Алёна Цветкова
Жена тёмного князя 3

Глава 1

Вторая осень моей жизни в новом мире застала нас в процессе переезда. Большая часть некромантов отправилась жить в Забытый город. Название прицепилось к развалинам будто само собой, а потом мы просто решили ничего не менять. Пусть звучит не очень, но зато со смыслом.

Сенька с Лизой переехали самыми первыми еще в начале лета, вскоре после нашего возвращения. Первое время жили в шалаше, но потом заняли первую из отремонтированных комнат в ратуше.

Венца, чтобы обвенчать молодых, у нас не было. Эти артефакты питались светлой магией и находились в ратушах городов, расположенных в пределах Жизни. Но влюбленные не слишком расстраивались, для них главным было то, что они теперь вместе. Сенька очень изменился, превратившись из вечного балабола и распустехи в спокойного степенного мужика, как будто бы Лиза на самом деле являлась второй половинкой его души, без которой он был сам не свой.

Но важнее было то, что глядя на них, некроманты начали думать о другом будущем для себя. Все чаще в вечерних посиделках звучали слова не только о свободе от поводков светлых, но и о личном счастье для каждого. Я была немного удивлена, когда узнала, что каждый некромант мечтает о том, чтобы жениться и завести детей. Это несколько не вписывалось в мою картину мира, где подобные мечты для мужчин были не характерны. Но потом я поняла, что, во-первых, это другой мир, и, возможно, здесь все мужчины настроены на создание семьи. А, во-вторых, запретный плод всегда кажется сладким, ведь темным магам категорически запрещалось обзаводиться семьями. И только Светлейший своим распоряжением мог позволить некроманту взять жену. Как и случилось с Борисом.

К сожалению, дальше разговоров дело не двигалось. В Мертвых землях не было женщин, кроме нас с Лизой, а значит шанс встретить свою любовь равнялся нулю. Однако все остальные комнаты в ратуше были превращены в семейные гнездышки, которые пока пустовали. А для одиноких мужчины возвели подобие казармы.

Рядом построили огромный амбар, который к концу лета усилиями всей команды заполнили доверху. Этой зимой мы готовы были прокормить не только себя, но и всех тех, кого удастся вытащить из Пределов Жизни. Это стало возможным, потому что в нашу жизнь вошла магия, и все стало гораздо проще, чем раньше.

После Бури, которая позволили Борису восполнить запас темной магии, все свободные некроманты стали сильнее. А Петька так и вовсе окончательно превратился в темного мнишку, и теперь замирал в анабиозе, проводя светлое время суток в полной неподвижности.

Зато теперь глиняные кирпичи для строительства не надо было сушить по несколько дней, достаточно было щелкнуть пальцами, и магия не только высушивала, но и обжигала их до звона. Дрова заготавливались точно так же, сами разделяясь на ровные полешки и складываясь в аккуратные стопки. Земля пахалась, вода бежала туда, куда нужно, несмотря на законы физики.

Тогда-то я узнала, что темная магия позволяет не только упокаивать нежить, но и управлять всей неживой природой. Правда, усилий это требовало довольно много. После сушки кирпичей для одной печки, темный маг валился с ног от усталости. А одномоментная заготовка дров на зиму уложила в постель целую пятерку. Борис тогда ругался на чем свет стоит, объясняя «идиотам», что нельзя так выкладываться. Но дорвавшиеся до магии некроманты его не слышали.

Зато теперь Гнездо Гурлинки больше не было убогим поселением, слепленным из чего придется. Нашей землянки, в которой мы прожили полтора года, больше не было, темные маги сравняли ее с землей, отодвинув край оврага чуть ближе к Пределам. Вместо землянки построили небольшой двухэтажный коттедж со всеми удобствами, точно такой же, как в моем мире. Эскиз я рисовала сама.

Поскольку никто из нас не был архитектором, способным рассчитать нагрузку на стены и прочие параметры необходимые для того, чтобы дом не развалился, пришлось укрепить стены темной магией во избежании, так сказать. Теперь раз в день приходилось подпитывать дом магией, но это было очень малой платой за тот комфорт, который мы получили. Хотя большинство комнат пока пустовали, мы с Борисом заняли всего одну. К тому же из Пределов Жизни мы предпочитали возить продукты, семена, инструменты и домашних животных, а не мебель и предметы роскоши, поэтому обстановка в комнате была немного убогой.

Рядом расположились несколько домиков поменьше. Там мы разместили спасенных после бури некромантов, которые пока не могли пользоваться темной магией в полной мере. Один из коттеджей стал лекарней, а второй магической школой для детей. Пусть их у нас пока было не так много, но мы верили, что скоро все изменится. А пока занятия велись в три смены. Днем занимались светлые маги: Васька и Гришка, вечером – темные: Мишка и Жека, а ночью Борис проводил индивидуальные занятия с нашим юным темным мншикой.

Излишками земли, со склонов оврага, засыпали дно, выровняв его. Ручей, направленный темной магией, послушно побежал по новому руслу, огород поднятый целым куском земли, вернулся на место, а пруд стал шире и глубже, превратившись в чудесное озеро – кто-то из некромантов пробил дно и добрался до водяной жилы, и теперь наш водоем не зависел от притока воды из ручья.

Дороги замостили камнем, оставив по бокам клумбы с рыхлой землей, которые мы с Лизой постепенно засаживали цветами. Живая материя, к сожалению, не поддавалась воздействию темной магии, а потому все работы с посадкой и уборкой растений, уходом за животными и готовкой, продолжала вестись вручную. Впрочем недостатка в рабочих руках мы не испытывали. Темные магии не стали зазнаваться и точно так же, как раньше, трудились на заготовке продуктов питания.

Парочка амбаров, огромная общая кухня, где готовилась еда для всего поселения, большая баня и скотный двор с крепкими капитальными сараями для птицы и животных, завершали картину нашего поселения.

Но больше всего странностей случилось с самим Борисом.

Во-первых, его гурлинка Чернышка, оказавшаяся девочкой, после Бури обогнала в росте своих братьев и сестер. А Правый, немного обиженно посвистывая, сообщил, что потенциально Чернышка стала сильнее всех остальных птенцов. Оказалось, что размер птички сильно завязан на магическом резерве человека, которого он признал хозяином. И поэтому мой Правый обречен быть мелким. Как и Лизин Четвертый. За несколько месяцев, вместо того, чтобы вырасти, он наоборот уменьшился. Зато стало понятно, Васька в будущем станет очень сильным светлым магом. Ведь Левая продолжала оставаться размером со страуса.

Во-вторых, Борис, благодаря гурлинке, перестал впадать в анабиоз днем, и теперь бодрствовал вместе со всеми, хотя признался мне, что дневной свет теперь кажется ему страшно ярким, солнце обжигающим, воздух слишком горячим, а ветер сухим. Все же ночью он чувствовал себя гораздо комфортнее.

За лето мы вытащили из Пределов Жизни больше полусотни некромантов. Теперь снимать поводок мог и Петька, а помочь процессу магией было под силу любому магу, пережившему Бурю, а Борис и вовсе справлялся с этим в одиночку. Но самой большой проблемой стал поиск в Пределах Жизни людей, которым можно доверять. Мы все еще не были достаточно сильными, чтобы противостоять светлым мнишкам и Светлейшему, пожелав они уничтожить нас. К счастью, светлые про нас как будто бы и вовсе забыли.

Первые морозы ударили внезапно. Не было ни холода, ни дождей, ни заморозков. Еще вчера мы шуршали золотыми листьями в лесу и в полдень снимали теплые одежды, оставаясь в одних рубахах, а сегодня утром река покрылась льдом, а на желтых листьях появился толстый слой инея. Мы совсем не ожидали такой неприятности от погоды и оказались совершенно не готовы к наступлению зимы.

Наши верши остались в реке, подо льдом. Мы не успели вскопать землю после уборки урожая в огороде. Мы даже часть выращенной поздней капусты убрать не успели, и она замерзла, превратившись в твердые ледяные шары. Поля после уборки зерновых остались покрыты острой стерней, а на рядах, где росла свекла для животных, огромными мерзлыми кучами лежала неубранная ботва, которую мы планировали потихоньку скормить козам.

Наше козье стадо стало совсем большим. У нас было две свои взрослые козы: Машка и годовалая Юлька. Очень скоро их дочери, рожденные полгода назад, должны были пополнить ряды дойного стада. А из Пределов Жизни за это лето мы пригнали еще десяток коз. Почти все козье молоко перерабатывали в сыр.

Коров у нас тоже прибавилось, и теперь молока было вдоволь. Мы больше не экономили, разбавляя молоко водой, чтобы сварить кашу. С готовкой, вообще, стало все и проще и сложнее одновременно.

С одной стороны продуктов хватало, и мы больше не нуждались, а с другой, после того, как забылась прошлая голодная зима, и появились излишки, пусть по большей части привозные, вдруг захотелось разнообразия и каша из какарушек уже не вызывала восторга.

Я все чаще стала думать, что нам с Борисом пора отделять свое хозяйство от общего. Лиза с Сенькой уже давно жили немного обособленно от остальных, хотя именно на Лизе оставалась львиная доля «женской» работы в Забытом городе. Ей, так же, как и мне, приходилось вести учет продуктов, следить за готовкой, стиркой, уборкой и еще тысячей мелочей, из которых складывается быт людей. Однако она почти с первых дней вела параллельно и свое семейное хозяйство. И даже подготовила для себя свой небольшой огородик, который планировала засеять следующей весной.

А у меня не было ничего своего, у меня все было общее. И это немного напрягало. И последней каплей стали эти самые внезапные морозы, из-за которых намертво замерзла земля. Это случилось как раз накануне того дня, как я выбрала время для того, чтобы разметить свой огород, выбрав для него участок в отдалении. Я так сильно расстроилась, что Борис заподозрил что-то неладное.

– Ася, что случилось? – он обнял меня со спины, когда я мыла посуду после завтрака.

Эту работу я уже пробовала доверить некромантам, но одни не промывали посуду, оставляя тарелки жирными и с остатками пищи, а другие норовили использовать магию для такой скучной работы, из-за чего посуда, которую мы привозили из Пределов, часто билась. Поэтому мне пришлось оставить эту обязанность за собой, хотя это было очень тяжело. К тому же вода сильно сушила руки. Если бы Лиза не научила меня делать суперэффективный увлажняющий крем из сливок и сока брабов, тех самых красных огурцов, которые мы использовали для утоления жажды, когда возвращались пешком домой из нашего «путешествия». Брабы поблизости не росли, но очень хорошо хранились. Поэтому мы сделали еще одну вылазку в ту местность, где их было много и привезли целый воз. На всякий случай.

– Все хорошо, – попыталась отговориться я, но не сдержалась, – просто я хочу, чтобы мы с тобой стали настоящей семьей, как Сенька и Лиза. Понимаешь?

– Хм, – Борис на мгновение задумался, а потом честно признался, – не совсем. Разве мы с тобой не семья? Мы с тобой даже больше семья, чем они, – он коснулся моего запястья, которое обвивал брачный браслет, появившийся после венчания в ратуше.

