Сергей Байбородин
Транзит

1.Мысли вслух

Родин в задумчивости стоял возле карты, висевшей на стене. В руках у него были самодельные флажки, сделанные из булавок. За последние два месяца в городе было угнано около пятидесяти машин самых престижных и дорогих марок и ни одна не найдена.

      Помечая места угонов флажками, он пытался хоть как-то понять логику преступников, определить способ их действий. Он никогда не попадал в такую ситуацию, где выглядел почти беспомощным, это его угнетало и выводило из равновесия.

Очевидно, что в городе появилась новая преступная группа, которая действовала дерзко, слаженно и не оставляла никаких следов. Родина бесило то обстоятельство, что за два месяца у него не было никакой информации ни от агентуры, ни от работников СТО и авторазборок. Машины как будто сквозь землю провалились.

В кабинет вошел Варкун, держа в руках суточную сводку происшествий

– Пятидесятая Серега, кинул он на стол сводку.

– Юбилейная, твою мать, – выругался Родин,– что делать то будем Родя? На планерку сегодня хоть не ходи.

– Понятия не имею. Ждать, рано или поздно они где-нибудь проколются, и мы их возьмем.

– Пока мы дождемся, нас самих в народное хозяйство отправят. У тебя есть какие-то соображения?

– Вообще-то мозг у нас ты, тебе и думать, а мое дело телячье, обоссался и стой.

– Вот умник, а ты для чего? Дела подшивать что ли?

– Серега, я вот что думаю, как какое убийство, нас всех подпрягают в помощь к убойному отделу, а как у нас какой геморрой нарисуется – мы вечно одни выгребаем. Может поговорить с Саенко и Пряхиным, пусть помогут?

– Я тоже об этом думал. Сейчас схожу, у них все равно полный штиль, бухают только да шашлык жрут. Если совместными силами город перекрыть, может где и стрельнет. Иди сюда,– подозвал он Варкуна к карте. – смотри, кое какая закономерность все же вырисовывается. Все угоны происходят недалеко от дорог, ведущих из города в область. В центре, где постоянное патрулирование, угонов нет. Это говорит о том, что угнанная машина сразу уходит из города. У нас три дороги, ведущие в район, и федералка. На федералку они не сунутся, там два стационарных поста. Если бы они обосновались где в районе, я давно бы уже знал об этом. Отсюда вывод, обосновались они где-то в лесах. Надо ехать в администрацию, в земельный отдел, смотреть где какие отводы были, карьеры, артели, шахты.

– Серега ты представляешь сколько их по району? А по области? Мы до пенсии все не объедем.

– Зачем все? Во-первых, они должны быть хоть как-то оборудованы, то есть заброшенные цеха. Боксы где можно организовать отстой, перебивку, покраску. Во-вторых, рядом должна проходить линия электропередач, чтобы можно было подключиться.

– Ты все-таки думаешь, что они обосновались за городом на заброшенном предприятии?

– Почти уверен в этом. Там отстаивают, легализуют, а потом спокойно переправляют в другой регион. Пойдем на планерку, Родя, получим инъекцию для мозга.

Начальник уголовного розыска Саенко был не в духе поэтому планерка ничего хорошего не предвещала.

– Что у нас с раскрытием квартирных краж, Томилов, почему раскрываемость такая низкая?

– Владимир Викторович, ну время такое, люди в отпусках, узнаем о краже тогда, когда искать уже нечего и некого.

– Ты мне зубы не заговаривай, как будто первый год такая ситуация. Раньше люди в отпуск не уходили? Знаешь такую поговорку «Готовь сани летом»? Ты заранее должен был предусмотреть этот вариант и принять меры. Делай что хочешь, но ситуацию мне выправи, если раскрываемость квартирных будет хоть на сотую долю ниже пятидесяти готовься к неполному служебному. Закончив с Томилиным Саенко переключился на Родина.

– Родин ты меня вообще убил, что творится в городе? За два месяца пятьдесят машин как корова языком слизала, и ни одной зацепки. Может ты засиделся? Пора меры принимать?

– Может и засиделся, решайте сами. Что Вы меня постоянно увольнением пугаете? Мне тут место в РУБОП предложили, у них тоже открывается отдел по борьбе с преступным автобизнесом, сегодня рапорт Вам подам.

Саенко такого поворота не ожидал. Родин, при всех его недостатках, был одним из лучших сыщиков, и терять он его не хотел, поэтому быстро сменил гнев на милость.

– Ладно, Сергей, хоть какие-то соображения есть?

Но Родин уже закусил удила, а если он принял решение, никакая сила помешать ему не могла, ничто не могло его остановить.

– Есть одно. Как уйти из этого отдела. Сегодня рапорт будет в отделе кадров, до свидания. Родин встал и демонстративно вышел из кабинета, не дожидаясь окончания планерки.

После планерки к Родину подошел Пряхин.

– Серега, какая муха тебя укусила? Ты же знаешь, Саенко поорет и забудет.

– Андрюха, забей, я решение принял. Ты меня знаешь. Лучше скажи, как у вас сейчас со временем, дашь своих людей? Я хочу десяток оперативных постов наблюдения в городе поставить и все выезды перекрыть на 2-3 дня.

– Хорошо, людей я тебе дам, а с рапортом не торопись.

Когда Родин заявил о переводе в РУБОП, он не блефовал. Буквально два дня назад его пригласил на беседу сам Истомин – начальник РУБОП. Он рассказал Родину, что у них создается подразделение по борьбе с преступным автобизнесом и предложил Родину возглавить ее. Преимущества были налицо: зарплата на порядок выше, полная свобода для оперативной работы, никаких отчетов. Родин взял три дня, чтобы подумать. Прошло два. Зайдя в кабинет, он набрал номер Истомина.

