Соня Вишнякова
Ненужная жена

Глава 1

– Иди и скажи ей сейчас…

– Ты сбрендила?! Ты представляешь, как она сейчас там чувствует, – торопливый, нервный шёпот Олега.

– Да мне плевать! Ты обещал, ты уже три года мне обещаешь, я больше не буду ждать. Она и так уже скоро…

– Заткнись, – слышу звук пощёчины.

– Ну всё, ты меня разозлил, – дверь больничной палаты открылась и… сразу захлопнулась.

Шёпот и голоса, быстрые шаги.

По моей щеке скатилась слеза.

Вот и выяснили. Они просто ждут моей… смерти.

Скрипнула ручка двери, кто-то заглянул. Не открываю глаза, если это Олег пусть думает, что я спала и ничего не слышала.

Не хочу быть жалкой. Не хочу смотреть ему в глаза, слушать его слова о том, что я скоро поправлюсь и знать, что он врёт. Врёт глядя в глаза.

Дверь ещё раз открылась.

– О, вы уже здесь. Идёмте, пока она отдыхает, я вам всё расскажу, – тихий голос доктора.

Все вышли. Я приоткрыла глаза. Посмотрела в окно. Окинула взглядом пустую кровать рядом с моей. Почему-то подумалось, тут кто-то лежал совсем недавно, а теперь нет никого.

Пусто и страшно внутри. Брошена. Всеми брошена. Сердце почти не бьётся, а временами бьётся так сильно, что начинаю в панике задыхаться.

Разве же я знала, что так будет. Что оно больное. Вот только сейчас узнала.

Если бы не ДТП. Простое, банальное. Я была не пристегнула. Олег резко затормозил, я ударилась головой о стекло. Потеряла сознание. Меня забрали в больницу и тут выясняется, что я серьёзно больна и всё это время жила как на пороховой бочке. Врачи удивились, что я ещё жива, но прогноз – это ненадолго.

Значит, всё для меня закончилось. Кажется и не жила. Сейчас поздно думать о том, чего я не успела. Не родила, не подарила ему сына… он так хотел ребёнка… А теперь не рожу никогда.

Дверь снова открылась, в этот раз я не успела закрыть глаза. Пришлось повернуть голову. На пороге стоит молодая девушка. Красивая. Её лет двадцать, может восемнадцать.

– Здравствуйте, Вера, – я узнала этот голос.

Она.

– Мы знакомы? – не могу вспомнить, где я её видела, лицо кажется знакомым, но у меня ещё и проблемы с памятью после удара головой о стекло.

– Мы когда-то гуляли на вечеринке у общих друзей, – наигранно пытается быть доброй.

– Понятно, – выдыхаю шёпотом.

Нет сомнений, это – она.

Ясно по требовательному взгляду не желающему или не умеющему сочувствовать. По уверенной походке, которой она прошлась и остановилась у края кровати.

Торопится. Хочет успеть, пока он не вернулся.

– Так вот, – говорит спокойно и непосредственно, – мы с Олегом давно любим друг друга, я прошу вас его отпустить. Он бы ушел давно, но не решается вас бросить. Жалел вас. И ещё эта авария.

С чего бы ему меня жалеть? Неужели я такая жалкая?

Мне казалось я просто люблю… но оказывается моя любовь вызывала в нём жалость?

Не знаю, откуда во мне столько спокойствия. А может это простая беспомощность. Я ведь ничего не могу сделать. Не могу встать с кровати и вышвырнуть отсюда эту неприятную особу.

Как он может любить её? Или она что-то путает?

Приходится слушать и моргать.

– Чего вы хотите? – шевелю пересохшими губами.

– Скажите ему, пусть не мучается совестью. Он виноват, он это знает. Ну и что ему теперь из-за этого всю жизнь страдать? Отпустите его. Не будьте так жестоки. Тем более в такой ситуации, – она осмотрела меня с ног до головы, взглядом показывая всю мою немощность и бесполезность для мужа. – И… тем более, у нас будет ребёнок… скоро.

Она погладила живот.

А вот сейчас больно.

Ох, как больно.

В глазах защипало.

– Я ведь его не держу.

– Держите! – повысила голос, опомнилась и уже тише, – держите. Он собирался от вас уходить… но не уходит, потому что вы теперь в больнице. А ведь он как раз собирался сказать вам, что уходит… ко мне. У вас уже давно нет семьи… а мы с Олегом любим друг друга. Он любит меня…

– Вы хотите, чтобы я сказала ему, чтобы он ушел?