– Нет, – нахмурилась я, чувствуя раздражение, – ты же читаешь мои мысли. И ты прекрасно понимаешь о чем я говорю. Я хочу свою семью, а не общину, в которой мы живем! Хочу свою посуду, а не общую! Хочу свой дом, а не проходной двор, как сейчас. У нас на первом этаже постоянно топчутся все кому не лень. Я полы мою каждый день, а они все равно постоянно грязные. У меня уже руки опускаются! Я хочу свой амбар, а не общий! Хочу готовить для тебя, а не для всех. Хочу стирать для тебя, а не для всех. Теперь понимаешь? Я хочу, чтобы у нас было что-то свое… отдельное…

В этот раз мой муж думал немного дольше. А потом начал объяснять:

– Видишь ли, Ася, все, что сейчас есть – это наше. Твое и мое. Этот дом, амбар, поселение, которое ты считаешь общим, на самом деле принадлежит только тебе. И даже Забытый город.

– Что за чушь! – я аккуратно поставила чашку, которую как раз ополоснула, хотя больше всего мне хотелось швырнуть ее об стену. И развернувшись, прямо в кольце рук Бориса, оттолкнула его от себя. Я была страшно зла. – Не надо уговаривать меня! Я не идиотка! Я понимаю, что все это, – обвела рукой пространство, – наше. А я не хочу наше, Борис! Я хочу мое! Мое и твое! Понимаешь?! Мне надоело мыть нашу посуду! Я хочу мыть только свою! Ту, из которой ели ты и я! Я хочу готовить только для нас с тобой! Для двоих! Понимаешь?!

Выкрикнув все свои недовольства, я все еще чувствовала себя обиженной. И если бы Борис позволил себе возразить, или усмехнуться, то скандала было бы не избежать. Слишком много претензий накопилось у меня. Слишком сильно устала я впахивать, как лошадь. Иногда у меня было ощущение, что никакая мы не семья, а так просто.

Но Борис сделал то единственное, что могло меня успокоить.

– Прости, Ася, – шагнул он ко мне, протягивая руки для объятий, – я не думал, что это для тебя так важно. И об остальном тоже не думал.

И я позволила ему обнять себя. Прижалась, чувствуя, как слезы покатились из глаз, хотя плакать я не собиралась. Шмыгнув носом, честно призналась:

– Я так устала…

– Я знаю, – кивнул он, обнимая меня нежно и твердо одновременно. Так, как умел только он. И только в его руках я чувствовала себя спокойно и уверенно. – Поговорим? Посмотрим, что можно сделать, чтобы тебе стало легче?

– Ага, – выдохнула я, радуясь тому, что Борис услышал меня. И готов идти на уступки.

Он подхватил меня на руки и присел на широкую скамью, которая стояла на кухне возле стены. Там мы обычно хранили большие котлы для готовки, но как раз сегодня я отправила Жеку с Васькой и Гришкой, чистить их песочком.

– Ася, – голос Бориса звучал тихо и, чтобы услышать его, мне пришлось слегка прислушаться. – Я не обманывал тебя, когда говорил, что все вокруг наше: твое и мое. – И прежде, чем я успела возмутиться, продолжил. А мне пришлось замолчать, чтобы услышать его шепот, – я темный князь, а ты темная княгиня. И все, что ты видишь вокруг принадлежит нам с тобой. Потому что все Мертвые земли, которые есть вокруг, это наше с тобой Темное княжество. Раз уж получилось так, что именно мы с тобой все это устроили, то это справедливо. И никто из наших некромантов не стал возражать, когда я заявил свои права на эти земли.

Он снова сделал короткую пазу, во время которой я набрала воздух, чтобы сказать все, что думаю по этому поводу. Но Борис снова успел раньше:

– Я понимаю, как хочешь жить ты. Но, Ася, прости, иметь такое же хозяйство, как у Сеньки и Лизы, у нас не получится. Потому что все, что есть в Гнезде гурлинки и в Забытом городе и есть наше с тобой хозяйство. Но я понимаю, что слишком увлекся, и свалил все это огромное хозяйство на тебя одну. И это неправильно. – Вот тут я расхотела возражать и выдохнула. – Ты княгиня, и не должна мыть посуду за всеми. Не должна мыть полы. И, вообще, если ты хочешь приготовить для нас что-то особенное, тебе не нужно ни у кого спрашивать разрешения. Ты легко можешь сделать это. А можешь просто приказать, чтобы это сделал кто-то другой. Я поговорю с ребятами. Мы постараемся выделить тебе в помощь постоянных людей. И ты научишь их делать все по хозяйству так, как тебе нравится. И передашь им свои заботы. Хорошо?

– Но это получится, будто они прислуга, – начала я, но тут же поняла, как глупо это звучит. Я же княгиня. И да, у меня должна быть прислуга. – Хорошо, – выдохнула я, окончательно успокаиваясь.

Глава 2

Борис сдержал слово. Не прошло и недели, как у меня появилась помощница. И звали ее баба Катя. Раньше она жила в Жутово, и Мишка был знаком с ней очень хорошо. Но даже он не догадывался, что баба Катя одна из тех женщин, которым не повезло родиться с тьмой в душе. Только в отличие от большинства своих подруг, погибших еще в молодом возрасте от неприличных болезней, пьянства, голода, холода или по каким-либо другим причинам, ей удалось дожить до старости. И о том,что бабка на самом деле темная, знал только староста Блох. Он-то и посоветовал забрать ее в Мертвые земли в услужение княгине.

Бабка Катя мне понравилась. Она оказалась совсем не такой, какими я представляла себе темных магов-женщин. По рассказам некромантов у меня сложилось впечатление, что все они сплошь гулящие, пьющие и, вообще, ведущие аморальный образ жизни.

Но бабка только посмеялась над моими представлениями о мире. И, вообще, она казалась не из простых. Ее отцом был какой-то обедневший, но очень гордившийся своим происхождением, барон, который не смог пристроить темную дочь замуж. Не было у него достаточно приданного, которое обычно отлично закрывает глаза на иную природу невесты. А отдать аристократку в жены какому-нибудь простолюдину, он посчитал ниже своего достоинства, и предпочел отправить дочь на княжью службу. Словно не знал, что именно это значит для несчастной Кати. Но ей повезло. Некромант, который был комендантом крепости в те времена, положил глаз на юную баронессу. Она ответила ему взаимностью и стала его верной спутницей на всю жизнь. Фактически женой, хотя венчаться им Светлейший так и не позволил.

Через пятнадцать лет коменданта отправили в отставку, они с женой переехали в Жутово, где прожили еще пять счастливых лет. Когда ее возлюбленный умер, бабе Кате исполнилось тридцать пять. С тех пор она и жила одна, старательно пряча от людей свою истинную природу. Боялась, что кому-то наверху не понравится столь долго живущая темная.

Она и в Мертвые земли-то согласилась пойти, потому что до сих пор боялась светлых мнишек гораздо больше, чем нежить.

– Но почему вы их так боитесь? – спросила я. – Нет, я, конечно, знаю, что светлые маги не такие хорошие, как преподносится в Пределах Жизни. Но все же, мне кажется, они не такие уж страшные…

Мы с бабкой Катей мыли посуду после завтрака. Вернее она мыла, а я вытирала и расставляла по местам, потому что моя помощница пока не знала, что на какую полку убирать.

Бабка Катя грустно улыбнулась:

– А ты думаешь, те светлые, которые гнали нас в границам, как скот, вели себя прилично? Нет, милая, каждая темная в пути познала и насилие, и унижение… С нами не церемонились. Любой из светлых, которые сопровождали караван, мог взять любую. И делать с ней все, что угодно. Нас ведь, милая, и за людей-то не считали. Если бы не мой Ванюша, – бабка Катя тяжело вздохнула, – не выбралась бы я из этой пучина. Сгинула бы, как все остальные. Ведь темные, милая, к нам относились не лучше.

– Как это? – не поняла я.

– А вот так, – вздохнула бабка, – тебе поди еще и говорили, что у темных женщин бешенство матки. Мол, кидаются сами на первого встречного?

– Говорили, – кивнула я. У меня в голове никак не укладывалось то, что я узнала. Как такое может быть? – Выходит темные женщины вроде рабынь? И каждый может делать с ней все, что хочет?

– Выходит так… потому и пьют… и умирают молодыми. Знаешь, как руки на себя наложить хочется, после того, как солдаты все вместе тебя, – она закашлялась и задумчиво добавила, – а ты чистая и невинная, как весенний цветок. А ты даже не знала, что такое между людьми-то бывает. Меня мамка-то учила, пока жива была, мол, в первую брачную ночь муж к тебе в спальню придет, так ты ляг на спину и не шевелись. Позволь ему делать с собой все, что хочет. А сама лежи тихо, в его сторону и не смотри. Одеяло прикуси, да терпи. Звука не смей подать. А как уйдет, так и поплакать можешь. – Она снова вздохнула и повторила, – если бы не мой Ванюша, не выдержала бы я. Нечасто-то аристократки в княжьей службе попадаются. Так что, милая, не одного дня мне покоя не было. Потому и не люблю я светлых. Внутри от страха все сжимается. Ни пошевелиться, ни вдохнуть не могу.

Рассказ бабки Кати многое изменил в моих мыслях. Больше всего меня, конечно поразили ее слова об отношении к несчастным женщинам со стороны некромантов. Я несколько дней ходила, как пришибленная, думая об участи несчастных, а потом пошла с этим вопросом к Борису. Мне хотелось узнать, права ли бабка. А вдруг она просто видит все в черном свете из-за своих страхов.

– Ася, что-то случилось? – Борис встретил меня с беспокойством. После того, как у нас появился нормальный дом, он определил одну комнату в качестве кабинета и большую часть дня проводил там, прячась от солнца за задернутыми шторами.

Обычно я не беспокоила его в течении дня, потому что знала, он очень много работает. Помимо текущего управления Гнездом Гурлинки и Забытым городом, ему приходилось думать о нашем будущем, строить планы по развитию темного княжества и предпринимать шаги для их воплощения. Теперь, когда количество некромантов в Мертвых землях приближалось к сотне, уже никто не сомневался, что мечты о создании своего государства, где и темные, и светлые будут жить свободно, без всяких ограничений, вполне возможно. Именно поэтому Борис постепенно налаживал связи с Пределами Жизни, рассылая еженедельно десятки писем по своим знакомым и знакомых знакомых из числа тех кому можно было доверять. Постепенно во всех городах формировались подпольные некромантские ячейки, которые занимались поиском темных магов, готовых переселиться в Мертвые земли.

Уже этого было достаточно, чтобы занять Бориса на весь день. А ему еще приходилось обучать Петьку, поскольку никто, кроме него, не мог помочь подростку овладеть силами, доступными темному мнишке.

– Ничего такого, – ответила я, войдя в кабинет и присев на самодельный табурет, на котором обычно сидели многочисленные посетители. – Просто мне тут бабка Катя кое-что рассказала. И это очень меня тревожит, поскольку мне кажется, что она говорит не совсем правду. И я хотела спросить у тебя, как все обстоит на самом деле?

Борис улыбнулся.

