Тэя Ласт
Опасный защитник

Глава 1

Когда-то в моей жизни была небольшая двухкомнатная квартира и даже комната, которую я впоследствии делила с младшим братом. Так ругалась насчёт этого на отца, не понимая, что в скором времени меня ждёт не то чтобы комната, а коврик в убитом вагончике на окраине города.

После его смерти всё скатилось в тартарары. Мачеха, которая слетела с катушек и ушла во все тяжкие. Раньше мне казалось, что она делала это ради того, чтобы у нас был хлеб. Однако очень быстро все мои иллюзии развеялись, словно прах.

Мне пришлось оставить учёбу только в мечтах, иначе бы мой брат, уверена, даже не дожил бы этого возраста. Нет, первое время после смерти папы всё было относительно неплохо. Относительно настоящего времени. Да, горе переживать было трудно, но я надеялась, что Алла придёт в себя, и мы сможем преодолеть вместе. Но не каждому человеку в этом нужна компания.

Сейчас каждое её движение только ради того, чтобы хоть что-то ей перепадало. Причём перепадало не от самых хороших людей в городе. Я не знаю, в какой момент она стала такой. Просто потеряла из виду, занимаясь братом, да и отношения наши были, мягко говоря, не очень.

Как порой сейчас она кричит, я лишний рот в их семье, прищепенец. И в целом она права. Только семьёй это назвать крайне сложно.

Однажды я даже пыталась забрать Тёму и сбежать. Накопила денег от всяческих подработок, думала, устроюсь на нормальную работу где-нибудь подальше отсюда, буду его содержать. Как уже совершеннолетняя сестра стану опекуном.

Но всё совсем не так просто, как я себе рисовала.

Без денег, без помощи кого-то более влиятельного сиротка с улицы ничего не сможет добиться. Поэтому план рухнул, едва только мы оказались на вокзале. И не только потому, что, зайдя в органы опеки просто поинтересоваться, я получила тонну информации о нужных подписях, документах и прочем.

Нашли нас совсем не органы опеки, что изредка даже звонили Алле и интересовались нашей жизнью.

Это была группа явно не законопослушных людей, которые фактически тащили нас по асфальту обратно. Я помню, как кричала и брыкалась, помню, как звала Артёма без остановки, пытаясь понять, где он.

Но, оказавшись в каком-то автомобиле, нас ждал мужчина. На первый взгляд лет сорока. Неприятный, худощавый, по бокам седина, а черты лица острые. Вкупе с наглым и холодным выражением лица это пугало до чёртиков.

В тот момент я не знала, кто он такой. Помню только, как он, медленно проговаривая слова, озвучил мне:

– А твоя мама не говорила, что ты хорошенькая…

После этого он молча доставил нас домой, всю дорогу не сводя взгляда. Именно в тот вечер я узнала, что наша драгоценная Алла Сергеевна в лице мачехи теперь должна этому мужчине. А он бандит со стажем – Макар Ветров, что держит часть города в страхе. И лучше бы, чтобы я смирилась со своей участью, потому как произошло это всё только по моей вине, и молча согласилась на все условия.

Тогда я взяла брата и пошла гулять по улицам, как делаю всегда после общения с ней. Это просто невыносимо…

Иногда мне кажется, что меня просто забыли в этом балагане и скоро кто-нибудь заберёт. Но нет, никто не поможет, и никуда я не денусь, пока не найду способ заработать достаточно денег для нашего с братом существования. Или не найду того, кто сможет нас защитить от этого мужчины.

И теперь я стою перед невзрачной металлической дверью, ожидая, когда мне позволят войти.

Всё, что мне удалось выяснить, что единственного человека, способного мне помочь, зовут Родион Юматов. Сейчас он глава одной из городских банд и сможет взять под своё крыло.

– Входи, – лязг замка заставляет вздрогнуть, а голос двухметрового шкафа в проёме застыть.

Смотрит так, будто я потерялась. Да я и сама чувствую, что это место может понравиться мне не больше того, где меня ждут.

Медлю, но всё же делаю несмелый шаг внутрь. Музыка, сигаретный дым и запах тут же проникают в каждую пору. Оборачиваюсь на бугая, и тот с непроницаемым лицом кивает вперёд.

Сглатываю.

Я не сильна во всех этих уличных стычках, несмотря на образ жизни последних лет. И сейчас чувствую себя каким-то загнанным зверьком, причём ловушка даже не одна.

Бугай уводит куда-то в сторону, спешно следую за ним, озираясь по сторонам. Обстановка, прямо скажем, навевает шок. Немереное количество мужчин, все выглядят устрашающе, а полуголые девушки, извивающиеся на коленях мужчин, кажется, по-настоящему получают кайф от своих действий.

Лысый амбал открывает дверь на втором этаже, указывая подбородком пройти внутрь.

Соберись, ты знаешь, что на кону.

Поднимая подбородок, с глубоким вздохом вхожу в помещение. Приглушённый свет, музыки почти не слышно. Здесь не меньше пятнадцати человек, такая а-ля вип-зона. Прямо напротив входа у стены стоит диван, будто намеренно оставленный без освещения, видны лишь силуэты девушек и кого-то посередине.

Ощущаю на себе взгляды, но стараюсь держаться уверенно, я репетировала этот поход.

– И что же за слёзную историю ты нам хотела поведать?! – раздаётся жуткий баритон откуда-то со стороны как раз диванов.

Сглатываю.

– Я… мне нужна помощь.

Не знаю, куда смотреть, поэтому вожу глазами по каждому в этой комнате.

– Набери сто двенадцать, – насмешливо звучит незнакомый голос.

Часть реагирует смешками, часть снисходительно смотрит. И это те, кого я хотя бы вижу в этой темноте.

– Я должна одному человеку… – нервно переминаясь с ноги на ногу: – Мы так будем говорить? – не выдерживаю.

Я не особо вспыльчива, но тогда, когда паника захватывает, могу и лишнего сказать.

Пауза, которая словно делит мою жизнь до и после. И… подсознательно я уже готовлю себя к тому, что Ветров просто заберёт меня и сделает всё, что захочет. А потом возьмётся и за Тёму.

Вдруг резко включается яркий свет, будто по щелчку пальцев сработало основное освещение. Немного жмурюсь, но тут же раскрываю глаза. Лёгкие словно скручивает, а сердце продолжает тарахтеть на полных мощностях.

Глава 2

Не понимаю, что со мной происходит.

– Как зовут? – точно он.

Темноволосый мужчина, что вальяжно раскинулся на диване, а по обе стороны от него эффектные девушки поглаживают то грудь, то ногу. Даже в сидячем положении понятно, что мужчина крупного телосложения, и, несмотря на расстояние, я чувствую, насколько у него тяжёлый и давящий взгляд.

– София. – отвечаю, сглотнув.

– И почему ты пришла сюда?

– Мне сказали, что только вы сможете помочь, потому что тот человек – Макар Ветров.

Он вскидывает бровь, но, пристально разглядывая, молчит.

– Никаких проблем со мной не будет, сделаю то, что скажете… Это правда вопрос жизни и смерти. – пытаюсь глазами убедить этого халка.

Сейчас даже плевать, что от унижения у меня горят щёки и просыпается ненависть. К себе, к мачехе, к чёртовому Ветрову и к этим людям.

Он кривит губы в какой-то полуухмылке, а затем снисходительно спрашивает:

– Должна за что?

Не хочу вот так озвучивать истинную причину. Это поведёт за собой новые расспросы, а рассказывать всё при этих незнакомых людях…

Вся эта ситуация изъедает изнутри остатки моего самообладания.

– Можно сказать… От меня требуют ответа за то, за что я не должна отвечать. – уклончиво озвучиваю, а мужчина, наклонив голову, прищуривается.

Жизнь в условиях постоянного страха сделала своё дело. И не могу назвать себя пугливой, однако этот человек ломает всю ту броню, что пришлось приобрести.

– Юлишь. – выдаёт он, вставая.

Подходит ближе, и теперь я могу увидеть, боже, его в полный рост.

Высокий, крупный, словно мул. Тёмные брови, прямой нос, идеально очерченная щетина, явно ухоженная. Он в принципе выглядит так, что не скажешь, что этот человек что-то проворачивает на улицах. Одет во всё чёрное, куртка небрежно распахнута. Двигается решительно, и в то же время будто крадётся. Это заставляет сделать пару шагов назад.

Вижу, как его глаза, которые оказываются ярко-голубыми вблизи, молниеносно уходят к моим ногам и также возвращаются.

– Поговорим о моей выгоде, да? – даже как-то насмешливо звучит он.

Напряжение возрастает.

Я думала самым сложным будет вымолить возможность сказать.

Я до последнего не знаю, что вообще значит, что именно этот человек сможет защитить меня и Тёму. Но вариантов у меня не густо, поэтому я попробую любой, который подвернётся, только чтобы спасти брата.

Если я не сделаю того, о чём сказала мачеха, то уверена, что Ветров заберёт его. Если мне надо работать на этого человека, чтобы нас не тронули… Если он озвучит свои требования и мы будем хотя бы в относительной безопасности, значит, я соглашусь.

– Буду работать. – несмело звучу, втягивая носом странный терпкий аромат.

Он не сводит взгляда и буквально смотрит прямо в душу.

Волоски на коже встают дыбом. Страх заставляет тянуться их вверх, потому что стоя вот так, мне приходится задирать голову, а он будто намеренно давит своей энергетикой и мощью.

– Хм. – деловито поджимает губы: – Кем?

Стойкое ощущение, что он смеётся надо мной.

И, честно сказать, от этого становится обидно. Конечно, я ни в коем случае не ждала, что эти люди с оружием будут обнимать на входе и приветствовать, но я надеялась хотя бы какой-то разговор тет-а-тет, где смогу спокойно объяснить своё положение.

– Я могу уборщицей, официанткой, домработницей… Не боюсь любой работы. – отвечаю, как бы имея в виду, что это плюс.

А мужчина тем временем резко хмурится.

– Все вышли. – вдруг грозно звучит, прищуриваясь.

Рёв баритона вызывает новую порцию страха. Сглатываю, наблюдая, как беспрекословно все выходят из помещения, оставляя меня наедине с ним.

Грудная клетка ходит ходуном, и я нервно заламываю пальцы. Может быть, это всё-таки плохая идея и он такой же, как и тот, от кого я хочу защититься?

– Три правила. – начинает, подходя ближе и касаясь каштановой прядки моих волос.

Теперь же в груди будто работает винт самолёта.

Он видит, фиксирует, наблюдает.

Молча, даже как-то аккуратно, что никак не вяжется с его агрессивной внешностью.

– К…какие? – смотрю снизу вверх.

– Вот этот взгляд. – облизывая нижнюю губу говорит: – мне нравится.

