Юлия Щетько
После заката

Часть 1. Часовые пояса

Пообещай, что ты вернешься,

Не затеряешься, найдешься.

Что ты отыщешь путь назад,

И наши встретятся глаза.

Пообещай мне снова встречу,

Пусть через год, пусть через вечность.

Глава 1

Сергей

– Уважаемые пассажиры! Наш самолет совершил посадку в аэропорту имени Джона Кеннеди города Нью-Йорк. Температура за бортом…

Слова стюардессы вонзились в мысли, словно острые кинжалы. Голова тут же разразилась болью. Открыв глаза, я несколько раз моргнул, стараясь прийти в себя и сбросить сон. Хотя я не уверен, что спал. Скорее я блуждал в еще свежих воспоминаниях, отчаянно пытаясь сохранить их навсегда.

Весь полет меня преследовала ее обезоруживающая улыбка, бездонные карие глаза, звонкий смех. Вновь и вновь я перебирал в памяти дни, проведенные с ней, до мельчайших деталей воспроизводя каждый миг, каждое слово и движение.

Мне нравилось, когда она была веселой и когда грустила. Я был без ума от любого ее настроения, ведь я никогда прежде не испытывал такой всепоглощающей любви. Девушки появлялись и исчезали, словно двадцать пятый кадр в кино. Но она перевернула все, разделила мое существование на «до» и «после». И то, что было прежде, я больше не смел называть жизнью. Лишь с ней я ощутил вкус настоящего. И никто не имел права отнимать у меня это чувство. Километры – ничто. Часовые пояса – пыль. Даже гнев наших отцов не станет непреодолимой преградой.

Я хочу быть с ней. И я буду!

Мельком глянув на родителей, поглощенных борьбой с неподатливой багажной полкой, я решительно проследовал к выходу. После всего, что произошло в Рейкьявике, самым правильным казалось держать с ними дистанцию. Какими бы благими ни были их намеренья, я не разделял их взгляда. Пусть каждый останется при своем мнении – так будет лучше для всех. Рано или поздно их влияние на мою жизнь все равно иссякнет. Нужно лишь немного подождать.

У выхода из самолета выстроились стюардессы, неестественно улыбаясь и прощаясь с пассажирами. Даже не посмотрев в их сторону, я ступил на трап, полной грудью вдохнув воздух самого шумного города на планете.

Нью-Йорк – город, сотканный из стекла и стали, вечно бодрствующий и манящий огнями. Мечта, живущая в сердце каждого. Даже я мечтал о нем. В последние месяцы жизни в Лос-Анджелесе я не мог дождаться переезда. Он был столь желанным, что я едва сдерживался, чтобы не зачеркивать дни в календаре. Тогда я еще не подозревал, что промежуточный этап моей жизни в Рейкьявике станет настолько фантастическим, что я не захочу улетать.

И сейчас, оглядывая аэропорт города моих грез, я испытал невероятное отвращение. Мне были противны люди, торопящиеся сбежать вниз и скорее запрыгнуть в автобус. Я не мог смотреть на самолеты с надписями «American Airlines». Даже здешний воздух, насквозь пропитанный керосином, вызывал ненависть.

Чья-то тяжелая ладонь опустилась на мое плечо, грубо прервав размышления. Я вздрогнул от неожиданности и резко обернулся.

– Чего застыл? – нахмурившись, спросил отец. Он обеспокоено окинул взглядом мое лицо.

– Нет, – ответил я на вопрос, который он не успел задать. – Я не в порядке.

Грубо сбросив его руку, я опустил голову и поспешил вниз. На короткое мгновение я всерьез задумался о том, чтобы затеряться в толпе, попасть в терминал и зарегистрироваться на ближайший рейс в Рейкьявик. Бросить родителей. Сбежать.

Представив, какой гнев вызовет у семьи подобный поступок, я не смог сдержать усмешки.

К сожалению, моему желанию было не суждено сбыться. Не сейчас.

Во время проверки документов я лихорадочно молился, чтобы неестественно приветливый мужчина за стеклом нашел любое нарушение, запрещающее мне въезд в Америку. Всякий раз, когда с его лица исчезала фальшивая улыбка, в сердце загоралась надежда. Отказ во въезде стал бы спасением. Родителям ничего бы не осталось, кроме как купить обратные билеты. Мы бы вернулись в Исландию. Я бы вернулся к Джил.

Мужчина, явно заметив мою нервозность, поправил толстые очки на носу и громко спросил:

– Цель вашего визита?

Внутренний голос истошно кричал, чтобы я сказал что-то невразумительное. Что угодно, лишь бы вызвать подозрения.

Я прилетел заниматься нелегальной деятельностью. Или свергнуть президента. Подошла бы любая чушь, способная заставить его усомниться.

Сделав глубокий вдох, я выдавил улыбку и тихо произнес:

– Учеба. Я же школьник.

«Тупица!» – моментально отреагировало сознание.

Я мысленно дал себе пощечину.

Мужчина бросил на меня последний оценивающий взгляд и поставил печать на свободную страницу паспорта.

– Добро пожаловать в Соединенные Штаты Америки!

Я ничего не ответил. Молча забрал документ и, убрав глупую улыбку с лица, проследовал дальше по коридору.

Грудь разрывало от запертой внутри боли. Как только работник пограничной службы произнес приветствие, я впервые с пугающей ясностью осознал: назад дороги нет.

***

Редкие облака пылали в цветах заката. Солнце стремилось к горизонту, спеша скрыться от людских глаз. Ночь постепенно опускалась на город, и вместе с ней на меня обрушивалась удушающая тоска.

Выглядывая из окна нашего нового дома, я хмурился, изучая незнакомый пейзаж. В Лос-Анджелесе я мог видеть океан, лежа на кровати. Здесь же – лишь вереницу припаркованных вдоль тротуара машин, унылый серый трехэтажный дом напротив и школу справа от него, огороженную мрачным черным забором. Слева обзор закрывало высокое дерево. Кажется, это был дуб.

До слуха доносился шум трассы и непрекращающийся вой сирен. Громкие, пронзительные звуки клаксонов резали слух, терзая уставшие нервы.

В памяти невольно всплыл наш дом в Рейкьявике. В те дни, когда за окном не завывал яростный штормовой ветер, на улице царили умиротворение и тишина. На участке росли аккуратно подстриженные кусты с большими бутонами цветов. Никакого асфальта и безликих бетонных зданий. Лишь гравиевые дорожки, изумрудные газоны и уютные деревянные дома с разноцветными крышами.

Там все казалось ярче и красочнее. Лучше.

В мыслях вновь возник образ Джил. Ее растрепавшиеся на ветру каштановые волосы и теплые карие глаза. Может, именно благодаря ей все вокруг казалось таким особенным?

Рука машинально потянулась в карман джинсов в попытке достать телефон, но я нащупал лишь смятую упаковку из-под жвачки. Мой мобильный остался где-то на улицах Рейкьявика вместе с номером ее телефона. Я потерял их безвозвратно.

Тяжело вздохнув, я оторвал взгляд от «потрясающего» вида за окном и перевел его на свою новую комнату. Коробка. Вот самое точное описание.

Выкрашенные в серый цвет стены давили своей безликостью, навевая грусть. Единственным предметом, не считая моего чемодана у двери, была узкая деревянная кровать в углу с белым матрасом и подушкой. Два шага от окна до кровати, еще два от кровати до выхода. Крохотная комната больше напоминала карцер в тюрьме, чем жилое помещение.

«Я точно прилетел в Нью-Йорк, чтобы учиться?» – прогремел вопрос в голове.

Однозначного ответа не существовало. Два месяца назад я бы с уверенностью заявил, что переезд в этот город – награда. Но за шестьдесят дней многое может измениться. И сейчас это казалось наказанием. Расплатой за грехи, которых я не совершал.

Сжав и разжав кулаки, я решительно вышел и спустился на первый этаж. На кухне папа готовил ужин. Я слышал, как он гремит посудой и что-то невнятно бормочет себе под нос.

Покачав головой, я отбросил идею сразу идти к отцу. Сперва стоило попытать счастья с мамой.

Я нашел ее в тесной кладовой под лестницей. Она увлеченно перебирала вещи в больших картонных коробках, не заметив моего появления.

Сложив руки на груди, я облокотился на дверной косяк и принялся наблюдать за ее действиями. Мама явно торопилась, стараясь скорее отыскать то, что ей было нужно. Неудивительно, ведь через час в христианской церкви, которая располагалась в соседнем здании, должна начаться вечерняя служба. Уверен, если бы самолет задержали, мы бы явились туда, волоча за собой огромные чемоданы.

– Мам, мне нужен телефон, – громко произнес я, привлекая ее внимание.

Она испуганно вздрогнула и обернулась.

– Сережа! – мое имя, сорвавшееся с ее губ, прозвучало как ругательство. – Возьми в сумке, в комнате.

– Нет, – я покачал головой. – Мне нужен новый мобильный взамен того, что я потерял, когда торопился к тебе в больницу.

Мама выпрямилась и мягко улыбнулась, заглянув мне в глаза. Я знал, что означало это выражение. Сейчас она скажет обратиться с просьбой к отцу, потому что такие вопросы должен решать глава семьи. Я пойду к папе, произнесу все то же самое и благополучно вернусь в свою ненавистную маленькую комнату, получив жесткий отказ.

– Понял, – кивнул я и поспешил уйти.

Они не купят мне новый телефон. Их страх, что с его помощью я смогу связаться с Джил, возьмет верх над разумом. Я знал, что ждет меня в ближайшем будущем. Неустанный контроль. Для меня больше не существовало личного пространства. С того момента, как родители узнали о моих отношениях с дочерью их врага, я был лишен права на личную жизнь. Переписки в социальных сетях, звонки и сообщения теперь будут тщательно проверяться. И я не хотел знать, что будет, когда они найдут там имя Джил.

Отважившись испытать удачу, я направился к отцу.

Как и все в этом доме, кухня оказалась чересчур маленькой, и мне пришлось тесниться у прохода в столовую. Длинная столешница, небольшой холодильник и новая плита, сияющая чистотой, – вот и все, что поместилось в этом крошечном пространстве.

Папа помешивал жидкость в кастрюле на плите новенькой деревянной ложкой. Когда он поднял на меня глаза, то подозрительно сощурился, поняв, зачем я пришел.

Решив не проверять его интуицию, я выпалил:

– Мне нужен новый телефон.

– Зачем? – бросил отец, отвернувшись обратно к кастрюле.

Его вопрос застал меня врасплох. Я растерянно молчал, плотно сжав губы.

– Ты хочешь связаться с той девушкой, – его фраза прозвучала больше как утверждение, чем как вопрос.

– Даже если так, то что? – выплюнул я. Раздражение пробежало вверх по позвоночнику.

– То телефон ты не получишь.

– А звонить я как буду? – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросил я.

– Тебе пока незачем звонить. Пойдешь в школу, тогда и поговорим.

Приложив невероятные усилия, чтобы ничего не сказать, я развернулся и покинул кухню. Пулей взбежав по лестнице, я влетел к себе в комнату и рухнул на кровать. На чужую кровать в чужой комнате и чужом доме, который для меня ничего не значил. Дверь за моей спиной закрылась самостоятельно с едва слышным скрипом.

Уткнувшись лицом в подушку, я крепко зажмурил глаза в надежде, что все вокруг исчезнет. Я молился, чтобы пропала эта отвратительная маленькая комната с серыми стенами. Чтобы я больше не слышал противного шума машин, несущихся по трассе где-то вдалеке. И чтобы за окном растворился этот мрачный, омерзительный город со всеми его жителями.

В темноте закрытых глаз я увидел россыпь белых точек, сигнализирующих о том, что я слишком сильно сжал веки. Пришлось открыть глаза и перевернуться на спину. Ничего не изменилось. Все тот же дом, все тот же город, шум…

От беспомощности хотелось кричать. Я никогда еще не чувствовал себя так отвратительно. Внутри взрывались петарды. Злость нарастала с каждым вздохом. Когда я уже был готов вскочить на ноги и мчаться вниз к родителям на коленях умоляя купить мне новый телефон, в дверь постучали.

Я резко сел и непонимающе уставился на нее.

– Серега! – послышался приглушенный вопль из коридора. – Я вхожу!

Дверь распахнулась с тем же противным скрипом. Нужно будет смазать эти старые петли, а лучше и вовсе заменить дверь на новую. Железную. С замком.

В комнату вошел короткостриженый высокий мужчина. Я едва узнал его. Он значительно набрал в весе с нашей последней встречи. Отстриг волосы. В уголках ярких светло-серых глаз появились морщинки, свидетельствующие о его возрасте. Но все же это был он. Мой старший брат.

– Кайл, – кивнул я в знак приветствия.

В ту секунду, когда Кайл переступил порог комнаты, в голове возник план. Уголки рта тронула улыбка, которую я не смог сдержать.

Глава 2

Впервые за много лет церковная служба показалась мне нескончаемо долгой. Часы, проведенные за чтением молитв, тянулись целую вечность. Мысли метались в голове, не давая сосредоточиться. Я украдкой бросал взгляды на Кайла, стоящего рядом, испытывая острое желание схватить его за руку и поскорее убраться из храма.

Согласится ли он помочь? Или встанет на сторону родителей? Сомнения одолевали, и был лишь один способ избавиться от них – остаться наедине с Кайлом и поговорить.

Когда вечерняя служба, наконец, завершилась, мама, словно воткнув нож мне в спину, пригласила Кайла с его женой Жаклин на ужин в наш новый дом. Я невольно стиснул зубы, предвкушая еще один час бессмысленных диалогов, пустую трату драгоценного времени.

Расположившись на своем месте за обеденным столом, я с отвращением покосился на еду. Аромат приправ, витающий в воздухе, вызывал тошноту. Есть не хотелось. Хотелось лишь одного – как можно скорее поговорить с Кайлом, а потом с Джил.

«Что, если она не захочет общаться со мной?» – проскочила внезапная мысль в голове.

Холодок страха пробежался по позвоночнику. Сердце забилось быстрее.

Я вспомнил, с какой ненавистью наши отцы смотрели друг на друга при случайной встрече в больнице. Казалось, они вот-вот бросятся в драку. Напряжение между ними ощущалось физически, искрилось в воздухе, готовое вспыхнуть пламенем.

После нескольких дней долгих уговоров отец лишь процедил сквозь зубы: «Андре опасный человек». Мне было приказано держаться от него и его дочери подальше. Я не собирался подчиняться. Но что, если Джил сказали то же самое? Неужели наш поцелуй был прощальным?

– Черт! – сорвалось с губ. Осознав ошибку, я моментально прикусил язык и поднял глаза.

В столовой воцарилась тишина. Все, кроме Жаклин, смотрели на меня с удивлением и нескрываемым осуждением. Жена Кайла едва заметно улыбалась, разглядывая суп в своей тарелке. Она явно находила ситуацию забавной.

Поймав грозный взгляд отца, я тихо извинился и опустил глаза.

Застучали ложки. Все вновь принялись за ужин, делая вид, будто ничего не произошло. У них это отлично получалось – притворяться, что все в порядке. Словно они не сломали меня. Словно не отняли самое дорогое.

Переливая суп из ложки обратно в тарелку, я отчаянно пытался вспомнить, когда ел в последний раз. От обеда в самолете я отказался, как и от сэндвича в аэропорту. Казалось, моему организму больше не нужна была пища. Я давно перестал чувствовать голод, лишь сосущую пустоту внутри.

– Сереж, что скажешь? – голос отца прорвался сквозь туман мыслей, эхом отразившись в голове. Я несколько раз моргнул, уставившись на него.

– Прости, а какой был вопрос? – нерешительно переспросил я.

– Ты где летаешь?

От резкого тона в голоса отца внутри что-то щелкнуло, будто кто-то прокрутил колесико зажигалки, безуспешно пытаясь добыть огонь. Искорки раздражения пронеслись по нервным окончаниям.

– Я здесь. С вами, – прошипел я сквозь зубы.

– Что-то незаметно. Ты опять думаешь об этой девушке?

Последнее слово отец произнес с такой брезгливостью, будто Джил была грязью на его ботинках. Я снова почувствовал щелчок внутри и сжал зубы так сильно, что челюсть разразилась болью.

– Нет, – ответил я как можно спокойнее.

– И правильно! С таким отцом из нее ничего хорошего не выйдет. Будет удачей, если она не угодит в тюрьму.

Щелчок. Искра. Пламя.

– Замолчи! – взревел я.

– Что? – вызывающе переспросил он, прожигая меня взглядом.

Я заметил, как Кайл вздрогнул от неожиданности, а Жаклин вновь ухмыльнулась. Мама, обреченно закрыв глаза, откинулась на спинку стула.

Но мне было плевать на них всех. Я разъяренно смотрел на отца, желая, чтобы он растворился под моим взглядом.

Органы плавились под внутренним пожаром. Я физически ощущал, как горю от гнева. Этот разбушевавшийся огонь было уже не остановить.

– Я сказал, замолчи! Не смей так говорить о девушке, которую я люблю! Мне наплевать, что ты об этом думаешь! Мои чувства никуда не денутся, и тебе придется с этим смириться!

Я вскочил из-за стола, с грохотом отодвинув деревянный стул. Не отрывая взгляда от отца, я вышел из столовой и направился к входной двери.

– Я его догоню, – услышал я голос Кайла за спиной.

– Сядь! Пусть проветрится, – со злостью приказал отец.

Распахнув дверь, я вышел наружу и широкими шагами направился прочь от дома.

На улице давно стемнело. Я не знал куда иду и как буду возвращаться, но мне было все равно. Единственное, чего я хотел – оказаться как можно дальше от отца и его отвратительных высказываний.

Смотря под ноги, я почти бежал, не разбирая дороги. Серый асфальт мелькал перед глазами, сливаясь в единую размытую полосу, и постепенно у меня начала кружиться голова. Я подумал остановиться, но ярость, бушующая внутри, не позволила этого сделать.

Пока я шел и ветер обдувал мое разгоряченное тело, я был в спокойствии. Мысли не множились в голове, кулаки не зудели от желания кого-то ударить. Я боялся, что если остановлюсь, то мнимое спокойствие улетучится. Ведь на самом деле его и не было.

Пронзительный визг шин вырвал меня из оцепенения. Я резко вскинул голову, и по глазам тут же ударил яркий свет фар, слепящий настолько сильно, что я едва сдержался, чтобы не зажмуриться. Втянув носом воздух от потрясения, я отскочил с проезжей части на тротуар. Автомобиль пронесся мимо, подняв осевшую пыль с дороги.

«Вряд ли с такой скоростью можно ездить по городу», – мысленно заметил я, как только машина с беспечным американцем скрылась за поворотом. Стоило автомобилю исчезнуть, как на меня обрушилась необычная тишина. Шум шоссе, доносившийся издалека, казался не таким громким, как в нашем новом районе.

Оглядевшись, я не заметил разницы между тем, что я видел из окна своей камеры комнаты несколько часов назад, и тем, что окружало меня сейчас. Те же однотипные серые домики. Одинаковые припаркованные вдоль тротуара машины. Разве что американский флаг, покачивающийся от слабого ветра на крыше одного из домов, отличал эту улицу от нашей.

Подняв глаза к небу, я принялся разглядывать редкие звезды, то появляющиеся, то исчезающие за пеленой быстро бегущих облаков. В который за этот день я оценил преимущество Рейкьявика перед Нью-Йорком. В Исландии хоть небо и часто затянуто грозовыми тучами, но в те редкие моменты, когда дождь отступает, звезды все-таки сияют ярче.

– Эй! – раздался едва слышный шепот. Я повернулся на звук. – С тобой все в порядке?

Я узнал голос. Медленно и бесшумно, словно опасаясь, ко мне приближался Кайл.

– Не думаю, что такое поведение считается нормой, – обреченно выговорил я, вновь устремив взгляд к небу.

– Расскажешь, что происходит?

– Неужели родители упустили возможность первыми рассказать обо всем? – усмехнулся я.

– О нет, – протянул Кайл. – Они говорили наперебой. Я впервые за много лет услышал имя, которое нам когда-то запретили произносить.

Я резко повернулся к брату.

– Ты знаешь, что произошло между отцом и Андре?

Кайл, приблизившись, заглянул мне в глаза.

– Понятия не имею. Я даже не знал, что между ними какой-то конфликт, пока однажды не спросил у мамы, куда пропали их друзья.

Шумно выдохнув, я разочарованно покачал головой. Анжелина сказала примерно то же самое, добавив, что, по ее мнению, переезд в Америку был спровоцирован этим конфликтом.

– Так ли важна причина? – нахмурившись, поинтересовался Кайл.

– Конечно! – выпалил я, не раздумывая. – В тысячный раз родители все решили за меня. Сказали, что Андре опасен, и поэтому я не могу быть с той, которую люблю. Но так ли это на самом деле?