– Да, хочу.

Никогда не видела таких людей. Никогда. Бог отвёл. Не думала, что такие вообще бывают. Но видимо, это моя собственная проблема. Не её, моя.

Дверь распахнулась, вошел муж, глянул на девушку.

– Я же тебе сказал, – он подошел к ней, взял за плечи и потянул к выходу.

– Нет, нет, пусть она останется, – говорю слишком спокойно.

Олег обернулся, она тоже.

– Я тебе сейчас всё объясню, – отпустил её муж.

– Ничего не нужно объяснять. Мне уже всё объяснили. Олег, говорю при свидетелях, ты – можешь быть свободен. Я тебя не держу. Желаю вам обоим семейного счастья. Пусть у вас всё будет хорошо, – одинокая слеза холодит веко.

– Ну, вот зачем ты, я не собирался…

– У вас будет ребёнок, я не могу оставить его без отца.

Он повернулся, пристально глянул на девушку.

– Какой ребёнок?

– Я беременна, – она кисло улыбнулась, а лицо Олега посерело, словно над ним разверзлась грозовая туча.

Он вдруг поник, стал таким жалким, что даже смотреть неприятно.

И это – мой муж. Мой Олег. Человек, в которого я верила как в себя, ещё два дня назад. До аварии…

Глава 2

Ночью меня разбудила какая-то суета в палате. Сквозь сон слышу стук колёс каталки, тихие голоса, шорох.

Кого-то привезли, положили рядом

Не стала открывать глаза, сделала вид, что ничего не слышу, и когда все ушли продолжила спать.

Утром, только открыла глаза, я повернула голову и… обалдела от неожиданности!

Буквально в метре от меня на больничный кровати – лежит мужик!

Мужик!

То что это мужик чётко ясно поняла по руке с крупным бицепсом, волосатым предплечьем, крепкой ладони. Всё остальное видное из-под одеяла тщательно забинтовано.

В общем так – человек похожий на мумию лежит в метре от меня.

Возмущению моему нет предела.

То есть, пока я спала рядом со мной положили мужика!

Как это называется вообще? Перепутали палату?

Мужика положили в женскую!

На возмущении впервые попыталась встать. Пока я совершаю эту тщетную попытку, дверь открылась, вошла новая, пожилая медсестра. Такая ко мне ещё не заходила.

– Оу, вы уже встаёте? А у вас тут соседка объявилась, – улыбается. Ей видимо смешно.

– Какая соседка, это же – мужчина! – пытаюсь повысить осипший голос. Голосовые связки ослабли вместе со всем организмом.

– Ну, вы извините, пришлось положить его сюда, пока в интенсивке все места заняты.

– А разве так можно класть в одну палату женщину и мужчину? – всем видом выказываю недовольство.

– Когда экстренная ситуация всё можно, дорогуша, – она явно рассердилась на моё упрямство.

– Но я не хочу, чтобы рядом со мной лежал мужик!

– Да он в бессознанке, почти овощ. Думаешь, мы бы тебе сюда положили нормального мужика? Он же никакой, на препарат, смотри, – она подошла к нему, склонилась и потыкала пальцем в забинтованную грудь. Мужчина даже не пошевелился. – Он в себя придёт может дня через два только, а к тому времени уже в мужской палате освободится место. Это же временно, не волнуйся. Тем более нужно быть добрее, человеку плохо, ну куда его в коридор что ли выставить? Добрее будь, девочка, – погрозила мне пальцем.

Сейчас я смогла внимательнее рассмотреть его при свете дня. Мужчина с другой стороны полностью забинтованный. Голова, тело, ног не видно, одна рука, которая с моей стороны, свободна. Лежит спокойно.

– А что с ним? – шепчу, всматриваясь в чуть с горбинкой крупный нос и упрямо выгнутые губы.

– В страшную аварию попал… так же как и ты. Только он не так легко отделался как ты.

– Это ещё как сказать, – я сразу вспомнила про больное сердце.

– Ладно, оставляю вас. Ты не бойся, он не шелохнётся. А если чего надо, зови, – она вышла и прикрыла дверь.

Я повернула голову и начала беспрепятственно рассматривать соседа по палате.

Возраст неопределённый, явно далеко за тридцать, но скорее всего ещё не пятьдесят. Где-то в промежутке. Комплекция крепкая, рост выше среднего. Лица не видно, только нос и губы. Даже глаз не видно всё забинтовано. Может он ослеп?

Что же с ним такое случилось? Наверное сильно пострадал. Снова осмотрела руку с натянутой на крепком бицепсе кожей. Тут видна физическая подготовка.

