Василий Мазов
Он(а). Книга 1

Предыстория

Предыстория

Явь во сне

Город остался далеко позади. Машина была брошена на обочине трассы, по которой уже давно не ездят. Только заблудшие могут забрести на эту дорогу, да и, может быть, туристы. Было пасмурно, накрапывал мелкий, холодный дождь, ветра почти не было. Для раннего июня в этой местности довольно холодно. Песчаная земля была влажной и мягкой, покрытая слоем пожелтевшей, прошлогодней хвои и травы, словно одеялом. Ноги то и дело поскальзывались на мокрых сосновых шишках, в большом количестве устилавших поверхность земли. Лес был нечастый, сосновый, с редкой и мелкой лиственной порослью. Вековые сосны с их гладкими, лишенными нижних ветвей стволам, как титаны, удерживали бетонный небесный свод на своих верхушках. Было тихо, даже слабую песню ветра в хвойных ветвях не было слышно. Других звуков тоже не было: ни зверей, ни птиц – словно время тут остановило свой бег, или сама природа погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Высокая девушка бежала свозь эту монументальную тишину. Звуки её шагов и ломающихся под ногами мелких веток и сучков, разносились по лесу словно гром среди ясного неба. На ней было белое платье, с полами до земли. Подол, сантиметров на десять, уже стал почти черным от грязи, а местами, край был рваным в бахрому из-за постоянно цепляющихся веток и острых камней. Верх платья с треугольным вырезом у шеи, длинные рукава в пятнах от грязи, видимо, когда девушка хваталась за стволы деревьев или поверхность исполинских камней, теряя равновесие на мягкой и скользкой почве. Волосы спадали с плеч, и огненным водопадом достигали до пояса. Несколько мелких пожелтевших листьев запутались в рыжих прядях. Лицо девушки было еще молодо, но предательские морщинки на лбу и в уголках больших глаз выдавали, что она уже разменяла третий десяток. Глаза были голубо-синие с красивым рисунком радужки, словно каменный цветок из лазурных морских глубин расцвел в каждом из очей, но не было радости во взоре, только потухший свет, да многотонная печаль, граничащая с отчаянием. Нос небольшой, ровный, с маленькой горбиной. Серые от холода полноватые губы, трещиной расчертили красивое лицо девушки. Они не смыкались, девушка тяжело и прерывисто дышала, и клубы пара, с каждым шагом, вырывались в этом промозглом месте. Пара рыжих прядей прилипла ĸ лицу и, со стороны, могло показаться, что неведомый художник нанес своей кистью пару красных мазков на лицо девушки.

Ее звали Симона. Она неслась сама не зная куда. Само место, лес, были ей знакомы с детства. Здесь, с родителями, она ходила в маленькие летние походы. С папой Симона облазила почти всю округу от самой дороги до оврага, расположенного в нескольких километрах от оставленной машины. Это было место ее уединения и размышлений. Маленький островок спокойствия и тишины посреди городской суеты. Ее личный мир, окруженный высокими стенами сосен и паутиной тропинок и ручьев. Повзрослев, она была здесь всего пару раз. Потом все «как-то не получалось» и «зашилась на работе». Видимо подсознание, повело ее в это тайное ото всех убежище, в надежде избавится от настигающей волны ужаса и отчаяния.

Последние несколько ночей в ее сны начали приходить кошмары, предрекающие ее скорую смерть, но при каких обстоятельствах и когда, Симона не могла вспомнить после пробуждения. Просыпалась разбитой и в гнетущем состоянии духа. После пары таких дней девушка еще думала, что это влияние усталости и работы, но потом… Кошмары настигали ее каждую ночь. Снова и снова она умирала в своих же сновидениях. Темные мысли поселились в голове, отравляя ее жизнь. Кровавые картины вспоминались в течении дня, и она не могла от них отделаться. Симона стала боялась засыпать: картины ужаса, посещавшие ее во сне, не давали сомкнуть глаз. После ряда бессонных ночей, девушка, все-таки, смогла ненадолго заснуть.

В беспокойном сне Симона сражалась на холодной стали с рыцарем в черных доспехах. Никогда не державшая оружия в руках, в одном белом платье, босая, девушка не умело старалась отбивать удары противника. Меч дрожал в ее кистях, словно он весил десяток килограммов. Рыцарь с ней явно играл, упиваясь ее безысходным положением. Сильный удар по лезвию Симоны, и оружие выбило из руки и отшвырнуло на несколько метров. Суставы чуть не вывихнуло, и в них вспыхнула боль. Стремительный выпад. Холодная черная сталь погрузилась в тело девушки посередине груди. Теплая кровь потекла по коже. Боль копьями прилетела из раны и понеслась в разум. В угасающем сознании прогремел низкий жуткий голос:

– Завтра солнце для тебя не встанет!