Запустив пальцы в волосы, я вновь запрокинул голову, словно искал ответ в звездном небе. Я не верил ни единому обвинению, брошенному в адрес отца Джил. Не был готов поверить, пока не узнаю, что произошло на самом деле. Любые слова требуют доказательств. А в нашем случае их не было.

– Кстати, я оставил Жаклин один на один с родителями. Как думаешь, кто-нибудь выживет? – в голосе Кайла прозвучала усмешка.

Я не смог сдержать улыбки. Возможно, первой за последние дни.

Родители не питали теплых чувств к Жаклин, считая, что она вынудила Кайла жениться на ней. Отчасти это правда. Брат не любил ее. По крайней мере, той любовью, которую муж должен испытывать к жене. Но пока что ее чувств хватало на двоих.

Жаклин знала, какое положение занимает в семье, и никогда не пыталась угодить нашим родителям. Всегда резко отвечала. Не стремилась скрыть недовольства, когда ее что-то не устраивало. Всячески давала понять, что их мнение для нее ничего не значит.

Она была груба и бестактна, но рядом с Кайлом преображалась. Жаклин любила его. Бросилась бы за ним в ад. Именно поэтому Кайл и сделал ей предложение.

Я не представлял, каково это – жить с девушкой, которую не любишь. С той, чье присутствие не вызывает улыбки. Которую не хочется касаться каждую свободную секунду. Которая не заставляет сердце биться чаще.

Но Кайла устраивала такая жизнь. Он лишь раз откровенно признался, что никогда не любил Жаклин. Это произошло в первую годовщину их свадьбы. Брат напился вдребезги, отвел меня в сторону и открыл душу. Хотя все догадывались о его чувствах, я пообещал хранить его секрет.

– Так ты расскажешь мне о ней? – тихо спросил Кайл, прервав мои размышления.

Я несколько раз моргнул, все еще глядя на тусклые звезды. Брат хотел услышать нашу историю, а я страстно желал поделиться ей с кем-нибудь. Зная, что творится в его душе, я не сомневался, что он поймет меня. Не было ни одной причины отказать.

Медленно окинув Кайла взглядом, я кивнул и опустился на край тротуара, вытянув ноги. Он последовал моему примеру и достал из кармана помятую пачку сигарет.

Легкие вдруг заныли. Глотку саднило, словно ее когтями драли кошки. Дыхание сбилось.

Неосознанно облизнув пересохшие губы, я, сам того не поняв, выдохнул:

– Дай мне тоже.

Кайл на мгновение замешкался, как бы раздумывая, стоит ли, но потом протянул мне сигарету.

– Не знал, что ты куришь, – удивленно сказал он, щелкнув зажигалкой.

– Открытие века, – закатив глаза, усмехнулся я в ответ.

Сделав первую затяжку, я едва сдержал кашель. Последний раз я брал в руки сигарету, когда впервые заговорил с Джил. Казалось, с тех пор прошла целая вечность!

Наблюдая, как серый дым растворяется в воздухе, я начал свой рассказ с того дня, когда наши взгляды впервые встретились, столкнувшись у школьной столовой.

Я говорил без остановки. На губах играла улыбка. Произнося все события вслух, я снова проживал их. Чувства захлестнули мощной волной. Я вновь ходил по школьным коридорам, ища встречи с темно-карими глазами, пленившими меня. Вновь ощущал трепет, приглашая Джил на первое свидание. Еще раз испытал то невероятное, почти невыносимое желание прикоснуться к ее губам.

Я вспоминал наши встречи. Июнь, проведенный вместе. Ее объятия и поцелуи. Такие искренние искрящиеся счастьем глаза.

Она любила меня. Это было очевидно. И тем не менее, я позволил себе причинить ей боль, когда она впервые призналась в своих чувствах. Мне не хотелось вспоминать об этом. Я не мог смириться с тем, что она плакала из-за меня. Но это тоже часть нашей истории, и умолчать об этом дне было бы предательством по отношению к самому себе.

Мысленно вернувшись в те дни, мне стало значительно легче. Ее присутствие в моей жизни уже не казалось просто призрачным воспоминаем. И пусть я не знал, что Джил сейчас думает о наших отношениях, я верил всем сердцем, что она по-прежнему любит меня. Невозможно вычеркнуть из памяти все те яркие незабываемые моменты. По крайней мере, мне так казалось.

Когда я перешел к финальной части своего рассказа, я не мог сдержать гнева. Голос дрожал, срываясь на хриплое шипение. Злость на отца бурлила внутри, словно лава, заставляя кровь кипеть в венах.

Я в мельчайших подробностях пересказал последние четыре дня, проведенные без Джил. Поведал о том, как отчаянно пытался добиться правды от родителей. Как в порывах ярости крушил свою комнату, пытаясь хоть как-то унять бушующие внутри чувства. Я не ел. Не мог спать и говорить. Отец не оставлял меня ни на секунду, не давая возможности выскользнуть из дома.

Кайл слушал, не перебивая. Он не задавал вопросов, лишь изредка тяжело вздыхал, выражая сочувствие.

– Когда мама вернулась из больницы и сообщила, что мы немедленно улетаем, мне показалось, что мир рухнул. Я молил родителей о возможности хотя бы попрощаться с ней, но все было тщетно.

– Машина такси ждала у ворот. Я первым вышел из дома с чемоданом и увидел ее.

– Джил прибежала, чтобы обнять меня на прощание. Я испытал острую, пронзительную боль, столкнувшись с ее заплаканным лицом и покрасневшими щеками. И все это из-за меня.

– Тогда я последний раз говорил с ней. В реальности это было сегодня утром, но мне показалось, что прошла целая вечность. Минуты, проведенные без нее, кажутся часами. Часы – днями и так далее. Без Джил время растягивается, и я не знаю, что мне делать.

– Мне противен этот город. Противно думать о том, что мне предстоит жить здесь без нее неопределенное количество времени. Я не могу даже написать ей! Родители не оставили мне ни единого шанса.

Я опечаленно опустил голову, сосредоточив взгляд на своих коленях.

Все сказано. Больше нечего добавить. Разве что начать жаловаться на то, как паршиво я себя чувствую. Но не думаю, что Кайлу будет интересно слушать мое нытье. Он и так все прекрасно понял.

Достав из пачки очередную сигарету, Кайл молча протянул ее мне. Едва слышно прошептав слова благодарности, я зажал ее между губами и щелкнул зажигалкой. Дым мягко прошелся по гортани, а затем осел в легких.

Тишину, нависшую вокруг, прорезал гул проезжающей машины. Американцы возвращались домой после тяжелого рабочего дня. Они торопились к своим семьям, чтобы сесть за стол для позднего ужина и теплых разговоров.

Если бы кто-то из моей семьи спросил о том, как прошел мой день, я бы ответил, что он проехался по мне бульдозером. Сбил с ног на полном ходу, раздавил здоровенными колесами, а потом сдал назад и повторил все снова. И снова. И снова.

– Бред какой-то, – пробормотал Кайл, нахмурившись.

– Именно, – эхом отозвался я.

– Ты сказал, что Джил сразу понравилась нашей маме. Какая тогда разница, что там у родителей?

Ответа у меня не было. Я пожал плечами, сделав очередную затяжку.

– К дьяволу! – внезапно воскликнул Кайл.

Я встрепенулся, вопросительно глядя на него. Он засунул руку в карман, вытащил телефон и протянул мне. Я мгновенно все понял, но сделал недоумевающий вид.

– Напиши ей с моего аккаунта. И можешь делать это постоянно, – мягко предложил он. – Я не хочу знать ничего о прошлом отца. Это только его история. А ты должен создавать свою. Историю, в которой есть место Джил.

Кайл улыбнулся, и я ответил ему тем же. Без лишних вопросов я выхватил телефон. Вероятно, он догадался, что я ждал этого с того самого момента, как мы встретились, но ничего не сказал. Лишь усмехнулся и отвел взгляд в сторону.

Быстро барабаня пальцем по экрану, я открыл социальную сеть, нашел свою страницу и принялся искать страницу Джил. Родители еще в Рейкьявике заставили меня удалить ее из друзей, но, к моему счастью, после вечеринки в загородном доме Макс добавил ее к себе.

Буква за буквой я вбивал ее имя в строку поиска. Внутри все трепетало в предвкушении, что через несколько секунд я смогу написать ей. Или позвонить.

В друзьях у Макса была лишь одна Джил Хендерсон.

Я не поверил собственным глазам. Несколько раз моргнув, я принялся молиться, чтобы это была ошибка. Дрожащим пальцем коснувшись иконки, я крепко зажмурился. Дыхание перехватило.

– Ну, что там? – с нетерпением спросил Кайл, заглядывая через мое плечо.

Я не мог произнести ни звука. Воздух словно выбили из легких. В оцепенении я таращился на удаленную страницу, чувствуя, как надежда медленно покидает меня.

Глава 3

Умирая от жажды под палящим солнцем, я смиренно таскался по городу вслед за родителями. Они выбирали для меня новую школу, в очередной раз лицемерно делая вид, будто мое мнение имеет значение. Заходя в разные учебные заведения, они бросали дежурное: «Ну, как тебе?», и, не дожидаясь ответа, сами выносили безапелляционный вердикт. То директор слишком молод, то классы недостаточно просторны, то местоположение, видите ли, неудобное.

Так проходил час за часом, и день постепенно превращался в пытку. Мы только и делали, что спускались и поднимались из метро. В каждой школе мы проводили не больше пятнадцати минут.

Кстати, метро. Какая же это помойка! Такое чувство, что ездишь не в вагонах, а внутри мусорных баков с остановками на свалках. Удушающая вонь, невыносимая духота, горы разного рода отходов и жирные серые крысы, нагло снующие под ногами, – вот истинные достопримечательности подземного Нью-Йорка. Каждый раз, когда мы прогуливались от очередной станции к новой школе, я молился, чтобы сегодня мы в метро больше не спускались. Но мы вновь и вновь оказывались под землей. Мне и так не нравилась мысль, что ближайшие два года я проведу в Нью-Йорке, а начав знакомство с городом с метрополитена, меня стало от нее тошнить.

Покинув очередную воняющую станцию, я вдохнул полной грудью, стараясь сдержать рвотные позывы. Никогда бы не подумал, что буду так рад впустить в легкие раскаленный пыльный городской воздух. Но в тот момент он казался мне воздухом Рая.

Родители шли впереди, увлеченно споря о чем-то. Я плелся за ними, равнодушно скользя взглядом по окрестностям. Высокие здания отбрасывали длинные желанные тени на тротуары, защищая машины и пешеходов от солнца. Повсюду сновали люди. На улицах царила атмосфера деловитости и волнения. Наверное, если капнуть глубоко в прошлое, именно таковым я и представлял себе Нью-Йорк. Город, который вечно куда-то спешит.

Свернув с шумной улицы, мы немного поплутали между одинаковых высоток и, наконец, вышли к очередной школе, окруженной черными прутьями забора. Здание из красного кирпича с решетками на узких окнах напоминало скорее тюрьму, чем учебное заведение.

Я в ужасе сглотнул подступивший к горлу ком.

«Лучше сразу расстреляйте!» – пронзительно закричал внутренний голос, протестуя против того, чтобы я заходил в двери пыточной. Что-то внутри подсказывало, что родители остановят выбор именно на этом чудовищном месте, но я старался об этом не думать.

Судорожно оглядываясь, я искал спасение. Куда бы сбежать, чтобы меня точно отпустили без лишних вопросов? Вокруг не было ничего, кроме узкой дороги с односторонним движением, небольших кирпичных строений, очевидно, технических, красной заправки чуть поодаль и, конечно же, высоченных зданий, заслоняющих небо. Куда же без них?

Надежда почти угасла, когда я вдруг осознал, что принял за заправку нечто другое. Огромная желтая буква «М» бросилась в глаза, словно спасительный знак.

– Пап! – позвал я. – Еще немного и я умру от жажды. Разрешите, я схожу в Макдональдс?

– Неужели нельзя подождать? Мы потом вместе зайдем, – запротестовала мама.

Я замотал головой.

– Где он? – нахмурившись, спросил отец.

Я молча указал рукой в сторону вывески с желтой буквой «М».

Тяжело вздохнув, отец достал из кармана джинсов пластиковую карточку и протянул ее мне.

– Будь там. Мы скоро подойдем.

– Хорошо, – кивнул я, схватив кредитку.

Губы предательски растягивались в торжествующей улыбке, и я поспешно отвернулся, зашагав прочь от зловещего кирпичного здания, от одного вида которого по спине бежали мурашки.

Приблизившись к заведению с красной крышей, я заглянул внутрь сквозь огромное окно. Полупустое помещение вызвало почти детский восторг. Я ожидал увидеть толпы народу, борющихся за первенство в очереди за Биг Маком, ведь в моем представлении ньюйоркцы не питались ничем, кроме фастфуда.

Толкнув стеклянную дверь, я вошел в прохладный зал. Эта школа, по соседству с Макдональдсом, уже не казалась такой плохой. Конечно, леденящее чувство страха от ее вида никуда не делось, но теперь я знал: если станет совсем невыносимо, всегда можно будет сбежать сюда.

Получив свой заказ, я устроился за столиком у окна и принялся неторопливо потягивать долгожданную ледяную колу в ожидании родителей. Их все не было, и это начинало казаться странным. Исходя из прошлого опыта, я предполагал, что это учебное заведение их заинтересовало, иначе они бы уже были здесь и рассказывали, какого отвратительного цвета стены в коридорах. Да, даже такие мелочи могли повлиять на их выбор школы для меня. Подчеркиваю – для меня!

Родители управляли моей жизнью. Глупо было бы это отрицать. С каждым годом их влияние только усиливалось, потому что я, словно марионетка, молчаливо подчинялся и позволял им дергать за ниточки. Я не вступал в споры, не перечил. Мне было удобно. В каждом их решении я находил свою выгоду, ловко используя их планы для собственных целей.

Отправили в музыкальную школу? Отлично! Лекции стали удобной маскировкой для посещения компьютерного клуба.

Записали на внеклассные занятия? Замечательно! Появилось дополнительное время для встреч с друзьями, и никто не будет задавать лишних вопросов о моем опоздании.

Я никогда не был тем послушным ребенком, которого они себе представляли. Они не имели ни малейшего представления о том, кем я становлюсь за стенами дома, как общаюсь с другими людьми, как живу вне их строгого контроля. В их глазах я был хорошим мальчиком, во всем им потакающим. Но настало время разрушить этот тщательно созданный имидж.

Рано или поздно это должно было случиться. Нельзя вечно жить под чужой диктатурой, даже если это диктатура любящих родителей. Как справедливо заметил Кайл, мне нужно строить свою историю жизни. И Джил стала ее неотъемлемой частью.

Как бы я ни старался, мысли вновь вернулись к нашим взаимоотношениям с Джил. Я до сих пор не знал, что она чувствует ко мне после открывшейся ей правды. И это грызло изнутри. То, что она удалила свою единственную страницу в социальных сетях, пугало еще больше. Я уверен, что ее родители никогда бы не смогли убедить ее поступить так. Значит, это было ее решение. Но зачем?

Джил умная девушка, и она прекрасно понимала, что, если я захочу связаться с ней, первым делом я проверю ее аккаунты в социальных сетях. Неужели ее поступок означает, что она не хочет, чтобы я вновь появился в ее жизни?

Я отрицательно покачал головой. Этого просто не может быть! Я отказывался в это верить.

Внезапно кто-то сел напротив. Я оторвал взгляд от раскаленного асфальта за окном и посмотрел на человека, прервавшего мои мрачные размышления.

Мама. Она, не моргая, смотрела на меня в упор, словно знала, о чем я только что думал. Но поскольку это было невозможно, ее грозный взгляд был явно вызван чем-то другим.

Я поежился от такого напора и поставил на поднос картонный стаканчик с колой. Лед внутри начал таять, и сладкий напиток постепенно терял насыщенный вкус.

– Ну? – я в недоумении вскинул брови. – В чем я виноват на этот раз?

Мама нахмурилась, от чего между ее бровей залегла глубокая морщинка.

– Неужели тебе совсем все равно, какое ты получишь образование? – спросила она. Тон голоса занижен, нотки грубости проскочили между словами. Она явно была раздражена.

– Разве я говорил что-то подобное? – я пожал плечами, опустив руки на колени.

«Только спокойно», – мысленно напомнил я себе. Не стоило ссориться с ней по пустякам.

– Почему ты не пошел с нами? – спросила она чуть громче.

– На улице слишком жарко, мы ходим давно. Я устал.

– Это не повод халатно отнестись к месту, где ты будешь учиться ближайшие два года.

– Значит, я буду учиться здесь? – я улыбнулся, стараясь сгладить накалившуюся атмосферу.

– Да, здесь. Мы с отцом пришли к такому выводу. Тебя же там не было! – ядовито выговорила она, будто мое присутствие действительно могло на что-то повлиять.

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

– Кстати, где папа? – попробовал я сменить тему.

– Ждет на улице. Ты напился?

– Вполне, – кивнул я, мельком глянув на стакан с колой.

– Тогда идем. Нам сегодня еще нужно успеть в банк, чтобы завести тебе отдельную кредитную карту и…

Мама продолжила перечислять семейные дела, которые необходимо было сделать до захода солнца, но я перестал ее слушать. Отключившись от окружающего мира, я принялся размышлять о том моменте, когда родители, наконец, оставят меня в покое. Кайл обещал, что сегодня свяжется с Анжелиной, а это означало, что вечером у меня будет действующий номер телефона Джил.

Я старался не думать о том, что девушка моей мечты могла отказаться от меня, сменив номер и удалившись из всех социальных сетей. Нет, она бы так не поступила! Только не моя Джил.

Встав из-за стола, я набегу сделал последний глоток из размокшего картонного стакана и поспешил выйти обратно под палящее солнце.

***

С трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, я быстро шел по тротуару вдоль сонной улицы, мысленно считая выстроившиеся по обе стороны громадные дома. Эта улица разительно отличалась от района, где поселились мы с родителями. Обширные владения, архитектура, дышащая современностью, и лоснящиеся от полировки автомобили, припаркованные на подъездных дорожках, не оставляли сомнений – здесь царит роскошь. Я никогда не относил свою семью к высшему классу, но, взглянув на район, в котором жил Кайл, я вполне мог об этом задуматься.

Впрочем, сейчас у меня не было времени для размышлений о социальном неравенстве. В эту минуту мной владело лишь одно желание – как можно скорее найти нужный дом и выудить у брата хоть какую-то информацию о Джил.

Мне выдали подробную устную инструкцию, как добраться до дома Кайла, и я повторял ее про себя всю дорогу, боясь заблудиться в лабиринте одинаковых улиц. Видимо, по мнению родителей, дать мне мобильный с навигатором было намного страшнее, чем искать меня потом где-то в Нью-Йорке, не имея возможности даже связаться со мной.

Вечерело. Дневной зной отступил, дав возможность жителям города вдохнуть полной грудью, не опасаясь сжечь легкие. Но, несмотря на это, мне по-прежнему было нестерпимо жарко. Вероятно, пять месяцев, проведенные в прохладной Исландии, напрочь отучили мой организм от этой влажной духоты, и теперь ему требовалось время, чтобы вновь акклиматизироваться.

Досчитав до тридцати четырех, я замер напротив двухэтажного дома, выдержанного в строгом темно-сером цвете. Любовь брата к минимализму сквозила в каждой детали участка. Изумрудный газон, казалось, поглотил собой все свободное пространство. Тропинка, выложенная из длинных бетонных плит, вела от калитки к входу и заканчивалась короткой лестницей, ведущей на террасу. Огромные окна в пол с зеркальной тонировкой занимали большую часть фасада здания. Ничего лишнего. Никаких садовых гномов, никаких вычурных украшений, лишь пара белых кресел, скромно приютившихся на террасе. Мне нравилось.

В окнах первого этажа горел теплый свет. Нажав на кнопку звонка, я практически мгновенно услышал тихий щелчок, оповестивший об открытии магнитного замка на калитке.

Взбежав по лестнице на террасу, я нос к носу столкнулся с Жаклин, распахнувшей дверь с непривычно приветливой улыбкой.

– Где Кайл? – выпалил я, не успев переступить порог.

– Сначала принято здороваться.

– Привет! – я попытался улыбнуться, но вышло криво. – Где Кайл?

– Ладно, прощаю твою бестактность, – выдохнула она. – Вчерашний ужин с вашей семьей стал для меня настоящим праздником благодаря устроенному тобой представлению.

Жаклин по-прежнему улыбалась, преграждая мне путь в дверном проеме. Ее маленькие голубые глаза смотрели на меня с лукавой насмешкой.

– Рад, что удалось тебя развеселить.

– Отец Александр рвал и метал после твоего ухода, – продолжала она. – Я никогда не видела его таким разъяренным.