Олег мой более щуплый и худой… вернее уже не мой Олег.

После того как медсестра ушла, я нахожусь в неприятном ощущении, мало того что я не одна, так ещё и рядом лежит чужой мужик.

Сейчас придёт его жена и дети, будут расхаживать тут по палате…. Хозяйничать, косо на меня смотреть. Хотя, если жена потребует, его могут и увезти от меня, тоже плюс.

Но когда до вечера никто не пришёл его проведывать, я немного успокоилась.

И правда, чего это я так разволновалась? Человек тихо лежит, меня не видит, ничего не говорит, только дышит, едва вздымается у него на груди простынь. Главное чтобы не умер…

Олег сегодня не пришёл. Оно и понятно, после вчерашнего наверное уже вовсю налаживает новую, семейную жизнь.

Ночью я спала чутко. Приходили медсёстры смотрели на нового пациента.

На меня уже мало кто обращает внимание. Со мной уже всё предельно ясно. Долёживаю положенный срок и домой. На очередь, на операцию меня поставили, но когда будет квота никто не знает. А денег таких, сколько нужно, у меня нет. Кредит на такую сумму мне безработной и больной никто не даст. Олегу не до меня. Родители пенсионеры, живут в деревне у них и подавно таких денег не водилось. Если только всё продадут, но я на такое не согласна.

Теперь моя жизнь будет протекать в ожидании звонка и слов – подошла ваша очередь на операцию.

-–

Утром после обхода в дверь постучали, вошёл мой муж.

– Привет, – виновато улыбается.

– Привет, – я отложила телефон, читала электронную книгу.

– Ну как ты? А что это рядом с тобой? – уставился на лежащего рядом мужчину, – у них что больше палат нет?

– Сказали – нет мест. Скоро его переведут, – словно оправдываюсь, почему я вдруг оказалась рядом с чужим мужчиной.

Олег суетливо посматривает на соседа, натерпится что-то сказать.

– Он бессознательном состоянии, можешь говорить всё что хочешь, – поясняю на всякий случай.

– Да? Ладно. Я это… сейчас на развод подал, подумал чего тянуть, надеюсь, ты не будешь против? – вымучено скривился.

– Не буду, – покачала головой.

– Ты знаешь, я тут думал, у нас бы всё равно ничего не получилось… а с Леркой мы на одной волне, хорошо друг друга понимаем.

– Это хорошо, наконец-то ты нашёл человека, которого понимаешь, – киваю утвердительно.

А самой вспомнилось, как хорошо нам было вместе. Его поцелуи вспоминаю, его слова. Всё время думаю об этом. Не понимаю, как так получилось, что он нашёл другую. Откуда она вообще взялась? И почему я даже не догадывалась… три года, как она сказала.

– Ну, ты это, не скучай здесь. Я вот тебе яблок принёс, кушай, – он поставил пакет на тумбочку.

– Спасибо, – снова резь в глазах, а нельзя плакать, нужно держаться.

– Ты, Вера, если что не обижайся на меня. Я честно не хотел, чтобы так получилось. Но теперь видишь, она беременна, нужно окончательно что-то решать.

– Да понятное дело, я не обижаюсь, – кивнула, и почему-то услышала сиплое дыхание соседа.

Оно и раньше было, но сейчас я захотела больше прислушаться к нему, лишь бы не слышать слов Олега. Не вникать в их суть. Разрушительную для моего сердца. Мне нельзя волноваться, так сказал доктор.

И хочется не слышать слова мужа и если он не приходит тоже плохо.

– Ну, я пошёл. Лерка меня там внизу ждёт, – продвигается к двери.

– Давай, пока, – только бы не заплакать.

Вот зачем он это говорит? Каждое его слово ещё один укол в моё больное сердце.

Чувствую себя не просто брошенной, а выброшенный. Ненужной. Словно кто-то попользовался мной, а когда я стала немощной, просто избавился. Нашел кем заменить.

Только он вышел снова слёзы. Не останавливаю уже. Так стало обидно и горько.

– Значит, на развод подал, – прошептала, закрыла лицо руками, к горлу подкатил ком, я громко всхлипнула, не смогла удержаться, заплакала в голос, тихо подвывая, размазываю по лицу холодные слёзы.

– Разве я заслужила? Почему он так со мной? Почему? – тихо проговариваю, закусывая губы, стягивая кулаками простынь, – за что? За то? Потому что я теперь больная и немощная…

Реву и разговариваю сама с собой. Сама задаю вопрос, сама на него отвечаю.