– Хорошо, говори, что именно тебя беспокоит.

Я коротко пересказала историю бабы Кати и ее слова о том, что некроманты относятся к темным женщинам точно так же, как светлые.

Если поначалу мой муж слушал меня с легкой улыбкой, то постепенно она сползла с его лица, оставив после себя выражение досады. Борису явно не понравилась тема, которую я затронула. И это было гораздо красноречивее слов. Когда я закончила рассказ, уже процентов на восемьдесят была уверена, что это правда.

– Ася, – Борис вышел из-за стола и, подойдя ко мне, присел на корточки и обхватил мои руки, согревая в своих ладонях, – послушай мой совет. Не лезь в это. Понимаешь, эта грязь не для тебя. А с этой бабкой я поговорю. Незачем ей тревожить тебя этими мерзостями.

Я нахмурилась. Мне совершенно не понравилось то, что я слышала. И эта попытка моего мужа уйти от обсуждения важного для меня вопроса, опять же подтверждала, что баба Катя не врала. Все так и есть: темные мужчины относятся к темным женщинам точно так же, как и светлые.

– Борис, – я смотрела ему прямо в глаза, стараясь передать не только словами, но и мыслями, то, что я хочу сказать. Должна же быть от его способности читать мои мысли хоть какая-то польза для меня самой, – ты, кажется, забыл кто я и откуда. Я не та Ася, которая выросла в вашем мире, окруженная заботой дяди-купца. Я совсем другая. И видела я гораздо больше той девочки, что заняла мое место. И, поверь, никакой «грязью» меня не напугать. А вот то, что вы, темные маги, относитесь к женщинам, которым, как и вам, не повезло родиться с темной душой, так отвратительно, мне не нравится совершенно.

– Ты не понимаешь, Ася, – сделал еще одну попытку Борис, – они сами…

– Что сами, Борис? – не выдержала я. Теперь я точно была уверена, что бабка не соврала. – Они сами выбрали такую жизнь, ты хочешь сказать?! Сами родились с темной душой? Сами решили, что хотят быть изгоями в Пределах жизни? Что сами, Борис?! – повторила я.

– Ты не понимаешь, Ася, – снова попытался «образумить» меня муж. Но меня уже было не остановить.

– Да! Я не понимаю! Не понимаю, как некроманты, которые сами пострадали из-за несправедливости светлых в упор не замечают, что точно так же, как вы, страдают и несчастные женщины! А может и больше! Ведь темных женщин унижаете еще и вы, темные мужчины!

– Ася, – Борис тоже слегка повысил голос, но я опять не позволила ему вставить слово.

– Борис, ты должен пообещать мне, что начнешь вытаскивать сюда не только темных мужчин, но и темных женщин. Они тоже должны иметь право на нормальную жизнь! Иначе ты, и все вы, ничем не лучше светлых! Тем более, нам нужны жены для некромантов!

Я так распалилась, что почти кричала. Впервые за все время нашей совместной жизни, я повысила голос на Бориса. Но раньше у меня не было причин для такого возмущения, которое сейчас поднималось в моей душе.

– Да не могут они нормально жить! – не выдержал Борис и тоже вспылил. – Ты бы видела их! Они все поголовно пьют и гуляют, не пропуская ни одного мужика. Им место в кабаках! Ни один нормальный мужчина не согласится взять в жены такую, – он грязно выругался. – И будут правы! Жена должна быть светлой! Чистой! Невинной!

– Теперь мне все ясно, – его ярость совершенно успокоила меня. Я больше не кричала. Я просто вдруг поняла, что за человек находится рядом со мной. И от осознания этого стало больно. – Да, ты прав. Эти женщины сами во всем виноваты. Они же сразу родились такими: грязными, не невинными… Темными. Они же не несчастные мужчины, на которых накидывают поводок, заставляя подчиняться. Их же всего лишь насилуют и унижают, лишая любой другой жизни, кроме той, которая у них есть по милости светлых. И вашей тоже. Я все поняла.

Развернувшись на каблуках, я выскочила за дверь. Слезы душили меня, но я не могла дать им пролиться. Только не здесь. Только не при том человеке, в котором я так жестоко обманулась.

Возможно, если бы я могла думать, я поступила бы совсем не так. Но сейчас, когда эмоции управляли мной, когда я считала себя преданной, я не могла поступить по-другому. Я действовала скорее машинально. Словно забыв о том, что за окнами моего дома другой мир. Не тот, в котором я жила раньше.

Я расстелила на невысокой деревянной кровати, переехавшей к нам в спальню из землянки, простыню, покидала туда свои вещи и, завязав узелок, выскочила из дома. Я больше не могла оставаться здесь ни секунды.

До Забытого города я добралась так быстро, что злость и обида еще не успели утихнуть. И, когда я заявилась к дядьке Власу, который занял привычную ему должность коменданта, и потребовала выделить мне комнату для проживания, он не стал спорить. Интуиция подсказала ему, что с разъяренной женщиной лучше не связываться. Хотя это не помешало ему тут же отправить гонца Борису.

Не прошло и нескольких минут, как у меня было новое жилье и разложенные на полках в самодельном деревянном шкафу вещи. Но и это не успокоило меня. Мне срочно надо было с кем-нибудь поделиться своим возмущением. И я отправилась к Лизе. Она как раз готовила ужин на всю некромантскую ораву, живущую в Забытом городе.

Кухня здесь была почти точной копией той, что осталась в Гнезде Гурлинки. Лиза колдовала у котлов, размешивая что-то большим половником. На чистом, выскобленном столе в огромной деревянной миске лежали куски мяса. Кажется, некромантам Забытого города повезло добить животное побольше,чем плотоядные куры или зайцы, которые составляли основу нашего рациона.

– Ася?! – Лиза на мгновение застыла, увидев меня, но потом снова принялась ворочать половником в котле. – Что ты здесь делаешь?!

Она сдула прядь волос, прилипшую к намокшему от поту лбу, и улыбнулась.

Я плюхнулась на скамейку, возле стола и призналась:

– Я ушла от Бориса.

– Что?! – не поняла Лиза. – Как это?!

– Как-как… Обыкновенно. Оказалось, он совсем не такой человек, как я о нем думала… Вот скажи, – сразу без перехода я заговорила о том,что меня так возмутило, – ты знала, что к темным женщинам относятся, как к рабыням?! И не только светлые! Но и темные! Понимаешь?!

Если я и надеялась, что сказала достаточно, чтобы объяснить причины разрыва отношений, то ошиблась. Лиза смотрела на меня ошеломленно.

– А это тут при чем? – спросила она, тем не менее не став отрицать, что все так и есть.

– Как при чем?! – возмутилась я. – Ты разве не понимаешь, что их, этих несчастных, тоже надо спасать! Вытаскивать из Пределов жизни, чтобы дать им шанс жить так, как они хотят! Почему мы спасаем темных мужчин, но не спасаем темных женщин?!

– Да, зачем они здесь нужны?! – Лиза бросила половник и уставилась на меня глазами, в которых плескалось искренне недоумение. – Вот этих здесь точно не надо. Нам нужны жены для мужчин, а не гулящие бабы. А жены должны быть светлыми… – Она говорила теми же словами, что и Борис. – Или ты хочешь вытаскивать этих нахалок из постели мужа? Уж поверь, они не посмотрят, что темнейший женат. Нет у них ни стыда, ни совести! Поверь, Ася, как только одна темная появится здесь, так сразу начнутся склоки, драки и распри. Они знаешь как любят мужиков между собой стравливать? – выпалив все, Лиза успокоилась и вернулась к котлу.

– Если мой муж готов переспать с другой женщиной, – тихо сказала я, – то у меня будут вопросы не столько к ней, сколько к нему. Ведь это он говорит, что любит меня. Он мой муж. И он должен быть верен мне. Он, а не какая-то посторонняя женщина.

– Ну, Ася, – фыркнула Лиза насмешливо, – а то ты не знаешь, что сучка не всхочет, кобель не вскочит? Не нужны нам эти бабы. Без них спокойнее. Я вон за Сеньку и не беспокоюсь сейчас, знаю, что ни одна шваль ему по дороге не попадется, и бесстыдством своим не завлечет.

Я сжала губы, чтобы не ляпнуть что-то обидное. Все же, как ни крути, а я рассчитывала, что Лиза будет на моей стороне. И теперь мне стало еще неприятнее. Я ощущала себя будто бы оплеванной. Словно пришла в чужой монастырь со своим уставом. И все бы ничего, да только порядки в этом самом монастыре были такие, которые я никак не могла принять. Я ощутила себя такой одинокой… Слишком чуждо мне было то, что я видела.

– Княгиня, – на пороге кухне замер незнакомый некромант. Наверное, его спасли совсем недавно, поэтому я пока не знала его имени, – Темнейший ждет вас во дворе…

Я кивнула. Возвращаться к Борису не хотелось. Но я прекрасно понимала, что одна я ничего не изменю. Ничего не сделаю. Бороться с ветряными мельницами бесполезное занятие. А значит мне нужно было отступить, чтобы потом сделать шаг вперед. Потому что я поняла, не будет мне покоя, пока мы не начнем вытаскивать несчастных темных женщин. Даже если придется спорить из-за этого с Борисом каждый день.

– Ася, – Борис шагнул мне навстречу, когда я показалась на пороге кухни, – я не хотел тебя обидеть. Я не думал, что это для тебя так важно. Но ты права, изменить все не получится не только у тебя, но даже у меня. Но я могу пообещать тебе, что предложу темным женщинам отравиться в Мертвые земли. А уж что они выберут: трудную жизнь здесь или увеселения там, решать им.

– Как ты меня нашел? – спросила я.

– Ты же моя жена, – улыбнулся Борис и тряхнул рукой с магическим браслетом. – И я знаю о чем ты думаешь. Это очень помогло мне понять, как это для тебя важно. И, хотя я до сих пор уверен, что ни одна темная не захочет переехать сюда, я готов дать обещание, что позволю им это сделать, если они захотят.

Я кивнула. Несмотря на то, что я фактически получила то, что хотела, обида на Бориса не прошла. Ведь он сейчас отступил не потому, что понял, как был не прав, а потому, что воспринял мое желание, как каприз любимой женщины, который проще исполнить… вернее, пообещать, исполнить, чем объяснять, почему это ей не нужно.

Глава 3

Прошел почти месяц. Осень уже вовсю правила балом, окончательно оголяя деревья и украшая желтые ковры под ногами серебряной изморозью. Уже приехали к нам в поселение четыре новых некроманта, а ни одной темной женщины, так и не появилось. И, вообще, ни одной женщины не появилось. Хотя я каждый раз перед походом в Пределы Жизни я напоминала Борису о его обещании. Это накладывала отпечаток на наши с ним отношения. Пусть я сделала шаг назад и вернулась к нему, но прежней близости между нами больше не было. Я больше не чувствовала себя своей. Впрочем внешне это совсем не было заметно.

Зато Совет Пяти объявил о том, что на днях в Мертвых землях появится светлый маг, которого заподозрили в темных делишках. За это ему грозило такое серьезное наказание, что он предпочел сбежать в Мертвые земли, чем попасть в руки своих же собратьев.