Черный рыцарь выдернул клинок из тела Симоны и оттолкнул от себя умирающую девушку. Мелькнул окровавленный меч и стремительно приближающаяся земля. В момент удара Симона проснулась и с криком вскочила в постели в холодном поту. Влажные волосы прилипли к лицу и спине. Глаза широко распахнуты. Прерывистое и глубокое дыхание напоминало жадное глотание воздуха после долгого погружения. С силой ударила по выключателю торшера, стоявшего на прикроватной тумбе. Панически осмотрев себя, она ничего не обнаружила. В том месте, где был меч еще слабо пульсировала тупая боль. На часах половина четвертого утра. Самый темный час перед рассветом. Не в силах находиться в замкнутом помещении, она надела первое, что попалось под руку. По иронии судьбы, девушка не заметила, что схватила то самое белое платье, в котором она и сражалась во сне. Одевшись, она выбежала на улицу, села в машину и поехала, по еще спящему городу, куда глаза глядят. Она почти не помнила, как добралась до этого леса, как остановилась, как бросила машину. И вот, она тут, в лесу, бежит от неизвестного.

Эмоционально опустошенная, видя перед собой только хаотично расставленные колонны сосен, Симона не чувствовала никаких эмоций кроме всепоглощающего страха и ужаса неизбежного конца. Голова совершенно пуста. Обрывки мыслей носились, словно опавшие листья, подхваченные сентябрьским ветром. Долгий бег выматывал девушку все сильнее: дыхание сбилось, на коже выступила испарина и блестела каплями пота, а в голове оковы разума начали ослабевать, давая свободу потусторонней части личности.

Появились странные видения, полупрозрачные, словно смотришь на проявленную пленку на свету. Мотнув головой из стороны в сторону, попыталась стряхнуть наваждение, присущие крайне уставшему физическому телу, но изображение, наоборот, становилось лишь четче, контрастнее и все сильнее закрывало собой реальный мир. Оно надвигалось на взор Симоны. Зрачки расширились в страхе, и мир начал меркнуть. Девушка слишком поздно поняла, что её утягивает в эти видения словно в водоворот. Она пыталась сопротивляться, бороться, да просто закричать, но в горло словно залили расплавленный металл. Мир начал вращаться, вызывая тошноту. Симона остановилась и уткнулась в ближайшее дерево головой. Тяжело и хрипло дышала, а тело била дрожь, и накатывала слабость. Картинка реального мира, завертевшись калейдоскопом, уменьшалась, девушка проваливалась в бездонную круглую яму, пока мир не схлопнулся над ней безграничной чернотой…

Пустоши Тревоги

3679 год по местному летоисчислению (31 год по реальному миру от рождения Симоны). 1027 г. п. Р. Д (10 лет по реальному миру. Р.Д. – Распад Души, произошедшее более тысячу лет назад и отдаленные последствия которого привели к данным событиям)

Душа. Никто не знает, что это и как выглядит, но у всех она есть. Чаще предполагается, что она в сердце, за надежной защитой многослойной брони: из опыта, моральных устоев, разбитого доверия; безответной, но чистой и светлой, любви… За такую преграду свет Души не может вырваться во вне, и лишь сквозь щели или пробоины что-то можно рассмотреть. Наружу мало, что вырывается. Отфильтровывается всей той броней, что защищает. Ураганы, душетрясения, сдвиг пластов Души, сгорание внутренних миров – все, все остается за кадром. Как свет гигантских раскаленных квазаров, к которым подлететь ближе, чем на расстояние нескольких световых лет без риска быть сожженным, невозможно, а до нас этот раскаленный ад доходит лишь в виде тусклой холодной точки на ночном небосводе.

Ледяной ливень…

Дальше пары метров сквозь серую завесу дождя ничего нельзя разглядеть. От шума падающих капель можно натурально оглохнуть. Светло-коричневый песок жадно впитывал влагу и не мог напиться. Низкое одеяло иссиня-черных туч, казалось, вот-вот рухнет и накроет это мертвый мир непроглядным мраком.

Высокая девушка брела сквозь сплошной поток воды. Она была еще молода, но множество мелких шрамов, засохших кровоподтеков и незаживающих синяков говорили, что на долю Аделии выпало множество тяжелых испытаний и лишений. Худое, вытянутое лицо ничего не выражало. Красивые серо-синие глаза, с изумительным рисунком радужки, словно по каменному цветку распустилось в каждом из них, источают многотонную печаль и терзающую скорбь. С длинного изящного носа капала вода, а плотно сжатые посеревшие губы давно не видели улыбки. Тяжелый хвост перепачканных чем-то красноватым светлых волос полностью промок и больно оттягивал голову назад. Влага с хвоста стекала за шиворот, но обжигающе-холодная жидкость никак не волновала Аделию.