Тихий стон заставил испуганно замереть.

Медленно поворачиваю голову, смотрю на соседа… его свободная рука поднялась и опустилась.

Не знаю, как у меня получилось, но, в первый раз за всё время в больнице я практически вскочила с кровати, и вся моя слабость куда-то немедленно исчезла.

Я вышла из палаты, чуть пошатываясь, торопливо прошла к дежурной, и пока шла даже почувствовала в себе какую-то исцеляющую силу.

– Послушайте… там этот человек… он шевелится, – позвала медсестру.

– А? Да? Сейчас скажу доктору, возвращайтесь в палату, – она встала и пошла искать доктора.

Я вернулась, остановилась возле своей кровати и смотрю на мужчину.

Он уже не шевелится.

Вошёл доктор.

– Что случилось? – сразу к больному.

– Он поднял руку и опустил, – говорю, наблюдая за манипуляциями доктора.

– Ну и что, ничего страшного. Так бывает, иногда. Он же живой может начать двигаться.

– Но вы говорили он в бессознательном состоянии, – испуганно хмурюсь.

– Да, в бессознательном состоянии, человек может двигаться. Вы не знали? – слегка улыбнулся.

– А когда его переведут в другую палату?

– Сейчас все места заняты, а его личность неизвестна. Родственников нет, никто не бросился его искать.

– Так он что – бомж?

– Ну, не прям бомж, просто пока что мы не знаем, кто он. Документов у него при себе не обнаружено.

– Вы положили ко мне в палату бомжа? – всё ещё не могу поверить.

– Не бомжа не нагнетайте. Он обычный человек без документов. Он же не грязный Вы же видите. Вполне нормальный человек. Потерпите ещё немного, – недовольно сказал доктор.

– Ладно, – я села на свою кровать.

Сколько ещё терпеть? Не дай бог он встанет, глаза у него закрыты, пойдёт искать кого-нибудь, найдёт меня. Неизвестно что у него в голове. Он может быть маньяк или террорист, откуда я знаю.

Как-то страшновато оставаться рядом с таким человеком, только выхода нет. Понимаю, больница переполнена, а человека без имени решили положить именно в мою палату.

Глава 3

Его забрали на перевязку, а когда привезли обратно лицо мужчины уже было открыто и хорошо видно. Только голова перебинтованная и шея. Несколько глубоких царапин на лбу и у глаз. В одном месте шов, прикрытый тонкими пластырями.

– Ну вот, теперь можете и поговорить, – усмехнулась всё та же пожилая медсестра.

Я уже не нахожу никаких аргументов против, всё что хотела, высказала, осталось только терпеть и ждать пока меня выпишут домой.

И ещё, я заметала, что наличие безмолвного, недвижимого соседа в какой-то момент перестало напрягать.

Мужчина всё ещё в бессознательном состоянии, как будто спит. Врачи сказали, что это не кома и что в любой момент он может прийти в себя.

Лежу на своей кровати, читаю книгу, стараюсь меньше поворачивать голову и смотреть на открывшийся чёткий профиль. Лицо мужчины, теперь уже точно понятно, интересное. Не то чтобы красивое, я бы сказала, как говорит моя мама – хорошее лицо.

Может быть он хороший человек, а может и плохой. Это пока неизвестно.

И мне не хочется этого узнавать.

За сутки как-то свыклась с мыслью, что придётся до самой выписки лежать в палате с человеком другого пола. Внутренне перестала этому сопротивляться и сразу он перестал мешать.

Мне, собственно, не до него. Мысли крутятся где-то в неизвестности будущего. С трудом могу представить, что буду делать дальше. Врач сказал, что с таким диагнозом я должна идти подавать документы и справки на инвалидность, чтобы получать какие-то выплаты по недееспособности. Дал все указания.

Ещё недавно я бы улыбнулась и ответила, что мой муж прекрасно меня прокормит. А те копейки, что получу, мне не нужны, пусть отдадут кому-нибудь другому, кому нужнее… но сейчас серьёзно понимаю, придётся идти и делать так как посоветовал врач.

Будущее не видится вообще. Не представляю, что буду делать без Олега. Неужели придётся существовать на пособие по инвалидности? Вернусь к родителям в деревню. Да ещё неизвестно сколько проживу. А вдруг подойдёт очередь на операцию, придётся возвращаться. А это лишние деньги, время и нервы.

Может быть, осталось совсем недолго… лучше не уезжать, подождать здесь.