Светлый маг был нам нужен. Очень нужен. И дело даже не в том, что сейчас у нас некому было лечить изредка случавшиеся травмы, и приходилось прибегать к народным методам, прикладывая подорожник к сломанной руке, чтобы быстрее срослась кость. Дело было в том, что у Васьки, нашего единственного светлого мага, стали случаться произвольные выбросы магии, которые укладывали его в постель на несколько дней.

Борис мне объяснил, что такие магические всплески обозначают, что очень скоро магия проснется. Однако у Васьки все было немного не так, как надо. Во-первых, он был еще слишком мал, а, во-вторых, обычно всплески магии не приводят к таким результатам. Максимум подросток чувствует небольшую усталость и ложиться спать пораньше.

Никто из темных не мог помочь Ваське даже при самом большом желании. Максимум, что они могли, так это отогнать тьму, как делал Борис, когда умирала я. Но, к счастью, до этого дело не дошло. Отлежавшись пару дней, ребенок чувствовала себя прекрасно и носился вместе с Гришкой, Пузиком и Левой с ее птенцами по всему Забытому городу.

Именно поэтому светлый маг, изъявивший желание перейти на сторону темных изгоев, мог рассчитывать на нашу всестороннюю помощь. Борис даже советовался с Левой, как принудительно привязать ее птенца к светлому, если ни одному из них он не понравится. Связь между Васькой и Левой стала такой прочной, что маленький светлый маг с легкостью справился с таким сложным «переводом».

Вообще, в последнее время мы стали подозревать, что с гурлинками все не так просто. Между Борисом и Чернышкой, которая за эти месяцы значительно выросла, став гораздо больше своих собратьев, тоже все было очень странно. Не так, как у нас с Правым. И даже не так, как у Васьки с Левой. Борис признался мне, что иногда ему кажется, будто бы он ощущает Чернышку, как часть себя, и может не просто смотреть на мир ее глазами и чувствовать то, что чувствует она, но и управлять птицей на отдалении. А гурлинка, в свою очередь, использует его магию для своего роста и развития. Именно поэтому ни мой Правый, ни Лизин Четвертый не росли так, как Левая или Чернышка. Мы с Лизой не были магами, и магии нашей души для гурлинок было недостаточно.

Чтобы выяснить правдивы наши догадки или нет, нам тоже нужны были светлые маги. Ведь одиннадцать остальных птенцов были светлыми.

В ночь, когда светлый должен был пересечь Барьеры, отделяющие Пределы Жизни от Мертвых земель, я никак не могла заснуть. Борис, вопреки сложившимся за последнее время обычаям, сам отправился в Пределы Жизни, чтобы вызволить мага, чего он уже давно не делал. Мы боялись, что некроманты, преданные светлым, почувствуют появление темного князя там, где его не должно было быть. То, что светлые оставили нас в покое после Петькиного предательства, не восприняв нас как угрозу, не значило, что они не могут передумать.

Я волновалась за мужа. И за всех остальных тоже. В голове кружились тысячи тревожных мыслей, одна кошмарнее другой. Никакие доводы разума о том, что Борис с товарищами тщательно подготовились к поездке, не могли ничего изменить. Мне все время казалось, что должно случиться что-то плохое… или очень плохое…

Дожидаясь возвращения наших я поначалу торчала возле окошка, вглядываясь в кромешную тьму. Как назло ночка выдалась пасмурная и совершенно непроглядная. Низкие снеговые тучи спрятали луну, и ни одна капля ее света не могла проникнуть сквозь их плотные тела. В конце концов я не выдержала. И когда первые снежинки начали падать с небес на землю, накинула теплое пальто, сунула ноги в сапоги и выскочила во двор.

Оказалось, что я не одна не могла уснуть. На улице маялись бессонницей еще несколько некромантов.

– Ты чего не спишь, Ася? – ко мне подошел Всеслав. Он единственный из старой гвардии остался в Гнезде Гурлинки. Остальные перебрались в Забытый город.

– А ты? – улыбнулась я, кутаясь в высокий воротник. Холодно было так, что зуб на зуб не попадал. И я даже пожалела, что не надела новую шубку, которую Борис добыл для меня в Пределах Жизни.

– Что-то не спится, – пожал он плечами. – Я знал этого светлого раньше, – произнес он, и что-то в его тоне заставило меня насторожиться. – И, честно говоря, предпочел бы, чтобы на его месте был кто-нибудь другой…

– Почему? – я нахмурилась. Мне совершенно не нравилось то, что я слышала.

– Он с гнильцой… Ну, понимаешь…

– Понимаю, – перебила я, – но почему тогда Борис решил помочь ему?

– Потому что больше никто не хочет отправиться на верную смерть в Мертвые земли, – криво улыбнулся Всеслав. – Слишком призрачен шанс выжить.

– Думаешь, этот светлый может сдать нас? – выпалила я. Тревожный звоночек, не давший мне уснуть, превратился в сирену, которая выла в моей душе оглушающе громко.

– Я не знаю, – пожал плечами некромант. – Все зависит от того, что стало причиной его побега из Пределов Жизни. Так что мы должны надеяться, что это было что-то очень плохое, такое, что не позволит ему продать нас за его свободу.

– Угу, – буркнула я, – если он там сделал то, что ему не смогут простить, то не хотелось бы привечать такого человека среди нас. Ведь он точно не изменится.

– Вот именно, – кивнул Всеслав, вглядываясь в темноту дороги, ведущей наверх.

– Так стоило ли так рисковать? Может стоило ему отказать в приюте? Зачем Борис решил принять его? А вы зачем поддержали его идею?

– Потому что среди светлых больше нет желающих рискнуть своей жизнью, – пожал плечами Всеслав. – А чтобы они появились, нам нужно доказать им, что светлые прекрасно могут жить в Мертвых землях.

Я промолчала. Мне все равно не нравилось, что в нашей общине появится нехороший человек.

– Все не так просто, Ася, – произнес Всеслав задумчиво. Он явно думал о том же, о чем и я, и именно потому казалось, будто бы некромант отвечает на мои мысли. – Я не уверен, но после Бури мне кажется, мы недооцениваем силу магии светлых в Пределах Жизни. Если прорыв темной магии из темного источника где-то там, за вторыми барьерами, позволил нам так сильно повысить наши магические способности, то способности Светлых рядом с источником светлой магии должны быть на порядок больше, чем мы привыкли думать.

Я наморщила лоб, пытаясь разобраться в хитросплетениях его слов.

– Ты хочешь сказать, что светлые скрывают свою силу там, в Пределах Жизни? Но зачем? Какой в том смысл?

– Я не знаю, – пожал плечами Всеслав. – Чем больше правды мы узнаем о магии света и тьмы, тем больше я понимаю, что ничего не понимаю…

– Угу, – буркнула я. – Допустим, ты прав. Но при чем тут этот светлый? Думаешь, он нарочно идет к нам, чтобы навредить?

– Навредить? Нет, – покачал головой мой собеседник, – навредить у него не получится, нас слишком много. А вот стучать светлым о том, что происходит здесь, вполне. Но я не могу понять, зачем это Светлейшему…

– Светлейшему? – я встревожилась не на шутку. Если Всеслав прав, то мы все очень сильно рисковали погибнуть в ближайшем будущем. А кто-то прямо сейчас. – Думаешь, он сделал это, чтобы выманить Бориса в Пределы Жизни?!

– Вряд ли. Прости, Ася, но Борис, несмотря на свой титул, всего лишь один из нас. Даже если с ним что-то случится, уже ничего не изменится. Мы продолжим его дело. Я бы подумал, что они хотят уничтожить нас всех, но для этого вовсе не обязательно отправлять сюда шпиона. Можно просто объявить нас нежитью, и приказать некромантам убить.

Слова Всеслава звучали логично. Но только по отдельности. Все вместе факты никак не укладывались в стройную картину.

– Но тогда я, вообще, ничего не понимаю, – произнесла я задумчиво.

– Вот и я тоже, – кивнул Всеслав. – я пытался рассказать свои мысли остальным. На Совете. Но меня подняли на смех. Никто не воспринял мои опасения всерьез. Сказали, что я слишком преувеличиваю. Вижу опасность там, где ее нет.

Я кивнула. Немного помолчала. А потом спросила:

– А зачем ты рассказал все это мне?

Некромант улыбнулся.

– Не знаю, Ася, видят ли другие то, что вижу я, но ты совершенно особенная. Не такая, как мы все. И твои взгляды гораздо шире, что ли, чем у каждого из нас. Ты видишь то, что мы не замечаем, просто потому что привыкли смотреть на какое-то явление под другим углом. Но в то же время ты иногда удивляешься таким обыденным вещам, что появляется ощущение, будто бы твой дядя всю жизнь держал тебя за закрытыми дверями.

Я встревожилась. Никто, кроме Бориса не знал правду обо мне. И я помнила, как еще в самом начале моего попаданства, мой муж говорил, что если все вскроется, то меня просто убьют.

А Всеслав тем временем продолжал, словно не замечая, как мне становится страшнее с каждой секундой.

– Я тут осторожно навел справки… До замужества ты была совсем другой. Ася Голубева по словам ее знакомых, была взбалмошной, капризной и очень высокомерной девицей, которая относилась ко всем вокруг с пренебрежением. Но в то же время все отзывались о ней, как об очень образованной и умной женщине. Она живо интересовалась магией, и даже уговорила своего дядю, который во всем ей потакал, нанять для нее учителя – отставного ректора Академии светлейших, доживавшего свой век в городке неподалеку от вашей усадьбы. Когда-то его отправили в отставку за то, что он тайком преподавал студентам запрещенные разделы светлой магии.

Это был провал. Полный и бесповоротный. Холодок пробежал по позвоночнику, скапливаясь чуть пониже спины, в районе копчика.

– И что? – спросила я, стараясь не показать приближающуюся панику, – Допустим ты прав. И что ты теперь сделаешь?! – с вызовом добавила я, вздернув подбородок. После того, как страх достиг апогея, откуда-то взялась безумная храбрость.

– Ничего, – улыбнулся Всеслав. – Я узнал все это уже очень давно, Ася. Еще до того, как отправился сюда. Но я думаю, что ты гораздо полезнее для нас, чем всем кажется. – Он еще раз растянул губы в улыбке, – я даже предложил ввести тебя в Совет, сделав его советом Шести. Но меня, увы, не поддержали.

Я смотрела на него молча.

– Поэтому я тебе и рассказал про этого светлого, – внезапно некромант вернулся к началу нашего разговора, – думал, может быть ты сможешь заметить то, что не увидели мы все. По крайней мере, присмотрись к нему внимательнее… Хорошо?

– Хорошо, – кивнула я. А через паузу спросила, – Борис тоже был против того, чтобы я вошла в Совет?

– Тоже, – кивнул Всеслав. – Он был категорически против. Сказал, что ты его жена, и должна заниматься домашним хозяйством, а не политикой. Как и все женщины.

