Алекс Литкрофт
Перекресток времени

Глава 1

Маршрутный аэробус дернулся, как подбитый стервятник, резко накренился и завис над остановкой. Механические лапы-шасси со скрежетом уцепились за край платформы. Пассажиров ощутимо тряхнуло. Одни, не удержав равновесия, попадали на соседей, другие обругали водителя и растолкали растяп, стоявших в проходе. Утренний рейс с окраины, как всегда был переполнен.

Зеленоволосый кик, сидевший напротив Лисы, качнулся вперед, растопырил перепончатые руки и ткнулся слюнявой бородавчатой мордой в голые коленки девушки. Та брезгливо одернула юбку, оттолкнув гуманоида. Ее сосед, работяга в комбезе завода грави-имплантов, похотливо осклабился, обнажив кривые черные зубы. Лиса молча показала неприличный жест и отвернулась к запотевшему, засиженному мухами окну. Смотреть на верхушки чахлых грязно-пегих деревьев было гораздо приятнее, чем на всем недовольных воняющих потом попутчиков.

Она потерла стекло рукавом студенческой формы – далеко ли еще? Здесь, на самой окраине Техносити, словно гнойники на теле города, расползались поселки с обветшалыми приземистыми коробками быстросборных домов. Вдали, ближе к центру, за мутными разводами стекла едва угадывались сизые громады небоскребов. Их шпили вонзались в блеклое зеленое небо, словно иглы гигантского бетонного ежа. Там, наверху, жили те, кому не требовалось ради заработка на рассвете трястись в переполненном аэробусе. Здесь, внизу, среди мусора, граффити и мазута, копошились все остальные.

– Нет на выход? – проскрежетал динамик.

– Нет-нет! – раздалось со всех сторон.

– Давай уже, железяка, двигай! И так опаздываем! – проворчала бабка с огромным матово-синим гидробаулом. Поклажа занимала целых два сидения и гордо ехала под брань и угрозы стоящих рядом пассажиров.

«Интересно что у нее там? Живая рыба с подводных ферм Агроса? Вряд ли… Агрос – другая сторона планеты… Даже если лететь на самом быстром гелиокоптере, это займет полдня, а на перекладных и вовсе прорва времени – безумие ради сомнительного заработка… – думала Лиса скучающе разглядывая необъятный баул. – Или она за «органикой» куда-то поближе ездила?… Может, на границу, в Лесовье? Хотя, откуда там рыба…»

Сама Лиса никогда не была ни в Агросе, ни в Лесовье, и не особо доверяла массовому увлечению «органикой». Какой смысл тратиться, если воздух ее родного Техносити вонял химической гнилью, как свалка после кислотного дождя? Да и все на сотни километров вокруг города содержало столько искусственных примесей, что, пожалуй, безопаснее было сразу дышать выхлопами или пить смесь воды с бензолом прямо из лужи. Однако, старики продолжали верить, цепляться за прошлое и жить надеждой. Учась в Мединституте, Лиса точно знала: единственный способ спастись от мутаций и болезней – убраться с этой планеты. Вот только куда? В новостях сообщали о старте программ по освоению Марса. Но для нее это было так же реально, как дойти до красной планеты пешком – по слухам переезд стоил действительно космических денег.

Аэробус снова дернуло. Набирая высоту, он встроился в поток такого же транспорта и поплыл над крышами домов в сторону смога, висевшего над фабричным кольцом, и дальше – к подножию небоскребов.

Внизу среди бетонных зданий мелькали редкие пешеходы и юркие роботы-доставщики. Вверху проносились тяжелые грузовые платформы и обтекаемые капсулы личных планеров. Задумавшись, Лиса следила за их полетом. Один из гелиокоптеров, легко скользящий в стороне от шумного потока, внезапно нырнул вниз и перестроился, оказавшись напротив окна.

В узкой прозрачной кабине сидела шестирукая веда. Ее кожа светилась расплавленным золотом, отражала свет, и беспокойные блики носились за стеклом гелиокоптера. Шесть рук непрерывно мелькали, работая независимо друг от друга: две – на панели управления, две – над коммутатором, пятая поправляла золотые спирали прически, а свободная шестая … неожиданно помахала Лисе.

«Как она в них не путается?» – девушка опустила взгляд на свои руки и повертела ими. Две, как и у всех людей. Загоревшие, чуть золотистые, но – обыкновенные.

Лиса прильнула к окну – странным было увидеть жительницу Аргоса так близко к Техносити. Веды называли себя светлоокими, поклонялись гармонии и мифическим духам природы и редко покидали свою половину планеты. Лиса читала о них в учебниках и видела мельком в стереовизоре, в программе новостей, но ни разу так близко, здесь, в чужом для них индустриальном мире даймонов…

«Светлоокая» тем временем посмотрела прямо на нее, улыбнулась и снова помахала. Глаза веды, вопреки ожиданиям, оказались совершенно черными.

Растерявшись, Лиса махнула в ответ.

Аэробус, пролетев несколько остановок, наконец остановился на нужной Лисе станции. Выпустив из металлического брюха часть пассажиров, неуклюже развернулся, поджал лапы-шасси, и, не торопясь, поплыл в сторону конечной.

От остановки до института – пара кварталов пешком под утренним серо-зеленым свечением неба. Высоко над головой грохотал нескончаемый поток машин, чуть ниже, между громадами зданий, сновали гибкие фигуры на персональных антигравах. Лиса не смотрела по сторонам, она шла в одиночестве разглядывая грязный асфальт и носки своих поношенных спортивных ботинок. Обувь для треккинга – архаизм во времена личных планеров, гелиокоптеров и левитационных имплантов. Кому охота плестись по грязи, когда можно летать? Только таким, как она, той бабке с баулом, или увальню-кику из аэробуса – тем, кому хватает денег лишь на ржавый и скрипучий общественный транспорт.

Лиса шла мимо заколоченных витрин и бетонных стен, испачканных примитивным граффити. В мазутной радуге непросыхающих луж мелькали ее синие стоптанные ботинки, худые длинные ноги и короткая клетчатая юбка. Иногда, в особенно большой и глубокой луже отражался красный рюкзак и длинные каштановые волосы, туго стянутые на затылке в хвост.

Временами, слыша монотонный шум механических мусорщиков или роботов-курьеров, она вскидывала голову. В такие моменты ее темные глаза вбирали в себя холодный блеск стекла и бетона городских небоскребов – так же, как темная поверхность луж под ногами ловила и отражала ее собственный силуэт.

Не внешность – Лисе было далеко до совершенства модниц с био-апгрейдами – а именно эти глаза стали ее проклятьем. Стоило ей поднять взгляд, и его пугающая глубина действовала на мужчин гипнотически, затягивая и поглощая, обнажая их темное первобытное естество. В отражении зрачков им мерещился не женский лик, а голодный взгляд суккуба, сотканного из их собственных пороков и порождающего единственное желание – обладать ею, здесь и сейчас. Во что бы то ни стало. Лиса давно заметила этот проклятый побочный эффект своей смешанной крови – «подарок» даймонов по линии матери, и потому старалась не встречаться взглядом. Ни с кем. Особенно с незнакомцами. «Лишнее внимание – лишние проблемы» стало ее аксиомой выживания.

На вид Лисе можно было дать лет восемнадцать, и хотя сама себя она давно считала взрослой и искушенной женщиной, в ученическом билете стоял тот же возраст.

Лиса уже подходила к проулку, ведущему во двор учебного корпуса Мединститута, когда вверху возникло и быстро усилилось гудение, заставив ее поднять голову.

– Алиса! Слышала: аграрии объявили нам вотум недоверия?! – на асфальт ловко спикировал Виктор, перегородив путь. Антигравитационные крылья-импланты над ним гудели, трещали и переливались энергией. Даже свернув их, высокий и крепкий Вик смотрел на нее сверху вниз. По тому как сидели на нем стильная куртка и, явно сшитые на заказ, штаны, и по модной стрижке черно-красных волос, его можно было бы принять за одного из тех, кто живет наверху небоскребов. К примеру – за младшего партнера в успешном семейном бизнесе или студента элитного университета… Если бы не глаза: угольно-черные зрачки без радужки с багровыми искрами говорили о принадлежности Виктора к расе даймонов, кланы которых уже давно негласно поделили город на сферы влияния. В отличие от Лисы, Вик был одним из них. В его крови с рождения жил мутагенный вирус, меняющий тело и разум и дающий даймонам власть над чужой волей – то, что невозможно скопировать никакими, даже самыми дорогими имплантами.

– Ты только представь, Алиса! Их не устроил наш пересмотр норматива на выброс метана! – продолжил он вместо приветствия.

Лиса поморщилась – она терпеть не могла свое полное имя, и все, от приемных родителей до учителей, знали это. Включая Виктора.

– Импланты не жмут? – огрызнулась она, пытаясь обогнуть его по дуге. До начала занятий оставались считанные минуты. – Лиса, и никак иначе. С ударением на первый слог! Повторять не буду. И вообще, что ты прицепился к Агросу? Это не первый их протест и не последний. Куда они денутся без наших разработок?! Вик, ну дай же пройти! До звонка пять минут осталось – я опаздываю!

– Погоди! – он шагнул, не пропуская. – В этот раз веды призывают всех киков, лихов… – Виктор сбился, сверился с текстом персонального коммутатора на запястье и продолжил. – архонов… короче, всех своих жителей вернуться в Агрос! Понимаешь?

Каштановый хвост Лисы подпрыгнул и замер:

– С чего вдруг? – вспомнился увиденный только что гелиокоптер веды. Может, действительно, та прилетела предупредить своих? Лиса помотала головой, не желая верить.

– Отец говорит: война будет, – Виктор заговорил тише, и сумасшедший багровый огонь полыхнул в его зрачках. – Эта нечисть… ну, ты понимаешь… аграрии и им подобные, считают, что мы отравляем планету. Техносити с нашими технологиями им поперек горла. Для начала они хотят прикрыть все наши заводы, потом потребуют отказаться от планеров, а дальше, заставят нас отдать им землю, а …

– Не слишком? По-моему ты преувеличиваешь, – Лиса придвинулась и скептически заглянула в его коммутатор, но текст сообщения уже погас. – Я читала учебник по современной истории. Там сказано, что политика вед и Агроса направлена на гармонию с природой, а не на…

– Вот только «гармония» – это полное послушание их «божкам»! Почитай лучше учения вед по религии! И не верь всему, что пишут в наших учебниках! – Виктор взъерошил волосы. – Аграрии считают нас всех генетическим мусором, ошибкой эволюции! Так и написано в их документах – учись читать между строк! Они хотят вычеркнуть даймонов из истории и подводят к войне, понимаешь? – на волне эмоций он перехватил запястье Лисы. Забывшись, она невольно подняла взгляд, и… его пальцы крепче сжались на ее руке.

– Ты… кстати… после школы куда сегодня? – Виктор смотрел не мигая, голос стал низким, чувственным, в нем появилась притягательная хрипотца… Лиса поняла, что слишком долго смотрит ему прямо в глаза… и в ужасе облизнула враз пересохшие губы, догадавшись: Вик попал под ее «проклятие»....

«Ну вот… началось! – мелькнула паническая мысль. – Кажется, я запустила цепную реакцию: сейчас, теряя контроль от моего влияния, он применит ко мне свое… и… Как это остановить?!»

Даймон, находясь рядом, мог внушить человеку все что угодно: подписать невыгодный контракт, признаться в преступлении, которого не совершал или прыгнуть с крыши небоскреба, а уж уговорить девушку… Теперь если она не хотела поддаться захлестнувшему его желанию и силе внушения, лучшим выходом было – бежать. Но от даймона, да еще и с грави-имплантами, который и без «проклятия» не давал ей прохода, так быстро не скроешься…

И словно в ответ на свой страх, она ощутила на себе его едва сдерживаемую даймонскую силу – их генетический ключ к власти, переходящий только по мужской линии. Настоящее контролируемое внушение, а не пустышка, как у нее: голос и взгляд Вика, казалось, проникали под кожу, парализуя мышцы и разум, настойчиво стараясь подавить ее слабую человеческую волю, властно советуя согласиться, маня и обещая…

– Пошли ко мне… я тебе наш бункер покажу, – его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на губах, потом нагло спустился ниже, к голым коленкам, выглядывающим из-под короткой юбки. Он сглотнул.

Лиса быстро отвернулась и выдернула руку, прикидывая план отступления:

– Забудь. Вопросы сексуального характера мы с тобой уже обсуждали, и я четко сказала: «НЕТ»!

Он придвинулся ближе, и каждое его слово обретая глубину, отдавалось в каждой клеточке ее тела:

– Отец говорит, город скоро оцепят – домой на окраину не попадешь… так хоть переночевать будет где… Ну, и не только… Обещаю – тебе понравится… Пойдем прямо сейчас?

Лиса сделала шаг назад:

– Стой! Прекрати использовать на мне свои даймонские штучки! Дядя не … простит! – отчаянно выкрикнула она, зажмурившись, борясь с искушением броситься ему на шею и одновременно страстно желая заткнуть уши, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

– Дядя? Причем тут… – переспросил Виктор и осекся. Магическая притягательность пропала и сам голос угас до хриплого шепота. – … испугалась?

Напор внушения ослаб, и Лиса неожиданно ощутила пустоту внутри, там, где только что бились, боролись чувства. Пустоту и нечто похожее на … разочарование?.. досаду?.. зарождающуюся злость?..

– Дурак!.. – сжав зубы, стараясь не поддаваться на новые провокации, она заставила себя думать об институте и лекции. Пришел Вик в себя или нет – в любом случае пора было бежать – она опаздывала:

– Твой отец – мой дядя! Мы – друзья! И кузены! Точка, – резко развернувшись, она открыла глаза и, наконец, рванула к учебному корпусу.

«Подумать только: попасться, как малолетке, на такую дешевую уловку и потерять столько времени!.. Хотя я тоже хороша – зачем ему в глаза смотрела?! Теперь не отвяжется…»

Опоздание на занятие – это дополнительный вопрос на экзамене. До первого занятия – две минуты, а бежать оставалось еще с полквартала. Лиса тут же забыла о пережитом волнении: хотелось вернуться и влепить этому самодовольному даймону пощечину, но мимо как раз проплывал патрульный катер, а объясняться потом в участке за рукоприкладство не было ни времени, ни желания. Она беззвучно выругалась ускоряя бег.

– Да погоди ты! – крикнул Виктор ей вслед, и крик, усиленный врожденной силой даймонов, прозвучал эхом в сознании каждого, кто был на полупустой улице. – Хватит строить недотрогу! Я все знаю про тебя с Риком! И про твоего бывшего, Карена, тоже…

Каштановый хвост не сбавил темп:

– Не твое дело! – бросила она через плечо. – Гуляю с кем хочу! Лети своей дорогой! Не хватало еще из-за тебя опоздать!

В следующую секунду Лиса услышала нарастающий гул его антигравов и ощутила сильные руки, обхватившие талию. Виктор, в два счета нагнал ее и лихо взмыл вверх, без видимых усилий оторвав ее ноги от асфальта.

– Аа! – вскрикнула Лиса, пытаясь вырваться и болтая ногами в воздухе. – Совсем обалдел?! Поставь на место!!!