– Нужно обладать особым талантом, чтобы вывести его из себя.

– Научишь?

– Вряд ли у тебя получится завязать отношения с дочерью его злейшего врага.

Жаклин громко расхохоталась, запрокинув голову, и посторонилась, пропуская меня внутрь.

– Кайл разговаривает по телефону. Проходи.

В прихожей меня встретили светло-серые стены, черный шкаф-купе и два небольших мягких пуфика под цвет стен. Застыв у входа, я устремил взгляд вперед по коридору и увидел ярко освещенную гостиную, где Кайл, зажав телефон у уха, расхаживал из стороны в сторону.

Как только я заметил брата, все остальное мгновенно потеряло значение. Я преодолел разделявшее нас расстояние в несколько широких шагов и, подойдя к нему сбоку, положил руку на его плечо, пытаясь уловить обрывки разговора.

Кайл заметил меня и приветливо кивнул. Ответив ему тем же, я вслушался в диалог.

– Жаклин недавно призналась, что соскучилась по тебе, – произнес Кайл в трубку. – По ее словам, ты самая нормальная в нашей семье. После меня, естественно.

– Можешь передать ей, что я прилечу на Рождество, – послышался приглушенный голос Анжелины из динамика.

– Замечательная новость! Арон прилетит с тобой?

– Нет. У него закончилась виза.

– Если бы он давно сделал тебе предложение, то уже получил бы грин-карту¹.

– Кайл! – осуждающе воскликнула Анжелина.

– Ладно, это ваше дело. Кстати, Сережа пришел.

– Передавай ему привет. И я по нему не соскучилась, – отрезала она.

Я раздраженно фыркнул и закатил глаза.

– Думаю, он тебя услышал, – рассмеялся Кайл.

– В таком случае, оставляю вас наедине. Рада была поболтать. Звони чаще.

– Договорились.

Кайл отключился и упал на белый диван, стоявший в центре комнаты. Не сводя с него взволнованного взгляда, я опустился в кресло рядом с ним.

– Анжелина сказала, что ты изрядно достал ее, пока был в Рейкьявике, – усмехнулся Кайл.

– Чем это? – недоуменно спросил я, изогнув брови.

– Джил.

Стоило Кайлу только произнести это имя, как сердце на мгновение замерло. С трудом переведя дыхание, я решился спросить:

– Анжелина знает что-то о ней?

– Она сказала, что последний раз разговаривала с ней в день твоего отъезда.

– Я знаю, что Анжелина предупредила Джил о том, что родители купили билеты. Она больше ничего не говорила по этому поводу? Ну, там, может, сказала, какой была Джил в тот день?

– Ей показалось, что Джил была слегка растеряна, – пожал плечами Кайл.

– Растеряна? – не выдержал я, повысив голос, но тут же взял себя в руки и продолжил тише: – Ты же понимаешь, что это ни о чем не говорит?

– Понимаю, – кивнул Кайл. – Чтобы выяснить хоть что-то ты можешь позвонить Джил прямо сейчас.

С этими словами он подтолкнул ко мне телефон с включенным экраном, лежавший все это время на кофейном столике.

Глянув на экран, я увидел открытый контакт: «Джил Хендерсон». Под именем были записаны заветные цифры, которые я поклялся выучить наизусть, как только обнаружил, что потерял свой мобильный.

Я уставился на телефон Кайла, словно впервые видел его. Часто моргая, я не мог сообразить, что делать дальше. Я так долго мечтал позвонить Джил, и вот, наконец, у меня появилась такая возможность. А я бездействовал. Просто сидел и пялился на ее номер, словно не знал, куда нужно нажать.

Страх подступил к горлу, лишив способности разговаривать. Я боялся взять телефон и набрать номер. Я в ужасе представлял, как Джил произносит «между нами все кончено», а затем звонко смеется.

И почему я не подготовился к этому моменту? Ведь я заранее знал, что Кайл сможет достать ее номер.

Непреодолимое желание ударить себя со всей силы внезапно вспыхнуло внутри.

Я полный идиот! Но исправить это уже нельзя. Сейчас можно только попробовать опровергнуть это: взять в руки телефон и позвонить Джил. И будь что будет.

– Ты разучился пользоваться телефоном? – насмешливый голос Кайла вырвал меня из оцепенения. Злобно глянув на брата, я схватил мобильный со стола и, не раздумывая, нажал на кнопку вызова.

Тишина. Я слышал только свое сбивчивое дыхание. Закрыл глаза в попытке совладать с собой.

Гудок. Длинный, скрипучий, с небольшими помехами. Сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось.

Еще гудок. И еще…

Легкие словно обожгло огнем. Я внезапно осознал, что перестал дышать, и тут же судорожно вдохнул, опасаясь, что потеряю сознание раньше, чем Джил возьмет трубку.

– Алло, – послышался тихий, до боли знакомый голос в динамике.

Глава 4

Резко распахнув глаза, я оторвал телефон от уха и взглянул на номер. Понятия не имею, что я хотел увидеть. Я сделал это неосознанно.

– Джил? – прохрипел я. Вышло вопросительно. Я не мог поверить, что наконец-то слышу ее голос.

– Да, – шепотом ответила она. – Простите, а вы?..

Усмехнувшись, я посмотрел на Кайла. Он внимательно наблюдал за мной, развалившись на диване. В руке он сжимал небольшую чайную чашку, от которой вверх поднимался пар. Значит, Жаклин недавно заглядывала в гостиную. Я этого даже не заметил. Все мысли были поглощены Джил.

Черт возьми! Эта девчонка свела меня с ума!

– Не думал, что ты так быстро меня забудешь.

«Что ты, мать твою, несешь?» – взревел внутренний голос. Я поморщился и мысленно ударил себя по лбу.

– Сережа, – выдохнула она. В ее голосе проскочило облегчение, и я мгновенно улыбнулся.

Джил произнесла лишь мое имя, но я уже все понял. Она ждала звонка. Она по-прежнему меня любит.

Я почувствовал невероятное облегчение, словно невидимая удавка, сдавливавшая горло, вдруг ослабла. Глубоко вдохнув, я прошептал:

– Привет, малышка.

В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием, а затем раздался приглушенный всхлип. Улыбка моментально исчезла с лица, сменившись тревогой.

– Что случилось? – взволнованно спросил я.

– Я просто не могу поверить, что ты позвонил. Прошла всего неделя, а мне показалось, что целая вечность.

Она замолчала, и я понимающе кивнул, хоть и знал, что она этого не увидит. С того момента, как Джил согласилась встречаться со мной, мы ни разу не расставились так надолго. Даже уезжая к родственникам в другой город, я знал, что тем же вечером мы обязательно созвонимся.

– Эта неделя была паршивой для нас обоих.

– И время такое… неподходящее, – тихо вымолвила она.

Меня словно ударили под дых. Я зажмурился, судорожно втягивая воздух. Чувство вины обрушилось на меня, накрывая с головой.

– Господи, Джил! – воскликнул я. – Прости, я не проводил тебя в аэропорт.

Не находя себе места, я вскочил с кресла и начал метаться по комнате, свободной рукой разминая напряженную шею. Осознание того, что Джил пришлось в одиночестве переживать отъезд в Манчестер, приносило невероятную боль. Пока я летел с родителями в проклятый Нью-Йорк, моя малышка села в самолет и умчалась в неизвестность. Сама мысль об этом была невыносима.

– Тебе не за что извиняться. Мне не пришлось ехать в аэропорт, – тихо усмехнулась Джил.

Я замер, как громом пораженный, и уставился на брата, все еще неподвижно сидящего на диване. Кайл взволнованно подался вперед, сделав резкий взмах головой, как бы спрашивая: «что случилось?». Подняв вверх указательный палец свободной руки, я жестом попросил его подождать.

– Ты отказалась лететь в Манчестер?

– Да. Я поняла, что не хочу покидать Рейкьявик. Впервые за долгое время я поставила свои желания выше желаний родителей.

– Малышка, – протянул я, обессиленно упав в кресло.

Тело побила мелкая дрожь. Кусая губы, я мысленно проклинал тот день, когда познакомились наши родители.

– Мне так жаль, что я не был рядом в этот момент.

Я закрыл глаза, а когда открыл, Кайла уже не было в комнате. Брат исчез, оставив меня наедине с тихим голосом в динамике и чувством полной опустошенности.

– Даже не думай, что я сделала это из-за тебя, – сдавленно усмехнулась Джил. – Сама мысль об учебе в медицинском внушала ужас. Какой из меня врач?

– Этого мы уже никогда не узнаем.

– Почему же? Вдруг лет в тридцать мне внезапно захочется спасать человеческие жизни? – ее голос, звучавший по-прежнему тихо, внезапно наполнился жизнью.

Я вымучено улыбнулся.

– Если такое произойдет, я обязательно тебя поддержу.

– Хочешь сказать, что мы так долго будем встречаться? – игриво спросила она.

– Конечно же, нет, – холодно ответил я и, выдержав небольшую паузу, добавил: – К тому времени мы уже будем женаты.

Джил приглушенно рассмеялась. Звук ее смеха принес мне невероятное наслаждение. По телу разлилось приятное тепло, и губы сами собой растянулись в широкой и искренней улыбке.

– Решила, чем будешь заниматься в освободившееся от учебы время?

– Пока что работать. У меня есть примерно полгода, чтобы выбрать новый жизненный путь. Не уверена, что этого времени хватит, если учесть, что я не определилась за целый год выпускного класса. Но попытаться стоит. Сейчас все иначе. Больше никаких тестов, экзаменов, репетиторов. Небольшая разгрузка пойдет мне на пользу.

– Чем я могу помочь?

– Не исчезай, пожалуйста, – прошептала Джил.

Сердце ускорило ритм, принялось больно биться о грудную клетку. За то короткое мгновение, за которое она произнесла эти слова, я успел пропустить через себя весь спектр эмоций, который пришлось испытать ей, когда наше общение оборвалось.

Крепче сжав телефон, я закрыл глаза и произнес:

– Клянусь.

Одно короткое слово. Всего несколько букв. Но для меня оно значило очень многое.

– Теперь рассказывай, как там Нью-Йорк? Похож на то, что описывают в книгах? – тихо, но с проблеском веселья в голосе, спросила Джил.

– Почему ты шепчешь? – нахмурившись, поинтересовался я, игнорируя ее вопрос.

– Может быть, потому что в Рейкьявике сейчас час ночи.

Я вздрогнул, уставившись на свое расплывчатое отражение в темном окне. Внезапно меня осенило. В тот момент, когда Джил ответила на звонок, я оторвал телефон от уха и взглянул на время, хотя и не понял этого. Ее хриплое приветствие заставило меня это сделать. Голос был не просто тихим. Он был заспанным.

– Я не спала, – словно прочитав мои мысли, сказала она. – В последнее время я с трудом засыпаю. Если удается, то меня мучают кошмары.

– Кошмары? – невольно воскликнул я и тут же прикусил язык. Не хватало только, чтобы Кайл и Жаклин примчались в гостиную.

– Да. В них есть ты, наши родители… – Джил сделала небольшую паузу и тяжело вздохнула. – И оружие. Не хочу об этом говорить.

– Что ты знаешь о конфликте между нашими отцами?

В трубке повисла напряженная тишина. Затаив дыхание, я ждал ответа, не отрывая взгляда от пустого кофейного столика.

Я надеялся, что Джил знает больше. Вдруг Андре открыл дочери правду. Если бы она сейчас рассказала мне все, мы вместе смогли бы найти способ, чтобы их вражда прекратилась.

– Насколько я поняла, когда-то давно они были друзьями, – задумчиво начала она. – Затем между ними что-то произошло.

Джил перевела дыхание. Казалось, каждое слово давалось ей с огромным трудом.

– Ты уверен, что хочешь это услышать?

Я напрягся.

– Да.

– Папа сказал, что Александр пытался его застрелить, – выпалила она.

От потрясения воздух с шумом вышел из легких. Внезапно мне показалось, что температура в комнате упала на двадцать градусов, и я весь похолодел.

– Что ты сейчас сказала? – вырвалось у меня. Слова сами собой сорвались с губ. Должно быть, я ослышался.

– Я не знаю, насколько это правда, но папа говорил это с такой уверенностью и злостью, что…

Джил замолчала, и я покачал головой. Нет. Этого не может быть.

– Мой отец – священник.

– Я знаю. Но…

– Не верю, – грубо перебил я. – Отец сказал, что Андре опасный человек, и я усомнился в этом. Я не доверяю их словам. Пока мы не узнаем полной истории, я буду считать все чушью.

Джил обреченно вздохнула.

– Что же нам делать? – дрожащим голосом спросила она.

Откинувшись на спинку кресла, я беспомощно прикрыл глаза. Не хотелось говорить «не знаю» хоть это и было правдой. Я действительно чувствовал себя бессильным в сложившейся ситуации, но Джил не обязательно было об этом знать.

– Я что-нибудь придумаю, – стараясь придать голосу уверенности, произнес я и тут же поспешил сменить тему. – Почему ты удалила свой аккаунт в сети?

– Было слишком тяжело.

Я непонимающе нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Все знакомые будто сговорились, – гневно прошипела Джил. – За всю жизнь я не получала столько сообщений, сколько за последнюю неделю. И все об одном и том же. Сначала, как только стало известно о твоем отъезде, их вдруг страшно заинтересовали наши отношения. Будто это их собачье дело!

Грудную клетку прожгла злость. Я злился на бестактных людей, которые ежедневно заставляли Джил вспоминать о наших проблемах. И, конечно же, я злился на себя. За ту боль, которую причинил Джил.

Желая спрятаться от внешнего мира, я закрыл глаза рукой. Словно это могло помочь. Будто если бы я внезапно исчез, ей стало бы легче.

– Затем на меня обрушился шквал вопросов, касающихся университета, – продолжила она. – Я просто устала.

– Мне очень жаль, – выдавил я. – Прости.

– Даже не думай! – Джил вскрикнула, но мгновенно спохватилась и вернулась к шепоту. – Ты ни в чем не виноват. Так сложилось, и никто из нас не смог бы этому помешать. Наши отцы все равно бы встретились.

– Если бы я не появился в твоей жизни…

– То я сейчас была бы в Манчестере, – перебила она. – В чужом городе. Совсем одна. Готовилась бы к изучению ненавистной мне специальности. И всю оставшуюся жизнь корила бы себя за это. Я бесконечно благодарна за то, что ты открыл мне глаза. Показал, что можно достичь всего, чего я захочу.

Обдумывая ее слова, я нервно теребил край футболки.

– Я люблю тебя, Сереж, – прошептала она.

Сердце подпрыгнуло в груди, отозвавшись на ее признание. Уголки губ тронула улыбка. Я по-прежнему испытывал чувство вины, но узнав, что Джил не злилась, мне стало значительно легче.

– И я люблю тебя, Джил.

– Думаю, сегодня мне удастся заснуть, – спокойным тоном оповестила она.

– Хотел бы я сейчас быть рядом.

– Почему бы и нет? Может, переключимся на видеозвонок?

Тяжелый вздох вырвался из груди.

– У меня сейчас нет телефона. Я звоню с мобильного брата. В его доме. Втайне от родителей. Сомневаюсь, что сегодня смогу остаться здесь на всю ночь.

– Они настолько бояться наших отношений, что отказываются купить тебе новый телефон?

– Иногда мне кажется, что они сошли с ума.

Я резко нахмурился, обдумывая ее вопрос.

– Погоди! Откуда ты знаешь, что мне нужен новый телефон? Я вроде не говорил, что потерял свой.

– Ты его не терял. Он у меня.

Брови взлетели вверх от удивления. Пытаясь вспомнить, как телефон мог оказаться у Джил, я мысленно вернулся в день нашей последней встречи. Звонок отца, набережная, я уверен, что выронил его из рук от потрясения.

– Не ломай голову, – усмехнулась Джил. – Я просто подняла его с асфальта, когда ты его уронил. Там небольшие трещины на экране, но он работает. А дальше все закрутилось с такой скоростью, что я просто забыла тебе его вернуть. Самое смешное, что после произошедшего в больнице я отправила тебе миллион сообщений. И только через несколько дней до меня дошло, что телефон все это время лежал в моей же сумке.

Я глухо рассмеялся от облегчения.

– Ты не представляешь, как я рад, что он у тебя! Этот телефон хранит слишком много воспоминаний.

– Кстати! – воскликнула Джил. – Ты так и не отправил мне фотографии с нашего первого свидания.

– Можешь включить его и сделать это сама, – расплывшись в улыбке, произнес я.

Я не видел Джил, но был уверен, что она тоже улыбается. Боже, как же мне хотелось посмотреть на ее прелестную улыбку!

Убедившись, что это не последний наш разговор, я мог спокойно сказать себе: «Потерпи, ты скоро увидишь ее». Осознание, что Джил, несмотря на обстоятельства, все еще любит меня, придавало сил.

Мы будем вместе. Вопреки расстоянию и нашим родителям. Оставалось лишь немного подождать. И я был к этому готов.

Глава 5

Джил

Экран смартфона погас. Темнота окутала меня, но впервые за долгое время я не чувствовала тоски от стелющейся за окном ночи. Вместо этого глубоко внутри поселилось ощущение легкости. В животе словно порхали бабочки. В голове все еще звучал родной хриплый голос, и каждый раз, когда в мыслях эхом проносилась фраза «я люблю тебя, Джил», по коже пробегали мурашки.

Я ни на секунду не сомневалась, что Сергей рано или поздно даст о себе знать. Была уверена, что он найдет способ связаться со мной. И он это сделал. От этого становилось вдвойне приятнее. Надежды, которые я возложила на Сергея, оправдались. Он в очередной раз доказал, что я могла ему доверять.

Улыбнувшись самой широкой улыбкой, на которую только была способна, я небрежно бросила телефон на одеяло и, встав с кровати, подошла к окну.

Сквозь стекло я разглядывала безмолвную пустую улицу. Дома напротив казались слишком темными, даже зловещими. Их черные, плотно зашторенные окна, словно огромные глаза, наблюдали за мной. Они смотрели на меня каждую ночь на протяжении всей жизни, но, кажется, впервые видели меня столь счастливой. Возможно, они впервые видели мою улыбку.

Я подняла взгляд к усыпанному звездами небу и принялась наблюдать за крошечными мерцающими огоньками. Приближался рассвет, и звезды тускнели с каждой секундой, а небо окрашивалось в серый цвет. Мне вдруг подумалось, что они исчезают надо мной, чтобы светить Сергею. Чтобы мы оба могли насладиться их ярким сиянием почти одновременно.

Навеянные мыслями слезы застыли в уголках глаз. Я обхватила себя руками и тихо всхлипнула. Мне было горько оттого, что два любящих сердца вынуждены были расстаться, потому что…

Боже! Да я даже не знала почему!

– Мы обязательно встретимся, – прошептала я.

Мне хотелось это услышать. Слова, произнесенные вслух, придавали уверенности. Я чувствовала ответственность за сказанное и всегда превращала это в реальность. Теперь я сказала, что встречусь с Сергеем. Значит, так и случится. Вдвоем у нас, безусловно, получится.

Удивительно, как сильно другие люди способны влиять на нашу жизнь. Я всегда была прилежной девочкой, любимой дочерью. У меня был четкий план на будущее.

«Он был не твоим. Это был план твоего отца», – усмехнулся внутренний голос, и я согласно кивнула, не отрывая взгляда от посеревшего неба.

Так и было. Я лишь согласилась с тем, что мне предложили, не желая расстраивать родителей. Но, тем не менее, план на будущее был написан заранее и не важно кем. Я его придерживалась. Но тут появился Сергей.

Он ворвался в мою жизнь совершенно внезапно, когда я совсем этого не ждала, и перевернул все с ног на голову. Он научил меня быть сильной, быть собой. Показал, что такое жизнь без правил и планов. Заставил поддаться эмоциям, отключив рациональную часть мозга. Он помог понять, чего я стою и чего стоит каждая секунда моей жизни. И пусть он сбил меня с намеченного курса, я ни о чем не жалею. Та жизнь, что он показал, стала моим идеалом. Именно с его появлением я поняла, что почти восемнадцать лет я существовала, пропуская мимо себя все самое прекрасное. Я бесконечно благодарна ему за это.

Смахнув катящиеся по щекам слезы, я отошла от окна и вернулась обратно в кровать. Я чувствовала, что этой ночью мне удастся поспать, и не хотела терять ни минуты. Слишком долго мой организм не мог нормально отдохнуть. Я изводила себя мыслями, переживаниями, но теперь все это не нужно. Сергей в порядке. Он хочет быть со мной. Он любит меня.

Укутавшись в теплое одеяло, я закрыла глаза.

Сон накрыл меня практически мгновенно и продержал в плену до самого утра.

***

В горле пересохло. Страшно хотелось пить.