Я кивнула. Мне стало не по себе. Не то, чтобы я ожидала от Бориса другого отношения… Хотя, вру. Я ожидала от Бориса другого отношения! В конце-концов он знал кто я и чем занималась в прошлой жизни. Я ничего от него не скрыла, честно рассказав о обо всем. И о том мире, из которого пришла. А он, значит, решил, что раз я пашу, как конь, на хозяйстве, значит меня больше ничего в жизни не интересует? Это было обидно.

– Спасибо, что рассказал мне, – сказала я. И тут мне пришла в голову еще одна мысль, – скажи, Всеслав, а Борис говорил на Совете хоть что-нибудь про темных женщин? Например, о том, что их тоже следовало бы вытаскивать из Пределов Жизни. Ведь им живется ничуть не лучше вас, некромантов?

– Говорил, – кивнул Всеслав.

И я сразу немного расслабилась. Значит, не все потеряно. Возможно, Борис просто хотел меня защитить от излишней нагрузки? Он же видел, как мне тяжело. Даже появление бабы Кати не слишком облегчило мою жизнь, потому что мужчины, которые помогали мне пока я была одна, как-то резко обзавелись неотложными делами.

– Но эту идею никто не поддержал, кроме меня. Я думаю, ты права, Ася, именно темных женщин надо вытаскивать из Пределов Жизни в первую очередь. По крайней мере для их выживания нам не нужно будет тратить такой ценный ресурс, как птенцы гурлинки. К тому же, они отлично помогут сбросить напряжение мужчинам, – усмехнулся он с намеком. – Мы все уже истосковались по женскому обществу.

Я прикусила губу, чтобы промолчать. Мне так сильно захотелось высказаться, что я еле сдержалась. Если несколько минут назад я стала видеть в Всечлаве человека, который понимает меня почти так же, как Борис… а может быть даже больше… то сейчас мне стало понятно, он такой же, как все остальные. И все эти слова про уважение, всего лишь слова. Он сказал их только для того, чтобы я решила, будто он мой друг.

Дальше мы замолчали. По крайней мере внешне. А внутри у меня все кипело и бурлило, как каша из какарушек на сильном огне. Я мысленно спорила то с Всеславом, то с Борисом, приводя аргументы, чтобы доказать: женщины могут не только мыть, стирать, убирать, готовить и ублажать мужчин. Но все мои доводы, как лодка об лед, разбивались об убийственное: «женщины должны заниматься домашним хозяйством, а не политикой». Даже в моем прошлом мире очень много мужчин и женщин думают именно так. А что уж говорить про этот, где уровень развития общества находится примерно в начале прошлого века. Или позапрошлого.

Впрочем во всем этом мысленном споре был несомненный плюс: я так разгорячилась, что перестала мерзнуть. Напротив, мне стало даже жарко.

И когда над краем оврага появились тени возвращающихся из вылазки людей, я рванула навстречу. Мне срочно надо было задать Борису всего один вопрос: чем было продиктовано его нежелание включить меня в Совет: желанием поберечь меня или нежеланием видеть во мне женщину, способную на гораздо большее, чем быть просто прислугой при муже?

Но я не успела. Картина,представшая перед моим взором, была красноречивее любых слов. Рядом с Борисом, держась чуть в стороне от спасенного светлого мага, которого я опознала по чрезвычайно бледному виду и птенцу гурлинки, сидевшему на его руках, шла молоденькая девушка. Она все всякого сомнения была утомленной, уставшей и измученной, но тем нее менее чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы я поняла с первого взгляда: эта женщина темная. А значит Борис не забыл про свое обещание и сделал то, о чем я так просила его. Я улыбнулась. Зря Всеслав заставил меня сомневаться в муже, я была не права, когда заподозрила Бориса в неуважении ко мне, и ко всем остальным женщинам.

Глава 4

– Это моя жена Ася, – представил меня Борис светлому, – а это наш новый друг, его зовут Александр…

– Очень рад с вами познакомиться, – Александр слегка дернул подбородком в мою сторону. То ли кивнул, то ли мне просто показалось. Его голос оказался весьма приятным. Мягкий мужской баритон. А вот тон… Внем явно звучало пренебрежение. Но, возможно он просто устал? Однако следующая фраза расставила все точки над «i». – Но я предпочитаю, чтобы ко мне обращались господин Александр.

– Да, разумеется, – тут же откликнулся мой муж, – но Ася моя жена…

– Никаких исключений, – отрезал Александр, – кроме вас.

Возможно я должна была смолчать. Но возмущение во мне было так велико, что я не сдержалась.

– В таком случае, не вижу не одного повода для общения с вами. Но если вам что-то понадобится: например, чистая постель или ужин, то помните, я предпочитаю, чтобы вы обращались ко мне госпожа Ася. – заявила я и отвернулась от него к темной, – Как тебя зовут?

Но она ничего не ответила продолжала стоять, опустив голову и глядя под ноги.

– А ваша жена, Борис, весьма дерзкая. На вашем месте я не спустил бы ей подобного поведения. Женщина должна знать свое место. Хотя, – светлый маг хмыкнул, – я понимаю, что выбить из купчихи хамство и развязность очень непросто, сказывается отсутствие должного воспитания.

– Прошу прощения за недостойное поведение моей супруги, – Борис недовольно сверкнул глазами в мою сторону, – я обязательно проведу беседу с ней о манерах.

– Полагаю, – мерзкий маг не унимался, – словами тут не поможешь. Для воспитания жен лучшее средство вожжи, мой друг. Женщины, как лошади, пока не стегнешь как следует, показывая кто в доме хозяин, так и норовят пойти не в ту сторону.

Я была так ошарашена тем, что слышала, что не сразу даже нашла слова, чтобы выразить свое возмущение. Но больше всего меня поразило то, что Борис не только не заступился за меня, но и принял сторону мерзавца.

– Если ваша женщина – лошадь, – услышала я себя словно со стороны, – то вы конь. Конь в белом пальто, – намекнула я на его белоснежную хламиду. – Борис, – я подняла взгляд на мужа, – а от тебя я такого не ожидала. Мне кажется, нам и правда, нужно поговорить. Я не собираюсь терпеть подобное отношение со стороны посторонних, но от тебя я такое слышать, вообще, не могу.

Я схватила замершую без движения темную, которая так и не изменила своего положения, и потащила в дом, мельком отметив замерших с открытыми ртами некромантов. Кажется, они тоже были шокированы происходящим. Надеюсь, я усмехнулась, светлый шокировал их больше, чем я.

– Леся, стой! – резкий окрик и темная, послушно шагавшая за мной, застыла на месте. От неожиданности я дернула ее слишком сильно, буквально свалив ее с ног. Но вместо того, чтобы встать, темная продолжала сидеть на земле, по прежнему не поднимая глаз.

– Идем, – зашипела я ей, дергая вверх, чтобы помочь встать.

– Она никуда не пойдет, – хмыкнул светлый, – в отличие от вашей жены, Борис, моя девка отлично знает, что ее ждет за непослушание. И именно поэтому абсолютно покорна моей воле.

Его воле?! Значит, я метнула взгляд на Бориса, причина ее появления в Мертвых землях не мой муж, а этот негодяй-светлый, который притащил с собой вою игрушку? Я, наверное, никогда в жизни не была так зла.

– В наших землях, – выпалила я, – нет никакой дискриминации. Все: и темные, и светлые должны жить в мире и согласии так, как они сами хотят. И к ней, – я кивнула на лежащую на земле темную, – это тоже относится. Верно, Борис? – я взглянула на мужа с таким видом, что ему стразу стало понятно, я не шучу. И в этот раз отступать не намерена. Не зря же я произнесла эту фразу его словами, озвучила его мечту о равенстве всех магов…

– Кхм, Ася, – Борис явно был со мной не согласен, но не знал как б помягче донести до меня свое мнение. Но его перебил светлый:

– На вашем месте, князь, я бы не стал спускать жене подобное хамство, – заметил он как бы между прочим, – вероятно, вы позволяли своей супруге слишком много, от чего она совершенно обнаглела и перестала видеть границы допустимого в своем поведении. Оно и не удивительно, у вас же не было перед глазами примеров семейной жизни. Если хотите, я могу дать несколько советов. И помочь приструнить вашу женщину. Баба, князь, должна знать свое место.

Я смотрела на Бориса в ожидании его реплики. После того, как я определилась с тем, что светлый сволочь, меня его мнение не интересовало. Но вот Борис… Как поступит он? Чью сторону примет: мою или этого негодяя…

– Ася, – Борис попытался уйти от ответа, – тебе лучше пойти к себе. А, когда я вернусь, мы с тобой поговорим о том, что случилось.

– А что случилось, Борис? – усмехнувшись спросила я, – этот… светлый, – выразила я голосом все презрение, на которое была способна, – прямо здесь при всех оскорбляет меня, твою жену. И ты должен был бы заступиться за меня, запретить твоему гостю подобные высказывания в мой адрес, а не успокаивать меня, обещая поговорить позже…

Светлый нарочито громко расхохотался. И его смех был обращен не ко мне, я чувствовала, он смеялся над Борисом. Над тем, что он не может приструнить свою женщину. И Борис тоже это почувствовал.

– Ася! Иди домой! – побледнев от гнева и обиды тихо сказал он. Но я его голосе звучало что-то такое нехорошее… незнакомое… как будто бы он скопировал это что-то из крика «Леся, стой!». Я ощутила угрозу исходящую от мужа. Впервые за все время нашей совместной жизни он угрожал мне…

Больше всего мне хотелось ответить ему в том же духе. Но я вдруг совершенно отчетливо поняла, если скажу хоть слово, то Борис перейдет от слов к действиям. А за меня никто даже не заступится. Потому все будут на его стороне. Это было хуже, чем пощечина.

Я дернулась, как от удара, и сделала шаг назад. В глазах светлого появилась усмешка. И это подтолкнуло меня к совершенно безумному поступку. Вместо того, чтобы уйти и не провоцировать мужа на то, о чем он сам будет жалеть, я шагнула к нему навстречу, становясь близко-близко, и глядя прямо в глаза, заявила:

– А то что? Ударишь меня? Ну, так, давай, – я говорила немного растягивая слова, потому что адреналин, плескавшийся в крови не давал сконцентрироваться, – бей! Пусть все видят, как ты, князь Борис, обращаешься со своей женой. Пусть все знают, что ты, темный князь,такой же, как они, – кивнула я на презрительно смотревшего на меня светлого. – Ты ничем не лучше них. И ты уже начал уничтожать тех, кто помог тебе выжить здесь, в Мертвых землях. А в следующий раз на моем месте может оказаться любой из них.

Последние слова я прошептала очень тихо, но почему-то была уверена, что слышали их абсолютно все.

– Ася, – Борис сделал еще одну попытку остановить разговор.

Но это было уже не нужно. Я сказала все, что могла. Теперь слова не имели никакого значения. Теперь нужны были только действия. Поступки. Однако Борис не был к ним готов. Я ощутила это так ясно… И, развернувшись на пятках, зашагала домой, спиной чувствуя пронзительный взгляд светлого, от которого чесалось между лопатками.

