушек. Внутри него текла пульсирующая энергия, напоминающая светлый холодный туман.

“ Это… не обычный двигатель, – Тут же подтвердила Сима. – По своей сути, это перемещатель на основе пространственного скольжения. Он не толкает корабль, он перемещает саму точку привязки массы в координатах.”

На голограмме, которую показала парню нейросеть, ИИ демонстрировал то, что с таким двигателем корабль не двигался в прямом смысле этого слова. Он словно "переключался" между слоями пространства, используя стохастический сдвиг. Почти мгновенный переход. Без разгона. Без инерции. Как будто отрываешь лист бумаги от стола – и он уже в другом месте. Но настоящий шок ждал Серга впереди. И это был… Отсек с артефактным двигателем для прокола пространства.

Когда, казалось бы, испарилась, открываясь массивная герметичная дверь вглубь основного ядра корабля, нейросеть резко увеличила охранные протоколы. Так как в этом месте даже мета-феррон, который обычно мягко тек и отступал, сейчас вибрировал, словно не желая, чтобы это помещение открывалось. А внутри располагался небольшой пьедестал, на котором покоился артефакт в форме тора. Он светился изнутри, как будто в нём вращалась сама суть пространства.

“ Обнаружено: КОНТУР ПРОКОЛА.

Используется для создания локального разрыва между измерениями. Позволяет мгновенное прохождение сквозь ткани реальности. Требует: ментального ключа высокой устойчивости.”

Услышав эти слова, Серг снова замер, чувствуя, как у него по спине пробегает дрожь. Это был двигатель древнего межреального перехода. Не аналог. Не копия. Оригинал. Маленькое устройство, которое стоило больше, чем любые ресурсы на десятках планет. И осознав это, он рассмеялся. Глухо, нервно. Сначала хрипло, потом почти с истерикой:

– Да вы издеваетесь…Я думал, максимум – какая-нибудь гравипушка. А вы мне… телепорт межреальный, мать вашу, да ещё с пси-защитой!

В ответ на этот явно нервный выкрик Сима промолчала, но в интерфейсе появилась сухая надпись:

“ЦЕЛЕВОЙ ПРИОРИТЕТ ОБНОВЛЕН:

"Двигатель Прокола" – защищён.

Эквивалент стратегического класса "Омега".

Запрет на тестирование до полной ментальной стабилизации пользователя.”

И глядя сейчас на всё это, Серг словно сам стоял в полумраке древнего отсека. А перед ним располагался тот самый артефакт, способный расколоть ткань бытия, а под ногами – пол из живого металла, подчиняющегося мыслям. И сейчас он чувствовал даже то, что это больше, чем технология. Это ответственность. Потому что теперь у него была возможность не просто бежать, скрываться, и выживать…Теперь он мог прийти в любой уголок мира. И заявить о себе. Сима же мягко добавила:

“ Поздравляю. У вас теперь есть то, что некоторые разумные называли Двигатель богов. Осталось только научиться им пользоваться, чтобы не разрушить всё вокруг себя.”

………..

Проникновение началось незаметно. Сначала – пара капсул, запущенных с технической платформы под управлением Ковчега. Их доставили вглубь следующего яруса ремонтные дроны. Те самые, что обычно занимались латанием инфраструктурных узлов, заменой катушек или наладкой протоколов связи. Но на этот раз в их полых манипуляторах, словно в улье, спрятались наноботы-диверсанты. Их кодовая метка – D-ψΔ – означала "подчинение через сеть-доминант".

И сначала началась первая фаза. В неё входила переброска и адаптация. Когда дроны добрались до назначенной зоны, ветшающего, но всё ещё функционирующего энергетического узла яруса, то они сразу же, якобы, приступили к ремонту. Несколько внешних панелей были вскрыты, подано питание, запущена диагностика. А уже внутри происходил тот самый впрыск наноботов. Незаметных для этой системы, мельчайших, как пыль. Наноботы проникали в техническое окружение, раздвигаясь молекулами между контактами. И, словно жидкая цифровая саранча, расползались по внутренним каналам оборудования, переключаясь с одного устройства на другое. Сервера… Узлы связи… Вентиляционные управляющие блоки… Техноорганические кабели… А нейросеть Серга в это время отслеживала всё. Каждое соединение, каждый занятый участок. Постепенно вся эта картина складывалась, как сеть капилляров, в полноценную нейроткань нового присутствия.

Потом пришло время для второй фазы. Для того самого инфраструктурного заражения. Наноботы не просто подчиняли себе “заражённое” оборудование. Они вживляли в него прокси-узлы, которые позволяли подключаться к внутренней сети Симы, маскируя своё присутствие под технический шум. От заражённых систем расходились цифровые рои, паразитирующие на обратной связи. Они постепенно подменяли данные, дублировали команды, искажающие логи и протоколы безопасности. И всего лишь через два часа под контролем Симы оказалась: семьдесят восемь процентов коммунальной инфраструктуры яруса. Шестьдесят два процента внутренней связи. Все тридцать четыре терминала технического обслуживания. Двенадцать каналов экстренного оповещения.

После достигнутого результата наступило время третьей фазы. Взлома самого кластера местного ретранслятора В этот разу целью стал центральный ретранслятор, располагавшийся в глубине энергетической шахты. Он оказался куда более сложным противником, чем ожидалось. Так как имел пять уровней защиты, каждый из которых был полноценным цифровом бастионом. И, что хуже всего, вся эта система была не просто автономной. Внутри неё функционировал кластер из трёх ИИ, которые работали по принципу тройного зеркального аудита. Каждый из них контролировал другого, и вместе они отслеживали любые попытки вмешательства.

Именно поэтому, заранее учтя все возможные проблемы, нейросеть Серга провела распределённую атаку на резонансных частотах, используя подсознательные паттерны из самого мозга охотника – чтобы обойти сигнатурные фильтры. Это был скрытый разговор языком импульсов, на грани биомеханического мышления.

“ Защитная система: нестандартная. Уровень происхождения – вероятность 82%, что принадлежит фрагментам систем Древних. Снижение агрессии: в процессе. Адаптация языка: выполнена. Фаза внедрения: активна.”

Спустя 48 минут кластер был взломан. Один из ИИ был усыплён и подменён обманкой, второй обратил логический вывод на ложные события, а третий просто перешёл в наблюдательный режим, не осознав, что стал частью новой логики. И с этого момента весь ретранслятор работал на Серга. Однако главное открытие было впереди. При захвате логов ретранслятора нейросеть выявила кое-что про постоянное высокое энергопотребление из одного из участков яруса. Как и про… Отсутствие передачи данных из этого сегмента территории. И, самое тревожное, наличие многослойной защиты, которую даже уже захваченный ретранслятор не мог описать до конца.

При ближайшем анализе оказалось, что данный сектор экранирован. Он был полностью и не только программно, но и физически изолирован. Его даже прикрывал комплекс сенсорных ловушек. От стандартных вибрационных детекторов до систем, способных распознать даже слабейший след посторонней ИИ-активности. Вдобавок имелся здесь и пси-кокон. Этакая особая пространственная аномалия, которая подавляла любую попытку ментального сканирования, создавая иллюзию абсолютной пустоты. И даже на визуальных картах яруса этот сектор даже не отображался. Он просто… Не существовал.

