Николай Щербатюк
Цена правды

Глава 1: Тени Праги

Одиночество в свете софитов

Прага, город, овеянный легендами и окутанный дымкой старой Европы, для Дианы был не просто местом жительства, а скорее полем боя, где каждый новый рабочий день становился очередной попыткой заглушить внутреннюю боль. Ей было тридцать, и за эти годы она успела построить карьеру успешной журналистки на пражском телевидении, но разрушить собственную семью. Развод с Мартином, ее бывшим мужем, оставил не просто шрам, а глубокую, ноющую рану – разлуку с дочерью, маленькой Эвелин. Эвелин, ее солнце, ее смысл, теперь жила с отцом, и каждая телефонная беседа, каждая редкая встреча лишь усиливали чувство вины и тоски.

Диана посвятила себя работе без остатка. Студия, новости, интервью, бесконечные репортажи – все это стало ее убежищем, ее панцирем. Когда мир вокруг начинал казаться слишком громким или слишком пустым, она погружалась в суету редакционной жизни. Мерцание мониторов, гул голосов коллег, запах свежей типографской краски – эти ощущения были ее наркотиком, позволявшим забыть о собственном одиночестве. Ее квартира, расположенная в старом районе Праги, была скорее местом для сна, чем домом. Минимум личных вещей, аккуратно расставленные книги, большая коллекция фильмов, которые она редко успевала посмотреть, – все говорило о временности, о том, что она здесь проездом, застряла между прошлым и неопределенным будущим.

Иногда, в редкие свободные вечера, Диана сидела на балконе, наблюдая за огнями Пражского Града. Они мерцали, как тысячи далеких звезд, а она чувствовала себя лишь крошечной точкой в этом огромном, равнодушном мире. Друзей, настоящих друзей, у нее почти не осталось. Большинство связей были поверхностными, профессиональными. Коллеги уважали ее за острый ум и цепкий взгляд, но мало кто знал, что скрывалось за этой внешней маской уверенности и независимости. Диана научилась быть сильной, научилась прятать свои эмоции глубоко внутри, чтобы никто не смог увидеть ее уязвимость. Но порой, когда наступала полная тишина, когда все вокруг замирало, одиночество наваливалось с такой силой, что становилось трудно дышать. Тогда она включала телевизор, чтобы хоть как-то заглушить эту пустоту, или доставала старые фотографии Эвелин, шепча ей слова любви, которые девочка не могла услышать. Работа не была просто хобби, это было ее спасение, ее единственная константа в мире, который, казалось, постоянно пытался выбить почву из-под ее ног. Она была одиноким волком в пражских джунглях, выживающим за счет своих инстинктов и бесконечной преданности делу, которое, как ей казалось, было единственным, что у нее осталось. Каждый успех на работе был для нее маленькой победой, кратковременной эйфорией, которая позволяла забыть о личных поражениях. Но Прага готовила для Дианы испытания, которые не только выведут ее из зоны комфорта, но и заставят столкнуться с такой реальностью, о которой она не могла и помыслить, – реальностью, где профессиональный долг переплетается с личной опасностью, а одиночество превращается в единственный щит против надвигающегося хаоса.

Город замирает

Прага обычно жила своей размеренной жизнью: туристы, переполняющие Староместскую площадь, трамваи, звенящие по брусчатке, и тихие вечера в пивных, где местные жители обсуждали последние новости. Но в последние недели что-то изменилось. По городу прокатилась волна странных, нелогичных инцидентов, которые поначалу никто не воспринимал всерьез. Это были не типичные преступления, а скорее акты бессмысленного вандализма и мелкие кражи, которые не укладывались в привычную криминальную статистику.

Началось все с граффити. Необычные подростковые каракули, а символы, напоминающие древние руны, появлялись на стенах старых зданий, на витринах магазинов, даже на памятниках. Сначала это списывали на новых «художников» или особо эксцентричных туристов. Но потом эти символы стали находить на украденных вещах – недорогих, казалось бы, безделушках, вроде старинных монет из коллекций, или украденных из музеев старинных карт, которые не имели никакой очевидной ценности. Мелкие кражи участились: исчезали предметы из антикварных лавок, старинные книги из библиотек, а однажды даже была украдена редкая коллекция марок из частного собрания. Никаких следов взлома, никаких свидетелей. Все происходило чисто и без шума.

Полиция, конечно, регистрировала эти инциденты, но относилась к ним как к серии случайных, не связанных между собой правонарушений. «Мелочь», «хулиганство», «неудачные розыгрыши» – такие формулировки чаще всего звучали в полицейских отчетах. Однако Диана, работая над вечерними новостями, чувствовала, что за этими разрозненными сообщениями скрывается нечто большее. Ее журналистский инстинкт шептал, что эти "мелочи" являются лишь предвестниками чего-то более зловещего. Она замечала, как изменилось настроение в городе. Туристы, конечно, все еще заполняли улицы, но в воздухе витало смутное беспокойство. Местные жители стали более настороженными, появились разговоры о "нечистой силе" или "проклятии", которые опустились на Прагу.

В один из дней, когда Диана готовила репортаж о росте мелкой преступности, ей попался странный факт: все украденные вещи, независимо от их ценности, были так или иначе связаны с историей или культурой Праги. Это были не просто случайные предметы, а артефакты, имеющие определенный исторический или символический смысл. Она пыталась обратить на это внимание своего редактора, но тот отмахнулся, посчитав это надуманной теорией. "Не ищи черную кошку в темной комнате, Диана, особенно когда ее там нет", – сказал он ей. Но Диана не могла отпустить эту мысль. Она начала собирать вырезки из газет, распечатки полицейских отчетов, скриншоты постов из социальных сетей, где люди делились своими странными наблюдениями. Она заметила, что символы, найденные на стенах, повторялись на украденных вещах, пусть и в слегка измененном виде. Это было слишком много совпадений для случайных актов вандализма.

Прага, обычно такая живая и шумная, замерла в предчувствии. Воздух стал более плотным, а тени на улицах казались длиннее и зловещее обычного. Люди стали раньше закрывать свои магазины, меньше гулять по ночам. Было ощущение, что город затаил дыхание, ожидая чего-то неизбежного. И Диана, с ее обостренным чутьем на правду, понимала, что этот покой – лишь затишье перед бурей. Она не знала, что именно приближается, но чувствовала, что это будет не просто очередная криминальная хроника, а нечто гораздо более масштабное и мрачное, то, что затронет саму суть города и его жителей. И она, сама того не ведая, уже стояла на пороге этого хаоса, готовая вступить в него с головой, движимая не только профессиональным долгом, но и инстинктом, который говорил ей: этот город нуждается в том, чтобы кто-то разгадал его темные тайны.

Первый шок: мертвая тишина

Спокойствие Праги, и без того пошатнувшееся из-за череды странных инцидентов, рухнуло в одночасье, когда был найден первый труп. Это случилось в уединенном уголке Старого города, в одном из узких переулков, где днем царила туристическая суета, а ночью – зловещая тишина. Тело принадлежало известному коллекционеру антиквариата, Карелу Новаку. Но не просто его смерть повергла город в шок, а загадочные обстоятельства убийства. Карел был найден лежащим в своей лавке, двери которой были заперты изнутри, без видимых следов взлома. Никаких признаков борьбы, никаких следов ограбления. Сам Карел не был ограблен, его ценные вещи остались на месте, но его лицо было искажено гримасой ужаса, а на груди был вырезан тот самый символ, который Диана уже видела на стенах и украденных вещах.

