Игорь Свинин
Двери зимы. Наследники Триглава. Книга вторая

© Игорь Свинин, 2024

© Елена Кочеткова, 2024

© ООО «Издательство «Абрикос», 2024

Пролог

Приземистый кривобокий домишко из серого плитняка издали выглядел замшелым куском скалы. Давно покинутый хозяевами, он подслеповато таращился пустым окошком. Сухая осенняя трава и опавшие листья перед распахнутой дверью казались нетронутыми. Иного укрытия, кроме этой хижины, на гладком склоне не было. Чтобы слиться с камнями или создать зеркальный морок, нужно использовать заклинание. Но цверг-беглец мог лишь обсыпать себя скрывающим алхимическим порошком. Всё его племя было начисто лишено способностей к колдовству. Надежда на спасение у шпиона одна – перебраться через ущелье по узкому висячему мостику и пересечь границу княжества. Её обозначил грубо отёсанный межевой столб на другой стороне провала. Вершину каменного бруса до сих пор украшали меч, посох и два языка пламени – герб Антамаров, прежних хозяев этих мест. Они сгинули лет десять назад, при нашествии южных пиратов, но теперешний владелец земель Правого рога, князь Таремиро, так и не удосужился выбить здесь свои символы.

Миновав склон, единственная дорожка стелилась между краем обрыва и отвесной стеной, упираясь в опоры мостика, продолжаясь с другой стороны. Там не то что бежать, даже быстро идти опасно. Стоит оступиться, и отправишься прямиком на корм пещерным кобольдам. Тропа была пуста, значит, добраться до границы цверг вряд ли успел – он опережал охотников Равновесия лишь на сотню шагов.

Кермик, капитан гвардии Совета Равновесия, присел на обросший лишайником валун. Стрелок в сером кафтане расположился рядом, установил на треногу дальнобойное ружьё с длинным толстым бронзовым стволом и держал тропу под прицелом. Весь склон теперь как на ладони, деваться шпиону некуда. Ещё один солдат спрятался за кустом ближе к ущелью.

– Не чувствую колдовства ни в этой хижине, ни вокруг неё, – сообщил искатель Равновесия, пряча указующий магию кристалл в суму, и тоже опустился на камень.

– Ну что же, подождём, – решил капитан, – нужно поймать его живым. Скоро наш беглец сам поймёт, что прятаться глупо. А мы пока отдохнём.

Дыхание предзимья уже накрыло склоны гор, иссушив скудный травяной ковёр, хотя внизу, в долине, деревья едва подёрнулись золотом и пурпуром. Отряд капитана уже неделю шёл на закат, без отдыха от самого Гунта, портового города в устье реки Рены, стараясь нагнать шпиона магов-заговорщиков. Покинув болотистую равнину Прилучья, зажатую между дугой Драмского хребта и Зелёным морем, гвардейцы поднялись на кряж Правого рога, за которым лежат земли княжества Таремиро. Совет Равновесия Гунта не имеет над ними власти, и ловить там речного цверга-беглеца Кермику не позволят.

Полвека назад армия Равновесия объединила две враждующие державы – Старую Империю Магов-странников и Республику Вольных Мастеров. Но до дальних окраин так и не добралась, оставив тамошней знати земли и титулы. Взамен бывшим вельможам пришлось поклясться в преданности Новой Империи. Теперь же это причиняло Совету множество неудобств.

Князья с баронами, пусть и нехотя, подчинялись кодексу Равновесия. Делали вид, что пресекают занятия запретными науками и тёмной магией, и вмешиваться в свои дела никому не позволяли. Получить у них разрешение на расследование – и уж тем более на поимку – удавалось очень редко.

Кермик лишь брезгливо сжал губы, вспомнив надменного толстяка Таремиро. Без сомнения, князь постарается вставить в колёса правосудия как можно больше палок – недаром на его гербе свернулся узлом хищный морской угорь, такой же жадный и изворотливый, как и сам Таремиро. За пятнадцать лет правления князь сумел прибрать к рукам зе́мли трёх соседей. Все они погибли или пропали, не оставив наследников. Странное совпадение. Не пора ли Равновесию всерьёз заняться этим захолустьем?

– Капитан, смотрите! – прервал его раздумья искатель.

– Это что ещё за гости?

На другой стороне ущелья, перед мостом, появились две фигуры с изящными дорожными тростями, закутанные в серые плащи. Под широкими полями шляп тускло отблёскивали голубые фарфоровые полумаски, расписанные золотом. Ни дать ни взять – скучающая знать на прогулке. Почему одни, где их слуги, охрана? Что они забыли в этой глуши, где полно лихоманов и беглых каторжников? Или эти двое не так просты, как кажутся? Готовят нам засаду? В расписных палках наверняка ещё и магические жезлы, а что спрятано под плащами, мы и подавно не знаем. Кермик дал солдатам знак быть начеку и поднялся во весь рост. Заметив его, незнакомцы остановились: видимо, передумали пересекать мост. Наверняка хорошо рассмотрели форменный капитанский кафтан, а значит, не доверяют слугам Равновесия, считая их возможными врагами.

Пока непонятно, где прячется цверг, эти двое здесь не нужны. Если они решат напасть или силой пересечь мост, отрезать им дорогу стрелку́ с ружьём труда не составит. Нужно лишь перебить один из канатов подвеса. Правый пришелец взмахнул рукой, показав Кермику, что желает говорить.

– Смотри за тропой в оба! – приказал стрелку капитан и кивнул искателю. – А вы со мной.

Он поднялся на уступ и оказался выше тропы, как раз напротив незнакомцев.

– Капитан гвардии Равновесия Кермик! – представился он. – Кто вы и какое у вас здесь дело?

– Хотим спросить, что делают люди Совета на землях господина Таремиро!

– Я не обязан отчитываться перед неизвестными! К тому же земли вашего князя начинаются на той стороне ущелья! – Кермик указал на столб.

– Помогите, господа, помогите!

Из хижины выскочил цверг-шпион и бросился к тропе.

– Не смейте его преследовать! Он подсуден только князю! – потребовал незнакомец, вскинув руку. Воздух над ней вскипел, скручиваясь в белый гудящий шар.

В ответ искатель шагнул вперёд, прикрывая командира, и поднял серебряный жезл, окутанный голубыми колючими искрами. Солдат у тропы замешкался, глядя на господ.

– Не слушать его! Бей по ногам! – крикнул Кермик стрелку, спрыгнул с уступа и бросился наперерез цвергу.

Грохнул выстрел, шпион споткнулся, рухнул на тропу, потом встал, опираясь рукой о скальную стенку, и поковылял вперёд. Кермик почти догнал его, но коротышка обернулся, увидел рядом капитана, испуганно рванулся вперёд и сорвался с обрыва. Крик быстро затих внизу.

– Грязные портовые крысы, что вы наделали! – всплеснул руками незнакомец.

– Вы ответите за это! – пригрозил второй. – Мы подадим жалобу в Совет!

– Воля ваша, господа, – пожал плечами Кермик, отступая назад, на широкое место. – Но позвольте спросить: что вы сами здесь делаете? Мне кажется, пришли на встречу с беглым преступником? Он-то точно вас узнал. Как вы связаны с заговором в Гунте? Назовите ваши имена!

– Не ваше дело, капитан! Хотите арестовать, обращайтесь к господину Таремиро. А теперь извините, у нас дела.

Незнакомцы развернулись и направились по тропе за выступ скалы.

– Вы дадите им уйти? – спросил искатель.

– Придётся. Они по ту сторону границы, – вздохнул Кермик и указал подбежавшим солдатам на дно ущелья. – Достаньте коротышку, хорошенько обыщите хижину и всё вокруг.

* * *

С приближением зимы портовый Гунт становился тихим и пустым. Ещё недавно улицы пестрели одеждами купцов из разных земель, а теперь лишь горожане да крестьяне из ближних сёл топтали цветные плиты мостовой, спеша по своим делам. Оказавшись в городских стенах, Кермик поймал безлошадный шарабан и отправился прямиком в казарму – перед визитом в Башню Равновесия стоило привести себя в порядок. Двухэтажный гвардейский дом стоял на улице Мечников и был не так уж и велик. Солдат Равновесия на всё Прилучье едва три сотни наберётся, да и те разбросаны по заставам и посёлкам долины.

Первым делом капитан приказал дежурному принести горячей воды, достал походное зеркало и бритву. Когда лезвие прошлось по грубой коже шрама, Кермик скрипнул зубами. Каждый раз, глядя на своё отражение, на обожжённую левую щёку, он вспоминал сражение в подвалах Приюта на Колесе и ненавистного механика. Ведь это именно он, мастер Дарен, вручил своему подручному Ланеку бомбу с разрывающим заклятья зельем. Конечно, вспышка выжгла запретное колдовство, повергла магистров-заговорщиков. Но вместе с ними поразила и солдат Равновесия! Многие получили ожоги, а пятеро и вовсе ослепли. Кермик успел зажмуриться, но кожу на щеке и запястье сожгло напрочь. Сколько ни колдовали над ним лекари, свести шрамы до конца так и не смогли.

«Нет, нельзя, никак нельзя было разрешать выскочке довести задумку с бомбой до конца. Ещё немного, и гвардия смяла бы и магистров, и водяных големов без помощи механика и его друга-нежити. Тела их тогда так и не нашли. И оборотня тоже. Ну, допустим, оборотень после вспышки мог просто рассыпаться в пыль, а вот сам Дарен – вряд ли. Его подручные-подростки тоже исчезли. Не иначе все вместе ускользнули из подвала. Знать бы ещё как».

Кермик стёр полотенцем остатки мыльной пены и убрал бритву. На столе лежали свёрнутые в трубку и запечатанные сургучом донесения от соглядятаев. Капитан быстро просмотрел их и отбросил. Дарен не спешил попадать в расставленные ловушки. Путей из долины Прилучья всего три. Первый лежит на восток, в Ригль. За ним начинаются земли бывшей Республики Вольных Мастеров. Казалось бы, куда ещё бежать механику? Только проскользнуть незамеченным мимо заставы Правого рога не получится. Слева дикие горы, справа болотная топь. Второй путь ведёт на юго-запад, через горные тропы Левого рога, в княжества за хребтом. Одной из них Кермик недавно проходил, за остальными присматривают верные люди. Дарен нигде не объявлялся. Лучшее, что мог придумать механик, – затеряться среди торговых караванов и проскользнуть в срединные земли через Змеиное ущелье. Хотя и там громилу со шрамом никто не приметил. Наверняка Дарен решил затаиться и переждать, а теперь, в последние дни осени, думая, что искать его уже перестали, выползет из своей норы и отправится прямиком к Надгорному жёлобу, древнему каналу, прорубленному цвергами в скалах Драмского хребта. А уж по жёлобу вместе с последними торговыми барками доберётся почти до самого Хороса.

Кермик снова коснулся щеки, вздохнул с сожалением.

«Если бы я сам ловил столичного выскочку, тот бы уже гнил на каторге. Но мне дали другой приказ».

Капитан провёл щёткой по волосам, оправил кафтан и кликнул дежурного.

– Прибери здесь.

Пора идти на доклад в Башню Равновесия.

* * *

Кермик толкнул массивную дубовую дверь, инкрустированную оберегами от магии, – не почувствовав угрозы в госте, прозрачные кристаллы остались тёмными и безжизненными.

– Господин помощник советника, разрешите войти?

– Разумеется, я вас жду.

За два месяца кабинет куратора совершенно не изменился. Кажется, даже письменные принадлежности на каменной крышке стола лежали на тех же местах, не сдвинувшись ни на пядь.

Хозяин кабинета протирал большие круглые очки. Закончив, водрузил их на нос и взглянул наконец на капитана.

– Итак, говорят, ваш поход увенчался успехом?

– Да, – кивнул Кермик, – но не полным. К сожалению, взять шпиона живым не удалось.

– Прискорбно, – вздохнул помощник советника. – Мы могли узнать от него много интересного. При нём нашли что-нибудь примечательное?

– Многое. Во-первых, это. – Капитан опустил на стол мешочек с плоскими камнями шириной в ладонь, чёрными, как сажа.

Помощник взял один, провёл по нему пальцем – на коже остался чёрный след.

– Горящие камни? Любопытно. И узор на них необычный, не находите? Ещё что-то?

– Несколько записок с донесениями. – Кермик выложил на стол тугую трубку из скрученных пергаментов. – О положении дел в ордене Белого Дракона, в гильдиях, в городской страже и даже в гвардии Равновесия. Всё это нам известно, непонятно лишь, как коротышка добыл сведения. Но одна записка меня заинтересовала особо.

Рядом с трубкой лёг обтрёпанный листок потемневшего пергамента. Четыре аккуратные строчки обрамляла цветная рамка, на ней два Змея гнались друг за другом, стараясь укусить за хвост. Снизу чёрный – объятый алыми языками пламени, сверху синий – крылатый, в окружении облаков и тумана.

Куратор прищурился, читая вслух полустёртые строчки:

Подземный огонь разгорится, дав страждущим силу.
Небесная влага сгустится, явившись по зову,
Прольётся дождём ледяным на горящие камни.
Но оба уснут, подчиняясь наследника воле.

– Написано на староимперском, – задумчиво произнёс помощник советника. – Хотя, судя по шрифту и вензелю, к этому тексту приложили руку речные цверги. Похоже на пророчество из забытого культа. Срочно дам задание нашим архивариусам разыскать первоисточник.

– Это ещё не всё.

Кермик положил на полированный мрамор столешницы литую бронзовую брошь размером с ладонь. В центре – скрещённые меч и посох, над ними – два языка пламени, а вокруг свился кольцом знакомый пылающий Змей.

– Ещё любопытнее! – Куратор даже чуть привстал и придвинул к себе светошар. – Если не ошибаюсь, это же герб баронов Антамаров? А вы были как раз у границ их бывших владений. Неужели в заговор бунтовщиков Гунта вовлечён ещё и князь Таремиро?

– Очень может быть, – кивнул Кермик. – Мы столкнулись с двумя магами, они пытались помешать нам поймать шпиона магистров Белого Дракона. Возможно, это люди князя.

– Прискорбно, прискорбно. Мы ждали, что распутать заговор будет непросто, но, видимо, всё ещё хуже, чем казалось. Обвал начинается с малого камешка. Если опоры Равновесия рухнут здесь, в Прилучье, эхо раскатится по всей Империи. И знать, и мастера сорвутся с поводка, и тогда хаос, новая большая война. Мы не можем этого допустить!

– Разрешите мне отправиться в княжество с отрядом.