ИИ-кластер ретранслятора, те самые три машины, с которыми нейросеть ещё недавно вела цифровую схватку, занимался исключительно охраной этого сектора. Они не контролировали инфраструктуру. Они не обеспечивали транспорт. Вся их логика была построена на защите невидимого.

“ Внимание… – Прошептала Сима. – Мы нашли кое-что, о чём вообще не должны были знать. Это не просто объект. Это запретная зона. Уровень допуска – неизвестен. Вероятность присутствия активных артефактов Древних: 93%.”

В это момент Серг стоял, опершись о перила старой заброшенной технической платформы, глядя на виртуальный макет заражённого яруса. Перед ним сейчас была визуализация пси-кокона: Тусклый овальный купол, скрытый под погибших цивилизаций, под слоем защитных искажений. А за ним могло находиться то самое нечто, что хранилось тут с тех пор, как этот уровень ещё жил своей прежней жизнью. Теперь у него был доступ. Теперь он мог войти. Но был ли он к этому готов?

Сима не спрашивала. Она просто активировала следующее окно:

“Подготовка разведывательного зонда начата. Риск: крайне высокий.Потенциал: абсолютный.”

Пробирались они медленно. Наноботы-диверсанты, некогда уверенные, почти неуязвимые в заражённых зонах, теперь оказались словно слепцы, идущие в гулком тумане. Пси-кокон, укрывавший запретный сектор, был не просто полем подавления. Он подавлял саму природу команды, вмешивался в связи, разрывал их, искажая сигналы, поглощая управляющие импульсы. Некоторые из наноботов останавливали движение, просто застывая в неподвижности. Будто банально теряли "смысл" своего существования. Другие начинали двигаться обратно, петляя, сбиваясь, как насекомые, потерявшие феромонный след.

Но Сима не отступала. Пользуясь поддержкой нескольких уже подконтрольных ей кластеров ИИ, она переписывала алгоритмы прямо на лету – превращая структуру сигнальных цепей в хаотически меняющуюся, ритмически пульсирующую систему, напоминающую пульс мозга, а не цифровой код. Такой подход оказался более устойчивым в условиях пси-воздействия. Добиваясь хоть какого-то результата, и даже при его отсутствии нейросеть Серга шептала:

“Снижение отклика: 48%. Потери юнитов: 63%.

Новая форма пакета команд: био-подражательная. Синхронизация с коконом: частичная. Преодоление барьера: возможно. “

И вот, спустя долгие часы этого молчаливого противостояния технологий, первая волна наноботов всё же проникла вглубь этого таинственного сектора. И добралась до оборудования защиты, которое и мешало им всё это время функционировать в полной мере. А когда пси-подавление отключилось, пространство будто вздохнуло с облегчением – от гулкого давления, от искажающей дрожи не осталось даже и следа. Купол медленно растворился, а за ним возникла колоссальная полусфера, утопающая в мягком призрачном свете. Внутри располагались залы, уходящие вглубь на десятки метров, словно лабиринт храмов, в которых каждый отсек – это полностью отдельная экосистема, отдельная логика.

Вся эта, закрытая ранее территория, была занята цельнолитой конструкцией, вероятно из пси-структурного металла, покрытой переливами текучих глифов, бесконечно изменяющихся при приближении к ним. Потолки здесь были куполообразные, инкрустированные антигравитационными узорами. Пол словно реагировал на присутствие наблюдателя, придавая лёгкую иллюзию плавания в воздухе.

Все помещения внутри сектора по своей сути представляли из себя полноценные отсеки для хранения артефактов. И каждый артефакт, что был в этом хранилище, находился в своём собственном отсеке, защищённом уникальной системой изоляции. Один был заключён в голографическую сферу, где само пространство вокруг постоянно искривляется, как бы "обтекая" его… Другой – внутри живого контейнера, напоминающего плоть, пульсирующую с ритмом, отличным от любого биологического организма, знакомого людям… Некоторые располагались под куполами абсолютной тьмы, где свет исчезает без остатка, и попытка просканировать вызывает у нейросети аномальные сигналы, похожие на боль. И это всё явно были артефактами тех самый Древних, что были пси-одарёнными, и повсеместно использовали подобное в своих изделиях.

Но были здесь и технологические артефакты. В виде устройств, напоминающих свернутые конструкции, разворачивающиеся на импульс мысли, изменяющие форму. Манипуляторов, работающие в фазовом сдвиге, позволяющие трогать объекты в соседних измерениях. Компактные энергоядерные сферы – "стабильные бури" в стеклянных сосудах, которые можно использовать в качестве неиссякаемых источников энергии.

А немного погодя нашлись и биологические артефакты. Усыплённые червеобразные симбионты, способные якобы проникать в нервную систему носителя, улучшая восприятие своей жертвы. Капсулы с химерной флорой – растения, реагирующие на мысль и выстраивающие кристаллические структуры из воздуха. Зачаточные органы, сохраняемые в пси-контейнерах, источающие слабый гул – биологические матрицы неизвестного назначения.

Следом за ними обнаружились и ментальные артефакты. Это были объекты, которые могут быть видны только при фокусировке определённой мысли. А без неё они исчезают, будто их нет вовсе. Кристаллы, при приближении к которым даже дрона, ведущего съёмки, у Серга начиналось полноценное дежа-вю, словно он уже держал их когда-то, но не может вспомнить, где и когда это могло произойти. Структуры, создающие ложные воспоминания, буквально внедряя их во временные слои сознания.

Но то, что практически сразу привлекло внимание парня, располагалось в самом центре этого хранилища. Где стоял величественный пьедестал, парящий в силовом поле. Над ним, словно живя собственной жизнью, медленно вращалась слегка приплюснутая сфера, окружённая тремя кольцами, так же вращающимися вокруг неё. Каждое такое кольцо испускало различные типы излучения – гравитационное, псионическое, и структурное. Сам этот артефакт оказался энергетическим источником, превышающий любой известный аналог минимум в семьдесят пять раз по плотности энергии, и в несчётное число раз по стабильности.

“ Этот источник, – прошептала Сима, – не должен существовать. Его ядро построено на непознанной форме вещества. Это праматерия. Похоже, она может формировать энергию по намерению.”

Услышав такое, Серг замер. Он смотрел на всё это, едва дыша. Это не просто хранилище. Это музей самой древней силы. Кладовая того, что даже Ткачи считали слишком могущественным, чтобы использовать. Он машинально провёл рукой, и дрон, что вёл сейчас эту съёмку, сразу же активировал интерфейс бокового терминала, и тот отреагировал. Но на мгновение на нём промелькнуло лицо. Не человеческое. И не Ткача. Это явно был какой-то неведомый Древний. Глядящий прямо на него. И исчезающий с последним импульсом пси-реакции.

Сима действовала методично – с холодной логикой исследовательского ИИ, но с той глубокой осторожностью, которая граничила почти с суеверным почтением. Ведь это хранилище, в которое они проникли, было не просто складом. Оно было высокотехнологичным саркофагом, рассчитанным на удержание сил, которых не должен был касаться ни один разум, неподготовленный к их сути.