– Виталий Павлович, здравствуйте. Это Родин, Вы не заняты? Можно с Вами встретиться?

– Давай через час. Жду тебя у себя.

Вошедший в кабинет Варкун посмотрел на Родина:

– Серега, ты что серьезно? А я что буду делать без тебя?

– Как что? Станешь руководителем группы, пора расти. Засиделся ты в операх.

– И с кем я буду работать? С Молочниковым что ли, который капот от багажника отличить не может?

– Не переживай, пару оперов тебе дадут. Да и работать мы скорее всего совместно будем, где надо я тебя поддержу.

– А, сегодня что делать будем?

– Что и намечали, Пряхин людей дает, розыскники помогут, садись, черти маршруты скрытого патрулирования из расчета десять в городе, три на выезде, хотя и на федералку давай кинем, а то на гайцов особой надежды нет, за пару косарей черта пропустят.

– Откуда начнем?

– На карту посмотри, там все наглядно отмечено, просто берешь и переносишь на бумагу.

Родин пошел по отделу, начав с розыскников.

– Юра привет, всех потеряшек нашел?

– Все, кто хотел этого, нашелся, остальные ушли дорогой ветров,-многозначительно подняв палец вверх ответил Мурин.

– А что с черепом, который на Укане нашли?

– Как я и предполагал – это Лехман оказался. Поляк, который без вести пропал, он же там какие-то петроглифы искал, что-то нашел, даже сфотографировал.

– А он кто?

– Да какой-то палеонтолог известный, мне интерпол за него весь мозг вынес. А вчера заключение генно-молекулярной пришло, совпадение 99,8%, скоро родственники за ним приедут.

– Жалко, а я думал заберу его у тебя, он у меня чревовещателем будет.

– Если хочешь, у меня на днях был труп неопознанный, скелетированный, без признаков насильственной, забирай череп только вываривать сам будешь.

– Юра ты издеваешься? Я блевать буду столько, сколько он вариться будет.

На самом деле такая процедура была вполне официальной, чтоб провести портретную экспертизу и восстановить черты лица, череп должен быть освобожден от всех мягких тканей, мышц, сухожилий, сосудов, для этого он долго вываривался, а затем вымачивался в специальном растворе. Поэтому кабинет Мурина больше напоминал кунсткамеру. Повсюду стояли банки с черепами, с отрезанными кистями рук, которые тоже замачивались в специальном растворе чтобы можно было восстановить папиллярный узор на пальцах.

– Вообще-то я не за этим. Помоги людьми, четыре человека на два-три дня.

– Серега, я зашиваюсь, а еще сейчас эти ребята с интерпола подъедут, да поляки. Двух дам – больше не проси.

– И на том спасибо, – Родин направился в группу малолеток, то есть преступлений совершаемых несовершеннолетними. Он знал, те всегда были за любое движение.

– Привет, Саня, город пошерстим немного?

– С удовольствием. Засиделись мы в кабинете, хоть какой кипиш в радость, мы еще своих малолеток подключим.

Видимо работа с подростками накладывала свои отпечатки. Оба Санька были байкерами. Их часто можно было видеть в стае байкеров, гарцующих по городу. Одевались они тоже соответственно, ходили в косухах и высоких шнурованных ботинках.

– А что? – подумал Родин, – Кто заподозрит катающихся по городу байкеров?

Он обратился к старшему:

– Шура, только давай без фанатизма, чтоб они у тебя не дай бог, не кинулись задерживать кого-то. Что случись – греха не оберемся. Давай так, вы тогда берете направление от Маковецкой на Железняка по кругу и выход на Закутаевку. Здесь не светитесь, сами начинайте часов с 10 вечера, но и связь со мной.

– Все сделаем, все в ажуре будет.

Решив вопрос с проведением операции, Родин поехал к Истомину. Здание РУБОП было неприметным, располагалось на окраине города в помещении бывшего детского сада. Обнесенное бетонным забором оно больше напоминало какой-нибудь форт. В приемной кроме секретаря никого не было.

– Леночка, Истомин у себя? – обратился Родин к секретарше.

– Да у себя, один, проходи.

Родин постучал для приличия, открыл дверь и вошел в кабинет.

– Здравствуйте, Виталий Павлович, разрешите?

– Проходи, присаживайся, – кивнул Истомин на кресло возле стола.

– В общем, я решил принять Ваше предложение, – сказал Родин и протянул Истомину рапорт.

– Ну и правильно, что решил.

Истомин завизировал рапорт и вернул его Родину:

– Согласовывать ни с кем не надо. Отдашь напрямую в отдел кадров. Через неделю будет приказ о переводе. Да, кстати, ты останешься на базе своего управления, прямо в своем кабинете, так что ничего практически менять не придется.

– Виталий Павлович, а зачем вашей конторе заниматься кражами машин, у вас вроде задачи более глобальные?

– Понимаешь, Сергей, структура рынка сильно изменилась. В Россию и с запада и с востока хлынул поток автомобилей. Соответственно возрос спрос, а спрос, как ты знаешь, рождает предложение, поэтому многие преступные группировки переориентировались. Например, с проституции на автобизнес или с оружия. Автобизнес сейчас приносит баснословный доход. При этом относительная его простота привлекает криминал. Есть веские основания полагать, что к нам в город зашла томилинская ОПГ, и все эти машины – это их рук дело.

– Насколько точная информация?

– Стопроцентная, Сергей, поэтому я и предложил тебе работать у нас. Я знаю, рано или поздно ты выйдешь на эту группу, а это тебе не местная босота, это люди серьезные. Ты отличный сыщик, каких единицы, а за мной возможности, в том числе и силовые, поэтому совместно мы им хребет сломаем. Да, я тебя попрошу о нашей беседе никому ни слова. Эта информация узкого пользования, кроме нас с тобой о ней знают только два человека.