С протяжным стоном я перевернулась на другой бок и тут же открыла глаза от яркого слепящего солнца, лучи которого коснулись лица. В голову мгновенно ворвались воспоминания сегодняшней ночи. Мой шепот, разрезающий тишину комнаты, хриплый голос Сергея в динамиках телефона. Сдавленные смешки и длинный разговор. Неужели это был всего лишь сон?

Дыхание сбилось. С замиранием сердца я принялась шарить руками по кровати в поисках телефона. Почувствовав под пальцами гладкую поверхность экрана, я тут же схватила устройство и, разблокировав, зашла в телефонную книгу. Ужас отступил, позволив дышать свободно. Последний входящий вызов с неизвестного номера в час двенадцать ночи. Значит, наш разговор с Сергеем был реальным.

Скользнув взглядом по левой верхней части экрана, я вскинула брови в изумлении. Время давно перевалило за обеденное. Удивительно, что мама, которая заходила ко мне каждое утро с момента, как я отказалась ехать в Манчестер, меня не разбудила. Впрочем, каждый раз, когда она заглядывала в восемь утра, я делала вид, что уже проснулась. Но мои воспаленные глаза и черные круги под ними предательски выдавали бессонные ночи. Вряд ли мне хоть раз удалось ее обмануть, но я была ей безмерно благодарна за тактичное молчание.

Сегодня впервые за последнюю неделю я наконец-то выспалась. Кошмары отступили. Больше не было отца Сергея, преследующего меня с пистолетом в руках. Не было и Сергея, насмехающегося над моими чувствами, и требующего оставить его в покое, ведь нам никогда не быть вместе из-за темного прошлого наших родителей. Я не просыпалась на рассвете, захлебываясь в горячих, надоевших слезах. Сегодня ночью сон забрал меня в свои теплые объятия и просто позволил отдохнуть.

Мучительная жажда вновь дала о себе знать першением в горле. Поморщившись, я отложила телефон и свесила ноги с кровати, ощущая под ступнями мягкий пушистый ворс ковра. За эту неделю я провела, лежа на меховом коврике и уставившись в потолок, ни одну ночь. И, пожалуй, это не самое приятное воспоминание, которое связывало меня с ним.

Внутренний голос настойчиво твердил, что стоит изменить обстановку, если я собираюсь остаться в этом доме на неопределенный срок. Каждый предмет здесь – живое напоминание о той душевной буре, что терзала меня в разлуке с Сергеем. Такие воспоминания мне ни к чему.

Я кивнула, согласившись с собственными мыслями, и встала с кровати.

В ушах внезапно зашумело. Голова закружилась, и перед глазами замелькали белые точки. Приложив ладонь ко лбу, я замерла, пережидая приступ слабости. Неделя заточения в четырех стенах сказалась на мне сильнее, чем я предполагала.

Когда головокружение немного утихло, я накинула банный халат поверх короткой футболки, в которой спала, и вышла из комнаты.

Из ванной доносился приглушенный шум льющейся воды. Дверь в комнату родителей была распахнута, и оттуда в коридор второго этажа задувал прохладный ветерок. Проходя мимо, я украдкой заглянула внутрь. Пусто. Нахмурившись, я проследовала к лестнице.

В ожидании звонка от Сергея я совершенно выпала из реальности. Я не могла вспомнить, какой сегодня день недели, какое число. Почему кто-то из родителей, или они оба, дома? У них выходной? Отпуск? Больничный? Стресс из-за того, что дочь отказалась воплощать в жизнь их желания? Чтобы там ни оказалось, я хотела лишь одного – чтобы меня это никак не коснулось. Не хватало еще, чтобы они оба взяли отпуск, чтобы отправиться всей семьей в путешествие. Или что-то вроде того.

В мыслях невольно пронеслась картинка нашего совместного «отдыха». Я, мама и папа в гордом одиночестве развалились на шезлонгах на широченном пляже, покрытом почти белоснежным мелким песком. Позади нас раскинулись высоченные пальмы, среди которых спрятано небольших размеров бунгало. Впереди – бескрайний синий океан. У берега вода окрашена в светло-голубой цвет. В руках у каждого из нас по кокосу с трубочкой. И вроде все должно быть прекрасно, но… Мы кричим друг на друга, ругаемся. Я огрызаюсь с отцом, он отвечает мне тем же. Мама тщетно пытается нас разнять. С каждой секундой наши голоса становятся все громче и громче. В конце концов, отец в ярости швыряет кокос в океан, вскакивает и…

Я не заметила, как оказалась на первом этаже. Из кухни доносился дразнящий аромат свежей выпечки. Блинчики!

Я шагнула в кухонный проем и тут же столкнулась взглядом с мамой, облаченной в разноцветный фартук. На ее лице четко отразилось недоумение. Она слегка склонила голову набок и вскинула брови, не отводя от меня взгляда.

– Доброе утро, – голос надломился, и последнее слово я практически прошептала.

– Уже день, – заметила она.

– Я только проснулась. Для меня утро.

Мама отвернулась к плите, чтобы перевернуть на сковороде очередной румяный блинчик. На столешнице рядом с плитой стояла огромная миска с тестом, а на барном столике у окна – тарелка с небольшой горкой готовых блинов.

Я шагнула к кофеварке на другом конце кухни. На глаза попался полный стакан воды. Горло вновь обдало неприятной сухостью, и я судорожно схватила стакан дрожащими руками. Осушив его до последней капли, я с тихим звоном поставила его обратно на столешницу и принялась готовить кофе.

– Ты улыбаешься, – заметила мама, не повернув головы.

«Вот же черт!» – промелькнуло ругательство в мыслях. Я тут же убрала улыбку с губ, будто это могло что-то изменить. Словно, перестав улыбаться, я заставлю маму забрать свои слова назад, и мы забудем об этом разговоре.

С моей стороны было крайне неосмотрительно спускаться на первый этаж, зная, что кто-то из родителей дома. И чересчур глупо заходить на кухню, понимая, что там хозяйничает мама. Не думаю, что они настолько наивны, чтобы не понять причину моего внезапного прилива хорошего настроения.

Сергей связался с круглой дурой в моем лице! Я начала сомневаться, что смогу сохранить в тайне наши отношения.

Не ответив, я продолжила свои действия у кофеварки: открыла ящик над головой и достала кофе. Взяла мерную ложечку…

– Есть причина для твоей улыбки? – внезапно спросила мама.

Рука с ложкой дрогнула, и я рассыпала крупинки молотого кофе по столешнице.

– Я представила, как мы семьей поехали на отдых, – выпалила я первое, что пришло в голову. В целом даже не соврала.

– Да? И как?

– Нам противопоказано отдыхать всем вместе, – я вновь улыбнулась, мысленно вернувшись на экзотический пляж. – Мы ругались. Громко.

– Трикси, я сейчас поеду… – услышала я голос отца от лестницы и тут же вскинула голову в сторону звука.

Отец замолчал, едва показавшись в проеме кухни. Его глаза нашли мои, и внутри словно что-то оборвалось. Я не видела его с того момента, как он запустил чашку с кофе в стену моей комнаты. Сколько времени прошло? День? Неделя? У меня сложилось впечатление, что прошло много лет.

– Ого! Какие люди! – язвительно бросил он.

Я посмотрела в сторону. Глаза метались по кухне в поисках того, за что можно было зацепиться, только бы не смотреть на отца. Я не могла. Это выше моих сил: смотреть на человека, который лишил меня того единственного, что приносило радость в мою серую жизнь.

Я взглянула на маму. Она беззвучно шевелила губами, умоляюще глядя на меня.

«Прекрати улыбаться».

Спохватившись, я сомкнула губы в одну узкую линию и отвернулась обратно к кофеварке. Мелкая дрожь пробила все тело. Спиной я все еще ощущала пристальный взгляд отца. Руки не слушались, но я по-прежнему пыталась насыпать молотый кофе в рожок.

– Джил, не хочешь поздороваться? – спросил отец.

Я промолчала. Внутри вспыхнула искра гнева.

– Так куда ты собирался ехать? – услышала я голос мамы. Она отчаянно попыталась переключить внимание отца, понимая, что назревает конфликт, но тот не обратил на нее внимания.

– Ты не хочешь со мной разговаривать, – скорее утвердительно, чем спрашивая, произнес отец.

«И как же ты догадался?» – ядовито прошипел внутренний голос.

Наконец, засыпав кофе в рожок, я вставила его в кофеварку и потянулась к верхнему ящику за чашкой.

– Хорошо. Можешь молчать сколько угодно. Но раз уж ты соизволила выйти из своей комнаты, то знай, я договорился насчет работы для тебя в больнице. Для начала будешь уборщицей. Мыть полы в приемной, в палатах, убирать за больными. Это поможет тебе понять, что ты сделала неправильный выбор. Глядишь, научишься головой думать. Снова подашь документы в медицинский, хотя никакой гарантии, что тебя пригласят еще раз. Будь я ректором…

Громкий звук разбившейся об кафельный пол кофейной чашки оборвал его тираду.

– Джил! – вскрикнула мама. – Вы так всю посуду в доме перебьете!

Спохватившись, она нагнулась к моим ногам и принялась собирать осколки. Не обратив на нее должного внимания, я молниеносно повернулась к отцу. Внутри бушевал гнев. Неужели он так и не понял, что я не передумаю? Неужели он считает меня глупой маленькой девочкой, не способной отвечать за свои слова и поступки? Неужели он думает, что я не могу самостоятельно строить свою жизнь?

«Неужели… неужели…».

Вопросы множились в голове с каждой секундой. Злость бурлила внутри. Я была готова кинуться к нему, схватить его за ворот футболки и хорошенько встряхнуть, чтобы он, наконец, пришел в себя. Посмотрел на меня другим взглядом. Понял, что я уже достаточно взрослая, чтобы брать жизнь под свой контроль.

Вместо этого я втянула носом побольше воздуха и громко отчетливо произнесла:

– Я не буду работать в больнице.

Его реакция последовала незамедлительно. Встретившись со мной взглядом, он усмехнулся. Пораженная, я отшатнулась, спиной упершись в столешницу. Гнев притупился, уступив место недоумению. Он смеется надо мной?

– Ты несовершеннолетняя, – начал он. – Кто еще возьмет тебя на работу? На какую должность? Поверь, работа тебе понадобится, потому что я больше не собираюсь тебя содержать.

Мама поднялась, держа в руках несколько внушительных осколков. Я посмотрела на нее, затем на отца. Снова на нее. Не знаю, что я хотела найти. Возможно, родительскую поддержку во взгляде. Или ждала, что хотя бы она скажет: «я люблю тебя вне зависимости от твоего выбора».

– Ну, ты еще скажи, что я тебе не дочь! – выпалила я, обратившись к отцу. – И все из-за того, что я хочу жить по-своему? Из-за того, что я не считаю твое решение единственно верным? Ты обиделся, папа?

Последнее слово я практически выплюнула. Бросила его, словно собаке кость. Раньше оно казалось таким теплым, родным. У меня был не просто отец, у меня был папа, который любил меня, а я любила его.

И что теперь? Стоило мне сделать один шаг в сторону, и он возненавидел меня. Возможно, я ошибаюсь, называя это «ненавистью», но другого объяснения его поведению я не нахожу.

– Ты угробила год своей жизни. И я надеюсь, что только год, а не всю жизнь, – тихо ответил он.

– Чем? Тем, что взяла передышку после длительного и стрессового обучения в школе? После изнурительных экзаменов? Ты вообще в курсе, что если бы не Сергей…

– Не смей упоминать при мне имя сынка этого человека! – перебил отец. Я никак не отреагировала, продолжив говорить.

– … я бы отправилась в лечебницу? Ты вообще хоть что-то знаешь о моем психологическом состоянии последние полтора года?

– Не преувеличивай! Я тоже поступал в этот университет. После такой же школы, и ничего, жив остался.

– Да хватит сравнивать меня с собой! Мы разные люди! – выкрикнула я громче, чем хотела.

Конфликт нарастал. Мы оба повышали голос, пытаясь доказать что-то друг другу, но это было бессмысленно. Отец отказывался принимать мою точку зрения, я – его. Выхода не было.

– Замолчите оба! – внезапно раздался звонкий голос матери. Она указала на меня пальцем. – Ты идешь в свою комнату. Я принесу тебе обед, – мама повернулась к отцу. – А ты идешь к машине и ждешь меня там.

– Трикси, она… – начал было отец, но мама грубо перебила его.

– Живо! Делайте, что я сказала!

Бросив на меня короткий взгляд, отец скрылся за поворотом, направившись к входной двери. Я не поняла его эмоций. Не смогла ничего прочитать в глазах. Ясно было только одно: этот разговор не окончен, лишь поставлен на паузу.

Не проронив ни слова, я выскользнула из кухни и устремилась вверх по лестнице. Сердце стучало с бешенной скоростью, адреналин кипел в крови. От чувства недосказанности грудь сдавливало так, что легкие были словно зажаты в тиски. Дышать становилось все труднее и труднее. Я не могла понять, чего мне хотелось больше: разрыдаться или выкурить сигарету.

Ворвавшись в комнату, я с грохотом захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, навалившись всем телом. Эмоции зашкаливали. Я была на грани. Не знала, как обуздать этот хаос, как успокоить взбесившееся сознание, хотя прекрасно понимала, что гнев – плохой советчик, что он лишь усугубит ситуацию. Но порой чувства были сильнее меня, и это был именно такой случай.

Не знаю, сколько я так простояла, подпирая дверь, но внезапно в вихрь мыслей ворвался приглушенный стук.

– Джил, я принесла еду, – услышала я тихий, заботливый голос мамы.

Сделав несколько глубоких, рваных вдохов, я оттолкнулась от двери и распахнула ее. Мама стояла на пороге, держа в руках деревянный поднос, на котором едва умещались глубокая тарелка с дымящимся супом, ломтики свежего хлеба, стопка блинчиков и чашка свежесваренного кофе.

– Спасибо, – произнесла я как можно приветливее и попыталась забрать поднос, но мама притянула его ближе к себе, не позволив даже прикоснуться к нему.

– Я хотела с тобой поговорить. Можно войти? – спросила она и, не дождавшись ответа, уверено шагнула вперед. Мне пришлось посторониться, пропуская ее внутрь.

Пройдя в глубь комнаты, мама поставила поднос на компьютерный стол и повернулась, заглянув в мои глаза.

– Андре не успокоится, – строго начала она. – Ты и сама должна это понимать. Мы обе знаем, насколько он вспыльчив. Кстати, эта черта есть и в тебе. Не самая лучшая.

Мама усмехнулась и отвела взгляд в сторону. Улыбка вышла скорее печальной. Я еле заметно кивнула, глядя на нее. Она права. От отца я унаследовала некоторые скверные черты характера: неуравновешенность, нетерпеливость, беспокойство. Список можно продолжать бесконечно, но стоит ли? Гораздо важнее понять, как их обуздать. Пока мне это не удавалось.

– Но есть способ изменить ситуацию, – продолжила мама, вновь глядя на меня. – Если не хочешь, чтобы он считал, что ты ни на что не способна, нужно доказать обратное. Хватит сидеть в комнате и заливаться слезами! Я понимаю, что прием документов в университеты начнется только в середине осени, но до этого времени тебе нужно выбрать, куда ты будешь поступать. Начать активно готовиться к возможным экзаменам и…

Мама замолчала, явно не решаясь произнести то, что я и так уже знала. Для того, чтобы продолжить нормально жить, мне нужны деньги, а они не появляются по взмаху волшебной палочки.

– Джил, тебе нужна работа.

Шумно выдохнув, я перевела взгляд на окно за маминой спиной. Она снова права. Отказавшись лететь в Манчестер, я не облегчила себе жизнь, а лишь усложнила ее. В скором будущем школа сменится работой, ведь теперь на мне лежала двойная ответственность. Я обязана обеспечивать себя и готовиться к поступлению. Кроме того, мне придется выдерживать гнев отца, непонимание родственников и знакомых, бесконечные вопросы «зачем?» и «почему?». Возможно, кто-то даже осмелится заявить, что у меня ничего не получится, что второй шанс дается не каждому.

Но пути назад нет. Я уже сделала свой выбор, и теперь мне придется идти до конца. Доказать всем вокруг и, самое главное, себе, что мои желания сильнее обстоятельств, что я буду жить по своим правилам и самостоятельно распоряжаться своей жизнью, несмотря на юный возраст.

– У тебя есть предложение? – тихо спросила я.

Мама улыбнулась.

– У нас в ресторане открыта вакансия администратора. Директор никак не может найти подходящую кандидатуру. Еще немного, и он впадет в отчаяние. Я готова поговорить с Ари и предложить взять на работу тебя. К моим словам он прислушается, но ты же понимаешь…

– Да, да! Я не должна тебя подвести, – перебила я ее. – Но ты тоже должна осознавать, что я ничего не смыслю в ресторанном бизнесе.

Несмотря на то, что мама – шеф-повар в одном из популярных ресторанов Рейкьявика, я ни разу не заглядывала к ней на обед. Что уж говорить о том, чтобы разбираться в тонкостях ее работы.

– Не обязательно углубляться в бизнес, чтобы работать администратором. В твои обязанности будет входить контроль качества блюд, урегулирование конфликтов с гостями, координация работы персонала. Администратор может предлагать свои идеи по изменению интерьера и улучшению работы сотрудников. Ты креативная и быстро учишься. Я уверена, что ты справишься! Но тебе потребуется приличная одежда. Рваные джинсы и толстовки отправятся в утиль.

Я бросила взгляд на закрытый шкаф в углу комнаты.

– В этом и будет проблема, – усмехнулась я. – Папа сказал, что денег мне не даст, а единственная нормальная вещь у меня в гардеробе – платье с выпускного.

– Деньги есть не только у твоего отца.

Внезапно в голове что-то щелкнуло. Ослепленная злостью отца, я совершенно не замечала доброты матери. Не заметила, как однажды за ужином она произнесла: «Папа этого мальчика не даст вам видеться, даже если мы разрешим». Пропустила мимо, когда она отдала мне ключ от дома, чтобы я смогла попрощаться с Сергеем. Не заметила ее спокойной реакции на мой отказ учиться в медицинском университете. Да, она была расстроена, но ни разу не сказала, что мой выбор неверен.

Даже сегодня на кухне! Мама подсказала мне убрать улыбку, лишь бы отец не увидел моего хорошего настроения и не понял, чем оно вызвано.

Сейчас она помогает мне усмирить гнев отца. Помогает найти работу. Помогает начать все сначала.

Она на моей стороне.

– Когда мы сможем поехать в магазин? – спросила я.

Мама улыбнулась.

Глава 6

Сергей

Ад существует. Я в это верю. И, кажется, я нашел его на Земле. Нью-Йорк – настоящая преисподняя.

Летом температура в городе не опускалась ниже двадцати девяти градусов Цельсия. В совокупности с раскаленным асфальтом, загазованностью воздуха, толпами на улицах и разнообразием запахов: от сладких ароматов сахарной ваты на набережных до тошнотворной вони застоявшегося мусора в городе, это было невыносимо. Днем я старался не передвигаться, предпочитая вечернее время, когда солнце скрывалось за горизонтом. Да и маршрут у меня был один и тот же: от дома к Кайлу, от Кайла – домой. Изредка родители вносили коррективы в мои планы: то вытаскивали меня погулять в Центральном парке, то полюбоваться волнами Атлантического океана. Я не перечил, стараясь поддерживать с ними хорошие отношения. Ведь именно от родителей зависело, смогу ли я до совершеннолетия еще раз оказаться в Рейкьявике.

Наступил сентябрь, а вместе с ним и первый день обучения в новой школе. Вопреки ожиданиям, жара на улицах не спала, и о том, что на дворе осень, напоминала лишь дата в календаре.

Перед первым днем занятий родители торжественно вручили мне… карточку для проезда в метрополитене. Повертев ее в руках, я вопросительно уставился на отца.

В Лос-Анджелесе я всегда ездил в школу на машине. Серебристый «Lexus RC». Я обожал этот автомобиль, подаренный мне сразу же после получения водительского удостоверения в шестнадцать лет. К сожалению, из-за переезда его пришлось продать, но отец заверил меня, что в Нью-Йорке мы подберем мне новую машину.

И что теперь? Проездной на метро?

– Твое Калифорнийское водительское удостоверение не действует на территории Нью-Йорка, – пожал плечами отец.

– Класс, – саркастично отозвался я. – Обожаю этот город!

Схватив полупустой рюкзак, я быстрым шагом направился к двери.

– После дня рождения ты сможешь поменять права, – добавил он.

– Ага, я понял!

– Удачного первого дня! – крикнула мама мне вслед. Я сделал вид, что не услышал, и выбежал из дома, захлопнув за собой дверь.

«Издеваются что ли?» – промчалось в мыслях.