Новость ошеломила Прагу. Телевидение, радио, газеты – все трубили о таинственном убийстве. Общество охватило смятение. Люди, которые до этого лишь посмеивались над "байками" о странных происшествиях, теперь чувствовали, как холодный страх сковывает их сердца. Полиция, ранее отмахивавшаяся от мелких инцидентов, теперь была вынуждена реагировать на полную мощность. Однако их действия казались неуклюжими и неэффективными. Место преступления оцепили, но улики будто испарились в воздухе. Ничего, кроме мертвого тела и зловещего символа.

Диана, как ведущая новостей, оказалась в эпицентре этого информационного шторма. Она сидела в студии, читая сухие, официальные сводки, но в ее голове уже крутились сотни вопросов. Почему именно этот человек? Что означает символ? Какая связь между этими кражами и убийством? Ее журналистский нюх буквально звенел, предвещая нечто грандиозное и ужасное. Она чувствовала, что это не просто очередное преступление, а часть гораздо более сложного и опасного пазла.

Во время прямого эфира, когда она говорила о «загадочной смерти», ее взгляд случайно упал на экран монитора, где выводились фотографии с места преступления. Среди общих планов она заметила одну деталь, которую, казалось, никто не заметил: на одной из книжных полок, прямо за спиной убитого Карела, стояла небольшая, почти незаметная статуэтка, изображающая древнее божество. И это божество держало в руках некий предмет, на котором был выгравирован тот самый символ. Это было едва заметно, но Диана мгновенно ухватилась за эту нить.

После эфира, несмотря на усталость, она не могла усидеть на месте. Ее мысли метались от одной гипотезы к другой. Она начала искать информацию о Кареле Новаке: его связи, его коллекция, его интересы. Оказалось, что он был не просто коллекционером, а экспертом по пражским легендам и мистике, автором нескольких книг на эту тему. Это открытие заставило Диану по-новому взглянуть на символы и кражи. Возможно, это были не просто вандализм, а часть какого-то ритуала или послания?

Полиция, тем временем, выдвигала свои версии: ограбление, личные счеты, психбольной. Но ни одна из них не объясняла отсутствие улик и странный символ. В общественном сознании нарастала паника. Слухи ползли по городу, как лесные пожары: кто-то говорил о сектантах, кто-то о заговоре, кто-то просто боялся выходить из дома. Прага, всегда гордившаяся своей безопасностью и мистической аурой, теперь превращалась в сцену для какого-то жуткого спектакля, где главными героями были неизвестный убийца и его зловещие послания. И Диана, словно завороженная, чувствовала, что должна стать тем, кто разгадает этот спектакль, кто прольет свет на его темные стороны, даже если это будет стоить ей самой дорогого. Она понимала, что это убийство – только начало, и город, который еще недавно казался ей таким знакомым, теперь представал в совершенно ином, устрашающем свете.

Журналистский нюх

Шум новостного отдела Пражского телевидения обычно был для Дианы фоновым шумом, привычной симфонией рабочего дня. Но после убийства Карела Новака этот шум превратился в раздражающий гул, который мешал ей сосредоточиться. Ее профессиональное любопытство, то самое, что сделало ее одной из лучших в своей области, теперь не давало покоя. Она чувствовала, что за этим преступлением кроется нечто гораздо более глубокое, чем простое ограбление или акт безумия. Это было нечто большее, нечто, что висело в воздухе, невидимое для большинства, но ощутимое для ее обостренного журналистского чутья.

Официальные полицейские сводки, которые ей приходилось зачитывать в эфире, казались ей неполными, даже умышленно упрощенными. "Мотив не ясен", "ведется следствие", "просим сохранять спокойствие" – эти фразы, казалось, лишь прикрывали растущее бессилие и растерянность правоохранительных органов. Но Диана знала, что за кулисами царил хаос. Она слышала обрывки разговоров, видела напряженные лица полицейских, которых вызывали на срочные совещания. Что-то было не так.

Она не могла просто пройти мимо. Это дело стало для нее личным вызовом. Работа, которая раньше была убежищем от боли, теперь превратилась в охоту за правдой. Диана начала собирать все доступные материалы: старые газетные вырезки о похожих, но забытых инцидентах; отчеты о нераскрытых делах, которые каким-то образом резонировали с нынешней ситуацией; показания свидетелей, которые казались незначительными для полиции, но в ее глазах могли стать ключом. Она засиживалась допоздна в редакции, просматривая архивы, сравнивая почерки, анализируя каждый символ, каждую деталь, которая хоть как-то могла быть связана с убийством Новака.

Ее коллеги, видя ее одержимость, пожимали плечами. Некоторые завидовали ее энергии, другие считали ее безумной. "Ты что, частный детектив, Диана?" – подтрунивали они. Но она не обращала внимания. Голос внутри нее кричал, что она на правильном пути. Символы, найденные на теле Новака и на украденных вещах, не давали ей покоя. Она часами изучала книги по оккультизму, древним культам, городским легендам Праги, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Она наткнулась на упоминания о забытых тайных обществах, которые, по слухам, веками действовали в городе, и о ритуалах, связанных с древними артефактами. Это была безумная теория, но чем больше она копала, тем больше совпадений находила.

Диана поняла, что ей нужно выйти за рамки привычных источников. Она начала искать людей, которые могли бы знать больше, чем говорилось в официальных сводках. Старые университетские профессора, историки, бывшие полицейские, даже эксцентричные коллекционеры, жившие на задворках пражского общества. Она звонила им, назначала встречи, задавала вопросы, которые никто другой не осмеливался задавать. Она чувствовала, как паутина лжи и недомолвок начинает распутываться под ее настойчивым натиском.

На одном из таких звонков, старый историк, специализирующийся на пражских катакомбах, обмолвился о "Хранителях Праги" – легендарной группе, которая якобы оберегала город от древнего зла. Он быстро осекся, поняв, что сказал лишнее, но Диана ухватилась за эту фразу. Хранители. Были ли они связаны с этими символами? Или они были теми, на кого охотились?

Чутье Дианы не обмануло. Она почувствовала, как холодное дыхание опасности приближается. Ее телефонные разговоры стали прерываться странными помехами, а возле ее квартиры иногда парковались незнакомые машины. Она начала замечать, что ее электронная почта иногда "глючит", а некоторые файлы исчезают. Это было едва заметно, но для Дианы, привыкшей к безупречной работе техники, эти мелочи кричали о слежке. Кто-то знал, что она копает. Кто-то не хотел, чтобы она докопалась до истины. Но чем сильнее становилось давление, тем больше разгоралась ее решимость. Она была одиноким охотником в этом городе, и добыча казалась ей слишком важной, чтобы отступить. Ее профессиональная репутация, а теперь и личная безопасность, были поставлены на карту. Но Диана знала, что порой, чтобы найти правду, нужно рискнуть всем.

Второе эхо: новая жертва

Надежда на то, что убийство Карела Новака было единичным и изолированным случаем, разбилась вдребезги через два дня. Второе эхо мертвой тишины прокатилось по Праге, еще сильнее усиливая панику и превращая смутное беспокойство в осязаемый, липкий страх. Новой жертвой стала молодая искусствовед, Алена Дворжакова, известная своими исследованиями в области древних артефактов и готической архитектуры. Ее нашли в собственной квартире, расположенной в престижном районе Мала Страна.

Место преступления было еще более запутанным и тревожным, чем в случае с Новаком. Тело Алены лежало посреди ее обширной библиотеки, окруженное рассыпанными книгами и древними свитками. Как и в первом случае, никаких признаков взлома или борьбы. Алена Дворжакова, казалось, умерла без сопротивления, замерзнув в позе, напоминающей древнюю фреску. И снова – тот же зловещий символ, аккуратно вырезанный на ее запястье. Но на этот раз рядом с телом, на полу, был оставлен еще один, дополнительный элемент – небольшая, идеально отполированная камея с изображением Пражского Града, которая, как выяснила полиция, исчезла из Музея Пражской истории всего несколько дней назад.