– Я Вас понял, Виталий Павлович, но с Вашего позволения посвящу в это одного человека, в нем я уверен, как в себе, он работает на меня десять лет и ни одного прокола.

– Хорошо, я догадываюсь о ком идет речь, и зная тебя, понимаю, что это необходимо.

Родин встал:

– Разрешите идти?

– Подожди немного, Сергей, – Истомин нажал громкую связь, – Лена, ребята подошли? Пусть заходят.

– Хорошо, Виталий Павлович.

В кабинет вошли трое ребят: рослые, подтянутые, спортивные. Одного Родин знал, это Женя Сайко, несколько раз пересекались, двое других представились- Кирилл Атаев, Максим Зацепин. Истомин встал, вышел из-за стола:

– Ну что, знакомьтесь. Это ваш новый начальник, руководитель группы капитан Родин Сергей Георгиевич.

Поздоровались, присели возле стола.

– Решим так. Полностью встречаетесь вы здесь, в вашем распоряжении два кабинета и машина. Рабочие встречи проводите в управлении. Нужно это для того, Сергей, чтобы все были уверены, что ты продолжаешь работать в уголовном розыске. Ходишь на планерку как обычно. Саенко будет предупрежден, приказ по тебе секретный. Догадываешься почему?

– Догадываюсь, Виталий Павлович, вероятно вышли уже на наших ментов, и кроты начали рыть землю.

– Приятно иметь дело с умным человеком. Я подготовлю приказ о стажировке, и ребята к тебе в управление будут приезжать якобы на стажировку. Рабочие моменты обговорите без меня, я вам предоставляю полную свободу действий.

Когда выходили от Истомина, Родин немного задержался.

– Виталий Павлович, Вы сказали, что кроме нас с Вами еще два человека в курсе, среди них кто есть? – Родин кивнул на дверь.

– Да, это Женя Сайко, остальных введем в курс дела попозже.

Родин вышел из кабинета, оперативники ждали его в приемной.

– Ну что, орлы, давайте завтра соберемся, познакомимся поближе, распределим обязанности, накидаем план, а пока все свободны.

2.Гуран

Да капитан Родин, шутки в сторону, работаем по взрослому, – сам к себе обратился Родин. Он еще не особо мог представить, как ему будет работаться в новом подразделении, но все же было немного грустно. Он привык к уголовному розыску, к ребятам, к постоянным шуткам и приколам, а тут все с серьезными лицами ходят, прямо как в министерстве, и смотрят на тебя с подозрением. Ладно разберемся, если что вернуться никогда не поздно, резюмировал он.

Родин заехал на улицу Лесную в неприметный панельный дом, утопающий в зелени. Зайдя в подъезд, достал блокнот, написал «18.30 у Миши», вырвал листок и бросил его в почтовый ящик, затем поднялся на второй этаж, позвонил в дверь и не дожидаясь, когда откроют вышел из подъезда.

Смахнув с лица прилипшую паутину он с грустью подумал, вот и осень уже. Почему лето заканчивается всегда так быстро? Да и вообще, все чего ты ждешь с нетерпением, проносится за мгновения.

В доме, куда заезжал Родин жил его резидент под псевдонимом «Гуран». Записка в 18.30 у Миши означала, что необходимо встретиться в означенное время на конспиративной квартире. Он конечно мог напрямую сообщить об этом Гурану, но правила конспирации запрещали, да и сам Родин лишний раз предпочитал не светить его. Гуран был очень ценным агентом, может быть даже самым ценным из тех, какие были в уголовном розыске. Несмотря на то, что он был платным, работал он все же не из-за денег, а больше по призванию.

До работы в уголовном розыске Родин думал, что резиденты бывают только в ФСБ и находятся где-то за границей. Оказалось, все намного проще, если у тебя на связи находилось более 10 агентов, ты мог завести резидента, который как правило подбирался из бывших оперработников и уже он работал с агентурой вместо тебя, что очень облегчало задачу и высвобождало время, которого всегда катастрофически не хватало. Однако на практике с резидентурой работали единицы, поскольку тут требовался особый подход, специфические черты характера и знание психологии.

Гуран был знаком со всеми уголовными авторитетами и лично, без посредников общался со смотрящим. Был в курсе всех телодвижений, которые происходили в криминальной среде, а это означало, что и Родин был всегда осведомлен, что позволяло ему быть на шаг впереди.

Родина с Гураном свел случай десятилетней давности, когда тот был еще зеленым лейтенантом. Как-то проводили рейд в общежитии, где по информации спрятались двое сбежавших с зоны преступников. На одном из этажей он услышал шум, крики, потом топот ног. Когда Родин подбежал к комнате откуда был шум, то увидел такую картину: на полу распростерлось тело мужчины лицом вниз, руки, ноги были раскиданы в стороны, под лопаткой торчала рукоятка зоновской заточки с наборной ручкой. Рядом на коленях стоял мужчина лет 30-35 и рылся в кармане убитого.

Все было очевидным, Родин направил на него пистолет и скомандовал: «Руки за голову, быстро». Мужчина отстранился от тела, поднял руки, в одной он держал пачку долларов. В его глазах не было ни страха, ни испуга, он спокойно смотрел на Родина, а потом так же спокойно заговорил:

– Командир, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но поверь, это не я. Его уработал подельник, с которым он с зоны сбежал, а я просто хотел баксы забрать, на кой они мертвому. Я тебя прошу поверь мне, возьмете подельника, он расколется. А если ты меня сейчас примешь, никто разбираться не будет, нарисуют мне мокрую, и поеду я в солнечный Коми лес пилить. Ты давно работаешь в уголовке?