– Нет-нет, это дело для советников, никак не меньше. Потребуются все свободные силы, их ещё нужно собрать. А вам придётся идти по другому следу. – Помощник советника провёл пальцем по спине объятого пламенем Змея на броши. – И я знаю, знаю, куда он ведёт: в посёлок Змеев Насест на Западном тракте.

Глава первая
Танец снежных прыгунов

Ветер взвыл рассерженным котом, когтистой лапой ударил в лицо, закружил пухлые хлопья снега вокруг повозки. Ланек натянул шерстяной капюшон, поёрзал, удобней усаживаясь на облучке, и сощурился, пытаясь разглядеть стены ущелья, по которому тащился маленький торговый обоз. Но увидел совсем иное: за растрёпанной вуалью вьюги озорные лохматые шары скакали по уступам утёсов, играли в догонялки, спускаясь всё ближе к заметённой ленте Западного тракта. В их весёлых прыжках было нечто завораживающее и пугающее. Так стая хищников терпеливо преследует добычу, дожидаясь, когда она свалится без сил. Выше, в морозной круговерти, плыл огромный белый лик. Снежные волосы развевались по ветру, а пронзительный взгляд сапфировых глаз сверлил дерзких людей, посмевших продолжать путь среди бурана. Стая приближалась, Ланек вжался спиной в войлочный полог повозки, стиснул приклад самострела, схватился за рычаг, собираясь натянуть тетиву, и покосился на возницу. Он тоже всё это видит? Но стоило на мгновение отвлечься, как лик исчез, рассыпался на серые и синие пятна. И лохматые шары пропали. Привиделось, наверное, снова воображение расшалилось. Да и ветер начал стихать, снежные струи прильнули к камням, превратились в жидкие ручейки позёмки. Из-за спины сквозь свист вьюги доносился печальный струнный перезвон – это пело ка́нтеле в руках Аники. Удивительно, как чисто и нежно мог звучать старый, потёртый кусок дерева. Хозяин оружейной лавки отдал его почти задаром – может, странную рыжую девчонку пожалел? И она, лишь чуть подтянув струны, сразу заиграла всем на удивление. Но всё равно с кантеле пришлось повозиться, исправить колки, натереть земляным маслом, чтобы оно и впредь звучало так же звонко.

«Как у неё пальцы не мёрзнут на таком ветру?»

Ланек обернулся. Аника ехала во второй повозке, укрылась клетчатым шерстяным плащом и перебирала под ним струны кантеле. Но вот перестала, поправила пальцами рыжие пряди чёлки, привычно прикрыв правый, изумрудно-зелёный глаз. Левый, тёмно-карий, насторожённо смотрел вперёд и выше – на окутанные снежной пылью скалы. Кажется, она прислушивалась к чему-то скрытому за белёсой пеленой. Может быть, тоже увидела странные клубки и призрачную снежную личину? Её сестра Марика, высокая, голубоглазая и белокурая, закуталась в бурую войлочную накидку, натянула до носа меховой капюшон и откровенно скучала. Привалилась спиной к тюкам, свесив ноги с воза, равнодушно глядела на плывущие мимо скалы. Теперь, когда вьюга улеглась, погонщики стали торопить мулов. Дорога была ровная, колёса легко прорезали свежий рыхлый снег, и мастер Дарен, опасаясь отстать, запрыгнул в повозку. Его работа – охранять караван, но сейчас, кажется, явной угрозы нет, можно прикорнуть рядом с учеником.

Три гружёные повозки уже пятый день катились по Драмским горам, торопясь добраться до посёлка Змеев Насест. Там начинается Надгорный жёлоб, единственный прямой путь в срединные земли, другого нет. Даже горные цверги не рискнут пробираться по зимним перевалам. Мешкать нельзя, скоро от верхней пристани Насеста отплывут последние торговые барки. С первыми морозами прорубленный в скалах канал покроется льдом, а после и снегом. Всё это Ланек и сёстры слышали от мастера Дарена уже много раз. Зимовать по эту сторону гор, в Прилучье, им никак нельзя, это тоже все понимали – рано или поздно люди Равновесия выследят беглецов. Дарену грозит острог лишь за то, что он, будучи мастером-механиком, прикинулся гильдейским мечником. А если припомнят похищение аристократа, сопротивление властям и хранение запретных механизмов… До того, что он спасал от магов-заговорщиков не только Анику, но и весь Гунт, дознавателям дела нет. Лучшее, что ждёт Ланека и девочек, – возвращение в сиротский приют, из которого они едва вырвались. Уцелевшие наставники из ордена Белого Дракона наверняка припомнят воспитанникам своё недавнее поражение. Ведь это именно Ланек сломал их магическую машину – источник армии водяных големов. Зато в столичном Хоросе Дарен с Ланеком могли получить защиту гильдии механиков, а сёстры – убежище в поместье своей бабки. На счастье, в последнем торговом караване из Прилучья не хватало охранников. Ими и нанялись Дарен с Ланеком, а девочкам пришлось работать стряпухами. Марика долго кривила губы, но согласилась.

Повозки ходко шли по дороге, пробитой в скалах. На тёсаных камнях иногда встречались знаки – топор, кирка или молот.

– Видишь? – указал на них Дарен. – Это гербы цверговых родов, строителей тракта и Надгорного жёлоба.

Слева, где-то далеко внизу, пряталась в белёсой завесе Рена, неспешно неся свои воды в бухту Гунта.

Вдруг музыка смолкла. Аника снова глядела вверх, в снежную пелену.

– Ты чего? – толкнула её локтем сестра.

– Они там, впереди. Скоро будут здесь. Прыгают, катятся кубарем, смешные. Чисто кубарики! А за ними… – Аника вдруг поёжилась.

– Что? Прыгают? Кто там прыгает? Какие кубарики?

Дарен обернулся к вознице:

– Кто тут может прыгать?

– Не знаю. Степные коты так высоко не забираются. Если только…

Налетел резкий порыв ветра, взвихрив целое облако снега, и следом за ним с карниза над дорогой посыпались белые мохнатые шары величиной с кочан. Забавно подскакивая, они понеслись навстречу повозкам. Сквозь свист вьюги донеслось громкое скрипучее стрекотание. Услышав его, мулы встали, испуганно захрапели и попятились. Дарен спрыгнул с борта и выбежал вперёд, вытаскивая меч. Ланек поспешно натянул тетиву, нащупал колчан с арбалетными болтами, хотя на первый взгляд ничего угрожающего в меховых мячиках не было – скорее они казались забавными. Пока не подкатились к самым ногам.

– Парень, мулов охраняй! – рявкнул Дарен, замахиваясь мечом.

Ланек едва успел вложить стрелу в желобок самострела и бросился вперёд, заслонив собой мула. Один из клубков нёсся прямо в лицо. Развернулся в прыжке, распахнул крылья и, выпустив восемь мохнатых ног, распушил усы-щётки, издав скрипучий угрожающий стрёкот. Под четырьмя выпуклыми переливчатыми глазами щёлкали острые жвала. Руки сами вскинули арбалет, болт ударил почти в упор, отбросив зверя за сугроб.

– Только не убивайте их, ради Хороса! – раздался с последней повозки крик хозяина. – Или будет ещё хуже!

Дарен недовольно крякнул, повернул меч плашмя и на лету отбил самый большой из шаров. Раздался гулкий звук, словно клинок ударил по пустому котлу. Клубок отлетел за кромку обрыва, следом ещё один, и ещё. Ланек отбросил арбалет, выхватил из повозки доску и тоже принялся отгонять прыгунов. Их было много, куда больше десятка. Один, высоко подскочив, приземлился на холку мула. Возница пытался удержать хрипящих от ужаса животных, но они продолжали пятиться, заваливая воз на бок. Заднее колесо подкатилось к краю дороги и вот уже повисло над обрывом. Четыре прыгуна вскочили на полог повозки и рвали жвалами войлок.

«Так мы им не нужны? Они за товаром охотятся?»

– Держи, держи мулов!

Подбежал сын хозяина и схватил оглобли, не давая повозке скатиться за край, Ланек бросился на помощь. Возница всё тянул поводья, оцепенело глядя назад. Там прыгуны, не обращая на него внимания, продолжали рыться в поклаже под разодранным пологом. Остальные обогнули повозку по кромке обрыва и катились к следующей. Дарен метнулся им наперерез, занося меч. Марика тоже соскочила в снег и озиралась, подыскивая оружие.

По ущелью разнёсся резкий, скрипучий вскрик струн. Звери замерли, повернули головы. Аника стояла у колеса, пальцы снова пробежали по ладам кантеле, извлекая стрекочущие звуки, похожие на вопли самих жуков. Воспользовавшись заминкой, Дарен сорвал с оглобли горящий масляный фонарь, выдернул пробку склянки и швырнул в сторону застывшей стаи. Фонарь упал, масло выплеснулось и вспыхнуло. Прыгуны с испуганным шипением отпрянули.

– Огонь нужен! Давайте ещё огня!

Парни оттащили наконец повозку от края и стали искать что поджечь. Но на их оглобле висел стеклянный светошар, а разбить его не так-то просто, да и нечему в нём гореть.

– Эй! – Ланек ткнул в бок хозяйского сына. – Масло в товаре есть?

– Да, оно там…

Палец указал на полог, на котором всё ещё сидели четыре прыгуна, тараща чёрные блестящие глаза на огонь. Дарен бросился к последней повозке, где лежал его тюк с припасами. Разлитое масло уже начало затухать, жуки двинулись было вперёд, но Аника снова ударила по струнам, заставив их остановиться.

– Зажмурьтесь! Скорее все зажмурьтесь!

Марика оттолкнула сестру, размахнулась и швырнула в масло горсть шариков величиной с орех. Белая вспышка озарила окрестные скалы, между повозками взметнулось облако пара. Меховые мячи с испуганным стрёкотом посыпались с дороги за край обрыва. Когда Ланек открыл глаза, снег не спеша оседал на камни. Налётчики сбежали.

– Браво! – всплеснул руками Дарен, поклонившись Марике. – Я думал, мои бомбочки давно кончились.

– Приберегла несколько штук. На такой вот случай.

Девочка самодовольно усмехнулась и стала отряхивать снег с капюшона.

– Успокойте мулов! – крикнул возницам хозяин каравана. Он стоял рядом с Дареном, глядя на потухшее пламя и разбитый фонарь. – Дорогая вещь, алостанская. Кто за неё платить будет?

Мастер окинул взглядом дорогу, пустой склон, поднял светильник и подал хозяину.

– Всего-то стекло разбилось, на первом же базаре купишь новое. Ты почему кричал: не убивать? Знаешь, что это за твари? Видел раньше?

– Не видел, слышал только. Знакомый цверг в корчме болтал, что есть в Драмских горах снежные прыгуны, слуги Хозяйки зимы. Живут на скалах под самыми облаками, вниз не спускаются. Охотятся на птиц, а людей не трогают, если первым на них не полезешь. Но если убить такого, остальные обязательно отомстят и Хозяйка проклятие нашлёт.

– Эй, смотрите, что они тут натворили!

Сын торговца взобрался на повозку, заглянул в дыру полога, порылся в свёртках и тюках, вытащил разорванный на лоскуты холщовый мешок.

– А что в мешке было?

– Сыр из Ригля. – Торговец горестно вздохнул: видно, уже прикинул убытки. – Пряный, с анисом. Восемь головок по три фунта. Что там осталось?

– Четыре только!

– Каждый по одной стащил, – усмехнулся Дарен. – С собой унесли. А я думал, им мы нужны! Вон челюсти какие… Значит, на запах аниса сбежались.

– Это твой недогляд, северянин! – обернулся к нему торговец. – Не обессудь, из жалованья вычту!

– Чего это? Тогда уж поровну дели…

Сын хозяина выпрямился и указал за сугроб.

– Вот заглотово племя, там ещё один!

– Где?

Все, кроме возниц, бросились вперёд по дороге, но первой там оказалась Аника и села на корточки, уложив кантеле на колени. Остальные столпились вокруг, с ужасом рассматривая мохнатое существо. Оно шевелило суставчатыми ногами и жалобно скрипело, глядя на людей. Снежный прыгун лежал кверху брюшком. Тельце было не так уж и велико, в три ладони длиной. Большим он казался из-за восьми длиннющих, в локоть, мохнатых ног, больше похожих на кошачьи лапки с выпущенными когтями. За спиной топорщились четыре покрытых белым мехом крыла, округлых и плотных, как скорлупа ореха. Вот что гудело при ударе, как медный котёл! Стрела пригвоздила верхнее левое крыло к дороге, кажется, ещё и бок оцарапала. Ланек поднял деревяшку, а Дарен медленно потянул из ножен меч. Услышав шелест железа, Аника резко обернулась. Бросила сердито:

– Вы что, не видите? Кубарику плохо, он боится! Отойдите, я скажу ему, чтобы не кусался.

Она тронула струны, и кантеле глухо заскрипело. Кубарик замолчал, прислушиваясь, а потом ответил тихим стрёкотом. Замер, сложил лапки, но свернуться клубком ему мешала стрела. Аника потянулась к ней.

– Ты опять? – Отпихнув сестру в сугроб, Марика вырвала у Ланека доску и замахнулась на прыгуна. – Когда ты перестанешь всех жалеть? А если он тебя цапнет? Гляди, какие жвала! Он точно ядовитый!

– Прекрати! – Аника вскочила и перехватила оружие сестры. – Кубарики не виноваты, они же нас не трогали, просто голодные. Их к нам послали!

– Послали? Что за глупость! Кто?

– Я не поняла, только они его боятся и слушаются.

– Пропадёшь ты когда-нибудь со своей жалостью! – Марика бросила доску и сердито отвернулась.

– Подожди, кого прыгуны слушаются? – Дарен коснулся шерстяного брюшка кончиком меча. – Ты это от него узнала?

– Да, их заставили. Они людей сторонятся. Надо его освободить, и он уйдёт!

– Согласен. Если прибьём эту тварь, Хозяйка зимы накажет, – поддакнул торговец.

– Тогда лучше я.

Дарен отодвинул девочку, потянулся к древку, осторожно взял его двумя руками, потом резко сломал. Мохнатое крыло соскочило с обломка, и кубарик сразу свернулся в клубок. Несколько мгновений лежал неподвижно, потом осторожно выглянул из-под края панциря, застрекотал, ударил лапами по снегу и скатился с дороги.

– Надеюсь, не вернутся, чтоб им сгинуть! – Дарен спрятал меч в ножны. – Нам теперь главное до Насеста добраться, пока всю дорогу не замело.

– Это верно, – кивнул хозяин и пошёл к повозкам, где его сын осматривал упряжь.