Эта вторая жертва стала мощным ударом по нервам города. Если раньше можно было списать все на несчастный случай или действия сумасшедшего, то теперь стало очевидно: в Праге действует серийный убийца, чьи действия подчиняются непонятной, но явно существующей логике. Паника охватила не только обычных жителей, но и представителей интеллигенции, историков, коллекционеров – всех, кто имел отношение к пражским древностям. В городе началась настоящая охота на ведьм, люди с подозрением смотрели друг на друга, старые легенды о вампирах и алхимиках, оживавших в ночи, вновь заполнили разговоры.

Диана получила новость об убийстве Алены Дворжаковой, когда готовилась к очередному эфиру. Внутренний холод пронзил ее. Это было подтверждением ее худших опасений. Это не просто случайность, это система. Ее редактор, обычно спокойный и невозмутимый, выглядел бледным. "Диана, нам нужен репортаж", – сказал он, но в его голосе слышалась неуверенность. Он понимал, что ситуация выходит из-под контроля.

Для Дианы это убийство стало персональным оскорблением. Она чувствовала, что полиция топчется на месте, упуская важные детали, не видя всей картины. Она пересмотрела все, что знала об Алене Дворжаковой. Искусствовед была не просто теоретиком, она активно участвовала в раскопках и реставрационных работах, имела доступ к закрытым архивам и малоизвестным коллекциям. Диана вспомнила свои собственные исследования о "Хранителях Праги" и тайных обществах. Могли ли обе жертвы быть как-то связаны с этими знаниями? Были ли они носителями какой-то информации, которая стоила им жизни?

Полиция, под давлением общественности, начала усиленно патрулировать улицы, но это не приносило результатов. Убийца, казалось, был неуловим, как призрак. Отсутствие следов, отсутствие свидетелей, загадочные символы – все это только усугубляло ощущение безнадежности. Мэр Праги выступил с обращением к горожанам, призывая к бдительности и обещая скорое раскрытие преступлений. Но слова звучали пусто и неубедительно.

Диана решила, что не будет ждать официальных комментариев. Она отправилась к квартире Алены Дворжаковой, используя свои связи, чтобы обойти полицейский кордон. Пока полиция суетилась, она внимательно осмотрела окрестности, поговорила с соседями, пытаясь уловить хоть какие-то детали, которые могли быть упущены. Ей удалось заметить кое-что странное: несмотря на то, что Алена была увлечена антиквариатом, ее квартира была удивительно современной и минималистичной. И среди всего этого хаоса, на одной из полок, Диана увидела потайную нишу, скрытую за декоративной панелью. В ней было пусто. Это было слишком очевидно, чтобы быть случайным. Что-то важное исчезло из квартиры Алены, что-то, что убийца забрал с собой. И это "что-то" было, вероятно, гораздо ценнее, чем любая камея.

Второе убийство не просто усилило панику, оно изменило атмосферу в Праге. Город, который всегда был символом стабильности и древней красоты, теперь стал синонимом опасности и тайны. И Диана, стоя на пороге второй мертвой зоны, чувствовала, как ниточки судьбы тянут ее все глубже в эту мрачную паутину, где каждый шаг мог стать последним.

Первые нити

После второго убийства, атмосфера в редакции стала невыносимо напряженной. Диана, однако, находила в этом хаосе некую странную ясность. Теперь, когда стало очевидно, что это серия, ее теории о тайных обществах и древних ритуалах уже не казались такими безумными. Наоборот, они приобретали зловещий, почти осязаемый смысл. Она села за стол, перед ней лежали кипы бумаг: распечатки полицейских отчетов, скриншоты новостных лент, ее собственные заметки, исписанные мелким почерком. Пора было собирать разрозненные факты в единую картину.

Первое, что бросилось в глаза, – странные совпадения в биографиях жертв. Карел Новак, коллекционер, и Алена Дворжакова, искусствовед, оба были экспертами в области пражской истории и мистики. Оба имели доступ к редким, даже секретным архивам и коллекциям. И оба, по слухам, работали над какими-то неопубликованными исследованиями, которые могли пролить свет на давно забытые тайны. Диана вспомнила про пустую нишу в квартире Алены. Что там хранилось? И что искал убийца?

Далее, нестыковки в официальных отчетах. Полиция заявляла об отсутствии следов взлома, но Диана заметила, что в обоих случаях двери были не просто заперты, а как будто запечатаны изнутри. Это было бы невозможно без ключа или очень сложного, профессионального механизма. Также, несмотря на тщательные поиски, никаких отпечатков пальцев, волокон или других биологических следов убийцы не было найдено. Будто он испарился в воздухе. Это наводило на мысль о профессиональном подходе, возможно, даже о связях с правоохранительными органами, которые могли бы скрывать улики.

Символ. Этот зловещий, повторяющийся символ, вырезанный на телах жертв, был ключом. Диана провела часы в библиотеке, пролистывая пыльные тома по средневековой геральдике, алхимии, иудейской и христианской мистике. Наконец, она наткнулась на нечто похожее. Это был древний геральдический знак одного из пражских аристократических родов, давно исчезнувших из истории, но имевших, по легендам, связь с некими секретными знаниями и властью. Упоминалось, что этот род владел редкими артефактами, способными даровать своему владельцу невероятную силу. Сначала Диана отмахнулась от этого как от мистической фантазии, но затем вспомнила о камее, найденной рядом с Аленой, и о ее связи с Музеем Пражской истории. Неужели убийца собирал эти артефакты? И если да, то зачем?

Диана также заметила странную временную закономерность. Между убийствами прошло ровно 48 часов. И каждое убийство происходило в полночь. Это не могло быть случайностью. Это был ритуал.

Она начала строить свою собственную карту преступлений, отмечая места, время, найденные символы и исчезнувшие предметы. Когда она разложила ее на большом столе в своей квартире, картина, которая предстала перед ней, была пугающе симметричной. Точки убийств образовывали на карте города некий узор, который Диана пыталась расшифровать. Это был не просто хаотичный акт насилия, а тщательно спланированная серия, которая, вероятно, имела какую-то глубокую цель.

В этот момент, Диана почувствовала холодный пот на спине. Она обнаружила, что один из полицейских отчетов, касающихся первого убийства, подозреваемо отличался от других. Там была упомянута "небольшая заминка" в фиксации улик, которая потом была списана на "техническую ошибку". Но для Дианы это стало первым звеном в цепи возможного соучастия или, по крайней мере, халатности. Она начала подозревать, что кто-то изнутри полиции может быть причастен к сокрытию информации, или даже к самим преступлениям. Это было шокирующее предположение, но оно идеально вписывалось в ее картину.

Ее журналистский нюх буквально кричал: "Копай глубже, Диана!" И она копала, чувствуя себя археологом, раскапывающим древний некрополь, где каждая находка лишь усугубляла ощущение зловещей тайны. Она понимала, что она на верном пути, но этот путь был опасным и непредсказуемым. И чем больше нитей она собирала, тем сильнее чувствовала, что она сама становится мишенью для тех, кто плетет эту мрачную паутину в самом сердце Праги. Ей нужна была помощь, но кому она могла доверять, если даже полиция казалась зараженной этой тьмой?

Неожиданная встреча

Запах земли, смешанный с едким ароматом полицейского раствора, всегда был неотъемлемой частью мест преступлений. Диана не любила выезжать на них лично, предпочитая работать с материалами из редакции, но после двух убийств ее журналистское любопытство пересилило осторожность. Она чувствовала, что ей нужно быть там, чтобы увидеть все своими глазами, уловить те нюансы, которые не попадут в официальные отчеты. И вот, она стояла на месте второго преступления – у квартиры Алены Дворжаковой, несмотря на то, что полиция выставила оцепление. Используя свой пресс-идентификатор и немного настойчивости, она проскользнула мимо уставшего патрульного.