До одиннадцати читала книгу, стараясь отвлечься от навалившиеся грустных мыслей. Их так много, что я уже не знаю, как с ними бороться.

Встала, сходила в уборную. Вернувшись, посмотрела на соседа. Подошла, встала над ним.

Сверху смотреть ещё интереснее, чем сбоку. Видно, он сильный, волевой человек.

Что же случилось с ним такое, что привело его сюда, на эту койку?

И почему до сих пор не появился ни один его родственник?

На пальце нет кольца. Не женат? Или доктора сняли и положили в личные вещи? Хотя, зачем снимать кольцо? Вряд ли. Скорее всего, его просто не было.

Рассматриваю чёткие черты, тонкие морщинки у глаз и на переносице, крутую горбинку носа, щетину, которая за двое суток хорошо так отросла над губой, на подбородке и щеках. Ещё немного и будет всё чёрное с проседью. Теперь явнее можно предположить возраст. Сорок или близко. Не молодой, не старый. А как раз в самом расцвете красоты и мужественности.

Хорош. Теперь точно видно, что хорош.

Подошла ближе, со стороны его свободной руки. Сама не знаю зачем долго-долго смотрю в закрытые глаза. Кажется, сейчас они откроются, он глянет на меня и скажет – Привет, или что-то в этом роде. Улыбнётся или испугается. Нет, такой вряд ли из пугливых. Он смелый. Это чувствуется в волевых чертах. Очнётся, спросит кого-то по имени, позовёт… а никого нет. Тут только я.

Вряд ли он будет рад увидеть незнакомое лицо.

Ещё, я нашла в его бездействии новую возможность. Так как я, практически несколько суток мало с кем разговариваю, то, потребность выговориться накопилась за эти несколько драматичных дней. Не могу больше варить всё в голове, хочется выплеснуть на кого-то, а не на кого.

И я решила высказать всё незнакомцу, всё равно он меня не слышит, не видит и скорее всего никогда не увидит, потому что послезавтра я выписываюсь, а он останется здесь и неизвестно придёт ли когда-нибудь себя.

Так почему не воспользоваться хоть как-то? Надеюсь, мне это поможет.

И я заговорила.

– Вот интересная ситуация получается, ты здесь лежишь, а где твоя жена, почему она не беспокоится о тебе? Молчишь? – прошлась по палате, сунув руки в карманы халата, – Например, я не знаю где был мой муж… а потом он приходит и говорит – Вера, нам нужно развестись. Он полюбил другую.

Остановилась у окна, повернулась, пошла обратно.

– Даже не представляла, что такое может быть. Почему я была в нём так уверена? Глупая, наверное, да? Я не могу вспомнить никакого даже намёка на его измену. Слепая я. Вы мужчины, умеете изменять так, чтобы никто не догадался, – повернулась, обращаясь к соседу.

Он всё так же, в одной позе, не шевелится, тихо дышит.

– Представляешь, оказывается, он 3 года мне изменяет, – я усмехнулась, снова подошла к окну, остановилась, смотрю вниз на освещённый фонарями двор больницы, на машины скорой помощи, – Как я могла этого не заметить? Думаешь, я должна начать его ненавидеть… а я не могу. Может потом. Или я всё ещё люблю? Кто ответит? Ты не ответишь. И хорошо. Лучше тебе молчать. Ты вот, лежишь один. Почему ты один? Где люди, которые тебя любят? Где они? Почему не здесь, не у твоей кровати? Или тебя тоже бросили? – посмотрела на его лицо. – Не верю, что тебя могут бросить… ты красивый… сильный… наверное.

Отвернулась.

– Может быть, ты плохой человек? А, нет, подожди, я поняла, ты тоже изменяешь своей жене. Поэтому и кольца у тебя на пальце нет. Снял его. Мужчины обычно так делают. Жена не знает где ты. Потому что ты попал в аварию, когда ехал к любовнице… или от неё. Я права? – усмехнулась.

Уже болтаю лишь бы что, просто хочется поболтать, развить тему. У меня ведь даже подруги нет, которой я могу вот так выговориться.

Так пусть этот человек хоть какую-то функцию выполнит, хоть какая-то для меня небольшая психологическая помощь, чего зря лежать тут.

– Мужчины наверное все такие. Хотя… мой папа живёт с мамой уже 30 лет и я ни разу не слышала, чтобы он изменял. Мама бы мне рассказала о таком.… А может и нет. Может она бережёт мой душевный покой, знает, как люблю папу. Нет… он не такой.

Прижимаю руки к груди.