– Тебе какое дело?

– Значит недавно. Помнишь сказку про Емелю, когда он щуку отпустил? Отпусти меня, я тебе так же пригожусь, обещаю, ты не пожалеешь. У меня во внутреннем кармане паспорт, возьми его, завтра я буду у тебя.

– Достань паспорт аккуратно, одной рукой и брось его к моим ногам, – потребовал Родин, не сводя пистолета с задержанного. Тот выполнил и продолжал спокойно смотреть на него.

Родин изучил паспорт, все было в порядке, имелась прописка. Павел, так звали задержанного почему-то вызывал у Родина доверие, каким-то внутренним чутьем тот верил, что он не причастен к убийству. Он помедлил с минуту обдумывая все за и против, потом сказал:

– Моя фамилия Родин, УВД 130 кабинет, жду тебя завтра в 16.00, – убрал пистолет, паспорт положил во внутренний карман пиджака.

Павел не стал рассыпаться в благодарности, он только произнес:

– Родин я баксы заберу, поверь они нам пригодятся, – наклонился к трупу вытащил из его кармана вторую пачку долларов, встал и молча ушел. Родин вызвал по рации оперативников убойного отдела, вскоре подошел и сам начальник уголовного розыска Кутепов. Родин скрыл свою встречу с Павлом, за такое самоуправство можно было запросто вылететь из органов. Вскоре было установлено, что убитый это один из сбежавших с зоны преступников. Внизу при попытке скрыться был задержан его сообщник, некто Киселев. При разбирательстве выяснилось, что они банально не поделили деньги, похищенные со склада оптовой торговли, за что Киселев и убил подельника.

На следующий день ровно в 16.00 подошел Павел.

– Здравствуй, Родин, вот видишь, я здесь, как и обещал. Кстати, как тебя зовут?

– Сергей Георгиевич.

– В общем, Сергей, у вас здесь как-то не уютно и ушей много, я на колесах, поехали в «Родник», там тихо, спокойно. У меня к тебе серьезный разговор.

Кафе «Родник» действительно было тихим местом, там были кабинки, где можно было свободно пообщаться без опаски быть услышанным. Этим пользовались бизнесмены, уголовники, да и сотрудники милиции тоже. По устоявшемуся правилу в «Роднике» никто никого не трогал. Эта была нейтральная зона, маленькая Швейцария.

Родин с Павлом устроились в кабинке.

– Что пить будешь? – поинтересовался Павел.

– Не знаю, что-нибудь покрепче.

– Ты пробовал текилу?

– Нет.

– Сейчас я тебя угощу.

Павел заказал мясо, жаренное на углях, язык, салат и бутылку текилы. Пока официант исполнял заказ, Родин обратился к Павлу:

– Как ты оказался рядом с трупом?

– Да все элементарно, это я их поселил в эту общагу. Три дня назад они склад оптовый вставили, поднялись не хило, а позавчера мне слили, что их в мусарню сдали и что вы должны шмон в общаге устроить. Я пришел. Чтоб их на другую хату определить, а у них рамсы. Саман Киселю предъявляет, что тот баксы скрысил, а он его козлом и на три русских. Кисель только отвернулся, Саман тут же его и нашампурил и бегом из комнаты. Я пощупал пульс у Киселя, смотрю готов, я по карманам, а там баксы. Прав был Саман, крысой Кисель оказался. Ну а тут ты нарисовался, дальше сам все знаешь.

Подошел официант с подносом, выставил заказ на стол. Аппетитно запахло жаренным мясом. Отдельно он поставил бутылку текилы, блюдечко с лаймом, солонку и две стопки. Родин с Павлом отвлеклись от разговора. Павел открыл бутылку текилы наполнил стопки.

– Смотри как нужно делать.

Павел взял солонку, насыпал соли на тыльную сторону левой руки, взял рюмку, выпил ее залпом, ударил по левой руке и подлетевшую соль поймал ртом, затем подхватил с блюдца ломтик лайма откусил половину и разжевал ее. Все это выглядело как цирковой номер, Родин залюбовался.

– Давай, теперь ты повтори, – обратился к нему Павел. Тот попытался повторить, но повернув руку просыпал соль, потом сильно ударил и соль разлетелась по столу. Только третьей попытки удалось повторить этот номер.

Выпили еще раз, теперь уже вместе. Родин почувствовал, как текила расслабляюще действует на организм, появилась какая-то эйфория, очень приятное, почти блаженное состояние. С этого момента текила стала любимым напитком Родина.

Разговор начал Павел.

– Я сам раньше работал в уголовном розыске в Красноярске. Все было нормально, потом на задании один урод бросился на меня с ножом, я успел достать ствол, один выстрел и наповал. Прокурорские прицепились к тому, что не было предупредительного выстрела, возбудили дело по превышению полномочий. В результате пять лет лишения свободы. В Иркутске на красной зоне побыл. Муторно все ссученые, стучат друг на друга, шага лишнего не сделаешь. Потом на пилораме познакомился с урками с черной зоны, стали общаться, те пахану своему за меня словечко замолвили, как бы претензий нет. Короче я через начальника зоны перешел в черный барак, житуха стала нормальная, грев постоянный, чифир, водочка, ганьджубас. Через три года вышел по УДО к вам перебрался, кенты зоновские помогли, жилье, работа. Но запал то старый остался, правду говорят бывших сыщиков не бывает. Обиды как-то не было, да и следак тот прокурорский в своем гараже в машине угорел – собаке собачья смерть. Пробовал найти выходы на уголовку, да как-то неудачно, поэтому тебе прямо говорю оформляй меня платным агентом и будем работать, информации у меня выше крыши, весь твой розыск оглохнет.