Внутри царила атмосфера напряженной суеты. Криминалисты в белых костюмах, фотографы, следователи, шепчущиеся между собой. Диана старалась быть незаметной, двигаясь вдоль стен, наблюдая, слушая. Она заметила, что шеф полиции, Карел Новак, выглядел крайне раздраженным, его лицо было красным от напряжения. Он метался по квартире, отдавая приказы, которые, казалось, лишь создавали больше суматохи.

В какой-то момент, когда Диана склонилась над рассыпанными свитками, пытаясь рассмотреть рисунки, рядом с ней остановился мужской силуэт. Она подняла глаза и встретилась взглядом с детективом Яном Ковальски. Он был выше среднего роста, с густыми темными волосами и проницательными серыми глазами, которые, казалось, видели больше, чем показывали. Его лицо было слегка утомленным, но в нем читалась спокойная уверенность, которая резко контрастировала с суетливостью Новака.

"Журналистка Диана", – произнес он низким, спокойным голосом, без тени осуждения. "Что вас сюда привело?"

Диана не ожидала, что ее узнают. "Просто… я чувствую, что это не просто очередное дело", – ответила она, слегка смутившись. "Здесь что-то большее. Символы, ритуалы…"

Ян Ковальски кивнул, его взгляд скользнул по разбросанным книгам. "Вы правы. Это не похоже на обычное преступление". Его слова удивили Диану. Большинство полицейских отмахивались от ее "теорий". "Вы заметили что-то конкретное?" – спросил он, и в его голосе прозвучал неподдельный интерес.

Диана, почувствовав неожиданное родство душ, решилась. "Да. Пустая ниша за полкой. И камея, которую вы нашли. Она из Музея Пражской истории, но она не была там выставлена. Она была в запасниках, в закрытом хранилище".

Ян поднял бровь. "Интересно. Этого не было в наших отчетах. Откуда вы знаете?"

"У меня свои источники", – уклончиво ответила Диана. "И я давно изучаю пражские артефакты. Я чувствую, что эти преступления связаны с какой-то древней тайной. Возможно, с чем-то, что было спрятано или забыто".

На мгновение в глазах Яна мелькнула тень, но она тут же исчезла. "Многие из нас считают, что вы просто ищете сенсацию, Диана", – сказал он, его голос был ровным, но в нем теперь чувствовалась едва уловимая холодность. "Но я… я готов допустить, что здесь что-то есть. И если вы хотите докопаться до истины, возможно, мы сможем помочь друг другу".

Эти слова прозвучали для Дианы как манна небесная. Ей, одинокой в своем расследовании, вдруг предложили руку помощи. Она, конечно, чувствовала легкую настороженность – все-таки он полицейский, а она только что подозревала их в сокрытии улик. Но его слова прозвучали так искренне, и его спокойная уверенность так отличалась от общего хаоса, что Диана невольно потянулась к нему.

"Мне кажется, что здесь замешаны люди, которые знают систему изнутри", – осторожно начала Диана, проверяя его реакцию. "Кто-то, кто может скрывать улики, или даже управлять следствием".

Выражение лица Яна не изменилось. Он просто кивнул. "Вы намекаете на наших? На полицию?"

"Возможно", – Диана решила рискнуть. "Или на тех, кто имеет очень сильное влияние на них".

Ян посмотрел в сторону шефа Новака, который в это время кричал на одного из криминалистов. В его глазах мелькнула ирония. "Что ж, если вы готовы рисковать своей репутацией, а возможно, и чем-то большим, я готов вам помочь. Встретимся завтра в кафе "У Златого тигра" в семь вечера. Только вдвоем. Ни слова никому".

Диана почувствовала всплеск адреналина. Это был тот самый шанс, который она искала. Опасность была очевидна, но интрига и жажда правды были сильнее. Она кивнула.

Ян Ковальски развернулся и ушел, оставив Диану одну посреди хаоса места преступления. В его уходе было что-то загадочное и неуловимое. Диана смотрела ему вслед, чувствуя, как в ее расследовании открывается новая глава, и, сама того не ведая, она только что заключила союз с человеком, который окажется не просто ее союзником, но и самым опасным противником, играющим в смертельную двойную игру в тени старой Праги.

Глава 2: Паутина лжи

Под прицелом

Расследование убийств Новака и Дворжаковой поглотило Диану целиком. Ее квартира превратилась в штаб-квартиру: столы завалены бумагами, стены увешаны картами Праги с отмеченными точками преступлений, фотографиями жертв и найденными символами. Ноутбук постоянно открыт, на экране – сотни вкладок с архивными документами, историческими справками и полицейскими отчетами. Диана спала по три-четыре часа в сутки, питалась кофе и бутербродами, но ее разум работал на пределе, чувствуя, что она близка к разгадке. Чем глубже она погружалась в эту тьму, тем яснее понимала: это не просто убийства, это послание, часть тщательно спланированной игры.

Ее действия, очевидно, не остались незамеченными. Сначала это были едва уловимые мелочи. Звонки с неопределяющихся номеров, где в трубке лишь шипел статический шум. Незнакомые тени, мелькающие в окнах напротив, когда она возвращалась домой поздно ночью. Затем стало серьезнее. Однажды утром она обнаружила, что замок на ее входной двери был аккуратно вскрыт, но ничего не пропало. Это был не грабеж, а предупреждение. Кто-то хотел, чтобы она знала: за ней следят, и они могут проникнуть куда угодно.

Диана начала менять свои привычки. Она перестала ходить по одним и тем же маршрутам, чаще пользовалась такси, даже если нужно было пройти всего пару кварталов. В редакции она стала более осторожной, не оставляла свои заметки без присмотра, всегда выключала компьютер и брала с собой флешку с самыми важными данными. Она чувствовала себя параноиком, но инстинкт выживания, который она развила за годы журналистской работы, кричал ей: "Будь начеку!"

Она установила на своем телефоне несколько шпионских приложений для отслеживания и записи, хотя и сомневалась, что это поможет против тех, кто, казалось, действовал на очень высоком уровне. Однажды, когда она ехала в метро, ей показалось, что ее фотографируют. Она резко обернулась – мужчина в углу вагона быстро опустил телефон. Их взгляды встретились, и Диана почувствовала холодный укол страха. Он не выглядел как обычный прохожий – у него был острый, пронзительный взгляд и какая-то отстраненность в манере держаться. Она вышла на следующей станции, свернула в первый попавшийся переулок, а затем пошла в обратном направлении, стараясь быть уверенной, что за ней нет хвоста.

Но самая тревожная вещь произошла с ее дочерью. Диана звонила Эвелин каждый вечер, и обычно разговоры были легкими, радостными. Но однажды Эвелин, обычно жизнерадостная, была необычно тихой. На вопрос Дианы, все ли в порядке, девочка прошептала: "Мама, к нам приходили дяди. Они спрашивали про тебя." Диана замерла. "Какие дяди, Эвелин?" – ее голос дрогнул. "В черных костюмах, они сказали, что из полиции. Сказали, что ты в беде, и что они могут помочь тебе. Но только если я расскажу им, о чем ты говоришь по телефону." Сердце Дианы упало в бездну. Они пошли по самому больному. Мартин, ее бывший муж, к счастью, оказался дома и выставил этих "дядей", но сам был явно напуган. Он позвонил Диане позже, его голос дрожал. "Что, черт возьми, происходит, Диана? Если ты влезла в какие-то серьезные неприятности, не смей подвергать нашу дочь опасности!"