– Этот мул ногу подвернул, груз тащить не сможет. А с одним по такому снегу даже с места не тронемся. И ось треснула, того и гляди лопнет, тогда колесо заклинит. Отец, придётся первый воз здесь бросить!

– Бросить, без присмотра? Хочешь меня по миру пустить, жабий сын? Чем за груз платить будем? Если только Дарен с ним останется…

– Ну уж нет! – взмахнул рукой мастер. – А если завтра последняя барка в Хорос отправится, пока я здесь буду барахло стеречь? Не для того мы сюда тащились, чтобы в Насесте зимовать!

Подошёл возница третьей упряжки.

– Хозяин, мулы напуганы, отдохнуть бы надо, чтобы успокоились.

– Где отдыхать? На камне, в снегу? Все вы хотите меня разорить, заглотовы дети! – Купец ткнул пальцем в плиты дороги. – Если метель разыграется, мы здесь и останемся! Как ты, глупый гусь, всех от ветра укроешь?! Помёрзнут гнедые, и мы вместе с ними! Нет, нужно двигать, пока мулы не застоялись.

– Слушай, а сколько ещё до Насеста? – вмешался Дарен. – В посёлке дорожная стража на башне. Нужно только знак подать, что нам подмога нужна.

– Ага, пришлют, помогут, а потом им платить придётся. Знаю я этих цвергов, за монету удавят! Да я лучше сам впрягусь!

– Смотри, как бы больше не потерять! – качнул головой Дарен.

– Отец, скоро смеркаться начнёт.

– Да знаю я! – отмахнулся хозяин. – Надо костёр развести, а у нас даже фонарь потух… Ладно, несите масло и запасные оглобли – будем делать факелы, попробуем на склон взобраться.

– Не надо, у меня кое-что лучше есть, – остановил их Дарен. – У алхимиков купил. Только считай, что за сыр мы в расчёте. Ланек, взведи-ка самострел.

Мастер порылся в своём тюке, привязал к арбалетному болту толстую деревянную трубку с торчащей верёвочкой, вложил снаряд в жёлоб, чиркнул огнивом, рассыпав пучок искр, и, запалив фитиль, выстрелил в небо. Все следили, как уносится вверх крохотный огонёк, и вдруг на его месте с громким хлопком распустилась огненная роза.

– Надеюсь, нас заметили. – Дарен вернул оружие Ланеку. – Теперь ждать будем. Может, лампу пока зажечь, воды согреть?

– Да, это мысль, – кивнул хозяин. – Вот пусть твои девицы и займутся. А вы чего рты раскрыли? – прикрикнул он на возниц. – А ну, быстро к мулам, укройте их и успокойте.

Помощь явилась быстро. Сначала донеслись лязганье и свист, потом над скалами показались клубы тёмного дыма, из-за поворота выползло облако снежной пыли, в котором светились три ярких пятна. Хозяин выбежал вперёд, размахивая фонарём. Сизая пелена замедлила ход и остановилась в двадцати шагах от каравана, шум стих.

– Эй, это вы на помощь звали? – донёсся из снежной завесы зычный голос.

– Да, да, мы! Я Седрик из торговой гильдии, хозяин этих повозок.

Из пелены вынырнул горный цверг, невысокий, но широченный в плечах, как и весь его род. Кожаные куртка и штаны измазаны в саже, на глазах под меховой ушанкой – выпуклые очки в кожаной оправе. Крепыш сдвинул стёкла на лоб, окинул взглядом обоз и путников.

– Что у вас стряслось?

– Снежные прыгуны налетели, мулов напугали.

– Кто? Прыгуны? Да ладно заливать! – хохотнул цверг. – Прыгуны – это же сказки для детей, чтобы в горы не совались.

– Да я их видел как тебя! – возмутился торговец. – Огромные, белые такие. Одного мы даже подстрелили!

– Ага, может, ты и Хозяйку их видел?

– Не видел, врать не стану, – обиделся Седрик, – только одна коняга вон жилы растянула и ось у воза треснула: если дальше по снегу ползти, того и гляди опрокинемся.

– Так бы и сказал, а то байки травишь… Ладно, цепляйте к крюкам две телеги, дотащим.

Снежная пыль уже осела, и стал виден источник шума и дыма – повозка на четырёх огромных колёсах с железными ребристыми ободьями. Впереди висел клин снегового плуга, обитый медными листами, который, словно нож, разрезал сугробы, сбрасывая за край дороги. В центре рамы пыхтел пузатый паровой котёл с высоченной закопчённой трубой. Между колёсами, словно колонны, торчали два цилиндра, опутанные трубками, блестящие шатуны лениво вращали маховик и шестерни привода. На дорогу спрыгнул второй цверг, ещё более чумазый, и сбросил на снег моток толстенных верёвок.

Пока мулов выпрягали, а оглобли повозок крепили к крюкам, Ланек ходил вокруг невиданной колесницы с открытым ртом, пытаясь понять, как же она работает. Сзади на раме висел ещё один плуг, близнец переднего, за обоими прятались одинаковые сиденья, штурвалы и рычаги управления.

«Это и понятно: не сможет такая громадина развернуться на узкой дороге. Значит, теперь она задом наперёд поедет. Вот бы посмотреть ещё, как всё внутри устроено».

– На борт не пущу, – качнул головой цверг, поймав взгляд Ланека. – Некогда за тобой приглядывать.

– Не расстраивайся, – хлопнул ученика по плечу Дарен. – Вот доберёмся до Хороса, я тебе интересней штуки покажу.

Цверги развернули фонари на трубе в сторону посёлка. Один уселся за штурвал, второй подбросил в котёл угля. Распахнулась дверца топки, алый свет на мгновение озарил лицо кочегара. Шатуны ожили, раскручивая шестерни, парокат окутался белыми облаками, дёрнулся и неспешно тронулся. Ланек запрыгнул во вторую повозку вместе с девочками. Марика всё ещё что-то недовольно бурчала Анике, а та только отмахивалась, потом и вовсе взяла кантеле и начала перебирать струны, но за шумом музыки почти не было слышно. Струи снежной пыли текли с откосов, заметая следы каравана. И снова Ланеку показалось, что там, в синей сумеречной круговерти, парит странное, укутанное белой вуалью лицо, провожая путников пристальным взглядом.

Глава вторая
Праздник Дверей зимы

Когда вдали показались сторожевые башни Змеева Насеста, снегопад окончательно стих, словно поняв, что путешественникам он уже не страшен. В сизых клубах снеговых туч возник просвет, как если бы кто-то раздёрнул плотный занавес. В ущелье хлынули лучи закатного солнца, тени резко обозначили каждый выступ, и открывшийся со склона вид стал похож на старую гравюру.

Посёлок занимал утёс над рекой и был весь как на ладони. К большим квадратным башням полуразрушенной крепости жались приземистые круглые домики, карабкаясь ярусами по чёрным скалам. Они и сами казались их частью, грибами-наростами. Дальше стены ущелья широко расходились, поворачивая. Серая лента Рены свилась в петлю, охватив каменистую отмель. Там у причала стояла пара больших судов и несколько крохотных лодочек.

– Успели! – выдохнул Дарен. – Две барки ещё остались. Но эти-то точно последние. Как доберёмся, нужно сразу места на них купить.

Третья большая лодка как раз отчаливала, направляясь вниз по течению в бухту Гунта. Ланек хорошо рассмотрел угловатую надстройку барки, больше похожую на деревенский дом. В окошках горел свет, из трубы шёл жидкий дымок. Дарен тоже проводил судно взглядом и завистливо вздохнул.

– Да, удобно тем, кто из Хороса в Гунт сплавляется. Плыви себе по течению в тепле и уюте. Жаль только, выше Насеста река бурная и берега непроходимые. Бывал я там не раз. Назад в столицу по Рене не попадёшь. Для обратного пути цверги Надгорный жёлоб построили, локтей на двести выше. По нему барки в срединные земли отправляют – разбирают их там, у нижнего причала, поднимают к верхней пристани и снова собирают.

Дорога плавно спускалась вниз и дальше шла меж фундаментами двух огромных пятиугольных бастионов. Их плоские крыши могли бы служить небольшому посёлку главной площадью и были совершенно пусты, даже снег сдувало с гладких чёрных плит.

– Смотри, видишь борозды на камнях? – указал Дарен. – Это следы когтей Змея. Его цверги запрягали в плуг, когда резали Надгорный жёлоб, так речные болтают. А сами горные помалкивают.

По кладке в самом деле тянулись длинные глубокие прорези, занесённые снегом. Хотя Ланек скорее решил бы, что это желоба водостоков. Между ними больше сажени, если это в самом деле следы когтей, какого же размера был сам Змей?

Размышления прервал пронзительный скрип тормозов: паровая повозка замедляла ход. Дорога упёрлась в ворота, сложенные из огромных гранитных блоков. Кованая решётка была поднята, на арке сияли целых семь больших светошаров. Видно, посёлок прежде был богат – даже над воротами портового Гунта их было всего пять. Машина прогремела окованными колёсами по камням и остановилась, выпустив облако пара. Торговец с помощниками принялись отвязывать повозки от тягача. А Ланек снова подошёл к двигателю, заворожённо глядя на шатуны и зубья шестерней.

– Не зевай, мы спешим. Эка невидаль – старый цвергов парокат! – Дарен сунул ему заплечный мешок и арбалет. – Давай, вон сестрички уже у караулки.

– Благодарю за службу, северянин. – Рядом остановился Седрик.

– И тебе, что принял, – кивнул Дарен. – Ну, раз мы больше вам не нужны, пойдём ночлег искать.

– Надеюсь, ещё свидимся. Счастливо, парень.

Купец хлопнул Ланека по плечу, достал кошелёк и шагнул навстречу слезающему с пароката рулевому. Аника с Марикой стояли около караулки, поставив заплечные мешки на снег. С крыльца на них глазели два речных цверга в пузатых бронзовых латах. Дарен показал им дорожные бумаги, и четвёрка вошла в посёлок. Девочки бодро устремились по главной улице к крепости.

– Нет, туда мы не пойдём, – остановил их мастер. – Вон высокий шпиль, это управа, а в ней ещё и резиденция наблюдателей Равновесия. Лучше им на глаза не попадаться, так что свернём к торговцам. Купим места на следующей барке.

Дарен кивнул на каменную лестницу вниз, в глубь узких улочек, больше похожих на кривые тропки в расщелинах гор. Сёстры пожали плечами и послушно отправились куда указано, мастер следом, а Ланек задержался, не в силах оторвать взгляд от пароката за воротами – тот как раз съехал с площадки перед караулкой на дорогу, что уходила наверх вдоль стены. Когда повозка скрылась из виду, Ланек, собираясь нагнать остальных, спустился на несколько ступенек и вдруг остановился как вкопанный. От ворот донёсся знакомый голос:

– Эй, караульный, кто сейчас прибыл?

«Кермик! Капитан гвардии Равновесия с Сорочьей заставы. Он-то что здесь забыл? В прошлый раз Дарена в острог отправил, меня – в приют, а если и теперь привяжется? Мастер говорил, он и в пещере под Водяным колесом был, командовал штурмом крепости колдунов. Спасибо Кривой Пряхе, тогда мы от него удрали».

Хватило одного осторожного взгляда из-за угла, чтобы убедиться: у караулки стоял капитан собственной персоной. У его ноги замерла удивительная собака. Вся она состояла из винтов, рычагов, бронзовых пластин и разноцветных гранёных стёклышек. Внутри черепа, в проволочной корзинке, висел стеклянный пузырёк с сияющей каплей, на голове блестели шесть глаз-кристаллов. Ланек уже видел подобный механизм в хижине охотника на Сорочьей горе. Тогда был близнец паука-светопряда, ищейка запретной магии, а этот напоминает поджарую алостанскую гончую.

«Наверняка пёс тоже чует запретную магию, а может, и просто любую. Шут знает, чему ещё научили его искусники Равновесия».

– Обоз торговый пришёл, хозяин и три извозчика, – почтительно отчитывался перед Кермиком стражник-цверг. – Ещё пассажиры были: две девицы и их охранник с учеником.

– Охранник?

– Да, мечник-северянин, детина тот ещё.

– А шрама на щеке у него не было?

– Не знаю, ваша милость, – развёл руками коротышка. – У него вот такая бородища. Кажется, они вниз ушли…

Ланек поспешно юркнул за угол, скатился по ступеням и, увидев впереди плащ мастера, выдохнул: «Спасибо тебе, судьба, Кривая Пряха, отвела беду. Явись Кермик чуть раньше… А ведь капитан за нами пришёл! Вернее, за Дареном».

Затормозить не получилось, подошвы скользнули, Ланек с разбега влетел в широкую спину механика и больно приложился о пластину скрытого под тканью панциря. Дарен резко обернулся, сгрёб мальчишку одной рукой и поставил перед собой.

– Ну, куда летишь? Убьёшься ненароком.

– Мастер, там Кермик, он вас ищет!

– Вот ляд! Так и знал, не может, чтобы всё так гладко обернулось. А откуда понял, что меня?

– Он про шрам на щеке спрашивал! А ещё с ним собака механическая. Похожа на паука с Сорочьей горы.

– Тогда точно по мою душу. И собаку взял. Плохо дело. – Дарен вытащил из сумки полупустой пузырёк со скрывающим порошком, высыпал чуть на ладонь, сдул часть на Ланека, остальное подбросил в воздух над собой. – Надеюсь, это следы нашей жизненной силы хоть немного подавит. Жаль, последний, в этой глуши нового не найти. Ты вот что, сёстрам не говори: им-то ничего не грозит, капитан их не знает. Если кто начнёт спрашивать, рассказывай, что мы в самом деле к ним нанялись.

– Да, понял, мастер. В Гунте нанялись.

– Постараемся проскользнуть на барку в последний момент, чтобы с Кермиком разминуться. А там ищи ветра в поле…

– Эй, чего вы там? Примёрзли? – окликнула спутников Марика. – Куда дальше?

Аника вертела головой, разглядывая зубчатые карнизы каменных крыш, припудренные снегом проёмы окон, украшенные незатейливым узором. Двери в домах были широченные, но низкие, почти квадратные, как раз горным цвергам впору.

– А что это? – Аника указала на кое-где сохранившиеся медные бляхи с выпуклыми силуэтами рудничных и кузнечных инструментов.

– Знаки родов, ещё от старых хозяев остались, – ответил Дарен. – И все они горным цвергам принадлежат. Это самые старые семьи, первые потомки Драма, Хозяина гор. Потому они себя драманами зовут. Считают, что все горные цверги произошли из этих мест. А теперь, видишь, здесь лодочники селятся.

