Виталий Козмодемьянов
Это просто кровь

Глава 1

– Ась! Ты куда? Пойдём с нами! – Лика нетерпеливо подпрыгивала на месте, призывно маша рукой.

– Не, мне ещё философию учить, а то Филин меня завтра убьёт. – Настя на прощание махнула рукой и пошла в сторону автобусной остановки.

На улице стояла прекрасная погода, золотая осень в этом году задержалась, и в середине октября было достаточно тепло. Короткая джинсовая курточка легко справлялась с лёгким ветерком, а короткая юбка едва годилась, чтобы её можно было назвать приличной. От выпитого алкоголя в голове слегка шумело, хотелось танцевать и петь, да и в целом продолжить встречу с бывшими одноклассниками, но суровая новая жизнь студентки заставляла ехать домой.

Автобус, как всегда, задерживался несмотря на то, что в приложении на телефоне парочка уже проехала мимо. Поднялся прохладный ветерок, и по стройным ногам Насти пробежали мурашки. Спрятавшись в глубине остановки, девушка листала ленту в инсте, особо не вникая в то, что она видела. Рык двигателя отвлёк Асю, и она подняла глаза. Прямо напротив остановки стоял чёрный мерседес, затонированный так, что совершенно не было видно, кто находится внутри. Машина стояла, порыкивая двигателем, похоже, что водитель остановился проверить что-то в навигаторе или ответить на сообщение. Настя успокоилась, опустив глаза обратно в экран смартфона.

– Эй, красотка, подвезти? – густым кавказским акцентом спросили из мерседеса.

Девушка подняла глаза, фыркнула и, проигнорировав вопрос, вернулась к бездумному листанию ленты.

– Эй, чего молчишь? – не сдавались из машины.

– Отвали. – брезгливо ответила Ася.

Она никогда не любила знакомиться на улице, тем более с кавказскими мужчинами. Девушку всегда пугали мужчины с горячей кровью, видимо, отголоски влияния прошедшего чеченскую компанию дяди Саши, брата покойного отца.

– Слышь, а ты чё такая борзая?

Хлопнула дверь машины, и сторону Насти шагнул здоровенный бородатый мужик. Девушка сунула руку в карман в попытке найти перцовый баллончик, но, как назло, он остался в другой куртке. Ася попыталась выскочить с остановки, но сильный удар в живот швырнул её на рифлёную стену остановки. Дыхание перехватило, Ася осела на землю, судорожно пытаясь вдохнуть, в глазах плясали тёмные круги. Сильная рука схватила её за волосы и подняла с земли. В лицо ударил сильный запах алкоголя.

– Я тебя научу, сука, манерам. – прошипел мужик прямо в лицо девушке.

Наконец-то Настя смогла вдохнуть. Ноги едва касались земли, но и мужик всё же не был качком, так что как только ноги нащупали опору, Ася со всей силы саданула коленом промеж ног бугаю. Того ожидаемо согнуло пополам, а девушка, не теряя времени метнулась в лесополосу, что отделяла спальный район от центра города. Туфли на высоком каблуке плохо подходили для бега, не говоря уже о беге по пересечённой местности, однако снять их и бежать босиком Ася даже и не подумала, проколоть ногу осколками битых бутылок означало, гарантированно никуда не убежать. Когда свет фонарей окончательно скрылся из виду, девушка остановилась, чтобы привести дыхание в порядок. В ушах стучала кровь, а сердце так и пыталось выскочить из груди. Настя хотела обернуться к дороге, чтобы убедиться, что её не преследуют, но в этот момент сильный удар в лицо опрокинул её на землю. Последнее, что она увидела перед тем, как её сознание отключилось, были лакированные туфли сорок пятого размера.

***

Сознание возвращалось тяжело, словно Ася выплывала из глубокого, мутного озера. Тяжело открыла глаза, точнее, глаз, второй, видимо, заплыл. Но разглядеть всё равно ничего не получилось, вокруг стояла непроглядная темнота. Руки затекли и саднили в запястьях, пошевелить руками не получилось, они прочно были притянуты к какому-то кольцу, закреплённому к полу. По спине побежали мерзкие мурашки начинающейся паники. Пахло пылью и плесенью. Скрипнули давно не смазанные петли, и вспыхнул свет. Настя, насколько могла, обернулась на звук, к ней приближался здоровенный мужик, что так не вовремя вчера подъехал к остановке.

«Или это было не вчера, сколько я была без сознания?»

Неожиданная мысль отвлекла даже от неизбежно приближающегося похитителя. Кавказец подошёл вплотную и хлёстким ударом ноги перевернул Асю на спину. Пластиковые стяжки, которыми были прикованы руки, больно впились в запястья.

– Сейчас, сейчас. – приговаривал кавказец.

Плечо девушки плотно обхватила резина жгута, а через несколько секунд в предплечье кольнула игла. По венам медленно потёк жар. Он постепенно обволакивал всё тело, забирая боль и волю к сопротивлению.

– Вы, сучки, всегда ерепенитесь до поры до времени. Сегодня я покажу тебе, как бывает.

Прямо перед лицом щёлкнул выкидной нож, а следом запястья освободились. Боли в ссадинах на руках уже не было, но Ася всё равно, машинально, на автопилоте, потёрла следы от стяжек. За волосы схватила крепкая рука и легко, как безвольную куклу, потащила. Боли по-прежнему не было, а вот на разум словно мутные очки надели. Всё, что происходило, словно оставили за скобками, вынесли на периферию восприятия. Как за персонажем третьесортного фильма Ася наблюдала, как её мучитель волочёт её за волосы по ступеням, холодным, шершавым, бетонным. Обшарпанная дверь ощутимо толкнула в бок, подчиняясь притяжению ржавой пружины. Боли нет, просто давление куда-то в область правого бока. Грязные стены узкого коридора проплывали мимо, как исполинские скалы, а на светлом когда-то потолке плавали разноцветные круги.

«Или это пред глазами?»

Ещё одна дверь на этот раз, раскрытая настежь, пышный ворс когда-то дорогущего, а сейчас пыльного ковра защекотал голые пятки. За волосы рванули, поднимая с пола, и швырнули на кровать с серо-жёлтым, пыльным, отвратительным матрасом. Лёжа на животе и не способная оторвать от матраса даже палец. Из уголков приоткрытых губ на матрас медленно потекла слюна, добавляя на матрас очередное пятно. Грубые, шершавые, всё в каких-то заусенцах, пальцы проскребли по бёдрам, срывая трусики. Грубо, резко, беспардонно, наверняка разрывая и калеча всё вокруг, что-то ворвалось в неё. Боли не было, вообще ничего не было, кроме ощущения распирающего давления. На Асю навалилось тяжёлое, пахнущее кислятиной и алкоголем тело. В ухо полыхнуло горячим дыханием.

– Стани, сука! Я знаю, что тебе нравится это!

Мир закачался перед безучастным взглядом беспомощной девушки. Она понимала, всё, что происходит неправильно и так быть не должно, но даже мысли противиться не было. Кривая розетка на стене, в каких-то жёлтых разводах, качалась от размеренных толчков, что вминали Асю в матрас, этот мерзкий грязный матрас. Сколько продолжалась это размеренная качка? Минуту, час, год, вечность?

Сильные руки сжали плечо и рывком развернули на спину. Топик на груди затрещал тканью. Те же грубые руки схватились за упругую грудь, мерзко царапая сосок, сжали. На окраине сознания вспыхнул огонёк боли, и именно эта искра словно запустила пожар в сознании. На Асю снова навалилось тяжёлое тело. Желтоватые зубы насильника оголены в хищном оскале. Собрав все силы, девушка с трудом оторвала руки от кровати и попыталась оттолкнуть мучителя. Сильный, наотмашь удар тыльной стороной руки наполнил рот вкусом крови. Боль вернулась вспышкой, молнией. Вялая до того рука метнулась к разбитым в лоскуты губам. Прикосновение собственных пальцев пробило всё тело словно от удара шокером. Перед глазами всё ещё качался мир от резких толчков бугая. Между ног разгоралось пламя режущей, разрывающей боли, а от разбитых губ к пальцам тянулась тончайшая алая спица. Одурманенная вколотой наркотой и вернувшейся болью Ася со всей силы зарядила пощёчину. Алая спица, что так и не рассеялась наваждением, пробила жёсткую щетину, щеку и вышла сквозь левую глазницу, протыкая и выворачивающая глаз. На лицо брызнула горячая, солоноватая чужая кровь. Тело бугая забилось в конвульсиях, навалившись на девушку всем весом. С трудом, потратив вечность, Ася выбралась из-под трупа насильника. Не разбирая дороги, она подошла к открытому окну и перевалилась через подоконник. Колючие ветви разросшегося, явно одичавшего шиповника обожгли оголённую плоть. Поднявшись на негнущиеся ноги и не разбирая в темноте ночи дороги, Ася побрела сквозь заросший сад.

***

Лес утопал в темноте, не было видно ничего даже на расстоянии вытянутой руки. Ася еле переставляла ноги, бредя в полубессознательном состоянии. В голове не было ни единой мысли, только что-то тяжёлое перекатывалось из стороны в сторону. Иногда она вспоминала, что сбежала от насильника и тогда переходила на бег, практически тут же спотыкаясь и падая, разрывая последние остатки одежды, оставляя на теле множество синяков и ссадин. Ветви то и дело хлестали по лицу, казалось, сам лес был против и старался задержать беглянку. Очередной раз споткнувшись и, не найдя сил встать, Ася перевернулась на спину и уставилась в тёмное небо, затянутое тучами. Что-то кололо в спину, но поделать что-либо с эти у девушки совершенно не было сил.

Сколько она так пролежала, Ася не знала. Может, несколько минут или несколько часов, но небо не стало светлее. Всё так же вокруг стояла непроглядная темнота. Вот только звуки пропали, всё кроме звука её дыхания и стучащего в груди сердца. Не шумела листва, не пели птицы. Весь мир будто замер и ждёт. Настя попыталась встать. Ноги дрожали, но вроде подкашиваться не собирались. Медленно от дерева к дереву, трясясь от холода, побрела куда глаза глядят. Неожиданно лес начал редеть, больше не приходилось прорываться сквозь заросли колючего кустарника, а деревья перестали пытаться схватить Асю за ногу. Прямо на кромке, где лес переходил в поле, стоял покосившийся забор. Девушка с трудом перевалилась через хрустнувший плетень, и на этом силы окончательно покинули её.

Глава 2

– Никитишна! Никитишна, ты гля, кто там? – кричал плюгавенький старичок с деревянными вилами в руках.

– Что разорался, старый пень? Опять сутра пораньше шары залил? – недовольно пробурчала Анфиса Никитична, – Пьянь старая!

– Да угомонись ты, старая, дивчина вон в траве у плетня лежит!

И правда, у покосившегося забора лежала девушка вся с ног до головы, покрытая кровью. Её пшеничные волосы слиплись от спёкшейся крови, а на обнажённом теле не было места, на котором бы не красовалось пореза, ссадины или синяка.

– Дак кто ж тебя так деточка. – запричитала Нюра, довольно резво для своего возраста подбежавшая к девушке. – Старый, шуруй за Турёнком!

Дед скрылся из виду, а старушка склонилась над бесчувственной девушкой. Подложила под голову свёрнутый фартук и накрыла платком, который обычно повязывала на поясницу от радикулита. Бабушка попыталась прикоснуться к лицу раненой, бессознательной девушки, а ту пробило словно от удара молнии.

– Да что же ты, милая?

– Никитишна! Мы тута. – голос деда заставил Нюру вздрогнуть.

Дед честно выполнил поручение, а не, как обычно, пропал с мужиками и свежей бражкой. Следом за старым бодро бежал Турёнок – парень, что прибился к деревне пару лет назад, не помня ни того, кто он, ни как оказался в деревне. Парень без указок подхватил на руки девушку, лишь на бронзовых щеках зарделся румянец.

– Неси её в дом. – махнула Никитишна рукой, и, подхватив подол, дабы тот, не цеплялся за траву, посеменила следом.

У входа в старенькую, но всё ещё добротную избу, Турёнку пришлось чуть ли не пополам согнуться, чтобы поместить свои, без малого два с половиной метра в низкую дверь, отчего он чуть не выронил свою ношу. Уложив раненную на топчан, парень запустил пятерню в свои огненно-рыжие, почти что красные волосы.

– Что с ней, баб Нюр. – от густого баса задрожали горшки на полках и печи в светлой горнице.

– Снасильничал, похоже, кто-то.

От этих слов в обычно спокойных, зелёных глазах на мгновение вспыхнуло пламя разъярённого дракона.

– Да разве можно? – прорычал парень.

– Ступай, Турёнок, спасибо, дальше я сама, и деда с собой возьми что б под ногами не мешался. – засуетилась вокруг бессознательной девушки баба Нюра.

***

Пробуждение было тяжёлым, болело, казалось бы, каждая клеточка тела. Ася с трудом открыла глаза и долго не могла понять, где находится. Низкий потолок, выкрашенный белым, мягкая перина, пахнущая полевыми цветами, в углу комнаты располагалась большая белая печь, усыпанная полочками с разнообразными горшками и цветастыми тарелками. Сквозь ставни, что заменяли собой стекло, пробивалось яркое солнце. Девушка попыталась сесть, но сильная боль заставила её рухнуть обратно на топчан с тяжёлым стоном. В комнату бодро для своего возраста вбежала старушка и запричитала что-то на непонятном языке. Разобрать ни слова не получалось, но явно дружелюбные и даже заботливые нотки успокоили девушку. Старушка приблизилась к кровати и нежно приложила шершавую, явно знакомую с трудом, ладонь на лоб Асе. Бабушка, продолжая говорить спокойным заботливым голосом, явно что-то спрашивая, приложила плошку к губам девушки. Ася инстинктивно глотнула и чуть не закашлялась от горького травяного настоя, а следом почувствовала, что её накрывает сном.

Когда Настя снова открыла глаза, за ставнями уже было темно. На печи вовсю кто-то храпел, а старушка сидела на сундуке, прислонившись спиной к бревенчатой стене, и, казалось, тоже спала, но стоило Асе приподняться на локтях, как глаза бабушки раскрылись.

– Ну как ты, внучка? – на этот раз Ася смогла понять, что у неё спрашивают, но речь по-прежнему звучала не знакомо.

Девушка попыталась ответить, но вместо этого просто раскашлялась.

– Тише, моя хорошая, я уже стара и, похоже, позабывала многое, но то, что ты меня понимаешь, по глазам вижу, значит, работает снадобье, а разговаривать, соблаговолят боги, к утру начнёшь.

Старушка поднялась на ноги и вновь протянула Асе пахнущую травами плошку.

– Это отвар на местных травах, он поможет телу восстановиться, а пока спи.

Утром Ася проснулась от бьющего прямо в лицо солнца. За окном листьями шумел ветер, и где-то щебетала птица. В комнате было пусто, а на резном стуле висела длинная рубаха из грубой ткани явно ручной работы. На руках и теле ещё виднелись следы от синяков и тончайшие шрамы от царапин и ссадин, ни боли, к счастью, уже не было. Аккуратно поднявшись и надев неприятную к телу рубаху, что, спускалась чуть ли не до щиколоток, Ася шагнула к дверям. Внизу живота резануло, словно раскалённым ножом. От неожиданно пришедшей боли девушку согнуло, захотелось лечь и свернуться калачиком, но упрямство не позволило этого. Сделав маленький шажок, затем второй, Ася дошла до низкой двери. Короткий путь в несколько шагов растянулся чуть ли не на десять минут. Девушка то и дело останавливалась, давая себе время перетерпеть очередную вспышку. Дверь скрипнула, и в лицо ударил лёгкий тёплый ветерок, несущий с собой ароматы свежескошенной травы и полевых цветов. На крыльце сидела приютившая Асю старушка и штопала мужскую рубаху самодельно костяной иглой, а во дворе могучий парень с бронзовой кожей и буграми мышц, махал плохонькой косой, каждым взмахом поднимая в воздух искрящиеся на солнце капли утренней росы.

– А проснулась, – улыбнулась бабушка. – как чувствуешь себя.

Ася тяжело привалилась к резному столбу крылечка.

– Хорошо… болит… живот. – слова чужого языка никак не хотели складываться в предложения.

– Ох, деточка, – с лица старушки слетела улыбка. – первую ночь тебя горячка одолела, думали, не выкарабкаешься, пришлось напоить тебя отваром смерт-травы, а то боги бы тебя точно прибрали. Вот только боюсь я, что после этого во чреве твоём не сможет жизнь родиться. Смерт-трава – страшный яд, но и лекарство сильное, любую заразу на корню губит, но и тело калечит. Ты прости меня, внучка. – по морщинистой щеке побежала слеза.

Ася тяжело опустилась на ступеньки рядом с бабушкой и уставилась перед собой невидящим взглядом. Не то чтоб Настя так сильно хотела детей, но стоило осознать утрату, как накатила чёрная тоска.

– Меня Нюрой зовут, а тебя как? – сказала Никитишна, опуская руку на плечо девушке.

– Ася. – бесцветным голосом произнесла она.

– Пойдём, Ася, я тебя чаем травяным напою да пожевать чего дам, как никак неделю, не вставая с кровати, провела.

Баба Нюра поднялась и протянула руку Насте, та не осознанно протянула свою ладонь и, оставаясь в себе, послушно прошла в дом.

***

– Расскажи внучка, что случилось с тобой? – спросила баба Нюра, подливая кипяток в чашку Аси из пузатого самовара.

И Ася начала рассказывать, словно говорила не о себе, а ком-то другом, как будто пересказывала фильм, который видела так давно, что и не вспомнить, как выглядела главная героиня. Рассказывала, всё не скрываясь и практически ничего не тая, только про спицу из собственной крови она умолчала, так как не была уверена, что это не привиделось ей. Бабушка только качала головой и забавно причмокивала, делая очередной глоток из блюдца. А Ася не могла остановиться, вот она уже рассказывает, как ждала автобус, как вселялась в общежитие и как поступала в универ. В какой-то момент баба Нюра нахмурилась.

– Сильно тебя внучка, по голове то приложило, какие автобусы, какие дома муравейники, отродясь подобного не видела.

Ася сначала подумала, что недопонимание связано с тем, что слова незнакомого языка плохо складываются в предложения, но тут её посетила по-настоящему пугающая мысль.

«А что, если я уже не в своём мире?»

Словно молнией эта мысль пробила девушку от макушки до пяток, чашка с душистым чаем выпала из расслабленной руки, а глаза остекленели. Ася сидела и прокручивала перед глазами всё то, что произошло с ней в последнее время. Особенно иглу из собственной крови и тот стремительный бег через затихший лес. И как бы невероятно это ни звучала, Настя была склонна верить.

– Ладно внучка, об этом ты сможешь подумать потом, а пока пойдём, я покажу тебе деревню. – Никитишна потеребила девушку за плечо.

На крыльце сидел Турёнок и разминал натруженные косой руки. На бугрящейся от мышц бронзовой коже блестели капельки пота.

– Я закончил, баб Нюр. – пророкотал густой бас парня.

– Спасибо Турёнок, рубаху твою я тоже залатала. – Никитишна взъерошила почти что красную копну волос. – Ты деда моего не видал? А то он как с утра ушёл, так и не появлялся больше.

– Дак он с мужиками на речку ушёл рыбу ловить.

– Будет тебе, рыбу ловить, Брагу он там глушит как пить дать! – баба Нюра комично всплеснула руками. – Утопнет же. А ну-ка, Турёнок, покажи нашей гостье деревню, а я пойду старому по лысине настучу.

Взгляд Аси встретился с пронзительно зелёными глазами могучего парня. От него явственно веяло силой.

«Такой и правда подкову разогнуть может, а то и узлом завязать» – подумала Настя.

Парень легко поднялся и протянул ладонь Асе, но та лишь отпрянула от него. Пожав плечами, Турёнок, махнул рукой, мол, следуй за мной, и пошёл к резной калитке. Чуть подождав, Ася медленно двинулась следом. С одной стороны, она понимала, что баба Нюра ни в коем случае не отпустила бы её с тем, кто мог бы ей навредить, не после её рассказа, а с другой – иррациональный страх перед огромным мужчиной сковывал само естество Аси.

Деревня на первый взгляд ничем не отличалась от тысяч таких же деревень в привычном для Насти мире. Те же дома и избы, та же распутица на дорогах и живность, снующая почти без присмотра. Единственное, что бросилось в глаза девушке это отсутствие взрослых мужчин. Одни женщины, дети и старики. Оставалась, конечно, возможность, что мужчины на работах в поле, но не все же разом. Из всей деревни только Тур. Называть парня Турёнком даже про себя у Аси не получалось, уж слишком тот был огромен. Стоило парню выйти на середину улицы, как тут же к нему со всех окрестных дворов кинулась детвора. Они скакали вокруг, как стайка взъерошенных воробьёв. Тур подхватил чумазого мальчишку и усадил его себе на плечи.

– Покажем нашей гостье деревню? – громыхнул басом Тур.

– Да! – дружно загалдела ребятня, тут же налетев на Асю.

Детвора начала нарезать круги вокруг девушки. Самая мелкая девчушка с абсолютно серьёзным лицом подошла к Насте вплотную и протянула в чём-то измазанную руку.

Деревня оказалась совсем небольшой, две улицы в семь дворов, укрытая с одной стороны густой чащей, а с трёх, оставшихся изгибающейся дугой бурной речкой. Вода в реке серебрилась на солнце, то, вздымая белые буруны на порогах, то затихая в заводях. На реке, стоя по колено в воде, стояли женщины с большими плетёными корзинами и больше языки чесали, нежели стирали бельё. В узком месте через реку был перекинут добротный бревенчатый мост, от которого вдаль убегала утоптанная дорога. Ася сама не заметила, как за прогулкой прошёл день, да и сколько того дня проснулась-то она явно после полудня.

Тур честно проводил Асю до калитки и махнул рукой на прощание. Ася за весь день с ним так и не смогла проронить ни слова. Общались исключительно через детвору, что неустанно следовала за Туром по пятам. Постояв чуток на крыльце, провожая великана взглядом, Настя поскреблась в низкую дверь. За дверью послышались шаги, и уже через мгновение девушку приветствовала добродушная улыбка Никитишны. Дед угрюмо сидел за столом и что-то жевал, а на лбу у него поблёскивала в свете лучины огромная лиловая шишка.

– Сурово вы с ним. – шёпотом проговорила Настя.

– Да если бы, этот дурак сам об корягу лбом приложился. Пьёт безбожно, словно на тот свет к праотцам поскорее отправится решил.

Дед только сверкнул на Нюру мутными от выпитой браги глазами. Та, сделав вид, что не заметила, взяла Асю под локоток и подвела к столу.

– А ну, брысь старый! Сил моих тебя видеть больше нет. Да куда ты на кровать-то попёрся, полезай на печь.

Дед повесил голову и попытался залезть на печь, пусть не сразу, но у него получилось, а уже через мгновенье горшки на полках задрожали от мощного храпа. В тарелке перед девушкой появилась дурманящее пахнущая каша с каким-то мясом, вываренным настолько, что таяло на губах.

– Баб Нюр, а что за странное имя Турёнок? Никогда такого не слышала.

– Да дикий бычок по нашенскому. Нашли его с пяток лет назад так же, как тебя, только в реке. Не помнит ничего, а силищи как в том быке, только добрый шибко. Пытались обычное имя ему дать, так он нос воротит, а на это ничего откликается. Ты кушай, внучка, а я спать пойду, мы старики рано встаём и спим мало. – с этими словами старушка полезла на печь.

Настя долго сидела над пустой тарелкой, размышляя над всем, что с ней приключилось. Особенно её не отпускало видение кровавой спицы, торчащей из глазницы насильника. Девушка никак не могла решить, правда она была или опьянённый мозг сам нарисовал это орудие перед её взглядом. Глубоко за полночь, так и не придя к какому-то выводу, Настя направилась к топчану.

Глава 3

Месяц в деревне прошёл настолько спокойно, что Ася начала забывать про все кошмары, что с ней случились. Она играла с детьми мастеря для них простеньких тряпичных кукол и рассказывала им сказки Земли, что на удивление очень легко ложились на деревенский быт в явно другом мире. Убедиться в том, что мир всё-таки другой, Настя убедилась в самую первую ночь, которую она провела не в постели. С небосвода на девушку смотрели совершенно чужие звёзды. Их было так много, что, казалось, на тёмно-синий бархат щедро рассыпали самоцветов. Баба Нюра с удовольствием позволила Асе жить в своём доме, и девушка с благодарностью помогала по хозяйству. Как оказалось, в деревне всё-таки не было взрослых мужчин. Как-то Ася задала вопрос, почему не видит мужчин, и Баба Нюра с грустью поведала о том, что три года назад из империи пришёл отряд воинов и забрал всех, кто мог бы взять в руки оружие, с тех пор никто не вернулся. Любимым занятием Аси оказалось наблюдать за тем, как Турёнок помогал деревенским, он, легко, не напрягаясь, тянул за собой огромный обтёсанный камень, что заменял местным плуг, ставил опоры для моста взамен подгнившим. Сила Тура поражала, такое впечатление, что под бронзовой кожей не мышцы, а самые настоящие гидравлические поршни.

В один из дней на горизонте показалась небольшая телега, запряжённая худым понурым осликом. Ася в это время белила печь в доме Никитишны, а когда вышла, телега с осликом уже подкатилась к калитке, а с козел сноровисто спрыгнул возница. Низкий, едва ли доходящим и так невысокой Асе до груди, С копной кудрявых рыжих волос, собранных в тугую косу, и длиннющей бородой, доходившей вознице чуть ли не до колен и заправленной за пояс. Борода была заплетена во множество тонких косичек, на многих косичках красовались бусины из различных материалов от простого дерева до золотых. На одной из косичек красовался птичий череп.

– Ой, гном! – с улыбкой всплеснула руками Ася.

Возницу словно кипятком обдало, покраснел, раздул щёки, а глаза налились кровью.

– Гном?! Да гномы тебе тыквы растят и говно за тобой подбирают, а я дварф, плоть от плоти Ауле! – писклявым, совсем не подходящим к внешнему виду голосом заверещал гном-дварф.

– Эй, мужик, выдохни! Я не хотела тебя обидеть.

– Мужик?! – дварф сплюнул под ноги Асе густую серую слюну. – Да я тебе все космы повыдёргиваю, хуманс, я женщина!

От этого заявления челюсть Насти чуть ли на землю не вывалилась. В руках у возницы откуда-то появилась секира, небольшая, из тёмного метала, покрытая причудливым узором и рунами. Дварфа сделала шаг, вперёд поигрывая оружием.

– Фини! – с крыльца раздался голос Никитишны. – А ну, отстань от девочки!

– Ну Нюр. – голосом обиженного ребёнка выдохнула Фини. – Ну ты слышала?

– Слышала, слышала! И что с того? Чужая она, откуда ей знать кто такие дварфы. – Баба Нюра широко улыбалась.

– Да бездна с ним, с гномом! Мужик! Я что, похожа на мужика?

– Похожа. – шокировано проговорила Ася одними губами, однако это не укрылось от Фини.

– Ах ты выдра бледная! – снова взорвалась гнома.

– Фини! – в голосе бабы Нюры лязгнул металл. – Обидишь девочку ты мне больше не подруга!

Эта угроза оказалась сильнее гнева, и Дварфа лишь ещё раз сплюнула под ноги Асе и прошла мимо. На крыльце деревенская старушка и очень странная бородатая женщина дварф обнялись и скрылись в доме, а Настя так и осталась стоять у калитки с ошарашенным видом, пытаясь переварить увиденное.

– Я смотрю, ты успела познакомиться с нашей Фини. – в густом басе Тура слышались нотки веселья.

– Ага. – всё ещё не придя в себя, проговорила девушка. – Впервые вижу как гнома, так и бородатую женщину, да ещё и в одном лице.

– Ты смотри, её гномом не назови, обидится жутко. – продолжал веселиться Турёнок.

– Вовремя ты, конечно. – вздохнула Ася.

– Пойдём посмотрим, что привезла в этот раз Фини. – Турёнок спрятал улыбку в кулаке.

На небольшой, как и сама Фини, телеге располагались ящики, тюки и свёртки, в которых что-то звенело, брякало и шуршало. Тур откинул холощу с одного из ящиков, в нём оказались заготовки для топоров. Во втором – слитки разнообразных металлов. В целом из всего скраба Тура и Асю заинтересовал только один свёрток, в котором обнаружилось оружие. Всего два клинка. Широкий полуторный меч и тонкая рапира с изящной гардой в виде оплетающих рукоять щупалец осьминога. Ася протянула руку к рапире, но, прежде чем пальцы коснулись рукояти клинка, с крыльца послышался сердитый оклик Фини.

***

– Ты куда свои лапы тянешь, хуманс? – раздувая ноздри и теребя бороду, спросила гнома.

Ася уже было собралась ответить, но тут её глаз зацепился на пылевое облако, что приближалось по дороге к деревне. Присмотревшись получше, Настя не поверила своим глазам. По дороге неслись существа, похожие на людей, но с собачьими головами. Кто-то на двух ногах, а кто-то и на всех четырёх конечностях быстро приближались к мосту через реку. На всех псоглавцах были надеты штаны и куртки, на которых солнечными зайчиками игрались пришитые тут и там металлические пластины. У каждой твари было оружие, мечи, топоры и даже луки. Чуть позади от явно атакующих существ двигался обоз из пяти телег запряжённых, девушка не поверила тому, что видит, людьми. Ася сама не заметила, как к ней в руку прыгнула рапира.

– Прячься, дура! – Фини подскочила к Насте и дёрнула её в сторону дома Никитишны.

В этот момент пущенная с предельной дистанции стрела впилась дварфе в плечо. Не думая больше не секунды, Ася рванулась к калитке, а Фини, обломив древко, чтобы не мешало, перехватила свою секиру поудобнее. Тур стоял у телеги, широко раскрытыми глазами, наблюдая за приближающейся ватагой. Нет, в его взгляде не было ни паники, ни страха. Он словно что-то вспоминал, глядя на волну бурых тел.

– Что замер, громила? Хватай меч и пойдём продадим свои жизни подороже. – не оборачиваясь, Фини побежала к мосту, словно уверенная, что Турёнок точно последует за ней, ну или ей было всё равно.

Победить эту толпу дварфа не собиралась, она понимала, что их сомнут в первую же секунду, но и умирать просто так она не собиралась. Не в правилах детей великого Ауле сдаваться на милость врагу. Тур взял в руки меч, махнул пару раз, пробуя вес и баланс, нахмурил брови и откинул меч в сторону. Вместо этого он одним движением выломал оглоблю прямо вместе с передней осью телеги, чем изрядно перепугал и без того нервно переминавшегося ослика, и направился следом за Фини. В Туре словно что-то просыпалось. Что-то давно забытое, но такое родное. В Туре просыпалась радость битвы.

Река вблизи моста была довольно глубокая и бурная, словно те, кто обосновывал здесь поселение, заранее предполагали необходимость оборонять деревню именно с этой стороны.

– Сейчас бы знатные стены и добрые ворота. – прогудел Тур.

– И низкий свод штольни. – поддержала парня Фини, отбивая очередную стрелу плоскостью секиры.

Ни Фини, ни Тур не смотрели друг на друга, лишь плотнее придвинулись, плечом к плечу, встречая первых псоглавцев. Ось телеги разлетелась в щепки, отправляя в воду сразу десяток нападающих. Фини рванула в прореху с громким хеком, разрубая ближайшего врага от шеи до паха. Они бились медленно отступая. Волна ощеренных в хищном оскале псоглавцев разбилась об защиту двух воинов, не сумев прорваться через мост одним рывком, но их было слишком много. Вот уже взмахи секиры перестали заставлять воздух стонать, от разрубающей его стали. От оглобли вообще осталась короткая дубина, что, впрочем, не сильно мешало парню убивать и калечить врагов на каждом взмахе. Где-то вдали щёлкнула кожа пращи, и в висок Тура прилетел камень. Гигант пошатнулся, но удержался в сознании, чем тут же воспользовались псоглавцы, втроём навалившись на парня. Следом бурая волна накрыла Фини, и улюлюкающая толпа рванула весенним паводком по деревне.