– А у тебя хорошие гены – так долго сопротивляться внушению, – вместо извинения шепнул он ей на ухо.

– Ты тоже хорош – быстро в себя пришел, – она все же извернулась и саданула ему локтем под ребра. Виктор ругнулся, но хватку не ослабил, напротив – крепче прижал к себе. От него пахло дорогим парфюмом и озоном – остаточным полем антигравов.

– Отпущу перед дверью аудитории, – прошипел он, и дыхание опалило кожу. – Спасибо скажешь потом.

И он действительно донес ее, сперва до входа в корпус, а затем и до нужной аудитории, мягко опустив на ноги у самых дверей. Звонок оглушительно затрезвонил в тот самый момент, когда Лиса, оттолкнув Виктора, перескочила порог класса, на ходу одергивая съехавшую юбку под строгим взглядом уже стоявшего у доски преподавателя. Виктор все же успел безнаказанно шлепнуть ее пониже спины и выдохнуть в самое ухо, приправив толикой силы:

– Увидимся вечером, кузина…

В последнем слове ей послышался неприкрытый сарказм.

Глава 2

Высокая и худая фигура профессора биохимии тонула в старомодном выцветшем костюме, как в саване давно ушедшей эпохи. Воздух аудитории пах пылью и лекарствами старика. Хмурым взглядом, будто Лиса только что пролила кислоту на его личный дата-планшет, он проводил ее до последнего ряда парт.

– Ну что ж, считайте что вам повезло, Алиса, – речь старика звучала, как шелест хрупких пожелтевших страниц давно не издающихся книг. Взяв пульт от проектора в дрожащие, покрытые пигментными пятнами руки, он добавил, растягивая слова с явным удовольствием. – Я как раз размышлял, кому из особо отличившихся поручить подготовку доклада к следующему занятию… Итак, о тонкостях и фундаментальных различиях между работой ферментов и гормонов в уникальном организме даймонов завтра нам расскажет Алиса Миронова…

Аудиторию всколыхнул тихий шепот, пронесшийся ветером по головам студентов:

– …невозможно… исследований не существует… за что ее так?… т-ссс!… это даже похуже доп вопроса на экзамене… т-сс!.. а если он и нас?.. сидите тихо!… – услышала Лиса и почувствовала, что все студенты смотрят на нее.

«А действительно, за что?!» – не сдержавшись, она вскочила с места. Кулаки сжались так, что ногти впились в кожу ладоней:

– Минутку, профессор! Ваше задание… невыполнимо! – начала она, поражаясь собственной дерзости, но все же не забыв о «проклятье» и полу-прикрыв веки. – Даймоны не подпускают людей к своим тайнам. Даже если бы я была в клане, то не смогла бы… Исследований на эту тему просто не существует!

– Ну так и не теряйте времени даром, юная барышня, – усмехнулся старик и в его блеклых глазах мелькнули странные искры. – Проведите их сегодня с вашим… кузеном. Он ведь, насколько я понимаю, является истинным представителем изучаемого вида?

Лиса не поняла: издеваются над ней или действительно ждут этого доклада?

– Но… – снова попробовала возразить она.

– Лиса! Хватит… Для остальных напомню, – продолжил старик, постучав пультом по ближайшему столу, и без слов призвав студентов к тишине. – Если вы опоздаете на мое занятие – получите дополнительный, весьма каверзный вопрос на экзамене. Всем ясно?

По аудитории прокатилось дружное: «ясно!», и стало так тихо, что Лиса услышала свое колотящееся сердце.

«Вот жеж… – она осталась стоять. – А что если?… Может, это… очередная проделка Вика? Внушить человеку мысль для даймона также легко, как щелкнуть пальцами – главное, находиться поблизости, чтобы объект не успел опомниться…»

Одно такое внушение она недавно испытала на себе…, и Вик все еще был где-то рядом…, и эти искры в глазах старика могли быть признаком и следствием внушения…

Рассудив, что лучше подождать и проверить не забудет ли преподаватель «гениальную идею», Лиса с шумом плюхнулась на стул рядом с Риком.

– Привет, – шепнула она ему, стараясь унять стучащий в висках пульс и дышать ровнее. Щеки горели. Рик не шелохнулся – уставился в консоль парты, даже не подключив к ней планшет. Его обычно спокойное и уверенное лицо сейчас выглядело напряженным. Сдвинутые светлые брови и молчаливая, почти осязаемая обида кололи Лису сильнее любого учительского взгляда. Конечно же, он, как и все в аудитории, все видел, все слышал и все понял. Понял так, как хотел этот проклятый даймон. А что еще можно подумать про девушку, явившуюся на порог класса в объятиях мужчины? Хуже… – даймона!

«…явно, что мы не цветочки всю ночь за городом нюхали… Вот Рик и дуется… Глупо, конечно. Как ему объяснить, что Вик просто… самый обычный даймон? Что все они такие – любят эффектные появления…» – Лиса досадливо поморщилась. Все это она уже проходила с Кареном, и надеялась не повторить с Риком.

В голове еще шумело после сумасшедшей скорости полета и непонятной истории с докладом…

– Ри, представляешь, я видела настоящую веду, здесь в Техносити, – попыталась она переключить внимание друга на другую тему, но он лишь покачал головой, давая понять, что не готов разговаривать. Лиса вздохнула и уткнулась в свой планшет. – Ладно, поговорим после занятия.

Возможно, они действительно смогут поговорить после занятий и ей удастся все объяснить… А если нет? Она знала: один ее прямой взгляд глаза в глаза и его ревность и обида сменились бы тем самым навязчивым желанием, а после… после скорее всего причина ссоры забылась бы. Легкий способ уйти от конфликта, но не совсем честный – ей действительно нравился Рик, и она ценила хрупкую искренность их чувств.

Занятие тянулось мучительно. Преподаватель нудно вещал о каскадах реакций и роли кофакторов в работе ферментов. Она честно пыталась конспектировать лекцию, но никак не могла сосредоточиться, то и дело промахиваясь между нужными буквами. Думая о своем, украдкой смотрела на отстраненный профиль Рика, его длинные светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам, на знакомую родинку на шее… Думала, как здорово было бы избавиться от всего того, что связывало ее с даймонами… и просто жить, как все люди: учиться, работать, встречаться с парнями, не гадая действительно нравишься ему или его чувства всего лишь кратковременное помешательство, вызванное твоим «проклятием»…

«… А ведь в детстве не было разделения на людей и даймонов… Жаль, что нельзя туда вернуться…»

Воспоминание, острое и болезненное, как укол медицинской иглы: солнечный блик на листве – качели взмывают вверх, отец смеется внизу, а она кричит: «Выше! Еще выше!» Сад, которого больше нет, где сладко пахло нагретыми солнцем травами и горьковатым отцовским табаком… А потом… потом – пустота. Переезд, удочерение… ничего из этого она не помнила… А дальше… дальше в воспоминаниях появлялся Вик – верный товарищ по детским шалостям. Вместе они дразнили неповоротливых киков на рынке и спасались от патрулей, врывались на спор на совещание клана и также вместе, в наказание, выслушивали бесконечные дядины нотации о долге даймона и нормах поведения…

… Лиса помнила, как однажды, ради смеха, из чистой мальчишеской бравады, Вик внушил Ингару, почтенному истинному даймону, заговорить на совете клана металлическим голосом робота-мусорщика: «…начинаю сортировку от-хо-дов…» Помнила, как они хохотали за дверью… и ярость дяди… его короткую безмолвную ментальную схватку с сыном, и Вика, пронзительно кричащего от боли, когда отец, в назидание, внушил ему заклеймить самого себя… Вонь горящей кожи и позорный знак обращенного расползающийся на плече ее друга… Лиса помнила, что долго ревела от пережитого ужаса и бессилия, а приемная мать, Олимпиада Петровна, лишь строго качала головой: «Применение силы на своих – это вызов главе клана, Лисонька… Сила на своих – табу. Будет урок для мальчишки… жестокий, но необходимый.»

Мальчишка вырос. Того клейма давно уже нет, свели лучшими медицинскими технологиями, и, теперь, как истинный сильный даймон, Вик сам заседал на советах… Но с клеймом, похоже, ушла и их наивная детская дружба… Новый Вик смотрел на нее совсем иначе…

«Оценивает? Проверяет границы дозволенного? Почему он не применит ко мне свою силу всерьез, а играет на грани, как кошка с мышью? Считает и меня тоже неприкосновенной частью клана? Нет, не то… я для них чужая – дочь дочери даймона… по их меркам – никто… даже если дядя, глава клана, хорошо относится, мне никогда не войти в клан и не стать там своей… И Вик… Вик уже никогда не посмотрит, как прежде… И я никогда не стану той маленькой наивной девочкой, для которой все были равны и кик, и человек, и истинный даймон… Нет, все это – глу-по-сти! О чем я вообще думаю!» – от осознания собственного бессилия что-либо изменить становилось еще больнее. Лиса крепко зажмурилась и помотала головой, отгоняя непрошенные воспоминания.

– Лиса вы с нами? – резкий окрик преподавателя, вернул ее к действительности. Она поняла, что сидит, обхватив голову обеими руками, взъерошив и растрепав волосы. А забытый конспект жалко обрывается в самом начале лекции, сразу после ключевого определения. – Вы слышали мой вопрос, Миронова?

– Да, простите… все еще думаю о докладе, – выкрутилась она, лихорадочно стараясь собрать волосы обратно в подобие хвоста.

– Так… подождите… о каком докладе речь? – седые преподавательские брови удивленно поползли вверх, а сам он, явно не понимая, смотрел то на девушку, то на напряженно замершую фигуру ее соседа.

Лиса умоляюще из-под прикрытых ресниц взглянула на друга. Отношения они смогут выяснить и позже.

«Ну же, помоги мне… помоги поверить, что у нас еще есть шанс…»

– Доклад про даймонов, который вы ей поручили подготовить к завтрашнему дню, – нехотя вступился за подругу Рик, до этого внимательно и хмуро следивший за ней. Лиса благодарно кивнула.

– Не понимаю… – преподаватель наморщил высокий изрезанный морщинами лоб. – Это розыгрыш какой-то? Исследований на тему физиологии даймонов не существует… по-крайней мере, в открытом доступе… тем более для студентов…

«Значит, все-таки это был Вик… даймон недоделанный!…» – Лиса мысленно выдохнула. Объяснила ситуацию, извинилась за кузена-даймона, который решил так своеобразно глупо подшутить, про себя яростно ругая этого самоуверенного выскочку и радуясь, что теперь не придется торчать до утра в институтской библиотеке, пытаясь найти в памяти компьютеров то, чего нет.

Старик смотрел на нее, задумчиво теребя пуговицу своего ветхого костюма:

– А вы знаете, Миронова, сама идея провести исследование истинного даймона с его добровольного разрешения… очень даже… интересна! Вы могли бы…

Лиса мысленно сжалась, представляя, как и о чем ей придется договариваться с Виктором… По коже побежали неприятные мурашки…

Ситуацию спас звонок, пронзительно известив об окончании занятия. Еще раз извинившись, она подхватила свой красный рюкзак и выскочила из аудитории вслед за оживленно загалдевшей толпой студентов. Перемена – хоть и короткое, но их законное время свободы.

Рик нагнал ее в гулком, полутемном коридоре, осторожно взял за запястье и, наконец, заговорил, тихо и напряженно:

– Лиса, ты что-то говорила про веду? И ты не забыла про завтрашний тест по нейроимплантологии? Говорят, сложный будет, с новыми модулями.

– Что? А… тест, – Лиса огляделась по сторонам, и потянула его к стене, чтобы не загораживать проход остальным студентам. Тест – тема нейтральная, безопасная, значит Рик уже не дуется так сильно и выяснение отношений ей не грозит. По-крайней мере прямо сейчас. – Если завтра вообще наступит…

– Не понял… Что?

Она ближе придвинулась к нему и шепотом пояснила:

– Веда здесь не просто так: Вик сказал, что Агрос отзывает всех своих – война будет…

Рик отдернул руку и его светлые брови плотнее сошлись на переносице в прямую осуждающую линию:

– Понятно. Значит, все-таки Вик…

– Да при чем тут этот проклятый даймон! – взорвалась Лиса. – Как же он меня достал! Война будет, понимаешь?! Между Техносити и Агросом!

Студенты в коридоре услышав о даймонах стали оглядываться, а увидев рассерженную Лису, поспешили отойти подальше и отвернуться. Желающих проверять на себе ее способности или приводить в чувство пострадавших товарищей не наблюдалось.

Сообразив, что вспылила, заметив обиду и тревогу в серых глазах друга, Лиса прикрыла веки и постаралась взять себя в руки:

– Ри, прости… Я не с того начала… Я просто устала постоянно держать все под контролем… Возможно, заявление про войну преждевременно и преувеличенно… Возможно, все не настолько серьезно…

– Подожди… Что значит война? – Рик все еще хмурился, но уже по-другому, сведенные вместе брови подрагивали с беспокойством и тревогой. – Можешь повторить что он сказал? Дословно! Этот твой … «проклятый даймон»…

Лиса не возражала – ей и самой хотелось лучше разобраться в происходящем. Она пересказала слова Вика, пояснив про странную веду в гелиокоптере, и благоразумно умолчав про недвусмысленное предложение кузена «показать ей вечером бункер».

– А ты сама новости читала? – уточнил Рик.

Лиса не успела ответить, ее грубо прервал звонок.

– Черт! – Рик с досады махнул рукой. – У меня сейчас спецкурс по генетике в другом крыле… Я постараюсь поспрашивать – может кто-то что-то слышал… Не переживай – пока еще ничего не ясно! Поговорим после занятий, хорошо?

– Конечно!

Торопясь, Рик неловко обнял ее и почти бегом скрылся в загудевшей толпе студентов.

«Ничего! – подбодрила она себя, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Главное, он все понимает и не сердится. А новости… успеем обсудить после занятий.»

Глава 3

Занятий в расписании Лисы сегодня значилось немного.

Последнее занятие по биоинженерии пролетело незаметно. Лиса увлеклась, погрузившись в хитросплетения генетического кода, и успела до звонка не только закончить, но и защитить лабораторную работу по модификации гена, отвечающего за скорость роста амебы. Впечатленный точными ответами студентки и неожиданным результатом эксперимента, молодой практикант, сам еще учившийся в аспирантуре, поставил ей высший балл и отпустил раньше официального конца урока.

Лиса собирала вещи, предвкушая, как будет ждать Рика в уютном студенческом кафе, в соседнем корпусе. Пока все остальные студенты будут слушать лекции и заниматься на практиках, она спокойно закажет себе чашечку ароматного черного кофе, а может и пообедать успеет… Мечты оборвались, когда в дверях лаборатории возникла высокая монументальная дама в старомодных «стрекозиных» очках и безупречно белом халате. На бейдже, грубо приколотом булавкой к ее необъятной груди лаконично значилось: «Соматина О. П., зав.лаб. каф. биохим».

– Здравствуй, Паша! Как тут у тебя? – раскатистым басом поздоровалась она с практикантом, который тут же вытянулся перед ней в подобие вопросительного знака, и продолжила не дожидаясь ответа. Ее тяжелый, проницательный, как луч рентгена взгляд переместился на Лису. – А вы, Миронова, я так понимаю, ко мне в лабораторию торопитесь? И правильно делаете – у вас опять чистый лист вместо теста по биохимии! Потрудитесь объяснить причину такого вопиющего разгильдяйства!