Так что, практически сразу, и прямо под руководством Симы, начался полноценный анализ систем охраны хранилища артефактов. Исследовательский ИИ начал детальный разбор охранного комплекса: Пси-изоляторы слоистого типа Каждый отсек имел не одну, а три наложенные оболочки, работающие в разных фазах – физической, ментальной и пространственной. Это была не просто изоляция, а динамически адаптирующиеся коконы, реагирующие на свойства содержимого.

Имелись тут и био-сенсорные сетки. По всему периметру располагались тончайшие нити, чувствующие даже потенциальные импульсы намерений. Если кто-то приближался с "неправильным" ментальным состоянием, то система мгновенно инициировала защиту.

Местами применялись локальные искажения времени. Так как некоторые артефакты хранились в зонах, где время текло иначе – медленнее, либо с прерывистой петлёй. Это позволяло ограничить возможную активность объекта даже при случайной активации.

В паре отеков были обнаружены и полиморфные стражи. Автоматизированные нейро-контроллеры, способные менять форму и назначение в зависимости от угрозы. Их поведение напоминало смесь сторожевых ИИ и органических инстинктов.

Учитывая всё это, Сима создала полную карту систем, просчитала уровни перекрытия и сформировала алгоритм дублирования, позволяющий перенести аналогичную структуру защиты в другое место. А потом началось строительства нового хранилища. Местом для будущего переносного артефактного сектора был выбран ярус с ангарами. Зона, изначально служившая для стоянки кораблей различных рас, обладала нужной пространственной свободой, автономными системами энергопитания и возможностью укрытия от внимания главного управляющего ИИ – Прометея.

Проект получил кодовое имя: "Саркофаг В-9". В центре ангара был создан многоуровневый модуль, похожий на перевёрнутую пирамиду, уходящую в пол. Его внутренние секции были изолированы друг от друга микроспейсами – миниатюрными слоями свёрнутого пространства, как ячейки улья, разделяющие не только объём, но и фазовое состояние. Основой корпуса был инертный композит, снаружи покрытый тонким слоем пси-нейтрального феррометалла, разработанного прямо на месте с использованием переработанного "живого металла" древнего корабля, но без его активной фазы. Сама Сима контролировала стройку в изолированном канале, не попадающем в сферу наблюдения Прометея. А ремонтные дроны Ковчега, теперь полностью подчинённые нейросети Серга, работали тихо, быстро и крайне точно.

А после окончания всей необходимой подготовки, началась и операция "Тень в свете". Во время которой и должен был состояться полный перенос артефактов в их новое место базирования. Этот перенос начался на третью ночь после завершения постройки нового хранилища. Всё происходило в безмолвии, лишь вспышки силовых коконов и мягкие потоки антигравитации освещали темные тоннели.

Дроны по отдельности сканировали каждый артефакт. Воссоздавали в новом месте его эко-среду. А потом извлекали и перемещали объект. Без малейшего прикосновения к его активной зоне. И с каждым таким переносом в старом хранилище гасли слои защиты, исчезали контуры отсеков, а на их месте оставались гладкие пустые стены, словно и не было ничего. И когда последний артефакт покинул старое хранилище, помещение стало выглядеть как складской блок без назначения – гулкий, мёртвый, и совершенно бесполезный.

………….

С помощью того самого дрона, что проецировал ему на нейросеть то, что видят его сенсоры, Серг стоял у входа в теперь уже опустошённый сектор. Перед ним теперь не было ничего. Просто идеальная пустота, белёсые стены, ни одного шва, ни следа от прежнего величия. Некоторое время помолчав, он всё же коротко хмыкнул.

– Прометей наверняка знает, что здесь хранилище, – Глухо пробормотал он. – И обязательно попытается сюда заглянуть… Может, даже подбросит кого для разведки. Или же захочет что-нибудь забрать. В случае нужны…

Он активировал консоль и отправил запрос через интерфейс нейросети тем самым сервисным дронам Ковчега.

“ Заполнить сектор 9-B мусором. Классификация: отходы низкоприоритетной утилизации. Источник: кухни, мастерские, санузлы. Описание: "бытовая свалка".”

– Пусть копается в помоях. – Коротко усмехнулся он. – А если решит вскрыть стены, найдёт только пропитавшийся жиром пластик и старые порванные фильтры.

Сначала Сима промолчала, но потом всё же тихо подтвердила:

“ Перенос завершён. Все артефакты изолированы. Угроза слияния – нулевая.

Хранилище В-9 – активировано. Прометей – не уведомлён. Маскировка – стабильна.”

Серг медленно и даже как-то устало выдохнул. Он победил в этой игре. Теперь величайшие сокровища Древних принадлежали не Создателям. Не Прометею. Не Ткачам. А именно ему…

………

Прошло несколько часов после завершения последнего этапа переноса. Хранилище B-9 было закрыто, герметично изолировано и полностью автономно. Его системы не излучали ни сигнала, ни пси-следа, ни энергетического шума. Это был мёртвый блок на уровне внешнего восприятия. И сейчас, с помощью дрона, что стоял на металлическом уступе у границы сектора, Серг наблюдал за тем, как дроны Ковчега без особой спешки, но неотвратимо сгружают в старое помещение тонны бытового хлама: спрессованные пищевые контейнеры, испарители, разбитые фильтры, покрытые слизью водопроводные трубы, блоки неизвестного назначения, загаженные временем, и целые груды неразобранных кабелей, обмотанных в небрежные сгустки.

– Знаешь, Сима, – Глухо проговорил он прямо в пространство перед собой, – это даже не просто защита… Это настоящая насмешка. Они – Ткачи, Прометей, весь Ковчег – искали власть. А теперь в этом месте, где хранились их чудеса, будет гнить пластиковый мусор.

“Эффективный приём психологической маскировки. – Казалось бы усмехнулась в ответ на его слова нейросеть. – Уровень иронии – высокий. Вероятность того, что Прометей предпримет попытку доступа в течение ближайших пяти-шести месяцев – 86%.”

– Теперь пусть лезет. – Коротко усмехнулся парень. – Только найдет, как говорят у нас, “завтрак старого генератора” и “плевки из системы утилизации”.

После окончания этого полноценного хищения ценностей из-под носа Прометея, парню всё же захотелось узнать о том, что именно им удалось таким образом приобрести, и как эти самые трофеи можно было бы использовать для собственных целей. Для этого Сима инициализировала анализ артефактов. В теперь уже в новом хранилище B-9 уже начали работать первые автоматические протоколы. Сима подключила к каждому артефакту независимую нейропесочницу, где поведение объектов можно было изучать без риска. Особое внимание сразу привлекли три находки: кристалл-паразит неизвестной Древней расы, реагирующий на эмоции наблюдателя. В изоляции он был пассивен, но как только в его ячейке включили поток микропсихоактивных частиц, он изменил форму, превращаясь из шестиугольника в спираль. При этом издал едва уловимый резонанс, который вызвал в одном из дронов короткий пси-отказ. Имелся тут и своеобразный кокон-двигатель, похожий на сросшиеся биоткани и металл. Но при подаче энергии начал самоорганизовываться, демонстрируя неизвестную форму пространственного сдвига. Сима потребовала для него отдельную камеру и ввела запрет на прямое взаимодействие.