Девушка облачена в печального вида, когда-то белые доспехи. Всюду выбоины и вмятины, на спине и задней части ног глубокие борозды. Под грудью и на животе зияют пустыми глазницами рваные отверстия. Набедренные щитки испещрены большим количество трещин, от бронепояса осталась лишь пара искореженных пластин. У одного бока нагрудника вырван большой кусок стали, из дыры лоскутами, висит пропитанная кровью одежда. Алая жидкость стекает по ободранной до сверкающего металла поверхности, смешивается с водой, и алыми ручейками уносит остатки жизненной силы Аделии. Руки безвольно опущены и немного раскачиваются в такт шагам. На наплечниках еще клубятся сине-сиреневым дымом руны, выжженные словно дуговой сваркой. Вдоль предплечий идут ровные глубокие полосы, будто гигантским ножом пытались вспорот защиту.

На поясе висели тонкой работы ножны с убранным в них мечом. Наверное, единственная часть амуниции, почти не имеющая заметных повреждений, кроме застарелых пятен крови, впитавшихся в рукоять. За спину перекинут массивный щит, лишенный краски и исполосованный вдоль и поперек. В нескольких местах вырван металл целыми кусками. От атак, отраженным этим щитом, нагрудная броня раскололась бы, как орех. Вес защиты сказывался на походке, каждый шаг был немного рваным и дерганным.

Ливень постепенно стихал, открывая взору жутковатый узор синеватых вен, расползавшихся по всему телу девушки, они густым плетением подобрались под самый подбородок, пара тоненьких прошли за уши до самых висков – результат сильного магического воздействия, истощения и неконтролируемого использования той самой магии.

Безжизненный и унылый ландшафт раскинулся вокруг Аделии. Всюду видны следы цветущего прошлого этого мира, а сейчас… Куда хватало взгляда – бледно-бурая пустыня с редкой и слабой растительностью, скелетами бывших тропических деревьев. Вдали виднелись острые силуэты черных гор. Под невысоким каблуком хрустели мелкие камушки и похлюпывала земля.

Голова опущена к груди, пара выбившихся прядей свисали со лба, влага заливала затуманенный взор, но девушка не обращала ни на что внимания. Так могло показаться. Не смотря на изнеможденный и усталый вид, она держала местность на многие километры вокруг под пристальным контролем.

– Снова скопление Тьмы на севере… Неужели новый разлом? Звездная система за системой… Планета за планетой… И я снова тут… – неспешно разговаривала сама с собой в голове Аделия. – Спустя больше тысячи лет, судьба вновь привела меня сюда, откуда все и началось… Жестокая ирония жизни во всей красе…

Горько ухмыльнулась. Доспехи скрипнули от приступа озноба. Стеклянные глаза как ничего не видели перед собой, так и продолжают пялиться в одну точку. После событий десятивековой давности Аделия осталась одна, чтобы не сойти с ума в долгих странствиях и путешествиях, заглушить бесконечное одиночество, начала вести диалоги, словно с отражением в зеркале. Долг и обещание держали на ногах и тащили все дальше и дальше. Вот и сейчас она брела, уже несколько дней, через эту мертвую пустыню, бывшей когда-то пышущей жизнью зеленым садом.

– Даже за несколько сотен лет земля так не залечила свои раны, как и этот мир… До сих пор попадается стекло с тех незапамятных времен, когда… – мысли девушки споткнулись обо что-то и остановились. – Так… Хватит… Не время для этого. За столько веков пора бы и принять уже! Кто сказал, что время лечит? Найду этого умника и…

Аделия не могла и не хотела признавать, что никогда не сможет забыть те далекие события, навсегда оставшиеся на ее ожесточившимся сердце незаживающей и ноющей раной. Она научилась жить с ней, но жизнь была такой же серой, как и облака, плывущие над ней. Прогнала навязчивые воспоминания, начала морально готовиться к бою.

Дождь перешел в мелкую колючую изморось. В небольших впадинах и воронках заклубился седой туман. В редких прорезях туч, золотыми лезвиями, прочертили пространство между небом и землей солнечные лучи. Холод все так же пробирает до костей и крадет остатки драгоценного тепла. Тепла единственного живого создания на всей мертвой и пустынной планете.

Шли минуты, за ними часы, а потом и годы странствий и путешествий. Сражений и испытаний. Аделия не роптала, все шла, неумолимо приближалась к тому месту, где очень много лет назад разыгрались события, расколовшие жизнь Стража на «до» и «после».

Горный перевал

Аделия – Страж Души Симоны, маг, воин, оберегающий эту Вселенную от все надвигающейся и усиливающееся тьмы. Она – последний рубеж обороны на пути сил хаоса и разрушения. Хранитель покоя и равновесия. Будучи полностью магическим созданием, способности Аделии черпали свою энергию из физических сил девушки и, судя по болезненной худобе, прозрачной коже и хронической усталости, этих сил осталось немного.