Хочу увести глаза, но крепкие пальцы, что в секунду удерживают за подбородок, не дают.

– На меня смотреть всегда, когда я с тобой говорю. – пытаюсь кивнуть, но хватка слишком крепкая: – Это первое.

Снова попытка, но понимая, что она будет неудачной, одними губами говорю «поняла».

– Не перечить. – с ощутимым наслаждением выдаёт: – Никогда и ни в чём. Второе.

Ждёт реакции, а я не могу. Я ведь ещё не всё объяснила, пусть и не совсем ту правду, которую должна. И ещё ни о чём не договорились.

– То-то и оно. – тянет, поглаживая неряшливым движением кожу на подбородке: – По глазам видно. Не сечёшь, что такое покорность, Умница.

Отпускает, вальяжно разворачиваясь к своему дивану.

Наконец могу вздохнуть и успокоить сердце, что ускакало куда-то прочь.

– Я ведь человек…а не безвольная субстанция… – тихо отвечаю, исполняя первое правило.

Он усмехается так открыто, и вроде бы можно увидеть отголосок улыбки что ли. Только по правде это походит на хищный оскал.

Не понимаю свои ощущения.

Мужчина красив. По-своему, конечно. Скорее холодной, жестокой и опасной красотой. Но вместе с тем один взгляд на него вызывает очумевший страх.

И не такой, как тот, кому я должна принадлежать.

Я собрала разные слухи об обоих. Стараюсь не верить вслепую и не сплетничать, потому как своего дерьма хватает. Но встретившись и увидев воочию обоих, соглашусь. И Ветров и Юматов, это те люди, с которыми я бы не хотела встречаться никогда в своей жизни.

– Если хочешь быть в безопасности, смиришься. – коротко выдаёт он, прожигая тёмным взглядом.

Глубоко вдыхаю.

На первый миг даже кажется, что он расслаблен. Но, убеждена, эта та иллюзия, которую он позволяет видеть.

Я была готова к тому, что в мире нет помощи за спасибо. В моём так точно.

Папа, да, он был готов безвозмездно помогать, но теперь кажется, что та жизнь, это уже сон или сказка, в которую я когда-то поверила.

И не лукавлю, когда говорю, что готова к любой работе. Однако, после его второго правила, отчего-то кажется, что уже появились исключения.

Мне всего лишь нужно знать, что в вагончик на окраине города никто не ворвётся. Никто не заставит силой делать то, что ты не хочешь, и поистине не должен. Мне просто хочется увезти брата подальше от всего этого грёбаного дерьма.

– А третье? – спустя паузу самоанализа вскидываю глаза на него.

– Об этом поговорим, когда сможешь принять второе.

Как будто резко потеряв ко мне интерес, кивает на выход. Ощущаю себя почему-то грязной после такого, и даже собственные ощущения объяснить не смогу. Ответные слова уже рвутся наружу, но вовремя прикусываю язык.

– Хорошо. Не перечить.

Была бы моя воля, я бы саму мать Тёмы сюда отправила.

Юматов молчит, рассматривая, и, очевидно, читает что-то в глазах.

– Вспоминай потом почаще, что сама сказала здесь и сейчас. Третье, беспрекословное исполнение любых моих приказов. – вздёргивает бровь.

Смотрю, прекрасно осознавая, что это может значить для меня.

– И никаких оговорок? – закусывая щеку изнутри спрашиваю.

– Ни единой.

– Под звёздочкой уточнений тоже не будет… – это скорее тихо говорю сама себе.

Он явно забавляясь, отрицательно качает головой.

– Это будет… – краснею, не зная, как сказать: – касаться секса? – голос превращается в писк, а я почти зажмуриваюсь.

Корю себя, что на этом этапе потеряла свою уверенность.

Мужчина снова надвигается на меня.

– Сделаю исключение, задав тебе вопрос… а ты хочешь?

Вводит в ступор, но я даже не беру секунды, чтобы отрицательно покачать головой.

Юматов склоняет голову в жёстком взгляде.

– Тогда определённо… – уже практически выдыхаю в улыбке, что моя честь останется со мной: – да.

Победный жестокий оскал. А я ошарашенно смотрю на него, желая высказать ему пару нелестных слов.

Глава 3

Прикрываю глаза, стараясь удержаться на той волне, которую отчаянно репетировала. На кону гораздо большее, чем моя честь и гордость. Впрочем, если я окажусь у Ветрова, пострадает гораздо большее.

– Хорошо, я согласна. – вскидываю подбородок, убеждая скорее себя, чем его.

Он кивает, засовывая руки в карманы брюк.

– Раздевайся. – раздаётся бескомпромиссный приказ.

А у меня трясутся поджилки.

– Что?

Вожу глазами по его лицу, ища хотя бы намёк на то, что это не будет так. Только в глазах вижу лишь беспристрастность и ожидание полной, безоговорочной покорности.

Слёзы катятся по лицу, а я даже не замечаю. Снимаю свитер, оставаясь в майке и дрожащими пальцами расстёгивая джинсы. Лёгкие потрёпанные балетки отставляю в сторону и одним движением спускаю штаны, ощущая себя на каком-то аукционе прошлого времени.

Стыд, смущение, унижение.

Всё в одном флаконе коррелирует собственную ярость на эту жизнь, а особенно на Аллу. Но стиснув зубы продолжаю.

Остаюсь в белье и майке, не смея оторвать взгляд от пола. Слышу тяжёлые шаги, а затем и вижу идеально очищенные носки его ботинок.

– Я говорил остановиться? Сдерживаю всхлип.

В эту минуту хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть и забыть этот момент.

Давай, Сонь, ты сможешь. Ты знаешь цену.

Стягиваю майку, а затем и бельё.

– В глаза смотри.

Капли солёной влаги оставляют отметины на полу, но я не могу подчиниться. Я впервые отчётливо чувствую себя так, будто я вещь.

Неприятно, обидно и уязвимо.

Мужчина хватает мой подбородок, рывком дёргая вверх и смотрит в глаза. Из-за пелены слёз он размыт, но это даже и к лучшему.

Я оправлюсь, сотру из памяти этот момент, как и все плохие, что прячу в закромах своей души. И буду гордо смотреть ему в лицо.

Просто для этого нужно время.

Юматов рассматривает, наблюдая, как текут слёзы, с каким-то больным триумфом и наслаждением.

Изверг, которому нравится показывать свою власть, унижая людей.

Изверг, к которому я собственноручно обратилась за помощью.

– Несмотря на то, что ты лжёшь… Уж слишком ладная ты, Умница. – посылает жёсткий взгляд: – А сейчас свободна.

Чеканит, отпуская подбородок.

Хватаю вещи с пола, принимаясь одеваться. Если бы только у меня были другие варианты…

Но сама бы я точно не справилась.

Показательное выступление открыло лицо жестокого и циничного хладнокровного человека.

Наверное, моя ошибка, что я рано расслабилась.

Без слов вылетаю из помещения, толкаясь сквозь толпу в клубе. Слёзы не останавливаются, но мне плевать.

Сейчас хочется лишь одного, отмыться от этого чувства. Чувства того, что я продалась, чувства того, что меня будут защищать, только если я отплачу телом. Чувства того, что моя жизнь теперь до конца потеряна.

Искалеченная душа, мечтающая вырваться из трясины, сейчас надрывно воет, не желая быть собственностью ещё одного ублюдка.

Наверное, наивно было рассчитывать, что Юматов окажется лучше того, кому должна Алла.

Не представляю, что значили его последние слова для меня, кроме намёка на секс.

Когда оказываюсь на улице, пытаюсь вдохнуть воздуха. Мне нельзя, чтобы Тёма видел меня в таком состоянии.

Ковыляю в сторону остановки, когда рядом останавливается автомобиль.

– Садись. – чеканит бритоголовый парень.

Страх выходит на новый уровень. Достаю из кармана маленький перочинный ножик.

– Кто ты такой?! – слёзы высыхают за секунду, и я сама себе напоминаю человека не в себе.

– От Алого.

Рявкает мужчина, со скепсисом глядя на то, что у меня в руке.

– От кого? – хмурюсь.

– Юматов.

Наконец до меня доходит.

– Я доеду сама. Спасибо.

Отвечаю, двигаясь дальше и убирая нож, но автомобиль следует за мной.

– Приказ.

Многозначительно глядя на меня, отвечает незнакомец.

Правило номер два.

Чертыхаясь про себя, рывком открываю дверь и сажусь на заднее сидение.

– Куда?

– Вагончики на холме, знаешь? – говорю в окно.

Мужчина кивает и разгоняет автомобиль.

Через двадцать минут я уже оказываюсь на территории, здороваясь с местными отбросами. А когда подхожу к потрёпанному дому, вижу, что там горит свет.

Наверно, меня ждёт. Заглядываю внутрь, улыбаясь так, будто всё хорошо.

– Привет.

Насупленный сидит и щёлкает на маленьком телевизоре каналы в поисках мультиков.

– Ты долго.

– Прости, Тём, были дела. – сажусь рядом: – Что делал? Где мать?

– Ушла куда-то.

– Куда? – снова начинаю злиться.

Ему хоть и восемь, но это не значит… Тормози, Соня.

– Не знаю.

– Ты кушал?

Отрицательно качает головой. Скриплю зубами, молотя внутри себя коктейль из ярости, горечи и всё ещё унижения.

– Пошли, я тоже голодна.

Целую его в макушку.

В голове ворох мыслей, и я не могу завершить ни одну из них. Но даю себе обещание, что вытяну его из этого дерьма.

И себя, и его. Когда-нибудь обязательно.

– А что будем? – немного оттаивает, пока я кипячу воду.

– У нас есть каша, макароны и рис.

Поворачиваясь, делаю нарочито весёлое лицо. Мальчик кривится, и я могу его понять.

– Завтра купим что-нибудь вкусненькое, договорились? – хитро играю бровями.

Я достану денег. А на последние куплю что-нибудь мясное и шоколадку ребёнку.

– Правда? – хлопает в ладоши: – Тогда сегодня можно макарон.

Смеюсь, скрывая истинные эмоции, и глубоко вдыхаю, отворачиваясь.

Через тридцать минут мы находим кетчуп в стареньком низком холодильнике и вполне неплохо ужинаем. А дальше я укладываю Артёма спать, рассказывая сказку о том, как большой и сильный принц вызволяет бедных потерявшихся брата и сестру из лап чудовища.

Он засыпает, а я долго сижу, сложив голову на колени и наблюдая за безмятежным сном ребёнка.

В голове встреча с Юматовым крутится нескончаемо.

Я не знаю, что будет завтра, каким оно будет. Но во что бы то ни стало я не оставлю Артёма с женщиной, которую и матерью назвать сложно. Мне всего лишь нужно немного времени и покровительство этого мерзавца, а затем мы исчезнем с этого убогого городишки.