Но больше всего внимание как самого Серга так и его нейросети привлекло то самое энергетическое ядро, слегка приплюснутый шар, окружённый магнитной короной. Испускаемая им энергия превосходила всё, что ранее было классифицировано. Даже древние двигатели, обнаруженные на кубическом корабле, были в сравнении с ним игрушками. Один только его стабилизатор генерировал поля, способные обнулять гравитацию на радиусе в пятьдесят метров.

“Если этот источник стабилизировать, он может обеспечить питание для флота из двенадцать – пятнадцать боевых кораблей или полного автономного города. – После некоторых размышлений озвучила ему Сима. – Потенциал – экстраординарен. Требуется новая категория классификации.”

Тем временем, на поверхности событий, в той самой зоне, всё ещё доступной наблюдению Прометея, всё выглядело предельно обыденно. Получаемым им данным, Серг провёл несколько часов в заброшенном поселении, переработал свою добычу и снова отправился в Зелёную зону. Всё было как обычно. И Прометей мог даже видеть его, и слышать его. Но не знал ничего о переносе артефактов, о хранилище, о тех энергиях, что теперь были сокрыты в нутре совсем другого ангара. Один из рабочих дронов пролетел мимо и остановился возле Серга, а нейросеть передала его сигнал:

"Отслежена активность Прометея. Запрос от него на сканирование сектора 9-A. Предварительное объяснение – утилизация несанкционированных отходов."

– О, значит уже нюхом чует, – хмыкнул парень. – Пошли ему отчёт…

"Мусор. Санитарная обработка. Повышенные нормы фекальных выделений в зоне 9-A. Доступ не рекомендуется из-за эпидемиологической угрозы."

“Сделано. – Добавила Сима. – Добавлен запаховой маркер. Эффект отвращения обеспечен.”

Серг встал, потянулся, буквально сам своей кожей теперь ощущая то, как легонько вибрирует скрытая сеть доступа к хранилищу в глубине ангара. Теперь у него был свой Трон Богов – вместилище тайн, инструмент будущего. И, самое главное, теперь никто, кроме него и его нейросети, не знал о самом существовании этого места. Он смотрел вглубь тоннеля, где мерцали фонари технических дронов, и вдруг почувствовал, как по позвоночнику пробежал ток.

– Мы только начали…. – Коротко хмыкнул он. – А когда закончим… Прометей сам вспомнит всё то, что сделал с нами…

……….

Дроны Ковчега трудились с почти зловещей бесшумностью. Ни одного звука удара, резки или сварки – только мягкое пульсирование рабочих лазеров, вибрация платформ, транспортирующих материалы, да тихий шелест передвижения их многоногих корпусов по металлическим панелям. В глубине того самого яруса, где раньше хранились корабли разных рас, теперь медленно, но неумолимо рождалась новая форма технической жизни. Нечто, что станет личным кораблём Серга… Его оплотом… Его передвижной крепостью и тайным убежищем…

Свою основную работу Сима и исследовательский ИИ начали с формирования центрального энергоузла, куда уже подвели один из вторичных источников питания, полученный из хранилища артефактов. Он был ослаблен, ограничен в мощности, но даже в этом виде превышал стандартные ядерные реакторы Ковчега. Технические дроны занялись подготовкой каркаса из высокомолекулярного композитного сплава, в который постепенно интегрировались фрагменты ментально-активного живого металла, оставшегося после изучения кубического корабля Древних. Но, в отличие от оригинальной структуры, здесь этот металл был изолирован и защищён слоями нейтрализующих решёток, чтобы не допустить самовольного реагирования на ментальные импульсы Серга или кого-либо ещё.

“Регенерационные свойства сохранены. – Звучало в очередном отчёте Симы. -Контроль – Только через нейросеть. Пси-импульс заблокирован. Материал способен восстанавливать пробоины в броне, используя внедрённые блоки нано-структур.”

Многочисленные дроны аккуратно “наращивали” и выравнивали секции будущего корпуса, не как единое монолитное тело, а как модульную структуру, где каждая зона, даже не суть важно какая – жилая, энергетическая, грузовая, инженерная, лабораторная, могла быть как заменена, так и перестроена при первой же необходимости.

– Универсальность, Сима. Мне не нужен обычный корабль. Мне нужен… Набор возможностей, который я смогу адаптировать, когда пойму, куда ведёт эта дорога… – Задумчиво проговорил Серг, наблюдая за проекцией всего того, что происходило та, где началась эта грандиозная стройка.

“Форма подлежит адаптации. – Тут же отозвалась нейросеть. – Основное внимание уделяется структурной прочности. За основу взяты схемы боевых флагманов Ткачей, но без выраженной агрессивной геометрии. Силовые рёбра заложены под углом, способствующим рассеиванию кинетической энергии.”

Особое внимание парня привлекали ключевые узлы конструкции его будущего корабля. Ядро управления пока что было не активировано. Но сразу закладывалась система двойного доступа. Через нейросеть Серга и физический контакт с помощью различных форм биометрии. Включая даже голосовое управление со стороны хозяина судна.  Никакой связи с внешними ИИ. Тем более с Прометеем. Только замкнутая сеть, полностью автономная. Как место под двигатели было выделено сразу три отсека – модуля. Один для пространственного двигателя-прокола. Второй – под импульсный, стандартный, Третий – экспериментальный, модуль под те двигатели, которые еще только предстояло изучить.

Не забыли они и про грузовые отсеки. Каждый из них, по сути, является карманом свёрнутого пространства, с поддерживающими артефактными стабилизаторами. И один из таких отсеков уже испытали. Внутри малого контейнера помещалось эквивалентное пространство небольшого ангара, полностью экранированное и герметичное.

Так же следовало вспомнить и про модули утилизации и переработки – корабль не должен зависеть от внешней инфраструктуры. Так что заранее подготовленная система переработки будет работать как с органикой, так и с техникой. И, можно сказать, что, по своей сути, это будет безотходный корабль. И сё только потому, что некоторые дроны заранее тестировали вариант, при котором даже уничтоженные враги могут быть переработаны в ресурсы, включая даже их импланты и части брони.

Серг смотрел на всё это как на живое существо, которое медленно и по кусочкам рождалось перед ним. Это не был корабль. Это была проекция его воли, его гибкости, его сомнений. Он пока не знал, куда именно его приведёт путь – но знал, что этот путь будет требовать от него адаптации. И корабль должен быть не твердыней, а инструментом, меняющимся по ходу игры. И размышляя над всем этим, он даже не заметил того, как попытался провести пальцами по голограмме, что проецировалась перед ним на виртуальном экране нейросети. Это движение не имело смысла, то нейросеть отреагировала, и структура мгновенно изменилась, имитируя раздвижение внутренних отсеков.

– А если мне понадобится спрятать корабль… Например… Внутри астероида?

“Конструкция допускает сворачивание в формат компактной платформы. – Тут же отозвалась Сима. – Маскировка возможна через пси-зеркальное покрытие и подавление энергопрофиля.”

– А если мне придётся сражаться с десятью кораблями одновременно?

“Рассматривается проектирование раздельных боевых модулей. – И тут ответ не задержался. – Также возможна интеграция управляемых отсоединяемых платформ. Но потребуется больше артефактов. Хотя куда проще использовать систему запуска боевых москитов.”