За спиной заведующей лабораторией ехидно хихикали ее ассистентки близняшки-блондинки Аня с Никой. Лиса никогда не могла их различить, да собственно и не пыталась.

«Этим-то что от меня нужно? Считают конкуренткой в борьбе за…» – Лиса мотнула головой, не представляя где и когда успела перейти дорогу этим раскрашенным модницам: Рик? Вик? Карен?..

– Миронова, я жду! – требовательный тон женщины не предвещали ничего хорошего.

– Но я писала тест, Ольга Пална! – возразила Лиса, выдерживая суровый взгляд завлаба.

– Факты, Миронова, говорят об обратном. За мной, в лабораторию! Перепишете все при мне. Живее, не задерживайтесь!

В лаборатории биохимии, как всегда, монотонно гудели приборы, вплетая свой звуковой ряд в общий фон белого шума. Пахло спиртом и реактивами, от чего у Лисы всякий раз першило в горле. Практических занятий у студентов, похоже, сегодня не было – длинные лабораторные столы из нержавеющей стали пустовали, сияя холодной стерильной чистотой.

Ольга Павловна, не говоря ни слова, усадила Лису за ближайший к массивной кафедре стол, вручила планшет с тестом и, заняла свое место на возвышении, углубившись в разбор документов на экране старенького, но надежного компьютера.

Лиса сжала кулаки, но спорить не стала, понимая бесполезность – взяла планшет и принялась за работу. Вопросы в тесте были те же, ответы она знала почти наизусть. Странно все это… Кому понадобилось обнулять ее уже сданную работу? Неужели Аня и Ника? У них, как у ассистенток, наверняка, был доступ к работам студентов, но… зачем?.. Месть?.. Глупо и мелко – ведь она все равно перепишет… Или это было сделано специально, чтобы выставить ее перед Ольгой Павловной, как безответственную студентку, не достойную хороших оценок?

– Тяжелый день, Лиса? – знакомый тембр голоса, глубокий и спокойный, как журчание воды, заставил Лису поднять голову. – Ты какая-то взъерошенная сегодня… и бледная.

Ирина, старший лаборант, стояла рядом со стеллажом, расставляя только что простерилизованные, еще теплые колбы и реторты, блестевшие в ярком искусственном свете лаборатории. Ее необычного фиалкового цвета глаза смотрели с явным сочувствием.

– Не то слово: какая-то… глупая непонятная… подлянка, – нехотя признала Лиса, вернувшись к вопросам теста. Она немного знала эту спокойную полную женщину с плавными движениями и мягкими приятными манерами – как-то видела в гостях у приемных родителей, где Ирина показалась ей удивительно чуткой и понимающей. Иногда, как сейчас, они сталкивалась здесь, в лабиринтах института.

– Бывает, – мягко согласилась Ирина.

– Миронова, не отвлекайтесь! И не мешайте лаборанту выполнять свою работу, – напомнила о своем присутствии Ольга Павловна, не отрываясь от монитора. – Если не готовы писать тест, так и скажите! Нам и без вас работы хватает…

Лиса молча уткнулась в планшет. Ей оставалось закончить всего пару последних самых сложных заданий, а раздражать и без того разгневанную преподавательницу совсем не хотелось – та вполне могла снизить балл.

– Кстати о работе, Ольга Пална, – Ирина аккуратно поставила последнюю колбу и не спеша поднялась на кафедру к самому столу заведующей. – Мне тут Светлова с лаборатории биоинженерии сказала… ну вы ее знаете, дотошная такая, с планшетом везде ходит… и.о. заведующей у них сейчас… Так вот… говорит, что новое оборудование для их лаборатории завезли. Кажется, в шестой корпус доставили, она как раз пошла его принимать… какие-то уникальные хроматографы и секвенатор последнего поколения…

Лиса заметила, как Ольга Павловна медленно отстранилась от монитора и поправила свои «стрекозиные» очки, хищно блеснувшие в свете ламп. Лицо оживилось:

– Как? Уже привезли? Мерзавцы! Завтра же только обещали… Ириш, дружочек, если сейчас мы не поучаствуем в приемке и не выбьем хоть что-то для нашей кафедры, нашей лаборатории опять ничего не достанется! Эти биоинженеры все под себя загребут! Ты б сходила туда за меня, а? Вместе с этой … как ее? Светловой… Ты же сейчас ничем не занята?

– Боюсь, лучше вас, Ольга Пална, с этой задачей никто не справится, – мягко, но непреклонно возразила лаборант. – Вы лучше всех знаете, как отстоять интересы кафедры. Могу помочь вам тут – покараулить студентку.

– Эх… как же это все не вовремя… Значит так… – завлаб сверкнула очками на Лису. – Ириш, не давай ей списывать! А то ведь пустую работу мне сдала, представляешь какая нахалка? И еще… если начальство спросит… – Ольга Павловна многозначительно показала наверх, намекая на ректорат, быстро поставила блокировку на компьютер, еще раз строго погрозила Лисе и, на ходу запахивая белоснежный халат, выбежала из лаборатории, крикнув уже из коридора. – Я скоро вернусь!

Ирина рассмеялась и повернулась к Лисе, подмигнув:

– Вот всегда она так, стоит только сказать про новое оборудование… Лис, да отложи ты уже свой тест – потом допишешь. Я что собственно хотела с тобой обсудить: нам тут вакцину выдали для проведения закрытых испытаний… новый экспериментальный образец. Говорят, может помочь от твоего «даймонского проклятия»… Хочешь войти в программу исследований и стать добровольцем?

Лиса недоверчиво отложила планшет. Сердце забилось быстрее, еще не веря в такую удачу.

– Ты ведь для этого в медицинский поступала, верно? Чтобы когда-нибудь найти решение этой проблемы, я права? – продолжила Ирина.

Да, в причинах выбора учебного заведения Ирина была абсолютно права. Лиса и не скрывала этого – она слышала об исследованиях, проводимых на их кафедре, и отчаянно хотела принять в них участие, но даже не думала, что уже разработана вакцина.

– И… она действительно… работает? – произнести вслух слова надежды далось ей непросто. Казалось, что, вырвавшись вовне, они рассеятся, не найдя отклика.

– В теории – да, – Ирина улыбнулась, подбадривая. – Ты не спеши, девочка, подумай хорошо. Это серьезный шаг. В любом случае, надо сперва тебя официально зарегистрировать в программе, как кандидата, взять все необходимые анализы и провести полное обследование. А дальше – ты или получишь настоящую вакцину, или плацебо. За результатами будет внимательно следить весь научный коллектив нашей лаборатории… и не только нашей.

– А… что нужно, чтобы меня зарегистрировать? – пальцы Лисы мгновенно похолодели от волнения. Неужели все получится, и она, наконец-то, сможет нормально, как все, смотреть в глаза друзьям?..

Ирина бесшумно опустилась за стол начальницы, и по-особому, как заговорщик или сообщник, посмотрела на девушку, легко сняв блокировку с компьютера завлаба.

– Погоди-ка, давай поищем… Кажется… Нет, не то… Где же они могут быть?.. Вот, нашла! Вот эти документы! Тебе нужно будет внимательно изучить положение о рисках, подписать информационное согласие, заполнить подробную анкету здесь, и здесь… и приложить результаты анализов… Готова рискнуть?

Лисе очень хотелось выпалить: да, но она заставила себя сдержаться и уточнить, стараясь, чтобы слова прозвучали ровно и уверенно:

– Анализы я сдавала не так давно, всех студентов проверяют раз в месяц, вы же знаете… Но… погодите, Ирина, а почему вы решили сделать мне это предложение вот так, за спиной Ольги Палны? Она ведь… она будет против?

– Да потому, что наша уважаемая Ольга Пална, как всегда пойдет строго по протоколу, – Ирина покачала головой, в ее словах послышались нотки усталости. – И начнет отбор кандидатов с желающих постарше, кто уже не состоит или никогда не состоял в клане… то есть очередь до такой юной студентки, как ты, скорее всего, просто не дойдет еще очень и очень долго. А для чистоты эксперимента и полноты картины, хотелось бы чтобы в исследовании приняли участие разные возрастные группы… Добровольцев из молодежи, если честно, совсем немного… Сама посуди, большинство женщин из кланов даймонов предпочитают научиться контролировать свой дар, каким бы он ни был, а не отказываться от него. И ради этого они готовы пройти через многое, даже через ваш даймонский обряд…Только взрослые, уже отчаявшиеся, не получившие признания клана женщины готовы рискнуть всем… – Ирина помрачнела, глядя вдаль, задумавшись о чем-то известном только ей… – Это люди видят проблему в ваших даймонских способностях, не сами даймоны… Таких как ты, молодых, кто действительно хотел бы стать человеком – единицы, понимаешь?

– Понимаю, – Лиса решилась, ощущая нарастающую эйфорию и немного тревогу. – Где нужно подписать?

Закончив с заполнением многочисленных электронных форм, Ирина все же ввела Лисе какую-то бесцветную сыворотку из маленького шприца в герметично запаянной упаковке. Укол был почти безболезненным.

– Вот, – сказала она, прижимая стерильную салфетку к месту укола на предплечье Лисы. – Нужно проверить твою первичную реакцию на компонент-носитель – завтра утром придешь, найдешь меня здесь же, сделаем тестовую иммунологическую проверку. Если руководство программой посчитает твой профиль и результат убедительным, будь уверена, в основную группу исследований тебя обязательно включат.

Лиса кивнула, ощущая слабое покалывание в руке и легкую дезориентацию, словно пол лаборатории качнулся под ногами. Эмоции пульсом стучали в висках, заставляя мир расплываться.

– Спокойнее, девочка. Это скоро пройдет. Посиди так минут пять-десять, потом можешь выбросить салфетку… Если почувствуешь головокружение, тошноту или… что-то необычное, странное – сразу найди меня, – Ирина аккуратно убирала инструменты в стерильный бокс. – Так что у тебя все-таки случилось сегодня? Когда я вошла ты была сама не своя, всклокоченная, как грозовая туча. В мире сейчас очень неспокойно… Ты тоже это чувствуешь? Это напряжение в воздухе?

– Не знаю… Вроде бы все как обычно: над городом – смог, в аэробусе – давка, а в институте – идут нудные занятия… кто-то вот меня с тестом подставил… Не знаете случайно, кому это могло понадобиться и зачем?

Лиса взяла планшет, быстро, одной рукой заканчивая последнее задание. Ирина присела на краешек стула рядом, внимательно слушая.

Повисла короткая пауза, наполненная лишь гулом работающих приборов.

– Хотя… – продолжила Лиса не дождавшись ни ответа, ни вопроса. – Возможно вы и правы насчет неспокойной обстановки… некоторые говорят, война будет… скоро…

– Некоторые?..

– Виктор, мой кузен, с утра сказал… – Лиса запнулась, решив не вдаваться в подробности их непростых отношений. – В общем, не знаю, стоит ли ему верить… Он любит… эффектность.

– Виктор? Сын местного главы клана… ожидаемо, что он в курсе многого, – Ирина облокотилась на стол, положив подбородок на переплетенные пальцы рук, враз став серьезной. – Интересный молодой человек… и заботится о тебе, наверное… по-своему, конечно… Подожди, не возражай! Скажи мне лучше, Лиса, а вообще, ты сама… ты доверяешь даймонам?

– Вот еще! С чего вы решили про Виктора?! Его отец – мой дядя, он меня вырастил! – Лиса сама удивилась той резкости, что прозвучала в ответе. Видимо, любое упоминание Вика и семьи непроизвольно вызвало у нее защитную реакцию. Она почувствовала, как щеки снова начинают гореть. – Все вокруг только и шепчутся, что даймоны – это только власть, жестокость и интриги, и что говорить против них ничего нельзя – опасно, но… Я выросла среди них! И знаю их получше многих! Они не те… не такие, какими их все представляют! Многое в их законах оправдано!

– Возможно, – Ирина кивнула, но в ее обычно таком спокойном голосе, послышались неожиданно звонкие настойчивые ноты, как если бы вода в падении наткнулась на металл. – Сила даймонов, их способности, власть… привлекают многих… Люди согласны пойти на все лишь бы заполучить хоть крохотную толику такой силы… даже вытерпеть этот кошмар с обрядом обращения. А ты… ты хоть знаешь что это такое на самом деле? И цену этого… обряда для людей?

– Это их выбор! – огрызнулась Лиса, вопрос Ирины больно задел, напомнив ей о собственном бесправном положении. Она стиснула зубы. Про обряд ходили разные, порой весьма жуткие слухи, но никто никогда не говорил ничего конкретного. – Хотят силы – пусть платят цену! Это их дело – не мое!

– … говорят, даймоны заставляют женщин пить кровь для проверки потенциала…

– Скажите еще: … одурманивают и приносят в жертву… Да ладно, вы серьезно верите в такую чушь? Мы же не в Смутные века живем!

– Я – медик, Лиса и кое-что понимаю: вирус, вызывающий мутации, передается именно через кровь и кое-что еще… Впрочем, ты сама узнаешь, если решишь остаться в клане и пойти по их пути, – Ирина говорила тихо, Лисе приходилось вслушиваться, чтобы разобрать слова. – Женщины вашего рода от рождения лишены даймонской силы, и путь к ней для них лежит через обряд. Для них удача – завлечь, заполучить «своего» даймона, добиться разрешения совета и попытаться разбудить в себе хотя бы часть отцовских способностей. Не просто разбудить, а научиться ими пользоваться… И ты тоже вряд ли сможешь долго оставаться в стороне от всего этого… Твоя кровь не так уж и пуста, как тебе кажется, девочка… В тебе есть нечто большее… твой дядя тоже может не до конца понимать… или бояться…

«Это все не про меня, я не прямой потомок – у меня не будет силы даже после обращения – я для них вообще никто!» – хотела возмутиться Лиса, но Ирина подняла руку, останавливая:

– Подожди, не торопись, девочка! Я немного знаю тебя и понимаю, что не в твоем характере прятаться, терпеть, плыть по течению. Значит… рано или поздно встанет вопрос об обряде… и о проверке твоих сил… – Ирина замолчала, и Лиса с удивлением увидела блеск слез в красивых фиалковых глазах. – Выбор без выбора… Несправедливо, как думаешь?

– Вы… вы – одна из нас? Дочь другого клана? Или… обращенная? – Лиса внимательно всмотрелась в фиолетовые, фиалковые, но никак не черные, как у даймонов или темные, как у нее и остальных женщин кланов, глаза Ирины.

«Не темные… значит не даймонка и не обращенная… Может, не она сама, а ее дочь… или сын? А есть ли у нее дети? Замужем ли она вообще? И если да, то за кем… за одним из даймонов? Вряд ли … – о том, чтобы даймоны брали в жены обычных женщин Лиса никогда не слышала – только даймонок, прошедших обряд. – Что же тогда… кем же она может быть?»

Лиса вскочила, чуть не опрокинув стул и больно стукнувшись коленкой о металлический угол холодного лабораторного стола. Внезапно с пугающей ясностью она поняла, что не так уж и хорошо знает Ирину и настоящие причины, почему та решила ей помочь… А говорить с посторонними о внутренних делах клана… – закон, нарушать который смертельно опасно!