– Платным я тебя сразу не могу, ты же знаешь, если бывший опер, надо хотя бы год обычным отработать.

– Знаю, а ты реши этот вопрос. Убийство комерса Жаднова помнишь? Я тебе сейчас дам весь расклад, а ты продай за платника своему начальству, учить тебя что ли?

Родин пообещал, что сделает.

– Сергей я завтра по делам в Москву, как у тебя с оперативной техникой?

– Да никак, глаза и уши.

– Значит так, я на «Чиркизоне» куплю прослушку, скрытые микрофоны, видеокамеры, приборы ночного видения, упакуем тебя будь здоров! У тебя доступа к конспиративной квартире нет?

– Нет, для этого резидента иметь надо.

– Ладно, с этим я тебе помогу, за год все устроим, а пока встречаться здесь будем. Звонить друг другу не будем, связь только через записку. Давай так пишешь время и любое мужское имя – встречаемся здесь, пишешь время и любое женское имя, значит нужно наедине. Тогда на берегу Таловой, помнишь одинокая верба, тарзанка еще на ней? Вот там.

Так завязались тесные отношения агента «Гуран» и оперуполномоченного Родина.

На конспиративную квартиру Родин приехал за час до назначенной встречи. Взяв аппаратуру и обследовав все помещение нашел две скрытые видеокамеры. Он не стал их отключать, а просто вынес на детскую площадку и установил одну на горку, другую на грибок, пусть начальство «Ералаш» посмотрит с ехидством подумал он. Вернувшись в квартиру Родин протер пыль, вымыл полы и собрал на стол то, что предварительно купил в магазине. Он знал, Гуран все равно придет со своим, поэтому сильно не напрягался.

Включив телевизор, сел в кресло в ожидании встречи. За десять лет Гуран ни разу не опоздал даже на минуту, и в этот раз ровно в 18.30 раздался звонок в дверь. Родин открыл дверь, впустил Павла.

– Привет, сыскарь, как на оперативном просторе все чисто? – обводя глазами комнату спросил Павел.

– Да все чисто, на площадке у дома детское кино снимают, а ты как догадался?

– Вчера один залетный тобой интересовался, хвастался что у него связи на самом верху.

– Нет, это вряд ли, просто мне рапорт в УБОП подписали, вот и решили провентилировать тему.

– А вон в чем дело, так мы теперь, по-взрослому играем? Могу поспорить, что это с залетными связано, которые у Чеха нарисовались.

– Паша это Томилинские и у них здесь серьезные планы, что по ним знаешь?

– Я смотрю ребята серьезные, говор не наш, где-то Москва, Питер. Чех накидывает, мол откинулись, перекантоваться надо, а они на сидельцев похожи, как я на балерину. Борзые, по фени не ботают, мазу не держат, а Чех с ними как с ворами законными общается. Хату я знаю, где у них лежка, но доступа нет. Смотри это по Савелова свечка, четвертый этаж.

– Какая у них тема здесь?

– Твоя тема, Сергей. Машины, причем самые дорогие и престижные, я тебе еще в прошлый раз говорил, будет новая группировка. Этим двоим на Савелова ты сейчас ничего не пришьешь, надо всю группу устанавливать и место отстоя машин, и связи и структуру.

– Наши городские есть среди них?

– Есть, на месте они бригадира нашего поставили. Азер Али – отморозок этот, помнишь?

– Конечно помню, а если он то с ним сто процентов близнецы Соловьевы, они всегда не разлей вода были. Давай я пока ими займусь, а ты мне вырисуй все по Томилинским сколько их здесь, связи, хаты, ну в общем что тебя учить, лучше меня знаешь.

– Хорошо забили, – Павел встал, выпил рюмку водки и направился к выходу,– Пока, сыскарь, до связи.

Родин убрал со стола, вышел на площадку, снял видеоглазки и установил их на место, помахал в камеру рукой:

– Всем нижайший поклон, – съехидничал Родин и вышел из квартиры.

3.Начало

Все три дня, когда был рейд, по городу, не было ни одного угона, но как только он снял с города прикрытие, в первую же ночь ушли сразу три машины, причем два джипа почти новых.

Родин ходил по кабинету в гневе.

– Вот суки, все продают ублюдки, за косарь мать родную продадут. Найду гниду, сам лично яйца отстрелю.

Варкун молча сидел в сторонке, он хорошо знал, когда Родин в таком состоянии, ему под горячую руку лучше не попадать. Выплеснув весь гнев Родин немного успокоился и продолжил:

– Родя, понимаешь, вот такие же суки по своему менталитету работали полицаями в Великую Отечественную, расстреливали женщин стариков, детей.

– Да ладно забей Серега, предатели всегда были, рано или поздно вычислим этого ублюдка.

– Хорошо, действительно, работать надо, ты давай к Сазоновой собери мне всю информацию на Фаргилаева и братьев Соловьевых.

Зазвонил телефон, Родин взял трубку, это был начальник уголовного розыска г. Руднева, соседней области. Руднев располагался в 250 километрах на перекрестке трех основных направлений, поэтому все угнанные машины уходили через него. Родин бывало по нескольку раз в месяц мотался туда. Он знал этот город лучше, чем свой собственный. Сдружился с оперативниками, те каждый раз встречали его как лучшего друга, подыскали ему квартиру, гараж для машины. Действительно Родин чувствовал себя в этом городе своим.

Начальник уголовного розыска Савельев Михаил Степанович был старше Родина на каких-то 5-7 лет, поэтому общались они на равных. Как-то Родин уехал в Руднев по срочному делу. Перед этим он сутки не спал, а потому выехав на ровный, прямой участок дороги заснул за рулем и на всем ходу врезался в движущийся на встречу Урал. Удар был такой силы, что у Урала вырвало два моста. От машины Родина вообще целым осталась только крышка багажника. В себя он пришел в больнице на следующий день. Когда пришел в сознание, первого кого он увидел был Савельев. Он оказывается дежурил около кровати с того момента как привезли Родина. Увидев, что тот очнулся Савельев пожал ему руку:

– Привет, Серега, что-нибудь помнишь?