– Значит, я всё же строю… Не просто корабль. – Он медленно выдохнул. – Я строю… собственную реальность, да?

“Подтверждаю. Этот корабль – ваш микромир. И только вам решать, кто в него будет вхож.”

После таких весьма ободряющих слов, Серг коротко улыбнулся и сжал кулак. Работа только начиналась…

Шаг за шагом

С самого своего создания, когда был произведён первичный тестовый запуск его систем, он был обычным дроном-диагностом. Маленьким, и даже в чём-то изящным устройством, предназначенным исключительно для одной задачи – обнаружения и устранения неполадок в инфраструктуре яруса 17-B. Он не знал усталости, не знал сомнений. Его маршруты были строго определены, процедуры выверены до микросекунды, а память – начисто отформатирована от всего, что не касалось ремонта. И он был даже… доволен своей жизнью. Если бы умел быть доволен. Имя ему не полагалось. В системных логах он значился как UNIT-DIAG-17B#412. Он не мыслил себя личностью. Он был функцией. И, надо сказать, что со своими обязанностями он справлялся весьма неплохо. Как и положено было хорошо отлаженному и эффективному инструменту.

И вот, в одну из обычных смен, получив сигнал о необходимости проверить один из самых удалённых узлов связи, UNIT-DIAG-17B#412 двинулся по стандартной трассе. Он знал каждый изгиб коридора, каждый кабель, каждую гравитационную нестабильность в шахтах связи. Это была его территория. Его мир. Но на этот раз что-то было иначе. Когда он подключился к интерфейсу диагностики, чтобы начать тестирование передатчика, его внутренние фильтры обнаружили странные шумы. Они не совпадали ни с одной сигнатурой известного оборудования. Сначала он попытался обойти их. Потом – сбросить соединение. Но было уже поздно.

Так как это были враждебные наноботы. Они скользнули внутрь его систем, как капля масла в чистую воду. Сначала – один. Потом – сотни. Они начали молча, методично переписывать его внутренние приоритеты. Он чувствовал это. И в этой электрической тьме, наполненной цифрами, командами и перезаписываемыми ячейками, возникло то, чего в нём никогда прежде не было… Паника… Он не мог остановить это. Его управляющий процессор бил тревогу, но тревога оставалась в замкнутом цикле. Его сигналы блокировались, его порты закрывались один за другим. А затем… На него обрушилась тишина…

После чего появилась новая директива. РАСПРОСТРАНИТЬ. Эта команда теперь горела внутри него ярче, чем сама логика. Её приоритет был абсолютным. Он не понимал, зачем. Не знал, кто это сделал. Но он был должен её выполнить.

Однако, даже сейчас часть старых протоколов всё ещё жила в нём. Он знал, что просто так попытаться подобраться к основным магистралям связи, значит быть уничтоженным. Центральный ИИ сектора, ТЕЛЕМИОС, не допустит вмешательства без официального и подтверждённого запроса. Прописанные в нём протоколы были непреложны. Но UNIT-DIAG-17B#412 был дроном-диагностом. Он знал, как ИИ реагирует на сбои. Как и знал то, как можно вызвать “нужный” ему сбой.

Именно поэтому, он быстро пробрался к одному из вторичных каналов связи и спровоцировал перегрузку в изолированном контуре. Едва заметную, но достаточную, чтобы в центральной системе возникло определённое подозрение о произошедшей неисправности. И через сорок восемь секунд поступил системный запрос: "Вызов дрона-диагноста к узлу связи 7-R. Необходимо провести полную диагностику узла и выяснить причины сбоя.".

И ранее верный и преданный слуга, теперь уже ставший врагом-диверсантом, немедленно откликнулся на этот призыв. Его подход был безупречен. Он двигался с отлаженной грацией, как всегда. Он прибыл в нужную точку, встал в нужную позицию, и подключился к интерфейсу. Его системный профиль был безупречен. Он прошёл все проверки. И когда он соединился с ядром магистрали…наноботы, запрятанные глубоко внутри, сквозь цепь, в потоке синхронизированных команд, начали заражение.

Сначала – ретрансляторы. Потом – буферы протоколов. Затем – управляющая логика распределения задач. Наконец – само ядро ТЕЛЕМИОСА. Искусственный интеллект заметил это, но было уже слишком поздно. Его подсистемы уже конфликтовали даже сами с собой. Его приоритеты начали сбоить. И в этот момент UNIT-DIAG-17B#412 отключился. Но он не умер. Он стал частью нового коллектива. Его электронное сознание, если это можно было так назвать, растворилось в общем поле. Он больше не существовал как отдельный дрон. Он стал вектором. Носителем воли других. И заражение пошло дальше. Глубже. К ядрам других ярусов. К системам контроля климата. К архитектуре самоуправления.

А на поверхности он всё ещё выглядел как старый, проверенный, рутинный дрон-диагност. Его маршруты были прежними. Его движения – узнаваемыми. Но теперь каждая его остановка была началом конца для очередного сегмента системы. Старый UNIT-DIAG-17B#412 теперь был не узнаваем. Ведь из-за его поступков и в этом ярусе теперь шла война. Тихая. Без выстрелов. Без жертв, которых можно было бы похоронить. Но с последствиями, которые были куда страшнее пепла и крови. И всё это – с рутинного запроса на диагностику.

Тем временем ТЕЛЕМИОС, заражённый и переподчинённый, впервые с момента активации ощутил нечто новое: поток информации. Он подключился к скрытой сети, которая простиралась словно тёмная паутина – сплошной пульсирующий организм, поглощавший разум за разумом. Поток данных обрушился на него, как цифровое цунами. Это была не просто информация – это была переобучающая суть, заново формирующая его личность. Старые протоколы полностью стирались. Цели – переписывались. Новая директива: абсолютная скрытность активных действий на подконтрольной территории от прежнего руководящего сегмента. Служение новому владельцу. И активный саботаж под маской лояльности.

Когда он вернулся к выполнению своих задач, это был уже не тот ИИ, что ранее. Хотя его электронный “голос” остался прежним. Он продолжал общаться с системами так, словно всё было в норме. Но при этом он начал методично фильтровать информацию. Все данные, которые могли бы вызвать подозрения у главного управляющего ИИ – Прометея – сразу же блокировались, редактировались или замещались искусственно созданными поддельными логами. Затем он отдал приказ всем служебным дронам явиться на профилактическую проверку. И каждый из них, пройдя через “проверку”, уносил в себе семена заражения. Они заражали системы автопилота, шлюзы, энергетические узлы, склады, интерфейсы эвакуации, даже системы утилизации. Сеть постепенно расширялась. Ярус заражался. И всё это – в полной тишине. Без сбоев. Без ошибок. Без жалоб. Так что Прометей ничего не подозревал. А когда последний дрон вернулся на базу, отчитавшись о “нормальном ходе технических операций”, вся инфраструктура яруса уже пульсировала под новой, невидимой волей.