Глава 4

Просыпаюсь от резких звуков и криков. Сердце отбивает чечётку, и я бросаюсь к маленькому окну, зашторенному тряпкой вместо занавески.

Группа каких-то головорезов заглядывает в каждый вагончик.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Тём! Тёмочка, давай просыпайся! Нам надо уходить! – попутно захватываю рюкзак, в котором всегда самое важное.

Несколько смятых сотен, телефон, свидетельство о рождении, паспорт.

Одеваю на ребёнка куртку.

– Куда мы? – смотрит спросонья, растирая глазки.

– В одно место. Нам надо очень быстро выйти и идти в другую сторону, ладно? – судорожно пытаюсь застегнуть толстовку.

Он кивает, двигаясь за кроссовками.

Снова подрываюсь к окну, хватая пару футболок и на всякий случай ещё одну кофту. Сама накидываю кожаную куртку, прямо наподобие пижамной майки.

Люди приближаются, и один явно двигается в нашу сторону.

Так… нет, мы не успеем.

Оглядываюсь, пытаясь откинуть панику и мыслить более-менее здраво в такой ситуации.

Маленькая банкетка у стола… Она ведь открывается?

Сажусь на колени перед ней, дёргая вверх. Куча каких-то пакетов, барахла, которое я одной массой вытаскиваю.

– Тём… – не представляю, какие слова надо подобрать.

– Это за нами? – смотрит так понимающе и вместе с тем смиренно.

Поджимаю губы, кивая.

– Тём, если меня не будет… если мне придётся поехать с ними, то тебе нужно будет доехать на автобусе в одно место. Деньги и адрес я спрятала в твоей книжке. Там всё подробно расписано, у тебя получится прочесть. А как только я освобожусь, я за тобой приду, ладно?

Брат молча кивает и сам лезет в своё временное укрытие.

– Как только они уйдут, можно вылезать. – даю указания, добавляя: – Я люблю тебя, Тём.

Влага собирается в глазах. Но сейчас не время. Потом вдоволь смогу ощутить себя ничтожной.

Сама оглядываюсь, всё же снимая куртку и забираюсь в кровать.

Сделать вид, что сплю.

Достаю свой ножик, пряча его под одеялом.

– В этом, скорее всего. – слышу голоса.

– Если не привезём, босс голову оторвёт.

– Знаю, я знаю. – недовольно отвечает второй.

Прикрываю глаза, стараясь успокоить дыхание. Проще, конечно, его задержать, потому что иначе усмирить грудную клетку не удаётся.

Через секунду слышу грохот двери и чувствую приближение постороннего человека.

– Нашёл. – довольно тянет один из них.

– Эй, принцесса, подъём! – тормошит меня: – Пора прокатиться…

– И не только на машине.

Как только они начинают смеяться, понимаю, что либо сейчас, либо никогда.

Резко открываю глаза, отбрасывая одеяло, и вонзаю нож в ногу тому, что стоит ближе ко мне.

– Ах ты, сука! – воет он, хватая за волосы и останавливая мою попытку вскочить.

Удар прилетает по лицу, но я глушу тот вскрик, что хочет вырваться от боли.

– Ты пожалеешь, тварь! – басит урод.

– Не дождёшься! – сиплю, посылая яростный взгляд и стирая кровь с губы.

– Ты смотри, а сучка-то из смелых! – подаёт голос второй, двигаясь ближе: – Посмотрим, как заговоришь у Макара. – с триумфом заявляет.

Не знаю как, но сразу поняла, что это его люди. Наверное, потому что и мачехи не наблюдаю, догадывалась, что вчера она вновь пошла к нему.

Они оба хватают меня, пока я брыкаюсь, и практически выкидывают из вагона. Валюсь на землю, молясь только о том, чтобы Тёма выполнил моё наставление.

Уверена, они уже знают о брате, но раз не ищут его, есть вероятность, что недомамаша его им ещё не пообещала.

Встаю с земли, как раз когда тот, что получил от меня в ногу, оказывается рядом.

Кулак, что прилетает в рёбра, заставляет скрючиться и задыхаться. На глазах проступают слёзы, но они не дождутся.

– Это тебе на разминку. – противно шепчет, наклоняясь и дёргая за волосы, чтобы сказать на ухо.

– Эй, ты чё?! Нам же крышка будет! – орёт второй.

Судорожно мозгую, но не нахожу ничего лучше, чем провоцировать, чтобы потом досталось и этим ублюдкам.

– Это всё, на что ты способен?! – заявляю хрипло.

Знаю ведь, что таким отморозкам важно чувствовать свою силу и опасность. А если им не показать страха, то срыв башни обеспечен.

Он стискивает зубы, дёргая сильнее.

– Не нарывайся, принцесса! Дорого заплатишь! – играет бровями.

Фраза заставляет нервно сглотнуть.

Пусть бы уже забрали, чтобы Артём мог вылезти. Там ведь наверняка мало места…

Тот урод, что держит меня, буквально тащит по земле с территории.

Наши соседи, что переполошились от такого резкого пробуждения, смотрят вслед. Наверное, я могла бы вырываться и кричать, чтобы кто-нибудь помог. Но есть ли в этом смысл или это трата моих же сил. Надо думать наперёд, чтобы быть в состоянии убежать от Ветрова.

К тому же знаю, что здешние люди не отличаются отзывчивостью. Может быть, есть парочка, как, например, Олька, что в ужасе наблюдает за этой картиной. Одними губами говорю ей «Тёма», и она судорожно кивает.

Я предупредила её ещё до того, как унижалась перед Юматовым.

Не знаю, как она докатилась до такой жизни. Очевидно, что тоже что-то произошло, но, по крайней мере, она единственная, с кем я здесь могу поговорить.

В тот момент, когда мы оказываемся у старого пикапа, на меня натягивают мешок, завязывают руки и бросают в кузов.

Наверное, только сейчас у меня есть минутка пожаловаться самой себе на судьбу.

На то, что не сразу поверила в слова Ветрова, за то, что тянула с походом к Юматову.

Может быть, удалось бы предотвратить событие сегодняшнего дня.

По сравнению с этим днём, вчерашний кажется сносным. Относительно того, что меня ждёт.

Потому что вчера, даже несмотря на то, что было, мужчина, как минимум, хоть что-то говорил.

Ветров же без зазрения совести возьмёт то, что было ему обещано.

Ну, и если быть до конца откровенной, внешность Юматова способна сразить. Как бы я его ни ненавидела и не относилась, как к сделке с дьяволом, мужчина более чем привлекателен… А что касается Ветрова, то этот возрастной мужчина, который старается казаться моложе, вызывает лишь тошноту и отторжение.

Всё познаётся в сравнении.

Усмехаюсь сама себе. Выбираю, кто из моральных отморозков лучше… Докатилась.

Главное, чтобы с Артёмом всё было в порядке. Любыми способами мне нужно уберечь его. Я знаю, что делают с мальчиками в подобных бандах. Сразу готовят безропотного исполнителя, грубого солдата, чтобы потом с ним вершить свои дела.

Может быть, я утрирую, но все эти люди стопроцентно не помогают старушкам перейти дорогу и не спасают брошенных котят.

Такой участи для брата я не допущу. Он отлично учится, пусть и не в самой лучшей школе, его обязательно ждёт прекрасное будущее. Как минимум он закончит хотя бы колледж. Это та веха, что должна спасти его от этой жизни.

Если бы я несколько лет назад всё же надеялась, что у его матери всё получится без отца, я бы давным-давно сбежала бы.

И вероятно, стоило это сделать до того, как из плохого всё превратилось в отвратительное.

Машина останавливается, и мои мысли прерываются вместе с ней. Замираю в ожидании, как меня потащат на ковёр к ублюдку. Не проходит и минуты, как это происходит.

Не знаю сколько меня практически несут, а потом швыряют, как мешок на пол, стягивая с головы средство моей временной слепоты.

– Ну, здравствуй, конфетка. – тянет сипло мужчина, разглядывая меня с ног до головы: – Жаль, твоя родительница не сказала о тебе раньше.

У них у всех на внешности какой-то пунктик?

– Не думаю, что она помнит обо мне. – отвечаю, а он скалится.

– Хм… И голосок приятный, когда не орёшь, как двинутая. – говорит, подойдя ближе.

Касается волос, а я резко дёргаю головой.

– Не трогай меня! – цежу сквозь зубы, отползая.

– Полно. – прикрывает глаза: – Я ведь предупреждал Аллу, что если не явишься сама, то притащу.

Смотрит на лицо, хмурясь.

– Очевидно, не научил своих псов общению с девушками! – знаю, что мне нужно бы молчать, но не могу.

Ярость, что клубится во мне с того самого момента, как я оказалась на окраине города в дерьмовом вагончике, который и домом язык не поворачивается назвать, вдруг рвётся наружу.

– Ну что ты, они хотели просто пощупать… – ржёт отмороженный: – Что ж, раз ты на месте… – встаёт, расслабляя галстук и расстёгивая пуговицы на рубашке: – Начнём.

Глава 5

Смотрю на то, как он расстёгивает рубашку, пятясь к стене.

– Не трогай меня! – злостно выкрикиваю, хотя внутри застыла кровь.

Я не стану.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, куда смогу отойти. Но он слишком близко, чтобы я успела.

– Можешь кричать сколько угодно, конфета. – лениво говорит Ветров.

Сам же смотрит сально и противно.

Когда на нём остаются только брюки, он подходит вплотную.

Чёрт!

Расстёгивает ремень.

– Разденьте её.

Говорит кому-то, хотя мне казалось, нас здесь двое. Но дверь тут же открывается, и кто-то входит. Молниеносно рывком дёргаюсь в сторону. Но мужская рука, что хватает меня, пригвождает к месту, заставляя опуститься на пол.

Пистолет, что он держит в руке, намеренно демонстрирует мне, что может произойти.

Двое других идут в мою сторону. А когда они оказываются ближе, отбиваюсь ногами, извиваясь, как уж.

Пытаюсь ударить ногой.

Только один крепко хватает ноги, второй же одним движением рвёт свитер на мне, а потом, не вытаскивая рук, тянет тряпку за голову.

Адреналин бушует, вытесняя боль, а страх подобно двигателю несёт меня куда-то, где я должна бороться.

Майка рвётся следом, и спортивный бра грубо стягивают вниз.

– Худосочная, конечно. – сквозь пряди волос вижу, как оценивающим взглядом этот отмороженный разглядывает меня: – Продолжайте, продолжайте.

Приказывает своим псам, и руки одного из них опускаются к пуговице джинс.

Нет!

Рычу, кричу, бросаюсь по полу, как рыба без воды. Слёзы уже текут, но я не могу просто принять всё то, что они со мной делают.