В середине декабря мне исполнится семнадцать. Достаточно, чтобы обменять водительское удостоверение, но слишком мало, чтобы самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

Сделав две пересадки, насчитав с десяток крыс, перечитав кучу граффити в вагонах и встретив трех бездомных, которые с жалобными глазами выпрашивали мелочь, я все-таки добрался до заведения, в котором мне предстояло учиться долгих два года.

Стараясь не привлекать внимания, я вошел в школу и сразу направился в приемную, где мне должны были выдать расписание и поручить какому-нибудь несчастному провести для меня экскурсию.

В холле стоял невыносимый шум. Голоса старшеклассников сливались воедино, создавая неразборчивый гул, действующий на нервы. Хотелось забиться в угол, схватиться за голову и громко закричать: «заткнитесь!». Вместо этого я ускорил шаг, лавируя между учениками. Благо, родители заранее объяснили, куда мне нужно идти, не забыв упомянуть, что я отказался смотреть школу вместе с ними.

Оказавшись у деревянной двери с квадратным окном, на котором белыми буквами было написано «приемная», я не раздумывая потянул ее на себя.

Внутри маленькой комнатки, где с трудом разминулись бы два человека, царила атмосфера спокойствия. Пахло бумагой, пылью и кофе. Вдоль стен располагались стеллажи с разноцветными папками. В полутора метрах от входа стоял громоздкий дубовый стол, на котором тихо жужжал ноутбук. Шум разговоров был приглушен стенами, от чего во мне возникло желание остаться в приемной на весь день.

Девушка, сидящая за столом, подняла на меня глаза и отставила в сторону кофейную чашку, которую до этого держала возле губ. Возникло ощущение, что я вторгся в ее личное пространство.

– Чем я могу помочь? – натянуто улыбнувшись, спросила она.

– Я новенький. Пришел получить расписание.

– Как тебя зовут? – девушка молниеносно переключила внимание на ноутбук.

– Сергей. Фамилия…

– Рей, – перебила она. – Забавное сочетание имени и фамилии!

Я вопросительно выгнул бровь.

– Ой, что это я? Прости! – засмущалась она. На щеках тут же возник румянец. – Я иногда говорю раньше, чем успеваю подумать.

– Просто дайте мне расписание, – устало выдохнул я.

– Да, да! Сейчас!

Условное «сейчас» растянулось минут на десять или пятнадцать. Сначала она долго щелкала мышкой, потом печатала что-то на клавиатуре, а затем возилась с принтером под столом, словно видела его первый раз в жизни.

Украдкой глядя на часы, висящие на стене, я начинал заметно нервничать. Не хотелось опаздывать на занятия в первый же день.

Наконец, протянув мне лист бумаги, на котором была напечатана таблица, девушка улыбнулась и произнесла:

– Добро пожаловать в среднюю школу Ист-Сайда! В резюме написано, что ранее ты учился в Лос-Анджелесе поэтому инструктаж проводить не буду. Правила практически идентичны. Если возникнут вопросы, ты всегда можешь обратиться ко мне. Будем надеяться, что тебе у нас понравится.

– Спасибо, – не особо дружелюбно буркнул я, выхватив листок с расписанием из ее рук. Хотелось сказать, что мне здесь уже не нравится, но я сдержался.

В тот момент, когда я развернулся, чтобы выйти из приемной, дверь открылась, и внутрь залетела запыхавшаяся блондинка.

– Кристина, мистер Картер хочет…, – начала было она, но тут же замолчала, едва не столкнувшись со мной.

Девушка замерла, заблокировав собой выход из приемной. Сам не понимая зачем, я принялся разглядывать ее. Стройная фигура, высокий рост. Волосы светлые, прямые, чуть ниже плеч. Глаза тускло-зеленые, выражающие заинтересованность. Обилие макияжа, искусственные ресницы, нарисованные брови. Одета в рваные черные джинсы, обтягивающий топ, который прикрывал только грудь, оголяя живот и бежевую клетчатую рубашку, естественно расстегнутую.

Типичная девочка-старшеклассница, которая общается с мальчиками из футбольной команды и обожает вечеринки. Возможно, раньше я бы обратил на нее внимание. Несколько встреч, не более. Но теперь у меня была Джил, и девочки-тусовщицы меня не интересовали.

Сделав шаг в сторону, я дал ей возможность пройти к столу, но девушка не шелохнулась, продолжив пристально смотреть на меня.

– Так что там с мистером Картером? – услышал я голос Кристины.

– Он просил, чтоб я принесла ему список учеников. Долго возмущался, когда не обнаружил его у себя на столе.

Девушка все еще стояла в дверном проеме, мешая мне пройти. Сообразив, что отходить она не собирается, я приблизился к ней и произнес:

– Пропусти, пожалуйста.

– Ты новенький? – поинтересовалась она, словно не услышала моей просьбы.

– Это Сергей. Кстати, у него сейчас тоже лекция у мистера Картера, – ответила Кристина и после недолгой паузы продолжила, обращаясь ко мне: – Подожди минутку, я распечатаю список, и Мелисса проводит тебя к кабинету. Она же может устроить тебе экскурсию по школе.

‒ Это запросто! – отозвалась Мелисса, явно обрадовавшись такому стечению обстоятельств.

Мелисса. Другое имя для нее и представить сложно.

– Его шкафчик тридцать второй. Держи список.

Мелисса забрала листок у Кристины, и мы вышли из приемной. Шум голосов немного утих, но все равно был еще достаточно громким, чтобы я недовольно поморщился.

– Я в этой школе знаю всех, поэтому сразу определила, что ты не местный. Где раньше учился? – спросила Мелисса, как только мы отошли от кабинета.

– Обойдемся без лишних вопросов, – отрезал я.

– Не любишь рассказывать о себе? Хочешь, я начну?

– Вряд ли твоя биография – это часть экскурсии по школе.

– Да кому сдалось старое убогое здание? Я буду куда интереснее, чем оно, – Мелисса широко улыбнулась, посмотрев на меня.

Мысленно усмехнувшись, я еле сдержался, чтобы не сказать «нет». Она была открытой книгой. Мы провели вместе всего несколько минут, а я уже прочел все строчки на странице.

Идя бок о бок по коридору с Мелиссой, я то и дело замечал на себе взгляды окружающих. Некоторые смотрели с интересом, кто-то с недоумением, а кто-то с неприкрытой завистью. Мелисса пользовалась популярностью в школе Ист-Сайда, на это трудно было не обратить внимания.

– Дай угадаю, ты капитан команды чирлидеров. Местная звезда и желание большинства парней в этой школе, – с усмешкой произнес я, бегло глянув на Мелиссу.

– Вот именно! Но несмотря на толпу поклонников, я обратила внимание на тебя. Так что хорошенько подумай, прежде чем сопроводить меня завтра на вечеринку по случаю начала учебного года, – хихикнула она. – Конечно, логичнее было бы провести вечеринку сегодня, но предки Джейсона уедут только завтра утром. Кстати, мы всегда тусим у Джейсона, потому что…

– Прости, как там тебя? – спросил я, лишь бы только она прекратила свой пламенный рассказ.

– Мелисса!

– Да, точно! Мне оказана высокая честь – сопроводить тебя на вечеринку, вот только… боюсь, что моя девушка будет против.

Мелисса издала какой-то неразборчивый звук и притихла. Посмотрев на нее, я заметил, что улыбка, игравшая на губах с момента, как мы вышли из приемной, исчезла.

– Она из этой школы? Может, я ее знаю? – после недолгой паузы, спросила она.

– Это что-то изменит?

– Пожалуй, ничего, – Мелисса вздохнула и остановилась. – Мы пришли.

Я посмотрел на дверь кабинета за ее спиной, с таким же стеклянным окошком, как в приемной. Только здесь было написано «Кабинет истории» и ниже «Дерек Картер».

– Но на вечеринку ты в любом случае приглашен. Можешь взять девушку.

– Она не придет.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успел подумать. Осознав ошибку, я взглянул на Мелиссу, мысленно надеясь, что она не обратит на реплику внимания, но Мелисса уже улыбалась.

– Почему же? – спросила она.

– Потому что я не приду, – попытался исправить ситуацию я, но было уже поздно.

Улыбка Мелиссы стала шире. Она подошла ко мне вплотную, потянулась к моему уху и прошептала:

– Мне никто не отказывает.

Прозвенел звонок.

Мелисса отстранилась и зашла в кабинет, не удосужившись придержать для меня дверь. Я стоял как вкопанный, пытаясь осознать, что произошло.

Я боялся представить, что надумала эта девчонка.

Понятно было одно – Мелисса теперь от меня не отстанет.

***

Весь день я провел в нервном беспокойстве. И главной причиной тому была новая «подружка», чье навязчивое внимание преследовало меня в перерывах между занятиями. После очередной засады у кабинета биологии, где она с приторной заботой предлагала помощь в ориентации по школе, я спросил у одноклассника, есть ли способ от нее избавиться? На что получил ответ:

– Друг, если Мелисса хочет тебя – она этого добьется. Воспользуйся моментом! Может, тогда отвалит.

Его совет вызвал лишь отвращение. Но за день я так и не придумал, как отделаться от нее, не нажив себе врага в лице местной школьной элиты. Мелисса имела авторитет в школе, это было очевидно.

Второй причиной моего дискомфорта было всеобщее, сверлящее внимание. Новый ученик. Свежая кровь. Преподаватели без конца заставляли меня представляться, рассказывать о себе. Постоянно спрашивали, чтобы проверить уровень знаний по их предмету. Одноклассники, движимые любопытством, пытались подружиться, выпытывая подробности моей прошлой жизни.

Покинув здание школы, я жадно вдохнул воздух свободы, словно тонущий, добравшийся до берега. После этого изнурительного дня мне требовалась реабилитация длиной минимум в неделю. Но об этом оставалось только мечтать, ведь учебный процесс еще даже не успел начаться.

Стоя у входа в метро, я раздумывал о том, чтобы наведаться к Кайлу. Очень хотелось поговорить с Джил. Она была утешением для меня. Личным спокойствием. Стоило услышать ее голос, и проблемы тут же отходили на второй план. Добравшись до Кайла, я мог бы оповестить родителей, что останусь вечером у него. Конечно, они будут не в восторге, что после первого же дня в новой школе, я поехал к брату, но и я не рад, что в принципе нахожусь здесь.

Когда я наконец-то принял решение, внезапно до меня дошло осознание суровой реальности. Джил на работе до одиннадцати. Сейчас у меня едва перевалило за два, значит у нее только шесть вечера. Бессмысленно даже пытаться звонить.

«Проклятая разница во времени!» – пронеслось в голове, и я со злостью пнул раскаленный асфальт, будто он был виновен.

Не оставалось ничего иного, кроме как вернуться домой.

Именно так я и поступил.

Родители встретили меня на пороге, словно весь день простояли у двери в ожидании. Радостная улыбка мамы и встревоженный взгляд отца сразу дали понять, что без рассказа о прошедшем дне меня не отпустят.

– Привет, – сухо произнес я и принялся стягивать кроссовки.

– Как школа? Все понравилось? Успел познакомиться с кем-нибудь? – начала расспрашивать мама.

Я вспомнил Мелиссу и невольно содрогнулся.

– Все хорошо. С девочкой одной общался весь день. Ну и еще с некоторыми ребятами.

Обойдя родителей, я двинулся в сторону кухни, чтобы выпить воды. В воздухе витал аромат чего–то запеченного, и у меня тут же проснулось чувство голода.

– Что на обед? – поинтересовался я, открыв холодильник.

– Лазанья, – бросил отец, проследовав за мной в кухню. – Но она еще не готова. Примерно двадцать минут и сядем за стол.

– Хорошо, – отозвался я. – Успею сходить в душ.

Достав бутылку воды, я захлопнул дверцу холодильника и уже собирался пойти наверх, как вдруг меня остановила мама.

– Подожди, – начала она. – Мы с отцом подумали, взвесили все «за» и «против» и решили, что…

– Что так как теперь большую часть времени ты будешь находиться вне дома, ты должен оставаться с нами на связи, – закончил за нее отец.

Я застыл, глядя на него, не в силах поверить собственным ушам. За лето я уже успел отчаяться и принять тот факт, что до совершеннолетия я буду ходить без телефона. И вот сейчас, когда я меньше всего этого ждал, отец протянул мне запечатанную коробку с новым мобильным.

– Но ты должен пообещать, что ни при каких обстоятельствах не будешь связываться с этой Джил.

А, ну да! Забыл, с кем живу.

– Ладно, – ответил я и попытался забрать коробку из рук отца, но он не дал мне этого сделать.

– Пообещай, Сергей!

– Обещаю! – нервно выпалил я. – Мы все лето не общались! Думаешь, она вспомнит про меня? Нет никакого смысла ей звонить!

– Хорошо.

Отец расслабил руку, и я смог забрать телефон. Мне стоило больших усилий не выдать истинных чувств. Я уже предвкушал, как первым делом добавлю номер Джил в список контактов.

– Это все? Я могу идти?

– Да. Сим-карта у тебя в комнате на рабочем столе, – ответила мама.

– Спасибо!

Лишь развернувшись к родителям спиной, я наконец-то улыбнулся. Теперь Кайл сможет вздохнуть спокойно. Мне больше не понадобится появляться у него на пороге почти каждый вечер, мешая этим его планам. Я смогу звонить и писать Джил, когда захочу. И плевать на обещание, которое я дал несколько секунд назад.

Оказавшись в комнате, я распечатал телефон и дрожащей рукой вставил в него сим-карту. Экран загорелся приветственным сообщением. Пропустив все возможные настройки, я сразу же поставил на загрузку мессенджер и открыл список контактов. Номер Джил я выучил наизусть, как и пообещал себе, когда едва его не потерял.

Палец застыл над окошком для ввода имени. Нельзя было назвать его «Джил». Я был уверен, что мама рано или поздно возьмет мобильный для проверки, и тогда все рухнет.

Недолго думая, я напечатал короткое слово и нажал «добавить».

В телефонной книге появился новый и самый важный для меня контакт: «МАЛЫШКА».

Глава 7

Джил

Для большинства работающих людей понедельник считается самым сложным днем в неделе. Еще вчера ты отдыхал дома, лениво перелистывая страницы захватывающей книги, или с интересом наблюдал за героями любимого сериала, а сегодня тебе нужно подняться до восхода солнца, в полусонном состоянии ехать в офис и погружаться в набившую оскомину рутину. Ненависть к понедельникам – чувство, знакомое многим.

По иронии судьбы еще в школе у меня возникла неприязнь к выходным подобно той, которую испытывают к понедельникам. Я обожаю заниматься делом, каким бы оно ни было. Что угодно, лишь бы не лежать на кровати и не созерцать потолок со всеми его трещинами и шероховатостями. Даже чтение книг и просмотр фильмов быстро мне надоедают. Я люблю быть в движении.

И вот после полутора месяцев работы администратором в ресторане, меня словно озарило: я ненавижу, когда моя смена выпадает на понедельник. В этот день гостей не бывает практически до самого вечера. Столики пустуют, официанты прохлаждаются на кухне с поварами, музыканты отсутствуют, даже директора нет на месте.

Сидя в углу барной стойки, я подняла глаза от планшета в руках, оглядела зал и печально вздохнула. Всего два занятых стола. За одним девушка неторопливо потягивала красное вино из бокала и увлеченно что-то печатала в телефоне. За другим двое мужчин в строгих костюмах доедали блюда из морепродуктов.

Да, это был понедельник.

Боковым зрением я уловила уведомление на экране планшета и переключила внимание на него. Кто-то отменил бронь стола на вечер, и их осталось шесть. Работы не предвиделось.

Недолго думая, я встала и обратилась к бармену, который все это время старательно переставлял бутылки с алкоголем на полках:

– Стефан, я схожу на кухню, отпущу двоих официантов. Можешь пока сварить для меня кофе?

– Есть, мэм, – в шуточной форме ответил он и обворожительно улыбнулся. – Я так понял, гостей вечером не будет?

– Всего шесть столиков забронировано, и все с интервалом примерно в час.

– Да, грустно.

Я пожала плечами и направилась на кухню.

Обычно в смене работало четверо официантов, в загруженные дни – пятеро. Когда случались такие ситуации, что брони не появлялись, а исчезали, незачем было удерживать на работе всех. Двоих бывало вполне достаточно. Несмотря на то, что день им будет оплачен не полностью, всегда находились те, кто хотел бы уйти домой.

На кухне стояла тишина. Повара и работники зала сидели поодаль друг от друга и изучали экраны своих мобильных. Едва я вошла в дверь, официанты тут же спрятали смартфоны и с серьезными лицами посмотрели на меня. Не то чтобы они меня боялись, но каждый понимал, что их заработная плата и рабочее место в моих руках.

– Я зашла сказать, что гостей сегодня будет мало, поэтому двое могут идти. Запишу как половину рабочего дня.

– Прекрасно! Я как раз хотела выспаться, – отозвалась Эдда, девушка с рыжими волосами и ангельской внешностью. Иногда мне казалось, что ей впору работать фотомоделью, но уж никак не официанткой.

– Может, и парочку поваров отпустишь? – с усмешкой поинтересовался Фридрик, кондитер.

– Это вам к Трикси, – ответила я. Фридрик тяжело вздохнул и снова уставился в телефон.

– Если никто не хочет, тогда пойду я, – хлопнув в ладоши, произнес Тристан. Кудрявый шатен с притягательными голубыми глазами. Я давно заподозрила, что у них с Эддой роман, но на работе они этого не показывали, а личная жизнь сотрудников вне ресторана – не мое дело.

Я кивнула и оглядела оставшихся официантов. Анита и Карл. Оба обладали потрясающей внешностью. Посмотришь и сразу влюбишься. Еще в первые недели работы я заподозрила, что Ари брал в сотрудники исключительно людей, у которых не сложилось с модельным бизнесом. Но это было лишь мое мнение.

– Карл, подойди, пожалуйста, к девушке за восьмым столом и спроси, хочет ли она еще вина. Она один бокал пьет уже час, словно погреться к нам зашла, – распорядилась я.

– Хорошо! – отозвался Карл и тут же поспешил в зал.

– Правильно, гони ее в шею, – отшутился Фридрик. Карл показал ему согласный жест, подняв вверх большой палец.

– Анита, не забудь про мужчин. По-моему, они уже доели.

– Иду!

– Тристан, Эдда, спасибо за работу! Увидимся в четверг.

– Удачи, Джил! – выкрикнул Тристан и скрылся за поворотом, направляясь к гардеробу для сотрудников. Эдда улыбнулась и поспешила за ним.

«Они точно встречаются», – заключила я.

По пути к барной стойке я предвкушала, как выпью крепкий ароматный кофе, приготовленный заботливой рукой Стефана. Не знаю как, но он делал его божественным. У меня ни разу не получилось добиться такого же вкуса в домашних условиях, хотя кофейные зерна я покупала той же марки, которые использовались в ресторане исключительно для сотрудников.

Оказавшись у своего места, на котором я сидела сегодня большую часть времени, я недоуменно вскинула брови. Рядом с планшетом напитка не оказалось.

– Стефан, ты забыл про мою просьбу? – спросила я, посмотрев на бармена. Он виновато улыбнулся. Не к добру.

– Тут такое дело… – Стефан замолчал, потупив взгляд в пол.

– Говори прямо, – сложив руки на груди, произнесла я.

– Я не нашел кофейных зерен в баре и отправился на склад. Но и там оказалось пусто.

– Ты хочешь сказать, что наш кофе закончился?

– Именно это я и говорю.

– Черт!

В ресторане сорта кофе строго разделялись. Для работников закупалась одна марка кофейных зерен, для гостей – другая. Не то, чтобы сотрудников обделяли, просто иногда в день мы выпивали больше кофейных напитков, чем бывало в чеках. Если бы Ари покупал кофе одного производителя, то давно разорился бы.

Немного подумав, я предложила:

– Давай я оплачу? Сделаешь из зерен, которые для гостей.

– Тут такое дело… – неуверенно начал Стефан.

– Только не говори, что и он закончился.

– Нет, но его осталось крайне мало. Поставщик приедет только завтра, и я бы не хотел…

‒ Да, ты прав, – обреченно выдохнула я. – Не стоит.

Я бегло оглядела зал. Занятых столиков не прибавилось, а девушка с вином, кажется, собралась уходить, потому что Карл протягивал ей терминал для оплаты банковской картой.

– Я же вчера делала заказ на доставку продуктов, почему ты ничего не сказал? – возмутилась я.

– Я был уверен, что на складе есть еще. Я проверял перед выходными. Там стояли четыре упаковки.

– Ты отдыхал трое суток. Конечно, кофе закончился. Один Фридрик, наверное, выпил чашек сто.

– Прости.

– Ты прикроешь меня, если я быстро схожу в супермаркет и куплю килограмм зерен? Боюсь, что с таким количеством гостей, он нам сегодня жизненно необходим.