Впереди был подъем перед оврагом, за которым была долина меж горных хребтов. Бедная растительность становилась все скуднее перед склоном. Девушка остановилась, потоки воздуха трепали несколько пыльный прядей, выбившихся из хвоста. Ветер завывал в расщелинах и горных уступах. Низкие металлические облака дырявым полотном неслись над ней, разрываемые острыми пиками скал. Слишком тихо. Подозрительно тихо.

– Очень удобное место для засады. Не ждут ли меня тут? – размышляла Аделия, раскидывая сканирование на всю площадь котлована и далеко за его пределы. Девушка присела к земле, приложив руку к еще холодному и влажному песку. Меч звякнул, доспехи скрипнули. – Никого. Ни в долине, ни в горах. Странно. Очень странно. Они всегда высылали разведчиков далеко вперед…

Страж встала и бесшумной походкой вышла на край оврага. Аделия окинула взглядом простирающейся перед ней долину: чашеобразное дно было лишено всякой, выше редкого кустарника, растительности и камней. Голое дно. Справа и слева вздымались маленькие, но достаточно высокие, чтобы макушки были одеты в теплые снежные шапки, горы. Посреди их массива и расположился данный котлован. Размер долины был несколько или около десятка километров в поперечнике с почти отвесными и гладкими стенами. Противоположный край чаши, куда смотрела Аделия, был обрамлен крутым склоном холма, поросшим травой. Посмотрела под ноги: обрыв на несколько десятков метров высотой. Девушка нахмурилась:

– Замечательно! То есть спустившись вниз, пути назад не будет? Я знаю, что моя магия наиболее эффективна будет в центре долины… – при этих мыслях начали мелькать кадры давно ушедших событий. Дежавю грозило обрушиться и придавить всем своим весом. Аделия тряхнула головой, сбрасывая наваждение. – Дождь закончился. Хоть что-то радует в этом мрачном и пустом мире. Ветер пробирает до костей… Как же холодно…

Девушка хотела было согреться с помощью магии, но вовремя вспомнила, что для демонов, что пришли по ее душу, магия – как красная тряпка для быка. Мелкая дрожь била тело. Наплечник отбивал стук об нагрудник. Подняла закрытые глаза к небу и глубоко вздохнула:

– Как я от всего этого устала. Последние десять веков прошли в бесконечных боях и снова слышу нарастающий рокот за холмом, – говорила со всей Вселенной Страж. Самообладание возвращалось к ней. Озноб ушел. Рука, покоившаяся на эфесе, перестала трястись. Еще вдох и выдох. – Очередной бой. Таких были сотни. Не впервой.

Поднявшийся северный ветер высушил волосы. Аделия, нехотя надела шлем, закрывающий большую часть головы и шеи, лишь Т-образный вырез для глаз, носа и рта оставался неприкрытым. Так казалось, но, если приглядеться, вдоль кромки выреза шла тонкая, голубовато-белая линия, полупрозрачная и очень тускло светившаяся. Только в темноте можно было ее разглядеть – защита от физического воздействия и шальных заклинаний. Но это как повезет. Столько лет боев научили защищать все уязвимые точки.

На границе сканирующего заклинания возникли сильные возмущения. Демоны. Нет, мрицы. Возмущения быстро заполонили весь сектор в двухсот пятидесяти пяти километрах перед ней. И быстро приближались. Аделия лишь горько усмехнулась:

– Неужели я надеялась, что сюда пожалует лишь пара сотен? И я без единого удара смогу выйти из этой схватки? – мысли пикировали со скоростью сокола на добычу. – Ага, только сам доспех скоро рассыплется от полученных повреждений. Надо этим заняться, но где взять время? Как же я устала… Но нельзя останавливаться и сдаваться. Нельзя! Я обещала! Судя по шуму, из-за холма, сегодня намечается особенно большое количество тварей. Когда же это все закончится? Так, хватит. Отсюда не получится эффективно пользоваться магией: слишком высоко, для нее нет понятия гравитации, и многие заклинания придут в действие в воздухе, соткав их здесь, на краю обрыва. Обидно… И спину обрывом или горой не прикроешь, только полным кругом заклинания можно будет уничтожать максимальное количество врагов. Что ж. Придется спускаться и смириться с тем, что пути назад не будет. Не привыкать. Надо быстро закончить все это…

Аделия, прошедшая через множество битв уяснила для себя одну вещь: чем большее количество врагов одновременно она сможет сфокусировать на себе, тем эффективнее сможет использовать магию массового поражения. Чем более открытая местность, тем лучше. Любые естественные препятствия становились «волнорезами», и за ними образовывались мертвые участки, до куда поражающее воздействие не добиралось, а использовать способности на уничтожение препятствий не хотелось. Силы Аделии таяли с каждым новым боем, и она не могла тратить больше, чем требовалось. Она истощена. Времени на восстановление остаётся все меньше. На теле скопилось множество незаживающих ран. Только истинно магическая сущность Стража не дает ей свалиться от изнеможения.