– Ирина, вы очень помогаете мне и я благодарна, но… я не знаю кто вы… Потому не хочу… не могу говорить о даймонах! Какое вам вообще дело до них и их тайн?! – в голове зазвенело, а окружающий мир расплылся, как будто она смотрела на него сквозь грязное мутное стекло. Лиса ухватилась за край стола и заморгала, стараясь вернуть окружающим предметам четкость.

«Остановись, Лиса! Ты все же не успела сказать ничего лишнего… Возьми себя в руки! Наивность для даймона – хуже, чем смерть… тем более для тебя, женщины…» – мысленно уговаривала она себя.

– Просто будь осторожна, Алиса, и очень внимательна, – Ирина почти повторила ее мысли. Женщина отвернулась к стеллажам, фигура и поза по-прежнему казались спокойными, но Лиса теперь не видела ее лица, только отражение в стеклянных дверцах. – Особенно сейчас. Мир на грани больших перемен. И такие, как ты… тебе нужно будет очень хорошо подумать, понять и выбрать на чьей ты стороне на самом деле…

Лиса хотела возразить, что уже давно все обдумала и для себя решила, когда дверь лаборатории со стуком распахнулась, и на пороге появилась запыхавшаяся Ольга Павловна.

– Ириш, обманула тебя твоя хваленая Светлова – завтра привезут оборудование, и то – … еще не точно, – завлаб покрутила рукой, изобразив неопределенность и только затем заметила стоящую посреди помещения Лису. – Ну что, Миронова? Написала тест? Готово?

Лиса молча протянула планшет, подхватила рюкзак и вышла из лаборатории. Разговор с Ириной оборвался, оставив горький привкус недосказанности и неприятный холодок внутри.

Занятия у студентов уже закончились, и пустой, как склеп, коридор института давил на нее тишиной. У окна, напротив дверей лаборатории, прислонившись к обшарпанной стене, ждал ее Рик. Увидев подругу, он поднял с подоконника свой видавший виды рюкзак и сделал шаг навстречу.

В дальнем конце коридора, у огромных стеклянных дверей, ведущих к главной лестнице корпуса и выходу, виднелась другая, более высокая и темная фигура. Виктор… Он тоже ждал.

Лиса остановилась.

Глава 4

Лиса вышла из лаборатории, и коридор качнулся ей навстречу, как брюхо, заложившего вираж аэробуса. Далекие гулкие шаги запоздавшего студента громко простучали в ушах. Зрение снова затуманилось, предметы вдруг вышли за свои контуры, а звуки наоборот обрели резкий рваный ритм. Может ей нужно вдохнуть нашатыря?

Неприятный осадок от разговора с Ириной мешал сосредоточиться, вернуться к реальности. Или это слабость после укола?

«Сыворотка… – мелькнула мысль. – Ирина говорила, что могут быть… странные ощущения».

А ощущения действительно были странными…

«Наверное, надо вернуться в лабораторию?… Но… как Ирина будет объяснять мое появление Ольге Палне? Неудобно получится… Может если подождать, оно само пройдет?» – зажав рюкзак в одной руке, она уцепилась другой за надежную кирпичную стену справа от двери. Пожалев, что у нее не шесть рук, как у веды, и свободна только одна, Лиса сделала осторожный шаг вдоль холодной шершавой опоры. Остановилась, прислонилась, вжавшись спиной и затылком, и только тогда заметила Рика.

Друг ждал ее у окна, и вид у него был встревоженный. Забросив за плечо рюкзак, он подошел, и Лиса отметила его растерянность: край рубашки выбился из брюк, один рукав небрежно закатан почти до локтя, а пиджак, скомканный и забытый, нелепо торчал из плохо застегнутого рюкзака.

– Лиса, надо поговорить. Это важно, – Рик подошел, с беспокойством всматриваясь в ее лицо. Если бы она взглянула на него в ответ, то увидела бы в его глазах отражение дрожащей растрепанной девушки так не похожей на нее обычную.

– Рик… что случилось?

– Войну объявили, – без предисловий сообщил он, и слова оглушили Лису. – Только что… по всем каналам.

Она слушала молча, не до конца понимая и еще не веря.

– Город накрыт силовым куполом. Твой… этот… – Рик коротко кивнул головой в сторону лестницы к выходу из корпуса, явно имея в виду Виктора. – Оказался прав… Транспорт в городе не ходит, все службы отключены. За пределы купола, домой, на окраину, ты не доедешь… Давай, я попробую договориться с нашей общагой?… В связи с обстоятельствами… Ты, кстати, ужасно бледная!…

– Не надо. Придумаю… что-нибудь, – Лиса растерялась. Слова друга обрушились на нее свершившимся фактом: война, купол, Виктор… который, к сожалению, оказался прав. – Наверное… нужно предупредить Олимпиаду Петровну… Но… если службы не работают… как?

– Я сообщил своим, по коммутатору, еще до… думаю, они передадут твоей родне, – похоже какой-то план он уже успел подготовить. – Послушай, пока тебя ждал… Хотя, нет, погоди! Скажи сначала, что ты собираешься делать? Мы могли бы…

– Не знаю, Ри… – ноги Лисы дрожали и подгибались. – Со мной что-то не то… Все как во сне… Я… Мне… Кажется, мне лучше вернуться…

– Да, что с тобой такое? Даймонки вообще болеют? Может, к врачу? – Рик придвинулся ближе, хотел поддержать. – Здесь рядом, в медпункте…

Лиса не заметила когда и как Виктор успел подбежать – моргнула, а он уже рядом, отодвинул Рика, и подхватил ее, не давая упасть:

– Нас ждет отец. Сейчас.

– А ну, отпусти ее! Ей плохо, не видишь? – кулаки Рика сжались, светлые брови нахмурились. – Не тебе решать, что ей делать!

– Иди своей дорогой, человек, – в голосе Виктора прорезались низкие вибрирующие звуки силу которых Лиса слишком хорошо знала. – Это даймонская женщина, и она сейчас – не твоя забота.

«Да какого … он себе позволяет?!»

Ярость придавала сил, и, на миг забыв о головокружении, Лиса набрала в грудь воздуха. Выпалила:

– Вик, не смей!

Поздно: она уже видела, как взгляд Рика становится пустым, в зрачках мелькают чужие багряные искры. Друг моргнул, словно стараясь стряхнуть наваждение, но его плечи уже поникли.

Лиса размахнулась и залепила Вику оглушительно звонкую пощечину – ту самую, которую так мечтала отвесить еще утром. Ничего не изменилось. Даймон не сдвинулся с места, и даже ни одна жилка в его лице не дрогнула, лишь на скуле начал медленно проступать контрастный отпечаток ее пальцев.

Рик, не сказав ни слова, развернулся и пошел к выходу из корпуса. Его поникшие плечи и волочащийся по полу рюкзак выражали полное подчинение чужой воле.

– Нет! – Лиса отчаянно боялась потерять единственного близкого друга. – Мы же только что помирились! Не уходи, пожалуйста!

Слабость отступила перед предчувствием беды, личной и от того более страшной для нее, чем война. Она рванулась изо всех сил, но даймон крепко держал ее, не давая сдвинуться с места.

– Ри!… Знаю, потом ты все вспомнишь! Я… – она задохнулась, но заставила себя крикнуть, чтобы он услышал, чтобы это осталось с ним. – Ты очень важен мне, Ри! Я вернусь!… Я найду тебя! Обещаю…

Когда стеклянная дверь в конце коридора закрылась за спиной Рика, и его фигура скрылась внизу за поворотом лестницы, Виктор спокойно, почти равнодушно переспросил:

– Закончила?

Лиса зашипела от бессилия и ярости, пытаясь вырваться из его крепко сцепленных рук:

– Сволочь! Индюк не ощипанный! Это из-за тебя у меня нет друзей!…

Виктор не отреагировал. Он легко подхватил ее и закинул себе на плечо, как будто она была не живым человеком, а манекеном сделанным из сверхлегкого сплава.

Пол и потолок поменялись местами, стены коридора расплылись радужными разводами. Лиса охнула, колотя его по спине руками, но он даже не пошатнулся. Одним точным ударом кулака Вик разбил ближайшее окно, и осколки со звоном посыпались на пол. Не обращая внимания на порезы, он спрыгнул вниз с восьмого этажа, во двор учебного корпуса. Лиса не успела испугаться – услышала знакомое гудение антигравов и ощутила вибрацию. Земля сперва прыгнула ей навстречу, но почти сразу падение замедлилось и знакомый двор института стал быстро удаляться.

Вися вниз головой на плече даймона, она видела замерший в ожидании пустой и безмолвный город. Оцепенели роботы-мусорщики; над платформами остановок зависли аэробусы с распахнутыми дверями; кое-где на улицах лежали брошенные в спешке вещи, и ветер гонял пустые коробки и пакеты… Привычный многоголосый шум машин стих. Звуки поглотила мертвая, неестественная тишина, нарушаемая лишь гудением антигравов даймона. Изредка вдали мелькали одинокие стремительные фигуры – такие же, как Виктор, легкие и быстрые.

Сердце города казалось перестало биться. Он лежал накрытый прозрачным куполом, как пациент в руках хирургов, подключенный к кислородной маске.

Внезапно ожили городские динамики. Со всех сторон раздался скрежет и завывание помех:

– …тш-шщш-ш… уи-и… Внимание!.. Воздушная тревога! – прогремел, рассыпаясь эхом, механический голос. – Всем жителям Техносити немедленно… тшщ-ш-ш… пройти в укрытие!.. Внимание! Воздушная тревога!

Полет Виктора ускорился. Лиса, болтаясь на его плече и все еще слабо колотя его по спине, увидела как высоко над невидимым куполом, который теперь стал их тюрьмой, беззвучно вспыхивают огненные шары взрывов, пока еще далекие, но оттого не менее жуткие.

Война началась.

Дом главы клана, один из самых высоких небоскребов Техносити, гремел и искрил электричеством, как фабрика взбесившихся роботов. В окнах метались огни и силуэты фигур, на опоясывающих здание террасах разворачивались установки защитных систем.

Виктор приземлился на одну из верхних террас и буквально втащил Лису в большой переполненный банкетный зал, превращенный в рабочий кабинет главы.

Десятки снующих фигур, блеск оружия, гвалт разговоров и вой сирен воздушной тревоги смешались и завертелись перед Лисой. Фрагменты реальности путались, складываясь в хаотичные картины. Группа пожилых даймонов в центре зала громко спорила над голографическими картами города. Кто-то спешил к ним с докладами, другие в стороне деловито перебирали и готовили оружие, зловеще блестевшее в холодном искусственном свете. Среди напряженной суеты слышался хохот и звон стаканов – получившие передышку пили и ели за общим столом, накрытым тут же, немного в стороне от совещавшихся.

Лиса, знавшая обычаи даймонов, понимала, что кажущийся хаос на самом деле подчинен четким правилам и воле главы. Совещались и отдавали распоряжения мудрейшие члены совета, разносили поручения – ловкие связные, оружием занималась служба защиты, а женщины-даймонки без лишней суеты, но с той же деловитой энергией, как и мужчины, готовили и разносили еду и напитки. Клан, под воздействием внешней угрозы, мобилизовался, став единым, идеально слаженным и смертельно опасным организмом.

Виктор протащил Лису через весь зал и бесцеремонно поставил на пол возле дальнего конца стола, рядом с возвышением, на котором сидел его отец.

«Да уж… с такой доставкой… от приглашения дяди не откажешься… – Лиса с нарастающей тревогой понимала, что вязнет в событиях, без шанса самостоятельно выпутаться. – Зачем я ему понадобилась? Хочет защитить или… может, дать поручение?»

Дядя Мар, крепкий и широкоплечий, с резкими чертами лица, в данный момент отдавал последние указания высокому, жилистому даймону, почтительно склонившемуся перед ним:

– Ты все понял? Чтобы через десять минут был в кабинете главы жандармерии. Свяжись со мной оттуда. Хотя нет, – он увидел Лису, кивнул и заметив ее состояние нахмурился. – Я буду занят. Свяжись с Виктором – он даст тебе следующие инструкции.

Высокий даймон поклонился:

– Сделаю, глава Маркус, – и быстро пошел к выходу. Лиса сразу потеряла его среди калейдоскопа даймонов.

На запястье главы завибрировал коммутатор. Глянув на дисплей, он активировал связь:

– … собрали всех… ждут внизу проверки… дочери клана… – донеслось сквозь помехи.

– Пока нет времени. Спущусь через час, – глава перебил говорящего и прервал связь, повернувшись к сыну. – Вик, тебе тоже работа найдется после проверки, будь поблизости. А сейчас пошли кого-нибудь в Арсенал. Срочно! Там должны быть новые инфразвуковые излучатели… Несите их сюда. Установите по периметру всего здания для защиты… ты знаешь от кого…

Закончив отдавать распоряжения, глава клана одним глотком осушил свой стакан, с глухим стуком поставил на стол и только тогда по-настоящему, прямо посмотрел на Лису. На него единственного не действовало ее «проклятье». Совсем. Воля главы клана была сильнее любых, даже неконтролируемых внушений. Его темные даймонские глаза оставались внимательными и непроницаемыми.

– Сядь. Разговор будет серьезным.

Предчувствуя недоброе и еле удерживая равновесие, Лиса практически рухнула на ближайший свободный стул. Она устала, хотела есть, а от безумного полета пересохло в горле.

– Здоровья тебе, дядя Мар, и силы клану… – начала она традиционное приветствие, стараясь сдержаться и не обхватить гудящую голову обеими руками, но Маркус нетерпеливо перебил ее.

– Не до формальностей сейчас, женщина, – он взял тяжелый стеклянный графин с жидкостью вишневого цвета и, наполнив пустой стакан перед Лисой, придвинул к ней. – Пей!

«Что это? Сок в графине?.. – подумала она, облизнув губы, но не рискнула спросить вслух. – Вряд ли вино – даймоны никогда не пьют, боятся потерять контроль… но…»

– Клану нужна твоя сила.

– Что? – Лиса моргнула, слова дяди прозвучали для нее громче, чем вой городских сирен.

«Клану нужна твоя сила» – так обычно начиналось формальное разрешение на обряд обращения для дочерей даймонов, тех, кто хотел пробудить или усилить в себе кровь отцов. Но она… она ведь не хотела… и не просила! Да и кто она такая, чтобы клан давал согласие…

Наплевав на даймонский этикет, она отвернулась от главы в поисках Виктора. Знал ли он о планах отца? И если знал, почему не предупредил?!

«Он же должен понимать! Я хочу остаться человеком, избавиться от своего проклятия, а не усиливать его! И я не принадлежу клану… Тогда… почему?» – неожиданно она ясно увидела спину Виктора на другом конце огромного зала, как если бы он находился в шаге от нее. Возле панорамного окна, выходящего на замерший в ожидании войны город, он с кем-то говорил по коммутатору. По тому, как напряглась его спина, Лиса поняла – слышал, точнее подслушивал, каждое слово отца. И… кажется, удивился ничуть не меньше нее.