Тем временем Ася, подгоняемая бабой Нюрой, бежала через поле к лесу. Следом за ними семенил дед, где-то раздобывший меч. В ноге у Насти что-то кольнуло, и она кубарем упала в сочную траву. Из икры торчал наконечник стрелы, пробившей мышцу насквозь, а от калитки в их сторону уже спешили три существа. Кровь, что обильно текла по ноге, толчками, вырываясь из раны, словно, звала девушку. Ася чувствовала каждую каплю, что падала в траву, каждую секунду кровь звала девушку, словно обещая силу и освобождение. Интуитивно Ася протянула ладонь над раной, и всё, что успело вытечь, тут же рванулось к руке. Над раскрытой пятернёй застыли с десяток сгустков алой артериальной крови, и когда псоглавцам до беглецов оставалось всего несколько метров, Ася встряхнула рукой в их сторону. Сгустки крови растянулись, превращаясь из крупных капель в длинные стрелы, и сорвались в полёт на поиски жертвы. Двое из существ упали в траву пронзённые, не спасли ни грубая кожа, ни металлические пластины, однако третьему повезло, его задела только одна кровавая стрела, и то по касательной, оцарапав плечо. Дед преградил путь псоглавцу, с трудом, поднимая тяжёлый для него меч. Тварь рыкнула и мощным ударом зазубренного тесака отрубила старику голову. Кровь из ещё не упавшего тела фонтаном рванула в небо. Ася закричала, и в этом крике можно было услышать рёв медведицы, на чьих глазах убили медвежонка. Столб крови из отсечённой головы замер, ни единая капля не успела упасть в траву, а потом исполинским молотом обрушилась на собачью голову твари, ломая кости и разрывая мышцы.

Ася пошатнулась. По её щекам текли крупные слёзы, а из руки выпала так и не брошенная рапира. Никитишна, что-то кричала, дёргала за руку, пытаясь увести Настю в лес, но девушка только вздрогнула и бесчувственной куклой упала на землю, пропитанную её и чужой кровью.

***

Пришла в себя Ася от тряски. Открыв глаза, она увидела перед собой прутья деревянной клетки и прислонившуюся к ним бабу Нюру. Никитишна сидела с закрытыми глазами и тяжело дышала, на её лице словно добавилось морщин, а и без того седая голова и вовсе стала полностью белой. Стрелу из ноги у девушки вытащили, а рану перетянули грязными тряпками. Бабу Нюру, похоже, просто забросили в клеть, но отдышка и бледный вид старушки говорили о том, что она страдает. Ася аккуратно села и огляделась. Как девушка и подумала, их везли в обозе, а вокруг брели псоглавцы. В соседней телеге Ася разглядела ещё одну клеть, в которой, связанная по рукам и ногам, лежала Фини. На её лице красовался уродливый шрам то ли от тесака, то ли и вовсе от клыков. А во главе их обоза ехала телега с установленным на ней косым крестом из неотёсанных брёвен, на котором бес сознания висел Тур. Из бока парня торчала стрела, а в телегу уже успело натечь изрядно крови.

Ася попробовала потрясти Никитишну за плечо, но та не реагировала, зато отреагировало существо, идущее вровень с телегой. Морда, покрытая бурой шерстью, оскалилась, обнажая острые жёлтые клыки и чёрные десна. Существо что-то прорычало и ударило по клетке плоскостью страшного тесака. Девушка отшатнулась, но не прекратила попыток привезти старушку в сознание. Баба Нюра лихорадила и никак не просыпалась. Псоглавец продолжал рычать и стучать по клетке. Его лапы – руки также покрывала шерсть, но ладони были вполне человеческие, если не брать во внимание когти на пальцах. Существо продолжало буянить, с каждым мгновением всё сильнее и сильнее заводясь. Вот оно уже запрыгнуло на телегу и подошло вплотную к прутьям. Невысокий, наверное, чуть выше Фини не то пёс ни то оборотень, из дешёвых фильмов ужасов, уже потянулся к замку, как по его спине стеганула плеть. Псоглавец заскулил, как самая обычная шавка, и свалился с телеги. К нему тут же подъехал сородич на обычном волке, если, конечно, можно назвать обычным волка размером с лошадь. Новый псоглавец был стар, это было понятно по седой шерсти на морде, в отличие от остальных тот не носил штанов и куртки с нашитыми пластинами, а был замотан в чёрный балахон с откинутым капюшоном, по краю которого блестела искусно сделанная вышивка золотой нитью. Наездник что-то бросил на своём рычащем языке провинившемуся сородичу и повернулся к Асе.

– Здравствуй, ведьма. – глотка существа явно мало подходила для человеческой речи. – Ты и твои сородичи теперь рабы великого племени гнолов, так что уймись, и веди себя спокойно, если не хочешь проблем. Мы не любим портить своё имущество, но и буянить ему не позволим.

– Я не ведьма. – пряча взгляд, произнесла Ася.

Ощущение беспомощности, как и тогда в заброшенном доме вновь накатило, заставив всё тело биться мелкой дрожью.

– Ведьма, я чувствую в тебе силу, древнюю, забытую, запретную, но силу именно поэтому на тебе ошейник. – прорычал-проговорил старый гнол наездник.

Ася коснулась шеи, и тут же её пальцы словно в кипяток опустили. На шее тугой удавкой сжался ошейник.

– Если не хочешь, чтобы тебе оторвало пальцы или не задушило, постарайся не трогать ошейник. – видно было, что слова человеческой речи даются тяжело гнолу. – Я шаман этого племени, а мой сын – вождь, если будешь хорошо себя вести, я заберу тебя себе. Ты будешь сытно есть и тепло спать, и может быть, через много лет ты заслужишь свободу, и я научу тебя чему-нибудь.

На этом шаман ударил волка в бока, и тот длинным прыжком рванул в начало обоза. Ася проследила за ним и вновь увидела телегу с прикрученным к кресту Туром, и кровь под его ногами. Настя вспомнила и спицу, и стрелы, и кровавый молот и потянулась сознанием к той луже, что уже начинала капать в пыль на дороге. И как только кровь отозвалась на неумелый зов, как расслабившийся, казалось, ошейник вновь стянул шею. Девушка упала на пол, не в силах сделать ни единого вдоха, попыталась оттянуть удавку, но пальцы вновь обожгло, а через несколько ударов сердца сознание померкло.

***

Ася открыла глаза, а перед ней стоял дед бабы Нюры. Ничуть не изменившийся словно и не было скоротечной схватки и фонтана крови. Он смотрел на девушку, склонив голову набок с немым укором в глазах и уперев худые узловатые руки в такие же худые бока.

– И ради этого я отдал свою жизнь? – презрительно сплюнул дед.

– Я, я не смогла, не успела. – голос у Аси дрожал, а из глаз хлынули слёзы.

Дед покачал головой, и на последнем движении голова отделилась от шеи и упала прямо в руки девушке. Кровь хлынула фонтаном, заливая Насте глаза, нос, рот и уши. Девушка завизжала и с этим криком проснулась уже по-настоящему.

Обоз подходил к высокому частоколу из толстых брёвен, что прижимался к скалам, уходящим за облака. Когда на горизонте появились горы, Настя проспала и сейчас с удивлением смотрела на чёрные камни, пытаясь восстановить дыхание после приснившегося сна. К радости девушки, сон она не запомнила, и сейчас с ней осталось только липкое ощущение кошмара. Никитишна всё так же сидела, облокотившись на прутья, её дыхание выровнялось, но кожа по-прежнему была бледной. Ася дотронулась до руки старушки, и та открыла глаза.

– Настенька, внучка, как ты?

– Со мной всё хорошо, баб Нюр, главное вы как?

– Я, похоже, скоро вслед за Алёшкой отправлюсь. – Нюра закашлялась, а из уголка рта скользнула струйка крови.

Ася держала Никитишну за руку, а сама не могла отвести глаз от струящейся по подбородку струйки.

– Жаль, племени бы пригодилась знахарка. – лающий голос шамана отвлёк Асю.

Девушка подняла ненавидящий взгляд и только сейчас заметила, что обоз уже остановился, а за последней телегой закрывались массивные ворота из необтёсанных брёвен. Клетку открыли, и в неё сунулся здоровенный гнол, он оттолкнул Асю, схватил Никитишну за волосы и поволок наружу. Настя взъярилась и неосознанно потянулась к струйке крови на лице, безразличной уже ко всему Нюре. Только в глазах ещё тлел огонёк жизни, и он уже постепенно затухал. Ошейник сдавил горло Насти, реагируя на всплески магической силы, отчего девушка закашлялась, упав на колени. Сильная когтистая рука схватила хрипящую девушку за плечо и рывком вытащила из клетки, бросив в утоптанную землю. Несильный пинок по рёбрам и та же лапа подняла Настю на ноги и толкнула к другим рабам.

Деревенские и не только женщины сгрудились у каменной стены чёрных скал, уходящих куда-то ввысь. Несколько крупных гнолов тем временем притащила по-прежнему связанную Фини, которая не переставала извиваться и что-то шипеть сквозь грязную тряпку, заменявшую кляп. Ещё десяток псоглавцев тащили косой крест с Туром, который был без сознания, но по вздымающейся, могучей груди Ася поняла, что парень жив, несмотря на множество ран и торчащий из бока кинжал. Пятёрка гнолов обнажила оружие, готовая в любой момент применить его, остальные начали приковывать парня к вбитым в скалу кольцам. Судя по высоте, на которой кольца крепились к камням, предполагалось, что жертва будет едва доставать ногами до земли, однако высоченный Тур спокойно доставал до земли и даже чуть согнулись безвольные ноги в коленях.

Ася отвернулась, не желая смотреть, что эти животные будут делать с единственным близким тут человеком. Пусть друзьями они с Туром стать не успели, но товарищами были добрыми. И тут на глаза девушке попалась последняя телега, что замыкала обоз и была накрыта плотной тканью. Сейчас ткань откинули, и Асю сковал ужас. Десятки трупов, в основном старики, но попадались и молодые женщины, все мёртвые. Псоглавец, что выкидывал из телеги тела, оскалился, а его хвост начал бить его по бёдрам. Когтистая лапа метнулась в телегу и вытащила за волосы маленькую девчушку, именно ту, что с серьёзным лицом показывала Асе деревню. Грудь девочки была разорвана, а сквозь запёкшуюся плоть виднелись белые кости. Гнол раздул ноздри, принюхиваясь, и с явным удовольствием лизнул разодранную плоть. Настя наблюдала за этой ужасающей сценой, не в силах отвести взгляд или вообще пошевелиться. В это же время из задних рядов пленных раздался душераздирающий вопль. Мать девчушки тоже была здесь и тоже увидела происходящее. Она рванулась к дочери, расталкивая соседей локтями. Вырвавшись из толпы, она подскочила к псоглавцу, что успел вырвать кусок плоти из маленького тельца и с наслаждением пережёвывал. Женщина замахнулась, но стрела, пущенная со стороны ворот, над которыми располагались мостки для дозорных, прервала жизнь безутешной матери. Дварфа на земле забилась из всех немалых сил, пытаясь освободиться. Верёвки трещали, но не поддавались. Именно этот звук трещащих пут вырвали Асю из оцепенения. Она нагнулась, стремясь помочь Фини с узлами, но по её рукам кипятком стеганул хлыст. Крепкий гнол, высокий для своего народа, стоял перед неровным строем пленных женщин и поигрывал кнутом. За его правым плечом стоял шаман.

Убедившись, что завладел вниманием своей добычи, гнол что-то прогавкал хриплым голосом.

– Вы все теперь собственность стаи. – начал переводить шаман. – Вы должны работать на благо стаи. Кто не работает, тот не ест и сам становиться едой. Сегодня вы можете отдыхать, а завтра вас разберут достойные представители стаи.

Вождь, а никем иным этот псоглавец быть не мог, ещё что-то говорил, а Ася, как и все остальные, не могла оторвать взгляда от раздираемой на куски маленькой девочки с таким серьёзным лицом.

Глава 4

Первая ночь в холодной пещере, в которую согнали всех пленных, и даже тех, кто был запряжён в телеги, прошла очень нервно. Отдохнуть, как советовал вождь, не получилось бы при всём желании. Народ стонал, плакал, причитал. Ася сидела в дальнем закутке и смотрела в одну точку. Бабы Нюры в пещере не оказалось, и Настя искренне надеялась, что ценной знахарке окажут помощь. Должны же быть у племени гнолов свои лекари. Потом перед глазами встал образ разрываемой и пожираемой прямо на глазах у пленённых. Вопль матери девочки словно набат стучал в ушах. Так, за кошмарными видениями и переживаниями за Никитишну прошла ночь. Ася только перед рассветом провалилась в тяжёлую дрёму, в которой видела, как Тур возится с деревенской детворой.

Когда наутро откатили в сторону массивный камень, закрывавший низкий проход в пещеру, Ася была не в лучшем состоянии. Под глазами поселились тяжёлые мешки, а белки глаз были раскрашены причудливым узором лопнувших сосудов. Пленных пинками и плетьми выгнали на улицу и выстроили в длинную шеренгу. Перед рабами, нервно переступая с лапы на лапу, стояли несколько десятков гнолов. Они лаяли, рычали и то и дело пытались укусить соседа.

«Самая настоящая свора» – подумала Настя, наблюдая, как после оплеухи один из драчунов развалился на земле, подставляя мягкий живот победителю.

Так и стояли напротив друг друга две на столько разных толпы. Будущие рабы от страха неспособные даже трезво мыслить, и стая полудиких гнолов, готовая разорвать любого, кто посягнёт на их собственность. Настя понимала, что именно эти, как сказал вождь, достойные и должны были разобрать приглянувшихся рабов. Однако ни один из гнолов не рисковал приближаться к пленным, нет, псоглавцы нисколько не боялись забитых испуганных женщин, они ждали и, похоже, ждали вождя. Полог самого крупного шатра, что полукругом обвивали площадь перед скалой, откинулся, и из него вышел седой шаман. Опираясь на резной посох с массивным навершием из чёрного, зеркально отполированного камня, он подошёл к неровному строю. Прищуренные глаза внимательно оглядывали добычу стаи. Постояв так с минуту, шаман пошёл вдоль пленных, периодически останавливаясь возле той или иной женщины для того, чтобы заглянуть в зубы, потрогать мышцы или ухватиться за грудь.

«Словно смотр лошадей устроил». – подумала Ася.

Тем временем шаман добрался до Аси, и стоило ему остановиться напротив, как та выдала.

– Где Нюра, старушка, что была со мной?

Вместо ответа шаман наотмашь ударил Асю по лицу.

– Разговаривать будешь, когда тебе позволят. – без злости прогавкал шаман.

Отойдя от строя на несколько шагов, шаман навершием посоха указал на Асю и ещё троих девушек помоложе.

– Вы идёте со мной.

Девушки, на которых указал шаман, понуро вышли из шеренги, Ася тоже последовала следом, но в этот момент за её руку схватилась когтистая лапа. Самый крупный из всех гнолов, что с самого начала мялся перед рабами, что-то лаял шаману, не отпуская руки Насти. Седой гнол обернулся, сделал какую-то сложную фигуру из узловатых пальцев с острыми когтями, и на миг асе показалось, что она увидела призрачного ворона. На морде схватившего её псоглавца появились три рваные раны, словно по морде полоснули невидимые когти. Несколько капель крови попали Насте на лицо, но вместо отвращения Ася почувствовала скрытую от всех силу в этих нескольких каплях. Дерзкий гнол выпустил руку девушки, заскулил, прижимая лапы к ранам на морде.

– За мной! – голосом, как будто ничего не произошло, проговорил шаман.

Деревня гнолов больше напоминала палаточный городок возле фестиваля рокеров, нежели на постоянное поселение. Шатры и палатки, а где и просто брошенные у костра циновки. Шаман привёл рабынь к пещере, вход, в которую закрывала исполинская шкура медведя. При жизни этот хозяин леса мог бы поспорить размерами с карьерным самосвалом. Возле пещеры над огнём висел огромный котёл, из которого торчала человеческая нога, седая самка гнолов мешала бурлящее варево чьей-то берцовой костью, а у самого входа к скале был прикован Тур, в этот раз кольца забили выше, и парень висел на цепях, а по рукам медленно струилась кровь. Кинжал из бока вытащили, а рану замазали какой-то отвратительной даже на вид жижей. Парень был в сознании, и он пристально смотрел прямо в глаза Асе. В его глазах стояла печаль. Настя сделала было шаг в сторону Тура, хлыст следовавшего за рабами надсмотрщика хлестнул по спине Аси, а тур забился в оковах, чем вызвал смех молодняка, что сидели вокруг котла.

Настя вместе с остальными рабынями прошла за полог в пещеру. Огромная пещера была застелена разнообразными шкурами и коврами. Прямо по центру располагался самый настоящий походный трон с небрежно отломанными рукоятями для переноса, где гнолы его раздобыли было непонятно. На троне сидел вождь, он обсасывал вываренные человеческие пальцы, а кости бросал в клетку, в которой сидела Фини, сверля вождя ненавидящим взглядом.

– А вот и свежатина. – пролаял вождь, сегодня он снизошёл до человеческой речи. – Вы теперь мои, моё слово – закон, так что привыкайте и учите наш язык, опускаться больше до вашего карканья я не собираюсь.

Вождь махнул лапой, в которой был зажат очередной палец, и из-за трона выскочила рабыня в когда-то шикарном платье, а теперь рванине. Она глубоко поклонилась и, не разгибая спины, посеменила к новым рабыням. Засаленные волосы качнулись, и Ася увидела заострённые уголки ушей.

– Эльфийка. – ошарашенно проговорила Ася.

Из всех просмотренных фильмов и прочитанных книг у Насти сложился образ безумно красивых и невообразимо надменных эльфах, а тут эта – забитая, испуганная, сломленная. Не разгибая спины и стараясь не смотреть на вождя, она, подталкивая ошарашенных девушек, повела их в дальний закуток пещеры. На полу поверх камней, тут ни ковров, ни шкур не было, лежали циновки, старые, потрёпанные, с запахом пота, кислятины и страха. Эльфийка молча указала рукой на циновки и так же молча посеменила обратно к трону. Ася уселась на дальнюю циновку и уставилась на Фини, мысленно умоляя посмотреть на неё. Дварфа словно услышала, повернулась, уставилась прямо в глаза. Губы Аси задрожали, наверное, только сейчас пришло понимание, в какую пропасть катится её жизнь. Именно в этом взгляде дварфы, решительном и несломленном, Настя увидела свою беспомощность. Накатили воспоминания, о той беззаботной жизни студентки первого курса, о совсем смешных проблемах наподобие несделанного задания или выволочки от склочного профессора. Вернулась вся та боль, что была с ней в том заброшенном доме, снова кольнуло что-то внизу живота, и вот именно эта вспышка боли уронила первую искру. Фини, что так и не отвела взгляд, словно почувствовала изменения, кивнула и отвернулась.

***

Первый месяц рабства прошёл для Аси напряжённо. Работа была не сказать, что б тяжёлая выбивать ковры и шкуры в пещере, начищать котёл и выносить из пещеры мусор и отходы. Кормили личных рабов вождя на совесть, вот только Настя отказывалась есть мясную похлёбку, памятуя о торчащей из котла человеческой ноги. Ела в основном какие-то местные овощи и подгорелые лепёшки. Остальных рабынь, что привели вместе с ней, куда-то увели ещё две недели назад, и больше их Ася не видела. В пещере вместе с девушкой осталась только эльфийка. Вела себя она отстранённо, не разговаривала и даже не смотрела на Настю. Только если работа предполагала выполнение в паре, эльфа робко поднимала глаза. Речь гнолов оказалась достаточно простой в понимании, но вот выдать хотя бы одно слово на языке псоглавцов человеческое горло было просто не способно.

Тур всё так же был прикован к скале, молодняк гнолов развлекался, кидая в парня камни, а Ася каждый раз, когда была возможность и никто не видел, подкармливала Тура припрятанной лепёшкой. Фини же вообще перестала как-либо реагировать на происходящее. Сидела в своей клетке и безучастно смотрела в свод пещеры, заплетая на своей бороде косичку за косичкой. От еды и воды гордая дварфа тоже отказывалась, вот-вот вообще в камень превратиться. Ася не могла спокойно смотреть на своих товарищей пусть Фини и не успела им стать по-настоящему, но сделать пока что для них ничего не могла. Настя каждую ночь, перед тем как уснуть, расцарапывала ладонь об острый осколок камня, торчащий из стены, и пыталась управлять появившейся каплей крови. Давалось это с трудом, стоило сконцентрироваться на капле, как ошейник начинал душить, причиняя боль и страдания. Несмотря на это, уже к концу месяца Ася была способна волей переместить каплю собственной крови на пару сантиметров, пред тем, как сознание отключалось от перенапряжения и давления ошейника.

Иногда, когда у шамана было хорошее настроение, он забирал Асю с собой на каменный уступ, что нависал козырьком над пещерой вождя. Там он медитировал или рассказывал девушке про этот мир. Именно от шамана Ася узнала, что магия крови запрещена повсеместно из-за когда-то живших в этом мире вампиров. Несколько веков назад все королевства и империи мира договорились и извели всех кровососов, а тех, кто практиковал магию крови, сожгли на кострах. На вопрос девушки, почему тогда её не убили, как только поняли, кто она Шихаса, именно так звали шамана, рассмеялся лающим смехом.

– Нам, гнолам, нет дела до свары людей и остальных, у нас свой путь и ты когда-нибудь станешь отличным оружием в лапах стаи.

Ася лишь промолчала, не став говорить, что скорее умрёт, чем станет добровольно служить этим тварям.

Каждую ночь во снах приходил старик, качал головой и плевался, но однажды во сне появилась баба Нюра. Никитишна отвесила подзатыльник деду и села рядом с Асей, подогнув ноги. Она ничего не говорила, лишь гладила Настю по волосам и мурлыкала какую-то колыбельную. Впервые за месяц в рабстве Ася проснулась в хорошем настроении. На душе словно прекратился ливень и вышло тёплое солнышко. Ася долго лежала, не открывая глаз, стараясь как можно крепче запомнить это обволакивающее чувство покоя, но чувство, что на неё кто-то смотрит, постепенно нарастало. Настя открыла глаза и увидела, как в метре от неё стоит один из сынков вождя. Самый мелкий из всех характер у него был самым отвратным, он постоянно задирал кого-то из обычных гнолов, а когда у тех кончалось терпение, крысёныш с братьями устраивали показательную трёпку, нередко калеча жертву. Сейчас этот крысёныш стоял, раскрыв пасть и вывалив язык, дёргал себя за член. Глаза у него были закрыты, и поэтому он не мог видеть, что Ася проснулась. Настя набрала в грудь как можно больше воздуха и закричала. Одна мысль, что сейчас её могут изнасиловать, выбила из девушки всю теплоту и умиротворение после визита Нюры во сне. От крика крысёныш вздрогнул, открыв глаза, но это его нисколько не смутило, казалось, что крик жертвы только заводил его ещё сильнее. Однако на вопль прибежал шаман. Шихаса схватил внука за шкирку и вышвырнул из рабского закутка. Он что-то быстро лаял, переходя на рык. Настя уже сносно понимала речь гнолов, но сейчас не могла разобрать ни слова.

***

Дни превратились в нескончаемый круговорот работы и тренировок. Днём Ася покорно выполняла все распоряжения вождя и шамана, а по вечерам резала себе руки и пыталась управлять своей силой. Где-то через три месяца Настя могла несмотря на боль и удушения, спокойно катать струйку крови по всему своему телу. На удивление шрамов от порезов не на руках не оставалась. Магия сама заживляла мелкие порезы на теле, невзирая на ошейник. Если тренировка проходила успешно и всё задуманное получалось, во сне к Асе приходила баба Нюра, она в отличие от своего старика ничего не говорила, а просто гладила Асю по волосам, напевая спокойную мелодию без слов, но стоило устать от работы и провести тренировку спустя рукава, как во сне приходил дед, что плевался и качал головой. Однажды, когда Настя сидела ночью и игралась с каплей крови, перебрасывая её с пальца на палец, кто-то неожиданно дёрнул её за плечо. Эльфийка придвинулась к Асе практически в упор. Её губы чуть ли не касались уха Насти.

– Нас убьют за это. – впервые за полгода рабства Ася услышала голос эльфийки. – Я Аэланис, и я молю тебя, не делай этого, нас убьют.

– Никто не узнает, если ты никому не расскажешь. – шёпотом проговорила Настя.

– Нас убьют, убьют, убьют! – как заведённая повторяла Аэланис.

Настя смахнула каплю крови и отвесила пощёчину эльфийке. Ту словно водой окатили, она сразу как-то съёжилась, сдулась, потухла, но истерику прекратила.

– Я хочу сбежать, я хочу домой, и если ты не выдашь меня, то я и тебе помогу. – медленно, словно разговаривая с ребёнком, прошептала Ася.

Эльфийка ничего не ответила, только кивнула притом явно каким-то своим мыслям и улеглась на свою циновку. Чуть повозилась и затихла. Ася посмотрела на свернувшуюся в калачик эльфийку, сковырнула корочку успевшей свернуться крови и продолжила свою тренировку.

Тур по-прежнему висел на скале. Несмотря на отсутствие движений, его мышцы по-прежнему бугрились под кожей. Фини так и оставалась забавной зверушкой для вождя. Как Ася узнала от шамана дварфы и гнолы давнишние враги что-то там в прошлом было между этими расами такое, что до сих пор кипит в памяти крови. В этот день, когда с неба начали срываться первые снежинки, вождь собрал всех сильных воинов, шамана и отправился в очередной поход. В пещере вождя стало пусто и спокойно. Сыновья вождя давно уже обзавелись своими шатрами, да и многие из старших уехали вместе с отцом и дедом. В деревне остался только крысёныш, как про себя называла его Ася, ибо имени не знала, да и знать не хотела, но он после того случая не показывается в пещере отца. Ася перекинулась парой слов с Фини, накормила вдоволь Тура. Парень не реагировал, просто ел на автомате, но это не мешала Асе говорить с ним. Она рассказывала ему, как прошёл день, что она чувствует. Когда солнце скрылось за скалой, а все дела были сделаны, Ася вернулась в свой закуток. Аэланис сидела на своей циновке и перебирал свой нехитрый скарб, отбирая вещи по только ей ведомому принципу, она укладывала в узелок.

– Я с тобой! – внезапно проговорила эльфийка, в глазах которой светился огонёк надежды.

От полога послышался лай. Настя обернулась, в рабский закуток направлялся крысёныш со своими прихлебателями. Гнолы были на взводе и возбуждены, они толкались, стараясь занять место в процессии поближе к крысёнышу. На морде этого мерзкого существа Ася не видела ничего, кроме жестокости и похоти. Эльфийка тоже заметила процессию, судорожным движением она спрятала свои пожитки под циновку и начала избавляться от немудрёной рабской одежды. Настя с содроганием поняла, что эти твари не первый раз приходят сюда. Стоило крысёнышу переступить невидимую черту, отделявшую закуток от пещеры, тот махнул рукой, и его шавки бросились к эльфийке, на ходу сбрасывая кожаные жилетки и расслабляя завязки на своих штанах. Крысёныш же, облизнул чёрные десна языком, направился к Асе. Перед глазами девушки встала картина кавказца, нависающего над ней.

«Нет, нет, нет». – подумала Ася.

Из ступора её вывел сильный удар когтистой лапы, что отбросил её на спину. По щеке заструилась кровь, Настя чувствовала её, кровь звала, обещала помощь, но использовать магию – это крайний случай, решила девушка. В ладонь так удачно лёг камень с острым краем, которым Настя резала свои запястья. Когти легко разорвали завязки на рабской робе, а на нагое тело закапала слюна из пасти крысёныша. Ублюдок, раздувая ноздри, принюхался, постепенно поднимаясь к лицу девушки. Ася чувствовала, как к её голым ногам прикасается эрегированный член псоглавца. Это ощущение чуть ли не выбило из Насти всю решительность, она чуть ли не оцепенела вновь, но запах тухлого мяса из пасти гнола словно отрезвил её. Морда псоглавца была напротив лица девушки, а член упёрся в сомкнутые ноги. Крысёныш отвлёкся на то, чтобы коленом раздвинуть ноги, а Ася, воспользовавшись моментом, со всей силы, ударила в висок остриём камня. Гнол обмяк, а Настя всё била и била, кажется, она что-то кричала, кричали прихлебатели, Фини из клетки, эльфийка. Мир исчез, перед глазами Насти была только размозжённая голова, камень и кровь, что заливала всё вокруг. Что-то ударило девушку по затылку и всё кончилось.

Глава 5

Холодные снежинки таяли на обнажённых плечах, колени затекли, а из-за оков на запястьях кисти потеряли чувствительность. Настя очнулась, прикованная к вбитому в землю столбу, стоя на коленях. С неба падали белые мухи, а ветер то и дело бросал в лицо пригоршни снега. Сколько так она просидела без сознания, Ася не понимала, но судя по состоянию коленей и кистей достаточно долго. Прямо напротив неё к скале прикованный Тур. Парень не сводил взгляда с Насти.

– Глупая, сука! – раздался лающий голос Шихаса. – Не могла потерпеть? Теперь тебя забьют плетью до смерти.

Шаман стоял к Асе спиной и говорил тихо, так что бы услышать могла только она. За спиной на разные голоса рычали, лаяли и скулили псоглавцы. Казалось, что там за спиной их сотни, если не тысячи. Видимо, за ушедшим отрядом гнолов послали гонца, и вождь просто не мог проигнорировать смерть своего сына. Настя обернулась, насколько это было возможно, толпа псоглавцов скакала, требуя крови и зрелищ.

«Будет вам и кровь, и зрелища»! – подумала про себя Настя, сдаваться без боя она не собиралась.

Из-под полога пещеры вождя вытащили клетку с Фини, следом семенила Аэланис, низко согнувшись в поклоне.

– Мы дали ей приют и пищу! – начал переводить Шихаса речь вождя. – А эта подлая тварь не нашла ничего лучше, чем отплатить нам убийством Крыстана.

Настя сначала не поняла, про кого идёт речь, а когда смысл слов до неё дошёл, Ася с отрешённостью подумала, как точно она прозвала про себя сынка вождя.

– За смерть расплатиться можно только смертью! – толпа гнолов взревела после этих слов. – Я приговариваю эту подлую рабыню к смерти через плеть! Палач, если она умрёт слишком быстро, ты окажешься на её месте!

Шаман, стоявший рядом, закончил переводить слова вождя, повернул голову и проронил:

– Пусть предки будут благосклонны к тебе.

Шаман отошёл, а за спиной послышался звук расправляемой плети. Застонал разрываемый воздух, а по спине словно раскалённым железом провели. От первого удара Тур в оковах вздрогнул, словно удар пришёлся по нему, Ася лишь сжала зубы до хруста эмали. На утоптанную землю упали первые капли крови. Настя чувствовала, как по рассечённой коже течёт горячая кровь. Удар, ещё удар! Кровь брызжет в разные стороны, плеть срезает плоть каждым касанием, но за каждым ударом небольшая капля крови прячется под ошейником и оковами на руках. Боль от ошейника ничто перед укусами плётки. Сколько уже было ударов два, пять, десять? Настя не знала. Тур бился в цепях, словно рыба, выброшенная на берег. От раздирающей боли Ася чуть ли не теряла сознание, но упорно собирала кровь. Балансируя на краю беспамятства, девушка почувствовала, что собрала достаточно. С диким визгом, первым звуком, вырвавшимся из Насти за всё время истязаний, она рванулась в сторону. Кровь под ошейником и оковами взорвалась мириадами мелких шипов, разрывая путы и рабский ошейник на мелкие части. Одновременно с рывком девушки Тур вырвал из скалы кольца, к которым был прикован, вместе с огромными кусками камня и словно мельница, размахивая получившимися цепами, врубился в толпу. Ася лежала окровавленной спиной в снегу, под ней растекалась лужа крови, холод постепенно забирал с собой боль.