Мне страшно, мне больно, мне тяжело. Паника накрывает, и я в несознанке что-то шепчу, ощущая удушье.

– Тормози. – сквозь вату слышу чьи-то слова.

– Какого хрена он тут делает?!

Задыхаюсь, не в силах сделать вдох. Тело будто обмякает, и я, кажется, теряю себя.

– Макар, Макар… Ну разве можно…

Сквозь потерянное сознание прорывается хриплый баритон.

Я его слышала где-то.

– Какого лысого ты здесь забыл?!

– Пришёл навестить старого друга…

Голос будто насмехается.

И именно эта насмешка приводит меня в чувство.

– Ты кое-что забрал. – вдруг насмешка пропадает, а я, приоткрыв один глаз и еле сфокусировав зрение, узнаю его: – То, что уже моё.

– Ты попутал, Алый?!

Если я ещё стану свидетелем и причиной этой стычки, меня точно не оставят в покое.

Мозг постепенно приходит в рабочее состояние, и пока все заняты друг другом, пытаюсь пошевелиться.

– Увози её. – приказ раздаётся громогласно и бескомпромиссно.

Юматов на меня даже не смотрит, как он понял, что я пришла в себя.

Парень, что вчера был моим водителем, тут же оказывается рядом со мной. Сдёргивает свитер, прикрывая. И это движение отдаётся противоречивой благодарностью.

– Стой, где стоишь. – вижу направленное оружие в нашу сторону.

Изверг номер один стоит спокойно, даже не двигаясь, руки так и в замке сзади. Однако сама фигура, что превосходит изверга номер два в габаритах, уже говорит о том, что одно лишнее движение, и тот даже не успеет выстрелить.

– Мои люди повсюду, Ветер. А как ты знаешь, после нас остаётся лишь пыль. – снова надменная усмешка: – Я забираю своё и ухожу. Когда захочешь рассчитаться, буду ждать тебя.

Говорит он, и я не понимаю, почему Ветров молчит, прожигая его яростным взглядом. Я как минимум ожидала громкую вакханалию. Ведь тот, кто пришёл за мной, отобрал власть у того, кто меня похитил.

А если быть вообще предельно откровенной, придя к Юматову, мачеха уже продала меня.

Так почему такая тишина?!

– Я приду, даже не сомневайся, Алый.

Опускает пистолет, бросая на меня какой-то нездоровый взгляд. Он явно обещает что-то, чего я должна бояться.

И я боюсь. Правда.

Теперь ещё больше.

Но лишь за Тёму.

Потому что после сегодняшнего любая кровь, его, моя, нужна только кровь.

Бритоголовый помогает мне подняться и выводит первой. В этот момент «защитник» даже не смотрит в нашу сторону. И это выводит уровень опасности на немыслимую планку.

Знала ли я, на что шла?! Да.

Могла ли сказать ему правду?! Да.

Однако я должна была услышать условия, должна была понять. А если бы сказала ещё и про ребёнка, который является балластом, то не получила бы сегодняшнего эффектного появления.

Возможно, план и провальный, но другого выхода я не нашла.

Буквально за пару минут мы оказываемся в машине, и я нервно грызу ноготь. Сейчас, судя по всему, предстоит расплата.

Как много плат и всё от меня…

Хочется кричать в воздух извечный вопрос: «Почему? Что я сделала не так?»

Да только в ответ будет лишь тишина.

Сейчас, по крайней мере, плата должна быть в каком-то смысле мягче.

Я сама согласилась на это. Данность, которую голова должна принять.

Меньшее из двух зол.

Не знаю, сколько мы едем, руки ноют от боли. Но меня не освободят, ведь приказа не было. А какой будет следующий, кроме того, что я должна буду раздеться, я не представляю.

Когда мы подъезжаем к огромному дому, нервы совсем не в порядке. Бритоголовый открывает дверь, молча указывая на выход. Как могу карабкаюсь с джипа и не двигаюсь с места.

– Внутрь иди. – чеканит он, стоя за мной.

Киваю и на дрожащих ногах двигаюсь в сторону входа.

Дверь открывается сама ещё до того, как я успеваю коснуться ручки.

А посередине большого светлого холла я вижу его.

Руки скрещены на груди, взгляд горит, а на щеках отчётливо проглядываются желваки.

Дверь тут же захлопывается, отрезая меня от внешнего мира, вздрагиваю.

– Говори. – буравит глазами, приказывая металлическим тоном.

– Моя мачеха, она тесно общается с ним и обращалась за помощью. А это оказалось не бесплатно. – не свожу взгляда, робко начиная: – Я не знаю, почему я, но уговор был в том, что она…

– Это ясно. – перебивает, не дёргаясь: – Пацан?

Значит, всё-таки добрался…

С плеч будто камень падает, и я глубоко вдыхаю, испытывая облегчение.

– Артёму восемь, я не в курсе, известно ли Ветрову о нём. Они бы схватили и его, теперь так точно. А она бы снова пошла за деньгами, потому что у неё растёт маленький солдат для их банды…

– Дальше.

– Я должна была молча согласиться на его условия. Он дал ей срок, о котором я и сама не знала.

– И?!

Не понимаю его реакции. Он застыл словно каменное изваяние и чеканит только односложные слова.

– Единственный вариант, который я нашла, расспросив у соседей, что есть человек, который сможет противостоять Ветрову. И…так я появилась в вашем клубе.

Он молчит, смотря на меня. А потом двигается ближе. Почти бесшумно ступает по полу и прищуривает взгляд.

– Какого черта молчала?!

Цедит Юматов сквозь зубы, приближаясь и вновь обволакивая меня облаком своего парфюма.

– Я…боялась. – говорю правду, ощущая, как одинокая слеза выкатывается из глаз: – Я хотела, чтобы мальчику ничего не угрожало. И не стала бы говорить при всех тех людях…

– Поэтому отправила ко мне малого, как твоему плану пришёл пиздец?!

Со скепсисом вздёргивает бровь.

– Это был крайний вариант, потому как я решила, что…

Не могу озвучить, что решила отдать ребёнка на амбразуру. Но как и говорила, меньшее из зол.

Он чуть склоняет голову.

– И теперь я выполнил свою часть, так?!

Молчу.

– Однако своего не получил. Ни вчера. Ни сегодня. Как думаешь, сколько в мире людей, которые дышат, потому что не расплатились? М?

Смотрит, облизывая нижнюю губу.

Сглатываю.

Не знаю почему, но я боюсь его больше Ветрова. По второму отчётливо понятно, что он мразь.

Здесь же стена.

Я не знаю, что сделает мужчина в следующую секунду, я не знаю, о чём он думает, каких принципов придерживается, на что вообще способен… И это заставляет испытывать липкий страх, ползущий по позвоночнику.

– Нет таких. – шепчу едва слышно.

– Умница. – вкрадчиво отвечает, кивая.

А потом берёт свитер, резко дёргая на части от уже имеющегося.

Грудная клетка рвано дышит.

Юматов убирает лоскуты майки и стягивает ниже бра.

Как-то даже аккуратно.

Смотрит прямо, разглядывая мою грудь. От этого некомфортно, и я ёрзаю, потому что ощущаю себя странно.

Нет, протест он есть, но я прекрасно осознаю, что не могу вести себя также, как часом ранее.

К тому же, мурашки поднимаются сами собой, и я чувствую, как под его напором соски становятся будто тяжелее и твёрже.

Это смущает, и я краснею. А мужчина, возвращая взгляд на моё лицо, тянется рукой.

Хочется сделать шаг назад, но я понимаю, что нельзя. Не после сегодняшнего.

Артём у него. И мне не остаётся ничего, как принять происходящее. Зажмуриваюсь, когда до груди остаётся несколько миллиметров.

– В глаза. – рявкает мужчина хрипом.

Раскрываю их тут же, в момент, когда он касается и начинает потягивать за сосок. Тело само собой ведёт, и я немного покачиваюсь.

Его шершавые пальцы мнут грудь, играясь с соском, то царапая его, то оттягивая.

Меня бросает то в жар, то в холод. Зрительный контакт, его движения заставляют закусить губу.

Я боюсь и я ненавижу, даже несмотря на то, что сегодня он спас. Я всё ещё помню то унижение.

Я хочу и готова убить за то, что он делает сейчас со мной.

Он ухмыляется, пристально следя, будто читает мысли и усиливает давление.

Потом резко отпускает, переходя ко второму полушарию.

Полувздох слетает с губ, а мужчину будто это распаляет. Хватает так, что становится даже немного больно.

Ещё раз.

И снова он заставляет моё неопытное тело хотеть. Хотеть того, что должно последовать дальше.

Разум вопит, что я не должна так реагировать, но сейчас всё моё напряжение и силы собираются где-то внизу живота.

Сопротивляться нет сил, хотя прекрасно знаю, что завтра буду бесноваться и пылать от негодования, что позволила себе хотя бы что-то почувствовать.

Рука мужчины опускается ниже, проводя по ложбинке, до края джинс.

Буквально пара секунд, и он растягивает их, нагло влезая в бельё.

Ещё никогда у меня такого не было. Кавалеры хоть и были, но чтобы подпустить к себе… ни разу.

А сейчас, кажется, что я даже поддаюсь немного вперёд, за тем, чтобы почувствовать.

Гладит, спускаясь всё ниже, и проводит ребром ладони по самому сокровенному месту.

Приглушённый стон, и я отчаянно держусь, чтобы не закрывать глаза.

– Умница…

Хрипит Юматов, повторяя свои движения.

Меня ведёт, но его вторая рука вдруг ложится на талию, сжимая её. Гладит, массирует, растирает…

Яркие холодные глаза буквально вбирают душу в этот момент, высасывая из меня любую возможность идти против. А разум уходит от силы ощущений, что мне дают его руки.

Глава 6

Кажется, что я уже и сама двигаюсь навстречу его пальцам, но он останавливается, резко отрываясь.

– На колени. – сипит, скидывая с меня морок.

А я под воздействием неведомых ощущений послушно опускаюсь ниже, согласная на то, что должна сделать.

Довольная ухмылка расползается на его лице. И будто просыпается рассудок, борются две сущности.

Одна, которой хочется кричать и ломать всё вокруг, и другая, которая на секунду даже хочет увидеть то, что предстоит.

Юматов, не спуская взгляда, расстёгивает пуговицу своих брюк, которые слишком заметно оттопыриваются в районе паха.

И чётко в этот момент звучит звонок в дверь.

Буквально выдыхаю и сгибаюсь пополам, прикрывая глаза.

– Уйди! – грозный рык раздаётся так громко, что я вздрагиваю.

– Милый… – глухо слышится томный голос: – Это срочно.

Чувствую, как мужчина смотрит, и опасливо поднимаю взгляд. Сжатая челюсть, кажется, что даже слышен скрежет зубов.