Навстречу попадались только щуплые речные жители, которые смотрели на чужаков хмуро и неприветливо. Лишь пара любопытных детишек увязалась следом.

Резиденция торговой гильдии располагалась в длинном каменном бараке, выстроенном ступеньками вдоль склона. Дарен низко нагнулся и вошёл в квадратную дверь, махнув остальным. Ланек плёлся последним, зацепился за косяк прикладом арбалета, висящего за спиной, оглянулся и заметил у соседнего дома мальчишку-цверга в потёртом кожушке и шапке с торчащим драным ухом. Он держал за руку чумазую девчушку. Эта парочка не отставала уже несколько кварталов.

«Да они что, следят за нами, что ли? Чего тогда не прячутся? Ладно, шут с ними. Будут надоедать – поймаю и разберусь».

Снаружи уже сгущались сумерки, но внутри конторы сияло несколько светошаров. Девочки стояли у окна, а Дарен – у стойки в дальнем конце зала.

– Покупаю четыре места на ближайшую барку до Хороса. – Мастер выложил на стойку восемь серебряных талеров. – Когда отправляемся?

Речной цверг в чёрной шапочке конторщика с сожалением глянул на деньги и усмехнулся.

– Заберите, мы не продаём места.

– Почему? Уже кончились? Тогда дайте на следующую, там же внизу две барки!

– Я ведь сказал: не продаём.

Цверг демонстративно отвернулся, уставился в свиток.

– Нет, так не пойдёт! – Дарен упёрся локтями в стойку, звякнув ножнами меча, и навис над щуплым служителем. – Если места есть, почему не продаёте? Ждёте, когда жёлоб замёрзнет?

Конторщик поднялся со стула, устало вздохнул, почти с ненавистью глянул на посетителя и занёс руку над рычажком звонка.

– Вам сказано: мест нет, и всё! А теперь уходите! Или я позову стражу.

Дарен недовольно крякнул и направился к троим посетителям, скучающим в другом углу.

– Вы, уважаемые, тоже места ждёте? Давно?

Двое даже не подняли головы: один угрюмо глядел в стену, другой дремал, – только третий вздохнул и пожал плечами.

– Шестой день уже. Всё одно твердят: пока не продаём. И не объясняют ничего.

– А вы что? Ждёте, пока канал замёрзнет?

– А что делать-то? Назад в Гунт топать? Может, всё ещё сладится.

Дарен плюнул в сердцах, развернулся и вышел. Ланек и девочки догнали его только на улице.

– Мастер, так мы что, в Хорос не попадём?

Но тот только отмахнулся, глядя вверх, в переплетение улиц, и озадаченно почёсывая щёку.

Ланек огорчённо вздохнул.

«Вот ведь Кривая Пряха, одной рукой прикрыла, пропа́сть не дала, а другой удачу отобрала. Не попаду в столицу – прощай, учёба на механика. Мне и так уже двенадцать, другие с малолетства начинают. Скоро меня даже в мечники не возьмут».

Уже стемнело. Дарен обернулся к пригорюнившимся подросткам:

– Ну, с дорогой позже будем разбираться. А пока нужно ночлег найти, да подешевле.

– Хотите, я провожу? За три монеты.

Из подворотни вынырнул мальчишка-цверг, следом снова семенила девчушка.

– Ты поэтому за нами таскался? – Ланек шагнул навстречу, с подозрением рассматривая парочку. – Заработать хочешь?

– Здесь самая ближняя корчма – «Три Змеевых чешуйки», – ничуть не смущаясь, ответил цверг. – И недорого там.

– У вас тут что, все названия про Змея? Только про него и слышу! – хмыкнула Марика.

Дарен недовольно покосился на неё и кивнул.

– Веди, даю два медяка. Держи первый, второй под вывеской получишь.

– Ладно, – недовольно скривился мальчишка.

– Стойте, не давайте ему ничего. – Марика схватила мастера за руку. – Этот молокосос получит деньги и сразу сбежит!

– Глупая дылда! – парировал цверг. – Если длинная, думаешь, старше? Мне двенадцать уже! И не сбегу я. Нам подношение нужно на праздник Дверей зимы, мне и Ниле, каждому по монетке. Иначе всю зиму удачи не будет.

– Что за праздник? – Аника присела перед девчушкой. – А можно его увидеть? Я давно не была на празднике.

Пугливая Нила позволила незнакомой человечьей девице стереть грязь со щеки, заправить светлые волосы под шапку. Даже руку брата выпустила и ответила:

– Зиму встречать пойдём. Там все будут: и мы, и горцы. А вы разве не знаете?

– Что с них, равнинников, взять! – махнул рукой мальчишка. – Пошли, пока совсем не стемнело.

Ночь входила в посёлок. В узких улочках, под свесами крыш округлых домиков, похожих на каменные грибы-боровики, длинные тени слились в один покров. Если бы не свежий чистый снежок, отражающий свет окон, в переулках царил бы полный мрак.

– Слушай… как тебя? – окликнул проводника Дарен.

– Регин, – не оборачиваясь сообщил паренёк.

– Так вот, Регин, может, ты знаешь, что у вас в посёлке творится? Почему барки в Хорос не отправляют?

– Болтают, что жёлоб опустел, – с готовностью ответил паренёк. – Кроме горных, наверх никого не пускают. А барка, которую там собрали, говорят, так у причала и стоит.

– Понятно, а что управа?

– Да ничего. Там же одни камнелобые сидят. Все, видишь ли, потомки горных князей. Мы, речные, для них хуже головастиков. Будут они с нами болтать…

«Камнелобые! Это так речные цверги горных зовут? – сообразил Ланек. – А я думал, они все друг с другом ладят».

– Вот ваша корчма.

Проводник остановился около двухэтажного дома с ярко освещёнными окнами. Над входом висели три огромные бронзовые пластины – чешуйки, на них были нарисованы кружка, окорок и кровать.

– Да, большой был дракон, – задумчиво кивнул Ланек, глядя на чешую.

– Какой это тебе дракон? Дракон так, мелкая ящерица, – обиделся Регин. – Наш крылатый Змей, он был выше любой башни, сверкал ярче солнца, как синяя молния, а когда пролетал по небу, горы тряслись. А драконы что? И летать-то почти не умеют. Да на севере на них бароны охотятся, как на кабанов.

– Это верно, охотятся, сам видел, – кивнул Дарен и подал проводнику пару монеток. – Вот, держи.

Мальчишка аж подпрыгнул от радости.

– Две? А ещё одна за что?

– За хорошую беседу. Ну, бывай, дальше мы сами.

Корчмарь был неприветлив, но, когда Дарен заговорил с ним на у́льго, родном языке речных цвергов, согласился принять постояльцев и запросил недорого.

– И ещё, северянин, – добавил он по-имперски, когда гости уже собирались подняться. – Двери зимы открываются, все в Насесте должны пойти на праздник, даже проезжие. Будьте в полночь перед управой и не забудьте подношение Хозяйке.

– А какое? – спросил Ланек. – Я слышал, что монетки хватит?

Корчмарь молча кивнул.

Постояльцам выделили две крохотные комнатки. Голые каменные стены, две кровати и светошар под потолком. Когда поклажу засунули под койки, Дарен собрал подопечных и закрыл дверь в коридор.

– Вот что, – сообщил он вполголоса. – Вы идите на праздник вместе со всеми, а я сначала к знакомым наведаюсь, разузнаю, что на самом деле происходит.

– Скорей бы на праздник! – обрадовалась Аника. – Мастер Ди, а что там будет? Ужас как интересно!

– Вот ещё, была охота среди недомерков толкаться! – недовольно скривилась Марика. – Лучше бы дали отоспаться. Может, без меня обойдётесь?

– Нет, все отправимся! Вот, держите. – Дарен подал Ланеку семь медных монет. – По одной вам на подношение, одну за меня, остальное на угощение. Только глупостей не натворите. Самое главное – помалкивайте.

Когда шаги мастера затихли внизу, Марика рухнула на кровать, раскинув руки, и капризно протянула:

– Вы что, опять его послушаетесь? За день ноги не сбили?

– Нет, пойдёмте, это же интересно! – Аника схватила сестру за руку, пытаясь поднять.

– Тебе же сказали: все должны там быть, мы обещали, и обманывать теперь неправильно. – Ланек подбросил на ладони деньги и спрятал в карман. – Главное – не мелькать на глазах у стражи.

В дверь робко постучали.

– Вас на праздник зовут, – донёсся детский голос.

Марика недовольно вздохнула и позволила сестре себя поднять. Корчма уже опустела, но спрашивать дорогу не пришлось – жители посёлка в нарядах, украшенных синими и белыми лентами, тянулись вверх по улице. Там, перед зданием управы, выстраивались в колонну и двигались в сторону крепости по дороге, огороженной высокими шестами, увитыми белой блестящей мишурой. И дети, и взрослые под аккомпанемент флейт и бубнов напевали хором протяжный гимн. Троица пристроилась в конце колонны. Над толпой низкорослых речных цвергов возвышались десятки людей, большей частью таких же проезжих. Ланек озирался, стараясь разглядеть капитана Кермика, но тщетно. Зато заметил наблюдателя Равновесия с золотым глазом на плече серого форменного кафтана.

Там, куда упирались ряды шестов, на чёрной стене башни висела огромная маска, сотканная из синих и белых лент, – лицо Хозяйки зимы. То самое, что смотрело на Ланека из-за завесы бурана! Жители и гости кланялись лику, опускали дары в две каменные чаши и присоединялись к толпе, окружившей площадь. Широкоплечие горные цверги стояли у самой стены, особняком: видно, они закончили шествие первыми.

Бросив в чашу монетки, друзья смешались с толпой, сразу с площади уходить не стали. И не зря. Когда подношения кончились, на концах шестов вспыхнули огненные фонтаны, рассыпая синие искры. Юноши и девушки обоих цверговых родов закружились в танце под звуки бубнов и флейт, а дети устроили в центре площади весёлую игру, швыряя друг в друга мячи, обтянутые белым мехом. Ланек уже присматривался к лотку с пышками и яблоками в меду, собираясь купить сестричкам угощение, когда Аника схватила его за руку и повела из толпы в круг.

– Идём, Пакля!

Ланек не стал слишком сильно упираться, и они оказались в окружении других парочек. Девочка тянула за собой, увлекая в общий хоровод, Ланек неуклюже старался повторять движения остальных танцоров. Пары кружились, взявшись за руки. Аника звонко засмеялась, её волосы разлетелись веером, открыв правый, изумрудный глаз, обычно спрятанный под прядью.

Вдруг рядом раздался истошный визг. Все остановились, даже музыка смолкла. Посреди толпы детей замерла девчушка, с ужасом глядя на мяч у себя в руках. На нём появилась трещина, из которой глядели блестящие глаза. Девчушка отбросила кубарика, тот развернулся на лету, выпустив ноги, и пустился наутёк. Ланек заметил, что одно крыло пробито. Старый знакомый! Дети с криком бросились врассыпную, побросав мохнатые игрушки. Белый прыгун не мешкая затерялся среди них. Стражи кинулись вперёд с копьями наперевес, прокалывая и разбрасывая шары. Ланек оказался в самом центре кутерьмы, Аника схватила его под локоть и, уворачиваясь от прыгучих мячей, потащила к краю площади. А потом дальше, в узкий проулок. Прижалась к стене, придерживая под плащом что-то круглое.

– Молчи, Пакля, молчи, пожалуйста!

Аника выпустила свою ношу. Кубарик выпал на снег, раскрылся, вскочил и прижался к её ногам, глядя на Ланека и тихо поскрипывая.

– Где он! Эй, ищите! – доносились крики с площади. Цверги бестолково бегали в своих пузатых доспехах, размахивая оружием.

– Вы куда удрали? Чего я должна вас искать? – Рядом возникла Марика, заметила прыгуна и отпрянула, потянулась рукой к кинжалу на поясе. – Ты что, с ума сошла! Зачем его приволокла? Отгони сейчас же!

– Марика, перестань, он же не нарочно! Он маленький ещё, и у него крыло пробито, и от остальных отстал, вот и увязался за мной.

– Так ты знала, что прыгун за нами тащится? И не сказала? – надвинулась на сестру Марика и снова отскочила, стоило кубарику шевельнуться.

– Вы бы его прогнали, и мастер Ди наверняка бы прогнал!

– И правильно, не хватало из-за него влипнуть!

– Тише вы! – прикрикнул на девочек Ланек. – Надо думать, как удрать, пока нас с ним не поймали.

– Эй, дылды, слышите меня? Давайте сюда.

Из прохода меж домом и каменным забором махал давешний знакомый в шапке с торчащим рваным ухом.

Аника подхватила кубарика и бросилась к Регину, Марика следом.

Ланек последний раз обернулся, встретился взглядами с плетёным ликом на стене башни.

«Значит там, на дороге, сама Хозяйка со свитой вышла нас приветствовать! И за что такая честь?»

Глава третья
Подполья Змеева Насеста

Почти полвека назад Равновесие разбило армию цвергов Драмского хребта, взяв приступом крепость Змеева Насеста. Тогда же советники попытались снести этот символ власти горных князей. Только вот блоки стен оказались слишком прочными, колдунам-искателям не разметать. Да и чёрный гранит под магическим огнём последней битвы местами сплавился намертво. Уцелевшие горные цверги, что умели работать с камнем, попрятались по тайным катакомбам, а от речных здесь толку мало. Наконец, кое-как сбросив верхние ряды блоков, советники махнули на крепость рукой. Так и остались полуразрушенные квадратные бастионы на своих местах, напоминая о былом величии. Дарен покачал головой, разглядывая тончайшие швы кладки, дивясь мастерству древних каменотёсов, потом накинул капюшон и вышел на площадь у подножия главной башни.

Ветер раздувал пламя факелов, трепал ленточки огромного бело-синего лика на чёрной стене. От этого Хозяйка казалась живой, строго глядела на крохотных смертных, что копошились внизу. У чаш для подношений скучали стражники. Смотрели они в дальний конец улицы, залитой светом фонарей, – там уже играла музыка и виднелись первые ряды праздничного шествия, его возглавляли старшины горных родов в расшитых серебром мантиях. Наверняка где-то там сейчас наблюдатели Равновесия, а может, и капитан Кермик. Вот уж с кем встречаться нет никакой охоты. Но в управу попасть нужно, значит, придётся толпу обойти. Дарен прижался к стене башни, придерживая ножны, чтобы не звякали, прокрался за спинами цвергов и нырнул в тень переулка верхнего квартала. В лабиринте изломанных улочек легко затеряться, но над круглыми крышами домов был отлично виден остроконечный шпиль с большим сияющим шаром на конце.