– Сколько я еще так протяну? – думала девушка, смотря безразличным взором на поверхность обрыва под ней. – Симона, ты бы знала, как мне не хватает тебя и твоей силы…

Посмотрев перед собой и о чем-то подумав, резким движением сбросила щит со спины на землю у края оврага. Он ей не пригодится, судя по усиленному звуку, доносящемуся по ту сторону холмов, предстоит маневренный, быстрый бой, где каплевидный кусок закаленной магической, но все-таки тяжелой, стали будет обузой. Аделия посмотрела вниз, убедившись, что кроме песчаного склона и травы на дне долины под ней ничего нет, тихо спрыгнула. Лететь метров тридцать-тридцать пять, но Аделии, не составило труда, перед самой землей, полностью погасить скорость и плавно встать в невысокую, молодую траву. Распрямив спину, сделав несколько круговых движений плечами, Аделия пошла быстрым, но грациозным шагом вглубь долины. К ее центру, где в радиусе нескольких километров не будет ничего, кроме плоского дна и песка на нем. Идеальное место для круговых заклинаний массового уничтожения. Аделия успела сплести заклинание возрождения, чтобы перед битвой не быть уставшей и израненной.

– После каждого такого «возрождения» хочется, если не умереть, то впасть летаргический сон… Я прекрасно знаю, что нужно использовать это в крайних случаях, так как последствия после каждого применения будут усугубляться. Но… Если этот крайний случай чуть ли не каждый день? Как же я устала…

Полчаса внутреннего диалога, и девушка не заметила, как пришла к выбранному месту. Внезапно на ее сканирующем поле исчезли все отметины врагов, и все нарастающий шум стих. Маленькие пыльные потоки носились у земли и играли у сапог Стража. Она встала как вкопанная, с лязгом вытащила меч. Ей все меньше нравилось происходящее. Хранитель заканчивала плести целый букет заклинаний особой мощности. Аделия внимательно, с помощью усиленного зрения, смотрела на кромку холма. До этой самой кромки было километров пять, может шесть, не больше. Примерно по середине склона появилось какое-то движение, взгляд моментально метнулся его к источнику. Пригнувшаяся, четырехлапая, похожая на огромного волка, тварь внимательно смотрела безглазой мордой Аделия прямо в глаза. Демоны Темных Миров – мрицы.

Мрицы

Мрицы – сильные и крупные магические чудовища, ростом от лап до головы примерно полтора метра, но, если встанет на задние лапы – сможет достать почти на три. Сами лапы мощные и мускулистые, оканчиваются тремя «пальцам» спереди и двумя сзади. Внутри каждого «пальца» есть большой коготь, который может вспарывать стальной доспех, как нож шелк. Шерсть есть только на передней части туловища, полностью покрывая голову и часть груди, медленно сходя на нет стреловидной формой где-то посередине туловища. Сама шерсть густая и темная. Цвет варьируется от черного до светло-коричневого, и она всегда пропитана чем-то маслянисто-липким и, главное, ядовитым. Случайно зацепившись за шерсть, есть риск, что место касания прилипнет намертво и еще пропитается парализующим ядом.

Морда мрицы вытянутая, как у волка или очень крупной собаки. Два ряда чудовищных зубов обрамляют обе челюсти и, как вишенка на торте, четыре огромных клыка торчат за пределами пасти, по два на каждую челюсть. Глаз нет, что создает особенно пугающий вид. Тварь обладает колоссальной силой, одним ударом может не только убить, а разорвать на двое. Крайне быстрые и маневренные. Почти не восприимчивые к физическому воздействию, но при этом слепы и почти не имеют обоняния, ориентируются на слух, используя эхолокацию. Главная уязвимость мриц – очень высокая восприимчивость к магическим атакам, неважно каким, если они направлены против них. Слабый магический огонь, способный только свечку зажечь и то, только в безветренную погоду, мрицу сожжет дотла практически моментально. Умирая, мрица забирает часть энергии заклинания и, в этом месте, в сети образуется брешь, которая хоть и быстро, но не моментально, затягивается.

И Аделия это знала, знала, что эти тварей нужно держать на расстоянии, не подпускать на дистанцию прыжка и особо не шуметь. Хотя последнее мало помогало: истинная сущность Стража светилась в пустом первобытном разуме демонов, как маяк в безлунную ночь. Для прорвавшихся мриц есть меч, от прикосновения которого, твари рассыпаются в прах, независимо от места контакта.

Поэтому Аделия решила, как и всегда, использовать магию по площадям, а вокруг себя установить огненный купол, радиусом метров двадцать пять. Прыгают исчадия ада очень хорошо, и простая стена огня может и не стать для них препятствием. Даже купол не панацея, сгорая, эти демонские волки будут «дырявить» огненную защиту и время от времени прорываться во внутренний круг, к Аделии. Она чувствовала, где происходит прорыв щита и знала с какой стороны будет лететь на нее когтистая и зубастая тварь.