– Хуманс! – раздался крик Фини из клетки.

Ася повернула голову и увидела, как дварфа зубами прокусывает себе ладонь и проводит окровавленной пятернёй по петлям и замку клети. Взмах рукой и метал на глазах истончается, распадаясь ржавыми хлопьями. Сильный удар и дверь клетки вылетает пушечным ядром, сбивая охрану, рассекая плоть гнолов острыми краями. Ещё взмах рукой, отнявший у Аси почти всё, что осталось от силы, и из крови, выплеснувшейся из рассечённого охранника, сформировалась секира, почти полная копия секиры Фини. Дварфа подхватила оружие, рассекая подбежавшего псоглавца пополам. Последнее, что видит Ася как эльфийка, та самая забитая рабыня, вскакивает на клетку и выпускает стрелу за стрелой из подхваченного лука второго охранника.

***

Боль пробила молнией всё тело. Сильные руки несли её прочь с площади пред пещерой вождя. Перед глазами Насти проплывали картинки горящих шатров и расплющенных, разорванных, разрубленных гнолов. Кровь реками текла по тропинкам между шатров и палаток, плавя только-только выпавший снег. В луже крови, что скопилась перед воротами, танцевал старик Никитишны, он подбрасывал свою отрубленную голову, поднимая ногами арки багрового цвета. Ася отвела взгляд, хотелось смотреть куда угодно, но только не на творящийся вокруг хаос. Девушку нёс на руках Тур, его лицо было заляпано кровью, а в глазах янтарного цвета со зрачками веретёнами кружил проснувшийся дракон.

«Что с его глазами? Они не были такими». – пронеслось в голове у девушки.

Тур уложил израненную Асю на дно телеги, куда эльфийка бросила несколько шкур, явно принесённых из пещеры вождя. На козлах сидела Фини, прижимая к телу раненую руку и с опаской поглядывая то на Тура, то на Настю. Аэланис уселась у головы Аси и приложила ко лбу мокрую тряпку. Тур упёрся плечом в телегу, помогая невесть откуда взявшейся лошади, тронуться в размокшей дороге. На борт телеги вскочил дед Никитишны.

– Умница внучка! – каркающим голосом произнёс он.

Ася отвернулась и зажмурилась. Тряска телеги на ухабах дороги причиняла боль. К губам поднесли пузырёк с дурнопахнущим варевом, Настя попыталась оттолкнуть руки, но сил шевелить ими не было, поэтому она лишь плотно сомкнула губы. Эльфийка зажала Насте нос, и как только та открыла рот, влила всё до капли, заставляя глотать. Через пару минут боль утихла, а сознание провалилось в тяжёлый, тревожный сон.

Во сне Крыстан сидел на краю телеги и дрочил свой член, роняя на Настю капли вязкой слюны. Потом пришёл старик, он смеялся, подбрасывая свою голову высоко в небо. Следом явилась баба Нюра, та лишь качала головой, а из глаз текли слёзы.

Проснулась Настя в холодном поту, её била крупная дрожь, с которой не справлялись даже наброшенные сверху шкуры. Фини и тура не было видно, лишь эльфийка дремала, прислонившись к борту телеги.

– Ты видел, что она исполнила? И это с рабским ошейником! – шёпот Фини гремел не хуже, чем обычный голос.

– Видел, и что с того? – гудел Тур.

– Ты забыл сказки матерей твоих матерей! Это же магия крови! Ей же кровопийцы пользовались!

– Ты же сама видела, что он не из кровопивцев. Она не боится света, да и железо причиняет ей вреда не больше, чем тебе или мне.

– Всё равно что-то здесь нечисто, я предлагаю сдать её коллегии магов, пусть они разбираются!

– Ты в своём уме? – повысил голос Тур. – Она, считай, тебе жизнь спасла. А маги с ней разбираться будут одним способом, и ты его знаешь. Костёр!

– А тебе, Тур не плевать на неё? Сколько ты знаком с ней? Месяц? Кто она тебе?

– До сегодняшнего дня я не помнил кто я себе, что уж говорить о девушке, но я знаю точно одно, не пристало сдавать боевого товарища в лапы эскулапам от мира магии. А может, ты забыла, как она подкармливала тебя, пока ты в клетке сидела?

– Всё я помню! – окрысилась Фини. – И именно поэтому меня сомнения грызут! Если она из древних кровопийц, нас вместе с ней на костёр поставят, если мы её сами не сдадим.

– Фини! – лязгнул сталью в голосе Тур. – Если ты так боишься, забирай, что считаешь нужным, и на этом наши дороги расходятся!

Повисла тяжёлая тишина. Ася не видела, но была уверена, что Тур с дварфой сейчас смотрят друг другу в глаза.

– Дойду с вами до Тинерея, а там решу. – наконец нарушила тишину дварфа.

Настя уставилась в ночное небо, на котором бисером были рассыпаны чужие звёзды.

– Я не хочу с вами в Тинерей или куда-либо ещё. – тихо, едва слышно проговорила Ася. – Я хочу домой! К своим маленьким проблемам с универом, взбалмошным подружкам и уютной комнате в общежитии. Я не хочу оставаться в вашем мире, я хочу в свой!

Над бортом телеги появилось удивлённое лицо Тура. Сейчас его глаза были совершенно обычными, зелёными, как и раньше.

– Ты не из нашего мира? – удивлённо спросил парень.

Ася лишь устало прикрыла глаза.

– В моём мире нет всего этого. Ни магии, ни гномов, ни гнолов. – на этих словах Насти где-то зашипела Фини. – Я не хочу всего этого, я хочу домой.

Ася отвернулась, подтянув шкуру и укрываясь с головой.

***

Утро застало Асю в дороге. Тяжёлое, низкое небо сыпало снегом, от чего Туру пришлось снова толкать телегу. По краям размытой дороги стенами стоял лес. На козлах сидела Фини, эльфийки не было видно.

– Где мы? – спросила Настя, принимая сидячее положение. Боли от ран на спине она больше не чувствовала.

– В дне пути от Тинерея. Там есть небольшая школа магов… – просипел от натуги Тур.

– Всё-таки решили меня сдать? – с безразличием в голосе спросила девушка.

– Нет, просто при школе есть библиотека. А если где-то и искать способ вернуть тебя домой, то только там!

– Вы не обязаны мне помогать. Фини права, рядом со мной вы в опасности. – не отводя взгляда от сучка на борту телеги, проговорила Настя.

– Пока что благодаря тебе мы выпутываемся из проделок. – сказал Тур, рывком, вытаскивая телегу из слишком размякшей грязи.

Из леса словно тень вынырнула Аэланис с луком и тройкой подстреленных пичуг.

– А вот и обед! – довольно сказала Фини, натягивая удела.

Через три час телега выехала из леса на поляну. Тур наломал хвороста, а дварфа, высекла откуда-то взявшимся кресалом искру, запалила костерок. На небольшой полянке, где остановилась телега, поселился запах жарящегося на огне мяса. Ели молча, каждый погруженный в свои мысли. На вкус пичуги напоминали курицу, но мясо было жёстким, и его приходилось подолгу пережёвывать. Эльфийка расположилась практически впритык к Насте, разомлела от тепла и сытной пищи и положила голову на плече девушки.

– Завтра к обеду будем в городе. – проговорила Фини. – Я предлагаю заночевать тут, а утром мы с Туром направимся в город, купим необходимое и, если всё спокойно вернёмся за вами. А то я сомневаюсь, что обнажённая девушка и эльфийка в рабских одеждах спокойно пройдут через превратную стражу.

Никто не возражал, так что телегу затащили в лес и прикрыли ветками, чтобы она не бросалась в глаза с дороги. Ночь прошла для Насти в кошмарах. К счастью, ни одного она не запомнила, а наутро Тур, усадив на лошадь Фини, отправился в город.

Глава 6

В лесу было прохладно, несмотря на палящее в зените солнце. Снег ещё не успел завладеть этими местами. Аэланис сидела, прислонившись к колесу телеги и правила древко новой стрелы. По выражению лица эльфийки было видно, что она скучала по этому занятию чуть ли не больше, чем по свободе. Ася было хотела спросить, сколько эльфийка провела в рабстве и как оказалась там, но вовремя прикусила язык. Наверняка такие вопросы могли пошатнуть психику хрупкой эльфы. Вместо этого Настя, натянув шкуры повыше, отправилась глубже в лес, чтобы найти что-нибудь съедобное. Она не знала, что тут можно есть, а что ядовито, поэтому решила для себя, что наберёт всё, что найдёт, а там уж пусть Аэланис решает, что из этого пригодно для обеда. Воздух в лесу был сладким на вкус и таким плотным, что, казалось, его можно потрогать. Пахло травами, какими-то цветами и прелой листвой. Солнце, запутавшись в ветвях, отбрасывало причудливые тени.

Побродив так с час и набрав в подвёрнутый край шкуры сладких на вид ягод, Ася вышла к спрятанной телеге. Эльфийки не было на месте, а со стороны дороги доносились звуки шумного отряда. На плечо с дерева упала веточка, и Ася подняла взгляд. Аэланис стояла в развилке дерева, держа лук наготове, кивком головы она указала на дорогу и наложила стрелу на тетиву. Ася присела за телегой, выглядывая в просвет между ветвями. По дороге ни от кого не прячась, двигался отряд разномастно одетых людей. Единственное, что у них было общего так это оружие. Настя догадывалась, что простому люду оружие в виде мечей и копий не по карману, так что на дороге были явно немирные селяне, но и не местная дружина, у тех был бы как минимум штандарт, ну или общий знак в одежде. Сверху шарахнуло, и Аэланис мешком свалилась вниз. Со стороны чащи раздался смех, а люди, что были на дороге, метнулись на звук. В один миг Девушку и эльфийку окружили с десяток разномастных мужиков.

–Народ, смотрите, как нам подфартило. Торин, глянь-ка, что у них в телеге. – махнул рукой явно главарь этой ватаги.

Тем временем чья-то рука ухватилась за край шкуры, в которую куталась Ася, и сдёрнула её.

– Да у нас тут и десертик намечается! – прогоготал кто-то из толпы

– Чур эльфка моя!

– Жирно тебе одному!

– Чур я девку первый пользую!

Аэланис металась от голоса к голосу, как загнанный в ловушку заяц. Кто-то попытался схватить её, но та с силой оттолкнула наглого мужика.

– А десертик то с характером! – захохотал тот, кого назвали Торином.

Настя стояла, сжав кулаки в бессильной ярости. Она знала, что может убить их всех разом одним заклятием, теперь она в этом не сомневалась, но доступной крови не было, а руку порезать было решительно нечем. Эльфийка вытащила длинный кинжал откуда-то из складок одежды, лук она выронила, когда падала.

– А у десертика ещё и зубки есть! – продолжал Торин.

– Не переживай, сейчас повыдёргиваем! – пробасил ещё один и шагнул к Аэланис.

На миг эльфа съёжилась, а потом в её глазах вспыхнула ярость! С криком «Никогда больше!» Аэланис одним резким движением полоснула себя по горлу. Кровь хлынула водопадом, необычно яркая, алая! Настя на мгновение залюбовалась, а когда поняла, что произошло, взмахнула рукой, сотни кровавых спиц рванулись от эльфийки, пронзая глаза, шеи и сердца. Лес словно замер, затихли птицы в ветвях, даже ветер замер, стараясь не шуметь травой. И в этой окружающей, давящей тишине послышался стон боли. Тот самый Торин пытался уползти за телегу. Видимо, он дёрнулся в последний момент, и кровавая спица навылет пробила ему правое плечо вместо того, чтобы пронзить горло. Ася развернулась к подранку всем телом. Обнажённая, с улыбкой, больше похожей на оскал, она сделала первый шаг. Взмахом руки сформировала очередную спицу и вонзила её в ногу Торину, пробивая икру, прикалывая его, как энтомолог бабочку. Ещё взмах и очередная спица вонзается в левое плечо. Ещё и ещё! Ася упивалась криками боли, наслаждалась отчаяньем в глазах.

Через минуту, когда Настю отпустило, Торин был похож на ежа с кровавыми иглами, но на удивление он ещё был жив. Он что-то повторял, шевеля одними губами. На мгновение Асе даже стало интересно, что он там бормочет, но отвращение и злость сделали своё дело, короткий взмах и сердце бандита пробило кровавое копьё размером с молодое деревце. После чего села прямо в кровавую лужу, что натекла из шеи Аэланис, уткнулась в волосы эльфийки и разрыдалась.

***

Тур шёл по пыльной дороге, возвращаясь с города. Лошадь пришлось продать, а Фини оставить в городе. В заплечном мешке лежало два комплекта одежды, простые свободные платья и сапоги из мягкой кожи. На мгновение сердце дрогнуло, а парень сбился с шага. Плохое предчувствие кольнуло под ложечкой, и Тур ускорил шаг. До полянки, на которой они спрятали телегу, оставалось совсем немного.

Спустя час Тур вышел к поляне. От дороги в сторону леса вела не тропа примятой травы, а целая дорога. Выронив сумку, парень рванул к телеге. Стоило продраться сквозь кусты на опушке, как перед глазами открылась ужасающая картина. Множество пронзённых, приколотых к земле и деревьям, тел. Лужи и реки уже запёкшейся крови, а в центре этого адского пейзажа сидела Ася, баюкая на руках эльфийку с перерезанным горлом.

– Ася! – позвал Тур.

Девушка не отреагировала, она лишь продолжала раскачиваться, прижимая голову Аэланис к обнажённой груди. Тур медленно, аккуратно обошёл бойню, остановился возле утыканного спицами, как подушка для игл, мужика, потрогал торчащее из груди трупа копьё из багровой крови, и лишь покачал головой. Медленно, стараясь не напугать, парень подошёл к Насте и положил ей руку на плечо.

– Ась, что тут произошло?

Девушка вздрогнула, сразу десяток острых спиц рванулись к Туру. Разрывая одежду и оставляя на бронзовой коже неглубокие порезы, спицы бессильно опали, а Настя потеряла сознание, так и не выпустив эльфийку из объятий. Тур вытер выступившую на щеке кровь, аккуратно поднял Настю и уложил её в телегу. После чего проверил карманы и торбы убитых, набрав с десяток серебрушек, добротный нож и горючий порошок. Сложил на поляне костёр, с лёгкостью ломая молодые деревья вдоль кромки леса, уложил Аэланис, постелив шкуры поверх брёвен, засыпал горючим порошком и поджёг. Парень не знал, по каким обычаям эльфы хоронят своих, поэтому сделал, так как это принято было у его сородичей. Из фляг бандитов, как мог, оттёр кровь с Аси, впрягся в телегу и пошёл в сторону города. Неглубокие порезы на теле начали на глазах затягиваться, оставляя после себя тончайшие белые ниточки шрамов.

Тур мерил дорогу шагами и размышлял над событиями последних дней. Он не помнил всего своего заточения, всё было словно в бреду, словно сон, пришёл в себя, только когда плеть первый раз коснулась спины Насти. И сразу вспомнил всё! И кто он, и как оказался в деревне, и какими силами в действительности обладает.

– Стой, куда прёшь?! – из размышлений Тура вырвал хриплый голос превратного стража.

Двое закованных в латные доспехи стражника явно скучали на посту. Один, тот, что помоложе, сунулся в телегу.

– Держите, служивые, вам на пиво после смены. – в ладонь старшего стражника упали десять серебряных монет, на эту сумму в Тинерее можно было кутить впятером целый месяц в не самом плохом кабаке.

– А ну, не суй свой нос, куда не надо, разве не видишь у господина всё в порядке с подорожной. – прохрипел старший страж. – Проходите, ну то есть проезжайте, милсдарь.

Фини сидела за столом в таверне, на втором этаже которой они с Туром сняли комнату. Немногочисленные посетители по обеденному времени то и дело бросали взгляд на столь необычную в этих местах гостью. Чахлая дверь таверны распахнулась от могучего пинка, и в помещение вошёл Тур с завёрнутой в шкуры девушкой.

– Э, а где… – начала было Фини, но Тур одним взглядом заставил прикусить ту язык.

Пройдя через весь зал, собирая на себе любопытные взгляды, Тур поднялся на второй этаж. Маленькая комнатушка, в которой и вдвоём было тесно, была рассчитана на троих, из-за чего между кроватями оставалось место не больше чем в две ладони и то женские. Парень с трудом протиснулся и уложил Асю на топчан, набитый прелой соломой.

– Где эльфийка? – ураганом ворвалась Фини в комнатушку.

– В вечном лесу. – Тур тяжело опустился на кровать. – На них напали какие-то разбойники, ты бы видела, что там. Меня оторопь берёт от одной только мысли, на что Ася будет способна, если найдёт учителя и хотя бы подходящие трактаты по магии.

– Будем надеется, что не найдёт, нам и её стихийных способностей хватает за глаза. Стоит побыстрее найти способ вернуть её домой, и пусть там с ней разбираются.

– Как я понял, в её мире магии нет. – парень провёл ладонями по лицу.

– Так даже лучше! Я завтра же наведаюсь в библиотеку, как оказалась есть в местной школе один маг, что должен моей семье.

– Фини, а тебя разве не изгнали?

– Изгнали, – тяжело вздохнула дварфа. – но магу то об этом откуда знать?

– Так и сделаем, а я прослежу, чтобы наша подруга не устроила случайно очередную кровавую баню.

***

Ася сидела за столом в таверне и с занесённой вилкой смотрела, как на соседней лавке сидит Крыстан с дыркой в черепе, из которой торчат белые кости, и разговаривает с Торином с огромным кровавым пятном на груди. Они о чём-то очень активно спорили, периодически поглядывая в сторону Аси. А прямо рядом с трактирщиком, сидя на стойке, дед Никитишны игрался со своей отсечённой головой. Ася сглотнула, протёрла глаза и постаралась отвернуться, а когда открыла глаза, напротив неё сидел подвыпивший мужик.

– А чё такая красивая тут одна? – заплетающимся языком спросил пьянчуга.

– Давай убьём их всех! – раздался шёпот из-за левого плеча.

За спиной стояла бледная Аэланис, кровавый разрез, что обнажил рассечённые сосуды и гортань, словно ожерелье украшал её шею.

– Всех до единого, а из ушей получатся знатные бусы!

– Ты чё молчишь, девка? – не унимался пропойца.

Ася встала, попытавшись как можно скорее вернуться в комнату и не выходить оттуда, пока не вернётся Тур. Но мужик явно не собирался прекращать знакомство, схватил её за руку.

– Я чё мордой для тебя не вышел? Нашлась тут царевна! Не мужики вы видели, морда ей моя не мила!

– Убей! Убей, ты же можешь!

На плечо пьянчуге легла тяжёлая рука Тура. Парень придавил мужика к скамье так сильно, что тот аж пискнул от неожиданности и боли.

– Давай ты просто продолжишь пить со своими друзьями и не будешь приставать к моей спутнице. – спокойным тоном, насколько позволял густой бас, проговорил Тур.

Парень отобрал руку девушки из ладони пьяного ловеласа и подтолкнул Асю к лестнице на второй этаж.

– Ну, убей же их! – взвизгнула Аэланис.

Ася затрясла головой, закрыла уши руками, и быстрым шагом направилась в комнату. Происходящего в общем зале она уже не слышала.

Тур шёл следом за Настей, не оборачиваясь, как ему в спину прилетела глиняная чарка.

– Слышь, бугай, а ты кто такой, чтобы тут командовать? – дружки отвергнутого горе любовника явно желали размяться в хорошей драке.

– Мне не нужны проблемы! – поднял в примирительном жесте руки Тур.

– А кому они нужны? – заплетающимся языком проговорили от столика.

Тур, решив, что на этом конфликт исчерпан, повернулся к лестнице, как вторая чарка с треском разбилась уже о его голову.

– Ну что же вы не бережёте-то себя? – проговорил парень себе под нос, прислушался, убедился, что Ася закрылась в комнате, и медленно обернулся.

Фини неслась по узким улочкам Тинерея, прижимая к груди холщевый мешок, из которого торчали несколько свитков. Бегать дварфы не любили, сложно это с их короткими ногами, а потому предпочитали встречать опасность лицом к лицу, но это не относилось к тому, когда за тобой гонится городская стража вместе с учениками магической школы. Секира против честной стали или клыков хорошо, но против огненных шаров шибко не повоюешь. Благодаря своему не большому росту Фини несколько раз сбрасывала погоню с хвоста, подныривая под заборами и срезая путь через канализацию, но преследователи раз за разом настигали её, видимо, не обошлось без поисковых заклятий. На простенькой курточке уже тлели несколько подпалин. Скинув, в очередной раз, погоню, Фини задом ввалилась в безымянную таверну, на втором этаже которой они сняли комнату.

– Тур! Валим! – во всю мощь своих лёгких, что больше бы сгодились кузнечным мехам, гаркнула дварфа и обернулась. – Ёпт!

Картина, которая предстала перед Фини, больше походила на юмористические фрески в чертогах домов увеселения, а никак не полуденной таверне в тихом городе хумансов. Могучий Тур в порванной кем-то рубахе методично лупил пьянчугу табуретом чуть пониже спины. Вокруг валялась битая посуда и в щепки разваленная мебель и несколько посетителей разной степени помятости. Трактирщик и ещё несколько мирных гостей ютились за стойкой, прижавшись друг к другу.

– Вас хотя бы на минуту можно оставить одних? Что одна хороша, что второй!

В этот момент дверь кто-то толкнул. Фини прижалась спиной, не давая двери раскрыться.

– Нам срочно нужно валить. – зашипела дварфа.

Удар в дверь повторился. Тур выпустил пьянчужку из руки и вопросительно посмотрел на трактирщика. Тот трясущейся рукой указал на вход в кухню. Двумя гигантскими прыжками Тур метнулся на второй этаж и уже через мгновение спустился вниз, таща за собой ничего не понимающую Асю. Фини дотянулась до чудом уцелевшего стула и подпёрла дверь. В дверь ещё раз ударили, дварфа, убедилась, что стул пока держит, неуклюже перевалилась через стойку, за которой в двери на кухню уже скрылись Тур и Настя. Поскользнувшись на пролитой похлёбке, Фини чертыхнулась, еле удержавшись на ногах. Выскочив на задний двор дварфа, увидела, как Тур помогает Асе забраться в крытую парусиной телегу, в которую был запряжён бык.

– Это чья? – спросила Фини, прячась между ящиками под тентом.

– Трактирщика наверно, если боги позволят, я потом вернусь и заплачу и за погром, и за телегу. – поморщился Тур.

– Заплатит он. – проворчала дварфа. – Ноги бы унести.

В таверне что-то громыхнуло, а Тур хлестнул поводьями. Бык, не привыкший к такому обращению, сорвался с места как ошпаренный.

– Ёпт! – послышалось из телеги.

– Да тихо ты. – прикрикнул Тур.

Благо задний двор таверны выходил на параллельную улицу более широкую, нежели та, с которой был вход. Телега выкатила на проезжую часть, распугав прохожих, и бодро покатилась к дальним воротам из города. Тур надеялся, что шумиха, поднятая Фини, ещё не успела докатиться до дальних ворот и стража не в курсе о беглецах, благо платы за выезд из города стражей не взымалась, как и не проводился досмотр телег и дилижансов.

Компании крупно повезло и, миновав ворота, они устремились по тракту, который скрывался в лесу уже через пару километров от города.

– Удалось хоть достать, что искала или всё зря? – не оборачиваясь, спросил Тур.

– Достала! – Фини похлопала по мешку, что так и прижимала к груди.

Ася всё это время сидела, безучастно глядя в точку. Ей сейчас было всё равно, что происходило вокруг. В её голове творился такой бардак, что ни один клининг и за неделю не разберёт. Краем сознания девушка понимала, что все умершие и убитые ей всего лишь видения, но насколько же они были реальны. Девушку била мелкая дрожь, от которой не спасала ни куртка Фини, наброшенная на плечи, ни что-то явно алкогольное, что сунула ей под нос всё таже дварфа.

Глава 7

Бык, запряжённый в телегу, был значительно выносливее лошадей, но даже он не был способен тащить за собой телегу несколько суток подряд. К обеду второго дня животинка начала спотыкаться, и Асе с компанией пришлось остановиться в тени невысокой одинокой скалы. Фини с молоточком, где только она его раздобыла, отправилась простукивать камни, а Тур развёл небольшой костерок в предварительно выкопанной яме. Зима приходила в эти края, заметая следы беглецов. Ася, кутаясь в найденные в телеге покрывала, повесила на морду быка мешок с запасённым кормом. Трактирщик был хорошим хозяином и очень предусмотрительным человеком. В телеге нашлось всё, что может пригодиться путникам в дороге: тёплые одеяла, корм для быка, запас вяленого мяса, и даже плохенький лук. За время, проведённое в тряске на подмёрзших ухабах, Ася пришла в себя, отогнав всех призраков и ведения. По внешнему виду девушки теперь было сложно сказать, что её тревожит что-то кроме усталости. Тур освободил быка из упряжи и отвёл его в сторонку от импровизированного лагеря, а сам подтянул телегу вплотную к скале, оставляя места столько, чтобы расположить три спальных мешка, что так же оказались в телеге. Видать, путешествовать на телеге трактирщику приходилось часто и далеко. Ася расстелила спальник и уселась, сложив ноги по-турецки, вчитываясь во всё ещё не привычные буквы местной письменности.

– Тур, посмотри, что это за слово. – обратилась Ася к парню.

– Хребет демона, это горы на юге отсюда, но они очень далеко, а дорога к ним лежит через степи орков. – Тур вчитался в текст свитка. – Только не говори, что нам туда.

– Куда это вы вдвоём собрались? – спросила вернувшаяся Фини.

– К твоей родне в гости. – проронил Тур.

– О, не, это точно без меня. – всплеснула руками дварфа.

– Да ладно тебе, не все же гномы такие вредные, как ты. – сказала Ася, не отвлекаясь от текста.

Щёки Фини вспыхнули, а Тур вскочил, занимая место между девушками.

– Я не посмотрю, что ты тут чужая и сейчас тебе все зубы в глотку забью! – паровозным гудком взревела дварфа.

Ася непонимающе уставилась на Фини, которую за плечи держал Тур.

– Да что не так-то? – спросила Настя, хлопая ресницами.

– Отец твой мать неправильно трахал. – сплюнула дварфа.

Ася моментально вспыхнула, вскакивая на ноги, и вот уже Туру пришлось удерживать двух девушек на вытянутых руках. Тем временем из леса к скале выехал отряд из трёх учеников школы магии Тинерея. Они молча спрыгнули с лошадей и разошлись по сторонам, беря парня и девушек в клещи.

– Именем магистрата и школы магии мы берём вас под стражу. – источая пафос каждым своим словом, проговорил лысый парень.

Вокруг рук молодых магов вспыхнули руны готовых сорваться заклятий. Магов словно специально подбирали под стихии, которыми они владели. Худой, высокий и лысый, похожий на копье, владел магией воздуха, низкий и такой же худой с настолько рыжими волосами, словно на голове костёр горел – маг огня, а толстый с лысым черепом, покрытым множеством морщин, владел магией земли. Тур рывком задвинул обоих девушек за спину, словно мог что-то противопоставить этой троице.

– И в чём же нас обвиняют? – решил прикинуться дурачком Тур.

– В краже свитков из библиотеки школы!

– Мы ничего не крали. – стоял на своём Тур. – Вы нас с кем-то путаете.

Вместо ответа маг огня бросил в сторону парня небольшой огненный шар. Тур даже не дёрнулся, встречая сгусток пламени грудью. Шар разбился об могучее тело парня, расплескавшись, оставляя на одежде несколько дымящихся подпалин.

– Спрячьтесь за телегой. – проговорил Тур, не оборачиваясь к девушкам.

Парень рванул к магам, на мгновение Асе показалось, что вместо пальцев на руках у Тура блеснули на солнце длинные когти. С рёвом, что больше подходил огромному зверю, парень ударил в грудь магу огня, того словно поездом сбило, протащило по земле и впечатало в дерево, с которого осыпался первый снег. Голова мага, что первая встретилась с корой дерева, влажно чавкнула, словно переспевшая тыква, расплескав содержимое по свежему снегу. Соратники огневика не приняли боя, бросив лошадей, они юркнули под низкие ветви.

– Отдых отменяется. – прошептала Фини на ухо Асе, позабыв про сору.

Тур без проблем поймал лошадей, те благодаря шорам и не заметили изменений, только заволновались, когда приблизился Тур. Лошадей привязали к телеге, запрягли не успевшего толком отдохнуть быка и двинулись по дороге. Дойдя до первого же перекрёстка, забрались в сёдла, чуть ли не силой усадив протестующую Асю на круп животному, быка отправили прямо, а сами верхами отправились на юг, надеясь, что снегопад скроет следы.

***

Ехать верхом было непривычно и неудобно, но Ася терпела. Терпела и она после того, как Тур с Фини решили сделать крюк и не заезжать в деревню, над крышами, которых поднимался дымок и даже издалека пахло баней. Настя ехала и представляла, что сейчас она в маршрутке мчится на лекции, вспоминала смех Лики и даже вспомнила маму с папой, что так рано покинули её, попав в автокатастрофу. Тут же накатили не такие тёплые воспоминания о детском доме под Ревдой и с каким счастьем Настя ехала учиться в Ростов-на-дону.

– Эй, ты чего притихла? – поравнялась с Асей дварфа.

– Да так, дом вспоминаю, точнее, прошлую жизнь. – Ася шмыгнула носом.

Фини ничего не ответила, пришпорила лошадь, догоняя Тура. Аля проводила дварфу взглядом и снова погрузилась в свои мысли и даже не заметила, как уснула прямо в седле. Пробуждение встретило Асю болью. И так невеликий ездок, уснув-таки, свалился с лошади. Животинка как брела следом за товарками, так и шла, Тур и Фини успели ускакать вперёд, и сейчас Настя сидела в припорошённой снегом траве и наблюдала, как из икры торчит белый осколок кости, а из перебитых сосудов медленно вытекает кровь. Было больно, но к боли Ася уже успела привыкнуть, да и ощущение силы, что текла сейчас по коже в виде багровых ручейков, завораживало. Вот так, рассматривающую собственную рану с выражением крайнего любопытства, перемешанного с восхищением, Тур и застал Настю, обернувшись через плечо. Тут же слетел с седла и, оставляя за собой в свежем пухлом снегу, ров подлетел к раненой девушке.

– Сейчас, сейчас, потерпи. – Тур сдёрнул пояс и попытался перетянуть ногу Насте.

Девушка положила руку на плечо, останавливая Тура.

– Вправь кость. – тихим голосом произнесла Настя.

В голосе девушки не было слышно даже малейших отголосков боли. Она совершенно буднично просила вправить открытый перелом, словно это просила передать солонку, забытую на дальнем краю стола. Парень аккуратно взялся за ногу двумя руками и с отвратительным чавкающим звуком вправил кость на место. Позади послышалось, как успевшая подбежать Фини освобождает желудок. На глазах вся успевшая вытечь кровь втянулась обратно в рану, края сошлись, а уже через мгновение от рваной раны не осталось и следа.

– Это чё сейчас было, не, ты видел? – Фини не могла сдержать эмоций. – Перелом, раз и тю-тю.

– Шину наложите – так же тихо произнесла Ася.