Механик добрался до заднего крыльца управы как раз вовремя, когда праздничное шествие удалилось в сторону площади, и достал крохотную бусину-светильник. Входов в здание было два. Главный охраняла стража, а на этой, задней двери висел хитроумный замок. Конечно, он не преграда для мастера механики. Куда хуже, если здесь есть ещё и охранное заклятье.

«Эх, жаль пропавшего Болтуна, полезный был парнишка. Конечно, странно это – делить с кем-то тело, но ведь он мне не мешал, а помогал изрядно. Честно от магов защищал, пока не обессилел вконец. И здесь бы сразу колдовство почуял. Может, там, под приютом, после вспышки разрывного зелья он в самом деле восвояси отправился? Обещал же, что мы с ним разойдёмся в подходящий момент. Куда уж лучше-то? Когда бомба грохнула, все чары в пещере как ветром сдуло. Марика вон до сих пор колдовать не может. Может, и нашу связь просто обрезало? Не хочется думать, что парнишку-призрака развеяло дочиста. Ладно, пора внутрь пробираться. Обычно горные цверги больше механике доверяют, чем колдовству, но лучше проверить. Придётся потратить последнюю щепоть проявляющего порошка».

Тончайшая пыль из опустевшей склянки, поблёскивая в лучах светца, облачком стекла под ноги. Если бы на её пути встретились нити плетений заклятья, она бы обязательно их показала. Теперь можно смело вскрывать замок. Дарен достал походные инструменты и уже через минуту шагал по пустым и тёмным залам. Обшарив стены узким лучиком светца, нашёл нужную дверь, прокрался в кабинет, устроился в глубоком кресле и приготовился ждать. Уж это он умел. За витражным окном заиграли сполохи фейерверков, праздник у цвергов в самом разгаре. Может, хозяин и не явится сегодня? Тогда все труды зря. Дарен даже задремал, убаюканный тиканьем настольных часов, как вдруг встрепенулся – в коридоре послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась, вспыхнул свет, и в кабинет вбежал цверг в кафтане имперского управника, сорвал с шеи гирлянду белых и синих лент, шагнул к зеркалу и крикнул, обращаясь к отражению:

– Нет, ну разве не бестолочи эти выдры? Стража называется! Устроили панику! Зато горцы спокойны, как всегда, но с места не сдвинутся! Ниже их достоинства.

Хозяин кабинета был так же невысок, как и все его сородичи, но к какому из родов цвергов он принадлежит? Лицо округло, как у речников-ульганов, светло-жёлтые волосы собраны в тугую косу, но без подвесок-оберегов. И в плечах он широк, хотя до детей Драма не дотянул. Дарен знал ответ на загадку: управник был полукровкой – сыном рудокопа и дочери лодочника. Потому Равновесие и поставило его на этот пост, ведь он был роднёй обоим племенам. Ему известно то, что никогда не откроют чужаку-человеку.

Кресло под механиком скрипнуло. Полукровка мгновенно повернулся, вскинул руку, готовый защищаться, но вгляделся в спокойную улыбку гостя и облегчённо выдохнул.

– Дарен? Издали бы нипочём не признал. Оброс. Брови-то как сумел отрастить? Или наклеил? Вылитый северный дикарь. Когда ты перестанешь меня так пугать?

– С началом зимы, Брун. Сейчас меня Андерс зовут. А ты, вижу, повеселился на славу.

– Какое там! У башни был настоящий снежный прыгун! Настоящий, представь! Такого даже старшины не помнят! Стража суетится, ловит, а его, наверное, уже след простыл.

– Думаешь, не найдут?

– Найдут или нет, лучше не будет. Весь посёлок всполошился, как курятник, в который лиса влезла. Так что не тяни, выкладывай, зачем явился?

– Хотел узнать, надолго ли я здесь застрял. Что, жёлоб в самом деле пересох?

Полукровка вздрогнул, оглянулся, шагнул к двери, задвинул засов, потом сел в кресло напротив гостя, но только на самый краешек.

– Вот что, Дарен, тебе по старой гильдейской дружбе скажу: воды в жёлобе едва выше колена. Барки и до первого шлюза не дойдут.

– Как я помню, Надгорный жёлоб наполняется из Змеева стока, а тот – из горных ручьёв, для которых драманы новое русло прорубили к верхней пристани. Так что, в горах все ручьи пересохли?

– При чём тут ручьи? – отмахнулся управник. – Всё это сказки для равнинников. Если старики не врут, сток начинается в Змеевом Гнезде, озере на вершине пика Великанов. А там никто не бывал уже сотни лет! – Брун откинулся на спинку сиденья, устало вздохнул и прикрыл глаза. – Только ведь и прыгунов все сказкой считали, а теперь они по площади скачут. И вы, значит, с ними на тракте подрались? Правду старики говорили: не к добру Двери зимы открываются…

– А тебе уже обо всём доложили?

– Управник всё должен знать первым.

– Что за Двери зимы? Второй раз уже слышу.

– И ещё услышишь. Ведь вы, люди, тоже смерть старого года празднуете. Цверги верят: в это время граница земного мира с иным совсем тонкой становится. А раз в столетие миры сходятся настолько близко, что двери между ними распахиваются настежь, и с той стороны может всё что угодно явиться. Потому нам и нужна защита Хозяйки. А когда именно это время наступит, старики по тайным книгам угадывают… Вот так-то, господин механик. Народ у нас суеверный, этим сказкам верит, а мне расхлёбывать.

Цверг сел глубже, откинулся на мягкую спинку, сдёрнул платок с настольного светильника. Белый шар на ножке осветил его усталое лицо.

– Не представляешь, как тяжело на таком посту полукровке. С какой радостью я бы вернулся в Хорос, в школу гильдии. Только там я был своим, а для всех цвергов – хуже чужака. Речные кланяются и заискивают, сами же только и думают, какую подлость устроить. Горные, наоборот, нос воротят. Все сплошь из княжеских родов, надменные, будто их замки до сих пор стоят целёхонькие на вершинах. Если кто и знает, что на самом деле творится в горах, то это они. Так ведь молчат, как сычи, свои замшелые тайны хранят. А рыбоеды скоро взбунтуются. Барки для них всё! Торговля, заработок, припасы на зиму. И что мне делать? Стража тоже из ульганов, на них надеяться нельзя.

– Подожди, а Равновесие и правитель?

– Правитель Марух? – Управник даже сплюнул с досады. – Что может этот тюфяк! Колдовать толком не умеет, даром что потомственный маг. Потому, говорят, его сюда и сослали, с глаз долой. Горные, сам знаешь, магов ненавидят, а это ничтожество ещё и презирают. Равновесие… Два гвардейца да два наблюдателя. За трактом и пристанью присматривают, и то ладно. Недавно ещё капитана с искателем прислали, только им до наших бед нет дела, всё каких-то заговорщиков ищут. Сколько я депеш в Гунт отправил! Но там, видно, своих дел хватает.

– Да уж, это верно, ещё год не разгрести, – пробормотал Дарен. – Так, может, отряд в горы снарядить, всё разведать? Неужто раньше никто по Змееву стоку не поднимался?

– В том-то и дело, что нет. Вокруг Гнезда места заповедные. Там, говорят, Хозяйка со свитой гуляет, а остальным нельзя. И дорога туда идёт через старые катакомбы с гнёздами кобольдов. Но и это ещё полбеды. На склоне пика Великанов лежит Ангзнум, город мёртвых. Упрямые драманы не разрешают даже приблизиться к могилам своих предков ни речникам, ни полукровке, ни уж тем более магу. Кроме старшин никто тамошних троп не знает, после войны выше старых склепов никто не поднимался, больно уж кобольды и снежные фурии расплодились. Теперь вот прыгуны в стаи сбиваются.

– Так мне проще пешком вдоль жёлоба пойти, чем ждать, когда вы с барками разберётесь?

– Может, и так, горных ведь не прошибёшь. Слушай, может, ты с ними поговоришь? Драманы механиков всегда уважали.

Дарен вздохнул, задумчиво потянулся пальцами к щеке, наткнулся на колючую бороду и отдёрнул руку.

– Ладно, – нехотя кивнул он. – Наведаюсь к одному знакомому. Дед Рунган всё ещё на бастионе живёт?

– Где же ещё? Только он теперь не спускается даже по большим праздникам.

В коридоре послышались шаги, раздался стук. Брун и Дарен вскочили.

– Управник, вы здесь? – донеслось из-за двери. – Стража сказала, вы вернулись. Видели, что случилось на площади?

– Капитан Кермик? Подождите, я сейчас открою, – откликнулся хозяин и шепнул гостю: – Как я от него устал! Тебе лучше выйти вот там.

В нише за конторкой прятался чёрный ход. Дарен протиснулся в низкий проём, с сожалением бросил под ноги щепоть драгоценного скрывающего порошка, встряхнув почти опустевшую склянку. Но делать нечего, не хватало ещё, чтобы бронзовая собака Кермика учуяла следы.

– Иду, уже иду, – услышал он, прежде чем закрыть за собой дверку.

* * *

– Что замерли? Давайте за мной.

Регин махнул девочкам и Ланеку, нырнув под нависающий каменный карниз. Марика недовольно скривила губы и первой начала протискиваться в темноту по узкому проходу между стеной и забором. Полы плащей цеплялись за выступы камней, угрожающе трещали, но скоро беглецы оказались в небольшом треугольном закутке между стенами. Сверху пробивались слабые лучики уличного фонаря, позволяя различить хотя бы очертания лиц.

– Эй, коротышка, а ну стой! – Марика схватила проводника за рукав рваной куртки. – Ты куда нас ведёшь? Нам в корчму нужно, там мастер ждёт.

– Хотите в «Три чешуйки»?

– Да. Но чтобы стража не сцапала.

– Две монеты.

– За что это? – возмутилась Марика. – Гляди, будешь попрошайничать, наш Кубарик быстро всю твою кровь высосет.

Ланек усмехнулся, слушая их болтовню.

«Похоже, этот паренёк Марике чем-то понравился, иначе давно бы получил леща или чего похуже. К остальным цвергам, что к горным, что к речным, Марика относится как к пустому месту. Зато южан и знать горячо ненавидит. Интересно почему? От самой принцессы ответа не добьёшься. Кажется, Дарен что-то знает, но тоже помалкивает».

– Глупая ты, дылда, – отпарировал проводник. – Прыгуны кровь не пьют. Тем более у цвергов.

– Чего же вы их так боитесь?

– Кто боится-то? Это всё горцы, я в Хозяйку… – Регин замешкался, но всё же договорил, опасливо покосившись на прыгуна, – не верю.

– Зато я вот скоро поверю, – пробурчал под нос Ланек, вспомнив белый лик, парящий в метели.

– Высосет ещё как! Думаешь, вру? Давай руку.

– Не пугай, чего ты! – толкнула сестру Аника и погладила Кубарика по голове. – Не хочет он никого обижать, сам боится.

– Слушай. – Ланек нагнулся, тронул белый мех. – Что вообще вы про них знаете?

– Да сказки одни, – пожал плечами Регин. – Старшие пугали, что это глаза Хозяйки. Тех, кто обычаев не соблюдает, утащат к ней в чертог и в таких же прыгунов обратят…

– Так она злая, ваша Хозяйка? – Аника присела, обняла Кубарика. – Тогда я его обратно не отдам!

– Нет, не то чтобы… Говорят, она справедливая и…

– Ладно, поняли уже, – кивнула Марика. – Слушай, а что стражники с Кубариком сделают, если поймают?

– Не знаю, – снова пожал плечами проводник. – Прихлопнуть его нельзя. Наверное, в клетку засунут, а может, Равновесию отдадут. И вас заодно – особенно тебя, рыжая, раз ты с ним болтать умеешь. Вдруг ты ведьма?

– Значит, надо Кубарика к своим спровадить! – решительно заявила Марика. – Или спрятать. Только где?

– Внизу, у подъёмника, где ещё! – хмыкнул Регин. – Там до скал рукой подать, и охраны нет, да и вообще никого не бывает.

– Ну и как же мы туда попадём? Надо через главную улицу идти, а там сейчас стражи полно.

– Не надо через улицу, по-другому проведу. Только сначала монету давай!

– Ладно.

Марика глянула на Ланека, тот полез в кошель и подал ей медный кружок. Девчонка сунула плату в ладонь Регину.

– Доволен? Теперь веди и не трепись!

– Как скажешь, дылда. Идём через мастерские. Светец у вас есть?

Миновав несколько переулков, четвёрка очутилась в полуразрушенном доме без крыши. Регин откинул в сторону запорошенную снегом рогожу, отодвинул гнилые доски и указал на каменную лестницу, уходящую куда-то вниз. Марика достала светец – коробочку с хитрой крышкой, под которой пряталась светящаяся бусина, – и шагнула к потёртым ступенькам, но Ланек остановил её, забрал фонарь, вытащил нож и пошёл первым. Огненная принцесса только фыркнула ему в спину, но уступила. Ход был низким, как раз впору цвергам. Пришлось скрючиться, но голова всё равно доставала до потолка. На счастье, лестница оказалась не слишком длинной и привела в просторный зал с гладким высоким сводом, грудой деревянного мусора и тремя выходами. Над каждым сиял вмурованный в стену маленький светошар.

– Это старые мастерские, – пояснил Регин. – Горные тут работали, ковали, серебро варили и много ещё чего делали. Когда они после войны вернулись, только наверху стали селиться, над башней, а все нижние улицы нам достались. Наши под землю спускаться не любят, вот и забросили тут всё. Так что можете идти смело: никого не встретим и к самому подъёмнику выберемся…

– Сверху развалины, снизу помойка! – ехидно подытожила Марика.

Регин недовольно покосился на неё, но промолчал. Аника держала Кубарика на руках, поглаживая по голове. Он присмирел под каменными сводами, не чувствуя живого ветра, прижал крылья и съёжился, едва слышно поскрипывая.

Подземелье освещалось множеством мелких светошариков в стенах. Часть уже выковыряли, только гнёзда остались, но света здесь было даже больше, чем на поверхности. Тут и там темнели дыры замурованных колодцев, стояли диковинные механизмы, затянутые пыльной паутиной, с потолка свисали обломки сгнивших лестниц. Иногда за низкими каменными перилами просматривались другие залы, вырубленные ещё глубже, и было понятно, что они уходят уступами вниз по склону, как и домики наверху. Два раза пришлось обходить тёмные провалы в неведомые недра. Ланек заглянул в один такой и ничего не рассмотрел. Снизу тянуло холодом и сырым камнем. Понятно было одно: посёлок огромен и сверху – едва ли его половина. Сколько же цвергов жило здесь раньше?