Почти середина долины. Да, ее моментально окружат мрицы, как стальные опилки магнит, но окружающая стена огня будет держать их вокруг этой преграды, а заклинания будут уничтожать максимальное количество чудовищ. Самое мощное среди всех способностей Аделии – термоядерный фугас. Оно обладает гигантской разрушительной мощностью для физических объектов, но с демонами ситуация несколько иная. Чем дольше Страж мог накачивать «бомбу» энергией, тем больше она заберет мриц обратно во тьму. В узком пространстве северного склона долины можно было использовать или огненную штору, или перпендикулярный направлению движения демонических собак, раскол земли с извержением магического гейзера по всей длине разрыва. Классические огненные или ледяные шары, стрелы и так далее, практически бесполезны: мрицы часто могут увернуться от них, а придавать высокую скорость нет времени, демоны настигнут раньше, чем успеваешь выпустить магический шар. С их чудовищной скоростью реакции и «зрением» на чародейские способности, приходится использовать только массовое поражение.

Не все бои были легкими на жизненном пути Аделии. Очень много сражений, особенно недавних, где Страж буквально из последних сил вырывала победу и не давала убить себя. Раньше тупоголовые создания неслись тараном напрямик и их можно было заманивать в различные ловушки, пользоваться узкими местами рельефа или даже создавать их, чтобы с относительной легкостью истреблять нечисть.

Что-то изменилось пару веков назад и теперь демоны не так охотно бежали в откровенные западни, а несколько десятилетий назад их появление стало напоминать действия диверсионных отрядов, и девушка была вынуждена сама искать их, дабы они не расползались по живым мирам. Теперь Аделия всегда перестраховывались, когда шанс выжить в битве был невелик, и заранее создавала заклинание Распада Души. Это самое мощное из всех заклинаний, что могла создать Страж. В случае смерти, дабы ее не захватили – она становится мощнейшим термоядерным фугасом. Девушка лишь один раз видела это заклинание в действии. Из-за этого, десять веков назад, и появилась эта долина, а ее, Аделию, закинуло на противоположную сторону планеты.

– …десять веков назад… – стояла она, как натянутая струна, готовая в любой момент взорваться в металлический вихрь огня и смерти.

Обычно, мрицы нападают волнами: первая волна, авангардная, от нескольких десятков, до нескольких сотен особей, и задача первой волны взять на себя самые сильные заклинания; вторая волна идет следом и гораздо многочисленнее. Она нападает на не успевшего создать новые заклинания мага и уничтожает его. Если и вторую атаку удается отбить, то все оставшиеся мрицы устремляются в бой и подавляют числом, если не погибают все в магическом пламени. При сгорании образуется густой черный дым и небольшое количество пепла, которые очень быстро распадаются в ничто. При этом эта сильная восприимчивость к магии делает их очень чувствительными к ее наличию, и даже следовые остатки использованных заклинаний могут привлечь внимание демонических собак. Мрицы созданы для истощения магических способностей и физического уничтожения Стража.

– Последние пару сотен лет мрицы нападают все чаще и все с увеличивающимся числом. Последний раз их было больше двухсот тысяч особей и это было пару месяцев назад. И снова… Сколько их в этот раз? Триста тысяч? Пятьсот? Тысяча лет назад… – Аделию уже начинала подбешивать эта навязчивая мысль. Она прекрасно понимала, почему ее так донимают события столь давних лет. Тогда она осталась одна, и тогда все и навсегда изменилось. – Не надо об этом думать… Не до этого сейчас. После сражения поностальгирую. Если останусь в живых…

Тень ухмылки скользнула по бледному лицу Аделии.

– Все как тогда. Да?

Долина Памяти

Тварь на холме осклабилась в сторону Аделии и скрылась за ним. Ветер стих. Наступила тишина. Стало тихо, ужасающе тихо. Негромкий рокот стал подниматься за холмом и нарастать с большой скоростью, топот тысяч лап, тяжелой поступью, надвигался за горизонтом долины.

Из-за кромки показалась бегущая тварь. А за ней вторая, третья…Десяток, два, три… Они повалили как песок из порванного мешка. Аделия вернула обычное зрение, и внутри у нее все замерло: по всему склону холма, полностью покрыв черно-коричневым ковром тел, неслись тысячи мриц. Ее сканирующее поле вспыхнуло в разуме многочисленными отметками. Секунду поколебавшись, Аделия приготовила фугасы. Ее переполняла энергия, что между пальцами затрещало статическое электричество.

– Им нет числа! Они что идут сразу всей стаей?! – проносились за один удар сердца мысли. – Великая Душа! Они изменили тактику, зная, что я не смогу быстро создавать новые заклинания! Держись! Если это последний бой, то я заберу их всех с собой!

Демоны неслись со скоростью курьерского поезда на Аделию. Она, закрыв глаза и немного склонив голову вперед, стояла неподвижно, руки расслаблены и расположены вдоль стройного тела, меч все еще покоится в правой руке, свечение из-под доспеха усилилось и пробивалось мерцающими лучами.