– Нет, Миша, яркая вспышка света, а потом темнота.

– Значит слушай, у тебя лопнуло переднее колесо и тебя вынесло на встречную полосу, после удара потерял сознание. Сейчас подойдет дознаватель, он предупрежден, опросит тебя как надо. Организация, чей Урал, претензий не имеет.

– Спасибо тебе, Миша, если бы не ты, вылетел бы я из органов в три счета.

– Серега, свои люди разберемся.

Родин в таком страшном ДТП отделался довольно легко, вывернуло бедро из тазобедренного сустава, было поломано три ребра и лицо посечено осколками лобового стекла. Однако в больнице он провалялся почти месяц, а потом еще около года ходил с тросточкой…

– Привет, герой-любовник, ты что забыл что ли про нас? Два месяца нос не кажешь? Пацаны обижаются.

– Здорово, Миша, у меня тут полная задница, за неполных два месяца полсотни самых дорогих машин ушли бесследно, как в черную дыру, с ног сбился, голову сломал.

– А что твой хваленый барабанщик спит что ли или сам при делах?

– На югах он у меня отдыхал, неделю как вернулся.

– Серега, тут ваши блатные нашему Ермаку подгон сделали Паджеро, почти новый, у тебя не уходил?

– Как не уходил, целых три.

– Давай тогда ко мне, у меня наработки интересные появились по твоей теме, не по телефону.

– Я тебя понял, сегодня дела закончу и завтра с утра у тебя буду.

– Смотри в ночь осторожней, а то я за тебя уже боюсь.

– А я Варкуна за руль посажу, он гонщик вот и пусть управляется.

Варкун был действительно кандидатом в мастера спорта по автомобильным гонкам, на дороге такое вытворял, аж дух захватывало. И в машинах разбирался лучше любого слесаря. Как-то давно в группе был автомобиль Москвич-412. Варкун разобрал двигатель, расточил его и влепил поршневую от ГАЗ-53, поставил коробку от BMW, усилил рессоры. Через несколько секунд после старта стрелка спидометра загибалась. Какую в действительности скорость развивал Москвич, никто не знал, но сколько не старались на трассе униженные владельцы джипов обогнать неприметный Москвич, им это не удавалось.

Когда вернулся Варкун, Родин сказал:

– Родя давай иди готовь машину, сегодня в ночь выезжаем в Руднев дня на три и никому ни слова, а я пока оперативное дело на эту компанию заведу.

– О, наконец-то Кузю, Рыбу увижу, плов, шашлык настоящий покушаем, – обрадованный Варкун удалился, а Родин сел за бумаги. Эту троицу он знал, как облупленных поэтому перелистывать материалы заново не было никакого смысла, у него была феноменальная память на все преступления и лиц по ним проходящим, поэтому он просто вынес постановление о заведении оперативного дела и понес на подпись к начальнику криминалки Ворошилову.

– Ну что, Сергей, надоело в уголовном розыске, решил в УБОП податься? – встретил его вопросом Ворошилов.

– Да не в этом дело, Иван Юрьевич, просто с Саенко никак общий язык не найду, да и на серьезной работе себя попробовать хочется.

– Серьезней работы, Сергей, чем в уголовном розыске – нет, а твой РУБОП сегодня есть, а завтра и след простыл. Кстати, Саенко недолго осталось, он собирается по службе переводится ближе к Москве.

– Ну вот как он переведется, так и я вернусь назад.

– Давай, что там у тебя?

– Оперативное дело на Али и Соловьевых.

Ворошилов пробежал взглядом по бумагам, подписал постановление.

– Ты уверен, что от Али цепочка тянется?

– Уверен, товарищ полковник, информация железная.

– Трудно тебе придется с ним, он сам никогда не расколется, придется детально обрабатывать.

– В том то и дело, Иван Юрьевич, тут глубокая разработка нужна. За неделю, а то и за месяц ничего не сделаешь, а Саенко будет требовать немедленно. Придется по верхушкам пройтись, а корни оставить, а я хочу красиво с корнями эту мразоту вырвать. Я завтра в Руднев выезжаю, там через Савельевскую агентуру слух пустим, что мы мол на след вышли, да Ермака тряхнем, они на месяцок притихнут, а я покопаю.

– Наверное ты прав. Давай дерзай, удачи тебе.

В свое время Ворошилов был руководителем той группы, которой сейчас руководил Родин, а еще он был его наставником и первым учителем, который научил его всем основам розыскной и агентурной работы. Родин вспомнил, как он обратился к Ворошилову с просьбой рассказать о порядке ведения агентурных дел. Ворошилов молча подошел к сейфу достал оттуда три дела агентов, положил их перед ним и спокойно сказал:

– Смотри, об этих людях знаю я, начальник и теперь ты. На случай если с ними что-то случится. Именно тогда он понял какое ему оказывают доверие, но и степень ответственности тоже.

Ворошилов забрал Родина из патрульной службы. Тот мечтал работать в уголовном розыске. Он как сейчас помнил тот день, когда пришел на беседу к Ворошилову. Войдя в кабинет, он увидел рослого, крепкого мужчину. Родин никогда не забудет тот взгляд каким на него смотрел Ворошилов. Не смотря на то, что он был вежлив и доброжелателен, смотрел он так как будто ему были известны все нюансы Родинской жизни, и не было смысла что-то скрывать, хотелось сразу во всем признаться. На следующий день состоялся такой разговор:

– Сергей, ты водку пьешь? -поинтересовался Ворошилов.