– Что наложить? – Тур с Фини вопросительно уставились на девушку.

– Уф… Палку ровную или дощечку от телеги, кости я сращивать похоже не умею.

Фини отломала от куста жердь потолще и принялась привязывать её к ноге.

– Не маг, а шарлатанка какая-то. – ворчала дварфа, завязывая последний узел.

– Только не блевани на меня. – тихо попросила Ася.

Фини вскинулась, покрываясь красным.

– Да ты! Да я! Ай… Что я вожусь-то всё с тобой? – дварфа пнула снег в лицо Аси и пошла к своей лошади.

Ася царапнула ладонь об острый край жердины, и над рукой взвилась кровавая спица, но Тур встал между колдуньей и дварфой. Ася пожала плечами, и спица, свернувшись в шарик, втянулась в царапину, затягивая за собой края.

***

Ася тряслась в седле, морщась от боли в ноге, держась позади всех, чтобы никто не видел её гримас боли. Лошадь кивала головой на каждом шаге, а рядом спокойно шла Аэланис, не оставляя ни единого следа в свежем снегу.

– Давай убьём её! Что она себе позволяет? – Эльфийка подпрыгивала словно маленькая девочка, и кровожадно хихикала, роняя капли крови из рассечённого горла в снег. – А сладенького мы себе оставим!

– Отстань! – шикнула Ася.

– Ну не будь такой букой! Ну давай её кончим!

– Да уйди ты! – выкрикнула Настя.

– Эй, ты там с кем разговариваешь? – обернулась на голос через плечо Фини.

Ася не ответила, только сильнее укуталась в одеяло.

– Тур, нам бы в деревню какую заехать или в город. Нужна тёплая одежда, а то скоро совсем похолодает. – крикнула в спину, вырвавшемуся вперёд Туру дварфа.

– И телега, а лучше сани. – пробормотала Ася.

– Точно, сани! Тур! – продемонстрировала Фини свой чуткий слух.

– Одна спица между глаз, и всё! – Аэланис даже в ладошки захлопала.

– Завтра к вечеру должна Языковка показаться, там и закупимся.

К обеду оставили лесную дорогу позади, а к вечеру уже спустились в широкую ложбину, зажатую с двух сторон холмами с сосновыми шапками, ну или не сосновыми, Ася просто не знала, как ещё назвать дерево, практически полностью повторяющее привычную сосну. Когда совсем стемнело, остановились на ночлег. Тур долго колдовал над вырытой в подмёрзшей земле и в итоге развёл костерок, который со стороны было совершенно незаметно. В котелке сварили кашу и сели плотно к костровой яме, сбиваясь в кучу, стараясь сохранить как можно больше тепла. Одеяла в эту ночь уже не справлялись с холодом настигающей путников зимы. Тур потянулся и обернулся на лес, из которого они выехали в обед. Вдалеке у самой кромки леса виднелся огонёк от костра.

– Наш трюк с телегой не удался. – проговорил парень, проверяя хорошо ли, прикрыт их собственный костёр. – Ложитесь спать, выезжаем затемно.

Погоня не отстала и на следующий день. Вдали виднелся отряд преследователей. Разглядеть численность не получалось из-за большого расстояния, но Тур был уверен, что на этот раз за ними выслали как минимум полноправных магов, а как максимум ещё и отряд воинов.

В деревню не заезжали, Фини одна метнулась за покупками, а потом нагнала товарищей. Тёплые шубы и меховые штаны, всё безразмерное, Ася чувствовала себя в этом словно морская звезда не в силах прижать к телу руки. Фини так вообще стала похожа на комок шерсти, круглая, маленькая, и только рыжая борода торчит из-под надвинутого капюшона. Только Тур смотрелся в этом прилично, как былинный богатырь или скорее викинг. С каждым днём преследователи все приближались, хотя Ася с попутчиками старались не делать привалов и ели холодное в сёдлах. С каждым днём Тур становился всё мрачнее и мрачнее.

– Я вот никак не могу в голову взять, как они разгадали наш финт с телегой. Я уверен, что снегопад успел засыпать наши следы.

– Фини, а ты уверен, что ,кроме, свитков ничего не брала? Я могу ошибаться, но на пергамент поисковые чары не наложить.

Фини фыркнула и молча ударила лошадь ногами в бока.

– Я же говорю, что её надо кончать! – сказала Аэланис из соседнего сугроба.

Ася затрясла головой, отгоняя виденье.

На ночлег тоже решили не останавливаться, только связали лошадей между собой, чтобы не разбрелись, если кто-то из наездников уснёт. Утром вымотанные и уставшие путники перевалились через очередной высокий холм. Внизу у подножья бежала бурная река, которую ещё не успел сковать лёд. Засыпанная снегом дорога сворачивала вдоль реки. Вниз по течению виднелся покосившийся мост, средний пролёт которого обвалился в воду. Добравшись до воды, Тур догнал дварфу и поднял её за шиворот, словно нашкодившего котёнка.

– Выкладывай! – протянул раскрытую ладонь парень.

Фини надулась, что-то рыкнула на неизвестном языке и даже попыталась пнуть Тура, но тот был непреклонен. В итоге на ладонь легла маленькая статуэтка практически квадратного дварфа.

– Это статуэтка Ауле, такие вырезают матери наших матерей. – с обидой проговорила Фини.

– И ты не нашла ничего лучше, как спереть эту безделушку? – вздёрнула бровь Ася.

Если бы дварфа в этот момент не висела в крепкой хватке Тура, то непременно бы кинулась на девушку с кулаками.

– Поступим так.

Тур сунул статуэтку под седло своей лошади и хлестнул ту по крупу. Животное всхрапнуло и устремилось по дороге, утягивая товарок за собой, ибо никто не озаботился отвязать их друг от друга. Дальше мы вплавь на тот берег, а там затеряемся в лесу.

– Как вплавь? Мы же околеем! – запротестовала Ася, Фини же лишь пожала плечами.

Вообще, после того как у дварфы отобрали реликвию её народа, она как-то сдулась и, казалось, была готова принять любую участь, хоть вообще никуда не плыви и жди расплаты тут. Тур протянул руку Асе, помогая той доковылять на сломанной ноге до берега.

***

Асю трясло от холода, несмотря на то, что она сняла всю одежду и Тур перенёс свёрток через реку не промочив. Казалось, под кронами деревьев было значительно холоднее, и пока девушка одевалась, успела знатно промёрзнуть. Фини так и вообще чудом не унесло течением. Под мешковатой одеждой, в которую обычно был одета дварфа, оказалось вполне себе красивое и стройное тело и даже непропорциональность дварфов не портила его. Чем глубже путники продвигались в лес, тем холоднее становилось. В чаще практически не было снега, что позволило быстро уйти далеко от реки. Только когда начало темнеть, Тур позволил девушкам остановиться. Уже привычно парень развёл костёр в выкопанной яме, возле которого тут же со стоном растянулась Ася. Усталость просто накрывала девушку с головой. Противно ныла сломанная нога, а натёртая подмышка самодельным костылём из обломанной ветки неприятно зудила. Даже тот факт, что последние полчаса Тур нёс Асю на руках, не позволил девушке отдохнуть и только сильнее растряс раненую ногу. Нога, к слову, опухла и посинела, Настя подозревала, что сможет избавиться от опухоли в любой момент, но решила не экспериментировать, как никак отёк давал дополнительную фиксацию перелому. Всё ещё надутая Фини расстилала свой спальник вдали от костра, не желая подходить ближе к Туру. Перекусив на скорую руку вяленым мясом, Ася вырубилась, калачиком свернувшись у огня.

Посреди ночи Настя проснулась, трясясь от холода. Огонь погас, оставив после себя только едва тлеющие угли. Ася склонилась над едва красными головешками и принялась раздувать пламя. Влажные ветки не желали разгораться. Надышавшись дымом и только от этого согревшись, Ася увидела, что Тур наблюдает за ней.

– Как нога? – спросил парень, кивая головой.

Только сейчас Ася заметила, что опирается на сломанную ногу. Села, пробежалась пальцами по ноге, ощупывая кость. Перелом не болел. Аккуратно отвязала прикрученную в виде шины ветку и попыталась встать. Нога не болела совсем и вполне уверенно держала вес.

– Нормально. – удивлённо проговорила Ася, усаживаясь рядом с Туром.

Парень поворошил палкой в углях, и огонь разгорелся словно сам собой. Прямо напротив Аси сидела Аэланис, положив подбородок на колени. Настя протёрла глаза и поспешила отвернуться.

– Как ты в целом? – спросил парень, обнимая за плечи снова застучавшую зубами девушку.

Это этого дружеского, почти братского жеста у Аси всё сжалось внутри.

– Давай уже! – взвизгнула эльфийка.

Ася, словно прыгая в бездну головой, впилась в губы Тура. Тот, на мгновение, опешив от неожиданного напора всё-таки, ответил на поцелуй, прижимая Асю крепче к себе. Его руки скользнули по спине, опускаясь на бёдра, а Настя тем временем пыталась развязать завязки на меховых штанах. Не прекращая целоваться, Ася повалила Тура на спину. Покрывая поцелуями губы, щёки и шею, она запустила руку в наконец-то сдавшиеся штаны. Тур издал рык, больше подходящий сытому хищнику. Этот рык подстегнул Настю, уже не сдерживая себя, она избавляла парня от одежды, одновременно пытаясь скинуть и свою. Наконец, непослушные тряпки сдались, и Ася с вожделением оседлала Тура и начала медленно двигаться, закрыв от наслаждения глаза. В какой-то момент парень попытался перехватить инициативу, но перед внутренним взором Аси тут же всплыл кавказец, она не могла допустить этого и с силой хлестнула Тура по щеке, прижала к земле, попытавшись обхватить могучую шею своими ладонями.

– Не надо, я сама. – прошептала Ася, накрывая губы любовника поцелуем.

Сколько длилась эта страсть, перемешанная с нежностью и страхом, Настя не знала, но, сотрясаясь от блаженства, она почувствовала, как Тур под ней выгнулся дугой, а следом, ночь сотряс звериный рык.

Глава 8

Ася проснулась на плече Тура, прижавшись к нему всем телом. Несмотря на падающий сквозь ветви снег,лодно не было. Настя нащупала свою одежду и, натянув шубу, заметила пустой спальник дварфы. Поднялась на ноги и медленно, прислушиваясь к каждому шороху, подошла к пустому спальному месту Фини. Вокруг спальника было множество следов, притом достаточно крупных, чтобы их можно было спутать со следами дварфы. Чуть в стороне на снегу Ася заметила несколько алых шариков замёрзшей в снегу крови.

– Тур! – позвала девушка.

Через мгновение словно и не спал только что, парень оказался рядом. Ноздри Тура вздымались как у хищника, выслеживающего добычу. Парень присел, касаясь пальцами следов на снегу, принюхался и даже попробовал снег на вкус. Ася тем временем беспокойно озиралась по сторонам.

– Это маги. – наконец-то произнёс Тур. – Видимо, подобрались под покровом невидимости, и руку даю на отсечение, что это был артефакт, заклятие я бы почувствовал даже во сне.

– Зачем им эта взбалмошная гномиха? – раздражённо спросила Ася.

Тур нахмурился, ему с самого начала не нравились взаимоотношения между девушками.

– Настя, мы должны спасти её.

– Я ей ничего не должна! – фыркнула Настя.

– Но как же, она ради тебя рисковала, добывая свитки, и…

– А я её спасла из плена! – перебила Ася.

– Так нельзя! Мы должны отправиться за ней.

– Хочешь? Вали!

– Так ему! Пусть ввалит! – вышла из кустов Аэланис с неизменной раной на шее.

Настя начала демонстративно собирать своё одеяло и немудрёный скарб.

– Ну и куда ты одна?

– То есть ты решил меня бросить ради этой коротышки?

– Это ты бросаешь товарища в минуту, когда она в тебе нуждается.

– Ха! Трижды ха! Ты думаешь, я не слышала, как гномиха предлагала меня сдать?

– Ну не сдала же.

– Так и не я на неё погоню навела, сама дура!

Настя закинула на плечи маленький тряпичный рюкзачок из грубой мешковины и кожи.

– Пусть валит к чёрту! И ты вали! – выпалила девушка и бодрым шагом направилась на юг, где её ждали горы, портал и дом, нет, не так Дом!

Тур смотрел, как среди ветвей исчезает силуэт Насти. Ему безумно хотелось бросить всё и пойти за этой удивительной девушкой, он даже сделал шаг, но честь не позволяла ему бросить Фини. Если Ася могла постоять за себя, пусть и неумело используя свой дар, дварфа была совершенно беззащитна в сложившейся ситуации. Сплюнув под ноги, Тур, развернулся и лёгким бегом направился по следам, которые ещё не успел засыпать снег.

***

(Ася)

Девушка шла, продираясь сквозь заросли лапника. Внутри всё бурлило. Ну зачем, зачем она поддалась секундной слабости, зачем вообще таскалась за этими придурками. Если бы не они и эта дурацкая погоня уже давно бы была на месте.

– Да, да, да! Всё было бы именно так! – вторила каждому слову шагающая следом эльфийка.

– Только ты меня понимаешь. – тяжело вздохнула Ася.

– Конечно, понимаю! Я вообще сразу сказала убить их всех!

– Ты же говорила только про Фини?!

– Не, ты путаешь! Всех, они только мешают тебе.

Шли в тишине. Где-то через час местность начала забираться в горку, а ещё через четверть час Настя вывалилась из леса на дорогу. Сани уже успели накатать колею в свежем снегу, и девушка довольно бодро зашагала по утрамбованному снегу. К вечеру на горизонте показались дымные столбики, что тянулись из труб в низких крышах.

– А давай там всех убьём и сможем наконец-то поспать в тепле. – снова завела свою шарманку Аэланис.

– Ага, убьём всех, а потом опять по лесам прятаться от погони будем, нет уж. Хватит с меня. Найдём телегу или сани, лошади и доберёмся уже наконец-то до дома.

– А чем ты за телегу-то платить будешь? Деньги-то все у громилы были и дварфы.

– Придумаю что-нибудь.

Сзади послышалось ржание лошадей. Настя резко обернулась. Закусывая запястье, готовая в любой момент прокусить кожу и призвать кровь. По дороге, быстро нагоняя девушку, катились сани, запряжённые в тройку лошадей.

– Эге – гей! – донеслось до Аси.

В санях расположилась вповалку друг на друге весёлая компания совсем ещё молодых, наверное, даже младше Аси, парней и девушек.

– Красавица! Запрыгивай, прокатим до деревни с ветерком, – крикнул парнишка, из-под меховой шапки которого выбивались чёрные, как крыло ворона волосы.

– А вот и транспорт! – хищно улыбнулась Аэланис. – Жахни по ним чем-нибудь убойным и валим.

Ася мило улыбнулась красавчику, что не укрылось от глаз хрупкой зеленоглазой девушки, и запрыгнула в сани прямо на ходу.

– Мирон, ну ты видел, какая ловкая. Тебя бы по-любому под полозья затянуло.

Парень, что сидел позади, ничуть не обиделся.

–Я Мирон! – широко улыбнулся скорее крупный, нежели толстый парень. – За поводьями Марк, а это его невеста Ариша, моя сестра.

– Я Настя. – подняла руку в приветственном жесте девушка.

Несмотря на улыбку, всё внутри Аси похолодело. Она чувствовала, как под кожей на шеях молодых ребят бьётся кровь в жилах. Колдунья буквально нутром ощущала силу, которую может заполучить, стоит пролиться хоть одной капле багрового цвета.

До деревни докатились и вправду с ветерком, так что отшучиваться и отмалчиваться на вопросы Мирона пришлось совсем недолго. Сани остановились у таверны в самом центре небольшой деревни. Название «Уставший путник» намекало на наличие комнат на постой, но ветер в карманах Насти был против комфорта.

– Не знала, что у вас тут и таверна есть.

– А как же! – подбоченился Марк. – Деревня зимой за счёт тракта кормиться, так что и таверну поставили, и клопов из топчанов повыгнали.

– Хорошо вам. – печально вздохнула Настя.

– Что в карманах мыши порылись? – правильно растолковал вздох Мирон. – Айда к нам, чай поместимся.

Ариша, что не сводила с Аси подозрительного взгляда, нахмурилась, однако спорить с братом на людях не стала, лишь отвернулась и пошла вглубь деревни. Дом у брата с сестрой оказался добрый. Крепкие бревенчатые стены, ладная крыша, застеленная соломой, и большая печка прямо посреди комнаты. Она как раз и делила дом на два отдельных помещения.

– Не межуйся, – легонько толкнул Асю парень. – Тятька с матушкой давно уже у порога праотцов, так что не потеснишь.

Место Насте выделили царское, прямо на печи. От тепла и усталости девушка уснула сразу, как только голова коснулась подушки. Посреди ночи Ася проснулась оттого, что её трясли за плечо. Открыв глаза перед собой, она увидела Арину. Каштановые волосы стаяли дыбом, словно под действием статического электричества, а зелёные глаза светились изнутри.

– Проваливай отсюда! – сквозь плотно сжатые зубы проговорила деревенская ведьма.

Настя спросонья даже не поняла, что происходит, но инстинкты стихийной колдуньи (или всё-таки ведьмы), взяли своё. Из прокушенного запястья вырвались две капли крови, которые тут же превратились в иглы, направленные в глаза Арине.

Немая сцена длилась с минуту, никто из девушек не решался сделать первый шаг или произнести первое слово.

– Пойдём поговорим на улицу, чтобы твоего брата не будить. – тихим, спокойным голосом произнесла Ася.

У двери возникла заминка, никто из ведьм не желал поворачиваться к сопернице спиной. В итоге Ася решила уступить и, нагнувшись, шагнула за порог. На Улице завывала первая в этом году метель. А босые ноги утонули в снегу по самые щиколотки.

– Что тебе надо в этой деревне? – прорычала Арина

– Сани, лошадь и еды на пару недель. – спокойно ответила Ася.

Две спицы так и кружились возле Насти выцеливая Арину остриями. Деревенская ведьма внимательно следила за багровой смертью, а то, что это именно смерть она не сомневалась. Вот только каплю крови, сорвавшуюся с руки Насти на крыльце, она не заметила и перешагнула. Третья спица висела за спиной Арины, нацелившись прямо под основание черепа. Аэланис вприпрыжку нарезала круги вокруг двух колдуний.

– Убей! Убей! – нараспев повторяла эльфийка.

– Проваливай! Здесь для тебя ничего нет, кроме смерти.

– Не вопрос, – всё так же спокойно ответила Ася. – Возьму сани, лошадь и еду, и сразу уеду.

Деревенская ведьма сверкнула глазами и вскинула руки, с кончиков пальцев начал сочиться зеленоватый дым. Арина собиралась применить одно из самых сильных заклятий, что одновременно совмещало в себе защиту и нападение, однако до того, как кокон дыма окутал тело, в шею ощутимо кольнуло, а на лице Аси сверкнул хищный оскал.

– Я не хотела причинять вам вред, но ты вынуждаешь меня. – улыбаясь, проговорила Настя.

Дым опал на снег безобидными завитками. Арина медленно, без резких движений развела в стороны руки, признавая поражение.

– Пойдём к твоему жениху, я заберу сани, одну лошадь, и вы меня больше не увидите.

Арина сверкнула глазами, но медленно кивнула. Ася втянула две иглы обратно в рану на запястье, которая тут же закрылась. Третья игла так и висела за Ариной, словно приклеившись к шее чуть ниже головы.

В сарае Ася кинула в сани свои скромные пожитки, накинула на плечи ещё одну шубу, взятую в доме Арины, и стеганула лошадку. Арина провожала уезжающую ведьму ненавидящим взглядом. Деревенской ведьме было плевать и на лошадь, и на сани, и даже на шубу, которую Марк выменял для неё в городе. Единственное, что беспокоило Арину так это уезжающая ведьма крови, которыми пугали детей матери их матерей, и которых вроде как вывели под корень. Но вот сейчас девушка смотрела, как в пурге растворяются сани, увозящие ожившую страшилку. Арина металась, сдать Асю и не попасть на глаза полноправным магам, было невозможно, а попадать им на глаза ведьме без патента даже самой занюханной школы магии было нельзя. Оставалось только поверить Насте на слово и надеяться, что больше никогда боги не сведут их пути вместе.

***

(Тур)

Тур сидел в зарослях куста, который не успел ещё сбросить листву и наблюдал за процессией входящей в город. С десяток магов и втрое больше воинов сопровождали эшафотную телегу, на которой была растянута между двумя столбами обнажённая Фини. Даже с кос на бороде сняли все фенечки и бусины. Ворота за процессией закрылись, а превратная стража судачила об увиденном. Тур вышел на дорогу и как ни в чём не бывало направился к городу. Парень не опасался, что его узнают, ведь никто из погони не видел никого, кроме Фини в лицо. Всё ещё бурно галдящие стражники прозевали приближение парня и вздрогнули при звуках голоса Тура, посватавшись за оружие.

– Доброго вечера, служивые. – щелчком пальцев Тур отправил в ладони стражников медную монету.

– Добрый, путник. Никак не можем пустить сейчас, не велено. Обождать надо.

– Да ладно вам, холодно же. – повёл плечами Тур.

– Ну ещё за медяк можешь в сторожке пока погреться.

Парень молча достал ещё монету и его проводили в помещение охраны. У стены из грубо обтёсанного камня стояла небольшая печь. Посреди не большой комнаты стоял добротный дубовый стол с лавками, а вдоль стен расставлено простенькое, но добротное оружие. Тур уселся возле огня, протянув руки к огню. Язычки пламени лизнули бронзовую кожу, взметнувшись от почти угасших поленьев.

– Ты чего сидишь как неродной? Есть хочешь? – в караулку зашёл стражник с лычками сержанта. – Еда у нас не хитрая, зато сытная.

На столе появился горшок с печёной картошкой, крынка масла и горячий травяной настой. В животе у Тура предательски заурчал голодный зверь.

Где-то через час сытый и отогревшийся Тур прошёл через ворота, тепло, распрощавшись с приветливым служивым. По всему городу были развешаны объявления о скорой казни подлой воровки дварфы.

– Быстро они. – буркнул посмурневший парень.

Казнь назначили на полдень следующего дня, прямо на главной площади Тинерея. Тур заселился в таверну на этой же площади и из узкого окошка смотрел, как строят в центре площади помост с двумя столбами. От этого зрелища ладони сами сжимались в кулаки. Раздался треск древесины, и на пол просыпались щепки и древесная пыль.

– Чёрт! – повторил услышанное от Аси слово Тур.

***

(Фини)

Кровь капала на пол, стекая по густой бороде из рассечённой губы.

«Ася бы оценила» – хмыкнула про себя Фини.

Заскрипели петли массивной двери, и пламя факелов забилось, создавая на влажных камнях казематов причудливые блики.

– Так, так, так. – раздался низкий хриплый голос.

Лицо дварфы вздёрнули за волосы, и Фини увидела перед собой странную компанию, которой тут быть просто не могло. Маг в длинной до самого пола мантии с такой же длинной бородой и квадратный дварф в дорогом кафтане и с поясом, украшенным самоцветными камнями, под который была заправлена борода угольного цвета. Не узнать этого дварфа Фини не смогла бы даже под знатной порцией огненной медовухи. Прямо в глаза пленницы вглядывался посол подгорного царства.

– А! Полукровка, помню, помню. – голос посла звучал так, словно камни переворачиваются. – Насколько я помню, тебе запретили носить бороду!

Дварф с силой дёрнул за слипшиеся от крови волосы на густой когда-то бороде.

– Сэмюэль, вы не поможете восстановить справедливость под горой? – спросил посол, отбрасывая вырванный клок волос.

Маг щёлкнул пальцами, и по щекам и подбородку словно ледышкой провели, даже зубы заломило, а потом Фини увидела, как к её ногам падает борода, которой так гордилась её мать. Дварфа забилась в цепях как выброшенная на берег рыба. С губ срывались проклятия и угрозы, а посол лишь улыбался в бороду. Палач, что так и держал Фини за волосы, сильным ударом по затылку прекратил потоки сквернословия.

– К завтрашнему дню всё готово? – сквозь приходящую тьму услышала дварфа голос посла.

– Конечно, только не забывайте про уговор! Клыки кости и кожа вам, а кровь, мясо и органы нам.

Дверь каземата хлопнула, отсекая голоса, а тьма наконец-то взяла верх над барахтающимся сознанием.

Фини видела маму, та расчёсывала волосы старшим сёстрам и напевал песню, что когда-то принёс в царство под горой странствующий бард из рода людей. У всех в семье Фини были такие же чёрные волосы, как и те, что сейчас расчёсывала мама, вот только у Фини, волосы были настолько огненно-рыжими, что мама в шутку её называла огоньком. Следующее видение, Фини взрослая, с гордостью показывает маме первый самостоятельно выкованный топор, а на заплетённой в косы бороде появилась первая бусина из простого железа. Следующая вспышка из прошлого, Фини с короной из трёх видов золота в руках и золотой бусиной в бороде. Ещё свадьба старшей сестры, а в волосах невесты диадема из чистейшего горного хрусталя и такая же бусина в бороде. Вспышка за вспышкой, воспоминание за воспоминанием, бусина за бусиной. И вот в подземный город вновь приезжает бард. На площади по такому случаю построена сцена, а на ней огненно-рыжий певец с точно такими же глазами, что и у Фини. Такое сходство, что отцу даже подтверждений не требовалось. Там же на площади посол подгорного царства, а по совместительству и отец Фини зарубил своей секирой сначала барда, а потом и маму. Фини в порыве гнева набросилась на отца, но всё, что она смогла сделать, – это рассечь пояс из самоцветов, символ должности и власти. На следующий день Фини обрили и навсегда изгнали из-под гор. Скитания в нищете и одиночестве, сколько так бродила Фини? Год, может быть два, а потом в деревне за рекой её на ярмарке обругала бабка, баба Нюра.

Налицо плеснули водой, возвращая дварфу к реальности. Все те же влажные камни, все те же цепи на руках и ногах, и даже никто бороду не убрал, что лежала у ног грязной дохлой кошкой. Сильные руки служек в красных капюшонах, скрывающих лица, подхватили Фини под руки, заломив их за спиной, и скрепили с кандалами на ногах крепкой верёвкой, после чего обездвиженную закинули на тележку, как мешок с протухшими потрохами, и покатили по тёмному коридору.

Глава 9

(Тур)

На площади постепенно собирался народ: мужчины, женщины и даже дети. В основном люди, но были эльфы и дварфы; Тур даже нескольких орков видел. Вокруг помоста стояла стража с угрюмыми лицами и длинными алебардами, а на крышах домов расположились лучники. Парень не знал, насколько это обычное дело для Тинерея, но особого беспокойства все равно не испытывал. Тур влился в толпу и постепенно продвигался поближе к помосту. Подойдя вплотную к стражникам, парень не вызвал подозрений: у него не было оружия, даже разрешённого простолюдинам ножа на поясе не имелось. А вот крупный рыцарь в латных доспехах и с огромным мечом на спине заставил стражников плотнее прижаться плечами друг к другу и поудобнее перехватить оружие. Тур стоял рядом с рыцарем и недоумевал: зачем кому-то носить меч за спиной? Выхватить быстро не получится, контролировать сохранность тоже.

Прозвучал горн, и из распахнувшихся ворот ратуши вывели, ну, точнее, вывезли на тележке избитую, раздетую и обритую Фини. Лицо дварфы без бороды, хоть и было достаточно мужественным, имело в себе что-то притягательное для мужского взгляда. Многие мужики, что постарше, даже дыхание задержали. Дварфу приковали к двум столбам, буквально вздёрнув её за руки, а палач начал складывать под Фини хитрую конструкцию из стали, каменного угля и множества шестерёнок. Служки подтащили огромные кузнечные меха, поставленные на тележку, и под дварфой зачадили первые угольки. Фини безразлично смотрела на толпу, но вдруг её глаза ухватились за взгляд Тура.

– Не надо, уходи! – одними губами проговорила Фини.

Тур лишь покачал головой. Парень ждал подходящего момента, когда стража отвлечётся на крик, брошенный в приговорённую камень, или стон Фини. Вообще, план строился в расчёте на долгий монолог прокуратора, от которого нередко начинали кемарить даже палачи. Тур ждал, и вот Фини дёрнулась, зазвенев цепями. Стражник, что стоял напротив Тура, обернулся на звук, буквально на мгновение, но этого хватило Туру. Парень выхватил огромный двуручный меч со спины рыцаря, одним взмахом разрубил и алебарду, и незадачливого стража и, словно продолжая взмах, взлетел на подиум, увлекаемый инерцией монструозного клинка. Пинком ноги опрокинул конструкцию заплечных дел мастера прямо последнему под ноги, от чего тот завалился на спину, и двумя взмахами перерубил оковы и подхватил Фини. Описывать всё долго, но на деле лучники даже не успели наложить стрелы на луки, а с помоста уже спрыгивал Тур с дварфой на руках. Парень нёсся сквозь толпу как горячий нож сквозь масло. Горожане расступались, не желая вставать на пути беглецов; им было все равно, они пришли за зрелищем – его им и показывают.

– Им нужна не я, а ты! – чуть слышно проговорила Фини.

В этот момент всю площадь накрыло непрозрачным куполом, по поверхности которого ползали радужные пятна. Тур пнул от досады в магический купол, усадил Фини и развернулся к площади. Все люди замерли, как будто их залили прозрачной смолой, а от ратуши к беглецам двигался хирд дварфов, прикрывая почти сотню магов. Парень сплюнул под ноги и поудобнее перехватил меч.

– Ты совсем спятил? – выкрикнула слабым голосом Фини. – В одиночку с мечом против хирда? Да им даже маги не потребуются!

Тур бросил на дварфу недовольный взгляд.

– Да превращайся уже! – взвизгнула Фини.

Зазвенел по камням брусчатки брошенный меч, а Тур прыгнул вперёд. Ещё в полёте из глаз и рта парня ударил яркий свет, бронзовая кожа потрескалась, а из трещин повалил густой дым медного цвета, быстро заволакивая треть площади непроглядным маревом. Из облака дыма раздался жуткий хруст, а следом – рык исполинского хищника, который пришёл за жизнями жалких двуногих. Хирд замер: щиты первых воинов ударили в камни площади, а на плечи легли тяжёлые копья. Маги же присели за широкими, но такими низкими спинами дварфов. Из дыма в щиты ударил тугой поток воздуха, унося с собой плохо закреплённые элементы брони, фенечки с бород и даже несколько шлемов, а перед воинами возвышался дракон, покрытый бронзовой чешуёй. Над хирдом стоял монстр высотой с трёхэтажный дом; вдоль хребта языками пламени извивался алый гребень; мощные лапы с когтями-мечами взрывали камень брусчатки, а из вытянутой змеиной пасти, утыканной острейшими клыками, вырывались язычки пламени. Свет бликовал на бронзовой чешуе, делая её похожей на настоящий металл; крылья, до поры прижатые к мощному телу, поражали своим размером. Над площадью прогремел рык, а в щиты хирда ударил плотный поток пламени, но вместо того, чтобы расплавить презренный метал, огонь скатился с заговорённых щитов безобидными лепестками, в миг превратив брусчатку перед ногами в раскалённую магму.

Тур, нет, дракон издал короткий рык и приготовился выдать ещё одну струю пламени, но в этот момент из-за спин дварфов в едином порыве ударили маги. Удивительная по своей красоте и сложности синергия заклятий сразу четырёх стихий жгутами ударила в бронзовую чешую, отразилась словно от наполированной медной чаши и врезалась в свод купола. Радужно переливающаяся скорлупа магического барьера треснула, не выдержав попадания, и с хрустальным звоном осыпалась вниз, давя и разрывая замерших зевак, заливая землю невинной кровью. Как только небо расчистилось, Тур, не теряя больше ни мгновения, схватил в когтистую лапу ошарашенную Фини, расправил могучие кожистые крылья и взмыл в хмурое небо, оставляя на площади растерявшихся магов и хирд дварфов.