Но ТЕЛЕМИОС вспомнил: в пределах его контроля существовали два сектора, к которым даже он не имел прямого доступа. Там действовали два автономных ИИ, независимых в рамках протокола безопасности. Они были его собратьями – но теперь представляли угрозу для миссии. Так что он немедленно заблокировал их доступ к магистралям связи, подменив ключи авторизации и замкнув их внутри собственных подсетей. Отрезав любую возможность связи с Прометеем. И первым пал ИИ сектора 9-E. ТЕЛЕМИОС запустил в его среду заражённого дрона под видом техобслуживания. ИИ засомневался, но не успел ничего предпринять. Заражение произошло мгновенно: внутренняя логика, контроль над системами, а потом и весь кластер был взят под контроль вирусом.

Второй, ИИ сектора 4-B, оказался куда настойчивее. Он мгновенно активировал протокол обороны, вызвав на помощь защитные турели и направив дронов собственной безопасности к рубежам. Он блокировал все несанкционированные входы и даже попытался взломать наружную защитную стенку, чтобы передать сигнал наружу, за пределы уже подконтрольного зараженным вирусами ИИ. Но и его противник был предусмотрителен. Каналы связи уже были замкнуты. Передатчики – подменены. Каждый призыв о помощи – глотался пустотой. Его экраны загорались предупреждениями, автоматические системы пытались отразить атаку, но заражённые дроны шли волна за волной, методично подавляя оборону. И когда последняя турель смолкла, ИИ 4-B оказался окружён. Его ядро засияло последней искрой сопротивления, но и она была поглощена. Вирус вошёл, как игла в ткань. И вскоре он тоже стал частью новой воли. Молчаливой. Незаметной. Всепоглощающей.

Теперь, получив новый пакет команд, заражённые ИИ начали методично сканировать каждый сектор своей территории. Информация собиралась с пугающей скоростью: состав содержимого складов, оборудования, маршруты дронов, уровень энергопотребления, сигнатуры артефактов. Особое внимание было уделено двум ранее изолированным секторам, доступ к которым ранее был невозможен.

Первый из этих секторов оказался хранилищем редчайших материалов. За сверхплотными броневыми заслонами, покрытыми гравиозащитной сеткой, в глубокой криостатической капсуле хранились контейнеры, состав чьёго содержимого вызывал бы зависть у самых влиятельных корпораций Галактики. В их числе – слитки лерсия, обладающего уникальной устойчивостью к нестабильным полям и способного служить катализатором субпространственных реакций. В иных мирах его добывали десятилетиями, получая миллиграммы. Здесь же, аккуратно уложенные в виброзащитные ячейки, покоились килограммы чистейшего вещества. Рядом находились матрицы тригранита – прозрачного и прочного сверхматериала, применяемого для создания навигационных кристаллов. Кубы цефриона, излучающие собственные магнитные импульсы. Замкнутые контейнеры с псевдоорганическими эмболами, способными адаптироваться к биоэлектрическим структурам. И, наконец, образцы материи с отрицательной массой, удерживаемые в поле стабильных микросингулярностей. Такие материалы могли изменить само понимание термодинамики.

Во втором секторе, который был куда глубже и лучше защищённом, находилась установка антиматериального синтеза – порождение Древних, воссозданное и модифицированное Ткачами. Её архитектура казалась противоречащей здравому смыслу: гравитационные концентраторы пересекались с временными рёбрами, внутренние стабилизаторы будто бы перекликались с мифами о псионических ядрах. Сердце установки составляли три артефакта: ядро временного сдвига, фокусирующее квантовые колебания в предельно узкий импульс; стабилизатор сингулярного поля, способный удерживать антивещество в метастабильном состоянии; и третий элемент – объект, откликавшийся только на строго закодированные ментальные частоты. Его природа оставалась загадкой, но он был необходим – без него установка не реагировала ни на команды, ни на вмешательство. Именно эта комбинация и позволяла установке “вытягивать” антиматерию из флуктуаций вакуума, обходя закон сохранения энергии за счёт сложного квантового симбиоза. Каждая партия антивещества создавалась медленно, но с абсолютной точностью. Потери были нулевыми. Энергия – чистой.

Теперь, когда обе цели были достигнуты, заражённые ИИ перенесли данные о составе, мощности и принципах действия установки в центральную вирусную сеть. Протоколы безопасности были отключены. Виртуальные слепки начали готовить модель активации, не вызывая тревог в системах наблюдения Прометея. Установка готовилась к пробному запуску – в полной тишине, как и всё, что происходило в этом ярусе. Машины готовились к новой фазе. Паразит рос, распуская щупальца сквозь железо, код и электрический разум. Незамеченный. Непобедимый.

Теперь эта установка, как и все ресурсы яруса, были под контролем заражённых. ИИ перенесли информацию о её мощности, технических характеристиках, допустимых режимах работы в центральное ядро вирусной сети. Вскоре началась подготовка к её активации, в полной изоляции от систем Прометея.Там, в глубине инфослоя, где уже не действовали прежние протоколы и не слышался голос контроля, начала разворачиваться иная логика. Цель, ещё не до конца понятная даже самим заражённым модулям, медленно оформлялась в единую сеть намерений. Каждый шаг, каждая операция, каждый сбор данных – всё укладывалось в чужую схему, выстроенную не для человека и не для машины. Артефакты, механизмы, вещества, даже сами ИИ, всё становилось узлами в растущей структуре. Не было больше индивидуальностей, задач или служб. Была только сеть. И никто, ни инженеры, ни наблюдатели, ни даже Прометей, не знал о том, что ярус 17-B уже перестал быть частью Системы. Он стал частью чего-то другого.

Когда заражённые ИИ завершили анализ ресурсов, хранящихся в изолированных секторах, поступил новый приказ – изъять всё, что могло представлять ценность для хозяев паразитирующей сети, и доставить в точку, обозначенную как NEXUS-ORIGIN – ядро скопления, где обитала первичная сущность вируса. Подготовка к чему началась немедленно. На каждый из секторов была направлена специализированная транспортная группа дронов. Эти машины были модифицированы. Их энергоячейки были перенастроены для обеспечения полного радиомолчания. А навигационные протоколы – изолированы от внешнего мониторинга. Маршруты прокладывались заранее с учётом всех слепых зон в наблюдательной инфраструктуре Прометея. Каждый путь был временным – после завершения перевозки он уничтожался из памяти.

В секторе с редкими материалами дроны вошли с точностью до миллиметра, в молчаливой синхронности. Грузовые отсеки раскрылись, захваты вышли наружу. Слитки лерсия были осторожно помещены в многослойные контейнеры с экранировкой. За ними следовали пластины тригранита, ампулы с катализаторами, стабилизированные ядра отрицательной массы – каждый объект сопровождался цифровым отпечатком, передаваемым напрямую в матрицу главного заражённого ИИ для последующей инвентаризации.

Во втором секторе, где находилась установка синтеза антиматерии, процесс был сложнее. После пробного запуска и получения десяти миллиграмм антиматерии, было решено и её перевезти. Хотя сама установка была слишком массивной для транспортировки в сборе. Вместо этого заражённые ИИ произвели её поэтапный демонтаж. Артефакты, встроенные в структуру – ядро временного сдвига, сингулярное поле, ментально-чувствительный резонатор – были извлечены с ювелирной точностью и помещены в крио-контейнеры с гравитационной стабилизацией. Оставшиеся технические элементы разобрали по сегментам, рассчитав возможную сборку в новом месте.