Этот вопрос поставил Родина в тупик, если сказать, что пью, подумает, что алкаш и не возьмет, сказать, что не пью, решит, что врет и опять откажет.

– Иногда выпиваю, – ответил Родин.

– Так вот, сегодня нам предстоит ее не выпивать, а кушать.

Какой для этого был повод, Родин спросить просто побоялся.

Вскоре собрались Ворошилов, Никитич самый старый опер в группе розыска, Саенко, который тогда был еще простым опером и Саша Шебанов, который сразу выделялся на фоне других какой-то интеллигентностью, даже аристократичностью. Погрузились в служебный УАЗ, заехали на рынок, купили много зелени, овощей, мясо, лаваш и ящик водки. Родин подумал, наверно кто-то себе взял, выпьем две три бутылки, а остальные заберут. Если бы он знал, как ошибался.

Он честно не придал значения словам Сани Плетнева, который на пару месяцев раньше него пришел в розыск.

– Серега, держись, будешь сдавать экзамен на опера.

– Какой экзамен, Саня?

– Да все просто, будут поить тебя до состояния синей изоленты и смотреть на твое поведение.

Когда приехали на берег Ракитки и расположились, Родин обратил внимание, что никто не стал доставать пары бутылок из ящика, а достали весь ящик и поставили у костра.

Когда шашлык был готов, сели у импровизированного стола. Родину налили водки на две трети граненого стакана. Он такими конскими дозами водку никогда не пил, поэтому не знал, что делать. Кое-как ему удалось справиться с содержимым стакана. Не успел он толком закусить, как ему налили столько же. Родин вспомнил разговор с Плетневым и понял, что это была не шутка. Надо было срочно что-то делать, иначе еще пара подходов и он просто упадет.

Опорожнив стакан, он взял банку томатного сока и быстро разлил его по стаканам. Когда Никитич решил вновь налить, стаканы были грязными и

Родин воспользовался этим.

– Сейчас я сбегаю к реке, ополосну их, – и собрав стаканы пошел на берег реки. Когда скрылся из вида, быстро наклонился к реке, наглотался сколько мог воды, потом засунул два пальца в рот, еще раз повторил процедуру, полегчало. Он ополоснул стаканы и направился к компании. Никитич снова наполнил стаканы, Ворошилов поднял, посмотрел на Родина и вдохновенно произнес:

– Запомни одну прописную истину и философию жизни: «Ничто в этом мире не постоянно, а сыск вечен», если примешь это изречение как закон, то быть тебе хорошим сыщиком, если нет – не занимай чужого места.

Снова выпили и снова Родин раз пять за вечер бегал мыть стаканы, но экзамен выдержал. Потом стреляли по бутылкам. Стрелял он хорошо, поэтому попал три из трех.

– Ну что, ты, наверное, ломаешь голову, по какому поводу мы пьем сегодня? – спросил Ворошилов.

– Если честно, да.

– Пьем мы сегодня за рождение нового сыщика, поздравляю, ты в коллективе.

Ворошилов пожал руку Родину и обнял его, за ним повторили то же Никитич, Шебанов, Саенко.

Родин вспомнил об этом с теплой грустью, сейчас таких экзаменов уже никто не проводит.

Он убрал бумаги в сейф и решил съездить домой перекусить и собраться в дорогу. Зайдя в подъезд, Родин по привычке заглянул в почтовый ящик. На дне лежал небольшой листок. Он достал его и прочел в 18.30 у Зои.

Ровно в шесть вечера Родин подъехал на берег реки Таловой к одиноко стоящей вербе. На берегу стояла машина Павла, темно-зеленого цвета БМВ, сам он был у воды, пускал блинчики.

– Привет Сергей, меня попросили про тебя все разузнать, кто ты, что ты, жена, дети, любовницы.

– Как это было?

– Чех познакомил с одним из залетных, погоняло Бес, больше ничего не знаю. Судя по общению статус высокий, Чех по сравнению с ним шестерка. Так вот он говорит, что ему птичка на хвосте принесла, что ты в РУБОП перешел, чтоб специально по ним работать.

– Ну что, если сказали выполняй, только давай им сведения порционно, а самое главное скажи ему, что тебе точно известно, что в РУБОП ему рапорт не подписали и он остался в уголовке. Еще скажи, что его прессуют по этим угонам, если отдать двух, трех шестерок они успокоятся и лучше затихариться на две-три недели. У тебя ведь тоже выходы есть на ментов, давай прямо сегодня.

– Лады, все сделаю, Сергей, а ты все же подстрахуйся, игра серьезная пошла и ребята они очень серьезные.

– Прорвемся Паша, они ведь тоже люди, не киборги с другой планеты, тоже имеют свои слабости и кого-то наверно любят. Постарайся познакомиться поближе, мне про Беса та же информация нужна.

– Тебе действительно отказали в РУБОП?

– Вот видишь, если уж ты поверил, то они точно поверят. Я дня на три в Руднев смотаюсь, там тему двину. Как вернусь сразу встретимся, а ты попинай агентуру, ту что я тебе на связь передал, там пара человек есть толковых, давай их под Али и Соловьевых подведи, а то вечно в одного выгребаешь.

Родин вернулся в управление, позвонил Сайко.

– Женя подскочи ко мне в управу, разговор есть.

– Хорошо, минут через пятнадцать буду.

В кабинет вошел Варкун:

– Все готово шеф можем хоть сейчас в путь.

– Подожди, еще работа есть. Начнем, а там Сайко доработает.

Открылась дверь, вошел Сайко.

– Привет, легок на помине, – протянул ему руку Варкун, – Присаживайся, чай будешь?

– Нальете – не откажусь.