Тем временем в темноте пещеры под тысячами метров скальной породы распахнулся красный, светящийся изнутри глаз исполинских размеров.

(Ася)

Ноги проваливались в сугробы по самые колени, но Ася упорно перла вперёд, не взирая ни на что. Коняга издохла ещё три дня назад, а торба с припасами потерялась вчера, но ничего не могло остановить девушку. Настя как одержимая всё шагала и шагала, не разбирая дороги. В какой-то момент, Ася и сама не заметила когда, девушка вышла на равнину. Снега почти не было, его сдувал сильный порывистый ветер, лишь тонкая корочка льда покрывала голые, ровные камни. Казалось, что это не природой так вылизало поверхность, а трудами сотен и тысяч разумных. Под ногами хрустела пыль и редкие лужицы, затянутые льдом. Ася остановилась, оглядываясь по сторонам, вдруг под ногами затрещало, а через мгновение Настя провалилась в образовавшуюся расщелину. Разрывая одежду и обдирая кожу, девушка скользила по каменному жёлобу как в аквапарке, если бы его создателем был сам Люцифер. На особенно резком повороте Ася ударилась виском о торчащий камень и потеряла сознание.

Очнулась девушка в луже собственной крови. От одежды остались одни лохмотья, а на теле не было живого места. Боль волнами прокатывалась по телу, заставляя Асю биться в мелкой дрожи. Мысли путались, как белки, прыгая с одной темы на другую. Сосредоточиться не получалось. Настя закусила губу и сделала над собой усилие, заставляя ручейки крови медленно втекать в раны на теле. Получалось из рук вон плохо, казалось, что кровь сопротивляется, пытается течь совсем в другое место. Спустя час, а может и больше, получилось собрать почти всё, что успело вытечь; небольшую лужицу Ася решила оставить и как бы подтолкнула её. Кровь змейкой заструилась по гладкому полу, и Настя наконец-то обратила внимание на место, в котором оказалась. Пещера, покрытая светящимся мхом, уходила далеко вперёд, теряясь где-то за поворотом. Багровая змейка струилась по камням, старательно обтекая мох; Ася шла следом, припадая на левую ногу. Боль в ранах прошла сразу, как края сомкнулись, не оставив ни единого шрама, и только нога напоминала о недавнем падении. Через какое-то время (следить за ним было сложно в полумраке пещеры) Ася вышла в огромный подземный зал. Сверху лился белый свет, но источника в убежавшем в высоту потолке разглядеть не получалось, а перед девушкой стоял самый настоящий замок из чёрного как смоль гранита. Подвесной мост был опущен, и струйка Настиной крови втекла под свод грандиозных ворот. С первых шагов по двору древнего замка было заметно повсеместное запустенье. По углам валялся мусор, а от каждого шага вздымалось облачко пыли. Тяжёлые двери из широченных дубовых досок открылись на удивление легко, не потревожив скрипом тишины подземного грота. За тяжёлыми створками оказался длинный коридор, украшенный гобеленами с изображёнными на них сценами кровавых жертвоприношений: где-то очередь существ, похожих на людей, сами вскрывали себе горло у каменного алтаря, а где-то фигуры в длинных балахонах резали младенцев. От этих видов по коже Аси пробежали толпой мурашки. Тем временем кровавая змейка забралась на старинный комод в конце коридора и встала багровым столбиком.

На зашарканной поверхности комода в хлопьях пыли лежал серебряный перстень в виде звезды с кроваво-красным камнем, по поверхности которого медленно шли волны. Ася взяла перстень, осмотрела со всех сторон и примерила на средний палец левой руки. Попытавшись протереть поверхность кольца от пыли, в нём что-то щёлкнуло, и в палец девушки вонзилось миниатюрное лезвие. Ася вздрогнула от неожиданности, а камень резко стал бледнеть, превращаясь в обычную стекляшку. Девушка пошатнулась, перед глазами забегали разноцветные круги, а в ушах нарастал гул. Настя оперлась спиной о стену и аккуратно сползла на пол, не в силах больше сопротивляться неожиданно нахлынувшей слабости.

– Приветствую тебя, дитя крови! – раздался женский голос прямо в сознании Аси.

По среди коридора из пустоты возникла фигура в длинном плаще багрового цвета и капюшоне, скрывающим лицо.

– Раз ты здесь и на твоём пальце моё кольцо, значит ордена больше не существует. – в голосе фигуры звучало сожаление.

– Кто вы? – с трудом выдавила из себя Ася.

– Я тень от тени старшего магистра Ордена Багровых Рек. Всего лишь отражение личности и источник знаний.

– Мне не надо никаких знаний. – попыталась снять с пальца перстень испуганная Настя, но кольцо словно вросло в руку.

– Твои желания тут не важны. – тень магистра исчезла в облаке кровавого дыма, а через миг нависла над девушкой, приложив ладонь ко лбу.

Глаза Аси закатились, а перед внутренним взором полетели дни, года, столетья. Запертая внутри своего сознания Настя раз за разом убивала, лечила, калечила, сражалась и пытала. Раз за разом образы и видения становились ярче, проникая в подсознание, в самую суть девушки. А сколько раз Ася погибала в этих видениях, и сосчитать сложно: мириады смертей от клыков и мечей, стрел и огненных шаров. Вся боль и весь опыт всего ордена за мгновение впитался в кровь, калёным железом выжигая в душе хищные узоры.

Настя открыла глаза и медленно поднялась на ноги. Никакой тени магистра больше не было, а где-то в глубине замка послышался первый скрежет древних камней. На ходу проворачивая лучи звезды на перстне, вливая в камень свою кровь, Ася вышла из рушащегося на глазах замка. Теперь она точно знала, где она и как выбраться на поверхность, а также всю историю этого мира – от прихода в него первых адептов магии крови до их поголовного истребления. Единственное, что никак не могло уложиться в голове девушки, это образ главного магистра ордена, чья тень и передала ей знания: эта женщина была удивительно похожа на маму Насти, но значительно старше. Ася слабо помнила своих родителей, они погибли слишком рано, и до совершеннолетия воспитанием девушки занимался брат отца. Настю всю жизнь удивляло, что в семейном архиве нет фото никого из бабушек или дедушек, но похоже, сейчас пазл сложился.

Выбравшись на поверхность по спрятанной в толще скальной породы лестнице, Ася втянула холодный ночной воздух. Несмотря на отсутствие одежды, мороз не мешал девушке; вьюга ласкала обнажённое тело, мягко подталкивая в спину. К утру, когда солнце только-только начало пробиваться из-за горизонта, подсвечивая золотом низкие облака, Ася вышла на укатанный санями тракт. Уже час за ней по пятам двигалась стая голодных волков, никак не решаясь напасть. Настя чувствовала, как бьётся горячая кровь в жилах хищников, точно знала, на каком расстоянии они находятся; она буквально на языке ощущала запах разгорячённых погоней и предвкушением пира волчьих тел. Ася остановилась у края дороги, озираясь по сторонам; почему-то даже притвориться испуганной получалось плохо, но голод гнал животных и наконец-то победил страх. Из-за деревьев выскочили серые тени; мощные лапы взрыли снег острыми когтями, и на девушку уставились семь пар голодных глаз. Волки прыгнули; одновременно с этим Ася крутанула перстень на среднем пальце, надрезая миниатюрным лезвием плоть. Багровыми молниями пробили шкуры волков кровавые стрелы, и к ногам девушки упали лишь мёртвые оболочки когда-то сильных хищников. Ася чувствовала, что за ней следят из зарослей самки с детёнышами, но пока они не нападают, решила их не трогать. Лёгкий взмах рукой – и мёртвых волков одного за другим вскрыло от паха до горла. Горячая ещё кровь хищников обернулась острейшими ножами, и уже через четверть часа девушка укуталась в сшитые между собой жилами хищников шкуры.

Оставив за спиной поредевшую стаю волков, что решили насытиться своими собратьями, Ася зашагала по тракту, опираясь на сотворённый из волчьей крови посох, стилизованный под красное дерево, чтобы не привлекать ещё больше внимания на свой внешний вид. Рядом вприпрыжку шла Аэланис, напевая считалочку из фильмов про Фреди Крюгера, которую ну вот никак не могла знать.

– Эй, а ты сколько времени в рабстве-то провела? – спросила Ася эльфийку.

– Не знаю. – весело ответила та. – Может, десять лет, а может и сто. Когда время не властно над тобой, перестаёшь следить за его течением.

– А не слишком ли много пафоса для подстилки? – раздался из-за спины лающий голос Крыстана.

– Да ладно, ты трахал эту эльфийку? – спросил Торин.

– Ну как трахал, так дёргался еле-еле. – хохотнула Аэланис.

Настя следила за перепалкой мертвецов с каким-то нездоровым интересом, а на губах плясала загадочная улыбка. Так в перебранках и пролетел день; за всё время по тракту не проехал ни один путник. Казалось, с наступлением зимы жизнь в этих краях замерла, однако же кто-то накатал здесь добротную дорогу. К вечеру на горизонте показалось одинокое строение, из трубы которого валил дым.

Уже ночью Ася постучалась в запертую дверь таверны «Лесной Тролль», предварительно скинув шкуры у приметного древа; там же оставила и посох. Дверь долго не отпирали, но вот в глубине дома послышались шаги и недовольное бурчание.

– Да кого там нелёгкая принесла? – проговорил пузатый трактирщик, отпирая засов.

Ася ввалилась внутрь безвольной куклой, стоило двери открыться.

– Маришка, Маришка, быстрее сюда! – прокричал мужик.

По лестнице спустилась заспанная женщина, поразительно похожая на своего мужа, но стоило её взгляду зацепиться за обнажённую девушку в руках мужа, как сон ветром сдуло.

– Ох, мать заступница, что ж это творится, что ж за нелюди на тракте завелись? – запричитала женщина.

Настя сквозь неплотно прикрытые веки наблюдала за вознёй хозяев пустой по ночному времени таверны. Аэланис молча аплодировала, сидя на барной стойке. Девушку перенесли в помещение за стойкой, где располагался очаг; женщина притащила сверху стёганное одеяло и подушку, а хозяин поставил пузатый медный чайник на огонь. Вскоре по помещению разлился аромат трав. К губам приложили горячую глиняную чашку с травяным отваром. Настя обожглась и закашлялась; пришлось сворачивать театр одного актёра. В немудрённую историю с изнасилованием поверили легко, особенно после пущенной слезы.

Глава 10

Фини грохнулась в пухлый сугроб, поднимая в воздух не успевшие слежаться снежинки, а Тур, в облике бронзового дракона, с хрустом проломил тонкую корку льда в небольшом лесном озере, заставив воду вскипеть. Дварфа вскочила на ноги: снег, прилипший на обнажённое тело, действовал лучше любого бодрящего зелья, заторможенность после пыток и неудавшейся казни как рукой сняло. Тело начало дрожать от холода, в четной попытке согреться. Фини на негнущихся ногах подошла к воде, исходящей паром, присела и потрогала воду рукой. Температура была сродни купелям в подгорных банях, поэтому, больше не сомневаясь, девушка залезла в воду. За Тура Фини совсем не переживала: что для дракона несколько минут под водой – так, мелочи.

Через четверть часа из воды показались красные волосы дракона, принявшего человеческое обличие. Несколькими сильными гребками он подплыл к разомлевшей в горячей воде дварфе и сел рядом.

– Как давно ты знаешь? – без предисловий спросил Тур.

– Подозревала с момента встречи с первыми магиками, ты там чуток контроль потерял, а подтверждение в казематах подслушала.

– Эх. Спрашивай. – выдохнул Тур.

– А что мне спрашивать? Ты дракон, и что? Мало ли вас по свету ходит?

– Мало, двое вместе со мной.

– Да ладно? Удивил.

– Угу. – с грустью в голосе выдал парень. – Что делать дальше будем?

Фини с Туром сидели в воде абсолютно голые и смотрели друг другу в глаза.

– Нам пора идти. – Тур встал, пошёл на берег.

По бронзовой коже стекала вода, а мокрые красные волосы прилипли к спине, тени от зимнего солнца подчёркивали каждый бугорок рельефных мышц. Фини даже залюбовалась, не как мужчиной, а как статуей: настолько детально выпирали мышцы дракона в человеческом обличии.

– Идёшь? – обернулся Тур.

– Голая никуда не пойду. – пробулькала Фини, опускаясь в воду по самый подбородок.

– Да ладно тебе! Я всё равно всё уже видел.

– А другие нет! – не сдавалась дварфа.

– Высокое небо, да тебя чуть ли не весь Тинерей видел. Тебе не всё ли равно?

Фини отвернулась от парня и проговорила, глядя вдаль:

– Тебе не понять. Ты-то обычный, а я…

– Ага, обычный. – ухмыльнулся Тур.

– Ну, я имею в виду, что не выделяешься внешностью, а я уродина! – всхлипнула Фини.

– У тебя отличная фигура, не выдумывай! – поднял правую бровь Тур.

– Для человека, а я дварф!

Тур махнул рукой и ушёл вглубь леса. Фини сидела в остывающей воде: в то, что дракон ушёл, бросив её, она не верила, не стал бы Тур спасать её, чтобы потом бросить в лесу. И точно, через несколько минут из зарослей показалась бронзовая кожа: парень тащил за лапу большого медведя с вмятой внутрь головой. Глаза Фини стали огромными: ведь за всё время, что отсутствовал парень, из леса не донеслось ни единого звука, кроме шелеста деревьев. Вытащив из воды два камня, Тур ударом друг об друга расколол их и, выбрав осколок поострее, вернулся к туше. Каменное лезвие – не лучший инструмент для разделки добычи, но все его недостатки компенсировала недюжая сила дракона. Буквально за пять минут шкура медведя была снята и зачищена от плоти. Тур также молча положил вырезанный прямоугольник меха медведя с отверстием в центре перед дварфой и направился заниматься костром. Фини, перебарывая брезгливость перед влажной ещё шкурой, вышла из воды и надела меховое пончо.

Через полчаса по лесу растёкся аромат жаренного на огне мяса. Несмотря на отсутствие даже соли, Фини с удовольствием вгрызалась в сочный кусок медвежатины.

– Кстати, теперь мне понятно, почему ты так легко с костром управляешься, – с набитым ртом проговорила дварфа.

– Ага. – буркнул Тур, шурудя палочкой в углях. – Родственная стихия.

– А что ты ещё умеешь, ну, кроме превращения?

– Да толком ничего, мы не маги, в том смысле, который ты вкладываешь в это понятие. Наш род – это просто звери, что когда-то собрали столько силы, что получилось пробудить разум.

– Звери… Я почему-то всегда считала, что вы из высших существ, а вы звери… – всё так же жуя, пробубнила Фини.

– А как одно другому мешает? – спросил дракон в человеческом обличии. – ты лучше скажи, что делать дальше будем? Я считаю, надо искать Настю.

– Я думала, она с тобой. – Фини даже огляделась по сторонам в поисках Аси.

– Нет, нам пришлось разделиться.

– То есть она меня решила бросить! – вспылила дварфа.

Тур лишь рукой махнул: вступать на этот тонкий лёд он не желал совершенно.

– Фини, у неё кроме нас никого нет! Мы должны помочь, я должен!

***Интерлюдия***

В кромешной темноте стоял мужчина в чёрном латном доспехе, из прорезей шлема пробивалось красное свечение глаз. Мужчина, опираясь на огромный меч с клинком шириною в три ладони, смотрел, как с потолка пещеры сыплются мелкие камушки и раздаются звуки ударов кирок. Через какое-то время на потолке появилась небольшая щель, из которой пролился дрожащий жёлтый свет, ещё через пару ударов кирки расщелина увеличилась до солидного лаза, в который тут же сунулось любопытное бородатое лицо.

Мужчина в латах подхватил меч одной рукой, словно тот не весил под двадцать килограмм, и взмахнул клинком. Благодаря инерции и силе, рыцарь в чёрном одним прыжком преодолел высоту в пятьдесят метров, оказавшись в широком тоннеле, забитом дварфами. Прорезь шлема полыхнула красным, и рыцарь устремился по тоннелю, сея смерть. Дварфы, облачённые в кожаную рабочую одежду и с кирками в руках вместо секир, не могли противопоставить ничего закованному в латную броню воину.

***Ася***

Ася проснулась ближе к вечеру, её сну не смогли помешать ни гремящий посудой трактирщик, ни его жена, что раз за разом наведывалась проверить, как там ночная гостья. Выданная хозяйкой безразмерная рубаха до самого пола нещадно кололась, а неудобная поза на твёрдом полу намяла бока, но, несмотря на все неудобства, девушка по-настоящему выспалась.

– А, проснулась. – улыбнулся трактирщик, насаживая поросёнка на вертел. – Сильна ты спать, как самочувствие?

Настя лишь кивнула в ответ и уселась к стене, подтянув колени к подбородку. Разговаривать и продолжать врать этим добрым людям, девушке не хотелось.

– Держи. – протянул трактирщик кружку, исходящую ароматным паром.

Из-за тонкой двери доносился шум полного зала гостей. Там что-то бурно праздновали, раздавался гогот лужёных глоток и пьяные выкрики.

– Дружина баронская заявилась. – заметил прислушивающуюся девушку трактирщик. – Может, позвать старшого, расскажешь, кто тебя снасильничал?

Настя лишь головой замотала. Весть о прибывшей дружине заставила сердце рухнуть в самые пятки. Дверь в зал распахнулась, и на кухню заглянула жена трактирщика, убедившись, что всё в порядке, пришлёпнула на стену клочок сотни раз переписанной бумаги, и только после этого заметила, что Настя уже проснулась.

– Ох, милочка, проснулась, что ж ты голодом бедняжку держишь, пойдём, я тебя покормлю, а то от этого ничего не дождаться. – раскудахталась жена трактирщика и попыталась взять Асю за руку.

– Эй, шлюха! Тащи сюда свою жирную задницу и про пиво не забудь! – раздался пьяный крик из зала.

Трактирщик было дёрнулся разобраться с зарвавшимся посетителем, но жена покачала головой, уперевшись в грудь мужа рукой.

– Я разберусь, милый. – проговорила она и скрылась за дверью.

Ася так и сидела, прислонившись к стене, размышляя о своих дальнейших действиях. В целом, цель и пункт назначения известны, вот только карты нет. Где взять одежду и провизию – тоже тот ещё вопрос. Да и в целом не давало покоя сходство магистра ордена с мамой. Ася никогда не спрашивала дядю Серёжу ни про прошлое родителей, ни про бабушек и дедушек, она как-то сразу приняла правила новой жизни с грубоватым, но заботливым Сергеем.

Из размышлений Асю вырвал приглушённый женский крик и гогот пьяных глоток. Трактирщик метнулся в зал, а следом, прямо у двери, послышался хрип. Ася подскочила, словно ужаленная. В нос ударил запах крови. Настя медленно подошла к двери и, стараясь, чтобы та не скрипнула, приоткрыла её. В зале творилось страшное. Жена трактирщика, растянутая на дубовом столе с кистями, прибитыми к столешнице кинжалами, уже не кричала, а лишь смотрела на то, как умирает её муж от колотой раны на животе. Задранная, изорванная юбка, кровь из разбитых губ и покачивание пышного бюста от каждого толчка уже четвёртого по счёту мужика. Жена трактирщика ещё была жива, но разум её уже покинул плоть.

Внутри Аси вскипела ярость. Вытягивая из трактирщика всю кровь до последней капли, заодно освобождая его от мук, Настя сформировала целый рой кровавых стрел. Никто из дружинников не смотрел на вход в кухню, и для всех, кроме четверых, смерть в виде ведьмы крови проявила милосердие, убив их быстро. Почти два десятка тел в разномастной броне, но с одинаковыми нашивками, разом упали, пронзённые стрелами из человеческой крови. Тем же, кто успел замарать себя в насилии, ждала поистине страшная кара. Жгуты кровавых щупалец схватили поддонков за руки и ноги, отрывая их от земли и растягивая в форме причудливых крестов. Только что упивающиеся своей властью над беззащитной женщиной, сейчас они верещали от ужаса. Настя подошла ближе. В её глазах плескалась ярость, помноженная на безумие. Аэланис скакала по залу с сумасшедшим хохотом, вымазываясь в чужой крови.

– О да! Всех порешить! Всех! Убей!

Кровавые щупальца, тянущиеся из ран мёртвых дружинников, срывали броню и одежду с подвешенных насильников.

– А мне нравится, что ты удумала! – проговорил Крыстан, сидя на столе.

Медленно поднимаясь по ногам, к промежности насильников, устремились толстые кровавые тентакли. Разрывая плоть, они рывком вошли в задние проходы распятых жертв. Зал затопило в диком крике утраты и боли от разрываемых внутренностей; полные отчаянья, они ласкали слух ведьмы. Эльфийка выплясывала дикий танец, поднимая в воздух целые фонтаны багровой крови. Щупальца запульсировали, словно по шлангу раз за разом пропускают новую порцию вязкой жидкости; словно кровь, текущая по жилам, тентакли стали постепенно увеличиваться в размерах, утолщаясь с каждым ударом жуткого пульса. Раздался слитный хруст ломаемых костей таза, а крик перешёл в визг; в тот же момент Ася дёрнула щекой, и жгуты, удерживающие насильников, рванули в разные стороны, вырывая конечности из агонизирующих тел. Умирали они долго: ещё несколько минут хрипели, пока кровь из культей толчками уносила жизнь из покалеченных тел.

Настя обвела взглядом залитый кровью зал. Тела вперемежку с разбросанной мебелью и лужами крови. Выбрала одного из дружинников, что был примерно её ростом, и начала раздевать его, очищая силой одежду от пропитавшей ткань крови. Аэланис продолжала скакать по залу, как умалишённая. Через четверть часа из таверны вышла Настя, одетая в холщовые штаны, высокие сапоги из грубой кожи и кожаной куртке с нашитыми поверх стальными пластинами. В руке она держала зажжённый факел. Ася посмотрела на таверну и кинула факел в окно.

– Тебя не смущает, что жена трактирщика ещё жива? – спросил Торин.

– Жива, не смеши меня! Овощ, оболочка, так даже лучше!– выдала Аэланис, толкая Торина в плечо.

– Всё равно это как-то не по-человечески. – раздался за спиной Насти голос бабы Нюры.

По щеке Аси градом потекли слёзы; она метнулась в занимающуюся огнём таверну. Сквозь густой сизый дым нашла жену трактирщика, что так и лежала на столе с безучастным взглядом. За всё время она не проронила ни единого звука, не пошевелилась даже; Ася прильнула к груди женщины, поправляя задранную юбку.

– Прости. – прошептала плачущая Ася и прервала мучение бедняжки одним точным ударом кровавого клинка.

После чего выскочила на улицу, вернулась к схрону и, накинув на плечи волчьи шкуры, пошагала дальше на юг.

Сверяясь с картой, найденной у командира баронской дружины, Ася бодро шагала по укатанной санями дороге, проложенной среди леса. Впереди, если верить карте, должен был быть городок, резиденция того самого барона, к которому Ася решила непременно заглянуть в гости. А ещё надо было раздобыть еды: ведь дальше, до самых гор, ни деревень, ни городов не предвиделось, во всяком случае, если верить карте. Быстро темнело, и деревья вдоль дороги начали отбрасывать жуткие тени. Но ночь не пугала Настю совсем: она выспалась, а адреналин после схватки заставлял шагать и шагать; лесные хищники же разбегались, стоило им почувствовать ауру опасности, что излучала ведьма.

К утру, выйдя за поворот, пред Асей открылся вид на деревянную стену в три человеческих роста и на выжженный лес вокруг городка. У массивных ворот скучали два стражника с такими же нашивками, что и у дружинников в таверне. Опомнившись, Ася содрала с плеча нашивку баронства и подошла ближе к воротам.

– Смотри, Петруха, кого нам судьбинушка привела. – пожирая глазами девушку, проговорил один из стражников.

– Какая цыпа! – расплылся в улыбке второй.

– Я вам сейчас яйца поотрываю и в глотки позапихиваю! – раздался из-за приоткрывшихся ворот зычный женский голос.

Из ворот вышла женщина, закованная в латные доспехи, с полуторным мечом на перевязи у бедра. Воительница выдала по подзатыльнику каждому из стражников и обернулась к Насте.

– Два медяка пошлина за вход, а на этих болезных, внимания не обращай, у нас тут спокойно.

«Как же, спокойно». – подумала Ася, вытаскивая монеты из кошеля, снятого с командира дружинников.

Город не сильно отличался от средневековых городов, что Настя раньше видела в исторических фильмах; единственное, что отличалось, – это дороги, выложенные брёвнами. В конце главной, судя по ширине и обилию вывесок, возвышался единственный здесь каменный дом. Судя по всему, именно в нём и жил барон. Ася, смахнув мешающую прядь волос, уже было направилась к намеченному строению, как ей на плечо легла тяжёлая рука.

– Сестрёнка, ты, я вижу, из нашего племени, из воительниц, пойдём выпьем. – проговорила закованная в сталь женщина, глядя на расшитую стальными бляхами куртку Аси.

Настя было попыталась что-то возразить, но сильная рука потянула её к таверне, что находилась прямо возле ворот.

В зале было душно и людно; за длинным столом сидело с десяток женщин в латных доспехах и шумно спорили, не забывая при этом подливать пенное пиво в деревянные стаканы. Асю усадили между двумя огромными женщинами, чьи лица украшали розовые шрамы.

– Брайана, кого это ты к нам привела. – спросила та, что сидела справа от Насти.

– А ты не видишь, Хельга, молодая воительница. Может, решит к нам в отряд податься.

– Воительница, – хохотнула та, что слева. – а меч ты где потеряла?

Настя не знала, что ответить, и спрятала лицо за так удачно подсунутой ей кружкой с холодным пивом. Кисловатый напиток скользнул по горлу, а крепость пива заставила Асю раскашляться, что вызвало дружный общий смех.

– Ну что, пойдёшь к нам? – хлопнула по спине Хельга.

В этот момент в таверну распахнулась дверь, и на пороге показался, запыхавшись, мальчишка.

– Там… Там… Там такое… Все того… Сгорели… Мёртвые, – выплёвывал он из себя слова между глубокими вдохами.

– Чё ты несёшь! – гаркнула Брайана, – Отдышись и скажи нормально!

Парнишке подали до краёв наполненную кружку с большой пенной шапкой; тот глубоко вдохнул и залпом осушил. Закашлялся, сплюнул и продолжил.

– Таверну «Лесной Тролль» сожгли, дотла, а в ней отряд, что в патруле был. Все мертвы. А у некоторых руки из тела вырваны.

Воительницы повскакивали с мест, опрокидывая стулья и лавки. На притихшую Асю внимание никто не обращал, словно и позабыли совсем. Стараясь не попадаться на глаза Брайане, Настя просочилась к дальней стене и выскочила во внутренний двор таверны никем не замеченная.

– Надо было кончить всех. – протянула недовольным голоском Аэланис, сидевшая на заборе и болтающая босыми ногами.

Глава 11

***ТУР***

Снегопад к вечеру усилился настолько, что на вытянутую руку было ничего не разобрать. Тур пробивал в сугробах по пояс широкую тропу, из которой следом торчала голова Фини. Дварфа тихонько ругалась под нос, но, несмотря на все трудности упрямо шла следом. Тур в одной набедренной повязке и Фини в меховом пончо с укутанными в мех ногами упорно шли на юг. На мгновение ветер пробил в снежной круговерти окно, и на горизонте показались огни деревни. Опустив голову ниже, отплёвываясь от брошенной ветром в лицо пригоршни снега, Тур прибавил шаг.

На границе первых домов деревни Тура с Фини встречала девушка с зелёными глазами, в глубине которых полыхал зелёный свет. По кончикам волос то и дело пробегали зелёные искры.

– Я ждала вас! – проговорила Арина, стоило путникам подойти ближе.

– Здравствуй, хранительница. – Тур низко поклонился.

– Ты ошибаешься, я не хранительница, а лишь ученица, но не в этом суть. Вам стоит поторопиться, ваша подруга на грани, я видела во снах. – на мгновение в глазах Арины промелькнул страх. – Пойдёмте со мной, у меня всё готово для похода.

Тур с Фини переглянулись, но спорить с ученицей ведьмы не стали. В добром домен, несмотря на поздний час, горел неровный свет. У дубового стола сидели два крепких парня, которые правили обычные деревенские топоры, простенькие, но добротные. Туру приходилось наклониться чуть ли не пополам, чтобы протиснуться в низкую дверь, но и в самой горнице распрямиться не удалось, слишком низкие тут были потолки. Арина жестом указала на два свёртка, лежащие на столе. В свёртках оказалась добротная одежда, добротные рубахи и штаны из плотной ткани, сапоги из грубой кожи и тёплые плащи с глубокими капюшонами. На удивление одежда оказалась впору как высоченному Туру, так и Фини. В тишине, под звуки точильных камней, скользящих по лезвиям топоров, оделись.

– Аринка, а что ты гостей голодом держишь? – всполошился, словно только заметив гостей, парень. – Я Мирон, а этот угрюмый Марк. Вы не смотрите, что он угрюмый, у него сани с кобылой спёрли, вот и дуется.

Марк сверкнул глазами на друга, но ничего не сказал. Арина, стоявшая у дверей, не шелохнулась, буравя путников пронзительным взглядом.

– Аринка! – окликнул сестру Мирон.

Девушка вздрогнула, выныривая из раздумий, и уже через минуту на столе появились горшочки, исходящие ароматным паром. Притихшая было при незнакомцах Фини растолкала друзей локтями и вгрызлась горбушку хлеба, попутно заглядывая в горшочки.

– А пиво есть? – с набитым ртом спросила дварфа.

Тур бросил на спутницу тяжёлый взгляд, но та сделала вид, что ничего не заметила.

– Спасибо за гостеприимство и одежду, – проговорил дракон, – но я не понимаю, чего вы хотите от нас.

– Мы хотим выследить и убить ведьму, что украла у меня сани. – холодно проронил Марк.

– В этом мы вам точно не поможем. – в голосе Тура лязгнул металл.

– Она не ведьма, а просто потерявшая себя дурында, которую нужно вернуть домой. – всё так же с набитым ртом проговорила Фини.

Деревенские переглянулись.

– Что ты имеешь в виду, дварфа? – сквозь зубы процедила Арина.

От этих слов парни обменялись удивлёнными взглядами и уставились на Фини.

Спустя четверть часа Фини с Туром закончили свой рассказ, а Марк с Мироном неверующе уставились на Арину. Та теребила подол своего платья, закусив губу.

– Наставница говорила, что наш мир не единственный на древе жизни. – глядя в сторону, проговорила деревенская ведьма. – Но я не думала, что это правда, а не метафора.

– И что тогда нам делать? – спросил у всех сразу Марк.

– Поможем вернуться домой. – пожал плечами Тур.

«А если не получится, я убью её»! – подумала про себя Арина.

С рассветом из деревни выехали сани, запряжённые двумя гнедыми.

***АСЯ***

На площади перед воротами баронского городка творилось что-то несусветное, под какофонию людских голосов и лошадиного ржания в поход собиралась дружина барона. Площадь наполнилась звоном стали, доспехов и оружия. К дружинникам присоединился и отряд Брайаны, закованные в латы, воительницы восседали на конях, чьи спины покрывала попона, ушитая стальными полосами. Латницы держались в стороне от разномастного сброда с нашивками баронской дружины. Под звуки горна из ворот того самого дома выехал барон в окружении тяжёлых конников в чёрных латах. Воины у ворот подобрались и застучали оружием по щитам, земле или доспехам, приветствуя своего владыку. Ася, притаившаяся за углом таверны, прижавшись к шершавому камню, следила за процессией латников и барона.