– Повезло тебе, Умница. – чеканит с чувствуемой злостью.

Остаюсь также на полу, стараясь прикрыться.

– Не трогай! – раздаётся тут же, как только рука касается порванной ткани.

В холл входит эффектная брюнетка в полностью обтянутых джинсах и серой кофте, подвязанной под высокой грудью. Вышагивает на каблуках, как на подиуме. А я испытываю жгучий стыд, находясь в таком положении.

Но нет, я не покажу им. И тем не менее спешно поправляю бра и сдёргиваю полы кофты, закрывая оголённые участки тела.

Провожаю девушку взглядом в ответ, а она, выпячивая губы, прищуривается.

Смотрит на меня как на мусор.

Да, очевидно, друзей среди них у меня не будет. Мысль заставляет печально усмехнуться.

– Родной, там мальчишка все нервы съел… – льнёт к нему, пока он, облокотившись на светлую тумбу, слушает то, что она ему говорит.

Понимаю, что речь о Тёме, и даже немного привстаю, однако неприязненный взгляд мужчины буквально пригвождает меня к месту.

– Что с ним? – незаинтересованно спрашивает в ответ, проводя рукой по её бедру.

Она тут же будто загорается и, взмахивая волосами, проходит по мне снисходительным взглядом.

– Орёт, ревёт, задолбалась с ним сидеть… Может быть, есть что-то… – шепчет, проводя по его щеке кончиками пальцев.

В шоке наблюдаю за тем, что они делают, и увожу взгляд.

Вот бы сейчас на минутку увидеть брата. Но если я скажу слово, он ведь может вернуть меня обратно. Я солгала ему специально, и, держу пари, масштабов моей лжи я ещё даже не осознаю.

– Что предлагаешь? – ухмыляется мужчина.

– Хочешь со зрителями? – в ответ спрашивает она, прижимаясь к нему между ног.

Придерживает её за ягодицы, и я наблюдаю, как она тянется к нему.

Эти двое целуются так, что это вызывает иррациональное желание наблюдать.

Унижение, хорошо.

Я вытерплю.

И даже несмотря на то, что довелось мне видеть многое, но это наблюдать я не намерена. Тошнота тут же подкатывает к горлу, а адреналин, что, видимо, автоматически образовывается в крови, не даёт прикусить язык.

– Извините, что отрываю! Но, может быть, я увижусь с братом, а потом вы продолжите здесь трахаться! Если вас больше возбуждает, что я смотрю, могу вернуться…

Выдаю на одном дыхании, потеряв страх. Всё то, что происходит со мной, не успевает выражаться в собственных законченных мыслях.

Но искромётное желание стереть с себя его прикосновения я чувствую очень ярко.

Ощущаю себя грязной, испорченной, а в дополнение адски злюсь, что реагировала.

Смотрю прямо, выражая всё то, что поднимается внутри. А мужчина медленно переводит на меня льдистые глаза, чуть наклонив голову из-за плеча своей девки, слегка швыряя её в сторону.

Наблюдает так, словно готов убить. Выдерживаю взгляд, исполняя первое правило, и да, осознаю, что нарушила второе, и в общем-то, наверное, третье.

Но там мой брат, и пусть хоть изобьёт меня, использует, принудит к чему угодно, уничтожит, но Тёма ещё маленький и сейчас страдает.

А я ему обещала. И я сдержу слово.

– Я обещала брату. – голос звучит уверенно и звонко, как никогда.

Вряд ли моё положение выигрышное, но пусть не думает, что я очередная из вот таких, подобных этой, девушек.

– И я сдержу слово. Всё, что вы мне говорили и делали за пару минут до этого…будет тогда, когда я буду знать, что он в безопасности.

Очевидно, что у меня потекла крыша после произошедшего. Или я резко стала бесстрашной.

Однако всегда ведь, когда тебе есть за что бороться, кроме себя, ты готов положить лицом к земле любого.

Даже того, кого отчаянно боишься.

Алый прищуривается, а в глазах, без сомнений, считывается холодная ярость.

Голубые зрачки словно испепеляют.

– Ты позволишь ей…? – недоумённо шепчет девчонка.

Тот в ответ молча хрустит шеей и сжимает челюсть.

А затем всё происходит очень быстро. Буквально в секунду я вижу направленное в меня дуло пистолета.

Страх затмевает всё то, что было раньше. Во рту резко становится сухо. А в мозгу одна лишь мысль, как я оставлю Артёма…

Юматов кривит губы в гримасе ненависти.

Секунда.

И он нажимает на курок.

Выстрел звучит оглушительно громко.

Взвизгиваю и прячу голову в руках.

Сердце, кажется, где-то в горле, а на глаза наворачиваются слёзы.

– Два часа на то, чтобы успокоить своего недоноска. – металлическим тоном режет пространство: – А после…посмотрим, что с тобой делать.

Выдыхаю слышно и осторожно поднимаю голову. Кажется, всё то время, что ждала продолжения фразы, и не дышала вовсе.

Хаос внутри, во всех органах, голове…невозможно усмирить.

Синяк у рёбер вдруг резко ноет. Из раны на губе, что от страха прикусила, идёт кровь. Чувствую привкус металла. Но это ничто по сравнению с тем, какой ком эмоций сейчас нарастает во мне.

Прихватываясь за бок, стремительно выхожу.

Спрашиваю у первого попавшегося, прикрывая кофту, где держат мальчика, и, ускоряя шаг, бегу туда.

Неподалёку от громадного дома небольшая постройка, на которую мне указали.

Анализировать, думать, предполагать сейчас не способна.

Главное увидеть Артёма, успокоить и показать, что всё хорошо.

А с остальным…будет виднее позже.

Именно так проходит вся моя подневольная жизнь.

Спустя коридор и пару дверей влетаю в комнату, где вижу забившегося в угол Тёму.

– Эй! – подлетаю, оседая на пол: – Привет, братишка! – улыбаюсь, хоть губе и больно.

– Соня! – бросается на шею, стискивая в своих объятьях.

Прикладываясь губами к макушке, целую.

– Ну что ты переживаешь тут? – задаю вопрос.

– Тебя так долго не было. А мне запретили плакать, и я вот…не смог. – сбивчиво рассказывает: – Пойдём уже домой, а? Там же мама…

Слово заставляет гневно стрельнуть глазами.

– Её там, скорее всего, нет. – пытаюсь смягчить тон: – И нам домой нельзя. Мы пока останемся здесь, хорошо?

– Но мои игрушки. – округляет глаза: – Там поезд.

Тот, которому уже много лет, и который я подарила ему на четырёхлетие.

– Хорошо, хорошо. – киваю: – Я за ним съезжу, ладно? Заберу наши вещи и игрушки.

Как бы это ещё провернуть…кто бы подсказал.

– Обещаешь. – киваю мальчику, взъерошивая волосы на макушке: – Но ты ведь не уйдёшь больше?

Хороший вопрос.

Почему-то сейчас кажется, что, возможно, меня и уйдут после недавней выходки.

Но кто знал, что Ветров заявится. План, к кому отправить Артёма, был запасным. Скорее даже фантастическим. И то, написала и отложила туда деньги, только если не успею сама.

Теперь же совершенно не уверена в этом решении. Я, действительно, на каком-то интуитивном уровне возлагала надежды на этого человека.

Глава 7

Смотрю на заснувшего Тёму, не представляя, что дальше. Пришлось увиливать и говорить мальчику, что это дом моих знакомых.

Перед глазами пробегают картинки этого дня, и хочется выключить этот калейдоскоп.

Завязанный узел кофты напоминает о том, что происходило, и хочется тереть кожу до красноты.

Но, вероятно, это только начало. Даю себе ещё минутку, чтобы выйти из этого маленького домика.

Здесь неплохо. Наверняка выделенное жильё для прислуги. Пусть мебели немного, но удобная большая кровать, тумба с зеркалом и шкаф кажутся уже чем-то вроде пятизвёздочного отеля.

Аккуратно встаю и выхожу из комнаты, а в небольшой гостиной стоит всё тот же бритоголовый парень.

– Конвой? – спрашиваю, усмехаясь.

Он не реагирует, а лишь подбородком указывает на выход.

Хмыкаю, прежде чем развернуться и пойти. Слыша шаги за спиной, наконец даю себе возможность рассмотреть, где вообще нахожусь.

Огромная зелёная территория оцеплена от мира высоким кирпичным забором. Несколько гравийных дорожек подсвечены уличными фонариками. А по левую руку от самого дома беседка, в середине которой горит огонь.

На первый взгляд может показаться, что это сказка…

Заворожённо наблюдаю, представив на миг, что вся моя жизнь… её просто не существует. Однако быстро возвращаюсь в реальность, когда чувствую, как меня сзади подгоняют.

Подходим к дому, и внутри мой конвоир ведёт меня сразу к лестнице на второй этаж.

Обстановка с каждым шагом вглубь сменяется на довольно тёмную, по сравнению с холлом.

Кажется, что здесь, в принципе, никто не живёт, кроме нашего движения не слышно и звука.

На полу тёмная паркетная доска, голые стены цвета мокрого асфальта, даже и не разбавлены ничем.

Когда оказываемся на втором этаже, он указывает пальцем на самую дальнюю дверь в конце коридора.

Нервно сглатываю, не представляя, что меня там ожидает, и несмело ступаю. Шагов позади не слышу, поэтому резко оборачиваюсь, но этот молчаливый телохранитель даже не смотрит на меня, стоя спиной и скрестив руки на груди.

Интересно, он здесь, чтобы только я не сбежала?

Несколько дверей по бокам, вероятно комнаты, но ни одной возможности свернуть с пути.

Останавливаюсь у места назначения, неловко стуча по полотну дверного проёма.

– Входи. – глухой голос тут же реагирует.

Выдох, в попытке успокоить неровный и частый стук сердца.

Открываю, и в меня тут же ударяет его аромат. Именно тот, который почувствовала, когда пришла впервые. Только здесь он такой насыщенный, будто застоявшийся, словно въелся в стены, мебель.

Очевидно, Юматов не любит яркий свет, потому что горит только настольная лампа и высокий торшер у кресла, в котором он величественно восседает.

Кабинет тоже в тёмных тонах, а мебель из дорогого дерева. Дверь сама собой закрывается, заставляя меня нервно оглянуться.

Его выстрел, судя по всему, оставит травму на всю жизнь, ведь была уверена, что пуля не пролетит мимо.

– Успокоила? – звучит грубо.

Алый, облокотившись на подлокотник кресла, рукой потирает подбородок.

– Да.

Уговариваю себя вспомнить о Тёме, об условиях, которые сама же и озвучила. А страх засунуть подальше.

– Подойди ближе.