Родин прикрыл дверь в кабинет.

– Значит смотрите, расклад такой. Сегодня нам отдадут двух шестерок на угоне. Мы их примем и в работу. Толку от них мало, скорее всего это будет первый их угон и знать они ничего не знают. Поэтому мы их принимаем, помаринуем пару дней и выпускаем с хвостом, возможно кто-то из Фаргилаевской бригады на них выйдет чтоб узнать, что они в ментовке говорили. Сопровождение обеспечишь ты, Женя, а нам с Родей надо по делам выпасть.

– Откуда информация Гиоргич?

– Женя, ты же в РУБП работаешь, там тебя не научили глупых вопросов не задавать? И что ты хочешь, чтобы я тебе ответил?

– Извини, не подумал.

– Надо думать, Женя, мы не в лото на спички играем. Одно могу сказать, пока это не наша игра, мы просто подыгрываем.

Родин был на подъеме, его увлекла эта интрига. Да она была опасная, серьезная, здесь нельзя было допускать ошибок, нужно было быть готовым к любым неожиданностям. Однако и натура у него была подстать игре, чем сложнее и опаснее была ситуация, тем спокойнее он себя чувствовал. Это была его стихия, в которой он ощущал себя как рыба в воде. Еще он замечал такую свою особенность, если возникала опасная ситуация, время для него как будто останавливалось. Бывало, он детально обдумывал как сейчас поступить и по своим ощущениям ему казалось, что прошло как минимум полчаса, на самом деле проходило две минуты.

Родин не сомневался ни секунды приняв эту игру. Он был уверен, что выиграет ее, иначе зачем было вообще начинать.

4 Руднев

Раздался звонок, звонил начальник изолятора Сухнев.

– Здорово Родин, как жив-здоров?

– Твоими молитвами, и тебе не хворать.

– Слушай, тут информация поступила: сегодня угон на Петровского будет, двор за театром кукол, там Ниссан новенький стоит на стоянке.

– Спасибо, Палыч, откуда знаешь не спрашиваю. Оперативно ребята работают, трех часов не прошло как он с Гураном встречался, – отметил Родин, подошел к карте нашел место, это был глухой двор с одним выездом. Задержать угонщиков не составит никакого труда.

– Смотри-ка постарались, место выбрали такое, чтоб менты не лоханулись, заботливые твою мать, ну что же, поиграем. Бес ты или сатана – твой ход, – с кем разговаривал Родин было непонятно.

– Женя, давайте с Родей на адрес, возьмите гайцов пусть выезд перекроют, только не отсвечивают.

Варкун и Сайко ушли, Родин открыл сейф, достал бумаги, решив поработать пока есть время. В половине двенадцатого позвонил Варкун:

– Птичка в клетке командир, едем на базу.

Задержанным оказался старый знакомый Васька Анашин, угонщик со стажем. При этом, имел настолько невинный вид, что не зная о его заслугах, ни за что не подумаешь о нем плохого. Есенинские кудри, вздернутый носик, веснушчатое лицо и невинная улыбка создавали образ ангелочка. Однако, этот ангелочек машины начал угонять лет с десяти, как только стал до педалей доставать, и с тех пор был головной болью Родина. Угоны он совершал регулярно, раз в месяц, и Родин с нетерпением ждал, когда ему исполнится 16 лет, чтобы отправить его в места не столь отдаленные. На этот раз до дня рождения Васьки оставалась еще неделя, значит в ИВС его не закроешь, придется отпускать. Одно было хорошо, Васька всегда откровенно рассказывал о своих похождениях.

– Здравствуй, Василий, как жизнь молодая?

– Здравствуйте, дядя Сережа, нормально.

– Что это ты на эксклюзивные иномарки перешел, ты же всегда отечественный автопром предпочитал?

– Да попросили, денег предложили, я думаю, а что, на днюху заработаю.

– Кто попросил, как это было?

– Сазан сегодня мужика ко мне в гараж привел, точнее мужик приехал на тачке с Сазаном. Короче говорит надо Ниссан угнать по тихой, плачу 15 кусков. Я ему говорю с иномарками не пробовал, а он мне вот и попробуешь и инструмент дает, отмычку от двери и калиброванный ключ от замка зажигания. Ну поехали мы с ним на адрес, он нас с Сазаном высадил и говорит, жду вас на 17 километре на Закутаевку. Сазан стал на шухере, я к машине, вскрыл без проблем, завел, только со двора – тут ваши. Сазан – гнида, наверно заметил и слинял, хоть бы свистнул.

– Как мужик выглядел, Василий?

– Примерно вашего возраста, вон на того похож, кивнул Васька в сторону Сайко и еще это, прихрамывал он.

– Машина какая была?

– Прелюд стальной, навороченный.

– Номер случайно не запомнил?

– Не обратил внимания, но на заднем стекле пятерня желтая на присоске с отражателем, знаете едешь, а она как будто вам машет, у меня в гараже такая же лежит.

– Ладно Василий сейчас пойдешь с дядей Женей компьютер посмотришь, может узнаешь мужика того. И давай с машинами то завязывай, в следующий раз не отпущу уже.

– Хорошо, дядя Сережа.

– Васька, выйди пока подожди в коридоре, – Родин встал, взял Анашина за плечи и подтолкнул к двери, когда тот вышел, он повернулся к Сайко,– Женя, смотри у Васьки гараж в «Черемушках», от отца достался, он там сутками пропадает, пытается отцовскую шестерку восстановить. Если им будут интересоваться, то придут именно в гараж. Напротив через два гаража у Веселова Сереги гараж, можно там обосноваться. Сазан, это Слава Карасев, кент Васькин, данные на него у Вали Сазоновой возьмешь, сам то разберешься что делать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.