До своей спальни я дошла на остатках адреналина и, едва закрыв за собой дверь, сползла по ей на пол. Ноги меня не держали, а слезы, которым я не позволяла вылиться, душили, не давая сделать вдох. У меня еще не прошла обида после той, первой размолвки с Борисом, и то, что случилось сейчас, упало на благодатную почву. Я чувствовала себя оскорбленной и очень одинокой, несмотря на наличие мужа. И так, где раньше были мои чувства к Борису, я ощущала пустоту. Будто бы любовь сжалась, как шагреневая кожа.

Я так и не смогла заплакать, хотя глаза пекло и резало, будто бы туда насыпали острых кристаллов соли, которые царапали и разъедали глазное яблоко одновременно.

Не знаю, сколько я просидела на месте. Борис так и не пришел. Скорее всего был просто занят, но сейчас каждый его поступок играл против него. Я даже не стала собирать вещи. Когда на горизонте посветлело, медленно встала. Отряхнула платье. Открыла дверцу грубо сколоченного шкафа, больше похожего на сундук, поставленный на попа, обвела взглядом одежду, висевшую на самодельных вешалах. Но ничего из того, что я видела, не казалось мне нужным. Кроме шубы из стриженной овчины. Той самой, которую Борис привез для меня из Пределов Жизни… Яркая вышивка по воротнику, рукавам и подолу… Я помнила, как восторгалась и радовалась обнове. Но сейчас эмоции были совсем другими.

Сняла с плечиков шубу, накинула на себя и вышла из комнаты. Все остальное так и осталось лежать в шкафу. В отличие от прошлого раза, я знала, куда мне надо идти.

Я все делала так медленно, что к тому времени, как я вышла из нашего коттеджа, совсем рассвело. Борис так и не появился. Я усмехнулась. Сейчас его демонстративное игнорирование вызывало смех, а не обиду. Слишком велика была боль, которую я уже испытала. Пожалуй, сейчас меня не смогло бы задеть ничего…

Я медленно дошла до частокола, огораживающего Гнездо Гурлинки. Он еще был не доделан, поэтому то тут, то там зияли дыры.

– Ты не сможешь уйти далеко, – тихий голос заставил меня вздрогнуть. Я обернулась. На дорожке, позади меня, в одном платье стояла Леся. Ледяной рассветный ветер трепал ее распущенные волосы, подол хлопал по босым ногам. Лиф платья был безжалостно разорван почти до середины, и не скрывал полную красивую грудь. Но она словно не замечала пронизывающего до костей холода. – Ты не сможешь уйти далеко, – повторила она, – он найдет тебя по браслету.

Я метнула взгляд на запястье…

– Я могу помочь тебе, – Леся по-прежнему смотрела на меня спокойно и пристально. – Если ты возьмешь меня с собой.

– Иди домой, – разжала я спекшиеся губы, разрывая их до крови, – замерзнешь.

Леся покачала головой и повторила:

– Мне не холодно. Я умею греться магией. Возьми меня с собой, я спрячу твой браслет, и они не найдут нас. – Ее голос дрогнул.

Я вздохнула. Брать на себя ответственность еще за кого-то, кроме себя, совсем не хотелось.

– Я сама не знаю, куда иду…

– Ты знаешь, – Леса обозначила улыбку, – я чувствую… Возьми меня с собой, – в который раз повторила она, – я пригожусь…

Я вздохнула. Ее слова что-то всколыхнули в душе. Что-то знакомое. Как будто это со мной уже когда-то было. И я знала, что должна принять ее предложение.

– Хорошо, – вынуждена была согласиться я, – идем со мной. Но сначала надо вернуться за одеждой для тебя. И обувью, – кивнула я на ее босые ноги, покрытые слоем слегка подсохшей грязи. Рядом на луже уже появился тонкий ледок… На рассвете всегда было ощутимо холоднее, чем в любое другое время дня.

– Не надо, – Лея опустила взгляд, – я лучше так… А то он проснется и увидит…

Решение я приняла мгновенно. Стянула с себя новую шубку и протянула темной.

– Держи. Выйди из поселения и жди меня вон под тем большим деревом, – ткнула я пальцем в то самое дерево, под которым мы с Борисом когда-то провели первые дни после Бури. – Я возьму еду и одежду… Мне кажется, я знаю, куда мы можем пойти.

Леся не стала спорить, надела мою шубку и, пригнувшись, шмыгнула в дыру в недоделанном заборе. А я сразу же замерзла. Чтобы не терять время и окоченеть, развернулась и помчалась домой, перепрыгивая через лужи. К счастью, после бессонной ночи все спали, кроме, вероятно, Бориса… В окне его кабинета, на первом этаже нашего коттеджа, я видела отблеск горевшей свечи. И это было мне на руку. Я взлетела на второй этаж, накинула старое пальто, сунула за пазуху теплое шерстяное платье и чулки, отчего грудь сильно оттопырилась, подхватила боты, в которых проходила всю осень, и так же быстро рванула прочь.

– Ася! – со стороны кухни громким шепотом меня окликнула баба Катя. В руках она держала какой-то узелок, который протянула мне, – держи. Тут еда и питье. Иди, девочка, – улыбнулась она, украдкой смахнув слезу, – пусть Богиня Ночи вас бережет…

Я кивнула и, взяв во вторую руку узел, рванула прочь из Гнезда Гурлинки.

У меня было много вопросов, которые я хотела задать. Слишком уж странным было все происходящее. Но сейчас нам надо было выбраться из поселения, прежде, чем нас хватились бы. И я решила отложить их на потом. Спрошу у Леси… Она точно знает гораздо больше, чем я.

– Правый, – позвала я тихо гурлинку, мирно спящую в большом гнезде вместе с остальными, – идем… ты мне нужен…

– Гур?! – Правый вытащил голову из-под крыла сестры и внимательно взглянул на меня. Я, как могла, транслировала ему свое желание покинуть Гнездо и отправиться своей дорогой. – Гур, – согласно буркнул Правый и сунув голову под крыло, за шиворот выволок одного из своих племянников. Это был самый младший и мелкий птенец, Тринадцатый.

– А этот тебе зачем? – удивилась я, кивая на белоснежную гурлинку, которая в темноте казалась серой.

– Гур! – возмутился Правый. Мол, что ты пристала, надо мне…

Я вздохнула. Иногда самостоятельность гурлинок немного напрягала. Но проще было согласиться на его условия, чем спорить, доказывая, что Тринадцатый нам не нужен..

– Идем, – кивнула я в сторону дерева, под которым пряталась Леся, – нам надо спешить. Пока никто не заметил нашу пропажу.

Мы с Правым, который внимательно следил за племянником, изредка подгоняя его в нужную сторону, смачным толчком головы под зад, добрались до места очень быстро. Леся сидела на бревнышке, оставшимся от моего костра, поджав ноги и кутаясь в шубу. Вероятно, она была в состоянии аффекта, когда догоняла меня, и поэтому не замечала холода.

– Вот, – протянула я ей платье и чулки, согретые моим телом. – Переоденься. Это обувь… а это моя ручная гурлинка, – улыбнулась я, увидев, как девушка испуганно шарахнулась в сторону, увидев птиц, – его зовут Правый. Он тебя не тронет. А этот, белый, это Тринадцатый. Он еще маленький, поэтому не удивляйся, если он будет немного назойлив.

Губы Леси тронула легкая улыбка…

– Правый, – прошептала она и слегка склонила голову, словно приветствуя человека, а не птицу. – Тринадцатый, – повторила она свой жест. – Очень рада, что вы идете с нами…

Гурилнки довольно загурлили… Кажется, им понравилась эта неприкрытая лесть.

Леся переоделась почти мгновенно. Ничуть не стесняясь задрала платье и, сняв его через голову, наступила грязными босыми ногами на ткань. Она стояла ко мне спиной, и света луны было достаточно, чтобы увидеть: вся ее спина покрыта шрамами. Какие-то из них были старые и побелевшие от времени. А другие выглядели совсем свежими были покрыты плотными корочками спекшейся крови.

– Это он тебя так? – сжала я зубы, чтобы не закричать. – Это должно быть невыносимо больно…

– Ничего, – пожала плечом Леся и тут же нырнула в мое платье, надевая его на себя. – я уже привыкла, – улыбнулась она виновата, как будто бы чувствовала за собой вину. – Господин Александр очень строг. И предпочитает объяснять мне свои желания вожжами, а не словами.

Она обтерла ноги об старое платье, быстро натянула чулки, балансируя на одной ноге и обулась. Шубку Леся вернула мне сразу, сама же накинула на плечи мое пальто.

– Все, – она улыбнулась, – я готова. Можно идти… Только, – она сделал шаг вперед, оказываясь прямо передо мной, и схватила меня за запястье… то самое, которое обвивал магический браслет, появившийся после венчания, – надо прикрыть брачную метку, чтобы твой муж не нашел нас по ней.

Она зажмурилась и зашептала что-то одними губами. Мне не было слышно ни слова, но зато я чувствовала, как кожа под татуировкой немеет, теряя чувствительность.

– Вот и все, – Леся выпустила мою руку и сделала шаг назад, – теперь можно идти… пока нас не хватились, надо уйти как можно дальше.

Я кивнула, стараясь привыкнуть к ощущениям в том месте, где была брачная татуировка. Казалось, что на руке висит тяжелый и холодный стальной браслет, который оттягивает руку, заставляя крениться в противоположную сторону, чтобы стоять ровно.

Глава 5

Рассвет закончился, когда мы были в дороге. Яркая красно-оранжевая полоса на горизонте полиняла, став сначала бледно-розовой с синим оттенком, а потом изменила цвет на голубой. Мы с Лесей и птицами шагали по степи в неизвестность. Я несла узелок с едой, а Леся Тринадцатого. Птенец то ли на самом деле не успевал за нами, то ли придуривался, не желая уходить из дома. Если вспомнить, как эти хулиганистые цыплята-подростки носились по двору, то я поставила бы на второе.

Весили маленькие гурлинки уже довольно прилично, и по размерам почти догнали своего дядю. А я уже давно не носила Правого на руках, через несколько шагов руки начинали отниматься от тяжести птицы.

Позади нас послышался шум. Мы, как по команде, испуганно замерли. Если кто-то заметил нашу пропажу и кинулся в погоню, то он очень быстро нашел бы нас. Степь отлично просматривалась во все стороны, да и ушли мы не так, чтобы очень далеко.

Леся обернулась первой. Я готова была увидеть на ее лице отчаянную боль. Или злость… Или любое другое выражение, которое бы позволило определить, что ждет нас в будущем. Но Леся продолжала смотреть назад, с тем же выражением испуганной неопределенности.

– Что там? – не выдержала я и обернулась. Мы оказались гораздо ближе к нашему оврагу чем мне казалось. Вероятно, шли мы гораздо медленнее, чем я думала.

– Не знаю, – отозвалась Леся, хотя в ее реплике не было никакой необходимости, я уже сама все видела. – За нами бежит какой-то зверь.

– Это Пузик, – улыбнулась я. Серый комочек несся к нам со всех ног, радостно вывалив язык и тряся кисточками на ушах. – Мой псиц. Он не опасный и ест только насекомых.

– Гур! – припечатал Правый, а Тринадцатый вытащил голову из-за пазухи что-то недовольно забормотал. Маленький наглец бессовестно дрых, пригревшись в руках Леси, и сейчас явно возмущался поднятым шумом.