Она вдруг почувствовала себя маленькой шестеренкой, намертво впаянной в огромный механизм клана… А ведь еще час назад они с Ириной подали заявку в надежде избавить ее от «проклятья», и как раз от такого выбора…

«Нет. Нет! Так… не пойдет. Думай, Лиса! Думай…»

Собрав остатки воли, она повернулась к главе.

– Извини меня, дядя Мар, но… я… отказываюсь от этого права, – превозмогая вновь накатившую дурноту, четко и с расстановкой произнесла она.

Глава смотрел на нее не мигая, как будто собирался загипнотизировать или ждал продолжения. Лиса испугалась, что вот сейчас он действительно применит к ней свое внушение, и тогда она покорно исполнит все, что он прикажет – даже спрыгнет с террасы, через которую они с Виком только что попали сюда.

Руки предательски задрожали, пришлось сцепить их в замок.

«Нет. Так нельзя… Насильно обряд никому не проводят… По-крайней мере, так говорят… – взгляд Лисы упал на стоящий перед ней стакан. Ей все еще хотелось пить. – Я должна придать веса своим словам… Он знает, что я хочу пить и… если буду сомневаться… а если выпью, он поймет, что я настроена решительно и никого не боюсь… В конце-концов, если даже это не сок, то точно не яд – у дяди есть гораздо более простые способы расправиться за непослушание…»

Плечи непроизвольно передернуло от воспоминания о клейме Виктора. Стараясь скрыть дрожь в руках, она схватила стакан и в три больших глотка выпила предложенный напиток.

Жидкость оказалась густой, тягучей и терпкой, у Лисы мгновенно защипало язык и обожгло горло. Запах она не успела разобрать, но вкус… был очень странным: насыщенный вишнево-виноградный, под которым отчетливо проступал металлический, соленый привкус крови. Лиса едва не выплюнула, все, что только что проглотила обратно в стакан, но под внимательным взглядом дяди сдержалась, сглотнув подступивший комок, и постаравшись унять возникший в горле спазм. Внутри разлилось необычное тепло, напряжение ослабло и даже качание и вращение комнаты стало восприниматься спокойным и естественным.

Маркус усмехнулся коротким и жестким смешком:

– Так-то лучше. А теперь послушай сюда: ты – дочь моего старшего брата, Игниса, прежнего главы клана – сильнейшего из всех нас. У тебя нет права на отказ, Лиса. Клану нужна ЕГО сила, текущая в ТЕБЕ, – он выразительно ткнул пальцем ей в грудь.

Лиса, уже не стесняясь обхватила голову руками.

«Дочь брата… Игниса…»

Имя прогремело в голове раскатистым эхом.

Она знала его как легенду, как прежнего главу, погибшего много лет назад. Но как отца?.. Воспоминания отчаянно цеплялись за образ сильных рук и запаха табака, но отказывались складываться в лицо даймона.

– Что за… здесь сейчас происходит? Я… Ой… – Лиса поняла, что сказала то, о чем думала вслух. Удивилась. Икнула. И замерла, прислушиваясь к ощущениям и воспоминаниям.

Крепкие сильные руки раскачивали качели в саду… и подкидывали ее совсем кроху высоко в небо… Она нисколько не боялась, смеялась и просила: «еще!», ее ловили и обнимали, не давая упасть… Все, что она помнит о родителях это – смутную фигуру отца и сильные заботливые руки, от которых пахло табаком… Разве могли быть они руками жестокого и расчетливого даймона?

Лиса пододвинула к себе графин, и плеснула в стакан еще странной жидкости. В этот раз она не спешила: принюхалась, сделала один глоток и, покатав на языке, распробовала яркий фруктовый тон приторно-терпкого напитка. Снова нарушив этикет, она даже не заметила этого:

– Это… алкоголь?… – свой первый и последний настоящий коктейль она пробовала на студенческой вечеринке с Кареном… а теперь, после второго курса в меде, запах спирта ни с чем бы не перепутала. Пить расхотелось. – И… никакой крови… Не понимаю… Почему тогда в первый раз я чувствовала кровь?… И зачем ты мне это все рассказываешь… сейчас?

Мир стал вращаться быстрее, рассыпаясь осколками и складываясь в неправильную невозможную реальность. Она ничего не помнила ни об отце, ни о матери, но дядя много рассказывал о… Ливии, своей любимой младшей сестре!

– Не понимаю… Как… дочь брата? Мой отец был… дай-мо-ном?! То есть я… получается… Но… но… ты же всегда говорил… что я – дочь твоей сестры, которая не проходила обряд и не обладала силой… я думала… все думали… Зачем? Зачем ты… так? Я не хочу! Я не могу! Я… не готова к такому!

Дядя отодвинул от нее графин и наклонился, накрыв своими огромными тяжелыми руками ее мелко дрожащие похолодевшие пальцы. Тон главы стал жестким, не терпящим возражений:

– Послушай меня внимательно, Лиса… И помолчи! У всех кланов есть враги. И это не только аграрии… Я любил и уважал моего брата, Игниса. И до сих пор не знаю, как именно он погиб в той стычке с… впрочем, сейчас это неважно. А что ты хочешь, чтобы я сделал, женщина? Я должен был защитить тебя, его единственное наследие, его кровь, понимаешь? Никто ничего не знал о тебе – Игнис скрывал тебя в приграничье… видимо, предвидел, предчувствовал… Так что легенда с племянницей, дочерью младшей сестры, лишенной силы… подходила тогда как нельзя лучше. Ты слышишь меня? Понимаешь?

– Кажется… – Лиса неуверенно кивнула. Больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы этого разговора никогда не было.

– Сейчас мы на пороге тотальной войны. Кланы объединяются против общего врага. Нам нужны силы каждого, а ты, Алиса, не просто одна из нас – в тебе дремлет огромный, нераскрытый потенциал. Сила твоего отца!… Вот ты даже сама не понимаешь, что ты на самом деле сейчас со мной делаешь – а ты пытаешься сломать мою волю, неосознанно внушая отпустить тебя и забыть об этом разговоре. – Маркус внимательно смотрел на нее. – Да, это – не сок, это – ликер. Алкоголь. Ты правильно поняла. Я хотел снять с тебя ограничения самоконтроля. А еще с ликером я дал тебе немного крови даймона. Добавил в стакан, когда ты отвернулась, поэтому, когда ты налила из графина сама никакой крови там не обнаружила. Кровь – это проверка, Лиса. Проверка тебя на наличие силы. И твой потенциал выше, гораздо выше моих ожиданий. Так что…

– Нет! – Лиса вырвалась, вскочила, стул с грохотом упал. Она не могла и, что хуже, не хотела себя сдерживать. Мир вокруг нее слишком быстро вращался, все продолжая ускоряться. – Это какая-то чушь! Ложь! Я… я не ве-рю!

От ее отчаянного выкрика в огромном шумном зале зазвенели стекла, несколько стаканов на столе подпрыгнули и со звоном разбились. Все даймоны в помещении пошатнулись, пригнулись и замотали головами, стараясь отогнать невидимую волну. Кто-то застонал, сраженный внезапным ментальным ударом. Где-то на периферии зрения она заметила движение – Вик медленно, борясь с внушением, шел к ним. В то же мгновение Лиса услышала в своей собственной голове, четкий и властный приказ дяди:

– Прекрати это. Немедленно. Сила, обращенная на своих – табу. Ты знаешь закон.

Перед лицом Лисы все поплыло, цвета смешались, звуки исказились. Не понимая, следствие ли это ментальной атаки дяди или что-то другое, она вдруг проваливалась в темноту, глубокую, как шахта лифта.

Да, она знала закон – помнила обожженную плоть и клеймо на плече друга, помнила свои боль и страх за него…

«Такого не должно повториться! Никогда!… Ни со мной, ни с кем-то еще… – ей хотелось невозможного – увидеть Ирину и прямо сейчас получить вакцину, чтобы прервать, наконец, проклятое родство с даймонами. – Вот он, выбор без выбора…»

– Не смей мне тут падать в обморок, как обычная человеческая женщина! – зло рявкнул вслух Маркус, видя, что она начинает оседать.

– Вакцина… и кровь… – глаза девушки закрылись, а из горла вырвался чужой нечеловеческий свистящий шепот. – Не совместимы… Ты раскрыта, девочка…

Она упала, теряя последнюю связь с реальностью.

Воздух комнаты внезапно пришел в движение: застонал и завыл, рассеченный сотнями невидимых ледяных вихрей, поднявшихся из ниоткуда…

– Это атака! Все ко мне! В круг! – кричал на своих дядя Мар. – Щиты! Живо!

– Духи здесь? В нашем доме? – удивился кто-то, но Лиса уже не видела и не слышала ничего, потеряв сознание. Сила, пробужденная в ней кровью даймонов и уколом Ирины, искала источник страха и боли, похожий на ее собственный страх. И нашла его. Темная пустота шахты сменилась ураганным движением, пронеся ее сознание сквозь стекло и бетон городских небоскребов, сквозь пространство и время на окраину города чтобы бросить бестелесным призраком в полумрак небольшой обычной комнаты…

Глава 5

Лису толкнуло и втащило в небольшую и уютную гостиную. Свет банкетного зала погас, но девушка понимала, что ее тело продолжает находиться там, а сюда, в комнату каким-то образом перенеслось лишь сознание, дух.

Зависнув под потолком бестелесным наблюдателем, она беспомощно оглядывалась по сторонам, не в силах сдвинуться или вернуться. Вдоль стены стоял мягкий бежевый диван и узкий алюминиевый книжный шкаф. У окна – растение в высоком пластиковом кашпо, небольшой стеклянный столик и пара таких же, как диван, бежевых кресел. Вот и вся обстановка.

За окном привычно шумел город. Ни взрывов, ни призывов из громкоговорителей…

Под ней, в центре комнаты, стояла невысокая полная женщина. Ее губы дрожали, ресницы намокли и слиплись, а по щекам катились крупные капли слез, которые она даже не пыталась стереть.

«Ирина?! – Лиса удивилась. Именно о ней и о вакцине она думала перед тем, как оказаться здесь. – Как странно…»

Рядом с женщиной, держа ее за плечи, стоял худой незнакомый мужчина. Его бледная, с синими прожилками кожа плотно обтягивала череп, а глаза застилал чудовищный непроницаемый мрак.

«Недавно обращенный…» – Лиса видела таких в клане. В первые дни у людей, прошедших обряд всегда был жалкий и измученный вид. Возможно, в том числе и поэтому об обряде ходили самые жуткие слухи.

– Ириша, ну что ты? – мужчина попытался обнять, притянуть к себе Ирину, но та отстранилась. – Все же получилось… Милая моя, хорошая, я смог! Теперь я – один из них, полноправный член клана!

Лиса мысленно хмыкнула: «Для истинных даймонов обращенные – что-то вроде полезного инструмента, не более… никак не семья! Глупо радоваться такому клейму…»

Он снова протянул к ней руки, погладил по плечам.

– Не трогай меня! – Ирина вырвалась, подошла к дивану и, сев, закрыла лицо ладонями. – Что же ты наделал, Лёша…

Растерявшись на миг, Алексей подошел и опустился на пол рядом с ней.

– Грядет война, Ириша. Они это знают. Большая война, бойня. Люди в ней… не выживут. Только у даймонов и тех, кто с ними, есть шанс… Ириш, я сделал это ради нас… Ради Леночки! Чтобы она жила! Чтобы мы все жили!… Они предупреждали, что близкие…, что люди могут не понять и не поддержать. Но ты ведь не просто близкий мне человек, ты – моя жена, мать моего ребенка! Ты должна понять, что только так я смогу защитить нас, – он обнял колени Ирины, та тихо плакала. – Вспомни, ты сама говорила: надвигается что-то страшное, что-то большее, чем все мы… что нужно искать выход… Я нашел. Даймоны говорят о войне, они собирают всех своих… И сейчас тот самый момент, когда они согласны принять людей и обратить их. Не всех, но… Я говорил с ними и о тебе тоже… Тебе не нужно будет… ни от чего отказываться. Ты – женщина, для тебя обряд пройдет иначе… легче. И Леночку…

– Леночку?! – Ирина отняла от лица руки и в упор посмотрела на мужа, с ужасом, как если бы любимый превратился в бездушную машину-убийцу. Слезы в ее фиалковых глазах, казалось застыли, став холодными и колючими.

– …да, Леночку, когда станет постарше… Послушай, я все устрою. Во мне скоро проснется сила… Да, конечно, не такая как у настоящих даймонов, но все же… Они приняли меня, а значит мы больше никогда не будем ни в чем нуждаться! Тебе не нужно будет ходить в институт и работать без выходных за нищенскую зарплату. Я смогу обеспечить вам такой уровень, о котором мы и мечтать не смели! Пентхаус в Центральном шпиле, лучшие школы для Леночки, любые твои капризы! Все, что захочешь! – его лицо светилось нездоровым почти безумным восторгом. Он говорил горячо и быстро, как фанатик, словно боялся, что она его прервет. – Да, придется поработать. Много. У них там… свои правила, я знаю. Но ты только подумай, Ириш! Подумай, что мы получим взамен! Это того стоит! Они обещали… они помогут. Представляешь? Мы будем вместе, сильные, защищенные! И наша дочь будет расти среди них, под их покровительством!

– Замолчи… прошу тебя, замолчи… – она схватила его пальцы в свои и сильно сжала. – Ты продал свою человеческую суть за каплю силы! За мнимую безопасность и пентхаус! Ты… Впрочем, это твой выбор… Но тот Алексей, которого я любила, за кого когда-то вышла замуж, никогда бы не стал выбирать за меня и за нашу дочь! Ты говоришь о защите… а я вижу лишь рабство. Обещаешь счастливое будущее для Леночки… а даешь – ошейник и клетку… Она – человек, Лёш! У каждого человека должен быть выбор! Ты ее саму спрашивал чего она хочет? А меня?… В ней проснулся дар! Дар ее прабабушек, дар вед! Это удивительно! Невозможно! Но она видит… ПРЕДВИДИТ! Она чувствует… ВЕСЬ ЭТОТ МИР! И я хочу, чтобы у нее был шанс, возможность выбирать свой путь самой! Не быть разменной монетой в чьих-то играх! Отдать своего ребенка в услужение… кому бы то ни было… это предательство! Предательство ее, меня, нашей семьи, всего человеческого в нас!

Ирина разжала ладони, но пальцы мужа все еще касались ее колен. Тонкие брови женщины приподнялись, надломившись, в выражении отчаяния. В ее взгляде Лиса увидела боль и горечь.

Алексей смотрел, не понимая, не веря:

– Но…

– Я не пойду на это, Лёш. Никогда. И дочь свою тебе не отдам. Лучше смерть в этой вашей возможной войне, чем такая… жизнь без жизни.

Алексей выпрямился. На бледном лице проступило подобие краски, челюсти сжались, сделав губы едва заметной белой линией. Восторг и надежда погасли, сменяясь тенью досады, почти… презрения?

– Ты пожалеешь об этом, Ирина, – произнес он зло.

Лиса, с ужасом ждала его действий – силы обращенных все же намного превосходили человеческие, хотя основа – внушение, ради чего они шли на обряд, им оставалась недоступна. Лиса хотела и не могла защитить Ирину. Если бы она физически присутствовала в комнате, то смогла бы попытаться – все же Лиса была потомком даймонов и из уважения к ее дяде, к главе, обращенный любого клана не посмел бы поднять на нее руку.