То равнодушие, сопряжённое, как мне кажется, с озлобленностью, которой он говорит, не даёт сдвинуться с места.

Смотрю на него во все глаза, замерев как неживая. Он вздёргивает бровь и прищуривает глаза.

– Тебе не кажется, что ты забыла правила, Умница? – вкрадчиво спрашивает.

– Я… помню.

Мужчина хмыкает, переставляя локти на колени и подаваясь вперёд.

– Сюда. Подошла. Живо. – чеканит сталью каждое слово с паузами.

Прикрывая кофту от нервного озноба и страха того, что он со мной сделает, всё же делаю шаг.

Один. Два. Три.

Останавливаюсь в метре от кресла. А он откидывается на спинку, равнодушно рассматривая.

– Пугаешься… – начинает он: – Где же свою смелость оставила?! – ухмыляется.

Но в этой ухмылке нет ничего, кроме хладнокровия.

– Я сказала свои условия… – шепчу, крепче обнимая себя и опуская взгляд.

Наедине с ним со мной что-то происходит. Стоит только кому-то появиться, как я чувствую меньшую угрозу, но вот так наедине, близко… будто умирает всё то, что есть во мне. Остаётся только противоестественное желание подчиниться.

– Я слышал.

– Я готова, правда, – сама не понимаю, почему продолжаю говорить: – готова на всё. Только мальчик, он ни в чём не виноват. И благодаря его безопасности, вы… – вновь поднимаю глаза: – …получите безвольную куклу, как того и хотели.

Он задумчиво прищуривается и вновь чуть наклоняет голову.

– Готова, говоришь… Я не верю в это, Умница. – выдаёт с насмешкой: – Свой шанс ты, увы, упустила. – последнее звучит с особым смаком.

Ошарашенно вожу глазами по его лицу, надеясь увидеть там намёк на шутку… Что-нибудь, что подскажет, что это неправда.

– Нет! – трясу головой с отчаянным шёпотом: – Нет!

Прикрыв рот ладонью, дёргаю волосы. Грудная клетка рвано двигается, а я не могу сделать вдох. Просто не чувствую кислорода.

Суматошные движения переходят на шею, потому как отчётливо ощущаю удушье.

Нет. Я говорила ему, что всё будет хорошо.

Слёзы уже катятся по щекам, и я не представляю, как решить, что делать… Понимала ведь, что ни о какой человечности и морали нет речи…

Дура. Если его вернут Алле, это конец.

– Прошу, вы ведь можете защитить его… – безумно тараторю в агонии: – Оставить себе, а я… я уйду, и больше никогда не появлюсь! Или отправьте в место, где о нём позаботятся, чтобы он был в безопасности!

Вскрываю то, что от всех прячу. Реальность того, что ради этого мальчика я готова убивать.

– Хотите… – мелькает, как мне кажется, нужная мысль.

Судорожно развязываю узел на кофте.

– Вы же хотели… – сдёргиваю её, оставаясь в бра: – …берите! Я лишусь себя, но он должен быть в порядке!

Принимаюсь за пуговицу, но дрожащими пальцами ничего не могу сделать.

– Остановись! – резко рявкает мужчина.

Со слезами на глазах вновь замираю, безвольно опуская руки.

– Пожалуйста… Хоть убейте за неподчинение, только обеспечьте его защиту. Умоляю… – не вижу надежды и не сдерживаю рыданий.

Сама демонстрирую свою уязвимость и слабость. Пелена в глазах не пропадает, я чувствую тошноту, но не двигаюсь в ожидании вердикта.

– Надеюсь, ты усвоишь урок. – вставая с кресла, озвучивает.

Нависает надо мной, а я не смею поднять глаза, пытаясь проглотить всхлипы.

Снова хватка шершавых пальцев на подбородке.

– И поймёшь, мне начхать. Одно твоё неверное движение, и вам обоим крышка, Умница. – беспощадно говорит мне в лицо.

Жмурюсь от количества слёз, что хотят выйти наружу.

– Запомни. Решать, что брать, кого, как и когда буду только я. – отворачивается, вставая спиной и засовывая руки в карманы: – Третья комната справа, про работу узнаёшь по ходу дела.

Всё ещё душевно рассыпаясь на части, подбираю кофту и бреду к двери.

Паника отступает, но я знаю, что теперь меня ждёт по ночам. Копилка личных кошмаров пополняется с завидной скоростью.

Думала, что всё смогу, что Алла показала эту дерьмовую жизнь во всей красе.

Но нет, то была лишь верхушка айсберга.

Розовые очки сегодня сломались так, что осколки будто впиваются в кожу.

Ломает…

Родион Юматов ломает людей, манипулируя их слабостями и заставляя покоряться ему.

Но даже не представляет, насколько я уже сломана.

Глава 8

Родион

– Босс.

В кабинет входит мой завсегдатай.

– Малого к ней в комнату пусть приведут.

Он явно не ожидал, но кивает.

– С девчонкой что?

Задумчиво затягиваясь табачным дымом, не тороплюсь отвечать.

А что с девчонкой…

Хотела вокруг пальца обвести, но, полагаю, сегодня поняла, насколько это была хреновая идея.

Сам не поясню, какого чёрта держу самообладание, с рук спускаю и не забрал ещё своё.

Но это слишком просто. Приходится осекать себя.

Слишком легко взять её и лишить девственности, что, к слову, является приятным бонусом. Несмотря на клокочущий гнев, надо просчитывать ходы.

Здесь хочется сыграть, и пусть, возможно, даже считает, что она победила в этой битве, но никак не дошла до победы в войне.

Подчинить Умницу и превратить в тех, кого наблюдаю уже долгое время.

Можно даже сказать, что она восхищает своим рвением защитить брата. Учитывая кукольную внешность, что совершенно не вяжется с той смелостью, что она демонстрирует. Хотя, с какой стороны посмотреть, может быть, это всё же глупость.

Давненько такого не видел в своём мире. Оттого, вероятно, и хочу её до одури.

Когда увидел её тело в первый раз, задымило так, что думал, не успокоюсь и накинусь тут же. Ту поволоку в глазах, когда мял её сочную грудь, не выкинуть из башки. А то, что возбудилась, несмотря на тотальный страх, только распаляло сильнее.

Вместо привычного равнодушия иррациональная одержимость склонить её голову к ногам и попробовать на вкус.

Она ведь и сама не представляет, как хочет оказаться подо мной…

Аккуратные изгибы тела прячет под свободной одеждой. Хрупкая и миниатюрная, готовая кусаться, если только кто-то нарушает её пространство.

Всё остальное кажется слишком пресным по сравнению с ней. Не вызывает ни одной эмоции, тогда как тут долбанный фейерверк.

Это как глоток чистого воздуха, находясь рядом с мусором.

Усмехаюсь мыслям, пока Серый молчаливо ждёт ответа.

– Воспитывать будем.

Выдаю, не пряча больного предвкушения.

– А Ветер?

Это, конечно, озадачивает.

Вновь судьба столкнула нас лбами, да только теперь я не тот одинокий пацан, а он не тот король улиц, коим был раньше.

– Поглядим, но ухо в остро.

Возвращаю взгляд на подопечного:

– Её устрой куда-нибудь в клуб. Желательно что-нибудь вроде уборщицы. Забавно будет наблюдать.

Серый вскидывает бровь, но всё же молчит.

– С пацаном что?

Хмурится.

– В школу ходить будет… Так что закройте со всех сторон, на случай, если Макар выкинет глупость.

Рассуждаю вслух, чего, как правило, кроме этого человека никто не знает.

– Там ждёт вас…

Понимаю, о ком речь, и сам догадываюсь, что Юля от секса не откажется.

Но после выступления одной юной девицы и желания нет.

В голове выстраивается план, и я уже вижу, как она сама раздвигает ноги, моля коснуться бронзовой кожи.

Чёрт, её непокорность возбуждает и тут же вызывает ярость. Второе гораздо привычнее, но вкупе с тем, как она сопротивляется, это вызывает жгучую ядерную смесь.

Ещё никто не смел отказывать, никогда. А если даже и намеревались, быстро понимали, что это хреновая идея.

Но она иная.

Глаза такие, мать его, искренние. Не скрывают ни единой мысли.

Может быть, это и мои иллюзии, но убеждён, раскрыв её чувственность, из неё получится шикарная, на всё согласная любовница. Выделю ей даже пару дней в неделю.

– Подождёт. Я не в настроении.

Серый усмехается и кивает.

Не шибко доволен этой выскочкой, слишком. Эти телячьи нежности, что якобы делают её более значимой, уже поперёк горла.

Нужны ведь лишь бабки, статус и секс. В остальном девка уже потеряна для нормальной жизни.

Если бы раньше встретил Умницу, может быть, и не был бы таким циничным, и ей повезло больше. Но жизнь требовала подстроиться под свои реалии. Теперь уже и не вспомню, когда думал о чём-либо и о ком-либо, как не о товаре.

В данном случае она со своим пацаном – приобретение, в котором не особо и нуждался. Впрочем, раз уж виток моей судьбы завернул сюда, почему бы не воспользоваться.

– Она малому говорила, что поедет за шмотками…

Выдаёт «правая рука».

– Хм… Наивная.

Усмехаюсь:

– Но пусть считает, что мы лояльны.

Для моего плана это сработает как нельзя лучше.

– Уверены?

Киваю, указывая подбородком на выход.

Она ещё не поняла, как будет расплачиваться со мной, а работа – идеальный план для того, чтобы она приняла эту, нарисованную мной, реальность. А дальше поймёт то, что с такими, как я, играть ей не по силам.

Пару раз показать, что её слышат, и дело в шляпе. После её умная и милая головка сделает всё сама. Даже пальцем о палец не придётся ударить.

Телефон издаёт сигнал, но не глядя сбрасываю звонок.

К размышлениям всплывает та информация, что узнал о ней.

Жила с отцом всё детство, а затем и появилась мачеха, которую никому не пожелаешь. Про мать ни слова не накопали, но думается мне, что та исчезла, как только младенец появился на свет.

Как ни странно, наша жизнь в какой-то степени похожа, разница лишь в том, что я в своё время остался с отцом.

После смерти папаши Соболева семейство резво лишилось квартиры, потому что его жена не могла справиться с горем без допинга. И затем так под откос и поехали, оказавшись в дрянном вагончике.

Пацана во всём этом дерьме жаль. Каким бы отмороженным ублюдком я не был, он ни в чём не виноват. А его визит заставил удостовериться, что сестра для него авторитет.

Притащила его какая-то девица, и откровенно первым делом хотелось выставить обоих.

Пожалуй, так бы и сделал, если бы малой не заговорил. Не стушевался и даже взгляда не увёл, хотя тут есть в кого.

Показал письмо сестры, что-то вроде инструкции с припиской о любви.