Псиц накинулся на меня с возмущенным визгом. Он отчаянно вилял хвостом, скулил и прижимался к моим ногам, словно выговаривая за то, что не взяла с собой такого верного и любящего друга.

– Пузик, прости, – рассмеялась я и потеребила жесткую серую шерсть на загривке. Когда-то он любил такую ласку, но, повзрослев, он сильно отдалился от меня и предпочитал вести уединенную жизнь даже в нашем шумном поселении. – Я не знала, что ты тоже захочешь с нами. Но я очень рада, что ты здесь.

– Пузик, – прошептала Леся и вдруг спросила, – а у тебя есть еще животные? Ну, чтобы знать, если они вдруг бросятся за нами?

– Нет, – мотнула я головой, – больше у меня никого нет… Ну, вернее есть козы, плотоядные куры, коровы и даже лошадь, но они точно не кинуться нас догонять. И не напугают нас своим появлением.

– Ага, – довольно произнесла Леся, – значит мы уже можем идти?

– Можем, – отозвалась я. И, развернувшись зашагала в ту сторону, где взошло солнце. – Пузик, Правый, не отставайте!

– Гур! – завопил Правый, мол, когда это я отставал?! А Пузик просто затявкал и побежал следом, довольно скаля морду.

Шли мы долго. Если бы сейчас было лето, то мы бы, конечно, не мерзли и не тащили бы на своих плечах тяжелые одежды. Но мы давно умирали бы от жажды, горячее степное солнце высушило бы нас. Если бы сейчас была зима, мы могли бы взять санки и погрузить всю нашу поклажу. Но ноги тонули бы в снегу, и к тому же нас легко отследили бы по оставленным следам. Если бы сейчас была весна, то можно было бы идти налегке, не заботясь о пропитании, ведь весной степь изобильна как никогда. Но над нами клубился бы мелкий гнус, забиваясь и в глаза, и в нос, и в рот.

– Надо было взять лошадь, – пропыхтела я.

– Лошадь очень большая, – точно та же, слегка задыхаясь, ответила Леся. – я не смогла бы ее спрятать.

– Спрятать? – я наморщила лоб. Пытаясь разобраться в том, что имела в виду Леся. – Ты хочешь сказать, что ты что-то делаешь, чтобы нас не нашли?

– Ага, – выдохнула Леся и улыбнулась. – Я не много умею, господин выбрал меня слишком быстро. Но прятать себя магией учат в первую очередь.

– Кто учит?! – удивилась я. Наверное, я слишком устала, потому что ответ был вполне очевиден. Стоило бы только подумать. – Светлые?

Леся фыркнула, пытаясь сдержаться, но не смогла и захохотала.

– Нет, конечно, – отсмеявшись, тряхнула она головой. – Если бы светлые узнали, как много нам известно, то никогда не позволили бы нам быть вместе. Нет, мы сами… Темные женщины передают друг другу знания о нашей магии, и умения необходимые, чтобы выжить и не сойти с ума от всего этого.

– Но мне говорили, – начала я, пытаясь сказать, что мне известно о ранней смерти несчастных темных женщин. Но быстро поняла, насколько бестактно прозвучал бы мой вопрос. И замолчала.

– Что мы шлюхи и алкоголички? – ухмыльнулась Леся. – Это правда. Большинство из нас именно такие и есть. Я понимаю, это тебе кажется кошмаром, но для многих все не так плохо, – она улыбнулась. – Я выросла в бедной семье. У меня было одиннадцать братьев и сестер, и, когда родители уходили на заработки, вся эта орава оставалась на мне. Денег всегда не хватало, очень часто у моих родителей не было возможности даже накормить нас ужином. Но когда оказалось, что я темная, моя жизнь изменилась в лучшую сторону.

Она обернулась ко мне и рассмеялась, прочитав по моему лицу, насколько я была ошеломлена ее признанием. Нет, я понимаю, что прокормить столько детей очень сложно, и верю, что Лесе и остальным ее братьям и сестрам приходилось голодать. Но ее слова, что потом стало лучше, выбило меня из колеи.

– Как такое может быть? – не поверила я. – Баба Катя говорила, что светлые, пока везут темных в приграничные крепости, вовсю пользуются своим положением…

– Это правда, – кивнула Леся, – но тогда я впервые в жизни ела досыта и три раза в день. По сравнению с этим меркло все. – В ее голосе звучало что-то такое… То ли сожаление, то ли вина… – Тогда мне казалось, что это невеликая плата за возможность не быть голодной. И не вкалывать от рассвета до заката в поле и дома. И не видеть орды братьев и сестер, которые не оставляли меня в покое ни днем, ни ночью. Нас везли на телегах. И всю дорогу я либо ела, либо спала… Ну, когда не была с солдатами. Они мне даже нравились, – вздохнула она. – Они улыбались мне, говорили какая я красотка. Они были гораздо ласковее всех, кого я тогда знала. И вино было вкусным, а эффект от него забавным.

Мы немного помолчали, шагая вперед. За разговорами даже усталость будто бы пропала, а эмоции кипевшие внутри меня, передвигали гудящие от напряжения ноги, гораздо лучше, чем моя собственная воля.

– А потом, в приграничной крепости, я познакомилась в другими женщинами. Они-то и объяснили мне что к чему. Это пока мне хорошо, говорили они, а потом, когда обилие еды, выпивки и спокойного сна перестанет быть для меня высшей ценностью, я пойму, как много потеряла лишившись нормальной жизни. Не скажу, что я им поверила. Просто посмеялась. Мне казалось, что они просто не понимают, что такое голод. И бесконечная, непроходящая усталость. Я же никак не могла забыть. И тайком таскала хлеб из столовой, чтобы насушить сухарей про запас. Мне не верилось, что все и дальше будет так же хорошо, как сейчас.

Леся уже немного запыхалась и паузы между предложениями становились все длиннее. Но я не торопила. Бессонная ночь сказывалась, усталость наваливалась все сильнее, заставляя прилагать все больше усилий, чтобы продолжать идти вперед.

– Мне повезло, я поняла, как сильно заблуждалась гораздо раньше, чем привыкла к новой жизни. Моя деревня была недалеко от крепости. Обычно так не делают, девушек увозят как можно дальше от дома, но со мной, видимо, приключилась какая-то ошибка. Так вот, однажды мне удалось очень хорошо умаслить коменданта крепости и получить от него разрешение навестить родных. Я собрала сухари в узелок и рванула домой.

Она замолчала и какое-то время просто шла, выравнивая дыхание. Я не торопила, чувствовала, что рассказ причиняет Лесе боль. Но, вероятно, выговориться ей хотелось гораздо больше.

– А дома как раз играли свадьбу, – голос Леси изменился и звучал глухо. В нем слышалась горечь и обида. – моя младшая сестра выходила замуж за нашего соседа, Леху-рыжего. И тогда я впервые подумала о том, как бы сложилась моя жизнь, не будь я темной. И вместо сестры в дом к Лехе ушла бы я… Смущаясь и краснея от того, что должно было произойти между нами той ночью… Хотя, я уже знала, ничего такого в этом нет. Я не была влюблена в Леху-рыжего, он всегда казался мне слишком ленивым и тупым. Но в тот момент я так отчаянно позавидовала сестре. Я же понимала, этого у меня никогда не будет. Меня и приняли-то только потому, что я попала на праздник. А иначе… – она замолчала.

Я вздохнула. Такого никому не пожелаешь.

– Но самое страшное знаешь что? – спросила Леся тихо. Она даже остановилась и повернулась ко мне. Это для нее было важнее всего, что она рассказала.

– Что? – прошептала я.

– Те сухари… Которые я принесла… Мать выкинула их на навозную кучу. Сказала, что «такое» они есть не будут. И это при том, что ее дети на следующий же день после праздника снова остались голодными! – отчаянно выкрикнула она и отвернулась. Но я могла бы поклясться, в ее глазах стояли слезы.

Я прикусила губу, чтобы не выругаться. Перед глазами все поплыло. Боль, которую ощущала Леся, передалась и мне. Слезы навернулись на глаза, и я вытерла их об меховой воротник шубейки.

– Я вернулась в крепость другим человеком. И первым делом пошла к тем женщинам, которые предупреждали меня о том, что это случится. И я начала учиться у них тому, что они знали. Я научилась читать, писать, считать и управлять своими силами. Да, мы вынуждены скрывать свои способности, и светлые, и темные думают, что магию в нас можно убить вином и беспорядочными связями. Но они не знают, что мы давно гораздо сильнее, чем им кажется. Когда мы узнали, что господин Александр, – в этот раз это слово прозвучало совсем по-другому. Без какого-либо почтения. Ехидно и зло, – скоро отправвится в Мертвые земли, мы решили, что не можем упускать такой шанс. Из всех наших, которые могли бы оказаться здесь, он выбрал меня.

Теперь появление Леси в Мертвых землях стало выглядеть не так, как раньше. Я не могла не признать, темные женщины поступили очень умно. Однако кое-что мне все же было не понятно…

– Но зачем вам надо было в темные земли? – спросила я.

– На то были две причины, – в голосе Леси звучала улыбка. – Первая заключалась в том, что вокруг безлюдные земли. И если мы вдруг захотим сбежать из Пределов Жизни, чтобы организовать свое поселение, то неплохо бы сначала найти подходящее место. А вторая, – она остановилась и повернулась ко мне, – мы хотели помочь тебе…

– Мне?! – не поняла я, чувствуя, как от удивления, расширились мои глаза.

– Ага, – кивнула Леся и рассмеялась. – Баба Катя рассказала, что ты очень твердо отстаиваешь перед князем право темных женщин жить так, как им хочется. Но твой муж только делает вид, что соглашается во с тобой во всем и готов к компромиссам. Но на самом деле он такой же, как все остальные мужчины: и светлые, и темные. И никогда не позволит нам быть свободными. И мы должны были открыть тебе глаза.

Я чуть не споткнулась. Ну, ничего себе… Я чувствовала себя дурой-мухой, попавшей в сети паука… Вернее, двух пауков, один из которых притворялся моим мужем, а второй такой же жертвой, как и я. Только более несчастной.

– Очень скоро ваше темное княжество будет признано Светлейшим, а Мертвые земли будут объявлены частью Павлонии, – Леся, вероятно, решила меня добить, – господина Александра и отправили сюда как раз для подготовки всех необходимых документов. А потом он станет присматривать за вами, чтобы вы не стали слишком независимы от воли Светлейшего…

– Что за чушь?! – нахмурилась я. – Этого не может быть! Светлейший никогда нас не признает, ведь мы снимаем поводки светлых с некромантов, позволяя им обрести независимость от Светлейшего. Если они узнают, как нас много, то отправят сюда своих некромантов, чтобы уничтожить нас!

– Нет, – покачала головой Леся, – твой муж, Темнейший князь, уже давно ведет переговоры со Светлейшим. Они начались почти сразу, как у вас появились первые поселенцы. И тогда же князь Борис присягнул на верность Светлейшему. Иначе вас давно бы уничтожили.