«Ирина! Беги!…» – мысленно кричала она, но женщина ее не видела и не слышала. Лиса не знала, что делать, больше всего желая отмотать время назад, к тому моменту, когда Алексей еще был человеком, когда им с Ириной, наверное, еще можно было все исправить просто поговорив, объяснившись…

Комната начала дрожать и расплываться. Голоса Ирины и Алексея исказились, растянулись, превращаясь в низкий рокочущий шум. Лису притягивала чернота в глазах мужчины, манящая и ужасающая. Бездна в зрачках начала расширяться, пульсировать, затягивая ее сознание все глубже и глубже, словно воронка…

Мир вокруг растворился, уступая место вихрю образов, боли и холода. Ее собственная сила, еще дикая и неподконтрольная, вцепилась в эту тьму, как в спасительную нить. Она сама потянула за нее, желая узнать, откуда исходит этот ужас, где истоки этой черноты, и провалилась, рухнула сквозь время, к моменту, когда муж Ирины еще был человеком…

Вихрь времени и чужих эмоций выбросил ее в центре огромного темного зала. Она зависла где-то между потолком и полом, невидимая для других, мысленно дрожа от холода и мрака.

Чадили редкие, высоко стоящие свечи. Она и не знала, что их еще делают… Тусклый колеблющийся свет выхватывал из тьмы отдельные детали: людей и предметы, и тут же прятал их снова, заставляя тени в корчах ломаться и вытягиваться на стенах.

– Откажись, – шептали жуткие голоса с разных сторон. – Откажись… откажись! Попроси другую плату за свою услугу! И тебе не придется проходить через боль и унижение обряда… ты забудешь об этом… продолжишь жить дальше, человек…

Люди… Плотное кольцо людей двигалось вдоль невидимой линии… круга? Лиса проскользнула сквозь них в центр, где было пустое, свободное пространство. Всмотрелась, не узнавая: даймоны? Высокие, скрытые плащами фигуры, лица под капюшонами, не видно глаз…

«Что за… маскарад? Зачем скрываться, как преступникам, да еще и таким доисторическим способом? Кто они?… Что задумали?» – Лиса вертелась, оглядываясь и видя со всех сторон лишь темные капюшоны. От закравшихся предчувствий ее охватил необъяснимый иррациональный ужас.

Она посмотрела вниз: под ногами людей… даймонов?… на каменном полу, тускло отсвечивал начерченный чем-то белым круг. Плащи двигались по самой его границе, не переступая.

«Стражники?… Участники какого-то действия?.. Обряда!» – пол, потолок, огонь свечей, казалось двигались в унисон фигурам, путая мысли, мешая думать.

Под собой Лиса увидела грубо сколоченную деревянную кровать. Без изножья, без простыней и подушек – голые, отполированные до блеска доски, как… место пыток или древний эшафот. Она хотела и не могла закрыть глаза – на кровати, скорчившись, сжавшись, сидел голый человек – … муж Ирины.

– Откажись… Откажись, откажись! – свистело и шипело со всех сторон.

Рядом с кроватью, на трех растопыренных металлических ногах стоял высокий треножник с блестящей черной поверхностью. На ней в неровном свете свечей поблескивали два тяжелых бокала и узкое, хищное лезвие ножа.

– Второй бокал не понадобится, – шагнувший в круг, отбросил капюшон за плечи. – Готовьте клеймо.

Даже в этом скудном неверном освещении Лиса разглядела грубый шрам, тянущийся через его скулу от виска мимо непроницаемо черного глаза до края подбородка… Черты его лица правильные, почти красивые, портило выражение холодного высокомерия и брезгливости. От фигуры и непринужденной позы веяло властью, опытом многих десятилетий – привычкой повелевать.

«Глава клана,» – догадалась Лиса, хотя никогда раньше не видела его.

Даймон со шрамом медленно, почти лениво протянул руку и взял со столика нож. Лезвие тускло блеснуло.

Мужчина в центре сжался сильнее, его тело мелко задрожало, как от сильного холода, голова опустилась.

– Боишься? Это правильно, – даймон занес левую руку над одним из бокалов и резким, точным движением полоснул себя по ладони. Темная, почти черная кровь полилась в бокал. – Пей!

Лисе хотелось кричать. Только что, там, в своем времени, она пила кровь даймона… Значит ли это… что и ей предстоит… вот так?…

Она отчаянно не хотела видеть того, что произойдет, но сознание, пойманное в ловушку этого кошмарного видения, не находило пути назад – Лиса вынуждена была смотреть.

Человек неловко поднялся, дрожащей рукой взял бокал, поднес к губам и сделал несколько судорожных глотков.

Лиса смотрела внимательно, пытаясь понять что тот ощутил – случилось ли с ним тоже, что происходит сейчас с ней?

Алексей страшно закричал, лицо исказилось от боли. Стеклянный бокал упал. Звякнув о каменные плиты, как металлический, он не разбился, а с глухим стуком укатился в темноту.

Тело выгнулось и забилось в конвульсиях, схватив себя за горло и стараясь задушить. Хрип боли и ужаса разорвал тьму, и почти сразу замер. Алексей упал на деревянные доски кровати, оцепенев.

Шок и паника в сознании Лисы кричали, споря жив ли он. Монотонное кружение даймонов остановилось, и молчание было страшнее любого звука.

Время шло, даймон со шрамом заговорил:

– Обряд не для людей. Тем более не для мужчин. Тебе должны были объяснить суть. Наши женщины, даймонки, через обряд обретают свою пару, семью и силу. Ты – человек. Наша кровь всегда будет причинять тебе боль. Тебе придется жить с этим. Всегда, – он говорил спокойно, как будто повторял эти фразы ни один раз. – Откажись. И ты все забудешь, я позабочусь.

Тело Алексея пошевелилось, он застонал и подогнул под себя ноги.

«Откажись! Откажись… откажись,» – без слов молила Лиса, видя через какую муку проходит мужчина.

Последняя черта, последняя возможность отступить…

– Не прогоняй! – дрожащий, мокрый от пота, с безумными глазами, Алексей с трудом приподнялся на локтях.. – Я почувствовал ее! Вашу силу! Она была во мне… И я мог… Не прогоняй! Стать… частью клана… это честь… я… я готов…

– Даже так? – в холодных глазах даймона мелькнуло что-то похожее на любопытство патологоанатома. Он медленно с расстановкой произнес. – Ты… понимаешь, на что соглашаешься? Обряд для женщин. Не для мужчин. Чтобы начать его, тебе придется…

Алексей быстро кивнул. По его лицу текли слезы, смешиваясь с потом. Он всхлипнул, и трясущимися руками медленно, неуверенно потянулся… к ножу.

Лиса мысленно сжалась, стараясь закрыть глаза и уши.

– Мы не варвары! Есть более легкие способы, – даймон грубо остановил его.

Кто-то из темных фигур, стоявших в кругу, молча шагнул вперед и протянул шприц с прозрачной жидкостью. Алексей посмотрел на него непонимающе, потом перевел взгляд на главу. Тот обвел взглядом застывшие фигуры соклановцев и добавил, словно обращаясь ко всему миру:

– Как же вы мне все надоели… со своими омерзительными просьбами… – он откинул плащ и медленно, демонстративно расстегнул пряжку на ремне своих брюк. – Свидетельствуйте! Обряд начинается!

Мир перед внутренним взором Лисы смазался и завертелся. Напуганная и дезориентированная, она не понимала: то ли даймоны пришли в движение, то ли это ее сознание снова затягивала тьма.

Она попыталась кричать, но рывок, резкий, болезненный, разорвал тьму. Холод и шепот исчезли, сменившись какофонией звуков и ярким светом. Лиса, задыхаясь, провалилась обратно в свое тело, в реальность банкетного зала. Гвалт голосов, звон посуды и вой сирен за окном оглушили ее. Ее трясло, по щекам текли слезы – слезы отвращения, бессилия и глубокого, первобытного страха. Она видела слишком много… из того, о чем не хотела бы знать.

Не помня себя, не понимая где находится, она оттолкнула лежащий рядом стул, споткнулась, и, шатаясь, выбежала вон из банкетного зала. Она не помнила, как неслась по коридорам и лестницам дядиного дома, расталкивая удивленных даймонов, не видя их лиц, лишь капюшоны и плащи, которые упорно дорисовывало шокированное сознание. Бежала подальше от этого места, подальше от дяди, который пил с ней за одним столом, зная, какую участь ей готовит. Подальше от знания, которое теперь горело клеймом у нее внутри, как тот позорный знак на плече Виктора.

Дверь. Улица. Холодный ночной воздух города ударил в лицо, останавливая, отрезвляя. Она бежала. Куда – не знала. Лишь бы подальше.

Глава 6

Она бежала по пустым улицам ночного города, и гулкое эхо разносило топот ее ног далеко вокруг. В голове, вторя шагам, стучало, как заклятие: «Откажись… откажись… откажись!»

Холодный ветер пах пылью и затхлостью. Он толкал ее, швырялся пустыми коробками и пакетами, вешал мусор на фонарные столбы, стучал в заколоченные витрины и скрежетал обшивкой обездвиженных, замерших роботов.

Фонари и неоновые вывески не горели, лишь луна высоко в небе слабо освещала мрачные силуэты городских небоскребов. Лиса бежала, и в тусклых отблесках мусорных баков ей мерещился хищный стальной блеск ножей, а в непроглядной темноте закоулков – безликие капюшоны, движущиеся в ритуальном круге…

Выскочив на широкий безлюдный перекресток, она остановилась, потерянно завертела головой, оглядываясь по сторонам, не зная куда свернуть.

Оживленный мегаполис замер, притворяясь мертвым. Каменные глыбы зданий смотрели пустыми глазницами окон, скалились осколками разбитых витрин. Все дороги терялись в плотной, почти осязаемой, тьме.

– Заблудилась? – прохрипела темнота слева от нее, и из ближайшего проулка вынырнули три здоровенные тени. – Мы проводим… тут недалеко.

«Даймоны?» – Лиса всмотрелась в ночь и выругалась, увидев людей.

Трое. Куртки с торчащими магазинными бирками были надеты прямо на голые тела. За самым высоким волочился полураздетый манекен с оторванной рукой, на плече другого – объемная полная сумка. От них несло потом и дешевыми стимуляторами.

«Мародеры!»

Тот, который тащил манекен, остановился, рывком снял с него штаны и, удовлетворенно хмыкнув, отбросил «тело» в сторону. Оно упало ей под ноги: белый пластик сломанный в поясе, порезанный и исцарапанный, с дырой в груди.

Лиса замерла. Взгляд против воли притягивался к этому жалкому, искалеченному подобию человеческого тела. Голого. Сломанного. Униженного…

Живо представив перед собой трясущегося от ужаса мужа Ирины, она отступила к фонарному столбу. Волна тошноты заполнила горло, и Лиса согнулась пополам, выпуская ее на грязный асфальт.

– Ого, да ты, кажется, перебрала стимуляторов, – просипел один из мародеров, подходя ближе. – Ничего, мы приведем тебя в чувство.

– Не путай меня с собой, – Лиса выпрямилась, утерла губы рукавом, прокашлялась. На языке остался омерзительно горький привкус желчи. Дурнота отступила.

«Эти… люди… не уважают ни своих, ни даймонских законов… Значит, авторитет дяди меня не спасет… Нужно как-то выкручиваться самой…» – она посмотрела по сторонам. Ее окружали, умело, заходя полукругом, не давая возможности уйти. Тяжелые ботинки уверенно стучали по осколкам стекла, втаптывая мусор в асфальт.

– Ну, так что? Может ты сама, а? – огромная мозолистая лапа попыталась ухватить ее за грудь.

Увернувшись, Лиса сжала кулаки. Алкоголь все еще бродил в ее крови и сознании, и ослаблял контроль, давая волю злости.

«Хватит! Сколько можно прятаться и убегать от … таких вот отбросов? Раз они нарушают свои, людские законы, то и я могу… нарушить свои,» – Лиса решительно подняла взгляд. Плана не было. Она еще не знала, что будет делать, но твердо решила, что не сдвинется с места и не позволит им прикоснуться к себе.

Лиса всмотрелась в глаза каждому из троих мужчин: серые с прищуром, широко раскрытые карие, холодные голубые… В ее собственных почерневших зрачках не отражалось сейчас ничего, кроме ярости:

– Ну, так что? Кто первый? – голос прозвучал резко и также хрипло, точь-в-точь, как у ее обидчиков. Отчаянная попытка блефа, вызов брошенный от бессилия.

Движения мужчин вдруг стали неуверенными. Взгляд Лисы застыл, превратился в холодное зеркало, вбирая в себя их извращенные желания – всю грязь, похоть, насилие, – и усиливая, искажая, возвращал обратно, превращая в чистую ненависть, направленную друг на друга.

«Чтоб вы все…»

– О, кореша! Видите? Видите?! Она на меня смотрит! – один из троицы, грузный и потный, с вживленной в череп металлической пластиной, тонко хихикнул.

– Заткнись, Пузо! Эта сучка меня хочет, – худой и высокий грубо отпихнул собрата.

– Вы чё, псы блохастые, офонарели совсем? А ну, в очередь! – включился в перепалку третий, сбрасывая с плеча сумку и нанося короткий удар в корпус худому. Тот уклонился и подскочив, ответил ударом колена в пах, а Пузо тут же повалил на асфальт их обоих. Все троя сцепились с воем и руганью. Блеснули ножи.

Лиса смотрела на драку отстраненно. Внутри не было ничего: ни удовлетворения, ни ужаса, ни удивления – лишь отголоски чужой животной похоти, смешанной с болью. Затем, холодная, звенящая пустота вытеснила и эти эмоции.

«Дядя Мар сказал… мой отец – даймон. Значит, я тоже… значит… должна быть такой же… рациональной…»

Отвернувшись, она зашагала прочь. Прочь. Как можно дальше от вонючих вопящих тел, от боли и крови. И от себя самой.

Уйти далеко ей не дали. Сзади раздался вскрик и резкий сигнал патрульной сирены.

– Всем бросить оружие! Не двигаться!

Обернувшись, Лиса увидела слепящий луч прожектора и патрульный катер. Двое жандармов, спрыгнув на землю, оборвали возню точными разрядами парализаторов. Троицу быстро упаковали в наручники и затолкали в катер.

На асфальте остались ножи, мусор и кровь…

– Ведьма, – прохрипел худой, сплевывая и кивая головой в ее сторону. – Даймонское отродье… Она… залезла ко мне в голову!

Один из жандармов, старший, судя по нашивкам, бросил короткий взгляд на Лису, затем на патрульный катер. Его лицо осталось непроницаемым.

– Госпожа, – обратился он к ней подчеркнуто нейтрально. – В городе – военное положение. Ситуация крайне нестабильная. Просим вас проследовать с нами в участок для выяснений обстоятельств и вашей же безопасности.

Лиса не сопротивлялась. Мысль о том, что ее запрут в камере, где можно будет спокойно подумать о событиях этого бесконечного дня, показалась ей почти спасительной. В том, что патрульные посадят даймонку отдельно от всех, она даже не сомневалась – судя по вытянувшимся лицам жандармов, эти люди ее дядю знали.