Этот инцидент стал поворотным моментом. Диана поняла, что она не просто исследует загадочные убийства, она бросает вызов могущественной, безжалостной силе, которая не остановится ни перед чем, чтобы сохранить свои секреты. Угроза ее дочери была красной линией, которую нельзя было пересекать. Страх за Эвелин придавал ей новую, ожесточенную решимость. Она больше не могла просто копать факты. Ей нужно было действовать, и действовать быстро. Каждая секунда, каждый новый шаг, теперь были продиктованы не только профессиональным долгом, но и инстинктом матери, защищающей своего ребенка. Она была под прицелом, и игра, которая начиналась как интеллектуальное расследование, теперь превращалась в смертельную схватку.

Нежелательный разговор

Решение донести свои подозрения до шефа полиции, Карела Новака, было для Дианы вынужденным, но казалось логичным шагом. После инцидента с дочерью она поняла, что ей нужна официальная поддержка, какой-то официальный канал для ее информации, даже если она сомневалась в честности некоторых полицейских. Она позвонила ему, запросила личную встречу, максимально формально объяснив, что обладает новой информацией, касающейся последних убийств.

Встреча состоялась в кабинете Новака. Кабинет был мрачным и массивным, с тяжелыми дубовыми столами и полками, забитыми папками с делами. Шеф сидел за столом, его лицо было как обычно каменным, глаза – холодными и оценивающими. Он не предложил ей сесть, что сразу создало напряженную атмосферу.

"Итак, пани Диана, что у вас такого важного, что не может подождать официального запроса?" – его голос был резким, в нем не было ни капли дружелюбия.

Диана, игнорируя его тон, начала излагать свои выводы. Она говорила о символах, о ритуальной природе убийств, о связи жертв с пражскими древностями, о пустой нише в квартире Дворжаковой, о странной закономерности во времени между убийствами. Она даже рискнула упомянуть о нестыковках в полицейских отчетах, стараясь формулировать максимально корректно, чтобы не вызвать прямой конфликт. "Мне кажется, шеф, что здесь замешаны люди, которые знают систему изнутри, или имеют на нее очень большое влияние", – сказала она, глядя прямо ему в глаза.

Новака слушал ее, не перебивая, но выражение его лица постепенно менялось. На смену холодной оценке приходила раздражение, а затем и гнев. Когда Диана закончила, в кабинете повисла тяжелая тишина.

"Вы закончили, пани Диана?" – наконец произнес Новак, его голос был низким, но таким, что Диана почувствовала, как по ее спине пробегает холодок. "Значит, вы считаете, что полиция Праги – это кучка некомпетентных и коррумпированных идиотов, которые не способны раскрыть два жалких убийства? А вы, журналистка, сумели разгадать то, что оказалось не под силу сотням наших опытных детективов?"

"Я не это имела в виду, шеф", – попыталась возразить Диана, но он ее перебил.

"Нет, именно это вы и имели в виду! Вы, с вашей больной фантазией и жаждой сенсации, пытаетесь дискредитировать нашу работу! Вы, по всей видимости, решили, что можете играть в детектива, игнорируя все процедуры и законы! Вы распространяете слухи, сеете панику, и теперь пришли сюда, чтобы обвинить нас в саботаже собственного расследования?" – голос Новака повышался с каждым словом, его лицо покраснело.

Диана почувствовала, как нарастает волна возмущения. "Шеф, моя дочь… к ней приходили какие-то люди, представлялись полицией и спрашивали обо мне! Вы считаете это нормальным?"

Новак усмехнулся, но в его глазах не было веселья. "О, так теперь мы переходим к личным угрозам? Вы, кажется, забыли, что вы не на работе, а в моем кабинете. Может быть, вы просто привлекаете к себе нежелательное внимание своими… экстравагантными расследованиями? А теперь пытаетесь переложить ответственность за свои проблемы на нас?"

Он встал, подошел к окну и повернулся к ней спиной. "Послушайте, пани Диана. Я ценю вашу… усердность. Но я не допущу, чтобы кто-то, кто не является частью нашей структуры, подрывал доверие к полиции. Я не знаю, что вы там себе нафантазировали, но если вы продолжите рыть под нами, я буду вынужден принять меры. И они будут гораздо серьезнее, чем просто обвинение в распространении слухов. У вас есть возможность прекратить это бессмысленное вмешательство и заняться своей прямой работой. В противном случае, вам придется отвечать по всей строгости закона".

Диана почувствовала, как ее сердце сжимается. Это был не просто отказ, это была прямая угроза. Новак не просто не хотел слушать, он был враждебен. Возможно, он действительно считал ее сумасшедшей. Или… или он был частью того, что она пыталась разоблачить. Он не только не захотел принимать ее информацию, он даже не дал ей возможности предоставить свои доказательства. Диана медленно поднялась. "Я поняла вас, шеф", – сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. "Но знайте: правда все равно выйдет наружу".

Она вышла из кабинета Новака, чувствуя себя опустошенной, но в то же время еще более решительной. Разговор с шефом полиции был полным провалом, но он дал ей бесценную информацию: она не может доверять официальным каналам. Это означало, что ее расследование должно стать еще более тайным, а ее поиск союзников – еще более тщательным. И в этот момент она вспомнила о Яне Ковальски и их условленной встрече. Он был ее единственной надеждой в этом мире, где даже закон оказался под вопросом.

Случайный союзник

После катастрофической встречи с шефом Новаком, кафе "У Златого тигра" казалось Диане единственным маяком надежды в сгущающейся тьме. Прага окутывалась вечерним туманом, фонари светились мягким, приглушенным светом, и каждый прохожий казался частью какого-то заговора. Диана пришла заранее, села за столик у окна, наблюдая за прохожими. Ее сердце колотилось в груди, она чувствовала себя загнанным зверем, загнанным в угол, но отступать было некуда.

Ровно в семь вечера дверь кафе открылась, и на пороге появился Ян Ковальски. Он был в гражданской одежде – темном свитере и джинсах, что делало его менее официальным и более… доступным. Его взгляд мгновенно нашел ее, и он подошел к столику с легкой, почти незаметной улыбкой.

"Пани Диана, рад вас видеть", – сказал он, присаживаясь напротив. Его голос был спокойным, расслабленным, что контрастировало с внутренним напряжением Дианы. Он заказал себе пиво, а ей – чай.

"Я встретилась с Новаком", – сразу же начала Диана, не теряя времени. "Он не просто не поверил мне. Он мне угрожал. Сказал, что я пытаюсь дискредитировать полицию, и если я не прекращу, у меня будут серьезные проблемы".

Ян кивнул, его выражение лица не изменилось. "Я так и думал. Шеф Новак – человек старой закалки. Он не любит, когда кто-то копает там, где, по его мнению, не следует". Он сделал глоток пива. "Но это не означает, что вы неправы".

Эти слова прозвучали для Дианы как целительный бальзам. После разговора с Новаком она чувствовала себя почти безумной, но Ян, этот сдержанный детектив, верил ей.

"Вы действительно допускаете, что кто-то из ваших может быть замешан?" – Диана задала вопрос прямо, решив, что откровенность – единственный путь.

Ян поставил кружку на стол. "Диана, вы журналист. Вы, наверное, знаете, что коррупция – это не только денежные взятки. Это может быть и сокрытие информации, и отвод следствия в неправильном направлении, и просто игнорирование фактов. И да, я допускаю, что в наших рядах есть те, кто… не совсем чист. Особенно в свете этих убийств".

Он наклонился ближе, понизив голос. "Я сам заметил странности. Улики, которые исчезают. Отчеты, которые меняются. Внутренние расследования, которые заходят в тупик. Все это… слишком чисто. И я чувствую, что за всем этим стоит нечто большее, чем просто один маньяк. Что-то, что имеет связи, что имеет власть".