Нет, мой отец не такой. Он верный, он любит маму. Никогда не нанесёт ей подобной раны.

В груди что-то кольнуло, я насторожилась, прислушалась к ощущениям. Ежедневно принимаю теперь препараты, но доктор сказал – они не лечат, просто поддерживают.

Оперлась о подоконник, смотрю в ночное небо, там луна, ещё не круглая, но уже яркая.

– Знаешь что самое гадкое? То, что он бросил меня в такой ситуации, – я усмехнулась, – пусть бы подождал пока я умру и шёл на все четыре стороны. Я хотя бы верила в то, что кто-то любит меня, – сильнее сжала губы, чтобы снова не заплакать, – А теперь, получается и сердце у меня больное, и мужа нет, и жить не на что, и, подозреваю, негде.

Ком подкатил к горлу. Вспомнила, что возвращаться мне придётся в квартиру, где живу с Олегом вот уже пять лет. Там ведь все мои вещи.

– Не представляю, куда я пойду, если он скажет уходить… Куда я пойду? Получается, не ты – бомж, а я – бомжиха. Если Олег привёл туда свою Лерочку, то мне придётся уйти. А чтобы снять квартиру нужны деньги. Кругом нужны деньги, понимаешь? Вот если бы у тебя были деньги, ты бы сейчас не лежал здесь, рядом со мной, а лежал бы в платной клинике где-нибудь. И тебя бы целый день лечили. Ты бы давно пришёл в сознание.

Снова прошла от стены до стены.

– Если бы у тебя были деньги, была бы и жена и любовница, и кто-то из них сейчас бы сидел у твоей кровати.

Прошла по палате. Просто, чтобы ходить, двигаться. В одну сторону, в другую. Повернулась и вдруг увидела, мужчина пошевелил рукой.

Я остановилась, жду, если повторится, пойду и позову медсестру.

Врач ведь сказал, люди в бессознательном состоянии иногда шевелятся, тогда можно никого не звать.

А что если он приходит в себя?

Подошла ближе. Больше не шевелится, недвижим.

Протягиваю руку, трогаю плечо, чувствую тепло его тела. Дотрагиваюсь до пальцев, просовываю ладонь под его пальцы, легко сжимаю.

Мной движет желание показать, что он не один, и не брошен. Хоть этот мужчина мне никто, но за полтора суток, я прониклась некоторым желанием заботы о нём. Ему хуже, чем мне. Никто не заслуживает быть больным и брошенным. Я понимаю это как никто.

Обхватываю ладонью его пальцы, чувствую тихий жар его кожи.

– Да, тебе хуже, чем мне, – говорю тихо. – но ты, хотя бы, ещё ничего не знаешь.

В этот момент его пальцы вдруг сжались, стиснули мои пальцы. В первую секунду я замерла, но потом стала осторожно вытягивать ладонь из захвата. Скорее всего, неосознанного.

Мужчина держит, не пускает.

– Хорошо, давай я позову медсестру, – догадываюсь, возможно, он бессознательно пытается позвать на помощь.

Медленно и осторожно освободила пальцы из его захвата, пошла в коридор к дежурной медсестре.

– Тот человек, он опять двигается, – указываю пальцем в направлении нашей палаты, отвлекая медсестру от чего-то в телефоне.

– Да ничего страшного, пусть двигается. Если придёт в себя, и вы это увидите, тогда зовите, – сказала и снова погрузилась в экран телефона.

– Ладно, – я не стала настаивать.

Вернулась в палату, села на свою кровать, смотрю на мужчину. Вижу всё то же самое, закрытые глаза, губы, щетина, рука. Ничего нового.

Значит, ещё не скоро ему очнуться.

Выключила свет. Легла в кровать, укрылась. Смотрю в темноте на профиль соседа.

– Спокойной ночи…друг, – проговорила и закрыла глаза.

Глава 4

Ночью я опять тихо всхлипываю, жалею себя, представляю свою нелёгкую дальнейшую судьбу.

Утром ушла на процедуры. А когда вернулась, вошла в палату… обнаружила – вторая кровать пуста и полностью перезаправлена.

Признаться, в этот момент я как будто что-то важное потеряла, будто меня второй раз бросили.

Оно-то понятно, в данной ситуации никто меня не бросал, она должна была измениться в любой момент. Просто казалось и признаюсь, очень хотелось, чтобы этот человек открыл глаза и увидел меня. Я была почти уверена, что смогу сказать ему что-то хорошее, чтобы он не огорчался и не падал в пучину грусти, в которую упала я…

Ну… нет так нет. Неважно.