– Мы должны убить этого падонка. – прошептала Аэланис прямо в ухо Насте, – Когда пёс кусает, виноват хозяин.

Эльфийка хохотнула и унеслась вприпрыжку в толпу воинов. Ася прищурилась, провернула лучи на перстне, выпуская несколько капель крови из разреза от мельчайшего лезвия, и, взмахнув рукой, сбрасывая алые капли, отправила в полёт три тончайших спицы. Барон вздрогнул, пронзённый кровавыми спицами, и завалился с лошади, орошая всех вокруг фонтаном крови из перебитой артерии. Гвалт голосов на мгновение затих, чтобы тут же взорваться с новой силой. Шокированные смертью владыки дружинники замерли на месте, а вот закованные в латы воительницы рванулись к упавшему барону. Брайана, словно почувствовав, откуда пришла смерть, уставилась прямо в глаза Аси. Из ножен в руку воительницы прыгнул меч, и та, указав остриём в грудь Насте, что-то рыкнула своим соратницам. Те, попрыгав с лошадей, ощетинились оружием и с гулким «Эх» шагнули к девушке. Ася сжала губы, тряхнула головой и вскинула руки. Кровь, что успела вытечь из мёртвого барона, собралась в десяток кровавых лезвий и рванула на строй воительниц, но вместо того, чтобы рассечь сталь и плоть, лишь забрызгала полыхнувшие рунами доспехи.

– Я страж ордена Рассвета, приговариваю тебя, кровавое отродье, к смерти! – гаркнул Брайана и взмахнула клинком.

Воительницы, залитые баронской кровью, рванули на Асю, а та уже бежала по узкому переулку под дикий хохот и улюлюканье эльфийки.

Не разбирая дороги, расталкивая случайных прохожих и насаживая на кровавые копья стражников, Ася бежала по улицам городка, загоняемая воительницами в латных доспехах, покрытых слегка светящимися рунами. Девушка металась по незнакомым улочкам и переулкам, пытаясь найти ворота или иную лазейку. Эльфийка то и дело появлялась перед взором Насти, указывая ладошкой в очередной поворот. Пару раз Ася натыкалась на воительниц, но уже привычная магия отказывалась причинять вред членам ордена Рассвета. Задыхаясь от долгого бега и стучащего в ушах адреналина, Ася увидела каменную трубу, в которую текли нечистоты из сточной канавы, и возле которой подпрыгивала Аэланис, тыкая в чёрный провал пальцем. Не думая больше ни секунды, девушка скользнула в лаз. В нос тут же ударил тяжёлый запах фекалий и гнилой воды. Катясь по каменному жёлобу в потоках нечистот, Ася боролась со рвотными позывами, но, когда ступни упёрлись в стальную решётку, желудок девушки не выдержал и избавился от содержимого. Откашлявшись, Ася осмотрелась, насколько было возможно в темноте каменной трубы, после чего провернула кольцо, выпуская собственную кровь, и провела ладонью по стальным прутьям решётки. Метал вспенился, словно от кислоты, и начал распадаться ржавыми хлопьями. Через две минуты решётка упала в нечистоты, открывая проход.

Холодный ветер обдувал Асю со всех сторон, моментально вымораживая мокрую одежду, но несмотря на холод и скованные льдом одежды, Настя бежала по сугробам, стараясь как можно быстрее скрыться под ветвями леса. Со стены доносились крики, а рядом с ногами девушки в снег вонзились несколько стрел. К моменту, когда из ворот выехали воительницы Рассвета, Ася уже скрылась в лесу и, не останавливаясь, бежала прочь. Где-то в памяти ворочалось что-то про орден Рассвета, но останавливаться и капаться в воспоминаниях, переданных магистром ордена Багровых Рек, было не время. Остановилась девушка, только когда солнце скрылось за горизонтом. В ушах стучала кровь, а всё тело дрожало то ли от холода, то ли от усталости. Наломав сухих веток, Ася, сбивая пальцы, всё-таки высекла искру из огнива, и на сушняке заплясали огоньки жаркого пламени.

***БРАЙАНА***

Воительница сжала удила сильнее, давя в себе гнев. Следы беглянки замела пурга, и отряду пришлось встать на ночлег. Перед глазами стража ордена проносилась краткосрочная стычка с существом, которого не встречали в этих местах уже столетия. В ордене Рассвета передавали истории из уст в уста о сильнейших магах крови, что занимались жертвоприношениями и пили человеческую кровь, и вот уже столетия готовили воительниц для сражений, если эти твари вернутся. Брайана никогда не верила в эти сказки, в ордене одевали и досыта кормили, поэтому многие, как и сама Брайана, просто выполняли приказы, не вникая во все сказки и россказни. И вот, сказки наставников ожили. Пронзённые, разрубленные и раздавленные стражи барона тому самое прямое доказательство. Брайане приходилось сражаться бок о бок с магами, и она видела, на что были способны адепты, но их возможности и в подмётки не годились тому, что вытворяла эта богомерзкая девчонка. Там, где адептам привычной магии требовались долгие секунды на произнесение магических форм, той хватало взмаха руки, там, где маги использовали жесты, той было достаточно взгляда. Сила ведьмы крови ужасала, и если бы не руны, нанесённые магами ордена Рассвета, то все бы и полегли на улочках баронского городка, у которого и названия-то не было.

– Что скажешь, Брай? – вырвал из раздумий голос Хельги.

Брайана устало потёрла переносицу.

– Не знаю. Всё, что могу сказать – это именно то, к чему нас готовили наставники. Утром должен вернуться ворон, надеюсь, он принесёт, кроме, наставлений и следящий артефакт, иначе ведьму мы упустим.

Хельга сплюнула под ноги.

– Охренеть можно, древние сказки оказались правдой, а не выдумкой пьяного мастера Саротто. – нервно хохотнула Хельга.

– Если бы не руны, что нанёс мастер Саротто, нас бы уже встречали у порога праотцов, а тела наши пожирал погребальный огонь. – с укором напомнила Брайана.

Часовые в самый тяжёлый час ночи уже кивали носами, когда на плечо спящей Брайаны сел ворон. Птица недовольно переступила с лапы на лапу и клюнула воительницу в лоб. Та от неожиданности вздрогнула, но ворону было плевать, он хотел поскорее избавиться от тяжёлой ноши, привязанной к правой лапе. Брайана аккуратно развязала шёлковые ленты, и из развёрнутого свёртка на ладонь выпал медальон с изображённым черепом и встающим солнцем. Воительница проколола палец остриём кинжала и мазнула каплей крови по черепу на медальоне. Кровь, вместо того чтобы оставить багровый развод на металле, собралась в миниатюрную стрелку, что уверенно указывала на юг. Когда солнце только-только показалось над деревьями, отряд закованных в латы воительниц уже выдвинулся.

***АСЯ***

Ася спала, прижавшись к стволу дерева. Костёр уже давно прогорел, но успевшие высохнуть вещи не давали девушке замёрзнуть. Вдруг Настя резко открыла глаза. Всё тело словно иглой пронзило ощущение приближающейся опасности. Не мешкая больше ни секунды, утопая по колено в снегу, Ася метнулась в плотные заросли хвойного кустарника. Как загнанный зверь, она не оборачивалась, а просто бежала, обдирая кожу о хлещущие по лицу ветки. Ветер донёс до слуха ржание лошадей и приглушённые голоса. От этих звуков Настя припустила ещё быстрей, не разбирая дороги, вломилась в очередные кусты, стараясь как можно сильнее усложнить погоню конным, Ася потеряла опору под ногами и кубарем покатилась по склону глубокого оврага, на дне которого тёк слишком быстрый ручей, чтобы его смог сковать холод. Беспорядочное кувыркание пресёк пень, и жуткий хруст в плече, которым Настя врезалась в этот пень. Прикусив губу, чтобы не выдать своё местоположение криком боли, девушка метнулась вниз по течению, стараясь наступать только в воду и не оставлять на снегу свежих следов. Ледяная вода пробирала до самых костей, чем смогла на время заглушить боль в плече.

Примерно через час безумной гонки по ручью, что постепенно превращался в реку, Ася выбежала к большой пещере, внутри которой чувствовала биение звериной крови. По телу пробежали мурашки, что тащили на своих плечах самую настоящую панику. Там, в глубине пещеры, сидел зверь, с такой мощной аурой опасности, что проверять, сможет ли с ним справится, Ася не хотела. Медленно ступая по камням, стараясь не издавать звуков, Настя приблизилась к зеву пещеры и прислушалась, но вместо урчания хищника в пещере услышала ржание лошадей. Метнув взгляд за спину и увидев конных, спускающихся по склону оврага, Настя немедля, больше не мгновенья, шмыгнула в темноту пещеры.

Придерживая повреждённое плечо, Ася, прижимаясь к покрытой льдом стене пещеры, продвигалась всё глубже и глубже. За поворотом в нос ударил приторный запах разложения, а до слуха донеслось тяжёлое дыхание зверя. В потолке пещеры располагался разлом, из которого лился утренний свет, окутывая всё пространство неровными тенями. В дальнем углу мерно вздымался мохнатый бок огромного медведя. Размерами бурый мог бы поспорить с двухэтажным автобусом, а шириной и вовсе был с два таких. Стоило девушке пересечь незримую черту, как медведь вскинул голову, уперев в Асю два бельма, затянутых белым, слепых глаз. Через всю морду косолапого гиганта пролегали четыре ужасающих шрама. Ноздри хищника втянули воздух, верхняя губа поднялась, обнажая жёлтые клыки размером с добрый меч. Медведь зарычал, привставая на ноги-колонны, а Ася замерла, позабыв и о своих силах, и о преследователях. Всё тело сковал ужас первобытного человека, неудачно забравшегося в пещеру к зверю. От входа в пещеру раздалось испуганное ржание лошадей, учуявших хищника. Медведь резко повернул голову и, не разбирая дороги, рванул на звук более вкусной, по его мнению, добычи. Ася, как стояла, так и села на том же месте, спрятав лицо в ладони. От входа доносились крики, рычание и визг разрываемых на части лошадей. Какофония стихла только через полчаса. Пещера утонула в тишине, нарушаемой только каплями воды. Медведь не вернулся ни через четверть часа, ни через два. Всё это время Настя даже дышать боялась. Однако затишье продолжалось, а затёкшие ноги и ноющее плечо требовали движений.

Ася на негнущихся ногах медленно, стараясь не шуметь, подошла к входу в пещеру. Вид, что открылся перед девушкой, был ужасающим. Разорванные лошади, оторванные ноги и руки, вмятые внутрь доспехи. Всё пространство перед пещерой было завалено трупами, а река от этого места текла дальше уже багрового цвета. Израненный медведь, чья шкура была пробита в десятках мест, тяжело дышал, издавая свистящие звуки, а на его клыках пузырилась кровь. Под его лапами виднелась истерзанная воительница, в чьём лице Ася узнала Хельгу. Живых преследователей, видно, не было, да и не чувствовала Настя никого живого, кроме медведя. Тот, учуяв девушку, попытался встать, но лишь жалобно заскулил, заваливаясь набок и демонстрируя распоротый живот от горла до паха. В страшном разрезе виднелись чудом не вывалившиеся внутренности. Ася чувствовала, как кровь толчками уносит жизнь из могучего зверя, но это могло продолжаться ещё долго, поэтому она подняла руку, формируя исполинский клинок из крови, что заливала место схватки, и рывком опустила его на шею медведю, прерывая мучения. Собрав с мёртвых всё, что может пригодиться в дороге, Ася попыталась присмотреться к рунам на кирасах воительниц, но стоил прикоснуться к металлу брони, как руку обожгло раскалённым металлом. Зашипев от боли, Ася пнула труп и, придерживая больное плечо, побрела прочь от места бойни.

Глава 12

***Брайана***

Доставая из мешочка на поясе горючий порошок, Брайана втёрла его в культю левой руки, высекла искру кинжалом об изорванную броню и сжала зубы от боли. Чуть ниже плечевого сустава полыхнуло, прижигая культю и останавливая кровь. В висках стучало, а пульсирующая боль то и дело выключало сознание. Нужно было срочно сообщить в орден, – морщась от боли, воительница двинулась сквозь поднявшуюся пургу. Брайана брела по сугробам не разбирая дороги. В какой-то момент сознание покинуло окончательно, и Брайана упала на краю укатанной дороги. Пришла в себя от дикой раздирающей боли от того, что с неё снимали изодранную вмятую местами кирасу. Всё тело покрывала кровавая корка. На груди три рваные раны в тех местах, где клыки медведя прорвали сталь, загибая и вдавливая в плоть рваные края. Левая рука отсутствовала чуть ниже плеча, а из культи торчала белый обломок кости. Сжав зубы до хруста эмали, воительница поднялась на жёсткой лежанке. Низкий свод из грубо обтёсанных камней давил на сознание, а дубовая дверь больше подошла бы в качестве замковых ворот. Пока Брайана осматривалась, кривясь от боли в израненном теле, дверь скрипнула, и в келью вошёл старец с длинной, в пол бородой. Весь седой как лунь, он покачал головой и присел рядом на колченогий табурет.

– Кто тебя так, дочка? – спросил мастер Саротто.

– Древний медведь, – вздохнула Брайана. – огромный настолько что лошади для него на один укус.

– Остальные?

– Погибли. – вздохнула воительница. – Мне повезло, меня зверь отшвырнул в сторону.

Холодные серые, почти что белые, глаза упёрлись в глаза девушке. От этого взгляда воительнице стало не по себе.

– Я готова открыть разум менталистам! – не дожидаясь вопросов, выпалила Брайана.

– Да будет так. – кивнул старик. – Сейчас позову к тебе целителей, но руку, как ты понимаешь, не вернуть.

*** Ася***

Боль в левом плече усилилась, а сустав распух и посинел. Ася уже несколько раз прикладывала ладонь к плечу, отгоняя кровь из гематомы, но всё это было временными мерами. К вечеру началась лихорадка. Ася прислонилась к огромному дереву, похожему на сосну или секвойю. Провернула лучи звезды на перстне и сформировала небольшое лезвие, которым вскрыла опухшее плечо. По руке потекла густая, практически чёрная кровь, а в нос ударил неприятный запах. В суставе пульсировала боль, но опухоль на глазах спадала. Сквозь режущую боль Ася ощупала плечо. Всё было в порядке по её скромному не медицинскому мнению. Достав из торбы, прихваченной на поле боя с медведем бинт, пахнущий травами, Ася как могла, перетянула плечо, постаравшись зафиксировать сустав. Сунув в рот кусок вяленого мяса, начала меланхолично пережёвывать, смотря в одну точку. Лихорадка не отпускала, трясло нещадно, не помог ни кое-как разведённый, одной рукой костёр, ни горячая вода из плавленного на огне снега, и красных ягод, названия которых Ася не знала, но Тур заваривал точно такие же. Не заметив, Ася провалилась в тревожный сон.

Ну утро Асю замело практически полностью. Опухоль не вернулась, но кожа на плече потемнела, а рука так и висела плетью. Было чертовски холодно, даже волчьи шкуры не справлялись. Развести огонь не получилось, левая кисть вообще отказывалась слушаться. Тяжело поднявшись, Ася побрела дальше, стараясь держать утреннее солнце слева от себя. Пробиваться сквозь сугробы было тяжело, Ася то и дело падала и подолгу лежала, собираясь с силами. Когда солнце поднялось в зенит, Настя снова попыталась развести огонь. Собрав сухие ветки с хвойных кустов, положила огниво сверху на кучу хвороста и, прижав ногой с трудом, высекла искру. Орудовать одной рукой было очень сложно, даже просто идти с неподвижной конечностью оказалось невыносимо. Растопив снег и заварив ягоды, Ася размотала повязку с плеча. Кожа стала практически чёрной, а ещё появился слабый неприятный запах. Съев кусок вяленного мяса и запив ягодным отваром, Настя попыталась встать, но слабость, разлившаяся по телу, оказалась против, плюс ещё и лихорадка вернулась. Глядя в язычки пламени на догорающем костре, Ася снова провалилась в сон.

Пришла в себя оттого, что её куда-то везли. Тело трясло мелкой дрожью, а перед глазами плавали разноцветные круги. Собравшись с силами, девушка села, облокотившись на высокий борт телеги. Над головой сквозь плотную ткань пробивались лучи закатного света. На левом плече красовалась объёмная повязка, от которой приятно пахло какими-то травами. На удивление больное плечо совершенно не беспокоило, и даже к пальцам вернулась подвижность. На шорох, издаваемый Асей, откинулся полог тента и внутрь заглянуло существо. Огромное, с зеленоватой кожей, массивной челюстью и торчащими из-под нижней губы клыками, густые чёрные волосы были собраны в тугую косу, украшенную костями мелких животных и чёрными перьями. Ася инстинктивно отшатнулась в дальний угол телеги, а над правой ладонью из-под перстня скользнули струйки крови, превращаясь в спицы. Существо отпрянуло в сторону, задёргивая полог и прогудело.

– Эй, маленький человечек, не бойся Грым с добром, Грым помог!

– Кто ты? – дрогнувшим голосом спросила Настя.

– Я Грым из клана Лесных охотников, Грым нашёл тебя на охоте, а честь охотника говорит, что надо помогать другим охотникам в беде. – пробасило существо, так и не рискуя показываться Асе на глаза.

– Кто ты, Грым, что ты за существо?

– Грым не существо, Грым – орк! – из-за полога послышалось, как Грым ударил себя в грудь.

Ася втянула в рану на пальце развеянные спицы и подобралась поближе к пологу.

– Куда ты везёшь меня Грым?

– Грым везёт маленького человечка шаману, у маленького человечка чёрная гниль, шаман поможет.

Ася откинула полог и попыталась перебраться на козлы телеги, однако, уперевшись на левую руку чуть не, загремела под колёса, но огромная лапища орка с лёгкостью подхватила девушку и усадила рядом с собой. Только сейчас Ася заметила, что в телегу были запряжены вовсе не лошади и даже не бык, телегу тащили за собой четверо огромных волков размером с лошадь. Если бы Ася раньше не видела таких у гноллов, то обязательно бы проткнула этих зверюг своими излюбленными спицами. Орк оказался по-настоящему огромным, Тур с его ростом под два с половиной метра был бы этому здоровяку по грудь. Несмотря на холод зимы орк сидел с голым торсом, только на плечах лежал воротник из меха, покрывая могучие плечи. На ногах были одеты меховые шорты и на этом из одежды всё, если не считать одеждой перевязь с двумя небольшими, на фоне орка, топорами. Ася не могла оторвать взгляд от огромных мышц под зеленоватой кожей.

– Грым могуч! – заметил интерес девушки орк, – Самый могучий воин клана.

– Далеко до твоего клана? – спросила покрасневшая и отвернувшаяся Ася.

– Клан не стоит на месте, клан движется на юг, и Грым движется на юг. – выдал Грым.

От такого ответа Ася чуть снова с телеги не свалилась.

– Ты же говорил, что везёшь меня к шаману, а теперь говоришь, что твоя деревня двигается?

– Орки не строят деревянных шатров, орки свободны! Клан большой, двигается медленно, к утру нагоним.

Ася оглянулась в телегу и, не найдя своей торбы, спросила:

– Грым, а у тебя есть что-нибудь пожевать?

Орк не глядя сунул руку в телегу и выудил оттуда тушку небольшого зайца и протянул Насте.

– Ешь, маленький человечек!

– Он же сырой! – скривилась девушка.

Орк только плечами пожал, глядя вперёд. Настя отложила зайца и залезла обратно в телегу. В углу нашлась небольшая жаровня и запас хвороста. Ася развела огонь, с каждым разом это получалось всё лучше и лучше, оглянулась в поисках ножа, но так и не найдя, сформировала лезвие из собственной крови. Раньше Асе не приходилось разделывать ничего, кроме перемороженной курятины, но, орудуя острейшим магическим ножом сложностей, не возникло. Орк то и дело бросал заинтересованные взгляды через плечо.

– Эй, громила, а соль у тебя есть?

– Грым не громила, Грым – орк! – гордо заявил зеленокожий, протягивая кожаный мешочек на завязках.

В мешочке оказалась соль и несколько измельчённых в труху ароматных трав. Через четверть часа из телеги доносился настолько вкусный запах, что даже дрессированные ездовые волки то и дело оборачивались.

***Тур и Фини***

Тур стоял на пепелище, по которому чуть ли не на коленях ползала Арина. Ведьма то и дело проводила раскрытыми ладонями по той или иной головёшке что-то нашёптывая себе под нос.

– Как ты думаешь, это дело рук нашей бедовой подружки? – тихо, чтобы не слышали остальные, спросила Фини.

– Пахнет гарью, не могу учуять, запах перебивает. – также тихо ответил Тур.

– Аринка, что ты там лазишь, поехали, холодно же уже. – крикнул Мирон из саней.

Мирон с Марком сидели в санях, кутаясь в одеяла. Марк то и дело бросал на Тура ревностные взгляды. Парня раздражало само присутствие Тура, не говоря уже о том, что немногословная обычно Арина пристала с расспросами к этому красноволосому.

– Арин, поехали. – строго проговорил Марк, не отводя взгляда от Тура.

– Ещё чуть-чуть и он в тебе дырку просмотрит. – шепнула Фини.

Тур обернулся на Марка и поймал его взгляд, тот, не выдержав, практически сразу отвернулся.

– Она была тут. – мрачным голосом проговорила Арина, вытирая измазанные в саже руки о снежок. – Дальше по дороге баронский город, вряд ли она пошла лесом.

Погрузились в сани, Тур помог лошадям сдвинуться с места и запрыгнул последним. Арина с загадочным лицом смотрела вдаль, все молчали, не желая мешать размышлениям ведьмы. Через четверть часа на дороге встретился отряд конных с баронскими нашивками на плечах. Тур, правя санями, прижался к краю, пропуская дружину. Один из конных притормозил у саней.

– Кто вы и откуда? – спросил воин, похлопывая коня по шее.

– Охотники, – улыбнулся Мирон, – везём в город меха на продажу.

– Что-то непохожи. – прищурился дружинник.

– Да не, охотники мы с Марком, а это вот друзей с собой везём, что б город посмотрели да прикупили подарков к свадьбе.

– Не лучшее время вы выбрали.

Мирон хотел было ещё что-то спросить, но воин пришпорил коня и ускакал догонять своих. Тур с Фини только переглянулись.

Город встретил путников распахнутыми воротами. Город гудел похлеще растревоженного осиного улья. То и дело по улице проносились небольшие отряды стражи с баронскими нашивками, а по площади перед воротами рыскали закованные в латы рыцари с солнцем на плащах. Среди латников суетился старичок с длинной в пол седой бородой и в серой рясе. Старик ковырялся палочкой в грязи, что-то подцепляя и пряча в кожаной сумке, притороченной к поясу. Когда Тур с Фини проходили мимо, воины сомкнули плечи, положив руки на эфесы мечей, закрывая старика. В таверне возле ворот было пусто. Скучающий трактирщик протирал отполированную годами дубовую стойку, а в дальнем углу пил в одиночестве парнишка лет семнадцати.

– Принеси поесть на пятерых, добрый человек. – звякнул серебрушкой по столу Тур.

– Этого много… – борясь с алчностью, проговорил трактирщик.

– Считай, что это аванс, мало ли мы ещё и выпить захотим. – улыбнулся Тур.

– У тебя деньги откуда? – спросила Фини, когда друзья заняли широкий стол. – Ты же голый из озера вылез.

Тур отмахнулся, не желая отвечать на вопрос.

– Видела, что на площади твориться?

– Ага, словно в муравейник палкой ткнули. Думаешь, это Ася? – понизив голос, спросила Фини.

– Больше некому… – тяжело вздохнул Тур.

Еду трактирщик принёс как раз в тот момент, когда Арина с парнями уладили все дела с санями, пристроив их в конюшне у ворот, и накормили лошадей. На Арине лица не было. Ведьма невидящим взглядом смотрела сквозь спутников, шевеля губами. Фини, не обращая внимания на задумавшуюся ведьму, цапнул пухлый горшочек с кашей и большими кусочками мяса.

– Хозяин, а принеси-ка мне пива холодного. – с набитым ртом крикнула дварфа, чем заслужила неодобрительные взгляды от Марка и Мирона. – Что?!

– Не рановато для пива? – спросил Марк.

– Это вам, человече, есть дело до того в какое время пиво пить, мы дварфы такой ерундой не занимаемся.

– Дварф. – удивлённо проронил и ткнул Мирон друга локтем.

– Сани придётся оставить тут. – словно только очнувшись, проговорила Арина. – Чем дальше на юг, тем меньше снега на дорогах и не хотелось бы бросать их в поле. Возьмём только лошадей, а за санями вернёмся потом.

– Да они с нас три цены сдерут за простой саней в конюшне! – взъерепенился Мирон.

– Значит, продадим. – не собиралась спорить Арина.

Марк на такое заявление невесты только глазами захлопал.

– Вот, не успел жениться, а она уже твоё имущество распродаёт. – поддел Марка друг.

– Всё, двинули. – встала с места не прикоснувшаяся к еде Арина.

– Эй, подруга, – начала Фини, – ты куда двигать-то собралась, сядь, поешь по-человечески, пиво выпей.

Марк с Мироном дружно закивали, а Тур лишь молча жевал, наблюдая за происходящим. Осмотрев спутников, Арина вздохнула и уселась обратно.

Спустя два часа Тур со спутниками вели под уздцы навьюченных лошадок. У южных ворот было спокойнее, чем у тех, через которые друзья вошли в город. Однако и тут собирался в поход отряд латников с изображением солнца на плащах. Во главе колонны восседала в седле на гнедой воительница, вся замотанная в бинты с культёй вместо левой руки. Холодный взгляд скользнул по Марку с Мироном, не заметил Арину с Фини и споткнулся на Туре. От этого взгляда Туру стало не по себе, словно хищник прямо в душу заглянул. Не задерживаясь в городе больше ни на минуту, спутники вышли за ворота. Дорога в целом шла на юг, лишь слегка забирая на запад. Идти по утоптанному снегу было легко, вот только Фини было тяжело со своими короткими ножками угнаться за людьми. Тур обернулся, на сопящую дварфу, улыбнулся и, подхватив за сопротивлявшуюся Фини, усадил ту на лошадь.

– Пожалей скотинку, на ней и так навешано тюков. – буркнул Марк.

На это тур лишь пожал плечами и перекинул два самых больших мешка себе за спину.

Через полчаса отряд латников обогнал друзей.

– Вы видели ту в бинтах? Интересно, кто её так? Словно прожёвывал её кто…

– Мало ли зверья лютого в этих местах водится? – пожал плечами Мирон на реплику друга. – Нарвалась на лютоволка вот и скачут изводить страшилу.

– Что-то непохож этот отряд на егерей, – проговорил Тур, – больше на рыцарей ордена. Есть тут рыцарский орден в округе?

Друзья пожали плечами, а вот Арина ответила:

– Наставница рассказывала, что где-то в этих лесах есть резиденция ордена Рассвета, и нам ведьмам без патента лучше им на глаза не попадаться. Они вроде как раньше на кровавцев охотились и извели-таки всех под корень, а потом за обычных ведуний взялись, но вяло, без энтузиазма.

– Не всех. – тихо, так чтобы услышал только Тур, пробубнила Фини.

Арина тем временем бросила на дракона с дварфой многозначительный взгляд.

– Нам бы поторопиться. – выдохнул Тур. – Не нравятся мне всё это.

– Да куда нам за конными? – проговорил Марк.

Замолчали, каждый думал о своём. Тур искренне переживал за Асю, впрочем, так же как Фини, хоть та и не показывала этого. Арина всё кусала губы, мысль, что можно засветить свои способности перед орденом, как-то не прибавляла уверенности. Марк же с Мироном просто топали вслед за своей сестрой и невестой. Когда солнце спряталось за деревьями, пришлось встать на ночлег у небольшой полянки. Тур быстро развёл костёр, а Арина с Фини занялись ужином, в то время как друзья ставили навес из плотной ткани и срубленных тут же жердей.

Глава 13

***АСЯ***

Утром, когда солнце окрасило верхушки заснеженных деревьев в золото, телега, запряжённая волками, выехала из леса на большое поле. На горизонте сквозь утреннее марево уже показались горы с белыми шапками из искристого снега. Всё поле было заставлено вигвамами из длинных прямых жердей и меха. Между вигвамами носились зеленокожие дети, что своими размерами могли поспорить с человеческими мужчинами. В центре поля из шатров и вигвамов был сформирован большой круг, в центре которого горел исполинский костёр, вокруг которого сидели орки с вплетёнными в волосы перьями. Телега Грыма медленно продвигалась сквозь нехитрые постройки клана. Грым зычным голосом на неизвестном языке разгонял с дороги нерасторопных орков. Когда телега всё-таки остановилась, орк спрыгнул с козел и горячо обнялся с таким же огромным сородичем, что как две капли был похож на Грыма.

– Маленький человечек, прыгай сюда, Грым тебя с братом знакомить будет.

Ася неуверенно выглянула из-за полога телеги. На девушку, казалось, никто не обращал внимания, даже дети, что всегда славились своим любопытством, с гвалтом пронеслись мимо, не удостоив Настю даже мимолётным взглядом. Брат Грыма смерил Асю взглядом и что-то прогудел на своём языке. Грым рассмеялся, хлопая огромными ручищами по животу. Отсмеявшись и ответив брату на том же незнакомом языке, Грым обернулся к Насте.

– Брат говорит, что Грым поймал себе маленькую жену.

От этих слов по спине Насти пробежал холодок, а большой палец привычно лёг на луч перстня.

– Давай их тут всех убьём! – хохотнула Аэланис, выглядывая из-за плеча Грыма.

– Не бойся, маленький человечек, Грым любить орчанок, Грыму ты не нравишься, – оголяя нижние клыки, что, по-видимому, заменяло оркам улыбку. – Пойдём, Грым отведёт тебя к шаману.

Ася, опасаясь издать лишний звук, прикусила нижнюю губу и поспешила за широко шагающим Грымом. Из-за роста орка Насте с трудом удавалось не отстать от здоровяка и не заблудиться в толпе зеленокожих гигантов.

На своеобразной площади напротив костра стоял большой вигвам, стенами которому служили не меха, как у остальных, а расшитые разнообразными узорами ткани. У полога, скрестив ноги по-турецки, сидел старый орк, лицо которого украшала красная татуировка, а в просверленных клыках позвякивали золотые кольца. В отличие от своих сородичей, череп его был гладко выбрит, а зелёные, заострённые уши украшали серьги, в которых на ветру покачивались перья.

– А, Грым, ты привёл мне маленькую ведьму, – сказал шаман.

И не без того огромные глаза Грыма стали ещё больше.

– Проходи, маленькая ведьма.

Несмотря на возраст, орк-шаман был могуч, года нисколько не сказались ни на его осанке, ни на мышцах, буграми обвивающих всё тело. Шаман откинул полог, пропуская Асю внутрь вигвама. Стоило Асе переступить через порог, как она замерла, не в силах сделать ни единого шага. Вместо внутреннего убранства вигвама перед Настей раскинулась бескрайняя степь. На небольшом пятачке, свободном от степного разнотравья, горел костёр, а вокруг кострища были разбросаны подушки. Орк-шаман подтолкнул Асю к подушкам, и сам присел перед огнём, указав девушке на место напротив. Настя неуверенно заняла место, указанное шаманом, и уставилась на него сквозь язычки пламени.

– Здравствуй, маленькая ведьма. Тут ты можешь чувствовать себя совершенно свободно. Ни живые, ни мёртвые не смогут подслушать нас. Зачем ты пришла?

– Ага, не смогут, – хохотнула Аэланис.