Как сейчас помню звериную злость на девчонку, и вместе с тем дикое удивление.

Одна деталь, которую поведал малой, когда я запретил ему реветь с фразой «оставь слёзы для сестры», прочно зафиксировалась.

Ответ, что Соня никогда не плачет.

А у самого в тот момент перед глазами возникла едва сдерживающая рыдания девчонка.

Чёрт его знает, что нездоровый рассудок тогда придумал, но отчётливо пронеслась мысль, что она заплатит по всей строгости законов улицы. А я ей это крайне ярко продемонстрирую.

Глава 9

Просыпаюсь от резких стуков в дверь, судорожно подскакивая на кровати. Оглядываюсь на спящего Тёму и пытаюсь сообразить, что происходит.

После изматывающей истерики, что продолжилась после разговора с Юматовым, пришлось резко брать себя в руки. Хотя сомневаюсь, что Тёма не заметил, но вряд ли понимает всё то, что творится с нами.

Как бы то ни было, я уяснила. Для себя всё поняла. И самое главное, что сейчас я буду той, кого он хочет видеть, а потом… потом исчезну.

Время.

Та валюта, которая мне нужна.

Аккуратно подхожу к двери, тихонько приоткрывая. Судя по всему, мой личный телохранитель, что сейчас беспристрастно смотрит на меня, получил очередной приказ.

– Двадцать минут на сборы. – грубо голосит: – Пацана оставь пока.

Тут же хмурюсь, но этот вышибала даже и не думает отвечать, разворачиваясь по направлению к лестнице.

Робот, честное слово.

Закрываю дверь, осматривая комнату.

Вчера было не до восторгов, а здесь, на удивление, уютно.

В отличие от коридора и кабинета изверга вполне светло, с серым подтоном стены, большая кровать, шкафы, тумба и своя ванная комната.

Даже несмотря на то, каким был наш разговор, мне удалось здесь поспать. Поспать так, чтобы было удобно.

Странно, что и кошмары на эту ночь меня оставили. И всё же выдохшийся организм, возможно, этого просто не пережил. Да и хоть сон был почти здоровым, эмоционально я выжата как лимон.

Стойкое ощущение усталости не отпускает. Вкупе с неизвестностью вызывают апатию, которую я не имею возможности кому-либо показать.

Легко ли быть сильной? Нет. А сильной ли я являюсь?

Вопрос, на который сама ответить не могу.

Была бы сильная, увезла бы брата давно. Была бы сильная, остановила бы Аллу. Была бы сильная… жила бы той своей жизнью, которую когда-то хотела.

Только считала, что Алла – это моя драма. Как дань отцу, что мы друг о друге заботимся… Увы, моя жизнь совсем не была её драмой.

– Соня… – сонный голос брата прорывается сквозь мысли.

– Доброе утро. – нарочито весело звучу: – Выспался?

– Тут классно. – расслабленно улыбается ребёнок.

Хотела бы и я так думать.

– Да, удобно. – подтверждаю, хлопая по кровати: – Тём, мне надо отъехать. По времени пока не знаю. Я постараюсь сейчас раздобыть тебе еды, но из комнаты не выходи. – делаю строгий взгляд, чтобы понял.

– Ты за нашими вещами? – с надеждой спрашивает.

– Я постараюсь и туда успеть.

Портить сейчас его настроение я не хочу. К тому же необходимо понимать, чего от меня хотят.

– Ладно. – пожимает плечами: – Но я бы и не вышел отсюда, тут круто, места много. – в глазах просыпается восторг: – Построю шалаш, можно?

Усмехаюсь, глядя на него, и киваю. Игрушек у него всё равно нет. Да и, даже если кто-то будет против, я не лишу ребёнка этой маленькой радости.

Ухожу в ванную, из одежды вариантов нет, поэтому в чём была, в чём спала, в том и есть.

Наспех сооружаю нечто небрежное на голове, оставляя несколько выпущенных прядок. Чищу зубы и, прежде чем уйти, ещё раз наказываю Артёму правила.

Когда уже касаюсь ручки двери, чтобы выйти, слышу тихий голос ребёнка.

– Если увидишь маму, передай ей, что я скучаю…

Сердце кровью обливается, но я, не поворачивая головы, киваю и стремительно выхожу.

Не хватает смелости сказать ребёнку всё, по крайней мере сейчас. Вместе с тем откровенно болит душа, когда он страдает.

– Здесь есть домработница. – только завидев меня, начинает бритый: – Зовут Люба. Она присмотрит за пацаном.

Удивляюсь словам и даже готова поблагодарить.

– Ты работать будешь в клубе. – выдаёт следом: – Сутки через двое, убирать, мыть, иногда официантам помогать.

Это тоже вполне звучит неплохо.

– Говорила, что не боишься любой работы, так что начнёшь с сортиров: – а на этой фразе всё становится понятно.

И не потому, что это механическое существо вдруг показывает, что мимика у него есть. А потому что это ещё один удар по мне.

– Не переживай, с ёршиками я на ты. – язвлю в ответ, не собираясь пресмыкаться.

Даже если Юматов имеет иное воздействие. Это не относится ко всем его людям.

Мы выходим из дома, и бритый вновь садится в тот же автомобиль, что когда-то меня преследовал. А я немного притормаживаю, пытаясь рассмотреть территорию при дневном свете.

Здесь действительно очень красиво. Даже намёк на улыбку прорывается сквозь то существование, в котором мне придётся жить.

Открываю заднюю дверь, но прежде чем сесть в автомобиль, чувствую что-то странное. Оглядываюсь по сторонам и не замечаю ничего такого, на что могла бы среагировать.

Так, ладно, это уже паранойя.

Спустя час я уже сижу в том клубе, в который пришла почти неделю назад.

Без людей выглядит слишком большим открытым пространством, ещё и стулья всё на столах. Нет сигаретного дыма, от которого режет глаза, и музыки, что рвёт перепонки.

Вполне неплохо.

Совсем не похоже на дешёвые забегаловки, из которых мне порой приходилось вытаскивать Аллу.

Бритоголовый оставил меня у бара ждать, когда придёт управляющая. И всё ведь не могло быть чуточку лучше, чем вся моя жизнь…

Ко мне вышагивает пантера из кабинета Алого, что готова была устроить порно на моих глазах.

Вот чёрт!

– Юля. – говорит она сквозь губу, вновь проходясь оценивающим взглядом.

– София. – представляюсь, держа нейтральное лицо: – Уборка утром и после смены. В будни во время вечерних посиделок тоже. А на выходных, чтобы не мешалась со шваброй перед людьми. Наплыв с одиннадцати до трёх, дальше спокойнее. – удивляюсь тому, как она говорит.

Честно сказать, ожидала худшего.

– Туалеты утром и вечером. – вот только здесь прорывается усмешка.

И это забавляет.

Насколько же они считают себя властителями.

– Поняла. – спокойно отвечаю: – Инвентарь где?

– Инга! – окликает кого-то брюнетка: – Покажи новенькой!

Инга – это рыжая невысокая девчонка лет двадцати двух, что тут же бросает тряпку и идёт в нашу сторону. Неестественно рыжий цвет намекает на то, что это парик. А когда она подходит ближе, я лишь подтверждаю свои догадки.

– Привет. – довольно добродушно улыбается, показывая куда идти: – Как зовут?

– Соня.

– Ты кем?

– Уборщицей. – девчонка резко поворачивается, разглядывая меня.

– Ой, да брось, серьёзно?! Тебя бы лицом светить, вот бы отбоя не было! – говорит какую-то ересь, которую я пропускаю мимо ушей.

У меня ведь особенные условия.

Дальше Инга без умолку тарахтит, устраивая мне короткую экскурсию и рассказывая, где что есть.

Несколько служебных помещений, что являются гримёрками и раздевалками для девушек. В основном там переодеваются танцующие. Дальше подсобка для официантов, где и я могу оставлять свои вещи. А рядом небольшая ниша, где хранится инвентарь.

В конце коридора кабинет Юльки, как назвала её Инга.

Про второй этаж она ничего не сказала.

Правда, мне ведь довелось побывать в одной из комнат, поэтому про остальные нет желания узнавать. Однако Инга намекнула, что туда пускают не всех и не сразу.

После этого мы вновь оказываемся у бара. Мой временный гид уходит заниматься своими делами. А я, не наблюдая ни конвоира, ни своей начальницы, не знаю, что делать.

По-хорошему нужно бы смотаться до Холмов, хотя бы взять сменную одежду и игрушки Тёмы.

Рассматриваю бар и вход на кухню, пытаясь принять решение. Там ещё не была, но и не думаю, что это интересно. Много мусора и людей, которым я постоянно буду мешать во время уборки.

Если, конечно, это входит в мою зону ответственности.

Вопросов осталось куча, но спрашивать сейчас я не готова. А точнее, не готова идти задавать вопросы к пассии Юматова, поэтому разберусь в процессе.

– Понравилась работа? – хриплый бас вдруг раздаётся слишком близко.

Оглядываюсь, прижимая руку к груди. Юматов стоит слишком близко, и его аромат туманит разум.

Не соображаю, что должна ответить и что он спросил. Эдакая смесь какого-то феромона, который вызывает тревожность, сплетённую с адреналином и чем-то ещё.

Взгляд голубых стрел пронзает насквозь. А я… я не понимаю, что со мной.

Перед глазами вчерашние сцены вновь мелькают одна за другой. И снова вся моя смелость улетучивается.

– Вполне. – спустя паузу отвечаю, сглатывая.

– Я рад. – вздёргивает бровь в ухмылке, что в нём противоречит такой эмоции, как радость.

Молчу, не представляя, как отодвинуться от него, потому как сама не заметила, что уже впиваюсь спиной в барную стойку.

– Есть одно дело. – говорит вдруг равнодушно, словно меняя атмосферу: – Ты едешь со мной.

Кажется, что купол напряжения вдруг надо мной рассеялся и вместе с ним, вальяжно уходящим к выходу, эта туча движется за ним.

Ничто не предвещало беды…

Глупая надежда, что Алый не берёт меня с собой, чтобы показать, что это были ещё цветочки…

Глава 10

Выхожу из здания клуба, видя перед собой большую чёрную махину. Окно пассажирского сидения медленно опускается, и на меня смотрят голубые глаза.

– Долго стоять будешь? – вздёргивает бровь, кажется, раздражённо.

Спохватываюсь, но с опаской подхожу к джипу, больше похожему на катафалк. Как только дверь закрывается, машина, взвизгивая тормозами, срывается с места. Приходится схватиться за держатель, иначе мотает по салону, то к панели, то наоборот вжимает в сидение.

– Водитель, конечно, так себе… – бурчу себе под нос, надеясь, что он не разберёт.

Однако мужчина усмехается, отрывая взгляд от дороги и переводя его на меня. Округляю глаза и дёргаюсь к ремню безопасности.