Здание жандармерии провоняло куревом, дешевым кофе и потом. Сизая удушливая дымка скрывала потолок, отказываясь выползать в открытые настежь окна. Лиса стояла перед столом дежурного, только что оформившего компанию мародеров.

– А… мм… Алиса Миронова, мы не можем вас, к сожалению, отпустить, – щуплый жандарм, молодой, наверное ровесник Лисы, поднял на нее взгляд и сразу отвел, уткнувшись в бумаги.

Девушка усмехнулась: «А он молодец, понимает с чем имеет дело! Не старается смотреть в глаза – видимо уже имел… опыт общения с даймонками…»

– Мы… сообщили вашей родне. За вами скоро придут… Вы не могли бы пока подождать в нашей комнате отдыха? Для вашей же безопасности…

– Вы так называете… распределитель? – не удержалась и съязвила Лиса, вспомнив куда определили ее предшественников. Увидев, что ее сарказм не поняли, пояснила: – Я имела в виду эту вашу… общую клетку…

– Нет! Конечно, нет, – жандарм занервничал, замямлил, аккуратно подбирая слова. – Я… кхм… извините, если не так выразился… Мы с коллегами решили, что в комнате отдыха для персонала юной особе… в смысле – вам… будет удобнее. К тому же почти все наши сейчас задействованы в обороне города…

«Все ясно… хочет сдать клану с рук на руки, чтобы никаких проблем… Вот ваша женщина в целости и сохранности, разбирайтесь с ней сами…» Но сердиться на жандарма не получалось – он просто исполнял свою работу. Лиса вдруг ясно поняла в какой он ловушке: нужно оградить город от потенциальной опасности, вроде нее, и при этом не проявить неуважение к тем, кто этим городом правит. Непростая задача призывать к порядку тех, кто сильнее тебя.

«А он похоже даже не понимает, что я пока не настоящая даймонка…» – ей стало жаль его.

– Ладно, – она улыбнулась. – Не волнуйтесь. Обещаю не доставлять вам неприятностей.

Жандарм порозовел лицом и заметно приободрился. Он привстал, нажимая на кнопку вызова охранника, и Лиса заметила на его столе, среди бумаг, кружку с кофе и тарелку с двумя сэндвичами. Один из них был надкусан. Живот свело голодным спазмом, и ей пришлось обхватить себя руками, чтобы подавить не к месту возникшее чувство голода.

Жандарм, похоже, этого не заметил:

– Тогда… рад был знакомству, Алиса. Извините меня еще раз… и передайте наше глубочайшее почтение главе Маркусу… Марат Абу, – обратился он к вошедшему мужчине. – проводите нашу гостью в комнату для персонала, и если ей что-то понадобится…

Ее провели в просторную комнату с мягким угловым диваном, столом, двумя креслами, стереовизором и отдельным санузлом. Воздух оказался чистым, отфильтрованным, и после удушливой дымки в остальных помещениях жандармерии дышалось здесь легко и свободно.

Дверь за ней закрылась, в замке повернулся ключ, и Лиса осталась одна.

– Да не сбегу я, не сбегу! – бросила она закрытой двери. – Обещала же…

Первым ее инстинктивным желанием было смыть с себя этот бесконечный день: липкий страх, грязь улицы, омерзительный вкус желчи во рту. Она зашла в санузел: раковина, унитаз, кабинка душа, но – ни халата, ни полотенец. Мелочь, пустяк, но он отрезвил, напомнив, что Лиса не дома и не в номере отеля, а в отделении жандармерии.

– Вот жеж… – она расстроенно вздохнула. Снова просить о чем-то этих напуганных жандармов она не станет. У них и без нее сейчас хватает забот – война. Включила холодную воду и, набрав полные пригоршни, прополоскала рот, затем плеснула воды в лицо. Ледяные струйки закололи кожу, как иглы, приводя в чувство. Девушка подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное, с темными кругами лицо незнакомки, взрослой, осунувшейся и злой, с растрепанными волосами и черной яростью в расширенных зрачках…

«Действительно: ведьма… даймонское отродье…» – вспомнились слова напавших мародеров, и руки сами собой сложились в кулаки.

«Но… Что это было?.. Что там такое произошло? – она коснулась пальцами холодной поверхности зеркала, провела по отражению глаз. – Я ведь просто… думала напугать… Рассчитывала, что… забудут об осторожности… что у меня появится шанс ударить, вырваться… Но… я даже не прикоснулась к ним! Они… как будто послушались моего злого спонтанного пожелания и… выполнили его. Буквально».

По спине пробежал холодок.

«Такого не бывает… я же не проходила обряд! Или… это сила даймонской крови, которой напоил меня дядя, все еще… говорит во мне?»

Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть и вернуться в комнату.

Ключ в замке повернулся, и в дверь заглянул все тот же охранник.

– Простите… Алиса… Дежурный просил передать вам, – он виновато улыбнулся, протянув ей бумажный пакет и стаканчик. – Мы тут подумали… Уже поздно и вы, наверное, хотите есть. Это все, что у нас нашлось, извините…

– Спасибо. Не знаю как вы догадались, – она удивилась, принимая сверток, и тут же осеклась, сообразив, как именно они это сделали. – но… правда, спасибо!

Приободренный похвалой Марат Абу гаркнул:

– Рад стараться!

Смутился, поправился:

– Обращайтесь, если что… – и поскорее скрылся за дверью, снова заперев ее.

Поставив стаканчик на стол, она нетерпеливо вскрыла пакет: сэндвич! Тот самый… Он пах хлебом и острыми специями, а синтетическая ветчина показалась невероятно сочной и вкусной. Лиса ничего не ела с самого утра и только сейчас, облизывая пальцы, поняла насколько проголодалась.

Когда последние крошки упали в желудок, а горький кофе из стаканчика, обжег горло, туман в голове начал рассеиваться.

«Я съела чей-то ужин, и даже не спросила имени… Неловко получилось. Надо будет не забыть… когда меня выпустят.»

Адреналин отступил, уступая место холодному, трезвому анализу. Выбросив упаковку в мусор, она села на диван и взяла казенный колючий плед, лежавший на спинке.

«Надо спокойно подумать. Итак, что мне известно? Я – дочь Игниса, прежнего главы клана… Но я совершенно его не помню… только тот солнечный сад и родные сильные руки… и, получается, ничего не знаю о своей настоящей маме… Надо кого-нибудь расспросить о них. Может… мои приемные родители, тетя Липа или дядя Ив о них расскажут?»

Лиса задумчиво теребила плед, стараясь вспомнить хоть что-то о своем детстве. Безрезультатно.

«Ладно… что еще я знаю? Что я не просто племянница Маркуса…, то есть могу получить силу… И дядя готовит меня… к обряду», – воображение сразу нарисовало сцену из видения: темный зал, свечи и искаженное от боли лицо Алексея. Лису передернуло, она быстро завернулась в плед.

«Так, ясно… Никаких обрядов! Ни за что… Тогда что делать? Сыворотка?.. Я подписала… участие в эксперименте, но… война! Будет ли сейчас работать над этим институт? Наверное, надо уточнить у Ирины… Может, я застану ее утром в лаборатории?»

Теперь она, кажется, понимала, почему Ирина была так настроена против даймонов и почему решила ей помочь…

«Но что именно она вообще мне вколола? Никогда раньше я не чувствовала себя так плохо… и… Нет, стоп! Головокружение – это ерунда. Главное, что случилось сегодня, это – видение…»

Отложив плед, она встала и прошлась по комнате.

«Не похоже, что я просто на расстоянии, как многие даймоны, подсмотрела чей-то разговор: в комнате Ирины и за ее окном шла обычная жизнь – горели окна домов, шумел транспорт и никаких объявлений о войне по громкоговорителю… Что я видела? Неужели… сцену из прошлого?! Но… не может быть! У даймонов нет таких способностей, я бы знала! Наверное… Или дядя тоже это скрыл?.. А Ирина? Она говорила про своих предков-вед, про их дар… Неужели сыворотка… и эта новая сила… связаны не с даймонами?»

Ей стало жутко.

«Во что меня впутали? Такое вообще… возможно?»

Лиса вернулась к дивану, снова села, не зная с кем ей обсудить все эти вопросы. С Виктором? Нет. Вместо него, стоило ей прикрыть веки, она видела лицо Рика и его пустые серые глаза в тот момент, когда воля ее кузена ломала его. Она вспомнила свое отчаяние и обещание вернуться. Сейчас оно казалось невыполнимым.

Зашипев, Лиса впечатала кулак в спинку дивана.

«Если бы Вик не ждал меня в том коридоре… если б не забрал к отцу!»

Нет. Она понимала, что ни Виктору, ни дяде рассказывать о своих сомнениях не стоит.

«Дядя Мар… а ведь он не просто обманул меня… Это… как сказала Ирина своему мужу? Лишить выбора – это предательство…»

Возможно, как глава клана, он действовал мудро и в интересах сородичей, но как единственный родной ей человек… Не скрыл правду – он украл у нее отца, подменив его выдумкой. Украл у нее уверенность и выбор… и возможность жить нормальной жизнью среди таких же, как она… Оказывается, всю жизнь она была не просто «любимой» племянницей, а ценным активом, наследием Игниса, оружием, которое хранили до начала войны и вот теперь решили расчехлить…

«Но… так нельзя! Я же – живая… Я – не чья-то вещь!»

Лиса вскочила с дивана и пробежала по комнате, стараясь успокоиться.

В темноте окна, высоко в небе вспыхивали далекие взрывы. Завыли сирены.

Война. Конец привычного мира. А она заперта здесь, в ловушке из вопросов, чужих тайн и планов.

Лиса остановилась от неожиданной мысли и, глубоко вздохнув, почти успокоилась:

«Что ж… Если я не могу поговорить ни с Виком, ни с дядей… Остается расспросить Ирину…»

Решение показалось правильным, едва ли не единственным шансом на спасение. Не только от обряда. А от всего этого кошмара. Шансом остаться самой собой.

Глава 7

Лиса смотрела в окно.

Внизу, в темноте улицы по стенам и асфальту шарили бледные лучи ручных фонариков, мелькали силуэты жандармов, кое-где светились зеленым и красным огоньки раций. Выше, между зданий, деловито сновали патрульные катеры, тревожно мигая желтыми бортовыми огнями. Высоко над шпилями зданий, за пределами купола, вспыхивали огненные шары взрывов.

«Как долго продержится купол? И что будет… потом?»

Стереовизор не работал, да и маловероятно, что в сводке новостей сказали бы правду о реальном положении в городе.

Ключ в замке повернулся, дверь в комнату снова открылась. Без стука.

– Ну, привет, кузина! – на пороге, небрежно прислонившись к косяку, стоял Виктор. Куртка на нем была порвана, изрезана на лоскуты, будто от удара мощной когтистой лапы. Бледность и темные круги под глазами выдавали усталость, которую плохо скрывала его натянутая, нарочито бодрая улыбка.

– Что ты тут делаешь? – Лиса отошла от окна и плотнее запахнула жакет студенческой формы.

– Не рада? – голос Вика звучал глухо, устало.

– Пожалуй, сегодня это единственное спокойное место, где я могла отдохнуть и подумать… Звучит, как парадокс, согласна.

– Парадокс, – он кивнул, не стал спорить. – Собирайся. Пофилософствуем в другом, более подходящем месте.

– А собирать мне нечего. Рюкзак потерялся… Наверное, еще в институте, когда ты меня похищал…

Вик шире открыл дверь и подвинулся, приглашая выходить.

Они молча шли пустыми коридорами жандармерии. Редкие сотрудники, встречавшиеся на пути, расступались, глядя с любопытством и страхом. Миновав стол дежурного, они свернули в очередной коридор, и здесь Лиса остановилась.

– Вик…

– У нас мало времени. Давай поговорим снаружи?

– Погоди. Этот дежурный… Он отдал мне свой ужин, понимаешь? Думаю, мне надо его поблагодарить, а я даже не спросила имени…

– Ну, ты и заноза, – Виктор развернулся, бросив через плечо. – Жди здесь.

– Постой! – но дверь за Виком уже захлопнулась.

«Что с ним не так? Надеюсь, не внушит какой-нибудь гадости этим парням… а то такая себе благодарность за ужин получится… Это ж Вик… зачем я вообще ему сказала?!» – пройдя немного вперед, Лиса прислонилась к холодной, забранной в дешевый пластик стене.

Пустой коридор со множеством белых дверей. Ни стульев, ни шкафов… лишь одинокая мигающая лампа на потолке… Щелк-щелк… Коридор погружается в темноту. Ррр-щелк… И снова вспыхивает свет.

Спустя десяток мерцаний кузен вернулся.

– Ты быстро…

– Иванов Семен Петрович, – ответил Вик, беря ее под локоть и направляясь в конец коридора, к выходу. – А охранника зовут Марат Абу. Довольна?.. Я тебя понял, скажу отцу про их заслуги.

«Неожиданно… – она уже настроилась защищать их, ругать кузена, убеждать и доказывать… – Почему вдруг он со мной возится? Может, у него действительно нет времени спорить? Коридоры узкие, этаж первый – в окно не выскочишь и не взлетишь… Поэтому решил, что так… проще?»

Наконец, они выбрались из служебного хода жандармерии, попав в тесный, зажатый между громадами зданий проулок. Сверху нависали переходы и террасы соседних офисов.

Вик осмотрелся. Взлететь в таких условиях, с дополнительным весом было непросто:

– Придется немного прогуляться.

Она не возражала. Повернулась в указанную сторону и пошла рядом. Спросила:

– Зачем ты вытащил меня отсюда, Вик? И почему помогаешь?

– Во-первых, я не мог бросить тебя в беде, – в его голосе не слышалось обычной насмешки, и эта внезапная серьезность удивляла и настораживала гораздо больше привычных подколов. – Во-вторых, тебе действительно надо отдохнуть и выспаться. Пойдем, отведу тебя туда, где ты сможешь это сделать…

– В бункер? Тот, который еще утром собирался показать? – Лиса зло сощурилась, чуть не забывшись и не посмотрев на него в упор. – Мы с тобой действительно кузены! Ты же слышал отца?

– Для меня это ничего не меняет. Я даже рад. И готов обратить тебя прямо сейчас, раз разрешение на обряд уже получено. Я знаю как, – он подмигнул и на ходу поймал ее ладонь в свою, как в детстве, слегка сжав пальцы.

«Обряд… Так вот в чем дело! Теперь он знает точно, что я одна из них, своя… или? Он правда… сам… хочет меня обратить?!»

– Обряд…, – одного упоминания хватило, чтобы ее скрутил спазм отвращения. Пришлось остановиться и постараться выровнять дыхание, но руки она не отняла.

«Что он… делает? Опять наблюдает и проверяет? А что… делаю я?»

Она подняла взгляд, но не посмела встретиться с ним глазами, и взгляд замер где-то на уровне его подбородка. Осторожно, нехотя, все-таки высвободила руку:

– Кажется… я теперь тоже знаю как проходит обряд… И ты… и тебе тоже приходилось… издеваться над… мужчинами?

– С чего вдруг? Какая мерзость… – он отшатнулся и сплюнул под ноги. – Откуда ты вообще знаешь… про такой обряд?