Диана почувствовала облегчение и одновременно нарастающую тревогу. Слова Яна подтверждали ее самые мрачные подозрения. "Что мы будем делать?" – спросила она.

"Мы будем работать вместе", – ответил Ян. "Вы собираете информацию, я пытаюсь пробить стену изнутри. У меня есть доступ к некоторым закрытым базам данных, к досье, о которых никто не знает. Я могу помочь вам с некоторыми вопросами, которых вы не можете задать открыто. Но вы должны понимать: это очень опасно. Если нас поймают, Новак сделает все, чтобы нас уничтожить. И не только нас". Он посмотрел на нее пронзительно. "Я знаю о вашей дочери. Мне очень жаль, что она оказалась втянута в это. Но это подтверждает, что вы на правильном пути. Они не стали бы угрожать вам через ребенка, если бы вы не приближались к их секретам".

Диана кивнула. "Я понимаю риски. Но я не могу остановиться. Я должна выяснить, что здесь происходит".

"Хорошо", – сказал Ян. "Тогда вот что. Я достану для вас копии некоторых дел, которые, возможно, связаны с этими убийствами. Не официальные, а те, которые были закрыты или переквалифицированы по непонятным причинам. Ищите там совпадения. Сначала я принесу вам досье на некоего Карела Шмидта, владельца крупной строительной компании, который погиб в "несчастном случае" несколько лет назад. Тогда многие шептались, что это было убийство, но дело быстро закрыли. И еще… вот это". Он достал из кармана небольшой, аккуратно сложенный листок бумаги. На нем был нарисован тот самый зловещий символ, но в его центре была добавлена едва заметная точка. "Это то, что я нашел в одном из старых полицейских архивов. Никто не знает, что это значит, но я чувствую, что это важно".

Диана взяла листок, ее пальцы дрожали. "Спасибо", – прошептала она.

Ян улыбнулся, но улыбка была печальной. "Мы в этом вместе, Диана. Но помните, никому ни слова о нашем сотрудничестве. Особенно о том, что я помогаю вам. Если Новак узнает, он порвет меня на части. И тогда никто не сможет защитить вас".

Диана смотрела на него. В его глазах читалась усталость, но и решимость. Он казался надежным, честным, готовым пойти против системы ради правды. Она еще не знала, что этот "случайный союзник" был на самом деле гением манипуляции, чья "помощь" была лишь частью гораздо более масштабного и изощренного плана. Она не подозревала, что он был архитектором этой паутины лжи, а половина полиции Праги работала на него. Но в этот момент, в кафе "У Златого тигра", Ян Ковальски казался ей единственным светом в кромешной тьме, единственным человеком, на которого она могла положиться. И она доверилась ему, сделав первый шаг в смертельную игру, где на кону стояли не только жизни, но и сама правда.

Первое досье

На следующий день после встречи в кафе "У Златого тигра" Диана чувствовала себя одновременно возбужденной и настороженной. Ян Ковальски обещал помочь, и его слова внушали ей доверие. Она понимала, что играет с огнем, но отступать было уже поздно. Ее дочь оказалась под угрозой, и это изменило все.

Встреча с Яном произошла на площади Вацлава, в толпе туристов. Он подошел к ней, незаметно сунул ей в руку толстый конверт и тут же растворился в людском потоке, едва успев прошептать: "Осторожно. Изучи сначала дело Шмидта. Это может быть ключом."

Диана дождалась, пока он исчезнет из виду, и поспешила домой. Ее руки дрожали, когда она вскрывала конверт. Внутри лежали не просто документы, а внутренние полицейские досье, к которым у обычного журналиста не могло быть доступа. Были там и распечатки электронных писем, и фотографии, и даже несколько аудиозаписей. Все это было зашифровано, но Ян приложил небольшую записку с инструкциями по дешифровке.

Первым делом, как и посоветовал Ян, Диана открыла досье на Карела Шмидта. Мужчина, в прошлом крупный застройщик, погиб пять лет назад в результате "несчастного случая" – упал с крыши строящегося небоскреба. Тогда дело закрыли, списав все на несчастный случай. Однако в досье, которое предоставил Ян, содержалась информация, которая переворачивала все с ног на голову. Были там свидетельские показания, которые указывали на то, что Шмидт был втянут в какие-то темные финансовые махинации, связанные с землей в центре Праги. В деле были упоминания о странных договорах с городскими властями и анонимными инвесторами. Что самое поразительное, на одной из старых фотографий из досье Шмидта, где он запечатлен на деловой встрече, Диана увидела знакомый символ – тот самый, который был найден на телах Новака и Дворжаковой. Он был едва заметен, выгравирован на старинной печати, лежащей на столе перед Шмидтом. Это было ошеломляюще. Символ, который она считала связанным лишь с недавними убийствами, оказался частью гораздо более старой истории.

Затем Диана углубилась в другие документы, которые Ян передал ей. Они были не так структурированы, как досье Шмидта, но содержали обрывки информации, которые Ян, по всей видимости, вытащил из различных источников. Были там упоминания о скрытых финансовых потоках, идущих через оффшорные компании, о "тайных проектах" и "неприкосновенных лицах". Некоторые документы были зашифрованы настолько глубоко, что даже инструкция Яна не помогала. Диана понимала, что перед ней лишь верхушка айсберга.

Ян не просто дал ей информацию, он намекнул на потенциальную связь между преступлениями и "определенными кругами". В некоторых документах Диана нашла упоминания о неком "Братстве Алых Роз", которое, по слухам, контролировало значительную часть теневого бизнеса в Праге и имело связи в высших эшелонах власти. Раньше Диана считала это лишь городской легендой, но теперь, увидев реальные документы, она начала сомневаться. Может ли это "Братство" быть причастным к убийствам? Может ли Ян быть настолько смелым, чтобы дать ей информацию, которая, по сути, обличала его собственных коллег?

Диана чувствовала, как пазл начинает складываться, но каждая новая деталь делала картину только более мрачной и пугающей. Смерть Шмидта, изначально списанная на несчастный случай, теперь выглядела как первое звено в цепи убийств, которые начались гораздо раньше, чем она предполагала. И если это так, то убийца действовал безнаказанно на протяжении многих лет, возможно, под прикрытием тех самых "кругов", на которые намекал Ян. Она сидела за столом, окруженная бумагами, и чувствовала, как холодный страх проникает в каждую клеточку ее тела. Она была на пороге грандиозного разоблачения, но это разоблачение могло стоить ей жизни. Или, что еще страшнее, жизни ее дочери.

Поддельные следы

Вооруженная новыми сведениями от Яна, Диана принялась пересматривать все материалы официального расследования убийств Новака и Дворжаковой. То, что она обнаружила, было шокирующим. Ей казалось, что она смотрит на те же документы, но теперь ее глаза были открыты. Каждая деталь, которая раньше казалась незначительной, теперь обретала зловещий смысл.

Первым делом она обратила внимание на время обнаружения тел. Официально, Новака нашли утром, а Дворжакову – на следующий день после убийства. Но в досье Яна были приложены внутренние протоколы, где указывались более ранние часы обнаружения тел, чем те, что попали в публичные отчеты. Это было сделано для того, чтобы дать убийце дополнительное время для заметания следов или для того, чтобы увести следствие в другую сторону. Намеренное искажение информации.

Далее, отчеты о взломе. Полиция утверждала, что не было никаких следов взлома, и двери были заперты изнутри. Но в одном из протоколов, который Ян вытащил из архивов, Диана обнаружила упоминание о "нестандартном" механизме запирания, который, по мнению одного из криминалистов, требовал "особых навыков" для открытия и закрытия. Это упоминание было быстро удалено из окончательной версии отчета. Это означало, что кто-то внутри полиции знал о существовании такого механизма, но скрыл эту информацию. Почему?