– Не может быть! – я отказывалась верить, что Борис врал не только мне, но и всем остальным. Но память услужливо подбросила в памяти все случаи. Когда Борис оставался ночевать в Пределах Жизни. – Борис не стал бы врать всем!

– Мне кажется, – Леся пожала плечами, – среди ваших есть те, кто знает правду.

– Мне кажется, – в тон ей ответила я, – у кого-то слишком богатая фантазия. Не надо придумывать того, чего нет на самом деле. Я верю Борису, он не стал бы скрывать от меня то, что Светлейший в курсе появления темного княжества в Мертвых землях! А все ваши домыслы ложь от начала до конца, хотя я допускаю, что ты искренне веришь в то ,что говоришь. Ведь тебе тоже могли обмануть, выдав желаемое за действительное. Да, откуда, вообще, твои темные женщины могли узнать о том, что хочет Светлейший?!

Лея тяжело вздохнула… Остановилась и, присев на упавшее дерево, ответила вопросом на вопрос:

– А как ты думаешь, Ася, сколько темных любовниц у Светлейшего? И сколько из них прекрасно понимают: до того, как Мертвые земли станут частью Павлонии, мы должны успеть отхватить кусочек для себя? Ведь потом отнять их у Светлейшего будет гораздо труднее…

Я села рядом. Ноги гудели… За разговорами я даже не заметила, как мы дошли до небольшого оврага, заросшего деревьями, в котором могли спрятаться и отдохнуть.

– Допустим, ты права. – Я тяжело вздохнула. Все, что я узнала о Борисе и о происходящем, не внушало доверия. И я скорее пыталась найти несоответствия в несколько сумбурном рассказе Леси, чем поверить в ее слова. – Но, во-первых, почему вы решили, что Светлейший позволит вам оттяпать кусок Мертвых земель. И, во-вторых, почему вы решили, что я буду на вашей стороне?

– Ну, – Леся склонила голову, – ты же здесь, со мной, а не в постели мужа, – улыбнулась она. – А по поводу Светлейшего… Ты не представляешь на что способны темные женщины, которыми он окружил себя. Они и без всякой магии, одними только женскими чарами, способны уговорить его сделать им небольшой подарочек в виде клочка никчемных Мертвых земель. И если во главе его встанет настоящая княгиня, – она многозначительно взглянула на меня, – то им придется признать нашу самостоятельность.

Я невесело рассмеялась.

– То есть вы хотели использовать меня втемную? Так чем же вы лучше Бориса и Светлейшего?!

– Не лучше, – наклонила голову к плечу Леся, – но и не хуже. Мы такие же, как они, Ася. И именно этого признания мы и хотим… Понимаешь?

– Нет, – уперлась я. Хотя прекрасно поняла о чем говорит Леся. Если тебя всегда считают ничтожеством, недочеловеком, отказывая в элементарных правах, то признание тебя таким же, как все, будет огромной победой.

– И мы не собираемся использовать тебя в темную, – вздохнула Леся, – я же тебе все рассказала. И ты можешь отказаться, пока мы не ушли слишком далеко от Гнезда Гурлинки. Я «включу» твой браслет, и твой муж очень быстро найдет тебя. Ты будешь дома уже к вечеру.

Я задумалась. В свете открывшихся известий, это был бы не самый глупый поступок. Кажется, темные женщины заигрались в заговоры и революции. И я точно не хочу во всем этом участвовать. Я, вообще, предпочитаю решать проблемы мирным путем. Я предпочитаю договариваться, а не воевать. Но в то же время у меня была своя цель. Я же ушла из Гнезда Гурлинки не просто так. И хотя утром, поле долгого перехода, мое желание стало гораздо меньше, тем не менее, я все еще хотела сделать то, за чем отправилась в путь.

И я постаралась быть честной:

– Я не стану помогать вам, Леся. Но и возвращаться домой прямо сейчас в мои планы не входит. Я хочу дойти до Пределов Смерти и посмотреть что там, снаружи.

– Пределов Смерти? – нахмурилась Леся. – Что это такое?!

Глава 6

Рассказ о Пределах Смерти пришлось отложить. Мы слишком сильно устали и, оказавшись в более-менее безопасном месте сразу начали зевать и клевать носом.

Разводить костер все еще было довольно опасно, поэтому мы перекусили холодными пирогами, которые положила баба Катя, и, сев прямо на землю и прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть, мгновенно заснули. К счастью, в последние дни стояла довольно сухая погода и небольшой пригорок в неглубоком овраге, который стал нашей постелью, не был сырым.

Приснился мне Борис. Он стоял у пустой кровати и смотрел туда, где должна была спать я. Я чувствовала его страх за меня, обиду на то, что я ничего ему не сказала, и злость за то, что снова ушла, оставив его одного. А потом у обиды появился другой оттенок. Она стала отдавать злорадством и горечью. Как будто бы Борис решил, что обижен на меня не за то, что я сделал прямо сейчас, а вообще… За то, что я не ценю его доброе отношение ко мне и его самого…

И именно эта новая обида заставила его лечь в постель, вместо того, чтобы отправиться на поиски сбежавшей жены. Я не знала о чем думал Борис, но его эмоции ясно говорили, что он просто жаждет, чтобы я вляпалась в какие-нибудь неприятности и поняла, как сильно заблуждалась, когда не замечала его заботы.

А я замечала… Мне хотелось сказать ему об этом, но я не могла. Мой рот оказался заткнут кляпом, а руки и ноги обтянуты веревками. И сделал это Борис… Я попыталась вырваться, но боль в связанных руках заставила меня застонать…

– Ася, – тихий шепот ворвался в мой сон, который сразу распался на куски и исчез в сумеречной дымке. Я открыла глаза и уставилась на Лесю. – Вставай, нам пора. Уже вечер и скоро стемнеет…

Я кивнула… Ощущение свободных рук и ног немного сбивало с толку, как будто бы я продолжала оставаться там, во сне…

Мы наскоро перекусили остатками бабы Катиных пирогов. И снова отправились в путь. Сейчас это оказалось гораздо сложнее. Все мышцы жалобно ныли, каждый шаг давался огромными усилиями воли. И не только мне. Если судить по тому, как отчаянно сжимала губы Леся, она испытывала то же самое. А может быть ей было гораздо труднее, чем мне. Я-то к физическим нагрузкам привычная, а у Леси вряд ли была необходимость ходить за какарушками на дальний край оврага. Или ворочать огромные котлы, в которых я готовила завтрак на всех некромантов. Мне, конечно, помогали мужчины, но бывало и так, что никого не оказывалось рядом.

Хорошо, что утро выдалось сырым и пасмурным. Мы хотя бы не страдали от внутреннего жара, холодный воздух мгновенно остужал, отчего казался казался сладким и приятно освежающим.

Когда мы вышли из оврага, младшего брата того, в котором было Гнездо Гурлинки, если судить по глубине и протяженности, в небе уже зажглись звезды. Яркие и крупные сверкающие точки складывались в знакомые мне созвездия. Это дома я, кроме Большой и Малой медведицы, ни одно различить не могла. А здесь Борис мне показал и обозначил почти все…

К этому времени мы уже разогрелись и перестали чувствовать боль при каждом шаге. Если бы не усталость, которая почти не уменьшилась после нескольких часов сна, то, вообще, было бы хорошо.

– Ася, – Леся обернулась ко мне, – ты обещала рассказать про Пределы Смерти… Что это? Мы впервые об этом слышим…

– Об этом мало кто знает, – тут же отозвалась я. – Даже не все некроманты. Но когда мы искали место для нашего города, оказалось, что Мертвые Земли не бесконечны. В семи днях пути их окружают такие же Барьеры, как и Пределы Жизни. Только в отличии от последних их не могут пройти темные… А вот светлые, как мы полагаем, легко могут преодолеть эту преграду. Но пока у нас не было возможности в этом убедиться.

– Ничего себе! – присвистнула Леся. – Мы об этом не знали… Выходит, – произнесла она задумчиво, – эти барьеры отсекают от нас темную магию, точно так же, как Барьеры Пределов Жизни не позволяют светлой магии покинуть Пределы Жизни… И выходит Мертвые земли назвали именно так не только потому, что они лишены светлой магии. На самом деле и не Не-Живые земли тоже…

– Ага, – кивнула я, хотя слова Леси совсем не были похожи на вопрос, – мы тоже так решили. А еще во время Бури случаются прорывы и оттуда, снаружи в Мертвые земли прорывается темная магия.

– Очень интересно, – кивнула моя спутница. – Это очень важная информация, Ася. Я должна обязательно передать своим… Может быть вернемся?

Она внезапно остановилась. И теперь смотрела на меня, ожидая ответ.

– Я не вернусь, – покачала я головой. – Я хочу пройти через эти барьеры, чтобы увидеть что там, снаружи. Правый поможет мне.

– Хорошо, – тряхнула головой Леся, – тогда я с тобой. Мне тоже интересно увидеть, что там снаружи, – улыбнулась она, – тем более, эти сведения еще более ценные, чем те, что я уже узнала.

– У тебя не получится пройти их, – заметила я, – эти барьеры, как будто бы гораздо сильнее… Светлый хотя бы могут пройти Барьеры Жизни, оставаясь живыми, а темные теряют сознание буквально через несколько шагов…

– Но ты…

– А я совсем другое дело, – перебила я. – У меня есть Правый. Он поможет мне, поддержит своей магией…

Леся кивнула. А потом перевела взгляд на Тринадцатого, который снова спал у нее на руках.

– А эта гурлинка может мне помочь пройти эти Барьеры?

– Нет, – покачала я головой, – во-первых, он не привязан к тебе, а во-вторых, он светлый, а ты темная.

– Жаль, – вздохнула Леся, – если бы нам удалось уйти туда, за пределы Мертвых земель, это был бы самый лучший выход для нас… Мы могли бы вообще не сталкиваться с мужчинами.

Я пожала плечами. Спорить мне не хотелось, хотя я так не думала. Я прекрасно помнила, как мне было тяжело выживать. И как все изменилось, когда Борис пришел в себя. Все же, как ни крути, а для хорошей жизни нужны и женщины, и мужчины. И те и другие, оставшись одни, очень скоро потеряют то, что достигнуто.

Пока мы болтали совсем стемнело. Нам снова повезло, несмотря на приближение зимы, ночь выдалась теплая и по-летнему прозрачная. Мы шли по степи, и серебристая луна светила так ярко, что видно было каждый камушек на пути. И какарушки… Земляных орешков на нашем пути оказалось так много, что я, машинально ощипывая их вокруг себя на каждой остановке, очень быстро набрала полную котомку, в которой раньше были пироги бабы Кати. Леся косилась на меня с насмешливой улыбкой, но ничего не говорила. Ее как будто бы даже не заботило, что мы будем есть в следующий раз. А я больше всего жалела, что не подумала об этом тогда, когда мы были в овраге. Там точно должны были быть молочные деревья с пузырями, которые никто не трогал. Хотя у нас не было даже какого-нибудь котелка, чтобы приготовить себе кашу. Я была слишком расстроена, когда покидала свой дом, и не подумала о том, что буду есть во время похода.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.