«Обиделся? Это… внушает оптимизм. Но… как ему сказать про видение?»

Сознание услужливо подбросило воспоминание: темная комната, кровать…, голый мужчина…, кинжал…, в бокал капает кровь.

Лиса зажмурилась, обхватила руками себя за плечи, стараясь унять дрожь от пережитого ужаса. Зубы стучали, язык не слушался, но ей важно было услышать его ответ, убедиться в его непричастности. Она повторила:

– И все же. Ты не ответил…

Вик промолчал. Она слышала, как он прошелся вперед и назад вдоль переулка. Вернулся. Почувствовала его пристальный взгляд на себе, прежде, чем он заговорил, и напряжение в голосе:

– Почему ты дрожишь? Замерзла?

– Вовсе… нет!

– Тогда почему? – его пальцы впились в ее плечи, он резко встряхнул, надеясь, заставить открыть глаза, и вдруг отступил. Догадался? – Ты… испугалась того, что узнала? Или… увидела?

Лиса нехотя кивнула. Снова молчание. Затем раздался «вжик», как если бы расстегивали молнию, и на ее плечи легла его куртка. Он обнял ее, положив руки поверх порванной ткани, и тихо спросил:

– Скажи, давно ты видела в нашем клане обращенных? Особенно мужчин?

«Давно ли?..»

Лиса сжалась, погружаясь в воспоминания. Бледные, почти синие лица, впалые глаза, клеймо на плечах, заискивающие улыбки… Образ был нечетким, размытым, как если бы с тех пор прошло очень много времени. Как если бы это было незадолго до ментального поединка Вика с отцом.

Она передернула плечами и, неожиданно для себя самой, обняла его, доверчиво положив голову ему на плечо, совсем как в детстве.

– Наверное… я видела их в далеком детстве? – признала она, после небольшой паузы, и вздохнула свободнее. – Значит… ты точно не мог!

– Не мог, – он согласился, обнял крепче и осторожно, едва касаясь, погладил по голове. – Я был тогда чуть старше тебя… Послушай, без крайней нужды ни один клан на такое обращение не пойдет… Это… противоестественно…

Он замолчал. Они стояли обнявшись, боясь пошевелиться и спугнуть хрупкое забытое чувство. Ветер шалил, играя с мусором где-то впереди на перекрестке, а здесь, в проулке было темно и тихо. Куртка и теплые руки товарища грели и успокаивали ее.

«Он все тот же… И чем бы ни были вызваны эти перемены…»

– Внимание!.. Воздушная тревога! Всем жителям Техносити… – разрушая момент ожил громкоговоритель.

Оба вздрогнули.

Дождавшись, пока стихнут последние звуки эха, Вик все же спросил:

– Так откуда ты знаешь? Ты уже прошла обряд? С кем? Хотя нет… я бы почувствовал изменения…

Лиса открыла глаза:

– Ни с кем, – она огляделась по сторонам, и прошептала ему на ухо. – Твой отец дал мне кровь даймона, и я… кажется… увидела прошлое двух малознакомых мне людей. И… обращение… одного из них.

– Мужчины, – догадался Виктор. – Понимаю… неприятное зрелище.

Она осторожно переспросила:

– Тогда… зачем?!

Вик пожал плечами и потянул ее за собой, к выходу из проулка.

– Они просят, Лиса. Настойчиво. Очень настойчиво. Иногда глава клана соглашается в обмен на серьезную услугу, – он помолчал, внимательно изучая ее. – Но, погоди… Как ты могла увидеть чье-то прошлое? Никогда не слышал о такой даймонской способности.

– Вот и я тоже… не слышала… Вообще не понимаю, что за ерунда сегодня со мной творится, – в груди шевельнулась робкая надежда. Ей снова хотелось верить ему, хотелось, чтобы все вернулось, как раньше. – Послушай, а можешь не отводить меня сейчас к отцу? Я же не полная дура, понимаю, что это он приказал тебе: найти меня и вернуть обратно. Так?

– Он просил найти тебя и убедиться, что с тобой все в порядке, – не стал отпираться Вик.

– То есть прямого приказа вернуть меня к нему не было?

Кузен остановился, посмотрел на нее в упор:

– Что ты хочешь?

«Не отказал сразу… Слушает… Может… и правда есть шанс вернуть нашу дружбу?»

Ей хотелось ему поверить.

– Ты можешь вывести меня за пределы города? – спросила она вслух.

– Зачем?

– Вик… Вывези меня за пределы центрального кольца, – ее голос стал настойчивым. – Целятся именно по шпилям кланов. На окраинах должно быть безопаснее. Я должна добраться домой, к тете Липе. Она там, и наверняка, беспокоится…

Он облегченно рассмеялся:

– А говорила, что не глупая, – Лиса насупилась, не понимая. Виктор пояснил. – Так именно к ней я и хотел тебя отвезти, когда говорил про место, где можно выспаться. Она в городе. Клан предупредил своих, все здесь, успели приехать. Идем! Еще немного и там, за углом, на перекрестке уже можно будет взлететь.

Знакомый шпиль небоскреба вырос перед ними снова. Лиса замерла, напряженно вцепившись в Виктора:

– Серьезно?! Ты обещал…

– Спокойно! Всех разместили здесь, на разных этажах, – он направился не вверх, где располагалась штаб-квартира отца, а на нижние террасы. Приземлился, прошел сквозь стеклянную дверь в общий холл и поставил ее на ноги возле дверей одной из гостевых квартир клана.

Лиса недоверчиво осмотрелась.

– Извини, остаться не смогу, – сказал он. – Дела клана. Но я приду к тебе утром. Обещаю. Не сбегай больше, пожалуйста.

– Я подумаю, – буркнула Лиса, позвонив в указанную дверь и, как только та распахнулась, быстро юркнула внутрь, ища защиты за спиной Олимпиады Петровны. Приемная мама, невысокая и стройная даймонка, с серебристыми прядями в волосах тепло улыбнулась ей.

Вик кивнул, здороваясь, и сразу ушел.

«Все меняется… слишком быстро… И мы тоже… В ту ли сторону мы движемся?»

В квартире пахло лавандой и мятой – таким необходимым сейчас спокойствием. За двойными стеклами панорамных окон гостиной не слышно было воя сирен, на Лису смотрела ночь, темные дома и черное беззвездное небо.

Несмотря на стандартную обстановку, гостиная выглядела уютной: на подоконнике стояли горшки с зеленью, а на стене висела любимая картина тетушки Липы – закат в весеннем лесу. Лиса хорошо знала ее – подарок Ирины.

«Когда только успела все перевезти и расставить?..»

– Милая, ты, должно быть устала. Вот халат и полотенце, иди в душ. Твоя спальня справа от ванной комнаты. Не буду тебя утомлять расспросами – отдохни, выспись, а утром все обсудим…

– Спасибо, тетушка Липа, что бы я без тебя делала, – Лиса обняла даймонку, забрала полотенце и халат и пошла в душ.

Горячие потоки воды расслабили мышцы, смывая напряжение бесконечного дня. Веки потяжелели, опускаясь.

«Она права – посплю, а завтра на свежую голову буду решать, что делать… со всем этим…»

Лиса втирала в волосы приятно пахнущий травами шампунь и чувствовала, что засыпает на ходу.

«Так… еще чуть-чуть… сполоснуться под контрастным душем, высушить волосы и… надо добраться до кровати…»

Но стоило ей, забраться под мягкое свежее одеяло, положить голову на подушку и погасить свет, как сон исчез. Вверху, за окном вспыхивали красным и рыжим отблески взрывов. Она лежала, глядя в потолок на бегущие тени, слушая навязчивый шепот сознания: «откажись… откажись, откажись!»

Лиса повернулась на бок, укрылась одеялом с головой и попробовала посчитать до ста. Сбилась на первом десятке и села в постеле.

«Зачем Алексей пошел на это? Неужели действительно не видел другого пути защитить семью?… А я… Должна ли я… соглашаться?»

Она помотала головой, отгоняя непрошенные мысли, встала и пошла на кухню, чтобы заварить чай. Включила свет, пошарила по полкам в поисках фирменных трав Олимпиады Петровны. Никто в клане не умел заваривать такой вкусный и ароматный чай, как она. Ничего не нашла и села за стол, взъерошив волосы.

«И что теперь делать?.. Дядя Мар так просто не отступит.»

– Не спится, Лисонька? – тетушка Липа уже стояла в дверях кухни, запахивая халат, видимо услышала ее. – Вот и мне неспокойно что-то. Может чайку попьем?

Не дожидаясь ответа, она прошла к шкафчикам и достала откуда-то сверху сверток с сушеными листьями. Не включая синтезатор, вскипятила по-старинке воду в чайнике, высыпала листья в маленький заварник с красивыми синими узорами из птиц и цветов и залила кипятком. По кухне поплыл душистый аромат смородины, малины и мяты.

Из другого шкафчика тетушка Липа извлекла чашки с такими же синими узорами и поставила на стол. Вслед за ними появилась вазочка с печеньем и сладкими домашними пирожками.

За чаем с пирожками Лиса, аккуратно подбирая слова, поделилась разговором с дядей о своем отце. Олимпиада Петровна слушала молча, и в ее глазах отражалось искреннее удивление – похоже, она тоже не знала всей правды.

– Вот и зачем он так со мной, скажи?

– Ты все правильно поняла, милая. Он – глава клана и думал прежде всего обо всех нас, – мягко ответила она, когда Лиса закончила. Ее низкий, глубокий голос, так не вязавшийся с хрупкой внешностью, обволакивал и успокаивал.

– И еще обряд этот… что мне теперь делать? Я не хочу… – Лиса рассматривала узор на чашке, обводя его указательным пальцем.

– О чем ты волнуешься? Мы же знаем теперь, что ты не человек, а даймонка! Это честь для нас войти в клан и разбудить свою силу… Знаешь, как я в молодости об этом мечтала…

– Честь… – Лиса скривилась, вспомнив слова Алексея. – Я видела эту «честь», когда обращали человека в соседнем клане… Это… жестоко!

– После того, как глава дал тебе кровь?

– Да, все верно…

– Милая, у тебя… очень хороший потенциал силы, если ты смогла увидеть то, что происходит на таком большом расстоянии, да еще и сквозь стены!

Лиса промолчала, не сказав, что видела происходящее не просто на расстоянии, но еще и в прошлом:

«Лучше так… Пока не выясню, что это было…»

Олимпиада Петровна внимательно посмотрела на приемную дочь, как будто почувствовала недоговоренность, но Лиса, подцепила из вазочки очередной пирожок, откусила его, запивая горячим чаем, и та продолжила:

– Хорошо, понимаю, ты увидела все это находясь в стрессе… Неприятно, да еще и фантазия твоя буйная много чего, наверное, дорисовала… Но! Ты увидела обращение человека, а это… совсем другое, там нужна… кхм… специальная подготовка… наш обряд – он не для людей, понимаешь?

– Если честно, то ничего не понимаю! Мне ведь никто не рассказывал… Что я вообще знаю, из того, что должна?!

– Да, раньше мы тебе о многом не говорили… потому что не считали, что тебе это нужно – для всех нас ты была человеком… Для меня, то что ты – дочь самого Игниса также неожиданно, как и для тебя… Подожди, дай-ка подумать… как бы тебе попроще объяснить про обряд… – Олимпиада Петровна задумалась, подперев голову кулаком, а Лиса пользуясь затишьем в разговоре, доела последний пирожок и подлила себе еще чая. От чашки вверх потянулись струйки теплого пара. Увидев, что пирожки кончились, хозяйка очнулась и засуетилась, доставая хлеб, сыр и варенье. – Ты голодная, а я и не сообразила… Ох… Это я на завтрак оставляла, но ничего, встану завтра пораньше, еще что-нибудь приготовлю. Ты ешь, ешь…

– Спасибо! Я уже, в общем-то, наелась. Не суетись, теть Лип… – Лиса благодарно кивнула, и та вернулась за стол. От чая и пирожков по всему телу разлилось приятное тепло и сытость, и снова захотелось спать.

– А про обряд… Так устроено нашей природой, Лисонька… Обряд – это процесс продолжения рода у даймонов, – наконец, снова заговорила она. – Мужчина-даймон обращает женщину, даря ей часть своей силы и возможность защищать его потомство. Знаешь, это как у людей, когда они вступают в брак, чтобы завести детей… Видишь, тут все просто.

«Ничего себе… «просто»… А то что я видела… это вообще как?» – Лиса передернула плечами.

– Кстати, теперь, когда мы знаем, что ты – даймонка, то и объяснение твоему «проклятию» есть! Это же не проклятие вовсе, а обычная привлекательность даймонок, только многократно усиленная твоим потенциалом. Это дар природы – так она помогает нам выделиться на фоне обычных человеческих женщин, лишенных нашей силы.

«Да уж… «дар», – перед глазами Лисы встала похотливая ухмылка работяги из аэробуса и голодные, хищные взгляды мародеров…

Приемная мать поднялась и приобняла девушку.

– Милая моя, ты даже не понимаешь, какой груз с моих плеч сняла! Ты – даймонка! Подумать только! Пройдешь обряд, обретешь свою вторую половинку – разве не об этом мечтает каждая мать?!

– Рано мне еще! Я еще институт не закончила… И вообще, – возмутилась Лиса, зевнула и постаралась поскорее сменить тему. – Кстати, если природа так мудра и все предусмотрела… почему она тогда просто не дала силу внушения женщинам сразу при рождении, как мужчинам? Тогда и никаких проблем с «проклятиями» привлекательности не было бы…

– Милая, а ты сама подумай: наш глава с мальчиками-то сколько мучается, пока они учатся не применять силу на всех подряд… – вздохнула Олимпиада Петровна. – А представляешь, если бы еще и эмоционально менее стабильные девочки добавляли забот… Нет, тут все правильно задумано – пока даймон не повзрослеет и не научится контролю, силы не проявляются. На мой взгляд, это разумно… Что-то смотрю, ты уже зевать начала, засыпаешь совсем… Давай, наверное, заканчивать, а утром посидим еще, поговорим, если захочешь.

– Может и так, – спорить не хотелось. – Пойду, попробую уснуть… Подумаю обо всем этом утром…

Лиса встала, чтобы пойти в комнату, но остановилась, вспомнив, что хотела с утра попасть в институт и встретиться с Ириной:

– Тетушка Липа, а можно я завтра возьму твой старенький антиграв? Тот, который работает без имплантов… если дядя Ив его починил и будет не против, конечно….

– Куда-то собираешься?

– Хотела слетать в институт, убедиться, что занятий не будет, – все же про Ирину она еще не была готова рассказывать, да и спать хотелось.

– Тебе бы лучше дождаться Виктора…

– Я быстро! Туда и сразу вернусь. Поэтому и прошу антиграв. Я не потеряюсь! Знаю же, что у вас там с дядей маячок…

Олимпиада Петровна лишь покачала головой:

– Ох, Лисонька… ну бери уж, что с тобой поделать. Муж ничего не скажет – он в штабе и вряд ли к утру вернется.

Лиса подошла и крепко обняла ее:

– Спасибо!

Глава 8

Пробуждение было резким, словно от внутреннего толчка. Сон, короткий и рваный, выветрился задолго до рассвета, оставив ее ле

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.