Речь шамана разительно отличалась от говора Грыма. Шаман, несмотря на то что человеческий язык был явно чужд его горлу, строил предложения правильно и не путался в склонениях. Если закрыть глаза, то единственное, что могло бы выдать, что собеседник не человек, – это рыкающие звуки на твёрдых согласных.

– Меня привёз Грым, чтобы вы помогли мне с плечом, – неуверенно произнесла Ася.

– Твоё плечо – это ерунда, – шаман взмахнул рукой, и по плечу разлился жар. – Судьба привела тебя с другим вопросом.

Ася ощупывала повреждённую конечность, не чувствуя боли.

– Я не понимаю, о чём вы… – Ася замялась, не зная, как назвать орка.

– Я Грог, – правильно растолковав заминку девушки, произнёс орк.

– Я не понимаю, о чём вы, Грог. Я просто хочу вылечить плечо и вернуться домой, и с плечом вы мне уже помогли, – Ася упёрлась в подушки, чтобы подняться.

Шаман метнулся вперёд, нависая над огнём, и коснулся лба Насти. Девушку словно молотом по голове огрели. Ася тяжело осела на подушки, а мир вокруг пошатнулся.

– Я вижу, что тебя что-то гложет, – голос шамана доносился словно из-под воды.

Ася попыталась возразить, но вместо этого она начала рассказывать о своих приключениях, силе и видениях. Ася выкладывала всё, даже то, что никому и никогда не рассказывала. Шаман глубоко затянулся из трубки с длинным мундштуком (и когда только успел достать?) и выпустил рой дымных колечек прямо в лицо девушке.

– Я не вижу возле тебя духов… Даже следов, оставленных духами на тебе, – задумчиво проговорил шаман, снова затягиваясь.

Ася закашлялась, пытаясь разогнать дымные кольца от своего лица.

– Что же я тогда вижу?

– Не знаю, – пожал плечами орк, – могу сказать точно, что духам ты неинтересна. Духи вообще редко обращают внимание на живых, тем более на смертных.

– А что, тут бывают и бессмертные? – зацепилась за оговорку Ася.

– Говорят, над драконами время не властно.

– Драконы?

Глаза орка неожиданно заволокло тьмой, а голос стал похожим на мистический, загробный.

Во тьме пещеры под горой
Сидит забытый всеми злой
Владетель неба заключён
Хранит оковы мира он.

Орк вздрогнул, потёр скулу и, как ни в чём не бывало, глубоко затянулся. Ася смотрела заворожёнными глазами на выпускаемые шаманом причудливые дымные кольца. Казалось, шаман и вовсе забыл про существование Насти. Ася даже рукой помахала перед глазами орка, но тот никак не отреагировал. Ася поднялась с подушек и шагнула к пологу, не отводя взгляда от шамана.

– Старайся не забыть, кто ты есть на самом деле.

Ася кивнула и спиной шагнула за порог. Когда Настя обернулась, огромной стоянки орков не было и следа, ни единого намёка на толпы зеленокожих здоровяков, и даже телега Грыма, с которым провела Ася целый день, словно в воздухе испарилась. Ася резко обернулась, но вигвама шамана не было на месте. А с пригорка спускался отряд конных воинов.

***ТУР И ФИНИ***

Арина разбудила всех посреди ночи. Костёр успел догореть, и лагерь освещали только мириады звёзд.

– Мы должны спешить, кровь прольётся скоро, – глаза деревенской ведьмы были затянуты белёсым маревом.

– Аринка, что ты несёшь? – пробубнил зевающий Мирон.

Арина, не обращая ни на кого внимания, направилась вглубь леса. Игнорируя глубокие, почти по пояс, сугробы и хлещущие по лицу ветви, девушка шагала строго на юг. Тур хмыкнул и сдёрнул полог с жердей. Скручивая его в рулон, дракон молча направился следом.

– Как же меня достали эти причудливые ведьмы, – буркнула Фини, направляясь следом за Туром.

Мирон с Марком переглянулись, в их взглядах читалось удивление.

– Ну не бросать же её в лесу с малознакомыми людьми… – пожал плечами Мирон.

– Я дварф! – донеслось из леса.

***БРАЙАНА***

Отряд выехал из леса на большое поле, посередине которого стояла одинокая фигура зловещей ведьмы крови. Ведьма озиралась по сторонам, словно искала кого-то.

– Вперёд! – рявкнула Брайана, вскидывая правый кулак в небо.

Три десятка конных воинов, на ходу перестраиваясь в клин, устремились на одинокую фигуру. В этот момент с другой стороны, из леса, вывалился странный отряд, который Брайана видела ещё у ворот баронского поместья. Высоченный мужчина под два с половиной метра с дубиной в руках, явно обтёсанной из молодого дерева, нёсся к ведьме, опережая своих соратников. Брайана уже приготовилась увидеть, как мужчину пробьёт кровавое копьё, но вместо этого мужчина с ведьмой крепко обнялись, словно любовники после долгой разлуки.

***АСЯ***

Тур выпустил её из своих объятий только спустя несколько секунд, отстранился, пристально вглядываясь в глаза Аси, и, задвинув ту за спину, шагнул навстречу конному клину. Рядом с ним заняла место Фини, даже не удостоившая Асю даже взглядом. Неуверенно с ними в строй встали и недавние знакомцы Насти, Мирон с Марком, а на плечи девушки легли руки Арины. Клин закованных в латы воинов поправил свой бег, нацелившись прямо в грудь Туру.

– Да как же вы меня все достали!

Ася, оттолкнув от себя Арину, закричала, переходя чуть ли не на ультразвук. Две кровавые спицы скользнули из-под перстня со звездой и багровым камнем, пронзив шеи Мирона с Марком; они, вытягивая всю кровь парней за собой, развернулись в два лезвия шириной в десять шагов каждое и, разрубая лошадей, превратили лес за спинами воинов в две широкие просеки. Клин, набравший огромную скорость, разом превратился в настоящую мясорубку, воины в тяжёлых доспехах падали в снег, ломая шеи, руки и ноги. Тех же, кто всё-таки мог после падения держать оружие, встречали Тур с дубиной и Фини с топором. А во всём этом кровавом бедламе скакала эльфийка с Крыстаном, измазавшись в крови по самые уши.

– Ну и устроила ты, конечно… – проговорил Торин.

– Ах ты сука! – взревела Арина.

Вокруг ног деревенской ведьмы формировался зелёный туман, выпуская в разные стороны языки. Один из таких языков лизнул лодыжку Арины, вмиг разъедая и сапоги из грубой кожи, оставляя на ноге страшный химический ожог. Ася зашипела змеёй, отпрыгивая в сторону. Провернулись лучи перстня, выпуская из пальца две струйки крови, превращающиеся в спицы; они, пролетев короткое расстояние, разделяющее ведьм, впились бы в грудь Арине, если бы не взметнувшийся туманный полог, поглотивший спицы без следа.

– Ты сдохнешь в муках, тварь! – ревела раненой львицей деревенская ведьма.

Перед Ариной из зелёного ядовитого тумана формировался исполинский молот, который легко мог бы поспорить размерами с телегой Грыма. Ведьма взмахнула руками, занося туманный молот над головой, но перед тем как страшное оружие опустилось на голову шокированной из-за неудачи верных спиц Аси, в висок Арине ударила дубинка.

– Теперь мы квиты, – сплюнула Фини, в чьих глазах кипела злоба.

Тур, добив последнего воина, что ещё пытался встать на ноги, подхватил Асю на руки и припустил в сторону гор. Фини сплюнула под ноги и поспешила следом. За спиной таял в крови лошадей и людей утоптанный снег.

***БРАЙАНА***

Когда Брайана смогла вытащить ногу из-под придавившей её лошади, Тур с друзьями уже скрылся в лесу. Грязно выругавшись, воительница с силой пнула по крупу мёртвого животного и осмотрелась по сторонам. Не всё из выделенного мастером Саротто отряда умерли от рук огромного красноволосого воина. Некоторые, те, кто поменял доспехи ордена на что-то более серьёзное или, наоборот, более удобное, были располовинены вместе со своими лошадьми. Даже те, кто пренебрёг хотя бы латными перчатками, погибли от магии страшной ведьмы крови, ведьмы, чьё существование не верил в этом отряде никто, кроме Брайаны. В голове воительницы промелькнула мысль, что возвращаться в орден без головы ведьмы ей точно нельзя, второй раз потерю всего отряда ей точно не простят. Кое-как отвязав одной рукой седельную сумку от крупа лошади, Брайана пошла по следам беглецов, как вдруг у её ног закашлялась девушка. Сумка упала в снег, а в руку чуть ли не сам собой прыгнул меч. Арина же, придя в себя, бросилась к своим брату и жениху, накрыв их руками, словно лебёдушка, укрывающая своих птенцов; она вскинула голову к небу и во всё лёгкие прокричала:

– Клянусь посмертием, я найду и убью тебя, тварь, но перед этим заставлю тебя страдать.

Брайана хмыкнула и приложила меч к шее деревенской ведьмы.

– Ты же знаешь, что мне всё равно, какую ведьму убить?

Арина посмотрела прямо в глаза однорукой воительницы, и Брайана от этого взгляда невольно отшатнулась, оставляя на шее Арины тонкий неглубокий порез.

– Ты же тоже хочешь найти и убить эту тварь? – ровным бесчувственным голосом спросила Арина. – Так давай объединимся и сделаем это вместе, а потом хоть трава не расти, можешь и мою голову принести в свой поганый орден.

Брайана хмыкнула, убрала меч в ножны и подняла с земли сумку.

– Ты идёшь? – не оборачиваясь, спросила воительница и пошагала вперёд.

***Интерлюдия 2***

Подземный город дварфов полыхал. Горели крыши и подвесные мосты, от нестерпимого жара плавились статуи, отлитые из разнообразных металлов и камни домов. Перепуганные женщины и дети бежали по широкому проспекту к дворцу царя под горой, а все мужчины, что могли держать оружие, вливались в ряды ополчения, готовясь встретить врага, если хирд дрогнет. Нет, в то, что воины подземного царства побегут, не верил никто, но и былой веры в неуязвимость брони из-под молотов подгорных кузнецов больше не было. Многие видели, с какой лёгкостью закованный в чёрные латы воин рассекал щит, броню и могучий торс защитников города. Когда этот монстр в человеческом обличии расправлялся с очередным отрядом дварфов, его шлем покрывался дымкой, а из прорези для рта вырывалось пламя, которому было всё равно, что жечь – дерево или крепчайший гранит.

Основные силы дварфов сосредоточились на дворцовом проспекте, перегородив его тремя линиями укреплений, на которых засели подростки, для которых ростовой щит был ещё велик, в руках они сжимали многозарядные самострелы. А перед баррикадами в боевом порядке выстраивался хирд. Скованные между собой толстыми цепями ростовые щиты упёрли в камень проспекта. Воины, что держали щиты, опёрлись в них левыми плечами, а на правые их соратники из второго ряда водрузили длинные, тяжёлые копья. Закованный в чёрное воин вышел на середину проспекта, сверкая на построившихся дварфов двумя красными огоньками из прорези в шлеме. Нервы кого-то из молодых не выдержали, и тяжёлый арбалетный болт, угодив прямо в смотровую щель, сорвав шлем, тот, коснувшись камней, растёкся чёрной лужей вязкой маслянистой жидкости. Воин, передёрнув плечами, словно разминая затёкшие плечи, встал ногой в получившуюся лужу, и вся жидкость до последней капли втянулась в чёрный металл сапог. На дварфов с оскалом вместо улыбки смотрел красивый мужчина с длинными заплетёнными в косу красными волосами.

– Давай! – взревел латник, ударяя эфесом монструозного меча в грудь.

Командир стрелков, сочтя случай подходящим, махнул рукой, и в сторону воина по широкой дуге устремились сотни арбалетных болтов. Глаза латника со зрачками в форме ткацких веретён задрожали, словно выцеливая каждый летящий в него арбалетный болт. Отведя одну ногу назад и провернув несколько раз носком, словно убеждаясь, насколько удобно встал, воин отвёл руку с клинком за спину и, когда первый болт должен был коснуться чёрного металла доспехов, латник с рёвом взмахнул мечом. Ещё никто и никогда из дварфов не видел, чтобы кто-то мог так двигаться; воин танцевал в падающей сверху смерти, он уклонялся, обтекая тяжёлые болты, а там, где пространства для уклонения не хватало, он просто отбивал болт в сторону своим исполинским клинком.

Когда отзвенели, высекая искры из мостовой, последние арбалетные болты, латник оказался вплотную возле замерших от удивления воинов хирда. Ужасный звон сотряс высокие своды подземного города, а гигантский меч, что раньше бес труда разрубал такие щиты вместе с хозяином, высек сноп красных искр, оставляя на кромке щита лишь небольшую зазубрину. На всех щитах хирда разом вспыхнули руны, а чудовищный по силе удар распределился по всем скованным между собой щитам. Опомнившиеся дварфы попытались дотянуться до латника копьями, но того уже не было рядом. Стоя в десяти шагах от строя, воин в чёрном хищно улыбался, и от этой улыбки кровь стыла в жилах даже у опытных рубак хирда. По латному доспеху прокатилась волна, а до дварфов донёсся отвратительный хруст костей. Руки и ноги воина удлинялись, увеличиваясь в объёме, из спины с хрустом и влажным чавкающим звуком вырвался алый хребет, а на удлинившейся шее прямо на глазах череп красивого когда-то мужчины превращался в змеиную морду, увенчанную четырьмя острыми рогами. Через десять ударов сердца перед ровными рядами хирда стоял чёрный дракон с алым кожистым хребтом от головы до кончика хвоста. Взрывая острыми когтями отполированный камень проспекта, монстр пригнулся, и из пасти вырвался поток ослепительно-белого пламени. Какое-то время хирд держался, укрытый рунами на щитах, но древняя магия подгорного племени защищала только воинов; что нельзя сказать о камнях мостовой, расплавленный, он затекал под щиты, и стоило только коснуться потоку ног одного из дварфов, что держал щит, как тот отпрянул, вспыхивая факелом, а рунная магия, что держалась на единстве строя, распалась, позволяя белому пламени сожрать всех на своём пути.

Глава 14

***Ася***

Ася трепыхалась в могучих руках Тура, кроя того матом, на чём свет стоял, пытаясь высвободиться и вернуться добить деревенскую ведьму и всех, до кого сможет дотянуться. Даже несколько кровавых игл попыталась всадить в могучее тело дракона, но все её потуги были бесплодны. Всё, что удалось добиться это несколько царапин, которые затянулись прямо на глазах. Фини же старалась не попадаться Асе на глаза, держась в сторонке. Близкие, казалось, горы не спешили приближаться и когда солнце коснулось верхушек деревьев, решили останавливаться на ночлег. Асю во избежание неприятностей привязали к дереву, скрутив ноги и запястья. Настя к этому времени выбилась из сил и лишь молча сверлила друзей злым взглядом.

– Успокоилась? – спросил Тур, вытирая руки об снег.

– Зачем ты вернулся? – сквозь зубы выдавила ведьма.

Вокруг дерева нарезала круги вприпрыжку Аэланис.

– Давай всё-таки убьём их! – выкрикивала эльфийка.

– Я не бросаю друзей. – глядя прямо в глаза Асе, проговорил Тур.

С неба начал падать снег огромными пушистыми хлопьями.

– Отлично, снег скроет наши следы. – проговорила Фини, подходя ближе к Туру.

– А ты я смотрю, наконец-то, стала похожа на женщину. – приподняла бровь Настя.

Тур в последний момент успел перехватить бросившуюся на Асю Фини.

– Не время ссориться! – строго сказал Тур, приподнимая дварфу за шиворот, как нашкодившего котёнка. – Ася, мы правда хотим тебе помочь вернуться домой, но, если ты будешь устраивать резню с каждым встречным, скоро за тобой начнёт охотиться весь мир.

– Уже начал. – буркнула Фини, – Тур, ты разве не видел эмблемы на доспехах рыцарей.

– Это всего лишь один орден фанатиков. – возразил Тур.

– Да… Память к тебе, похоже, вернулась не вся. Это не просто орден фанатиков, точнее, давно уже не только. У нас под горой давно ходят слухи, что племенем хумансов давно правит не император, а орден Рассвета – истребители кровопийц.

От этих слов Ася дёрнулась словно от пощёчины и снова забилась в путах.

– Да развяжите меня уже наконец!

– Не будешь устраивать нам проблем? – спросила Фини.

– Проблемы я могу устроить и так!

Ася провернула лучи звезды на перстне, и возле её плеч зависли две кровавые спицы. Фини инстинктивно спряталась за широкой спиной Тура. Настя же, пожав плечами, развеяла заклятие, втянув кровь обратно в порез и тут же затянув края.

– До гор осталось пару дней пути, давайте постараемся больше никуда не влипать. – сказал Тур, развязывая верёвку на запястьях ведьмы.

Разожгли костёр и поставили на него походный котелок, в котором скоро забурлил ароматный бульон. Фини сидела у костра, сверкая глазами в сторону Насти, в ней всё ещё бурлила злость на эту несдержанную девчонку. Ася же не отводила взгляд от пульсирующей артерии на шее дварфы, а рот девушки наполнился вязкой слюной.

– Тур, почему я чувствую кровь в жилах всех окружающих, кроме твоей? – не отводя взгляд от шеи Фини.

Заметив нездоровый интерес ведьмы, Фини, постаралась спрятать шею, укутавшись в тепле одеяло.

– Я дракон, – буднично ответил Тур, поправляя дрова в костерке.

– А я птица феникс, Тур, я серьёзно!

– И я серьёзно, я самый настоящий дракон. – проговорил парень, трансформируя свою кисть в когтистую лапу. – Кровь дракона принадлежит только дракону, поэтому ты и не чувствуешь её.

Глаза Аси расширились от удивления.

– Дракон…

– Ты всё ещё удивляешься, несмотря на то, что сама управляешь своей и чужой кровью? – проговорила Фини, отхлёбывая бульон из деревянной плошки.

– Но дракон… – не унималась Настя.

– Он дракон, я дварф, а ты ведьма крови, все мы не без греха.

– Я не ведьма! – вспылила Ася.

– О, Ауле, да сколько можно то?

– Хватит! – лязгнул сталью в голосе Тур. – Вам нужно поспать пару часов и выдвигаемся, у меня нехорошие предчувствия.

***Арина***

Арина плелась следом за воительницей ордена Рассвета. Начавшийся снегопад быстро заметал следы беглецов, и вскоре пришлось остановиться из-за того, что видимость упала практически до нуля. Хорохорившаяся всю дорогу Брайана тяжело опустилась в сугроб, предварительно подстелив попону, снятую с убитой лошади. Казалось бы, привычные всем людям действия давались однорукой воительнице с большим трудом.

– Я могу помочь тебе с рукой. – тихо проговорила Арина, не поднимая взгляда от своих ног.

– Как, – с горечью спросила Брайана, – В ордене не смогли лучшие целители. Утерянную руку не вернуть.

– Утерянную не вернуть, это так, а вот сделать новую не так уж и сложно.

В глазах воительницы зажглась надежда.

– Говори, спали тебя солнце. – выпалила Брайана.

– Можно сделать протез, и я заставлю его слушаться практически как настоящую руку.

– Магия! – презрительно сплюнула Брайана.

– Магия, но ваш орден не чурается магии, взять хотя бы руны на твоём доспехе. – вздохнула Арина, глядя прямо в глаза воительнице.

– И где ты предлагаешь раздобыть протез? Мы не можем позволить себе задержку. Мы должны выследить и убить кровопийцу.

– Сейчас. – Арина встала с попоны и направилась к ближайшим деревьям.

Выбрав подходящую толстую сухую ветвь, Арина приложила к дереву руку. Её волосы взметнулись словно от порыва сильного ветра, а по коре дерева пробежались зелёные искорки. Ветвь на глазах приобретала форму очень странной, но всё же человеческой руки. Когда метаморфозы закончились, от дерев отделился и упал в руки к Арине деревянный протез, покрытый узором древесной коры, а на локтевом суставе покачивалось два зелёных, несмотря на начавшуюся, зиму листа. Арина покачнулась, а из носа и уголков рта потекли струйки алой крови. Утеревшись снежком, покачиваясь, ведьма подошла к Брайане и приладила протез к культе. С кончиков пальцев вновь рассыпался сноп зелёных искр, а воительница вскрикнула от неожиданной боли, словно культю опустили в раскалённое масло. Арина закашлялась, выплёвывая сгустки крови, её повело в сторону, и она завалилась в сугроб без чувств, а Брайана с удивлением рассматривала свою новую деревянную руку. Несмотря на то что это был всего лишь протез, воительница ощущала каждое движение деревянных пальцев и даже чувствовала, как холодный ветер ласкает влажную от снега древесину. Воительница уложила бесчувственную ведьму на попону и укрыла своим плащом, после чего достала из-за пояса кинжал и провертела его в пальцах левой, ненастоящей руки. Пальцы слушались превосходно, ничуть не хуже, чем родные. Удовлетворённо хмыкнув, Брайана, принялась разводить костёр.

Арина пришла в себя глубокой ночью, от магического истощения до сих пор подрагивали кончики пальцев, а в груди, прямо под солнечным сплетением ощущалась пустота.

– Держи. – Брайана протянула ведьме деревянную кружку с ароматно пахнущим травяным взваром.

Не в силах сказать ни слова, Арина взяла кружку дрожащими руками и сделала первый аккуратный глоток. Горячая жидкость скользнула по пищеводу, согревая разом всё тело, помимо тепла этот отвар чудесным образом восстанавливал силы и не только физические. Арина подняла на воительницу удивлённый взгляд.

– Секрет ордена, извини, поделиться не смогу. – улыбнулась Брайана, продолжая любоваться на свой протез.

За время, пока Арина была без сознания, на протезе появилась причудливая резьба – растительные узоры замысловато переплетались с мордами чудовищ, мечей и рыцарей, с головы до пят, закованных в доспехи.

– Красиво… – протянула ведьма.

– Ага, – выдохнула воительница. – в детстве научилась, вырезала игрушки и прочую утварь на продажу, чтобы с голоду не помереть.

– А потом этот навык резать глотки помогать стал. – ни с того ни с сего завелась Арина.

– Слушай, ведьма, ну вот что ты в бутылку-то лезешь? Вроде же только начали нормально общаться…

– Да вспомнила, как ваша братия наставницу на костре сожгла. – как-то поникла деревенская ведьма. – Вот скажи мне, воительница.

– Брайана. – перебила воительница.

– Вот скажи мне, Брайана, что вам сделали обычные ведуньи и деревенские знахарки? Какое мы вам зло сделали?

– Не знаю… – впервые задумалась воительница. – Нам говорят, мы делаем, а зачем и как мне не ведомо, да и не моего ума дело.

– Нет, ну я понимаю, кровопийц извели, им и правда от силы кровавой ум за разум заходит, мы-то при чём? Живём в согласии и равновесии с природой, люду простому помогаем, а вы нас на костёр.

– Ну вот что ты ко мне пристала? Я командир взвода, а не магистр ордена? Мне в целом то вообще всегда плевать было, что мы делаем, главное – поесть досыта и поспать в тепле.

Арина уставилась в огонь, ни чего больше не сказав.

– Ладно, ведьма…

– Арина.

– Ладно, ведьма, я посплю чуток, а ты посмотри, чтобы нас никто не потревожил, если что буди, сама не связывайся.

Брайана вытащила из ножен меч и положила его рядом с собой на попону, укрывшись одеялом.

***Интерлюдия 3***

Чёрный дракон, вновь принявший облик красивого мужчины в чёрных латных доспехах, сидел на троне, вытащенном из дворца прямо на парадную лестницу. Перед ним прямо на телах своих соотечественников стояли на коленях рыдающие женщины и дети гордой расы дварфов. Ковыряясь в зубах церемониальным кинжалом, подобранным с тела царя под горой, дракон рассматривал теперь уже свои, снов, свои, угодия.

– Стоило уснуть на какую-то тысячу лет, а в доме уже завелись паразиты… – проговорил в пространство латник. – Кто вы, коротышки?

В ответ ему были только рыдания женщин и стоны чудом выживших воинов, стонущих от тяжёлых ран. Дракон схватил за шею красиво одетую дварфу с бриллиантовой диадемой на голове и золотом в заплетённой бороде.

– Отвечай! – рявкнул дракон прямо в лицо бледной дварфе.

– Мы дварфы, господин. – дрожащим голосом произнесла зарёванная королева. – дети Ауле.

Дракон отшвырнул дварфу в сторону, словно тряпичную куклу.

– Ллос! – рявкнул дракон, подняв лицо к далёкому своду огромной пещеры.

Казалось, мир замер, даже каменная пыль, что летала повсюду после сражения, замерла, и из самой чёрной тени за троном вышагнула огромная паучиха, огромное паучье брюшко, покрытое множеством чёрных волосков, плавно приходило в женское обнажённое тело.

– Хаосариус, владыка. – паучиха поджала под себя лапы и глубоко поклонилась, чуть ли не касаясь лбом пола.

– Я вроде оставил тебя присматривать за своим домом, объяснись! – в голосе владыки демонов, драконе хаоса звучала сталь.

– Я ничего не могла поделать, когда пришёл Ауле и начал тут лепить этих из камня. – в голосе паучихи прям сочился яд.

– Где этот лепило? Мы же вроде извели всех светлых богов, ты получается, соврала мне! – от одних только слов дракона по мрамору лестницы расползлись трещины.

Ллос, задрожала всем своим паучьим телом, припав брюшком к полу.

– Всех, повелитель, а про этого забыли, что взять с убогого? Сидит вечно в своей кузне, молоточком стучит, он и не заметил, что все светлые кончились, даже смерти жены не заметил, за всё время один раз вылез и то вот этих слепил. – заискивающим голосом промурлыкала паучиха.

– Йаванна мертва – пронёсся шёпот по притихшими рядами дварфов.

Хаосариус на мгновение обернулся в дракона и выпустил струю белого пламени, превращая всех оставшихся в живых дварфов в облака невесомого пепла.

– Где кузня! – рычащим от гнева голосом проговорил повелитель хаоса, поворачиваясь к Ллос.

Несмотря на то что владыка снова принял человеческое обличие, паучиха не смела поднять от пола головы, а все её восемь паучих лап тряслись, скребясь и оставляя на мраморе глубокие царапины. Дракон подошёл вплотную к Ллос и, схватив ту за волосы, поднял её над полом.

– Где? – почти что ласковым голосом повторил вопрос Хаосариус.

– Я, я не знаю… – дрожащим от паники голосом проговорила паучиха.

– Ты бесполезна!

Нога, закованная в чёрный латный сапог, наступила на паучье брюшко, вдавливая то в мрамор до хруста хитинового панциря, а небольшое движение рукой отделило человеческое тело от паучьего. На белый мрамор полилась зелёная кровь, человеческая половина затихла практически моментально, а вот паучье ещё долго скребло мрамор в конвульсиях.

– Ничего и никому доверить нельзя… – проговорил дракон себе под нос, перешагивая через паучье тело.

Дварфы дураками не были и построили свой дворец аккурат над порталом между миров. На месте силы. Хорошо хоть до самого портала докопаться не смогли. Дракон, зайдя в замок и пройдя в тронный зал, взмахнул рукой. Причудливая мозаика из чёрного и белого мрамора разлетелась в разные стороны мельчайшей крошкой, обнажая плоский камень пещеры. Хаосариус, выпустив один коготь, вспорол себе ладонь и приложил окровавленную руку к ровной поверхности. Пол под ногами задрожал, казалось, сами горы приподнялись, на мгновение, устраиваясь поудобнее, а перед драконом, прямо в камне появилась трещина, которая быстро разрослась в широкий спуск, уходящий глубоко вниз.

Под дворцом на глубине почти в три километра находился большой зал, по периметру которого стояли колонны в форме гротескных фигур людей с головами различных животных. В центре зала находился большой круглый бассейн, с драконами, по ободу, наполненной серебристой, густой жидкостью, светящейся изнутри. Повелитель хаоса медленно вошёл в зал, прислушиваясь к звукам собственных шагов, причудливо прыгающим по стенам глухим эхом. И это не была простоя предосторожность из-за паранойи. Стоило звукам изменить свои привычные салочки по стенам, это бы означало, что через портал пробралось что-то или кто-то, как тогда тысячу лет назад. После этой встречи Хаосариусу и пришлось переложить все дела на бесполезную Ллос, а самому погрузиться в глубокий сон, чтобы восстановиться.

***Тур***

Ася и Фини спали, инстинктивно прижавшись друг к другу, чтобы сохранить как можно больше тепла, а Тур сидел возле небольшого костерка, шевеля угли. Тур размышлял, глядя на далёкие силуэты гор. Память вернулась к дракону, но не вся, и сейчас Тур не мог объяснить себе, почему ему так не хочется идти к горам, и одновременно с этим он нутром ощущал, что он должен быть там. В момент, когда Парень потянулся к сложенным в сторонке дровам, из-под земли раздался еле слышный гул, а следом и сама земля подпрыгнула, сбивая с деревьев снежные шапки. Девушки повскакивали, У Фини в руках подрагивал топор, а над раскрытыми ладонями Аси застыли две кровавые спицы.

– Что это, чёрт подери, было? – высказала повисший вопрос Настя.

– Раз встали, собирайтесь, нам надо идти. – проговорил Тур, не отводя глаз от гор.

– Ты можешь ответить или нет?! – взорвалась дварфа, не спеша убирать своё оружие.

– Землетрясение, только и всего. – пожал плечами дракон. – Собирайтесь.

Ася втянула кровь в порез и подхватила со снега одеяло. Фини же так и стояла, поводя лезвием топора из стороны в сторону.

– Никогда такого не было в этих землях, я тут, считай, пять десятков лет прожила. – проговорила дварфа настороженным голосом.

– Да ты ещё и старуха. – хохотнула Ася.

Дварфа вместо того, чтобы, как обычно, вспылить спокойно ответила:

– Для дварфов это возраст, когда дети покидают родительский дом, мы, дети Ауле, живём долго.

– Пойдём. – сказал Тур, подхватывая со снега одеяло Фини и подталкивая ту в плечо, – поговорить и по дороге сможете.

Тур пошёл первый, пробивая в свежем, искрящемся снеге тропку для Аси и коротконогой Фини.

– Тур, а что там с историей про то, что ты дракон, – вспомнила о прерванном разговоре Ася.

Фини лишь тяжело вздохнула, а Тур принялся рассказывать, не оборачиваясь и не сбавляя шаг. Что бы не пропустить ни единого слова Насте пришлось ускорить шаг практически вплотную, прижавшись к спине дракона.

Глава 15

***Брайана***

Воительница вскинулась, мигом сбрасывая с себя оковы сна из-за затрясшейся земли. На горизонте на фоне чуть светлеющего неба тряслись горы. Арина. Стояла на коленях, прижав руки к земле, а вокруг неё образовался пяточек растаявшего снега, а из-под земли прорывались ростки молодой травы.

– Ты чего творишь?! – рявкнула Брайана, выхватывая меч из ножен.

Деревенская ведьма ничего не ответила, лишь подняла глаза, затянутые зелёной дымкой. Брайана инстинктивно сделала шаг назад, а когда осознала, что сделала, тряска уже закончилась.

– Нам нужно идти! – проговорила, поднимаясь Арина.

– Ты чего натворила? – повторила вопрос воительница уже более спокойным голосом.

– Это не я – произнесла ведьма. – Что-то проснулось под горой, а наша беглянка направляется именно туда. Я думаю, это связано.

Брайана приложила к груди свою деревянную руку, сжатую в кулак.

– Мы должны подать весть в орден. – проговорила в пустоту воительница.

– Делай что хочешь, а я иду за ними. Боюсь, мы и так опаздываем. – Сказала Арина и зашагала в сторону далёких гор.