Четвёрка пробиралась вперёд в молчании, даже сёстры притихли. Когда впереди что-то с грохотом упало, все подпрыгнули. Звук ещё не успел разбудить эхо в запутанных проходах, а Регин уже махнул рукой и, обернувшись, сделал страшные глаза. Потом приложил палец к губам, приказывая молчать, прыгнул к проёму, за которым послышался шум. Ланек прикрыл ладонью светец, прокрался следом и тоже заглянул внутрь. В мешанине теней от рам, рычагов и зубчатых колёс двигалась фигура с фонарём в поднятой руке – горный цверг в кожаной куртке рудокопа и шапке-ушанке. Регин незаметно погрозил незнакомцу кулаком и потащил Ланека назад к девочкам. Потом вытолкал всю компанию в небольшую каморку и прошептал:

– Это Своран, недоучка из горных. Опять по нашим подвалам рыщет, морда каменная! Дождётся он у меня! Лучше, чтобы он вас не видел, иначе всё старшему брату расскажет, а тот – старшина рода Каменной наковальни. Я вас другим путём проведу.

Пришлось спускаться ещё ниже, в узкие тёмные проходы под мастерскими. Фонарей здесь не было, и Марика передала Регину светец. Ланек шёл следом за ним, всё так же сжимая рукоять ножа.

– Страшновато тут, – прошептал он. – У вас нечисть не водится?

– Какая нечисть, ты что? – хихикнул Регин. – Тут раньше цвергово серебро ковали. Кругом его частички: и в стенах, и в полу. Вот уж где ничего тёмного не заведётся, так это здесь. А разные зверюги могут. Те же снежные фурии…

– Правда, что ли? – Марика остановилась и потянулась к кинжалу.

– Ага, испугалась, дылда! – снова хихикнул проводник. – Нет тут никого. Фурии вокруг посёлка не водятся. Горные шакалы шныряют иногда, но они пещер не переносят.

Ланек молча слушал их подначки и вдруг сбоку, в пятне света, заметил очень знакомые линии.

– Эй, стойте! Регин, посвети!

В тёсаный камень стены была врезана восьмиугольная дверца, даже низкорослому Регину только по грудь. На тёмно-зелёной бронзе выпукло проступала узкая лента, сплетённая в трилистник. Знак Триглава! Ланек узнал бы где угодно символ, который столько раз чертил пальцем в воздухе, призывая незримую защиту. Девочки о нём не подозревают и не должны. Но там, за листом бронзы, может прятаться что-то связанное с его семьёй. Нельзя же просто так пройти мимо!

– Ты знаешь, что это за дверь?

– Да кто её разберёт? – пожал плечами Регин. – Тут много кладовок закрытых. Горцы, когда из посёлка бежали, попрятали разное, а вернулись не все. Вот и стоят их тайники. Потому, поди, Своран тут и рыщет. Ты только открывать не пробуй – нарвёшься на ловушку.

– Пакля, а тебе-то что до этой дверки? – удивилась Марика.

– Просто знак знакомый, – отмахнулся Ланек, ощупывая изъеденную патиной створку.

Ни ручки, ни петель, ни замочной скважины. Может, это и не дверь? Тогда что?

– Ладно, пошли дальше, – сдался он, решив оставить находку на потом. – Далеко ещё?

– Да рядом, считай: подняться осталось, вот уже лестница.

После подземелий залы мастерских казались светлыми и просторными, в одном даже были настоящие окна. Узкие и высокие, они глядели на подъёмник. Его каменная лента блестела в лунном свете, отполированная катками тележек, почти отвесно падая вниз, к речному причалу. Даже свежий снег не мог на ней удержаться. На другой стороне спуска виднелись дикие необработанные скалы.

– Эй, а где Кубарик? – спохватилась Марика, огляделась, встряхнула сестру за плечи. – Ты зачем его отпустила? Мы же ради него сюда и тащились. Где теперь его искать?

– Я не знаю… Мы как поднялись, он спрыгнул и всё время рядом был…

– Эй, ищите его! Кубарик!

Но прыгун как в воду канул.

– И что теперь делать? Вот ничего тебе нельзя доверить.

Марика уселась на обломок деревянной лестницы, насупилась и сложила руки на груди.

– Так я его сейчас позову!

Аника вытащила из-под плаща кантеле и прошлась пальцами по струнам. Скрипучий звук раскатился по углам, и издалека послышался ответ. Аника обернулась на голос Кубарика и снова тронула лады. Из-за кучи мусора показалась белая макушка с блестящими чёрными глазами. Прыгун смотрел недоверчиво, но, услышав новый аккорд, свернулся и подкатился к ногам сестёр.

– Ну, ты зачем убежал? – спросила его Аника и погладила блестящий мех. – Уходить не хочешь? Всё равно придётся, здесь тебя обидеть могут. Иди. Видишь, там скалы, свою родню ищи.

Кубарик, кажется, понял её, взобрался на подоконник и уселся там, поблёскивая тёмными глазками.

– Иди, иди! Уходи! – уже твёрже приказала Аника и снова тронула струны.

Кубарик наклонил голову, попятился и спрыгнул куда-то вниз.

– Так вот она, ведьма! Вот кто в посёлок прыгуна привёл!

У дальней двери стоял Своран. Теперь Ланек лучше рассмотрел его: мальчишка-горец, наверняка ровесник, потому что куртка рудокопа ему ещё великовата.

– А ты, выдра, значит, ведьме помогаешь? Теперь старшины узнают, кто предатель!

– Эй, погоди, – крикнул Регин. – Ты не понял! Стой, поговорим!

Но Своран только усмехнулся и скрылся за дверным проёмом.

Глава четвёртая
Беготня по подземельям

Дарен взбирался к самому верхнему бастиону старой крепости, задумчиво шагая по тёсаным ступеням из пятнистого плитняка. Кривые улочки опустели. И речники, и горцы уже вернулись с праздника, собрались с семьями у горящих очагов, чтобы отпраздновать ночь Первого снега, как заведено предками. Мысли снова и снова возвращались к неуёмному капитану Равновесия.

«Сколько раз он уже рушил все планы? Дважды, это точно. Сначала на Сорочьей горе, потом в пещерах под приютом Гунта. Хотя… там мы скорее были союзниками. Пока отряд Кермика штурмовал подвалы приюта, ребятам удалось незаметно пронести к магической машине бомбу с разрывающим зельем. А потом…»

Резко заныла отметина от ледяного копья магистра Маркона. Механик схватился за грудь, остановился и резко выдохнул. Боль нехотя отползла, скаля зубы, затаилась где-то под рёбрами.

«Я же помню, как острая ледышка пробила мой панцирь, помню, как она грудь прошла навылет. И… всё. После такого не выживают. А Ланеку, когда бомба полыхнула, всё лицо сожгло, и ногу он сломал, когда с лестницы падал. Но потом мы все на пустырях оказались – и я, и Ланек, и его толстый дружок, и сестрички Антамар. Невредимыми. Если бы не шрам под сердцем да не рваная дыра в нагруднике, подумал бы, что всё привиделось. Чудо, не иначе. Или сам Триглав помог своим наследникам и мне за компанию. Жаль, я этого не видел. Выходит, не ошибся в Ланеке и все три части целого собрал: Разум, Силу и Душу. Теперь бы добраться до столицы, до главной резиденции механиков. Только там Ланек и Аника будут в безопасности до поры. Пухляш остался у Слепых братьев, и это даже к лучшему. Монахи-воители не дадут Воляна в обиду ни колдунам, ни Равновесию. Вызвать Триглава у детей не получится, пока снова вместе не соберутся. Это тоже правильно, не доросли ещё до такой силы.

Всё-таки судьба – госпожа хитрая. Как там Ланек её величает? Свела троих в крепости магов-странников, когда им без своей силы было не обойтись. Свела, потом снова разлучила. Знать бы, куда она всех нас ведёт. Кермик в той битве тоже цел остался, значит, Равновесие одержало верх над колдунами. Хорошо это для гильдии или плохо? С одной стороны, наши вечные враги, аристократы, часть влияния утеряли. С другой стороны, если в Прилучье теперь будет спокойнее, Равновесие отправит лишних солдат в другие места – скорее всего, на восток, в бывшую Республику. Это уже хуже. Как ни прикидывай, первым делом нужно до столицы добраться и нигде не наследить. Лишь бы Ланек не обнаружил свою силу раньше времени, парень может дров наломать».

Размышляя, механик и не заметил, как добрался до остова верхнего бастиона, что когда-то охранял дорогу к пристани Надгорного жёлоба.

Здесь разрушители потрудились на славу: бо́льшая часть чёрных блоков валялась вокруг огрызков стен. Единственная тропа петляла между ними, постепенно взбираясь к уцелевшему куску укрепления. Приземистые домики жались к отвесным скалам, в крохотных окнах горел свет. Дарен постучал в квадратную дверь.

Открыл молодой горный цверг. Он показался смутно знакомым, но только когда заговорил, Дарен понял, что это кочегар пароката. Без кожаной ушанки и сажи на щеках его и не признаешь.

– Оставь печаль осени за порогом, войди в Двери зимы и раздели с нами угощение! – так сегодня приветствовали гостей во всех драманских жилищах посёлка.

– Прочных сводов этому дому, – ответил механик на да́рго, языке горных цвергов, поклонился и шагнул внутрь.

Зачем отказываться от сытного ужина, рискуя оскорбить хозяев? Тем более Дарен уже заметил в глубине комнаты старшину рода Медной кирки, Рунгана, – тот сидел на высоком стуле во главе стола.

– Будешь седьмым, – кивнул старик. – Хорошее число, мастер Дарен. Садись, угощайся.

Пожилой рудокоп указал на почётное место справа от себя. По левую руку сидела молодая женщина, она поднялась, принесла гостю тарелку и лёгкими шлепками успокоила двух мальчишек, которые при виде бородатого чужака принялись шушукаться и хихикать. Кочегар пароката сел в конце стола.

– Варнана – моего внука – ты уже знаешь: он ваш караван вытащил из заносов. Это его отец и мой сын Гирин, его жена Аннун и остальные мои внуки – Тун и Ванор.

Дарен кивнул каждому, машинально потёр щёку и кивком поблагодарил хозяйку.

«Может, сегодня судьба всё-таки на моей стороне, раз я седьмой?»

– По делам к нам? – осведомился Рунган.

– Проездом. Думал сначала, что не задержусь. Но теперь торопиться некуда, жёлоб-то пересох.

Мужчины как по команде нахмурились. Старик усмехнулся, но тоже промолчал, продолжая уплетать густой бобовый кисель.

– А вы видели, сегодня на площади Рамуна плясала с Бурдом? – поспешила сгладить неловкое молчание женщина. – Не иначе семьи скоро породнятся.

– Как же! Барун нипочём не согласится, – с готовностью подхватил Гирин.

Механик слушал поселковые новости и сплетни, уплетая вкуснейший пирог с бобами и мёдом.

– И рыжая девчонка с равнины, в клетчатом плаще, тоже хорошо отплясывала со своим белобрысым кавалером, – продолжила хозяйка.

– Аника плясала с Ланеком? – удивился Дарен.

– И неплохо, даже не затоптали никого, – добродушно хмыкнул её муж. – Так это ваши спутники? Если бы не снежный прыгун…

– Кто? Там был снежный прыгун?

– Да-да, прыгун, настоящий! – оживились дети, побросав ложки. – Мы так напугались, а потом все бросились убегать!

– Тише, не шумите! – приструнила детей Аннун. – Да, настоящий прыгун. Всех распугал, а сам куда-то исчез. Говорят, на вас целая стая напала на тракте? Я не поверила, но теперь, когда сама его видела… Я бы, наверно, умерла от страха.

– Было такое, – кивнул механик. – Всё обошлось. Мешок анисового сыра стащили, мулов напугали и сбежали. Никого не укусили даже.

Разговор оживился. Теперь все обсуждали вернувшихся прыгунов, а Дарен положил руку на грудь. Старый шрам заныл под рубахой.

«Ланек, Аника и рядом кубарик – это неспроста! Что там опять детки без меня учудили? Надо быстрей заканчивать – и в корчму, пока не поздно…»

Когда ужин завершился, хозяйка и младшие дети унесли тарелки на кухню, за столом остались лишь мужчины. Рунган обтёр лоб, развалился в кресле и глянул на гостя, прищурив глаза, отчего они почти спрятались в морщинах сероватой кожи.

– Ну так зачем пожаловал, мастер? Только не говори, что навестить. Я же знаю: вы, механики, ничего не делаете просто так.

– Хотел бы поспорить, но ты прав, – вздохнул Дарен. – Нам нужно скорее попасть в столицу, иначе…

– Равновесие? – усмехнулся старик.

Дарен кивнул.

– И кто же твои юные друзья, если за ними гвардия гоняется?

– Девочки – наследницы знатного рода, которых все считали мёртвыми, а паренёк сбежал из приюта драконьего ордена.

– Так это ты устроил в Гунте переполох?

– Нет, – протестующе поднял ладони Дарен. – Куда мне тягаться с Равновесием и орденом, я просто механик. Это они сцепились, а я едва ноги унёс.

Дед ехидно усмехнулся и кивнул своим мыслям.

– Ну да, в Насесте не так весело. Змеев сток пересох, торговля встала, речное племя, как всегда, нас, драманов, во всём винит. Грозят в ущелье побросать, если воду не пустим. Управник и капитан стражи требуют проводить отряд гвардейцев к верховьям, узнать, что там случилось.

– Так покажите им дорогу! Если барки навсегда встанут, это же беда для всего Прилучья! Ваши семьи тоже кормятся с перевозок. Может, стоит ради общего дела отказаться от старых суеверий?

– Суеверия! – Гирин в возмущении вскочил с лавки. – Даже выдры нас так не оскорбляли!

– Тише, сынок! – остановил его старик. – Много ты помнишь людей, которые так же чисто говорят на дарго? Нет? Он не хотел нас обидеть и обычаи наши уважает, просто Дарен – человек науки. А такие не на помощь предков надеются, а на свой ум и знания, верно говорю?

Механик кивнул.

– Но и нас пойми, мастер. У нас больше нет владений, даже эти лачуги нам не принадлежат. Нет прежней свободы, мы заперты в посёлке, как в клетке. Последнее, что у нас ещё не успели отобрать, – обычаи драманов, детей гор. Хочешь, чтобы мы уступили и их? Кем мы тогда будем? Безымянным сбродом вроде речников-ульганов, чтобы кочевать за удачей, гнуть спину за подачки и лизать сапоги хозяевам? Вот это и будет значить, что Равновесие победило.