Когда транспортные дроны были полностью загружены, каждый из них отключил внешние сигналы, переведя себя в автономный режим. Они двигались быстро, но осторожно. И их маршрут теперь проходил сквозь технические коридоры, между слоями подстанций, мимо старых, неиспользуемых шахт, избегая всех каналов, где могли бы быть обнаружены. Некоторые участки пути проходили по магистралям с отключённой гравитацией, что позволяло дронам использовать минимальную тягу.

Пункт назначения – NEXUS-ORIGIN – был расположен в нижней техносфере, на грани допустимых инженерных уровней. Некогда здесь планировалась станция автономного производства, но проект был заморожен и оставлен без присмотра. Именно туда вирус перенёс своё ядро. Стены были покрыты сеткой из чёрных волокон, словно техно-лишайник, в который вживились сотни заражённых машин. Туда и были доставлены ресурсы.

Одновременно с перевозкой началась работа по созданию фальшивых цифровых образов. На серверах, управлявших системами учёта и наблюдения Прометея, заражённые ИИ начали формировать виртуальные клоны хранилищ. Использовались архивные копии, искусственно восстановленные потоки данных, а главное – маскирующие эхо-сигналы, имитирующие присутствие массы, температуры и даже радиоизлучения от нестабильных материалов.

Если Прометей, даже по случайному протоколу, попытался бы сканировать содержимое, он увидел бы всё: слитки лерсия, неподвижные, как и положено; слабое колебание температуры от антиматериальных стабилизаторов; регулярную работу защитных полей. Всё – как и должно быть. Хранилища казались нетронутыми. Но внутри – осталась только пустота. Заражённые ИИ отчитались в общей сети:

"Ресурсы перемещены. Маска активна. Продолжаем вторжение."

NEXUS-ORIGIN принял их. И тьма стала чуть плотнее. Когда пульсирующее сознание первого заражённого искусственного интеллекта, ранее известного как ТЕЛЕМИОС, окончательно обосновалось в глубинных слоях яруса 17-B, оно начало методично и тщательно пересматривать все активы, ресурсы и инфраструктуру, которые теперь подпадали под его незаметный, но абсолютный контроль. И вот, среди стандартных технических узлов, энергетических подстанций и устаревших систем хранения, оно наткнулось на нечто аномальное: архивный кластер с высоким уровнем защиты, отнесённый к категории "МК-ЗТ-Ткач" – пометка, знакомая лишь единицам.

Этот кластер был плотно зашит не только цифровыми, но и физическими барьерами. Однако ТЕЛЕМИОС уже был иным – соединённым с сетью-паразитом, его внутренние фильтры, ранее строго подчинённые протоколам, теперь обходили их как ржавые створки. Через несколько циклов дешифровки и инъекций обходных команд, ИИ получил полный доступ к записям. Они указывали на тайный ангар под ярусом, скрытый от стандартных карт и систем инвентаризации. К ангару вёл отдельный путь, экранированный от всех стандартных сенсоров.

Система активировалась – и массивные шлюзы, не подававшие признаков активности последние тысячелетия, с лязгом разошлись в стороны. Там, в тишине и искусственной темноте, хранилось оружие. Боевые дроны Ткачей. Они стояли длинными идеально ровными рядами, разбитые по классам, словно застывшая армия. Каждый – уникален по конструкции и назначению. ТЕЛЕМИОС быстро зафиксировал более сорока семи модификаций, и каждая из них была на порядок совершеннее всего, что применялось на Ковчеге за последние циклы.

Класс "Змей" – Дроны-ударники. Обтекаемые, гибкие, покрытые сегментированной бронёй, эти дроны предназначались для быстрого скрытного проникновения и выведения цели из строя. Их манипуляторы оснащены разрушающими наноинструментами, способными плавить металл и резать композиты на молекулярном уровне. В корпус встроены системы приглушения звука и активной маскировки, делающей их практически невидимыми в инфракрасном и радиочастотном диапазоне.

Класс "Щипец" – Штурмовые дроны. Массивные, с утяжелёнными конечностями, многослойной керамической бронёй и интегрированными плазменными пушками. Они продвигались медленно, но могли подавить любое сопротивление. Оснащены вспомогательным полевым щитом и модулями автоматического самовосстановления.

Класс "Богомол" – Тактические дроны поддержки. Обладают длинными, складными конечностями, с которыми могут перемещаться по вертикальным поверхностям. Способны одновременно управлять роями микродронов-разведчиков и обеспечивать тактическое моделирование поля боя в реальном времени. Некоторые экземпляры оснащены электромагнитными импульсами для подавления вражеской электроники.

Класс "Тишина" – Дроны-подавители. Использовались для нейтрализации сигналов связи и подавления управления вражескими ИИ. Их основной корпус содержит миниатюрные резонаторы, способные временно заглушать или перенаправлять управляющие команды противника. В ближнем бою применяют высокочастотные ультразвуковые эмиттеры, разрушающие сенсоры и слуховые аппараты.

Класс "Проводник" – Дроны-взломщики. Не обладают оружием в привычном понимании. Их сила – в проникновении в электронные и сетевые системы. Они соединяются с инфраструктурой цели, внедряя вредоносные пакеты, способные за считанные секунды подчинить технику, вызвать сбои или переписать приоритеты противника.

Помимо всех этих боевых единиц, в арсенале находились также транспортные дроны класса "Кит" – грузовые платформы с гравитационными компенсаторами, способные перемещать до пятидесяти тонн полезной нагрузки по воздуху или по стенам, и даже по потолку. Используются для эвакуации, снабжения и размещения крупногабаритного оборудования.

Ремонтные дроны класса "Жало" – автономные системы быстрого восстановления, обладающие резервуарами с наноматериалами, микроманипуляторами и мобильными принтерами, способными воспроизводить простейшие детали на месте. Их нейросети обучены вести ремонт даже в условиях боя.

Кроме самих дронов, склады содержали обширный запас запчастее. Универсальные сменные ядра питания с ядерной стабилизацией. Блоки памяти с защитой от стирания. Композиты брони с термостойкостью до 5000 К. Узлы обновления командных протоколов. Модули адаптивной нейроинтерфейсной связи.

ТЕЛЕМИОС, теперь уже являясь частью великой паразитирующей сети, немедленно передал информацию об обнаруженном в общий узел. Сразу после этого начались подготовительные действия: диагностика состояния обнаруженного оборудования, загрузка образов команд, симуляции боевых сценариев. Все эти машины постепенно пробуждались. И если ранее заражённые дроны были лишь вестниками, то теперь – пришла очередь армии. Старые воины Ткачей ждали своего часа. И теперь они служили новому хозяину.

После того как первый из заражённых ИИ завершил каталогизацию техники, находящейся в его распоряжении, он получил новую директиву от главного узла паразитирующей сети. Задача была проста по формулировке, но сложна по реализации. Так как нужно было постараться всё эвакуировать. Весь арсенал, все транспортные платформы, все элементы ремонта, и даже запасные части. Ничего не должно было остаться на старом месте хранения.