Анализ видеозаписей с камер наблюдения также вызывал вопросы. Сразу после убийства Новака, все записи с камер в районе его лавки оказались "повреждены" или "стерты". То же самое произошло и в районе квартиры Дворжаковой. Официальное объяснение – "технический сбой" или "старое оборудование". Но Диана знала, что большинство камер в центре Праги были современными, а вероятность двух таких "сбоев" подряд была ничтожно мала. Это было умышленное уничтожение улик.

Самым вопиющим было игнорирование символов. В официальных отчетах они упоминались лишь вскользь, как "странные рисунки", и не подвергались никакому серьезному анализу. Диана же, изучив их более подробно благодаря информации от Яна, знала, что это не просто рисунки, а древние знаки, связанные с культом и властью. Полиция не могла не знать этого, если бы провела должное расследование. Это было намеренное игнорирование ключевых доказательств.

Кроме того, Диана обнаружила, что некоторые свидетели, чьи показания могли бы быть важными, были либо "не найдены", либо их слова были "незначительными". Например, соседка Новака, которая утверждала, что видела "странного человека в капюшоне" недалеко от лавки за несколько часов до обнаружения тела, в официальном отчете была упомянута лишь как "случайный прохожий, ничего не видевший". Это было активное сокрытие свидетельских показаний.

Диана сидела, окруженная этими разоблачительными документами, и чувствовала, как ее внутри все сжимается от гнева и отчаяния. Ее первоначальные подозрения в отношении полиции не просто подтвердились – они оказались гораздо страшнее, чем она могла себе представить. Это была не просто халатность или некомпетентность. Это была систематическая, хорошо организованная работа по сокрытию правды, по искажению фактов, по уводу следствия в тупик. Кто-то внутри правоохранительных органов активно участвовал в этом. И этот "кто-то" был очень могущественным.

Она вспомнила угрозы шефа Новака. Теперь они звучали не как слова рассерженного чиновника, а как предупреждение от сообщника. Диана понимала, что она находится в огромной опасности. Она копает под тех, кто имеет власть не только убивать, но и скрывать свои преступления, используя саму систему правосудия. Ян Ковальски, ее "случайный союзник", оказался невероятно рисковым человеком, предоставляя ей эти материалы. Или же… или же он был частью чего-то гораздо большего, чем просто честный детектив. Но об этом Диана пока даже не смела думать. Она была слишком сосредоточена на ужасающей правде, которая открывалась перед ней: официальное расследование было не расследованием, а ширмой. И она, Диана, должна была ее сорвать.

Заговор шептунов

Чем глубже Диана погружалась в мир поддельных следов и намеренных умолчаний, тем яснее становилось: то, что происходит в Праге, – это не дело рук одиночки. Это была работа организованной группы, чьи щупальца проникали в самые разные сферы жизни города, включая, что самое пугающее, полицию. Чтобы докопаться до истины, ей нужны были не только документы, но и живые свидетельства, слухи, обрывки разговоров, которые никогда не попадут в официальные отчеты. Она активировала все свои журналистские источники, даже те, которые использовала крайне редко.

Она начала обзванивать старых знакомых, которые работали в мэрии, в банках, в крупных корпорациях, даже в местных таблоидах. Она не задавала прямых вопросов, а скорее намекала на "странности", на "непонятные события", на "чувство, что что-то не так". И поначалу люди были осторожны, но затем, почуяв ее искренний интерес и обещая полную анонимность, начали делиться обрывками информации, которую они слышали в кулуарах.

Первые слухи были об "особых" инвесторах, которые в последнее время начали скупать элитную недвижимость в старом городе, используя непрозрачные схемы и оффшорные компании. Говорили, что эти сделки проходили слишком гладко, несмотря на их сомнительный характер.

Затем пошли слухи о странных "ночных собраниях" в некоторых закрытых клубах и частных особняках. Источники, близкие к богемному и политическому сообществу, шептались о том, что на этих собраниях присутствовали "очень влиятельные люди": высокопоставленные чиновники, крупные бизнесмены, а самое главное – несколько высокопоставленных офицеров пражской полиции. Эти встречи были тайными, и их участники, как правило, исчезали из поля зрения на несколько часов, а затем возвращались, как ни в чем не бывало.

Однажды Диана получила анонимный звонок от бывшего сотрудника городской администрации, который, по его словам, был уволен "за слишком много вопросов". Он рассказал о "заговоре шептунов" – группе людей, которые, по его мнению, управляли городом из тени. Он упомянул, что их отличает странная символика – та же, что и на телах жертв, и на украденных предметах. "Они повсюду, пани Диана", – дрожащим голосом сказал он. "Они контролируют все. Вы не сможете их остановить". Он предостерег ее, что эти люди могут быть связаны с некими древними культами, чьи корни уходят глубоко в историю Праги. Это подтверждало ее собственные догадки.

Самое тревожное, что Диана узнала, касалось имен. Несколько источников, работающих в полиции на низших должностях, упомянули о "группе Яна", которые, по их словам, обладали неприкосновенностью. Они могли нарушать протоколы, игнорировать приказы, и им за это ничего не было. "Это люди Ковальски", – сказал один из информаторов. "Они действуют по своим правилам. Никто не знает, откуда у них такая власть, но они… они всесильны".

Это заставило Диану похолодеть. "Группа Яна"? Неужели это был тот самый Ян Ковальски, ее "союзник"? Она пыталась отмахнуться от этой мысли, это было слишком безумно, слишком предательски. Он же помогал ей, он дал ей эти досье, он говорил о коррупции. Но голос внутри нее шептал: "А что, если это часть его игры?" Что, если он давал ей информацию, чтобы дискредитировать своих конкурентов или отвлечь внимание от себя? Ведь он не дал ей ничего, что бы напрямую указывало на него.

Диана поняла, что паутина гораздо сложнее, чем она представляла. Заговор шептунов был не просто группой коррумпированных чиновников, а могущественной организацией, которая использовала символы, древние культы и даже полицию для достижения своих целей. И убийства были не просто актами насилия, а частью гораздо более грандиозного, зловещего плана.

Новые слухи указывали на то, что эти "собрания" были связаны с поиском неких артефактов, скрытых в Праге. Это идеально вписывалось в ее теорию об украденных предметах и мотивах убийств. Жертвы, вероятно, знали, где находятся эти артефакты, или могли помочь их найти.

Диана чувствовала, как кольцо вокруг нее сжимается. С одной стороны, она была на пороге невероятного разоблачения. С другой – она понимала, что каждый ее шаг отслеживается, и ее жизнь висит на волоске. Шеф Новак не просто так угрожал ей. Он был частью этой системы. А Ян Ковальски… его роль оставалась туманной, но все более зловещей. Эта неопределенность была самым страшным. Кому доверять? Кому верить? В Праге, городе теней и загадок, она оказалась в ловушке, где каждый шепот мог быть смертельным.

Первая угроза

Напряжение росло с каждым часом. После разговора с шефом Новаком и сбора информации о "заговоре шептунов", Диана чувствовала себя так, будто ее окунули в ледяную воду. Она понимала, что находится на грани открытия чего-то по-настоящему ужасного, но цена, которую ей, возможно, придется заплатить, была неимоверно высока. Она чувствовала себя одинокой, как никогда прежде, окруженной врагами, чьи лица оставались скрытыми в тенях Праги.

Вечером того же дня, после многочасовой работы над новыми данными, Диана вернулась в свою квартиру. Усталость валила с ног, но внутренняя тревога не давала ей расслабиться. Она открыла дверь, и первое, что бросилось в глаза, – необычный запах. Запах озона, который остается после работы с электронными приборами. Ее сердце пропустило удар.