– Да, я понимаю, – кивнул Дарен. – Но беда-то общая. Не хотите вести искателей сами – нарисуйте карту…

– Нет, – качнул головой Рунган. – Сток идёт через Ангзнум, город мёртвых. Только погребальное шествие старшин сможет пройти мимо Стражей – и никто кроме, поверь мне. И в обход, через старые штольни, тоже никто лезть не рискнёт – желающих попасть на обед кобольдам не много.

– Не поверю, что к верховью только два пути! Нет никаких тайных тропинок?

– Вокруг – заповедные земли Хозяйки, цверги в них не заходили веками. А если кто и заходил, то не вернулся.

– Значит, мы застряли здесь до весны?

Рунган хитро усмехнулся.

– Совсем нет, мастер-механик. Ты ещё можешь успеть на последнюю барку!

– Последнюю? Но ведь сток скоро замёрзнет. Уже и лужи…

– Ну, может, всё ещё и переменится, да и кости что-то ломит, не иначе к теплу. Ведь так, внучок?

Старик обернулся к Варнану.

– Шлюз на нижнем ущелье закрыли, вода в жёлобе немного поднялась, – кивнул парень. – Конечно, барка по течению плыть не сможет, так мы сейчас на неё паровую машину ставим и гребное колесо.

– Они завтра днём отправятся. – Старик вздохнул, плотнее закутался в плед. – Про это мало кто знает. У тебя есть время, механик. Забирай своих детей и будь на пристани. Тебе помогут мимо стражи проскользнуть, если получится. А уж если нет, тогда сам думай.

Дарен встал и, приложив руку к груди, поклонился старшине.

– Я не забуду этой услуги. Чем я могу…

– Не нужно, мастер Дарен. – Старик протестующее поднял ладони. – Просто напомни о нас своим гранд-мастерам, напомни, что драманы всегда были союзниками. Пусть не забывают об этом, когда мы попросим помощи.

* * *

Своран усмехнулся и исчез в полумраке.

– Стой! – крикнул Регин и бросился следом за горцем, у двери обернулся. – Чего встали? Надо догнать его, или он всё брату расскажет!

Топот ног эхом метался под гулкими сводами. Мелькали уже знакомые комнаты, за ними какие-то большие длинные залы, выпуклые гербы на стенах, оплетённые угловатыми рунами. Здесь Своран, стараясь оторваться, стал петлять между старыми верстаками и станками.

– Эй, длинноногий, – крикнул Регин, – обойди его сбоку!

Ланек послушно свернул, куда указали, скатился по короткой лестнице в длинную яму, молясь Кривой Пряхе, чтобы не дала переломать ноги, пробежал насквозь и выскочил наверх по пологому спуску перед самым носом горца. Пальцы ухватили полу куртки рудокопа, но засаленная кожа выскользнула.

Своран увернулся и шарахнулся в сторону, задев гору хлама. Сложенные в пирамиду старые каркасы и деревянные шестерни с шумом рассыпались, преследователю пришлось отскочить назад, обегая облако едкой пыли.

Ланек вырвался на чистое место и понял, что коротышка исчез. Пробежав ещё с десяток шагов, встал, недоумённо озираясь.

– Где, где он? – Сзади налетел запыхавшийся Регин и остановился, озадаченно вертя головой. Торчащее рваное ухо шапки болталось из стороны в сторону. – Куда этот шнырь делся?

Он бросился к соседней куче мусора, перевернул доску, отбросил ветхое полотнище.

– Стой ты, не пыли! – недовольно буркнул Ланек. – Видишь, следов на полу нет.

Над каменными гербами сияли крохотные светошары, в их ровном белом свете любая отметина на нетронутом сером покрове была бы отлично видна.

– Но не улетел же он! Где мы его потеряли?

– Эй, помогите! – раздалось рядом.

Ланек и Регин бросились на голос, обогнули кучу обломков и увидели широченный провал квадратного колодца с остатками ржавой решётки, прикрытой сверху гнилыми досками. В проломе над чёрной бездной, вцепившись руками в изъеденный сыростью прут, висел Своран, с испугом глядя на преследователей.

– Что, попался, каменюга! – злорадно усмехнулся Регин.

– Эй, вы чего? Вытащите меня! – взмолился драман.

– Сейчас. Только не дёргайся! – Ланек шагнул вперёд, пробуя ногой деревянную перекладину.

– Стой, провалишься! – оттащил его назад Регин. – Пусть повисит! Сам виноват!

– Ты что, хочешь его бросить? Это неправильно! – отмахнулся Ланек, осторожно встал на четвереньки, потом упал на живот и пополз, стараясь дотянуться до пальцев Сворана.

– Да пусть свалится, там невысоко, роста два-три. У них же бока каменные, ничего ему не будет!

– Голова у тебя каменная! – почти простонал беглец. – Вдруг там, на дне, колья? Чего я вам вообще сделал!

– Шпионил тут, разнюхивал. Больше не будешь!

– Хватит болтать, держи меня за ноги! – крикнул Ланек.

Он оттолкнулся локтями, услышал под грудью пугающий хруст гнилого дерева, но продвинулся ещё и схватил беглеца за запястье. От толчка кусок доски рухнул вниз, ухнув о невидимое дно. Своран вцепился в руку так сильно, что стало больно, потом ухватился за ворот Ланекова плаща, ткань натянулась, завязки врезались в шею спасателя.

– Так ты меня придушишь.

Ланек ухватил вторую руку горца и почувствовал, что решётка под ними начала прогибаться с предательским скрипом.

– Так и знала, белобрысый, только оставь тебя без присмотра, сразу вляпаешься! – раздался недовольный голос подоспевшей Марики.

– Ой, ты что! Хватайте его скорее! – встревоженно охнула Аника. – Они же падают!

Регин рванул Ланека за ноги, едва не сдёрнув башмаки, но сил у щуплого мальчишки явно не хватало.

– Я их не вытащу один таких тяжеленных!

Девочки тоже вцепились в Ланека и общими усилиями потащили назад. Вскоре и он, и Своран оказались на настиле у края колодца.

Все отползли подальше от тёмной дыры и, тяжело дыша, уселись кто на полу, кто на брусьях. Марика подобрала брошенный светец, поднесла к лицу Сворана.

– Ну, кого ты ведьмой считаешь? Мою сестру?

– Я… да… нет… – опешил цверг.

С одной стороны, перед ним была девочка, хоть и человеческая. Но, с другой, в прищуренных голубых глазах плескался такой гневный огонь, что хотелось держаться от неё подальше.

– Просто… это же она прыгуна звала, разве нет?

– Запомни, недорослик, она не ведьма! Это я тебе как маг говорю!

– Так ты тоже… – Своран испуганно отодвинулся от неё ближе к Ланеку.

– Эй, дылды, так что с ним делать будем? – Регин кивнул на спасённого. – Чтобы он помалкивал и по моим подвалам больше не шастал.

– Твоим?! – вскочил Своран, забыв про опасения. – Да это наши мастерские! Над ними мой род жил! Вон, на гербы в стенах посмотри!

– Да что мне твои гербы! – тоже вскочил Регин. – Вспомнил, что тут полвека назад было! Теперь это наши дома, вы сами их бросили!

– Мы бросили? Это ваши господа из Равновесия нас прогнали. Знаешь, сколько моих предков побили в осаду и сколько потом сгинуло от голода, когда в шахтах прятались…

– Так нечего было бузу поднимать!

– А лучше было, как вы, сапоги им вылизывать?

– Из-за вашей гордости чуть всех цвергов не передавили!

– Лучше быть гордым, чем продажным! Говорят же: «Не ищи чёрного снега, не ищи честного речного цверга!»

– Ага, а ещё: «Горные го́рды, у всех каменные морды!»

– Да я…

Своран отвесил Регину смачный тумак, тот в ответ ударил противника в живот, а потом хотел лягнуть в пах, но Ланек растащил их и растолкал в стороны. Всё-таки он был выше на голову.

– А ну хватит! Будете драться, обоих свяжем и оставим тут, чтобы остыли!

– Точно, Пакля, – поддержала его Марика, – вместе свяжем и оставим. Пусть попинаются вволю.

– Перестаньте все! – возмутилась Аника. – Так нельзя!

– Да, это неправильно. – Ланек задумался. – Слушай, Своран, как нам заставить тебя помалкивать?

– Мы, драманы, не должны врать, это бесчестно!

– Я же говорил! – хихикнул Регин. – Опять он со своей гордостью!

– Вот ведь засада! Да, мастер говорил, что они упрямые, хоть лоб расшиби. Что делать-то? – Ланек уставился на сжавшего губы Сворана.

«Если бы я мог его убедить… Вдруг Отец Триглав поможет, пусть и без оберега?»

Ланек мысленно представил висящий в воздухе огненный трилистник. В глазах мелькнуло радужное сияние, и на мгновение мир превратился в стопку тонких полупрозрачных листов. На чётких, словно карандашных, рисунках отпечаталось всё, что было вокруг: и потолок, и стены, и кучи хлама, и мальчишки, и сёстры. А рядом с каждым предметом рассы́пались аккуратные строчки, словно заметки неведомого автора. Ланек даже выдохнуть не успел, как видение сошло на нет, но и двух секунд оказалось достаточно. Он успел прочесть заметки вокруг Сворана и понял, что́ нужно сказать упрямому цвергу, чтобы убедить его, заставить молчать.

– Своран, мы же тебя спасли, так? На тебе теперь долг жизни, и я требую его вернуть именем Драма-праотца или сообщу старшинам о твоём бесчестии.

– Откуда ты… – отшатнулся горец. – Да, теперь я вам обязан.

– Так вот, я требую молчать обо всём, что произошло сегодня в этих мастерских! Говори, что не был в подвалах или никого не встретил. Вину за ложь я беру на себя.

– Я буду молчать, – покорно кивнул цверг.

– Пусть поклянётся, – вмешался Регин.

Своран произнёс на дарго десяток чеканно звенящих слов. Поднял с пола небольшой камень, приложил ко лбу, потом к сердцу и подал Ланеку.

– Залог, что я выполню клятву.

– Не соврал, – усмехнулся Регин. – А ты, белобрысый, не промах. Откуда только узнал про эти их… законы? Ладно, идём наверх. И про монеты не забудь.

– Хорошо, – махнул рукой Ланек.

Он не стал говорить, что прекрасно понял Сворана. Что слова клятвы возникли на карандашном рисунке ещё до того, как были сказаны. Это видение было ещё короче, окружающее сразу приняло прежний облик. Осталось только возбуждение, чувство прикосновения к чему-то великому, грандиозному. Пришлось напрячь все силы, чтобы вести себя как обычно. А хотелось кричать, и смеяться от переполняющей силы, и рыдать от мудрости, упавшей на плечи. Даже дыхание перехватило. Ланек незаметно выдохнул и тряхнул головой, приходя в себя.

– Эй, ты тут остаёшься? – толкнул он совсем сникшего горца.

– Нет, с вами поднимусь. Чего уж теперь, всё равно скоро ночь кончится, нужно домой к брату. Он сегодня на подъёмнике дежурит, как раз вернётся, будем праздновать.

* * *

Дарен ждал в «Трёх чешуйках», сидя у окна. Заметив в полумраке силуэты подопечных, вышел им навстречу. Окинул недовольным взглядом и сразу спросил:

– А где Марика?

Ланек обернулся, за спиной были только Аника и Регин.

«Ну и куда опять делась наша вздорная принцесса?»

Цверг под взглядом механика стушевался.

– Ладно, я вас к корчме привёл, а дальше сами.

Он махнул рукой и исчез в проулке.

– Она нас догонит, – виновато улыбнулась Аника. – Она там, кажется, нашла родню.

– Кого? – опешил Дарен. – Родню? Здесь? В Змеевом Насесте? Пусть даже так! Но я сколько раз вам повторял: не выделяйтесь, не обращайтесь без нужды ни к кому! Тем более к тем, кто вас узнать может! По приюту соскучились?

Механик выдохнул и махнул рукой.

– Ладно, ты хоть запомнила, где это было?

– Да, там дом смешной, с двумя крышами, и красивая дверь…

– А ну веди, показывай. У нас нет времени на её глупости!

Аника устало побрела вверх по улице и остановилась перед резной дверью старого дома.

– Вот она. Здесь был герб Антамаров.

На старом, почерневшем дереве родового знака цвергов – скрещённые кузнечные молоты в огне горна – виднелись свежие отверстия от гвоздиков и белёсые царапины. Что-то набили поверх резьбы и после сорвали второпях.

– Кто-то вас заманил, а потом следы замёл, – недовольно вздохнул Дарен, разглядывая табличку. – Тут магом быть не нужно, чтобы понять.

Он осторожно заглянул в пустые тёмные окна. Ни огонька, ни движения.

– Войдём, но держитесь за мной.

Он выудил из сумки светец, достал нож и, прикрываясь рукой от возможного удара, осторожно толкнул дверь. Она оказалась не заперта и открылась легко, без скрипа. Внутри темнота и безмолвие, хозяева давно оставили это жилище. Обычной утвари вроде стульев и полок – и той нет. Но сразу бросилось в глаза странное: пол тщательно выметен, ни пыли, ни мусора, ни следов. Марика как в воду канула.

Глава пятая
Поиски Марики

Кермик зевнул, прикрыв рот рукой, и огляделся: не заметил ли кто секундной слабости капитана гвардии? Но улица была пуста, жители Насеста разошлись по домам продолжать праздник. Даже около здания управы было пусто. Лишь бродячая собака плелась мимо, но, заметив бронзовую гончую, испуганно взвизгнула и скрылась за углом.

«Нужно наконец отдохнуть, сразу после этого визита. Или же я просто не замечу очередной след».

В окне кабинета управника горел свет. Полукровка здесь, и это весьма кстати.

Кермик толкнул парадную дверь, она оказалась заперта, тогда капитан направился ко входу для стражи. На стук явился дежурный, недовольно ворча, что ему давно пора быть дома с родичами, но, разглядев гостя, поперхнулся и поспешно отступил, пропуская высокое начальство. Гончая следовала за хозяином, цокала острыми когтями по каменному полу старого здания. Кабинет управника был заперт изнутри. Полукровка долго возился, прежде чем отпереть, и сразу же согнулся в поклоне, приглашая войти. Бронзовая гончая беспокойно заметалась по кабинету, обежала стол, долго ходила вдоль задней стены, но наконец вернулась к хозяину, так ничего и не обнаружив.

– Странно, – хмыкнул капитан, усаживаясь в плетёное кресло. – Вы не заметили здесь ничего необычного? Например, признаков опасной магии? Собака волнуется.