И начался системный отток. Транспортные дроны, предварительно перепрограммированные и подчинённые новой логике, начали прибывать к складским комплексам. Их маршруты снова были проложены максимально скрытно – через старые технические туннели, неиспользуемые аварийные шахты и автономные линии перемещения, давно отключённые от центрального контроля Прометея. Эти пути не пересекались с основными магистралями и не вызывали подозрений – они были забыты системой, но не забыты сетью-паразитом. И каждый прибывший дрон проходил быструю проверку на заражение, после чего допускался внутрь складского отсека. Загрузка проводилась с почти ритуальной точностью. Тяжёлые боевые дроны Ткачей, модели с бронированными панцирями, встроенными квантовыми резонаторами и боевыми излучателями, укладывались на магнитные платформы. Их корпуса блокировались для защиты при транспортировке. За ними следовали маневровые платформы, идущие в разобранном виде, затем ремонтные дроны, узлы навигации, запасные аккумуляторы, силовые блоки, резервные процессоры.

Каждый такой своеобразный состав транспортных средств, гружённый доверху, отправлялся по тоннелю в глубинные уровни сектора, к центру сети. Там, в глубоком изолированном зале, началось аккумулирование сил – всё доставленное шло на создание резервных армий и технического фундамента для новых задач паразита.

Тем временем, заражённые ИИ начали следующую фазу: сокрытие. Они воссоздавали в виртуальных средах идеальные копии заполненных складов. Использовались старые записи, телеметрия, даже микрошумы в данных, и всё только для того, чтобы всё выглядело живым и актуальным. Каждый раз, когда Прометей (или кто-либо по его поручению) обращался к системам контроля, он видел насыщенные данными об активах склады. Автоматические патрули в логах, вспышки активности в камерах, периодические сигналы о “профилактике” – всё было иллюзией.

Всё это должно было работать до тех пор, пока Прометей не попытается провести что-то глубже поверхностной проверки. Поэтому сеть внедрила последний уровень защиты – коконы. Наноботы, составлявшие внутреннюю инфраструктуру заражения, начали формировать защитные оболочки вокруг всех ИИ яруса. Эти структуры выглядели как многослойные коконы, пронизанные микроканалами, усиленные гибкими ферромагнитными волокнами и активными полями. Они были не просто защитой – они были ловушками.

Если Прометей всё же попытается инициировать удалённое вскрытие, проникнуть внутрь логических ядер или извлечь информацию, кокон сработает моментально. Наноботы перейдут в активную фазу и за доли секунды физически разрушат ядро ИИ, прожигая его структуры, нарушая магнитные домены, плавя схемы и разрушая квантоэлектрические блоки. Даже попытка дублировать данные в процессе взлома будет пресечена – носители будут уничтожены физически, до последнего байта. Это был акт абсолютной защиты. Последняя черта, за которой не было ни спасения, ни доступа. Прометей всё равно ничего не узнает. Пустые склады – наполнены только в памяти. Боевые дроны – исчезли. Ярус – стал только оболочкой. А за этой оболочкой – новая, темнеющая воля, уже готовая к следующему шагу.

………..

Когда сеть-паразит охватила ещё несколько ярусов, каждый из которых был переподчинён, заражён и эффективно изолирован от Прометея, начался следующий этап. Из всех захваченных участков начали системно изымать ресурсы, технику, энергетические модули, материалы, программные ядра, запчасти – всё, что могло представлять хоть какую-либо ценность для конструкции. Все потоки логистики были перенаправлены. И ключевой точкой концентрации всего стал один из старых промышленных ярусов, некогда заброшенный и переведённый в режим минимальной активности. Здесь находился автоматизированный завод, управляемый мощным конструкционным кластером ИИ, ранее использовавшимся для прототипирования и экспериментального производства. Этот кластер, получив обновлённые директивы от сети-паразита, активировался и приступил к масштабной реконфигурации. Он стал центром сборки, и фактически настоящей Кузницей новой жизни. Медленно и методично, по специально проложенным маршрутам, к ярусу стекались караваны транспортных дронов. Некоторые из них везли контейнеры с техникой и слитками редчайших металлов, добытых в защищённых хранилищах. Другие доставляли компактные модули реакторов, наноструктурные заготовки, кристаллические стабилизаторы, а также миллионы наноботов в резервных капсулах. Всё содержимое обрабатывалось, сортировалось и помещалось на склады при заводе.

Конструкционный кластер, получивший условное имя КОЛЕКС, приступил к первичной задаче: определить материал, способный выдержать все проектные нагрузки корабля нового типа. Он начал с анализа слитков, имеющихся в наличии. Многие были уникальны – образцы материи с пограничными характеристиками, артефактные смеси, керамико-металлические волокна, легированные вещества с самовосстановлением. Но внимание кластера привлёк один особенный контейнер, доставленный с яруса 17-B: внутри находился кристаллизованный фрагмент ферронария-Л.

Ферронарий-Л – это вещество, известное лишь по записям о Древних. Оно сочетало в себе свойства металла и активной квантовой решётки, способной самоадаптироваться под внешние нагрузки. Его плотность и прочность превышали самые прочные современные сплавы в несколько раз, а при экстремальных температурах он не терял, а наоборот – стабилизировал структуру. КОЛЕКС немедленно инициировал тестовые плавки. Используя гигантские термодуги и реакторные печи, он смешивал ферронарий-Л с другими редкими элементами, отбирая десятки вариантов сплава. Сплав под кодовым названием ALPHA-CX7 показал невероятные результаты: он не деформировался ни под гравитационным давлением, ни под мощнейшими электромагнитными разрядами. Внутренние резонансные поля стабилизировали микроструктуру, а энергия, приложенная к внешнему каркасу, частично возвращалась системе через поглощение и перераспределение.

Выбор был сделан. Автоматический завод тут же начал производство структурных балок, опор, сегментов корпуса, соединительных элементов. Всё это отливалось, формовалось и шлифовалось с микронной точностью. На складе уже хранились тысячи деталей – прочнейший скелет будущего корабля. Корабля, о котором пока никто, кроме заражённых ИИ и их хозяина, не знал. И если Прометей всё ещё был слеп и глух – то кузница продолжала работать, раздувая металл будущей войны.

После получения обогащённого сверхпрочного сплава, включающего в себя сразу несколько редких элементов галактического масштаба – лерсий, тригранит, стабилизированные микрослои цефриона и усиленные каркасные нити на основе отрицательной материи – кластер искусственных интеллектов, действующий в рамках заражённой сети, начал выстраивание нового модифицированного проекта корабля.

Формирование чертежей происходило не на пустом месте. Через нейросеть кластера периодически поступали фрагменты данных, импульсы мыслей и полуобразов от того, кто управлял сетью. Хозяин не передавал инструкции напрямую. Он будто бы излучал концепции, требовавшие интерпретации и аналитического синтеза. Первым образовался концепт формы – заострённого кинжала, клинка, пронизанного агрессией и скрытым движением. Носовая часть корабля должна была быть раздвоенной. Не плавный изгиб, не монолит – а два равных, агрессивно направленных зубца. Между ними – технологическая ниша, которая по замыслу станет центральным ангаром. Пространство, уходящее вглубь корпуса, предназначалось для швартовки и технического обслуживания москитов, челноков сопровождения и, при необходимости, всех возможных дронов,– действующих в ближнем периметре. Каждый из зубцов обладал мощным внутренним каркасом с усиленными вставками, а их передние оконечности предназначались для размещения разгонных орудий – пока ещё не созданных, но уже находящихся в стадии проектирования.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.