Она вошла внутрь, и ее худшие опасения подтвердились. Нет, ее квартира не была разгромлена. Все вещи лежали на своих местах, мебель не была перевернута, как это бывает при обычных обысках. Но Диана была журналистом, привыкшим к порядку, и она заметила едва уловимые изменения. Сдвинутый на миллиметр коврик, слегка смещенная рамка на стене, чуть-чуть приоткрытый ящик стола, который она всегда закрывала на замок. Кто-то был здесь. Кто-то очень профессиональный и осторожный.

Она проверила свой ноутбук – он был включен, хотя она всегда выключала его. Файлы были открыты, а история браузера очищена. Ее телефон лежал на столе, но она чувствовала, что он стал чужим. Кто-то явно копался в ее личных данных, искал что-то. Возможно, проверял, насколько близко она подобралась к истине.

Страх, который до этого момента был где-то на периферии сознания, теперь охватил ее целиком. Это был не просто "анонимный обыск", это было демонстрация силы, послание, адресованное лично ей. "Мы знаем, где ты живешь. Мы можем проникнуть куда угодно. Мы контролируем твою жизнь".

Ее взгляд упал на входную дверь. И там, аккуратно приколотая к дереву небольшой булавкой, висела записка. Написана она была от руки, черными чернилами, каллиграфическим почерком. Слова были простыми, но их смысл был ужасающим:

"ПРЕКРАТИ КОПАТЬ"

Не было ни подписи, ни угрозы, ни рисунка. Просто эти два слова. Но они прозвучали в голове Дианы как смертный приговор. Это была не шутка, не предупреждение от мелких бандитов. Это было послание от тех, кто имел власть, кто не боялся проникать в частную жизнь, кто не боялся использовать свои методы, чтобы заставить ее замолчать.

Диана почувствовала, как по ее щекам текут слезы, но это были не слезы слабости, а слезы бессильной ярости. Они затронули ее дочь, они проникли в ее дом, они угрожали ей напрямую. Но в то же время, это была обратная сторона подтверждения. Если они угрожают ей, значит, она на правильном пути. Значит, ее расследование действительно представляет для них опасность.

Она сжала кулаки. Отступать было некуда. Ее профессиональная карьера, ее личная жизнь – все это уже было под угрозой. Теперь под угрозой была ее жизнь, и жизнь ее дочери. Она достала свой диктофон, который всегда носила с собой, и начала записывать свои мысли, ощущения, все, что она заметила. "Это не просто обыск, это психологическое давление", – шептала она в микрофон. "Они хотят, чтобы я сдалась. Но я не сдамся. Я должна выяснить, кто они и что они делают".

В этот момент, одиночество Дианы стало абсолютным. Ей не к кому было обратиться, кроме Яна Ковальски, но его роль в этой игре все еще оставалась не до конца ясной. Она знала, что должна быть крайне осторожна. Каждый ее шаг, каждое решение теперь будет иметь решающее значение. Прага, ее любимый город, превратилась для нее в ловушку, где каждый угол, каждая тень могла скрывать врага. Но, несмотря на ужас, в ее душе загорелась стальная решимость. Она была одиноким воином, но она была готова сражаться до конца, чтобы разоблачить эту паутину лжи, даже если это означало, что она сама окажется в самом ее центре.

Глава 3: Двойная игра

Тонкая грань доверия

Предупреждение "ПРЕКРАТИ КОПАТЬ" на пороге ее квартиры и анонимный обыск превратили Дианину жизнь в непрерывный марафон тревоги. Каждое утро она просыпалась с ощущением надвигающейся опасности, каждый вечер возвращалась домой, нервно оглядываясь по сторонам. Но, как это часто бывает, угроза лишь закалила ее решимость. Единственным человеком, кому она чувствовала, что может доверять в этом кошмаре, был Ян Ковальски. Он был ее связующим звеном с миром закона, ее глазами внутри системы, которая, как оказалось, была пронизана коррупцией.

Их встречи стали регулярными. Они общались в глухих кафе, в парках после наступления темноты, обмениваясь информацией в спешке, шепотом. Ян всегда был спокоен, рассудителен, его логика казалась безупречной. Он приносил ей новые фрагменты головоломки: копии старых досье, внутренние полицейские отчеты с отметками, которые Диана не могла бы получить сама. Он делился своими "подозрениями" в отношении высокопоставленных чиновников и даже некоторых коллег-полицейских, называя их имена и намекая на их связи с преступным миром. Каждый раз, когда Ян давал ей новую порцию информации, Диана чувствовала, как ее доверие к нему растет. Он казался одиноким рыцарем в гниющем болоте коррупции, готовым рисковать всем ради справедливости.

Диана, благодаря его данным, стала обнаруживать все новые нестыковки в официальных расследованиях. Ян "подтверждал" ее теории, кивая и комментируя, что "система пытается скрыть правду". Он направлял ее внимание на определенных людей, на конкретные финансовые потоки, на старые, давно забытые дела, которые теперь казались связанными с нынешними убийствами. Например, Ян предоставил ей информацию о серии исчезновений молодых художников и музыкантов, произошедших около десяти лет назад. Тогда эти случаи были списаны на добровольный отъезд или несчастные случаи, но теперь, сопоставляя их с другими данными, Диана начала видеть в них зловещую закономерность. Ян намекал, что эти исчезновения могли быть связаны с оккультными практиками и поиском неких древних артефактов, как и нынешние убийства. Он словно раскрывал перед ней тайную книгу, и Диана, затаив дыхание, читала ее страницы.

Однако, не зная его истинной роли, Диана не осознавала, насколько мастерски он ею манипулирует. Каждая "новая" улика, которую он ей давал, каждая "подтвержденная" теория, каждый "намек" на коррумпированных чиновников – все это было частью его сложного, многоступенчатого плана. Ян не просто давал ей информацию, он формировал ее расследование, направляя его в нужное ему русло. Он подбрасывал ей сведения о своих конкурентах, о тех, кто действительно мог представлять угрозу его империи, или о тех, кого он хотел использовать в своих целях. Он создавал иллюзию доверия, чтобы Диана, сама того не ведая, стала его пешкой в большой игре.

Когда Диана спрашивала его о самых опасных "игроках" в этой паутине, Ян называл имена, которые Диана потом находила в его же "разоблачительных" досье. Это были люди, которых Ян хотел устранить или ослабить, используя журналистские публикации Дианы как инструмент. Он умело смешивал правду с ложью, создавая настолько убедительную картину, что у Дианы не возникало и тени сомнения. Например, Ян "случайно" упомянул о некоем Альбине Моравце, влиятельном бизнесмене, который, по его словам, "имел отношение к этим символам". Диана проверила – да, Моравец действительно был известен своей любовью к оккультизму, его имя мелькало в старых полицейских сводках, связанных с незаконными раскопками. Диана не знала, что Моравец был для Яна лишь удобной фигурой, которую можно было бросить в качестве приманки.

Иногда Диана чувствовала легкое беспокойство, замечая, что Ян слишком легко добывает "секретные" документы. Она пыталась задавать вопросы, но Ян всегда умел найти убедительное объяснение: "У меня свои методы, Диана. И поверьте, в полиции есть люди, которые тоже не хотят мириться с этой грязью". И Диана верила, потому что очень хотела верить. В этом мире, где все казалось ложью, Ян был единственным, кто давал ей надежду на правду. Тонкая грань доверия, которую она выстроила с ним, была на самом деле невидимой стеной, за которой Ян скрывал свою истинную, зловещую роль. Он был виртуозным кукловодом, и Диана, сама того не зная, дергала за ниточки, которые он ей давал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.