До Аделии оставался километр, сотни оскалившихся пастей неслись, как горный сель, неся только смерть и разрушение. Пятьсот метров. Аделия все так же стоит неподвижно. Триста метров. Аделия открывает глаза и поднимает голову. Сто метров. Один удар сердца. Один прыжок. Одна жизнь. Мрицы несущиеся впереди раскрыли свои огромные демонические пасти. Что-то темное и тягучее срывалось с обнаженных клыков. Дистанция прыжка. Прыжок.

Гигантские тучи пепла взмыли вверх, послышался оглушительный вой и рык. Стая горела в стене огня, вставшей вокруг Аделии. Волна живого ужаса обтекла огонь, как камень вода, и окружила девушку. Сгореть от внезапно возникшей стены успело несколько сотен мриц, оставляя после себя пепел и черный дым, постепенно исчезающих из этого мира.

Аделия стояла, не двигаясь, и внимательно смотрела, как тысячи туш заходят ей за спину. Заполнив все свободное пространство долины, мрицы, не останавливаясь, бросились на стену огня, прекрасно зная, что в какой-то момент, ценой сотен и тысяч их жизней, появится брешь в огненном барьере. Неисчислимое число морд понеслись на верную, мгновенную смерть.

– Больше тянуть нельзя! Убирайтесь откуда пришли! – ехидно улыбнулась девушка.

Аделия убрала меч в ножны, выставила руки перед собой и хлопнула в ладоши. Раз. Под её ногами расцвел исполинский желто-оранжевый бутон термоядерного взрыва высотой несколько сотен метров. Свечение было сильнее солнца над головой, и всё стало отбрасывать густые и плотные тени от эпицентра. Огненная ударная волна, преодолевая скорость звука накатилась на грязное демоническое полотно. Цунами пожара уничтожило несколько тысяч исчадий, подняв сотни кубометров распадающегося пепла и коптящего черного дыма. Постепенно этот девятый вал превратился в небольшую волну и, через мгновение, совсем исчез. Прах не успевал долетать до земли. Облака угольной сажи рвало ветром. Демонам было абсолютно все равно, что на них снова пойдет убийственный смерч. Мрицы приготовились прыгать на стену. Меньше одного удара сердца. Прыжок. Второй удар в ладоши.

Второй пламенный цветок, и застывшие в прыжке чудовища встретились. Время на миг остановилось. Гигантские кольца грязного дыма и пепла окружили огненную стену. Черный снег начал сыпаться на траву, отбирая яркую зелень. Солнце затмили поднявшиеся облака пепла и гари. Потемнело. На миг. Еще удар сердца. И огромный черный пепельный бублик смело силой мысли Аделии, как пыль ветром. Шла вторая волна. Опустились сумерки, но солнце стояло высоко, где-то там…

Ярчайшая вспышка и, как будто выключили свет, стало черным темно. Третий удар. Ни зги не видно. Земля под Стражем в радиусе нескольких метров стала жидким стеклом. Запах гари и крупные хлопья сгоревших останков мриц. Аделия только повернула запястьем, и от нее тьма и пепел понеслись с бешеной скоростью. Через миг вновь стало светло, солнце появлявшееся, сквозь щели облаков, осветило долину. Аделия все так же стояла посередине котлована. Никого больше. Ни одной мрицы. Тишина.

Они появились почти одновременно по всей длине холма, как ровно отрезанный край простыни. Черной, испачканной грязью, простыни. Неслись, как будто меньше минуты назад здесь не полегло почти десять тысяч их сородичей.

– И на что я надеялась? – сама себе горько улыбнулась Аделия. – Все так просто не могло закончиться…

Медленно вытащила меч и спокойной походкой пошла в сторону надвигающегося цунами клыков, рычания и маслянистой вонючей шерсти. Аделия не успевала создать новых фугасов подобной силы, только разве что мощностью небольших бомбочек, что смогут забрать пару мриц и то, если повезет.

– Главное не забывать «зашивать» бреши в щите, иначе загрызут. Всё сегодня странно. Такое ощущение, что ими кто-то руководит, кто-то, кто знает меня и мой боевой стиль. Эти твари не имеют мозгов и, кроме, заложенного стайного инстинкта и рефлексов, основанных на привычках, не могут так резко переучиться…

Резко взмахнула мечом и ударила по земле. От кончика клинка, в ту сторону, куда он был направлен, пошел электрический луч. Он унесся к подножию холма, и поперек полотна склона раскололась земля. Оттуда взмыли вверх ярко-желтые световые потоки, на которые напарывались демонические полчища. Клубы пепла взмыли вверх ровной, словно отрезанной, полосой. Твари наткнулись на стену и горели, десятками, сотнями, оставляя после себя сугробы распадающегося черного снега, а Аделия медленно шла, рассекая эту адскую волну. Серебристый хвост мерно покачивался при каждом шаге, лицо спокойно, взор тверд и решителен. Легкая рябь в ее сканирующем поле за спиной.