Это было небольшое, ничего не значащее, приключение.

Села на край своей кровати, сунула руки в карманы, смотрю в окно, а взгляд всё равно тянется на пустую постель. Что-то ищу, видимо ответ – что произошло за эти полчаса пока меня тут не было?

Надеюсь не самое плохое.

Грустно, очень грустно.

Сегодня я здесь последний день. Завтра с утра на выписку.

До обеда брожу по аллеям больничного парка. Не хочется возвращаться в палату, там пустота и пустота в моём сердце.

После обеда немного поспала, когда проснулась, комнату уже заполнили сумерки. Пощёлкала в телефоне, посмотрела новости, рилсы.

Написала сообщение Олегу, чтобы не свалиться завтра как снег на голову.

«Завтра в 12:30 меня выписывают»

Ответное сообщение – «Я приеду за тобой»

И в душе немного потеплело.

Приедет за мной.

Что означают эти слова?

Надеюсь, он приедет без своей Леры. Возможно, отвезёт меня на вокзал. Он уже и билет купил, скорее всего. Поскорее от меня избавиться. Чтобы уезжала в свою деревню.

Я пока не знаю, что будет завтра. Всё будет зависеть от того, что он скажет, даст ли мне денег. Я завишу от него целиком и полностью. От его доброй воли и финансов. У меня в кармане пусто, ничего нет и попросить не у кого.

Могла бы написать маме, чтобы прислала мне на билет, но я боюсь у неё у самой денег не очень много. Не стану же выпрашивать последние. Я и так не говорю ей о том, что случилось. Молчу, как рыба, боюсь расстраивать. Придётся что-то продать из вещей. Пока не знаю что? Надо подумать.

Вздохнула.

Всё будет зависеть от того, что скажет Олег.

Вечером после ужина прошлась по коридору отделения. Хожу туда-сюда мимо дежурной медсестры.

Что-то в голову взбрело… остановилась напротив.

– А вы не подскажете, что случилось с этим мужчиной?

– С каким? – дежурная сестра подняла голову от журнала.

– Ну… с тем, который лежал в моей палате. Он пришёл в себя?

– А-а, нет. Его перевели. В мужской палате освободилась койка, его туда отправили.

– Так он не очнулся?

– Вроде бы нет… хотя, честно сказать, я не знаю. Девчонки бы из отделения сказали, если бы он умер.

Так просто об этом говорит.

– А можно узнать, где он находится? Как-то… волнуюсь за его здоровье… узнать бы.

– Конечно можно, – она открыла журнал, прошлась пальцем по строчкам списка. – Так… неизвестный… неизвестный, ага, вот – 31 палата. Это за угол, по коридору до конца и налево.

– А можно сейчас туда сходить?

– Почему нет? Отбоя ещё не было, – она окинула меня насмешливым взглядом, но меня это ничуть не смутило.

– Ладно, – довольная, кивнула и повернулась в тут сторону, в которую она указала.

В меня словно вдохнули смелости и отваги… и решимости ещё.

Пять минут назад я думала, все меня покинули, а сейчас вдохновлённая тем, что могу пройти и узнать о здоровье человека, так хорошо стало на душе.

– Тогда я схожу? – на всякий случай переспросила разрешение.

– Конечно, сходите, – она утвердительно кивнула.

То есть – никаких препятствий.

Я пошла по коридору, за угол. В конце длинного коридора налево. Передо мной открылся ещё один короткий коридор с двумя рядами дверей. Прошлась, нашла дверь, на которой написано «31», подошла и остановилась.

И вот тут решимость моя мгновенно исчезла. Оказывается не всё так уж и легко и просто, как я, идя сюда, представила.

Это – мужская палата. Значит, там лежит несколько мужчин, голоса которых отчётливо слышны. Они о чём-то переговариваются.

Если мой бывший сосед очнулся, то, момент вообще будет неловкий.

Чего пришла? Кто такая?

Он ведь не знает меня в лицо… и вообще никак не знает.

Да, смелость моя сразу поубавилась, вдохновение исчезло, отпало желание входить в палату полную мужчин.

Что же делать? И хочется узнать как он и страшно.

Постояла пару минут, так и не решилась открыть дверь.

Повернулась уходить, когда за дверью послышались шаркающие шаги… она распахнулась… и…

––

В проёме показался мужчина в больничном халате. Пожилой, с густой седой щетиной… но… это не мой знакомый незнакомец.

– Кого-то ищите? – мужчина приятно улыбнулся.