– Нет, что вы, чужих здесь давно не было, а у цвергов магия откуда? – развёл руками управник. – Когда Ульг лепил нас из речного ила, тайного огня пожалел. Ваши творцы были милосерднее.

Хозяин кабинета уселся напротив Кермика, но на край кресла, глядя с услужливой улыбкой, готовый предугадать любое желание гостя.

«Полукровка что-то скрывает, это ясно. Обвинить его напрямую? В чём? К тому же без этого проныры пока не обойтись. Это не Гунт, солдат Равновесия здесь нет, да и стражу набирают из речных пройдох. Хоть бойцы из них бестолковые, но к драманам после большого бунта доверия нет. Ульганы тогда их не поддержали, побоялись армии Совета. Но кого они станут слушать теперь, если дело до серьёзной свалки дойдёт? Конечно, своего начальника, того, кто выдаёт им жалованье».

Кермик кивнул, сделав вид, что поверил.

– Может, и так, господин управник. Но сейчас мне хотелось бы знать: что вызвало переполох на площади? Стоит мне опрашивать свидетелей и стражу или сами всё объясните?

– О нет, не беспокойтесь! – всплеснул руками Брун. – Недоразумение связано с местными суевериями. На празднике был живой снежный прыгун, а жители посёлка увидели в том плохой знак. Считается, что снежные твари не могут приближаться к владениям цвергов, а если явятся, то принесут несчастье.

– Хорошо, если так. Мне было показалось, что начались беспорядки. И ваша стража выглядела совершенно беспомощной!

– Что с них взять, господин капитан. – Управник сжался, развёл руками и почти умоляюще взглянул на посетителя. – Стража – тоже цверги и верит в проклятие. Вы понимаете?

– Ваше счастье, что неразбериха быстро утихла. – Кермик отвернулся от полукровки, разглядывая картину на стене, и холодно добавил: – Вы обещали найти следы преступников, за которыми я прибыл. Сегодня все явились на праздник, даже проезжие. Неужели ваши люди так и не приметили среди них громилу-среднеземца со шрамом, белобрысого мальчишку и толстяка?

– Нет, господин капитан. – Управник задумчиво качнул головой, припоминая. – Кажется, мальчишка в посёлке появился, ученик мечника, но толстяка и среднеземца со шрамом не припомню.

– От вас никакого проку. – Кермик поднялся и шагнул к двери, собираясь уходить. – Советникам стоит задуматься о вашей замене.

– Постойте! – Полукровка вскочил, догнал капитана и умоляюще поднял ладони. – Порошу вас, не спешите. Вы ищите кого-то, кто хочет отбыть в столицу. Тогда рискну предположить, что он попытается проникнуть на последнюю барку, которая отходит завтра после полудня.

– Уже завтра? Я слышал, что только через два дня?

Управник гордо улыбнулся.

– Наши горные мастера постарались! Справились раньше, двигатель уже работает. Только охраны у нас мало, а желающих отплыть слишком много. Прошу вас, помогите обеспечить порядок на пристани, без ваших солдат мои недотёпы не управятся.

Кермик помедлил мгновение, потом кивнул.

– Хорошо, я пришлю людей, а вы приструните наконец своих подчинённых!

– Конечно, лично займусь. Обещаю, такого позора, как сегодня на площади, больше не повторится! Сам вытрясу из каждого стражника все замшелые предрассудки.

На улице Кермик полной грудью втянул сырой холодный воздух, выдохнул облако пара и погладил кончиками пальцев грани камней-глаз бронзовой гончей. В голове немного прояснилось, но многодневная усталость никуда не исчезла.

«Скользкий тип этот управник, надеяться на него нельзя. Придётся завтра проследить за всем самому, значит, с утра нужно быть бодрым. Пора выспаться. Механик никуда не денется, в Насесте он как в ловушке».

* * *

Марика приотстала от мальчишек, разглядывая округлые домики из тёмно-бурого плитняка. Аника плелась следом, кутаясь в плащ. Эта долгая ночь, пляски на площади, беготня по подвалам и расставание с прыгуном изрядно её утомили. Захотелось даже обнять сестрёнку, согреть, как в детстве, когда она рыдала над мёртвым жуком или уже окоченевшим птенцом, выпавшим из гнезда.

«Вот ведь дурочка! До сих пор всех жалеет, сколько бы её ни били, ни унижали. А кто её саму пожалеет, кроме меня? Ладно, сейчас до корчмы доберёмся, там тепло и одеяла. А то уже глаза слипаются, хоть пальцами держи… Стоп, а это что?»

На дверных досках, потемневших от влаги и ветра, тускло блеснул небольшой, меньше ладони, герб: скрещённые посох, прямой меч и два языка пламени над ними.

«Чеканная латунная бляха подёрнулась патиной, значит, висит давно. Но откуда здесь знак дома Антамаров? Кто там живёт? Родня? Подданные? Бывшие слуги?»

– Смотри! – Марика встряхнула прижавшуюся к ней сестрёнку, указывая на дверь. – Это же наш герб.

– А? Ну и что? Идём, я замёрзла и спать хочу.

– Ты никого в доме не чувствуешь?

– Не знаю, голова болит, – поморщилась Аника и широко зевнула. – Давай завтра.

– Ладно, догоняй белобрысого, а я тут немного осмотрюсь.

Марика поднялась на низкое крыльцо и осторожно толкнула дверь. Петли ответили глухим, едва слышным скрежетом, но створка открылась легко. Внутри было темно и тихо.

– Эй, есть тут кто?

Звук голоса утонул, словно в вате.

«Кажется, правда нет никого. Чего я сюда лезу, а? И светец остался у Пакли. Ничего, сейчас глаза привыкнут. Чуть-чуть света от фонаря у соседнего дома в окно попадает».

Пальцы нащупали самоцветную рукоять зачарованного кинжала. Дарен хотел, чтобы она запрятала трофей как можно дальше, слишком уж это дорогое оружие, дочке простого торговца не по карману. Любой поймёт, что такая игрушка под стать аристократу. Но Марика отказалась расставаться со своим оберегом, лишь перевесила его на бок, ближе к спине, чтобы был незаметен под плащом. Хотя теперь, когда она осталась без священного внутреннего огня, чары кинжала уже недоступны, разве что могут подарить немного удачи. Но ведь сталь клинка-то хуже не стала, по-прежнему и подброшенный волос легко режет, и железный гвоздь. Девочка выдохнула и, перешагнув порог, вышла на середину комнаты.

«Пока вроде всё спокойно. Стульев нет, огромный стол, на полках пусто. Ничего интересного. Куда дальше? Обычно кухня в домах цвергов сразу после зала. Может, там что-нибудь найдётся».

Над очагом висели три древних, тусклых светошарика. На полках не было ни утвари, ни посуды: когда хозяева уходили, они забрали всё.

«Интересно, почему на двери оставили бронзовую гербовую бляху, а из дома забрали даже старые горшки?»

Сбоку почудилось движение – там была дверь в кладовую и лестница вниз, в подвалы. Из подполья тянул тёплый ветерок, и где-то в глубине шевелились тусклые тени и пятна света. Девочка остановилась перед лестницей, попыталась заглянуть вниз, не решаясь спускаться. Мало ли кто там бродит.

– Эй! – позвала она ещё тише, чем в прошлый раз. – Вы там?

Никто не ответил.

– Всё, иду назад! – пробормотала Марика под нос. – Правильно Аника сказала: нечего тут делать. Похоже, это не она, а я дура!

Девочка развернулась и направилась к выходу. Вдруг дверь перед ней резко захлопнулась, сзади на голову накинули мешок, а руки так быстро и сноровисто стянули за спиной, что она не успела даже потянуться к оружию.

– А ну пустите меня! – взвизгнула Марика, но её уже повалили, спутав и ноги тоже.

Орать бы со всей мочи, чтобы Ланек услышал, но рот закрыли повязкой прямо поверх грязной дерюги мешка.

Множество рук подняли её и поволокли. Сначала Марика отчаянно дёргалась и извивалась, визжала сквозь кляп, но потом устала и поняла: бесполезно. Глупо тратить последние силы. Пока что её не обыскивали, не пытались раздеть, не били, даже кинжал не забрали. Да и несли бережно, если это можно так назвать. Когда паника начала отступать, сердце перестало колотиться и дыхание выровнялось, пленница попыталась понять, что происходит, кто её скрутил и зачем.

«Это не грабители и не наёмные убийцы – зачем им волочь меня куда-то? Тут же, в подвале, пристукнули бы. Или устроили сначала что похуже, слышала я, что творят наёмники и дезертиры».

Марику даже передёрнуло от ужаса, и она принялась себя успокаивать, но получалось плохо. А потом её и вовсе поставили на пол.

«Уже пришли? Почему молчат? Что хотят делать? А если…»

Дыхание перехватило от ужаса.

«Может, если их попросить, разрыдаться… Глупо, не поможет. Нужно дотянуться до кинжала. Сейчас, как только руки освободят…»

Но здесь её снова подняли и понесли.

«Нет, у этих другие планы, я им нужна живой и невредимой. Зачем только?

Нет, не может быть, только не это! Только не замуж! Кто-то хочет узаконить владение нашими землями? Выдать меня за какого-нибудь знатного урода! Как только выследили? Откуда узнали? Я же думала, про нас с Аникой уже все забыли! А теперь увезут в замок, обвенчают и посадят в башню на всю жизнь!»

Пленница снова принялась дёргаться, но скоро устала и затихла.

«Проклятые наёмники, боитесь мне навредить? Вам повезло, что мой огонь погас, а то бы все визжали, обожжённые. Только развяжите руки, я покажу, что и без колдовства драться умею!»

Послышалось звяканье, скрип петель. Марика насторожилась, прислушиваясь. Воздух посвежел, кожа рук почувствовала дуновение ледяного ветра.

«Значит, мы поднялись наверх. И что? Даже крикнуть не могу.

Дурёха я, хуже Аники! Ну чего в этот дом полезла? Мало ли, откуда здесь наш герб? Может, ещё с тех пор, как дед торговлю со столицей вёл».

Пленницу положили на жёсткие носилки. Марика снова прислушалась, но кроме звука шагов ничего услышать не удавалось, похитители были на редкость неразговорчивы.

«Ну почему, почему меня, почему сейчас? Где громила с белобрысым, когда они нужны? Не хватились ещё? А когда хватятся…

Жалеть себя поздно, думай, как выбираться. Получится сбежать? Или нет? Кем прикидываться? Может, хватит играть в дочку торговца? Сыграю глупую наследницу, в Гунте получилось. Если они знают, кто я… да если и не знают. Твердить, что я из знатных, тогда испугаются или попробуют выкуп получить».

Путешествие в неизвестность всё тянулось, тело ужасно затекло. Иногда доносился звук осыпающихся камней, подъём сменялся спуском. Послышалось журчание текущей воды, кожа рук ощутила мелкие, обжигающе холодные брызги. Шуршание гальки, плюхающие шаги стали громче и звонче. Теперь звуки дробились и множились.

«Мы в каменных коридорах, с ручьями под землёй? В катакомбах?»

Пленницу сняли с носилок, посадили, развязали ноги, убрали повязку со рта.

– Отпустите меня сейчас же! – как можно визгливей заорала Марика. – Вы знаете, с кем связались? С вас головы снимут только за то, что прикоснулись ко мне! Ну, быстро развязывайте!

Вокруг послышался испуганный и удивлённый шёпот множества голосов. Руки ей действительно развязали и сдёрнули мешок с головы. Марика молниеносно выдернула из ножен кинжал, вскинула голову и замерла, не зная, что делать дальше. Вокруг, преклонив колени и склонив головы, стояли ульганы в разноцветных накидках, с белыми масками на лицах. Вперёд вышел ульган в синем плаще, низко поклонился пленнице и протянул вперёд раскрытые ладони.

– Приветствуем тебя в нашем святилище, госпожа Антамар!

* * *

Ланек проснулся и сразу сел, пытаясь понять, где находится. В ушах гулко ухал пульс, пальцы сжимали колючее одеяло, мокрая рубаха прилипла к спине. Перед ним всё ещё проносились недавние видения: свист и вой злого зимнего ветра, пляшущие тени бурана и – совсем рядом, на расстоянии руки, – снежный лик Хозяйки в облаке развевающихся волос и с пронзительным, проникающим в самую душу взглядом синих глаз. А теперь вокруг было слишком тихо, лишь кто-то сопел рядом. На соседней кровати свистела носом Аника, уткнулась в белёную стену, укутанная по самую макушку в шерстяное одеяло.

«Мы в корчме. А где мастер? И почему Аника здесь, а не у себя? Ах да, кажется, вспомнил. Вчера, когда мы не смогли найти Марику, она начала всхлипывать ещё на улице, а отогревшись, совсем разревелась. Никогда не знал, как успокаивать девчонок. Мастер сообразил укутать рыжую одеялом, она согрелась и заснула. И я тоже как сидел, так и упал. Хорошо, плащ с башмаками снял заранее. А Дарен, значит, ушёл куда-то. Вот ведь, вчера ревела, а сейчас сопит как ни в чём не бывало. Марика бы уже давно вскочила и тормошила всех, рвалась бы на поиски. Даже не верится, что они сёстры, такие разные».

Утренний свет из занавешенного окошка пятном упал на подушку Аники, на рассыпанные по серому холсту волосы. Они словно искрились изнутри, играя оттенками меди, и Ланеку вдруг захотелось их коснуться.

«Интересно, мягкие они или колючие, как у меня?»

Он уже протянул было к Анике руку, когда в дверь постучали.

– Идите завтракать, – позвала из-за двери хозяйская дочка.

Ланек отдёрнул пальцы, вскочил, ругая себя за глупость. Потом осторожно встряхнул девочку за плечо.

– Эй, вставай. Есть идём.

Аника села, сонно потирая глаза. Пока она потягивалась, Ланек сунул ноги в башмаки, плеснул в лицо из кувшина, утёрся и выглянул из окна наружу. От вчерашних облаков не осталось и следа, солнце светило с ярко-синего неба, сгоняя с окрестных крыш свежий снег, по каменной черепице уже струилась вода. Кажется, в Змеево ущелье ненадолго вернулась ранняя осень.

– Пакля, а где мастер Ди?

– Откуда я знаю? Может, в вашей комнате спал, пойду проверю. А ты давай, в общем, вставай и спускайся.

Щёлкнув замком, Ланек вышел в коридор. Дёрнул соседнюю дверь – заперто, внутри тихо.

«Наверно, Дарен уже ушёл и теперь ждёт внизу».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.