– Конечно! Я тоже с удовольствием выпью, – улыбнувшись, ответил Стефан.

      Поставив планшет на зарядку в кабинете Ари, я заперла дверь на ключ и направилась в гардероб. Надела теплую куртку, закуталась в шерстяной шарф и выбежала на улицу.

Середина сентября в этом году выдалась холодной и мерзкой. Ледяной ветер с силой дул в лицо, заставляя вздрагивать. Огромные лужи на асфальте свидетельствовали о том, что недавно шел дождь. Небо заволокло тучами.

Я невольно вспомнила, как пару дней назад Сергей рассказывал о погоде в Нью-Йорке. Он жаловался на духоту и палящее солнце. Я ответила, что это точно лучше, чем постоянный ливень стеной. Он не согласился.

Короткое воспоминание о наших ночных разговорах вызвало улыбку на лице. Мне нравилось общаться с ним ночью. Я всегда шептала, чтобы родители, спящие в соседней комнате, не услышали, что я говорю по телефону. Иногда Сергей, сам того не замечая, тоже переходил на шепот. Это звучало чертовски сексуально.

«Интересно как он там сейчас?» – промчалось в мыслях.

У Сергея сегодня первый учебный день. В Нью-Йорке утро, и он, вероятнее всего, был уже в школе.

В кармане куртки завибрировал телефон. Внутри будто что-то оборвалось. Я нешуточно испугалась, ведь звонить мог Ари, чтобы поинтересоваться, почему меня нет на рабочем месте.

Замерзшей рукой я вытащила мобильный. На экране огромными буквами было написано: «ФИЛ». Я поморщилась.

С того момента, как Сергей улетел в Нью-Йорк, Фил начал проявлять ко мне повышенный интерес. Он часто писал. Сначала в социальной сети, а когда я удалила страницу – в разные мессенджеры. Стоило мне не реагировать на его сообщения чуть больше суток, как Фил тут же начинал названивать и не прекращал, пока я не отвечала.

Разговор он строил ни на чем. Звонил узнать, как дела или как я планирую провести вечер. В общем-то поводов меня беспокоить не было, но он всегда находил, что сказать.

Нехотя я взяла трубку.

– Привет! Наконец-то ты ответила! – радостно воскликнул он.

– Фил, я же просила не звонить мне в рабочее время. Нельзя использовать телефон в зале ресторана, – возмутилась я.

– Но сейчас же ты разговариваешь.

– Я вышла в магазин.

– Ладно, я быстро! Ты не поверишь, что я сейчас держу в руках!

– Что?

Я вздохнула и остановилась на светофоре. Супермаркет находился на противоположной стороне улицы, и я молилась, чтобы скорее загорелся зеленый, и я оказалась в тепле. На руке, которой я держала мобильный, пальцы постепенно теряли чувствительность. Но в глубине души я была благодарна Стефану, что он забыл проверить остатки кофе на складе. Даже прогулка в отвратительную погоду намного лучше, чем сидеть без дела в ресторане и наблюдать за пустым залом.

– Два приглашения на закрытую вечеринку скейтбордистов в крытом скейт–парке, – торжественно заявил Фил. – Эта пятница, восемь вечера. Ты и я. Как тебе план?

– Ты же знаешь, я ненавижу тусовки. После отъезда Джоанны в Лондон я вообще прекратила на них ходить.

– Но это не обычная «тусовка». Это…

– Я работаю в пятницу, – перебила я.

Светофор, наконец, переключился на разрешающий сигнал, и я ускорила шаг, переходя дорогу.

– Может, возьмешь больничный? – предложил Фил.

– Нет, прости. Найди себе в пару кого-нибудь другого.

– Да ладно тебе. Хватит убиваться! Сходишь на вечеринку, развеешься!

– Я сказала нет!

Буквально влетев в двери магазина, я сразу же переложила мобильный в другую руку, а заледеневшие пальцы спрятала в карман. Покупателей было мало, что позволило беспрепятственно пройти к стеллажам с кофе.

– И необязательно орать, – возмутился Фил.

– Мне пора бежать. Спишемся позже, хорошо? – сказала я и, не дожидаясь ответа, дала отбой.

«Вот пиявка!» – мысленно выругалась я.

Взяв с полки килограмм кофейных зерен нужной марки, я направилась в сторону касс. Миновав стеллажи с крупами, я повернула голову в проход и резко остановилась. В ряду вполоборота ко мне стояла девушка с распущенными светлыми волосами, достающими до бедер. Она внимательно изучала упаковку макарон, держа ее в нескольких сантиметрах от глаз. Видимо, шрифт на заднем обороте пачки был чересчур мелким, чтобы его можно было прочитать, не приложив усилий.

Девушка показалась мне отдаленно знакомой, и я без стеснения разглядывала ее, пытаясь понять, кого вижу перед собой.

Блондинка вернула макароны на прежнее место на полке и полностью развернулась ко мне.

– Хлоя?! – удивленно воскликнула я.

– О Боже! Джил! – выкрикнула она и кинулась навстречу.

Подбежав, Хлоя чуть не сбила меня с ног. Ее руки обвили мою шею, и она притянула меня в объятия. Я обняла ее в ответ.

– Что ты здесь делаешь? – одновременно произнесли мы, отступив на шаг друг от друга.

– В магазине? – рассмеялась она.

– Нет, в Рейкьявике! Как же Италия? Ты рассказывала, что собираешься улететь туда после окончания школы.

– Насколько мне известно, ты сейчас должна быть в Манчестере, – парировала она.

Я усмехнулась и потупила взгляд в пол.

– Здесь в двух словах не объяснишь, – ответила я.

– Могу сказать тебе то же самое. Давай встретимся где-нибудь в городе, и все обсудим. Сегодня у меня не получится, но может быть завтра вечером?

– Отличная идея, у меня как раз выходной.

– Ты работаешь? – удивилась Хлоя.

– Это я тоже объясню при встрече, – с улыбкой сказала я.

– Только есть один нюанс. Как ты относишься к новым знакомствам?

Я состроила недовольную гримасу.

– Я просто уже договорилась завтра увидеться с двумя подругами, – произнесла Хлоя. – Может, совместим встречи? Не знаю, когда у меня получится еще раз освободиться.

Перспектива провести время в обществе незнакомых девиц не вызывала восторга. Но и плен домашнего одиночества в выходной вечер казался невыносимым. Целая вечность прошла с тех пор, как я видела старых друзей, срывалась на безумные вечеринки. Я изолировала себя от всех, считая, что так будет лучше. Как же я ошибалась.

Стоило остаться наедине с собой, как мысли, словно стая голодных воронов, набрасывались на меня. Они плодились в голове, заполняя каждый уголок сознания, и я тонула в их бесконечном рое. Они медленно убивали меня, выгрызая остатки психологического здоровья. И я понимала, что должна остановить этот кошмар.

– Хорошо, – произнесла я, стараясь придать голосу уверенности. – Познакомишь меня со своими подругами?

– Конечно! Они классные, ты их сразу полюбишь!

– Не сомневаюсь, – пробормотала я, с трудом сдерживая сарказм.

Хлоя взглянула на механические часы на руке.

– Ох, черт! Мне пора бежать! Спишемся позже, ладно?

– Идет. Есть мой номер?

– Да, – она уже пятилась к выходу из магазина.

– Беги уже! – рассмеялась я.

Хлоя развернулась и бросилась прочь, оставив меня недоумевать. Сложно было предположить, куда она так торопится. Даже я, сбежавшая с работы, чтобы…

– Черт, кофе! – спохватившись, вскрикнула я. И, последовав примеру Хлои, рванула к кассе.

***

      К половине двенадцатого ночи, уставшая и продрогшая, я наконец добралась до дома. Безделье на работе вымотало больше, чем любой загруженный день. Настроение было не из лучших. Хотелось быстро принять ванну и лечь в кровать. Благо следующие два дня были выходными. Никогда бы не подумала, что буду радоваться отдыху!

Стараясь делать все бесшумно, чтобы не привлечь внимание родителей, я отперла дверь и вошла в дом. Внизу было темно и тихо, лишь из гостиной доносилось монотонное бормотание телевизора. Похоже, папа еще не спал.

Решив не включать свет, я сняла обувь и на цыпочках побрела к лестнице. Бросив мимолетный взгляд в приоткрытую дверь гостиной, я увидела отца, который полулежа расположился на диване и смотрел какой-то сериал. Он не обратил на меня внимания, хотя я была уверена, что он знал о моем возвращении.

Как и предполагала мама, когда в конце июля я официально вышла на работу, отец немного успокоился. Прекратил кидать в мою сторону колкие фразы, не говорил, что я «испортила год жизни». В общем-то, он совсем со мной не общался. Делал вид, будто меня не существует. Я поддерживала его игру. Так мы и жили. Он в своем мире, я в своем.

Не скажу, что это было легко. Иногда возникало желание произнести хотя бы элементарное «привет» по приходе домой, но я вовремя себя останавливала. Путь молчания избрала не я. Не мне его и прекращать.

Отношения с мамой были лучше. Она всегда интересовалась моими делами, спрашивала, не нужна ли помощь и все в таком духе. Единственная тема, которую она никогда не затрагивала – Сергей. Я догадывалась, что мама знала о нашем общении с ним, но она виртуозно избегала этого разговора. Впрочем, я тоже не хотела обсуждать с ней Сергея.

Преодолев лестницу, я бесшумно прокралась мимо комнаты родителей и зашла к себе. Бросила на пол рюкзак, куртку, схватила пижаму и собралась отправиться в душ, когда под вещами, валяющимися на ковре, тихо звякнул телефон. Прежняя цель тут же была забыта. Я наклонилась и взяла мобильный. В такое время мне мог написать только один человек. Я была в этом уверена.

Какого же было мое удивление, когда я увидела, что сообщение отправлено с неизвестного номера. В уведомлении светилось короткое «привет».

Я в задумчивости нахмурила брови.

Телефон Кайла, брата Сергея, был в списке контактов. Номер Хлои тоже. Значит, со мной хотел связаться кто-то незнакомый.

Когда я уже собралась бросить смартфон обратно на куртку и продолжить путь в ванную, на экране высветилось еще одно уведомление.

Неизвестный номер: «Занята?»

Сергей! Это точно он!

Я подошла к кровати и села на ковер. Мысли о горячем расслабляющем душе были забыты. Теперь меня не интересовало ничего, кроме Сергея. Из-за его напряженных отношений с родителями, нам не так часто, как хотелось бы, удавалось общаться, что делало ценнее каждый звонок и каждое сообщение. Стоило Сергею выйти на связь, как я тут же откладывала все дела на потом. Разумеется, кроме работы.

Джил: «У кого ты украл телефон?»

Прочитано мгновенно. Ответ тоже не заставил себя долго ждать.

Сергей: «Были такие мысли, но я воздержался».

Джил: «Тогда откуда?»

Сергей: «Отец вручил после школы».

Джил: «Не верю!»

Сергей: «Сам удивился».

Я едва сдержалась, чтобы не запрыгать от радости. Наличие мобильного у Сергея означало, что с этой минуты мы сможем разговаривать, когда захотим. Ему необязательно будет все время ходить к Кайлу. Мне не придется переживать о том, сможем ли мы созвониться вечером. Теперь все будет иначе! Как раньше!

Ну, или почти…

Джил: «Твои родители изменили решение?»

Я затаила дыхание, не отрываясь от экрана, где троеточие сигнализировало о том, что Сергей печатает. В глубине души я знала, что вопрос риторический. Скорее звезды погаснут в небе, чем Эва и Александр разрешат Сергею встречаться со мной.

Сергей: «Шутишь? Они отдали телефон, взяв обещание, что я не буду связываться с тобой».

Несмотря на то, что другого ответа я не ждала, по телу все равно разлилось неприятное чувство разочарования.

И почему жизнь бывает порой так жестока?

Сергей: «Мы обязательно справимся, малышка! Расскажи, как прошел твой день?»

Я тяжело вздохнула.

Джил: «Ненавижу работать в понедельник! Гостей практически нет, и чаще всего я скучаю, сидя за барной стойкой».

Сергей: «Чувствую «но» в твоем сообщении».

Ухмыльнувшись, я застучала пальцами по экрану.

Джил: «Но сегодня, благодаря бармену, мне пришлось выйти в супермаркет, где я встретила Хлою».

Сергей: «Кто это?»

Джил: «Помнишь нашу первую встречу в скейт-парке?»

Сергей: «Разумеется…»

Я не успела ответить. Следом за первым сообщением мгновенно пришло второе.

Сергей: «Нет».

Джил: «Совсем забыла, что ты считал, будто девушка на роликах и я – это два разных человека».

Я тихо рассмеялась, отдавшись воспоминаниям. Потрясающий хриплый голос Сергея, который я услышала в тот день впервые. Его манерность, когда он поцеловал мне руку.

Да! Это было незабываемо.

Сергей: «Не смешно! Так кто такая Хлоя?»

Джил: «Давняя подруга. Она предложила встретиться завтра вечером. Я давно никуда не выбиралась, поэтому решила, что это хорошая идея».

Сергей: «Будь осторожна. И не забывай писать мне».

Джил: «Я могу забыть, что угодно, кроме этого».

Даже не видя Сергея, я знала, что он улыбнулся от этого сообщения. Впрочем, я тоже не смогла сдержать улыбки.

Джил: «Как прошел первый учебный день?»

Сергей: «Как на красной дорожке. Всем требовалось мое внимание».

Джил: «Жесть!»

Сергей: «Самое жуткое, что все, кто сегодня пытался подружиться со мной, завтра даже не поздороваются».

Джил: «Почему ты так решил?»

Сергей: «Американский менталитет. Улыбаются в глаза, но поливают грязью за спиной».

Джил: «Неужели во всей школе не нашлось ни одного нормального человека?»

Сергей: «Не-а».

Джил: «Все равно придется с кем-то общаться. Тебе учиться там еще два года».

Сергей: «Мне достаточно общения с тобой. Тем более, я надеюсь, что сбегу от сюда раньше».

Я напряглась, прочитав сообщение. Раньше Сергей не говорил ни о каком «побеге». Что он имел в виду? И не слишком ли он преувеличивал, говоря о том, что ему достаточно общения со мной?

В замешательстве, я быстро застучала пальцами по экрану.

Джил: «О чем ты?»

Молчание. Даже точечки не намекали, что Сергей собирался ответить.

Начиная нервничать, я уже принялась набирать новое сообщение, как на экране появился ответ.

Сергей: «Пока сам не знаю. Может, удастся уговорить родителей отправить меня учиться в Рейкьявик».

Едва не задохнувшись от потрясения, я поспешила ответить.

Джил: «Вся твоя жизнь прошла в Америке. И теперь ты хочешь все бросить?»

Сергей: «Я уже все бросил, когда уехал из ЛА². Нью-Йорк – чужой город для меня. Я даже не представляю, как передать то отвращение, которое испытываю к нему».

Я тяжело вздохнула.

Джил: «Мы что-нибудь придумаем».

Сергей: «Как всегда».

Так я и просидела до утра. В позе лотоса на белом махровом ковре, прислонившись спиной к кровати. И, что крайне важно, не прекращая обмениваться сообщениями с Сергеем. Пожалуй, это был самый долгий наш разговор за последние месяцы.

В ту ночь я подумала, что теперь мы не расстанемся ни на минуту.

Никогда еще в жизни я так не ошибалась.

Глава 8

Прекрасно то утро, которое начинается в обед. Раньше я так не считала. Для меня было принципиально важно просыпаться до восьми, чтобы многое успеть за день. Все в моей жизни изменилось с того момента, как я стала работать. Недосып и усталость сделали свое дело. И теперь я ненавидела понедельники и радовалась, когда удавалось провести больше времени в постели.

Труд меняет людей. Причем не всегда в лучшую сторону.

Наслаждаясь тишиной, я сидела у окна на кухне, потягивая обжигающий кофе. Родители давно ушли. Я слышала, как они собирались утром на работу. Когда им нужно было вставать, я только погружалась в сон, утомленная ночной перепиской. Сергей исчез около семи утра. Решив, что он просто уснул, я последовала его примеру.

Первым делом, открыв глаза, я судорожно проверила сообщения. Пустота. Диалог пропал. Сначала меня охватила паника – вдруг все это мне приснилось. Но, поразмыслив, я рассмеялась над собственной глупостью. Даже идиот понял бы, что Сергей намеренно избавился от переписки. То, что родители подарили ему телефон, не означало, что они начали ему доверять. Кто угодно мог взять мобильный Сергея и увидеть, что наши отношения продолжались.

Скользнув взглядом по времени на экране телефона, я мгновенно нахмурилась. Половина второго. Разница во времени – четыре часа. Сергей уже как полтора часа должен быть в школе! Но почему тогда он молчит? Где он? Неужели проспал?

Палец замер над пустым окном чата. Я хотела написать, потребовать объяснений, но вовремя одернула себя. Я не знала, что происходит по ту сторону экрана, кто держит сейчас в руках его телефон. Вдруг родители запретили ему брать его в школу? Что, если он лежит на столе у Александра или в сумочке у Эвы?

Нет, я не хотела знать ответ.

Тем более, Сергей не появлялся в сети с половины восьмого утра, то есть с половины четвертого по времени Нью-Йорка. Оставалась надежда, что он просто крепко спит.

«Как же все сложно!» – мысленно воскликнула я и заблокировала телефон.

Допив кофе в один глоток, я встала и направилась в ванную. Ожидание сводило с ума. Мне срочно нужно было скоротать время, чтобы не придумать чего-нибудь лишнего.

Он объявится. Сергей обязательно напишет, как появится возможность!

Несмотря на все мои старания не думать о Сергее, мысли вновь и вновь возвращались к нему. Тревога внутри нарастала с каждой минутой. И даже горячий расслабляющий душ не смог с ней справиться.

Первым делом, как только я вышла из ванной, я кинулась к телефону, чтобы проверить его на наличие новых сообщений. И одно действительно было. От Хлои. Она написала время сегодняшней встречи и название бара на главной улице Рейкьявика, не забыв напомнить, что придет не одна.

Отправив короткое «окей», я отбросила мобильный в сторону и легла на кровать.

В комнате было тихо, лишь сильный ветер приглушенно завывал за окном. Погода волновалась вместе со мной. Плотные тучи заволокли небо, угрожая в любой момент разразиться ледяным дождем.

Бессонная ночь дала о себе знать, и я сама не заметила, как задремала.

Меня разбудила настойчивая вибрация телефона. Кто-то звонил.

Приоткрыв один глаз, я сонно зевнула и ответила, даже не взглянув на экран:

– Алло!

– Хай! Как поживаешь, Джил? – послышался радостный мужской голос из динамика. Я резко распахнула глаза.

«Нужно сначала смотреть, кто тебе звонит, а затем отвечать! Тупица!» – выругался внутренний голос.

– Привет, Фил! – как можно дружелюбнее произнесла я. – Чего хотел?

– У тебя сегодня выходной?

О нет! Только не это!

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, раздумывая, что можно соврать.

Маме срочно понадобилась помощь на работе? Нет, не подходит. Ведь если бы я была в ресторане, то не взяла бы трубку.

Я устроилась на подработку, лишь бы не сидеть дома? Тоже не то. Фил завалит меня вопросами, и я растеряюсь.

Смирившись, что ложь не мой конек, я обреченно вздохнула и ответила:

– Да, выходной.

– Отлично! Может, прогуляемся? У меня как раз закончились уроки в школе.

– Прости, не хочу. Погода ужасная, и я чувствую себя уставшей. Планировала провести день дома.

– Да хватит тебе! Каждый раз, когда я что-то предлагаю, ты меня динамишь!

– Фил, у меня тяжелый жизненный период. Я не хочу гулять. Мне сейчас комфортнее быть одной, понимаешь?

– Вряд ли ты бы ответила так Сергею.

– Прости? Мне послышалось?! – я повысила голос. Его замечание вызвало раздражение, которое неприятной волной прокатилось по телу.

– Ладно. Извини. Если захочешь с кем–то поговорить, знай, что я всегда готов выслушать.

Ответить я не успела, Фил сбросил звонок.

«Нахал!» – мысленно выругалась я.

Открыв шторку уведомлений, я тут же забыла о неприятном разговоре с Филом. На губах заиграла улыбка. Оказалось, что я спала дольше, чем предполагала. Часы показывали пять, а в уведомлениях было четыре новых сообщения от Сергея.

Первое он отправил в два тридцать.

Сергей: «Доброе утро, малышка! Я проспал. Видимо, родители ушли рано и решили меня не будить».

Второе – в три часа.

Сергей: «Ты куда пропала?»

Третье – в половине четвертого.

Сергей: «Добрался до школы. Получил выговор за опоздание. Сказали, что в следующий раз будет наказание. Ненавижу американскую систему образования!»

И последнее он прислал пятнадцать минут назад.