Я быстро глянула за его плечо и увидела у стены кровать, на которой всё также, без движения лежит тот самый человек из моей палаты.

Одного взгляда хватило, чтобы понять – ничего не изменилось. Он всё так же без сознания.

– Я хотела узнать как тот человек?

– А – Неизвестный? Лежит, вообще на разговоры наши не реагирует… хотите войти? – приоткрыл деверь приглашая.

– Нет… нет, – я стушевалась под взглядами ещё двоих обитателей палаты. – Я просто… спросить. Извините, – повернулась и пошла отсюда поскорее.

Зачем приходила?

Какая разница, пришел он в себя или не пришел, мне от этого что легче станет? Нет. Тогда нечего и ходить.

Всё. Было и прошло. Забыть, не вспоминать. Какое мне дело до чужого человека?

Вернулась в палату, улеглась, открыла книгу и погрузилась в чтение.

––

Олег приехал как раз, когда я уже с сумкой и с бумажкой о выписке на коленях, сижу в холле.

– Привет. Извини что опоздал, – он подошел, взял мою сумку.

Не приближается, уже не целует, хоть и дежурно, но всё-таки.

– Ничего, – я встала.

– Ну как ты, что говорят?

– Ничего… ждать операции, – пожала плечом.

– Ну… пошли? – смотрит вопросительно.

– Куда? – стою на месте.

– Пойдём, на стоянке всё тебе расскажу, – озирается, видно волнуется, чтобы я не раскричалась при людях, когда он будет говорить что домой мне возвращаться нельзя.

– Хорошо, – сказала равнодушно.

Какая разница где получать неприятные новости. Я готова и это ничего не изменит.

Мы вышли на стоянку. У машины Олег остановился, положил сумку в багажник.

В ожидании вердикта не открываю дверь, не сажусь в авто.

– Что дальше? – спрашиваю не требовательно, а как бы смиряясь со своей участью, совершенно не в силах ничего доказывать или кого-то в чём-то обвинять.

– Я снял тебе комнату и все твои вещи туда перевёз, – старается избегать прямого взгляда, я тоже не пытаюсь пронизывать его и показать что осуждаю.

– Комнату?

– Извини, снять квартиру слишком дорого, а у меня сейчас нет такой возможности. Я же понимаю, что домой к родителям ты не поедешь.

– Не поеду.

– Вот именно. Тогда должна же ты где-то жить, – опустил голову.

Ему непросто тоже.

– Ну да, – я кивнула.

– Поэтому я снял недорогую комнату. Я мог этого не делать… если не хочешь…

– Нет-нет, спасибо большое. Комната в общежитии?

– Нет конечно. В общагу я бы тебя не поселил. Это в квартире с хозяйкой.

– Понятно, – ещё раз кивнула.

Сейчас я буду соглашаться на любые условия, лишь бы остаться тут.

– Она – неплохая женщина… как мне показалось. Думаю, у вас ней не будет проблем. Я описал ей твою ситуацию. Извини, сказал, что ты моя сестра.

– Да ничего.

– Я заплатил за полгода вперёд. Потом… к тому времени, я надеюсь твоя ситуация уже решиться… – показывает на мою грудь, в район сердца.

– Думаю, решится, – торопливо киваю.

– Ладно. Тогда поехали, – взялся за ручку двери и тут же отпустил, – ах, вот ещё что, достал из кармана пиджака портмоне, вытянул оттуда карту, – вот.

– Что это? – протягиваю руку, беру.

– Это деньги. Там пинкод, – указал на карту.

– Зачем? – хмурюсь, хочется отказаться, но без денег никак.

– Тебе же нужно на что-то жить… первое время. Там сорок тысяч. Если мало, я помогу тебе найти нетяжелую работу. У нас сейчас такое положение, нужно покупать для ребёнка…

– Нет… спасибо, – я сжала карту в ладони.

Хоть что-то.

– Поехали?

Я открыла дверь, села в машину.

По дороге мы почти не разговариваем. Смотрю в окно и мир кажется уже не таким, как до того момента, когда я попала в больницу. Сейчас всё видится совсем по-другому, важнее как-то, нужнее и… прекрасней.

Несмотря на то что теперь у меня нет мужа, я почему-то не чувствую себя несчастной.

Глава 5

Подъехали к панельной пятиэтажке.

– Я не буду подниматься, здесь попрощаемся. Вот ключ и договор, – Олег полез в бардачок, достал что-то и сунул мне в руки, – второй этаж, пятая квартира. Вот договор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.