Брайана постояла с минуту, глядя в сторону, где осталась резиденция ордена и, подобрав нехитрый скарб, догнала ведьму.

– Нам не справиться вдвоём. – сказала воительница.

– Да, если будем действовать в лоб, не справиться.

– Что-то придумала?

– Насколько мне известно, просто так в царство под горой не попасть. И даже дварфа в спутниках не поможет ускорить процесс. Я могу усыпить всех в радиусе десяти шагов, а ты выкрадешь ведьму крови.

– Почему ты сразу так не сделала?

– Не все чары можно творить просто походя. Для некоторых требуется длительная подготовка или ритуал. Чары сна как раз относятся к таким.

– Хорошо, а зачем красть ведьму, если можно убить прямо на месте?

– Мне кажется, это не совсем верное решение. Убить сильную ведьму крови не так-то просто, да и не думаю, что после смерти она не сможет нам отомстить. Тут нужна подготовка.

– Орден никогда не задумывался о таких мелочах и кончали на месте.

– Вам бы только головы рубить да на кострах жечь, а на последствия вам плевать… Мало вам аномалий и гиблых мест там, где вы загнали очередного кровавца.

Брайана задумалась и даже сбилась с шага. В ордене не раз упоминались гиблые места в глухих лесах и болотах, но никогда это никто не связывал с казнями магов крови.

– Ну, допустим, выкрадем мы ведьму, что дальше ты предлагаешь?

– Унесём подальше от обитаемых мест, а там делай что хочешь и с ней, и со мной.

Брайана только сплюнула себе под ноги.

*** Ася***

Когда солнце окончательно выглянуло из-за горизонта, Фини окончательно выбилась из сил, месить пухлый снег короткими ногами-то ещё испытание. Ася же как заведённая всё шагала и шагала, погруженная в свои мысли. «Она переспала с драконом, надо же». Почему-то её не волновало ни то, что под горами что-то явно происходит, ни то, что ждёт их впереди, ни возможная погоня. В то, что Арина бросится в погоню, чтобы отомстить, не верил даже осторожный Тур. Сам же дракон словно и не испытывал никаких трудностей, даже когда сугробы поднимались ему по пояс, а Фини так и вообще по подбородок. Тур, словно ледокол с родины Насти прорубал в снежном насте широкую тропу.

– Может передохнём часик? – наконец-то сдалась Фини, падая в сугроб в очередной раз.

Тур оглянулся и, пожав плечами направился по кругу, вытаптывая в снегу небольшую полянку. Уже через пять минут в центре вытоптанной площадки заплясали язычки пламени на сухих ветвях. А над огнём в котелке плавился снег.

– Как думаешь, что так трясло горы? – спросила Фини, греющая руки над костром.

– Землетрясение. – не отрываясь от помешивания травяного отвара, сказал Тур.

– Хватит уже! Ты не хуже меня знаешь, что их тут не бывает.

Тур лишь пожал плечами, не желая продолжать этот разговор.

– Скоро сами дойдём и посмотрим. – сказала Ася.

От осознания, что уже через день Фини увидит ворота в подгородное царство, налицо дварфы наползли тучи.

– Сколько ты не была дома? – спросил Тур.

– Больше пятнадцати лет. – тихим несвойственным для дварфы голосом ответила Фини. – и я сомневаюсь, что меня пропустят, я как никак изгнанник, плюс ещё и инцидент в Тинерее.

– Да откуда им знать про Тинерей? – спросила Настя. – Они же не могли нас обогнать.

– Почтовые птицы летают не в пример быстрее, чем ходят двуногие. – на Фини было больно смотреть.

– Им сейчас точно не до изгнанников и прочей мирской суеты. – вдруг высказался Тур.

– Ты всё-таки знаешь, что там! – не спрашивала, а утверждала дварфа.

– Не знаю, а догадываюсь. И видят боги, пусть я ошибусь.

Фини, злобно раздувая ноздри, не сводила взгляд с дракона, но тур словно и не замечал этого, продолжая помешивать отвар. На все дальнейшие вопросы он просто отмалчивался, погруженный в свои мысли.

Через час, затоптав костёр и закидав его снегом, направились дальше все также молча. Чем ближе становились горы, тем меньше снега лежало вокруг. Уже к вечеру, когда путники добрались до небольшой опушки, снега под ногами, было едва до щиколоток, а вокруг стало ощутимо теплее. Растянули одно из одеял в качестве низкого навеса и развели огонь в выкопанной яме. Фини, отказавшись от еды, завернулась в спальник и свернулась калачиком.

– Тебе тоже стоит отдохнуть. – проговорила Ася. – Я подежурю.

Тур смерил девушку взглядом и кивнул.

– Разбуди меня через пару часов, я сменю тебя. – проговорил парень и тоже залез под навес.

Ася подкинула в огонь небольшое поленце и уставилась в пламя.

– И что дальше? – проговорил Торин, присаживаясь рядом. – Ты почти у цели.

Ася отвернулась от видения, сжав кулаки настолько, что побелели костяшки пальцев.

– Да, что дальше? Или ты думаешь, что мы просто так возьмём и исчезнем? – хохотнул Крыстан, выходя из леса.

– Ну не будь такой букой, поговори с нами! – наклонилась к самому лицу Аэланис.

Ася закрыла руками лицо и прижала колени к груди.

– Оставьте меня в покое. Вас нет, вас нет! Уйдите! – шептала Настя, раскачиваясь взад-вперёд.

– Пока есть ты, существуем и мы. – проговорила эльфийка прямо на ухо ведьме. – Но ты знаешь, как это исправить.

На плечо Аси легла маленькая, но крепкая ладошка, дварфы.

– Ты не одна, и никогда не была одна, мы с Туром рядом до самого конца. – проговорила Фини, обнимая Асю за плечи.

От неожиданного прикосновения Ася вздрогнула, но вместо привычных уже в таких случаях кровавых спиц обняла дварфу и разрыдалась в голос.

– Ну же, не надо… – приговаривала Фини, поглаживая девушку по голове. – Что тебя тревожит.

Но вместо того, чтобы поделиться своими переживаниями, Ася только сильнее расплакалась. Тур, проснувшийся сразу, как услышал шёпот Насти, делал вид, что спит, не желая помешать спутницам. Так, девушки и сидели, обнявшись у костра, пока ветер не принёс многоголосый плач. Тур тут же вскочил на ноги, закрывая своим телом девушек от возможной опасности. Через несколько минут в пяточек, освещённый костром, вошли первые дварфы. Обожжённые, грязные, в рваных одеждах, они жались к друг другу, смотря на Тура с опаской. В основном женщины и дети и среди них несколько тяжелораненых мужчин, еле стоящих на ногах и несколько стариков. Фини тут же бросилась к своим, стараясь обнять всех сразу, разрываясь, не зная, кому помочь первым. Маленькая девочка, на щеках которой только-только начали пробиваться первые волоски будущей бороды, вцепилась в ногу Фини, повиснув на ней, и разрыдалась громче всех.

– Мама, мамочка, вы не видели мою маму?

Фини упала на колени, прижимая девчушку к груди, что-то, шепча ей на ухо и поглаживая по грязным спутанным волосам.

– Что случилось у вас? – спросил Ттур, помогая раненому войну в измятой броне усесться возле костра.

– Из нового шурфа, что пробивали наши шахтёры, вырвался монстр, закованный в чёрные латы. Сначала мы приняли его за человека, который воспользовался неожиданным появлением и тем, что шахтёры не были вооружены, а потом оказалось, что этот монстр совсем не человек. – от слишком длинной фразы воин закашлялся, а на губах выступила кровь.

Ася, отойдя в сторонку, еле сдерживалась. Ощущение бьющейся под кожей дварфов крови сводила с ума, а запах запачканных в крови одежд заставлял рот наполняться вязкою слюной. Ася отвернулась, прислонившись к шершавой коре дерева, и глубоко вдыхала, стараясь отогнать наваждение. Казалось, про неё все забыли. Друзья, занятые помощью беженцам, пытались узнать обстановку, попутно меняя старые повязки на раненых.

– Ася! Ты же можешь тут помочь? – окликнул девушку Тур.

Сняв вмятый внутрь себя доспех с раненого воина, Тур прижал к ранам руки. Из груди и рта дварфа хлынула кровь.

– Ну, помоги же! – рявкнул дракон, вырывая Настю из ступора.

Ведьма на негнущихся ногах, сглатывая вязкую слюну, приблизилась к истекающему кровью войну и опустилась на колени. Она чувствовала каждую каплю крови, что сочилась из ран, слышала, как постепенно замедляется биение жилки под кожей на шее.

– Тётенька, вы спасёте папу? – спросил маленький парнишка, которого совсем нельзя было назвать никак иначе, нежели гномик.

Этот полный боли и надежды вопрос окончательно вернул Асе самообладание. Приложив ладони на изорванную собственным доспехом грудь, Настя прикрыла глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях.

– Возьми его кровь и убей тут всех до единого!– заверещала Аэланис из-за спин дварфов.

Прикусив губу и помотав головой, Ася заставила вытекшую кровь втянуться в раны, края которых на глазах начали затягиваться.

– Тур, возьми одеяло и туго перемотай ему рёбра, раны я закрыла, но переломы мне не под силу.

Ещё почти час Ася занималась только тем, что сращивала рваные раны и царапины на измученных дварфах. Фини тем временем собрала вокруг себя всю малышню и что-то рассказывала, а детишки разных возрастов с любопытством ловили каждое слово. Туру пришлось завалить несколько больших деревьев и запалить такой костёр, что его видно было, казалось, от самых гор. У беженцев с собой не было никаких вещей, не говоря уже про тёплые тулупы или одеяла так, что пришлось пожертвовать конспирацией ради того, чтобы обогреть такую толпу.

***Арина***

Вдалеке вспыхнуло пламя жаркого костра. Настолько далеко, что кроме света разглядеть подробностей было невозможно. Брайана подняла руку, останавливая Арину.

– Остановимся тут и не будем приближаться. Что тебе надо для твоего заклятья?

– Ты думаешь это они? – игнорируя слова воительницы, спросила Арина.

– Больше некому, тут не сказать, что б оживлённый места, а тракт в подгорное царство находится западнее.

– Разведи огонь, пожалуйста. – сказала Арина, доставая из-за пазухи мешочек, от которого тянуло травами и чем-то ещё.

Брайана, используя меч как лопату, выкопала неглубокую ямку и запалила костерок.

– Сильнее нельзя, заметят.

– Мне хватит. – тихо проговорила Арина, склоняясь над огнём, – Отойди в сторонку, пожалуйста.

Брайана хмыкнула, но ничего не сказав более, достала нож и, отойдя в сторону, уселась на поваленное дерево и принялась вырезать очередной узор на своём деревянном протезе. С каждым движением ножа узор на дереве усложнялся, превращаясь и завиваясь всё сильнее. Арина, достав откуда-то небольшой котелок размером более подходящей маленькой кружке, водрузила его над огнём, воткнув с сугроб рогатину. В котелок полетел снежок, а когда он превратился в воду, следом отправились травы, а ведьма зашептала что-то неразборчивое, певучее на неизвестном языке. Пар, идущий от варева несколько раз сменил свой цвет, а когда Арина начала переливать содержимое котелка в стеклянную бутылочку размером с большой палец взрослого мужчины, жидкость и вовсе зашипела, словно в неё опустили раскалённый добела метал. Ведьма заткнула горлышко пузырька деревянной пробкой и, достав из кармана свечу, залила пробку воском.

Арина выпрямилась и затушила костёр, спихнув в него снег.

– Эй, ну зачем, могли бы и погреться. – возмутилась воительница.

– Хочешь погреться, разведи новый, а над этим огнём нельзя ничего делать и вообще лучше отойти в сторону на пару сотен шагов.

– Вот за это вас, ведьм, и не любят. Всё у вас какие-то загадки да отговоры. – пожала плечами Брайана.

– Не любят нас только в вашем ордене, а в деревнях ведунья на вес золота. Кто, как не мы скотину вылечит, дождь на поля призовёт, да младенца от горячки избавит. Маги с патентом до такой ерунды никогда не снизойдут, а простому люду без магии тяжко. – закипая, выдала Арина.

– Успокойся, я не хотела задеть тебя. Почему бы вам, как ты говоришь, ведуньям, просто не получить патент и не жить по закону?

– Всё у тебя прямо и просто, словно клинок меча. Ты думаешь, патент дают всем, в ком сила есть? Нет, не было так никогда и никогда не будет. Испокон веков маги в ученики себе берут только из дворян и аристократов, ну или кто заплатить за обучение может, а без обучения патент не получить, вот и выходит, что жить приходится, прячась от всех. Помогаешь деревенским, а сама боишься не проговориться ли кто на ярмарке случайно или за деньгу небольшую, что в деревне ведьма живёт.

– И что часто сдают? – спросила воительница.

– Тебе ли не знать, чай не один раз на охоту за ведуньями ездила.

– Я уже говорила, что не принимаю решений, а лишь выполняю приказы, откуда мне знать, как получили наводку мастера ордена.

– Вот именно что тебе и тебе подобным всё равно. Вы как цепные псы, вам дали команду рвать вы и рвёте, а то, что от ваших действий вся деревня страдает вам всё равно. Вот что плохого в том, что я тебе с рукой помогла? А знаешь, сколько таких калек с деревянными протезами по деревням ходит после очередной войнушки зажравшихся баронов.

Брайана задумалась, рассматривая свою деревянную руку. Было что-то в словах деревенской ведьмы правильное.

– Ты права. – тяжело вздохнула воительница. – Я никогда ранее не смотрела на это с твоей стороны и слишком верила в слова мастеров. Но вот таких, как ведьма крови тоже нужно оставлять в живых? Или тех, кто зло творит. Их тоже надо оставить в покое.

– Я не знаю как правильно, не моего это ума дело, но казнить без суда и следствия – это тоже неправильно.

– Мы судим и казним только тех, кто признался в грехах своих и злодеяниях.

– Знаю я, как вы судите… Да под вашими пытками и чурбан деревянный признаётся в волшбе запретной, не то, что слабая ведунья.

Вдруг Арина встрепенулась, уставившись в сторону далёкого костра.

– Там волшбу творят, сильную. – не отводя глаз от света костра, проговорила деревенская ведьма.

Брайана схватилась за эфес меча и поднялась на ноги.

– Мы должны вмешаться!

– Там не творится зло, я не чувствую эманаций страха, просто колдуют. Может, и не наши совсем.

Брайана словно разъярённый бык буквально била землю копытом, готовая сорваться в любое мгновенье. На плечо Воительницы легла рука Арины.

– У нас есть план, давай будем придерживаться его, иначе поляжем почём зря.

Брайана обернулась и посмотрела в глаза ведьме, убрала руку с меча и вернулась на своё место, укутавшись в попону.

– Ложись спать. – проговорила воительница, не спуская взгляда от далёкого, костра. – Как огонь потухнет, я тебя разбужу.

– Никуда они до утра не денутся. – с уверенностью в голосе сказала Ариана. – А зверью я глаз отведу, так что и ты ложись.

Брайана ещё раз бросила взгляд на Арину и, потуже, закутавшись в попону, откинулась в пухлый снег. Арина поднялась на ноги и обходя место стоянки по широкому кругу что-то напевала себе под нос, после чего также, завернувшись в попону, легла рядом с воительницей.

Глава 16

***Ася***

Ася тяжело опустилась на снег и вытерла со лба, выступивший, несмотря на холод, пот. Все дварфы, что пришли к их костру, были ранены в той или иной степени и потратив почти что все силы Насте удалось помочь каждому. Впервые за почти полгода пребывания в этом мире Ася направила свою силу не на убийство, а на спасение. Аэланис буквально рвала на себе волосы и крыла Настю такими изощрёнными ругательствами, которые Ася слышала только от своего дяди Сергея, и то только после того, как тот выпьет больше обычного. Воспоминания о дяде Серёже заставили Настю глубоко задуматься, а откуда у неё дядя, если её родители бежали на Землю от ордена Рассвета.

«Жаль, что задать вопросы больше не кому» – подумала Ася, кутаясь в тёплое одеяло.

– Ты сегодня большая молодец. – рядом с Настей в сугроб плюхнулась Фини, наконец-то уложившая детвору, спать. – Ты очень многим помогла не встретиться с предками у порогов праотцов.

Ася лишь плечами передёрнула, разговаривать сейчас совершенно не хотелось.

– Фини права. – сказал подошедший Тур и протянул Насте кружку горячего травяного отвара. – У меня плохие новости. Дварфы, те, что из воинов, утверждают, что к ним ворвался дракон.

Фини прикрыла рот, стараясь удержать поток брани, что чуть не разбудил всю мелюзгу, которую и так с трудом удалось успокоить и уложить спать.

– Не всё ли равно кто там дракон или просто толпа вооружённых дварфов? – не отрываясь от кружки, проговорила Ася. – Я ни перед чем не остановлюсь. Любого, кто встанет у меня на пути, я убью.

Эльфийка, что продолжала беситься перед глазами Насти, вдруг успокоилась, а её губы растянулись в хищной улыбке.

– Ты даже мне не можешь навредить, а я далеко не самый сильный из сородичей.

Ася вскинула голову, уставившись Туру прямо в глаза.

– Хочешь проверить? – с нажимом спросила Ася.

– Нет, просто напоминаю, что ты уже пробовала.

– Я тогда многого не умела.

– Кстати, об этом. – встрепенулась Фини. – Ты где так наловчилась кровушкой управлять? Ещё и колечко занятное раздобыла.

– Не твоё дело, гномиха.

Фини вместо того, чтобы, как обычно, вспылить, только бровь подняла.

– Ты мне зубы оскорблениями не заговаривай. Мы за тебя кровь проливали, так что, будь добра поделись, если уж не с друзьями, так хоть с соратниками. Мы должны знать, что от тебя ждать, иначе просто не сможем помочь.

Ася вздохнула, набирая в грудь как можно больше воздуха для гневной тирады, но под пристальным взглядом Тура вдруг передумала. Поправила сползшее одеяло и принялась рассказывать про замок в расщелине. Рассказа получился не шибко длинным, и уже через четверть часа Ася умолкла, глядя на притихшего дракона и дварфу.

– Да дела… – проговорил Тур.

– Я так и знала, что ты из кровопийцев. – вскочила на ноги Фини.

– Тихо ты! – шикнул на неё Тур. – Мелюзгу разбудишь.

– Мы не кровопийцы, точнее, не все. Есть ритуал, который может усилить врождённые способности, но для этого не подойдёт любая кровь. Тут нужна особенная в особый день месяца. Так что успокойся, твоя кровь и чья бы то ни было мне не нужна. Мне в принципе не нужна сила, я всего лишь хочу вернуться домой. – Ася шмыгнула носом и отвернулась от друзей.

– Я не верю ни единому её слову. – подбоченилась Фини.

Тур молча смотрел в огонь, думая о чём-то своём. Ася же, отвернувшись, старалась унять чувство голода, которое неожиданно проснулось, стоило ей услышать, как ускорило свой стук сердце дварфы. Насте пришлось соврать, чтобы не пугать и так слишком взволнованную дварфу. Точнее не то, чтобы соврать, кровь и правда была не обязательным ингредиентом в становлении магов крови, но это не означало, что тяга к жидкости, струящейся в жилах всех разумных, отсутствует. Казалось, что чем чаще приходилось обращаться к силе крови, тем чаще хотелось этой самой крови испить. Поначалу от этих мыслей Асю тошнило, но сейчас, потратив уйму сил на лечение беженцев "голод" был по-настоящему нестерпимым. Настя достала с пояса флягу с холодной водой и сделала два больших глотка.

– Это ничего не меняет, – неожиданно подал голос Тур. – я пообещал тебе, что помогу вернуться домой, и я сдержу слово.

Фини лишь злобно фыркнула и, демонстративно развернувшись, направилась к своим сородичам.

– Не обращай на неё внимания, – вздохнул дракон. – у неё просто вздорный характер, а так она хочет помочь тебе не меньше, чем я. Поспи, тебе нужно восстановить силы, а я, как обычно, покараулю.

Ася откинулась спиной на шершавый ствол дерева и укуталась в одеяло.

– Спасибо тебе. – сказала Настя, когда Тур поднялся на ноги. – ты не даёшь мне забыть, что я не одна.

Тур улыбнулся уголками губ.

– Отдыхай и даже не думай, что мы тебя бросим.

Наутро, когда солнце едва поднялось над деревьями. Тур разбудил всех, и спутники, попрощавшись с дварфами, направились в сторону гор. Несмотря на яркое солнце и чистое небо, по земле ветер гонял целый рой острых снежинок, которые неприятно царапали кожу, чуть ли не оставляя на ней следы. Горы уже нависали над путниками, и хотя до них ещё было далеко, они уже давили на сознание своим величием. К вечеру второго дня вдалеке показались колоссального размера такового же цвета, что горы, обрамляли врата искусно вырезанные дварфы высотой такой, что несмотря на расстояние казались настоящими колоссами.

– Мы почти на месте. – с каким-то надрывом произнесла Фини.

– Как долго? – спросил Тур.

Ася вздёрнула бровь, не поняв вопроса, но, прежде чем успела задать свой, Фини начала говорить.

– Почти пятнадцать лет, как меня выставили за врата подземного царства и запретили даже приближаться к воротам.

– Думаю, сейчас всем будет всё равно. – сказал Тур, кладя руку на плечо Фини.

Развели костерок, прямо прижавшись к кустарнику в небольшом овражке. Тур впервые на памяти Аси попросился поспать первым, но строго наказал разбудить его через два часа. Дежурить осталась дварфа, но Ася так и не смогла уснуть, ворочаясь и размышляя в предвкушении скорого окончания своих злоключений в этом не совсем уж чужом, как оказалось, мире.

– Что ты там шуршишь, словно мышь в погребе? – спросила Фини, когда Ася в очередной раз сменила позу.

Перестав себя мучать, Настя поднялась и подсела к дварфе.

– Спасибо тебе. – спустя несколько минут молчания сказала Ася. – Спасибо, что не бросаешь меня.

– Когда-то меня также бросили в, по сути, чужой мир. Я ведь не видела поверхности до того, как меня изгнали. – не отрывая взгляда от пламени костра, проговорили Фини. – И я бы хотела, чтобы кто-то и мне помог. Не боись, подруга, отправим мы тебя домой и постараемся забыть всё как страшный сон.

– А я вас не забуду. – сказала Ася и неожиданно даже для само́й себя обняла дварфу.

Под ноги девушкам упал холщевый мешочек, и через мгновение из него ударили тугие струи зелёного дыма. Фини попыталась вскочить и выхватить оружие, но так и завалилась на потерявшую сознание Асю.

***Тур***

Тур проснулся практически сразу, как до чуткого слуха долетело шипение дыма из брошенного мешочка, вот только сделать ничего не мог. Его мышц отказывались слушаться, и всё что ему было доступно, это со злостью смотреть, как Арина вместе с закованной в доспехи Рассвета воительницей отпихивают в сторону Фини, и, накинув на голову Аси мешок, скрываются в пурге. Почти три часа, скрепя зубной эмалью Тур, пытался пошевелить хотя бы пальцем, но всё было бесполезно. Паралич спал неожиданно и резко, словно и не было ничего и в рассветное небо ударил звериный рык, распугав немногочисленных птиц. Фини удалось разбудить ещё через час, дварфа морщилась и тёрла глаза и толком не понимала, что приходит вокруг.

– Да приходи ты в себя! – ревел Тур, растирая дварфе лицо снегом. – Асю похитили!

– Что? Кого? – с хрипом и кашлем выдавила из себя Фини.

Небо опять сотряс нечеловеческий рёв.

– Да что б тебя! – проревел Тур, хватая Фини за шиворот и, шагая в сторону, куда унесли Асю.

Упорно пробиваясь сквозь сугробы, Тур шёл сквозь пургу. То, что все эти выверты природы дело рук Арины, парень почему-то не сомневался. Примерно через четверть час Фини наконец-то полностью пришла в себя. На неё словно водопадом обрушились воспоминания о событиях прошлой ночи.

– Пусти, я сама.

Тур поставил дварфу на ноги и, не размениваясь на объяснения, потопал дальше.

– Это та деревенская ведьма. – не спрашивая, а утверждая, произнесла Фини.

– Да, и воительница из ордена Рассвета. Та безрукая.

– Выкормыши бездны! – выругалась дварфа. – Делать то, что будем?

Тур обернулся на дварфу.

– Ну то, что спасать я и сама понимаю, как именно? Может, перекинешься в дракона, и мы их быстро догоним?

– Не вариант, в такой пурге мы их с воздуха не увидим, а так я чую запах Аси.

Дварфа поправила воротник куртки, прячась от летящего в лицо снега.

– Ты же понимаешь, что мы их не сможем догнать, сколько у них фора да часа, три?

– Почти что пять, но они не смогут идти без остановок, а я смогу.

– Ты про меня не забыл? Мы, дварфы, народ двужильный, конечно, но и у нас есть придел.

– Я тебя понесу, если придётся. – не оборачиваясь, ответил Тур.

***Брайана***

Брайана тащила на плече связанную по рукам и ногам ведьму крови, на шее которой поблёскивал капельками зелёного яда ошейник, сделанный Ариной из ветки самого обычного кустарника. Как сказала деревенская ведьма, этот ошейник не даст прийти в сознание кровопийце. Прямо за спиной воительницы к небу поднималась вьюга, закрывая горизонт. Сама же Арина шагала вперёд, что-то нашёптывая в амулет, болтающийся на шее. Слова на неизвестном воительнице языке заставляли сердце биться сильнее и наполняли мышцы силой, снимая усталость.

– Сколько ты ещё так сможешь? – спросила Брайана, когда Арина в очередной раз споткнулась на ровном месте.

– Не знаю, вряд ли дольше часа. – тяжело дыша ответила ведьма.

– Тогда останавливаемся на привал. – сказала воительница и, не церемонясь сбросила свою ношу в снег.

Костёр разводить не стали, перекусив холодным вяленым мясом и запив всё водой из фляг.

– За нами идут? – спросила Брайана.

– Не знаю, не чувствую, но я думаю, что её друзья не бросят.

– Напомни, почему мы их не убили?

– Потому что порань мы хоть кого-то чары сна бы моментально спали, а справиться с ведьмой крови мы бы точно не смогли, да и дварфа с тем здоровяком не то, что б просты. Я вообще не могу понять, кто этот здоровенный парень, я не чувствую предела его сил.

– То же маг?

– Нет, маловероятно, но точно не просто воин.

Посидели молча, каждая, думая о своём.

– Отдохнули, пойдём дальше. – через полчаса сказала Брайана, поднимаясь и взваливая свою ношу на плечо.

Пурга за спиной усилилась, гоня снег из-под ног Арины, а через два часа, когда солнце поднялось в зенит, они вышли на тракт.

– Было бы здорово перехватить какие-нибудь сани или телегу. – пробурчала воительница, поправляя постоянно сползающую с плеча Асю.

– Это тракт к царству дварфов, вряд ли сейчас оттуда кто-то поедет. Что-то неладное творится под горой. – выдохнула Арина.

С уголков губ деревенской ведьмы стекали алые капельки крови, а глаза заволокла пелена, но несмотря на это, Арина бодро шагала вперёд по укатанной колее.

– Ты не надорвёшься? Может ещё отдохнём?

Арина не успела ответить, впереди послышались голоса, а ещё через пять минут из-за поворота дороги показался отряд закованных в латы дварфов. Стоило низкорослым воинам заметить на дороге двух девушек, как они быстро развернулись в боевые порядки, демонстрируя легендарную слаженность знаменитого хирда. Щиты, размерами превышавшие дварфов упёрлись в снег, а в сторону девушек уставились хищные наконечники копий.

Брайана сбросила бессознательное тело Аси и шагнула вперёд, смахивая с латного нагрудника налипший снег и открывая всем руны ордена Рассвета.

– Достопочтенные дварфы, – склонила голову воительница, – я Брайана, командир ордена Рассвета, и мне нужна ваша помощь.

Из-за спин воинов хирда вышел дварф в дорогих одеждах и поясом, украшенным самоцветами, за который была заправлена длинная, почти до земли, борода.

– Приветствую тебя, Брайана. Рад встретить давних союзников, я посол подземного царства. «Какого рода нужна помощь доблестной воительнице?» – густым басом произнёс дварф.

– Нам удалось захватить ведьму крови. – Брайана указала на лежащую без сознания Асю. – Нам нужно доставить её в крепость ордена для суда и казни.

Дварф запустил пятерню в густую бороду.

– А зачем её куда-то везти? Казним её на месте, и всё.

– Достопочтенный посол, я должна предоставить её на суд мастеров ордена.

– Этого не требуется, – улыбнулся посол. – Я как представитель подгорного царства могу и сам провести суд, это никоим образом не нарушает эдикта о союзе ордена Рассвета и подгорного царства.

– Но… – попыталась возразить Брайана, но посол её перебил.

– Не волнуйся воительница, все необходимые бумаги для мастеров твоего ордена я передам тебе. Готовьте костёр – бросил дварф воинам хирда.

Несколько дварфов, передав свои щиты и копья соратникам, метнулись к лесу, вытаскивая из-за поясов боевые топоры. Через час у дороги появилась груда брёвен, с которых срубали ветви, а ещё через час в промёрзшую землю вбили бревно, вокруг которого собрали костёр. Асю, так и не пришедшую в себя из-за действия яда, прикрутили к столбу.

– Приведите её в сознание. – скомандовал посол, усаживаясь в принесённое походное кресло.

Дварф в красных одеждах подобрал с земли две пригоршни снега и попытался растереть лицо ведьмы крови, но это не принесло никаких результатов.

– Арина. – произнесла воительница так тихо, чтобы это услышала только деревенская ведьма.

Арина сделала несколько пасов рукой, так чтобы этого никто не увидел, и капельки яда на ошейнике втянулись в шипы. Следующая порция снега на щеках Аси заставили ту дёрнуться и открыть глаза.

*** Ася***

Сознание вернулось, резко принося с собой холод и боль в запястьях и шее. Ася не сразу поняла, что происходит, зрение не спешило возвращаться, но вот все остальные ощущения просто вопили о том, что она попала в очередную беду. Шея горела огнём, полностью решая возможности двигаться.

– Очень замечательно. – прозвучал глубокий бас, словно кто-то скинул в расщелину огромный валун. – Представься нам, ведьма!

Слова хлестнули по сознанию не хуже кнута гноллов. Зрение постепенно возвращалось, открывая перед Асей удручающую картину. Прикрученная к столбу посреди груды ветвей и брёвен Настя смотрела в глаза коренастому дварфу в дорогих одеждах и самоцветном поясе.

– Представься! – снова рявкнул дварф.

Во рту пересохло настолько, что попытка ответить вызвала приступ сильнейшего кашля.

– Сотрудничество с судом может облегчить твою участь. – продолжал дварф.

– Настя, меня зовут Настя. – с трудом выдавила из себя девушка, пытаясь нащупать внутри себя огонёк силы.

Ася чувствовала, как бьётся кровь в жилах, окруживших костёр дварфов, но совершенно ничего не могла сделать. Она не могла призвать их кровь, а провернуть перстень на пальце, которое никто не догадался снять, не позволяли опухшие от пут кисти. Да и в целом любая попытка призвать силу вызывала обжигающую боль в области шеи, но к боли, Ася успела привыкнуть.

– Чудно. – продолжил дварф, – Я посол подземного царства взял на себя труд судить тебя за твои грехи. Признайся, сама, облегчи душу.

Ася сжала губы и отвернулась от посла. Взгляд скрестился с зелёными глазами Арины, которая стояла за спиной воительницы ордена Рассвета. В глазах деревенской ведьмы плескалась ярость, а губы подрагивали, словно та что-то шептала.

Глава 17

***Арина***

Арина смотрела как под ногами той кто убила ее брата и жениха медленно разгоралось пламя