Сергей: «Эй! Ты спишь, что ли?»

Я села на кровати и еще раз перечитала все сообщения. Сергей написал, что ему сделали выговор за опоздание. То есть он в шаге от наказания во второй учебный день. Из-за меня! Если бы мы вчера так долго не переписывались, то сегодня он бы не проспал и приехал в школу вовремя!

Чувство вины накрыло меня с головой. К щекам прилила кровь. Если бы кто-то сейчас находился рядом, то точно бы отметил, что я стала похожа на переспелый помидор.

Я открыла диалог и принялась яростно стучать пальцами по экрану, переполненная ненавистью к себе.

Джил: «Привет! Прости, пожалуйста! Это я виновата, что ты проспал. Я хотела позвонить тебе еще в час дня, но не решилась. Испугалась, что родители могли забрать твой телефон на время, пока ты в школе».

Ответ не заставил себя долго ждать.

Сергей: «Ты правильно поступила. Не стоит писать или звонить мне первой. Родители в любой момент могут взять телефон».

Джил: «Больше не будем общаться всю ночь. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы в школе».

Сергей: «Их не будет! Завел несколько будильников на завтра. Точно не просплю».

Джил: «И все же. Лучше тебе ложиться пораньше».

Сергей: «Малышка, все будет хорошо!»

Не знаю, как Сергею это удавалось, но каждый раз, когда он говорил, что все будет в порядке, я беспрекословно верила ему. Этот случай не стал исключением.

Глубоко в душе я все еще злилась на себя, но чувство постепенно угасало, уступая место счастью, которое я испытывала, общаясь с Сергеем.

Джил: «Ты на уроке?»

Сергей: «Математика. Преподаватель рассказывает нереально скучные вещи».

Джил: «Какие планы после занятий?»

Сергей: «Тут намечается вечеринка, но я не очень хочу идти. Пожалуй, поеду домой».

Джил: «Что не так?»

Сергей: «Не хочу находиться в кругу незнакомых лиц и пить дешевый алкоголь».

Джил: «В Рейкьявике тебя это не смущало».

Сергей: «Там у меня были друзья».

Джил: «Так может и здесь удастся их найти. Иди на вечеринку!»

Сергей: «Помогите! Моя девушка отправляет меня на тусовку к неизвестным людям!»

Он дополнил сообщение испуганным смайликом, от чего я громко рассмеялась.

Джил: «Твоя девушка хочет, чтобы ты нашел друзей».

Сергей: «Я подумаю».

Джил: «Ты пойдешь, а после расскажешь, как все прошло».

Сергей: «А ты умеешь уговаривать! Кстати, во сколько ты встречаешься с подругой?»

Черт! Хлоя! Я совсем забыла, что мы договаривались посидеть в баре.

Взглянув на время, я тихо ахнула. Мы договаривались встретиться в шесть, и я уже опаздывала.

Джил: «Спасибо, что напомнил! Мне пора собираться. Спишемся позже?»

Сергей: «Повеселись там!»

Джил: «Ты тоже».

Отложив телефон, я встала и в спешке принялась собираться. Достала из прикроватной тумбочки косметичку, нанесла макияж, разбросав палетки с тенями, подводки разного цвета и карандаши для век по кровати. Затем принялась перебирать сложенные вещи в шкафу, попутно соображая, что я хотела бы надеть.

Когда я закончила, то, оглядевшись, испытала чувство дежавю³. Средства для макияжа, джинсы, топы и худи валялись повсюду. Хаос, от которого я давно отвыкла, снова пришел в мою комнату. Означало ли это, что я возвращалась к нормальной жизни? Точного ответа я дать не могла, но в одном я была уверена: мне это нравилось.

***

В бар я влетела, когда стрелка часов уже перевалила за половину седьмого. Обычно я не задерживалась, даже любила приходить раньше, но в этот вечер все шло не так, как хотелось бы. Вначале я заснула, сама того не ожидая. Затем поругалась с Филом, а ведь раньше мы никогда не ссорились. Автобус, словно сговорившись с остальным миром, опоздал на целых десять минут, едва не превратив меня в ледяную статую на пронизывающем ветру остановки. А вишенкой на этом торте неприятностей стал приставучий тип, возникший из ниоткуда и нагло требовавший сигарету.

Все эти досадные мелочи, навалившись разом, чуть было не похоронили мое настроение, которое только-только начало приходить в норму. Ситуацию спасла Хлоя, которая приветливо замахала рукой, стоило мне зайти в бар. Ее лучезарная улыбка, словно солнечный зайчик, перепрыгнула ко мне, и я мгновенно почувствовала, как напряжение отступает.

К черту все! Сегодня я здесь, чтобы отдохнуть, и ничто не сможет мне помешать!

В заведении было немноголюдно и достаточно тихо. Фоном играла спокойная музыка, создавая непринужденную атмосферу. Столики, расставленные вдоль стен, разделяли между собой массивные перегородки из красного дерева. В дальнем углу, слева от барной стойки, находилась сцена с музыкальными инструментами: ударная установка, клавишные, три гитары. Судя по всему, в выходные дни здесь играет живая музыка.

Это место сильно отличалось от тех элитных клубов, которые мы обычно посещали с Джоанной и Марией. И оно нравилось мне больше. Никаких детишек богатеньких родителей, которые прожигают юность. Никакой оглушающей музыки. Нет пафосных девушек на высоченных каблуках, которые пытаются найти спонсоров. И, конечно, нет ощущения, что я здесь посторонняя, попавшая внутрь по воле случая.

Пройдя вглубь бара, я подошла к столу, за которым сидели трое: Хлоя и две незнакомки, удивительно похожие друг на друга. Девушка со светлыми волосами, стриженными под каре, внимательно изучала меню, склонившись над ним. Рукой она придерживала очки, приподнятые на лоб. Выглядело это немного комично, если учесть, что очки были как раз для зрения.

Рядом с блондинкой, откинувшись на спинку дивана, сидела девушка с темными волосами, отдающими рыжеватым оттенком. Вид у нее был скучающий, словно она не хотела находиться здесь. Глаза смотрели в одну точку, куда-то сквозь Хлою. Мне был знаком этот взгляд. Мысленно она отсутствовала.

– Привет! – поздоровалась я, улыбнувшись.

– Я испугалась, что ты не придешь! – воскликнула Хлоя. Подскочив со стула, она накинулась на меня и крепко обняла. – Что так долго?

– Автобус опоздал.

– Ладно, это не важно! Главное, что ты здесь!

– Точно, – улыбнулась я.

– Девочки, это Джил. Я вам про нее рассказывала.

Две пары голубых глаз одновременно посмотрели на меня. Стало слегка неуютно. Никогда не любила быть в центре внимания.

– Джил, это Моника и Ракель. Сестры. Ни за что не догадаешься, кто из них старше!

Заняв свободный стул рядом с Хлоей, я еще раз взглянула на девушек. Сестры. Теперь понятно, почему они так похожи.

– Для начала мне бы разобраться, кто есть кто.

– Хлоя не умеет знакомить людей, – отозвалась блондинка. – Моника, это я. Сокращенно Ника.

– Очень приятно.

– Взаимно, – произнесла Моника и снова уставилась в меню.

Я посмотрела на Ракель. Она кивнула и отвела взгляд в сторону.

– Вы близнецы? – спросила я и тут же прикусила кончик языка. Зачем я вообще полезла? Обычно в компании незнакомых людей из меня слово было сложно вытащить, а тут я сама начала разговор.

– Нет, – ответила Ракель. – У нас разница год.

Я кивнула, и Ракель, с коварной улыбкой взглянув на Хлою, добавила:

– Ника старше.

– Ракель! – возмутилась Хлоя, театрально надув губы.

– Так! Я готова сделать заказ. Где официантка? – внезапно выпалила Моника. Она отодвинула от себя меню и принялась оглядывать бар, вернув очки на глаза.

Ракель усмехнулась над поведением сестры и вновь вернула отстраненное выражение на лицо.

– Джил, можешь взять мое меню, – предложила Хлоя.

– Спасибо, но я, наверное, только выпью кофе.

– Вообще, ты страшно похудела с того момента, как мы виделись последний раз, – заметила Хлоя, без стеснения разглядывая мою фигуру. – Я наоборот набрала вес. Стресс до добра не доводит!

– Что случилось? Ты обещала рассказать, почему не улетела в Италию.

– Все слишком сложно. Ты же помнишь мою семью?

Я тяжело вздохнула, осознав, что произошло. Родители Хлои… их строгость граничила с нелепой тиранией. Они сплели вокруг дочери кокон запретов, стараясь удержать ее в пределах своей досягаемости.

Помню, как однажды Хлоя обмолвилась матери о желании состричь волосы – банальное удобство, не более. Но взрыв негодования сотряс стены дома, докатившись эхом до соседних дворов. Мать, словно фурия, обрушилась на дочь с проповедью о женской силе, заключенной в волосах. «Хочешь лишиться силы? – кричала она. – Так вырви их с корнем!»

Разумеется, бунтарский дух Хлои часто давал им отпор. Несколько раз она даже сбегала из дома. Но в конце концов возвращалась, понимая, что ей некуда идти. По крайней мере, до совершеннолетия.

– Тебя не отпустили, – скорее утвердительно, чем спрашивая, произнесла я.

– Отец сказал, что в Италии меня могут забрать в сексуальное рабство, – с печальной усмешкой выговорила Хлоя.

– Боже, какой же бред! – вмешалась Моника, закатив глаза. – А в Исландии тебя украдут на судно и заставят ловить рыбу.

– Ты это уже говорила, – рассмеялась Хлоя.

– И не устану повторять.

– Так и чем ты теперь занимаешься? – проигнорировав высказывание Моники, спросила я. – Если честно, ты изменилась. Стала более сдержанной, что ли. Не могу точно описать.

– Джил хочет сказать, что ты стала меньше болтать, – со смехом съязвила Ракель.

– А вы давно общаетесь? – уточнила я.

– Пару лет. Вместе в школе учились. Ника познакомилась с Хлоей раньше меня, а через несколько месяцев привела ее к нам в гости. Я с ней не сразу поладила.

– Ты до сих пор меня недолюбливаешь, – хихикнула Хлоя.

– Будем честны. Мы обе тебя не любим, – отметила Моника.

Девушки громко рассмеялись. Я постаралась сдержаться, но все же улыбнулась.

– По поводу планов, я до конца еще не решила, – пожала плечами Хлоя. – Но с уверенностью могу заявить одно: как только мне исполнится восемнадцать, я съеду от родителей и вздохну полной грудью. С того момента, как они отрезали для меня путь в Италию, я устроилась на подработку и стала копить деньги. Официанты много не получают, но с чего-то же надо начинать.

– Правда, – заключила я, прекрасно понимая, что если бы не мама, то сейчас я была бы в таком же положении. Кто возьмет на работу несовершеннолетнюю девушку без образования?

– Вчера, когда мы встретились в магазине, я как раз опаздывала на смену. Но мать заставила меня пойти за макаронами. Ей нужно было приготовить ужин к тому моменту, как отец вернется домой. Начальник у меня лютый зверь. Уже трижды грозился меня уволить! Но маму эти аргументы не подкупили. Пришлось бегать в поисках этих чертовых макарон!

Хлоя опустила голову и закрыла глаза. Впервые за время нашего общения я ей сочувствовала. Сложно представить, какими людьми нужно быть, чтобы отказать дочери в исполнении ее мечты.

Коснувшись плеча Хлои, я тепло произнесла:

– Скоро все наладится.

– Надеюсь.

К столику подошла официантка. Хлоя подняла на нее глаза и вновь превратилась в саму себя. В девушку, которую я помнила. Широкая улыбка, веселый взгляд. Хлоя умела притворяться. Все люди иногда играют в жизнерадостность. Этому учит жизнь. Лишь бы никто не догадался, что на самом деле творится в душе. Никому не нужны твои проблемы.

Сделав заказ, мы вернулись к разговору.

– Твоя очередь рассказывать. Вы сошлись с тем парнем, про которого ты мне писала? – спросила Хлоя.

– О да! Сошлись.

Я улыбнулась, вспомнив Сергея.

– Куда делись твои подружки? Как их там звали?

– Джо и Мари, – подсказала я. – Джоанна улетела учиться в школу бизнеса в Лондоне. Мария осталась в Исландии. Учится в университете Биврёста на юридическом.

– Умные у тебя друзья, – заметила Моника.

– Скорее богатые, – вмешалась Хлоя. – А мужская половина?

– Они еще год будут школьниками.

– Тот парень из скейт-парка тоже?

– Сергей летом улетел в Нью-Йорк, – выдохнула я.

– Погоди, а как тогда вы встречаетесь?

Я улыбнулась.

– Это долгая история.

– Полагаю, время у нас есть.

Взглянув на Монику и Ракель, я заметила, что они в упор смотрели на меня. Кажется, их тоже волновал вопрос, который задала Хлоя. Немного поразмыслив, я решила, что хуже не будет, если про нас с Сергеем узнает еще три человека.

И я начала свой рассказ.

Бо́льшая часть вечера ушла на то, чтобы описать все события, связывающие меня с Сергеем. Девочки смеялись и грустили вместе со мной, словно тоже проживали моменты, о которых я упоминала. Комментировали и явно были заинтересованы. Когда я закончила, каждая из них сказала, что Сергей вернется и мы обязательно будем вместе.

Я им поверила. Ведь у столь красивой истории должен быть соответствующий конец.

В десять часов Хлоя сказала, что ей пора идти. Никто не стал возражать. Обнявшись на прощание, мы разошлись, договорившись об еще одной встрече на следующей неделе.

Когда я добралась до дома, родители крепко спали. Коридор был погружен во тьму, и чтобы попасть наверх, мне пришлось освещать путь фонариком на телефоне. Как только я перешагнула порог комнаты, телефон издал жалобный писк и потух. Сел аккумулятор.

Я щелкнула выключателем, чтобы найти зарядное устройство. Яркий свет ударил по глазам, и я инстинктивно зажмурилась. Приоткрыв один глаз, мне тут же захотелось закрыть его обратно.

«Ну и бардак ты устроила!» – возмутился внутренний голос.

Решив, что уборка подождет, я подошла к рабочему столу и поставила мобильный на зарядку. Стоило телефону включиться, на экране сразу же появилось уведомление о пропущенном видеозвонке от Сергея, примерно минуту назад.

«И как он это делает?» – мысленно усмехнулась я, нажав на кнопку «перезвонить».

Сергей ответил после первого же гудка.

– Куда пропала? – воскликнул он.

Я резко зажала кнопку уменьшения громкости и зашипела на него:

– Тише! Ты один, а у меня в соседней комнате родители спят!

– Ой, я не подумал, – почти шепотом сказал он и виновато улыбнулся, направив взгляд в камеру своего телефона. Создалось впечатление, что он смотрел мне прямо в глаза.

Я не могла разглядеть, что находилось вокруг Сергея, потому что его лицо занимало весь экран, но я слышала громкие басы музыки, доносившиеся издалека. Он все-таки последовал моему совету и отправился на вечеринку.

– Как обстановка? – улыбнулась я, сев на стул.

Сергей запустил пальцы левой руки в кудряшки, которые значительно отросли с того момента, как мы виделись в последний раз, и произнес:

– Не очень. Думаю, я скоро уйду.

– Почему?

– Не люблю американцев. Они могут показаться сущими ангелами, но на деле это бесы в человеческом обличии!

Я склонила голову на бок и приподняла правую бровь, как бы намекая, что не уловила смысл сказанного.

– Забей! Не поймешь, пока сама не столкнешься с этим, – закончил Сергей и сразу же сменил тему. – Как твоя вечерняя встреча?

– Лучше, чем я ожидала! Хлоя познакомила меня с ее подругами. Они показались мне забавными. Надеюсь, мы еще увидимся.

– То есть тусовщица Джил снова в деле?

– Я никогда не была такой, ты же знаешь.

Сергей хрипло рассмеялся. Боже! Какое же наслаждение мне приносил его смех. Хотелось слушать без остановки. Совокупность чарующего грубого голоса, акцента и завораживающих блестящих глаз вызывала бесконечные мурашки по телу.

Сергей творил что-то невероятное с моим внутренним миром.

– Чем планируешь заниматься? – спросил он.

– Хочу лечь спать. Это у тебя семь вечера, а у меня уже одиннадцать.

– Все время забываю про разницу во времени!

– Да, я тоже.

– Сереж, ты куда пропал? – раздался высокий женский голос в трубке.

Я нахмурилась в недоумении. Сергей исчез с экрана, и я увидела внутренний дворик чьего-то дома. Освещенный бассейн, в котором развлекалось множество людей. Два огромных динамика, стоящие в дальних углах участка. Круглые столики, усеянные стаканчиками и бутылками. Веселье в самом разгаре!

– Отстань от меня наконец! – услышала я. Кажется, за камерой Сергей с кем–то ругался.

Внезапно видео затряслось, в трубке раздавались отвратительные шуршащие звуки, и я зажала динамики телефона рукой, чтобы хоть как-то заглушить этот ужас.

В один момент все затихло, и на экране появилась девушка. Блондинка. Волосы прямые, яркий макияж с обилием теней, пухлые губы, густо обведенные красной помадой.

– Кто это? – спросила она, уставившись на меня.

От шока я не смогла выговорить ни слова. Пялилась на нее, как идиотка, пока видео снова не затряслось.

– Мелисса, отвали нахрен! – выругался Сергей и вновь направил камеру на себя.

Я приглушенно рассмеялась. Не знаю, что на меня нашло, просто резко стало смешно от сложившейся ситуации.

– Я сейчас все объясню! – протараторил Сергей. – Она…

– Дай угадаю! – перебила я. – Ты ей понравился, и теперь она не хочет оставлять тебя в покое?

– Да, – протянул он.

– В то, что у тебя есть девушка, она не поверила.

– Именно!

– И ты не представляешь, как от нее избавиться.

– В точку! А как…

– Просто я экстрасенс, – хихикнула я.

– Джил, я тебя обожаю! Я уж думал, что ты теперь месяц со мной разговаривать не будешь.

– Нет, это не мой стиль.

– Что ж… Тогда иди отдыхать.

– Признаться, я тоже столкнулась с подобной проблемой.

– В каком это смысле? – напрягся Сергей. За долю секунды он изменился в лице. Улыбка исчезла, губы натянулись как струна. Брови взлетели вверх.

– Меня достает Фил. С того момента, как ты уехал, он звонит почти каждый день и постоянно куда-то зовет. Например, вчера приглашал меня на вечеринку каких-то скейтеров, а на прошлой неделе звал в кино.

Я так увлеклась рассказом, что не заметила, как лицо Сергея исказила гримаса злости. Не обратила внимания на то, что должна была увидеть. Не замолчала, когда было нужно.

– Он знает, что ты встречаешься со мной?! – закричал Сергей, перебив меня.

Я рефлекторно закрыла динамики пальцем. Спальня родителей находилась через стенку, и слышимость была лучше, чем хотелось бы. В детстве я часто подслушивала их разговоры, прижимаясь ухом к стене.

– Тсс! Родители проснутся!

– Плевать я хотел! Скажи, он знает?

Резким движением я вырвала штекер зарядки из телефона, подскочила со стула и кинулась к кровати.

– Джил! Ответь!

Прижав смартфон к подушке, я шепотом произнесла:

– Конечно, знает! Умоляю, не кричи!

– Тогда какого черта он пристает к тебе? – проигнорировав мою просьбу, взревел Сергей.

– Он просто проявляет дружелюбие. Возможно, слишком активное.

– Никакая это не дружба! Сейчас же напиши ему, чтоб оставил тебя в покое!

– Мы общаемся с Филом уже много лет. Я не буду этого делать! – запротестовала я.

– Если это не сделаешь ты, то я сам напишу ему!

Сергей кричал все громче. Обстановка накалялась. Чем сильнее я прижимала мобильный динамиками к подушке, тем хуже его слышала. Я не могла найти баланс, чтобы слышать то, что он говорил и при этом, чтобы он не орал на всю комнату.

Внезапно я подумала, что родители могли уже проснуться. Например, тогда, когда Сергей закричал в первый раз. И сейчас они сонно потягивались, чтобы встать и проверить, что происходит.

– Ты дашь ему знать, что вы больше не будете общаться? – не унимался Сергей.

Парализованная страхом, я сделала то, что первое пришло в голову.

– Обсудим это завтра, – бросила я и скинула вызов.

Телефон моментально завибрировал в моих руках. Входящий звонок от Сергея.

Я подскочила с кровати и подбежала к столу. Переворачивая тетради, старые учебники и книги, я искала наушники. Их нигде не было.

Телефон затих на какое-то время, а затем снова завибрировал в складках одеяла.

Наклонившись, я осмотрела пространство под столом. На глаза попался рюкзак, с которым я ездила на работу. Вытряхнув содержимое на ковер, я села на пол и внимательно все оглядела. Наушников не было.