А когда мы выезжаем на полупустую дорогу, Юматов разгоняет авто до скорости света. Внутри испытываю целый набор ощущений. Страх будто куда-то ушёл, оставив на своём месте адреналин и восторг.

Он несётся на всей скорости, лавируя по полосам. Окно в салоне до сих пор открыто, и ветер порывами врывается в салон, разбавляя терпкий запах дерева и табака.

Точно. Вот чем от него пахнет. Дерево и табак.

– В какую школу ходит пацан?

Вдруг раздаётся вопрос.

– В пятнадцатую, на Королёва. – отвечаю тихо, не надеясь даже что-то и спрашивать.

Он никак не реагирует на слова, а я даже и не знаю, стоит ли начинать разговор. Вроде бы я та, которой нельзя двигаться без разрешения.

Но…

– Куда мы едем? – всё же спрашиваю через минуту, после того как искусала губу в сомнениях.

– Увидишь.

Коротко отвечает, и логично, что разговор между нами не клеится. Да и какие беседы у меня могут быть с этим человеком.

Только спустя тридцать минут я понимаю и ошарашенно бросаю взгляд на мужчину.

– Мы едем на Холмы…

Отчего-то наступает паника. Неужели он решил отправить меня обратно? К тому же отвозит лично, явно не затем, чтобы я взяла игрушки Артёма…

Юматов делает вид, что меня рядом нет, и от этого становится страшнее. Было бы куда проще, если бы он вёл себя также, как Ветров.

Но он как пазл, который я не представляю, как собрать. А если и соберу, боюсь, то, что увижу, сравняет меня с землёй.

Так, соберись, Соня. Ещё ничего не понятно. Ты знаешь, где его дом.

Опрометчиво было не использовать мешок, как это сделал соперник. В любом случае, если надо будет, найду лазейку, чтобы вытащить Тёму.

Когда он останавливается перед входом на территорию у обветшалого забора, тахикардия уже душит. Сжимаю до побелевших костяшек ремень безопасности, но с места не двигаюсь.

Алый поворачивает голову.

– Домой зайти не желаешь? – прищуривается.

Сжимаю челюсть, смотря прямо перед собой. Он ведь не поступит так.

Было достаточно моих унижений, я услышала все приказы и правила.

Абсурдно ведь…отправил работать, если бы собирался от меня избавиться, разве так бы действовал?

– Громко думаешь, Умница. – выдаёт с насмешкой: – Виски даже у меня сводит.

Оборачиваюсь с ужасом в глазах.

– Вы передумали? – задаю в лоб, пытаясь прочесть в равнодушном взгляде хоть что-то.

Он долго смотрит, ничего не отвечая, а затем открывает водительскую дверь.

– Выходи.

Какая же я дура… ещё и Артёма там оставила.

Ругая себя отборным матом, который когда-либо слышала, всё же медленно отстёгиваю чёртов ремень и выхожу из катафалка.

Вероятно, на нём же меня когда-нибудь и вывезут.

Мысль заставляет издать нелепый смешок, и мужчина, что шагает впереди, оборачивается с явным замешательством.

– Да так… – пытаясь сдержать истерический смех, отвечаю на его взгляд.

Наверняка думает, что я сумасшедшая, но плевать.

С замершим сердцем иду по территории. Юматов уверенным шагом идёт первым, я же двигаюсь сзади.

Казалось бы, идеальная возможность убежать. Да только он далеко не дурак и прекрасно знает, что я никуда не денусь.

Сама же загнала себя в кандалы.

Вижу, как наши соседи нет-нет, да одёргивают грязные шторки изнутри. По крайней мере, никто не вылезает на улицу. Хотя сейчас день, можно даже сказать, позднее утро, поэтому немудрено.

Эти люди выползают из своих железных шалашей только к вечеру. Половина, потому что днём им плохо после вчерашнего. Остальные только по причине того, что слышат движения первых.

Нахлебников достаточно, поэтому если кто-то жарит в бочке чёрствый хлеб, тут же коршунами собирается большая часть здесь живущих. А если в придачу к этому ещё есть спиртное, так вообще благодать.

Когда до нашего вагончика остаётся около пяти метров, он останавливается, а я, осторожно ступая, продолжаю идти дальше.

– Пять минут на сбор барахла.

Киваю, не останавливаясь. Спасибо и на этом.

В момент, как оказываюсь у двери, слышу тарахтящий телевизор, значит, Алла дома. Оборачиваюсь на Юматова, а тот в ожидании наклоняет голову, глядя исподлобья.

Не знаю, зачем я это делаю. Помощи от него ждать, это что-то из рода фантастики. Теперь.

Да и справлялась же как-то одна…

Прикрываю глаза, вдыхая воздух, и дёргаю хиленькую дверь.

– Кто?! – тут же рявкает сиплый голос Аллы.

Не отвечаю, поднимаясь по ступенькам и показываясь перед ней.

Вид у женщины, конечно, тот ещё. Под глазом фингал, в руке сигарета, а сама будто не просыхала без году неделю.

– Явилась, пропащая?! – с ощущаемой злостью выдаёт.

Стараюсь не реагировать и быстро осматриваю помещение на предмет наших с Тёмой вещей. Рюкзак, который я бросила, когда меня забрали, так и валяется около маленькой мойки на полу.

Хватаю его, принимаясь проверять. Документы, телефон… Только денег нет.

Чёрт!

– Чего молчишь, дрянь?! – слышу шорох и понимаю, что она пытается подняться.

А?! Думаешь, избавилась от Макара?! Думаешь, что так просто уйдёшь?! Она прямо злорадствует, озвучивая эти фразы.

Терпение на исходе, и заталкивая спортивные штаны Артёма в рюкзак, я резко оборачиваюсь.

– Проспись, Алла. Потом поговорим.

Всегда стараюсь ей не хамить, но это крайне сложно, когда человек другого языка не понимает. Много лет назад перестал понимать.

– Потом… – глупо смеётся и, пошатываясь, двигается ближе.

Где мой сын, мерзавка?! – орёт в лицо, обдавая его неприятным застоявшимся перегаром.

– Забудь про него. – цежу сквозь зубы. – Был бы он тебе нужен, ты бы искала по всем окраинам, заглядывала бы в каждую канаву. А тебе важны лишь деньги Ветрова в счёт подрастающего ребёнка. – снисходительно осматриваю её. – Тебя и матерью назвать стыдно! Выплёвываю со всей возможной неприязнью.

– Ах ты тварь! – замахивается, оставляя неловкий удар запястьем на моей щеке.

Хватаюсь за лицо, не испытывая физической боли, зато по горло утопая в душевной.

– Я бы не распускал руки.

Из ниоткуда слышится хриплый баритон.

Перевожу взгляд и вижу на ступеньках, прислонившегося к косяку, Юматова. Выражение лица привычно нечитаемое, а руки в карманах демонстрируют его расслабленность.

Ситуация злит, а по какой причине и что конкретно подбросило уровень злости выше, осознать не могу.

Однако этот разговор, в котором он участвует… то, чего бы я никогда не хотела.

– А Макару можете передать, что мальчик у меня. – чеканит, ни на секунду не сводя давящего взгляда с Аллы. – Если хочет забрать, пусть приходит, обкашляем.

Последнее звучит явно ядовито.

– Так вот почему смелая стала…

Возвращаясь к своей тлеющей сигарете в пепельнице, с якобы полным пониманием, Алла плюхается обратно на кушетку.

Порываюсь дальше собирать вещи, выгребая одежду комом и заталкивая то в рюкзак, то в пакет.

– Раньше не была такой? – неожиданно задаёт вопрос Алый.

Даже стопорюсь, бросая разъярённый взгляд в него. Однако он совершенно не обращает внимания.

– Раньше была… – Алла задумывается, и по пьяному взгляду с поволокой понятно, что она окунается в воспоминания. – Отличница Сонечка, прелестница Сонечка! И посуду вымоет, и квартиру уберёт! Умница Сонечка…

Так говорил мой отец. Сглатываю, пытаясь удержать в себе порыв найти свой маленький нож и воткнуть ей в руку, которой она драматично водит в воздухе.

Юматов стоит не двигаясь и кажется даже не моргает.

– Идеальная Сонечка… – усмехается Алла. – А я?! – обращается к мужчине.

– Хватит. – цежу сквозь зубы, желая поскорее убраться отсюда.

– Да если бы не ты, у нас было бы всё хорошо! – орёт во весь голос, вновь подскакивая. – Ещё и затыкать мне рот будешь, малолетка?! Что ты вообще знаешь?!

Выставляю руку вперёд, чтобы не приближалась. Правда, это излишне, вижу, как практически согнувшись из-за роста, Юматов удерживает её за шкирку.

– Моего человека трогать запрещено.

Стальным голосом тихо предупреждает. А я чувствую, как внутри срывается собственная лавина.

– Если бы не я, твой сын был бы мёртв! – часто моргаю, останавливая непрошеные слёзы. – Если бы не я, даже этого долбанного мусора у тебя не осталось бы! – окидываю взглядом помещение. – Ты ничтожество… Ты сама слила свою жизнь, а теперь винишь меня?!

Закидываю рюкзак на плечо, хватая пакет и другой рукой подбирая поезд Артёма с пола.

– Иди к машине. – приказывает Алый.

Выхожу на воздух. Короткие частые вдохи.

Мне не впервые выслушивать ушат дерьма, но каждый раз, когда она напоминает о той жизни, что была до, сложно не проваливаться в прошлое.

Останавливаюсь у чёрного монстра, прислонившись лбом к холодному металлу.

С каждым новым днём маленькая девочка, что заперта внутри меня, убеждается, что другой жизни не будет.

Что она невозможна.

И из раза в раз разочарование с новой силой забирает в своё царство, из которого выходить всё сложнее и сложнее.

– Садись. – раздаётся позади, и я тут же смахиваю головой.

Стараюсь хотя бы временно изобразить, что мне нет ни до чего дела.

Однако всё же есть… и кроме той тьмы, что я ощущаю, крутятся мысли… почему он так поступил?

Меня никто никогда не защищал… кроме папы. И я, не считая последних событий, очень редко просила о помощи. Только в чрезвычайных ситуациях.

Но сейчас… украдкой наблюдая за мужчиной, я пытаюсь найти варианты ответа на вопрос, какого чёрта он делает.

Глава 11

Лежу в кровати, глядя в потолок и непрерывно прокручивая вчерашний день. Безусловно, спрашивать у Алого прямо, для чего он сейчас пытается показаться человечным, глупо. Но и усмирить мысли не получается.

С одной стороны, казалось бы, можно сказать ему спасибо, что подумал о том, что нам нужны вещи из дома. С другой стороны, этот человек явно ничего не делает безвозмездно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.