– Черт! – вслух выругалась я.

Вибрация стала невыносимой. Хотелось заткнуть уши, чтобы заглушить противный звук.

«Кажется, выбора нет», – подумала я.

Поднявшись на ноги, я решительно шагнула к кровати, схватила смартфон и зажала кнопку блокировки, чтобы отключить его.

Экран потух. Наступила тишина.

Глава 9

Еще одна бессонная ночь. И вновь из-за Сергея. Не сосчитать, сколько таких ночей уже прошло за все время наших отношений. Даже до того, как я впервые услышала его голос, Сергей преследовал меня во снах, мешая отдыхать. Может, ему там и было самое место?

В кромешной тьме, прожигая взглядом потолок, я мучительно прокручивала в голове сцену нашей ссоры. Глаза отказывались закрываться, а рука, словно магнитом тянулась к выключенному телефону.

Я хотела позвонить ему, выплеснуть все, что терзало меня, но каждый раз останавливалась, понимая, что сейчас не лучшее время для выяснения отношений.

И почему же Сергей так вспылил? Фил всего лишь мой давний друг. Я общалась с ним задолго до встречи с Сергеем. В конце концов, к нему тоже проявляла внимание девушка, в то время как я находилась за тысячи километров. И тем не менее, я была спокойна. Сергею стоило бы доверять мне так же, как я доверяла ему. Без этого наше общение обречено на провал. Особенно на расстоянии.

Желание взять телефон и написать ему что угодно, только бы высказаться, стало невыносимым. Мысли кружились в голове неуправляемым вихрем, безжалостно терзая мысли, и мне ужасно хотелось выпустить эмоциональный шторм наружу.

Схватив подушку, я прижала ее к лицу и громко закричала. Вопила, пока в легких не осталось ни капли воздуха. Затем отшвырнула ее в сторону и резко вскочила.

Бесцельно мечась по комнате, я спотыкалась о разбросанные вещи. Тревога сдавливала горло, лишая возможности дышать. Я не знала, куда себя деть, чем отвлечься, как хоть на миг унять бушующую внутри бурю.

Внезапно меня осенило. Я вспомнила, как в поисках пропавших беспроводных наушников наткнулась на стопку книг, давно пылившихся в ожидании своего часа. Подойдя к столу, я зажгла настольную лампу. Мягкий рассеянный свет, пробиваясь сквозь абажур, выхватил из мрака хаос, царивший на столе.

Среди разбросанных тетрадей и канцелярских принадлежностей я сумела отыскать внушительных размеров книгу Стивена Кинга. Опустившись в кресло, я открыла первую страницу и погрузилась в чтение.

Поначалу мысли о Сергее все еще преследовали меня, мелькая между строк. Но постепенно, по мере того, как я вникала в сюжет, они стали отдаляться, теряясь в глубине повествования.

Не шевелясь, я просидела в кресле до первых лучей рассвета, поглощенная жутким, завораживающим миром, сотворенным королем ужасов. Около семи утра я уловила приглушенный звонок будильника из соседней комнаты. Затем в коридоре послышался топот ног и шум льющейся воды в ванной. И лишь когда до ушей донесся хлопок входной двери, я отложила книгу и, поднявшись, направилась в душ.

Вернувшись, я продолжила чтение. Я понимала, что заснуть мне не удастся, и отчаянно пыталась скоротать время в ожидании, пока в Нью-Йорке наступит утро.

Не знаю, сколько прошло времени, но, решив прерваться во второй раз, я погасила настольную лампу и ахнула. Комнату наполнял яркий свет. Редкие лучи солнца пронзали свинцовые тучи и робко заглядывали в окно. Невероятное зрелище для конца сентября. Почти нереальное.

Положив в тостер два ломтика хлеба, я бросила взгляд на кухонные часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого утра. Рано звонить Сергею. Слишком рано. Но желание поговорить с ним оказалось сильнее любых логических доводов. Схватив телефон, я отступила от тостера к столу и включила его.

Момент, которого я ждала всю ночь, наконец, настал. Липкий страх окутал тело. От волнения к горлу подкатила тошнота, заглушив голод. Как завороженная, я смотрела на экран загрузки, не в силах отвести взгляд.

Что ему сказать? Как объяснить, почему я отключила телефон? Поймет ли он? Как убедить его, что Фил не является проблемой?

Рой вопросов, которые я так долго и успешно отгоняла, с оглушительным ревом ворвался в мысли. Один за другим они загружались в голову, словно приложения в смартфон, и я не могла остановить этот безумный процесс.

Внезапный громкий щелчок за спиной заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Я прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу и развернулась на ватных ногах. Из тостера торчали обугленные огрызки хлеба.

– Черт бы побрал эти хлебцы! – вырвалось у меня.

Придя в себя, я вернула взгляд к телефону. На экране высветилось двадцать три пропущенных звонка от Сергея. Все были сделаны ночью.

Тошнота усилилась. Казалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку.

Дрожащей рукой я нажала кнопку «перезвонить» и затаила дыхание. Тишина сменилась длинными томительными гудками. Ответа не было.

Я попробовала еще раз. Безрезультатно.

«Он просто не хочет с тобой говорить после того, что ты устроила!» – язвительно прошипел внутренний голос.

Отмахнувшись от него, я предприняла третью отчаянную попытку дозвониться до Сергея. На этот раз он ответил.

– Джил, твою мать! – прорычал он сквозь помехи. – Ты … представляешь … с ума сходил от волнения!

Связь прерывалась. На заднем фоне был слышен громкий шум, как если бы он находился на железнодорожном вокзале, и вокруг ездили поезда.

– Сереж, я еле тебя слышу, – нервно кусая губы, произнесла я.

– Оставайся … связи! … перезвоню!

Вызов завершен.

Я в замешательстве уставилась на погасший экран. Единственное, что я поняла из короткого разговора – Сергей перезвонит. Стало чуточку легче.

Захватив тосты, банку джема из холодильника и остывший кофе, я устроилась в своем любимом стуле у окна и принялась ждать.

На улице светило солнце. Тучи рассеялись, уступив место редким облакам. Несмотря на то, что погода казалась хорошей, я знала, что снаружи чертовски холодно. Вся эта летняя мишура вроде зазывающих ярких лучей – не более, чем обманка. В Рейкьявике в сентябре не бывает тепла! Я бы не удивилась, если бы в следующую минуту пошел ливень и прогремели раскаты грома.

Я буквально давилась жареным хлебом, заставляя себя жевать. Вчера Хлоя заметила, что я стала подозрительно худой. И, к сожалению, была права. В последнее время я отвратительно питалась, позволяя себе пропускать завтраки, а иногда и ужины. Утром неслась на работу, не успев даже глотнуть кофе. Вечером валилась с ног от усталости, какая уж тут еда? С лета я потеряла килограмма четыре, а так как до этого во мне и пятидесяти не было, разница стала ощутимой. Если я не начну нормально питаться, мой организм точно не скажет мне спасибо.

Звонок раздался без пятнадцати двенадцать. Я судорожно схватила телефон.

– Вот теперь привет! – поздоровался Сергей.

Шума на заднем плане больше не было слышно, лишь приглушенный звук ветра и отголоски чьих-то разговоров.

– Привет! Что было со связью? – поинтересовалась я, подставив чашку под струю воды из-под крана, чтобы вымыть остатки кофейной гущи.

– Я ехал в метро. Это поезда, которые под землей ходят.

Я рассмеялась.

– Я знаю, что такое метрополитен. Но спасибо за уточнение!

– Мало ли. В Рейкьявике же его нет.

– И где же ты сейчас?

Я выключила воду и поставила кружку на стол рядом с раковиной. Вытерев руки полотенцем, я вернулась к окну и села на барный стул.

– На Брайтон-Бич. Гуляю по набережной, наслаждаюсь шумом океана.

– Что? – удивилась я.

– На пляже я!

– Это я поняла! Почему ты не в школе?

– Рано еще. К тому же в школе нам не дадут поговорить.

– Да, но…

– Джил, я разберусь! – отрезал Сергей.

Возражать я не стала, хотя что-то внутри подсказывало, что стоит.

– Зачем ты вчера выключила телефон?

– А почему ты ездишь на метро? – проигнорировав его вопрос, поинтересовалась я. Сергей показывал мне водительское удостоверение, когда был в Исландии. Я точно помнила!

– Нужно заменить Калифорнийские права на местные. Я смогу это сделать только после дня рождения.

– То есть в каждом штате разрешается водить с разного возраста?

– Именно, – подтвердил он и тут же поспешил напомнить: – Ты не ответила на вопрос.

Я прикусила губу. Нервозность возвращалась, накрывая меня с головой.

– Ты звонил без остановки. Жутко кричал. Я боялась, что родители услышат и не придумала ничего лучше, чем просто отключить телефон.

– Извини. Я действительно вспылил, – выдохнул он.

Даже не имея возможности его видеть, я знала, что сейчас Сергей поправлял волосы. Он всегда так делал, когда волновался. Я улыбнулась, представив это.

– Пойми, мне тяжело. Находясь на другом конце света, я узнаю, что к тебе пристает парень. У меня нет возможности повлиять на это. Я беспомощен. Как я должен был отреагировать?

– Ну не знаю. Может быть, как я?

– Ты ничего не сделала.

– Вот именно! Я доверила ситуацию тебе, в полной убежденности, что ты меня не подведешь.

– И как ты поступишь?

Я замешкалась, не найдясь с ответом. У меня не было ни одной идеи о том, как объяснить Филу, что его звонки неуместны. Мои взаимоотношения с Сергеем его не останавливали. Так и что же я собиралась делать?

– Джил? – напомнил о своем присутствии Сергей.

Я сильнее сжала телефон в руке. Приняв решение не обманывать ни себя, ни его, я тихо произнесла:

– Пока не знаю.

– Вот видишь! Я предлагаю прервать ваши милые разговорчики. Хотя бы на время.

– Нет! Так я поступить не могу. Фил мой друг!

– Не друг он тебе! – вскричал Сергей.

– Если ты сейчас не успокоишься, я повешу трубку, – стараясь дышать ровно, сказала я. Не один Сергей умел взрываться. И лучше ему было не видеть меня в гневе.

– Прости. Бесит твой Фил, – виновато выговорил он.

– Я понимаю, но это не повод орать на меня. Наше общение с Филом не выйдет за черту дружбы. Я гарантирую. Закрыли тему!

Прикрыв глаза от нарастающего гнева, я сделала несколько коротких вдохов.

«Контролируй себя, Джил!» – выкрикнул внутренний голос.

– Хочешь увидеть океан? – внезапно спросил Сергей.

– Я его и так видела, – усмехнулась я.

– Но не со стороны Северной Америки.

– Не пора ли тебе отправиться в школу? Ты помнишь про наказание?

– Я все помню. Так что насчет океана? Это наш первый дневной разговор. И первый раз, когда у меня есть возможность показать тебе кусочек США.

Поколебавшись, я ответила короткое «да» и Сергей включил камеру на телефоне. Поначалу изображение было нечетким, прерывающимся, но затем я увидела водную рябь до самого горизонта и чистое синее небо. В Нью-Йорке стоял теплый солнечный день.

Из динамиков было слышно, как разбивались огромные волны, накатываясь на песчаный берег. Как кричали чайки. И как вдали резвились дети, выкрикивая фразы на английском языке. От атмосферы перехватывало дух.

Исландия имеет выход к Атлантическому океану, но Сергей был прав. Со стороны Америки он выглядел совсем иначе. Не таким холодным и суровым, каким кажется здесь, а теплым и манящим. Внезапно я захотела с разбегу запрыгнуть в волну, хотя раньше не замечала за собой подобных желаний.

Картинка на экране сменилась, и я увидела Сергея. Он сидел на песке. Ветер растрепал его кудрявые волосы. На губах играла улыбка, и я поймала себя на том, что тоже улыбалась.

– Я люблю тебя, Джил, – произнес он.

– Я тоже тебя люблю, – ответила я.

Глава 10

Наступил октябрь. Месяц пришел с резким похолоданием и нескончаемыми дождями. Выходить на улицу стало пыткой. Ездить на работу – убийством для нервной системы. Будни превратились в зацикленный ночной кошмар, от которого невозможно избавиться.

К концу жуткого осеннего месяца я вымоталась так сильно, что попросила у Ари внеплановые четыре выходных дня. Конечно, он дал добро, но сказал отработать столько же смен подряд. Я не стала спорить.

В первый заслуженный день отдыха я планировала хорошенько отоспаться. Заранее выключив телефон и повесив на дверь комнаты огромную надпись: «НЕ БУДИТЬ», я нежилась в кровати, укутавшись в пуховое одеяло.

Но я забыла одну важную вещь. В этом доме редко прислушивались к моим просьбам.

Я распахнула глаза от громкого стука. Кто-то барабанил в дверь с такой силой, что казалось будто, она вот-вот вылетит с петель. Голову пронзила острая боль, и я тут же зажала уши руками в попытке заглушить раздражающий звук.

– Да хватит уже! – выкрикнула я. – Сейчас открою!

Стук прекратился.

Перекатившись на другую сторону кровати, я взяла с пола теплые штаны и натянула их, не вылезая из-под одеяла. Шепотом проговаривая все ругательства, которые знала, я поплелась к выходу из комнаты.

День, отведенный на сон, был испорчен.

Щелкнув замком, я открыла дверь. Первое, что я увидела, это огромный торт, щедро политый взбитыми сливками с множеством горящих свечей.

– С днем рождения, наша дорогая Джил!

Я посмотрела на маму, которая с широкой улыбкой протягивала угощение мне. Кажется, она и не заметила моего угрюмого настроения. За ее спиной стоял отец. Когда я взглянула на него, он отвел глаза в сторону. Не удивительно, ведь за последние месяцы в наших отношениях ничего не изменилось. Он по-прежнему меня избегал.

– Ну же! Загадывай желание! – поторопила мама.

Я пересчитала свечи. Восемнадцать. Именно столько мне исполнилось. Я ждала этого дня, начиная с четырнадцати лет. Грезила совершеннолетием, словно цифра могла что-то изменить в моей жизни. Представляла, как на равных сяду за стол с родными. Крепкие объятия мамы и теплые напутственные слова от папы. Как вечером устрою грандиозную вечеринку, на которую придут все мои друзья и, конечно же, лучший в мире бойфренд. Искренний смех и нескончаемое веселье.

И что сейчас? Я стою перед родителями, разругавшись с отцом и отдалившись от мамы. Мы не проведем этот праздник вместе, в этом я была уверена. Практически все друзья разъехались. Человек, которого я люблю, был врагом под номером один в моем доме. А я потеряла былой энтузиазм и жажду жить.

Если у меня и было желание, то только одно.

«Хочу, чтобы все наладилось», – мысленно произнесла я и задула свечи.

– Ура! Спускайся вниз, будем пить чай, – весело сказала мама и поспешила удалиться.

Оставшись один на один с отцом, я наконец-то встретилась с ним взглядом. Какое-то время он молча смотрел на меня, а затем тихо обронил:

– С днем рождения.

Я кивнула в знак благодарности и захлопнула дверь.

      Глаза защипало от подступивших слез, и я поспешила смахнуть их рукой. Не время расстраиваться! Если задуматься, то и такого поздравления от него было достаточно, ведь я и вовсе не ждала, что он скажет хоть слово о моем дне рождения. За то время, что мы были в ссоре, я уже начала привыкать к его холоду. Я перестала верить в то, что мы сможем когда-нибудь наладить отношения. Как бы грустно мне ни становилось, это была суровая реальность.

Включив телефон, я подошла к шкафу с вещами, чтобы одеться и спуститься на кухню к завтраку. Но я не успела даже стянуть футболку, в которой спала, когда мобильный завибрировал, оповещая о входящем звонке.

На экране высветилось имя Хлои, и я нахмурилась. Вряд ли она помнила о дне моего рождения. За все время нашей дружбы она поздравила меня лишь раз, и то, потому что я сама намекнула ей на это. Тогда зачем же она звонила?

Решив не гадать, я приняла вызов.

– Слава Богу, ты ответила! – облегченно выдохнула Хлоя. – Я набирала тебе семь раз, но было занято!

– Что случилось? – встревожилась я.

Хлоя предпочитала смс, собственно, как и я. А теперь она мало того, что звонила, так еще и подобным образом начинала разговор. Не к добру!

– У меня ЧП! Родители уехали на два дня и поручили сидеть с младшей сестрой. Я специально взяла на работе выходные и всех предупредила, что буду недоступна. Но сегодня утром позвонил начальник. Сказал, что Инга заболела, и я обязана выйти за нее или он меня уволит! – Хлоя говорила настолько быстро, что я едва успевала разобрать слова. – Джил, выручай! Ты сможешь сегодня с четырех до девяти остаться с Катрин?

Я отодвинула телефон от уха и взглянула на время. Одиннадцать утра. Планов у меня не было, а у родителей явно выходной. Оставаться дома я не хотела, поэтому согласилась на просьбу Хлои.

– Конечно! Буду рада провести вечер у тебя.

– Огромное спасибо! Прям гора с плеч! – вернувшись к нормальному темпу разговора, произнесла Хлоя. – Жду в четыре. Только не опаздывай, умоляю!

– Буду пунктуальна, как всегда, – рассмеялась я и повесила трубку.

Праздник становился все лучше и лучше с каждой минутой. Сначала сухое «с днем рождения» от отца, потом просьба подруги посидеть с ребенком (я терпеть не могла детей). Что дальше? Я получу письмо об увольнении с работы?

Встряхнув головой, я вернулась к выбору одежды. Не стоило думать о плохом, ведь мысли материальны.

Когда я закончила переодеваться, телефон снова завибрировал. Я закатила глаза.

– Неужели так трудно оставить меня в…

Я прервала возглас возмущения, когда увидела, кто звонил.

– Сережа! – выкрикнула я, нажав кнопку «ответить».

Мы не созванивались несколько дней. Эва и Александр увезли его к родственникам в Вашингтон, и ему редко удавалось остаться одному.

– Малышка! – воскликнул он. – С днем рождения!

Я улыбнулась. Хоть что-то хорошее произошло в это утро!

– Банальные поздравления я ненавижу. Поэтому… – Сергей прервался. Видео затряслось на секунду, а затем вновь стабилизировалось. Он поставил телефон, и теперь обе его руки были свободны. – Я хочу поздравить тебя в песне.

Я закашлялась от удивления. Что? В песне? Сергей умел петь?

Сомнения развеялись, когда из динамиков смартфона полилась приятная музыка и послышались слова. Он не просто пел. Он играл на фортепиано!

Голова слегка опущена вниз. Взгляд сосредоточенный. Руки двигались плавно. Пальцы бегали по клавишам.

Приоткрыв рот, я ловила каждое его движение, каждое слово. Пел он на английском и довольно быстро, поэтому я с трудом могла понять, о чем шла речь. Но это было и не важно. Значение имело лишь то, что он играл для меня.

Сергей играл на фортепиано для меня!

Я едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Никогда прежде никто из знакомых не заморачивался с моим поздравлением настолько сильно. Возможно, единственное, что имело такую же ценность – это огромный плакат, нарисованный давними подругами, на котором было написано письмо с поздравлениями от участника моей любимой британской группы. Естественно выдуманное, но крайне трогательное. Украшенное фотографиями. Плакат я хранила до сих пор.

Закончив, Сергей посмотрел в камеру и прошептал:

– Будь счастлива. Я люблю тебя.

Желание обнять его разрывало изнутри. Я хотела залезть в этот чертов телефон, разрушая все возможные законы физики, и крепко прижаться к Сергею. Обвить руками шею, зарыться пальцами в волосы. Притянуть к себе и стоять так вечность, ощущая его тепло.

На душе стало паршиво. Грудь сдавливало тисками. В попытке добыть кислород я сотрясалась всем телом.

– Эй! Ты чего? – встревожился Сергей.

– Если бы ты знал, как я хочу тебя обнять, – запинаясь, выговорила я.

– Я знаю, потому что хочу того же.

Образовалась тишина. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Сергей заговорил.

– Какие планы на сегодняшний день?

– Блин! – выругалась я. – Родители ждут меня внизу! Они могут в любой момент зайти, чтобы поинтересоваться, почему я так долго одеваюсь!

– Погоди! Твои родители дома сегодня? – довольно эмоционально спросил Сергей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Грин-карта – удостоверение личности или так называемая идентификационная карта, подтверждающая наличие у иностранца права на постоянное проживание и трудоустройство в США.

Вернуться

2

Лос-Анджелес

Вернуться

3

Дежавю́ – психическое состояние, при котором человек ощущает, что когда–то уже был в подобной ситуации или в подобном месте, однако, испытывая такое чувство, обычно не может, несмотря на его силу, связать это «воспоминание» с конкретным моментом из прошлого.

Вернуться