Резкий уворот, пригибаясь к земле, и удар сверху вниз, по только схватившей пустоту мрице. Клацнули со звоном стальные челюсти. Когтистые лапы располосовали воздух. Тварь не успела долететь до поверхности, как рассыпалась в прах. Снова рябь. Две цели. Развернувшись, косым движением прочертила перед собой, и до земли долетела лишь пара кучек серо-черной грязи. Вой от рассекаемого лезвием воздуха стоял в ушах. Аделия, взглянула, туда откуда пришли мрицы, и брешь закрылась. Снова кувырок, в движении ловя на кончик меча брюхо чудовища.

– Энергия купола на исходе. Великая Душа! Я же только начала!!!

Удар ногой. Бирюзовая волна вздыбила подножную пыль и понеслась в сторону, уже мерцающей, световой стены. И еще несколько взмахов мечом. Доспех осыпало прахом сгоревших мриц. Волна дошла до границы внутреннего круга. Легкие движения губ, в миге на передышку, и золотисто-белый огненный рубеж, почти прозрачный, засиял как солнце. А за ним, как из трубы угольной котельной, валил густой и коптящий дым.

Ее силы таяли. Аделия начинала осознавать, что живой, похоже, ей не выбраться. Она еле успевала отбиваться от все увеличивающегося натиска и еле получалось выбрасывать демонический «мусор», дабы ее не засыпало с головой. Из котлована валили такие клубы густых и черных облаков, словно жгли целое озеро нефти. Ветер не успевал уносить распадающейся прах демонов. На многие километры вокруг Пустоши Тревоги засыпало многометровыми сугробами из темно-серого пепла. Природа стала похожа на вулканический безжизненный ад. Температура поднялась до самовоспламенения дерева, вода в мертвых источниках кипела белым паром. Ткань пространства звенела от столкнувшихся стихий белой и черной магии. Само созидание и жизнь сражалось с хаосом и разрушением.

Встреча

Им не было конца. Снова ослабевал от напирающих чудовищ щит, и снова мрицы начинали прорываться к Аделии, снова ближний бой, снова создание фугасов, снова уклоны и контратаки, выпады и перевороты. Рисунок вен начал мерно пульсировать бело-синим светом. Лицо стало блестеть от пота. Мокрые волосы стали гирей оттягивать голову. Шея начала подвывать. Усталость наваливалась бетонной плитой на плечи Стража.

– Я долго не продержусь… Сколько же их? Сотни тысяч? Миллионы? – это мысли были холодные, как лед, и это и пугало больше всего. Звон клинка был песней для ее ушей. – Я слишком истощена, что сдерживать такой натиск. Прости, девочка моя, но я буду стоять до конца. Не сбегу. Не отдам на растерзание эту часть Души. Не в этот раз. Здесь все началось, здесь и закончится.

Демоны, которым удалось вбежать, стали доставать до доспехов Стража: одна тварь в полете, в миг до превращения в пепел, полоснула лапой в районе пояса, Аделия в последний момент отпрянула, и серые когти прошлись по бронеюбке, оставив на ней, три сквозные борозды разорванного металла. Края дыр зашипели, разъедаемые, от яда на когтях демонов. Аделия, одним движением, сбросила поврежденный пояс на землю. Полы грязно-белого платья, как водопад упали вниз. Другая мрица зацепилась зубами за защиту запястья. Третья – за наплечник. Ее буквально раздевали от доспехов. Поняв, что сейчас ее убьют, Аделия сконцентрировалась и, отбивая атаки, создавала достаточной мощности взрыв.

– Заклинание готово, нужно лишь активировать…

Где-то, на краю сознания, мелькнуло что-то металлическое. Сугубо на интуитивных рефлексах и автоматизме, приобретенных в бесконечных тренировках и тяжелых боях, Аделия заблокировала удар перед своей головой. Он был настолько быстр и силен, что блоком удалось лишь перенаправить направление, и сталь клинка прошлась рикошетом по шлему. Этого хватило, чтобы Аделию отбросило на несколько метров от непогашенного импульса удара. Летя в воздухе, она неосознанно создала непроницаемый для любого воздействия щит, искрящимся шаром, окружавший ее. В последний момент, удалось сгруппироваться и не рухнуть плашмя на землю. Резко поднявшись, после приземления, Аделия посмотрела в сторону удара… И остолбенела… Щит немного искажал визуальное восприятие, но она сразу поняла, кто ее атаковал.

Темная свободная юбка, чуть выше колена, с фиолетовой обрамляющей полосой, развивалась на легком ветру. Ноги в черных плотных колготках, на которых чуть светились темно-красным, защитные руны. Высокие кожаные сапоги из мягкой ткани на низком каблуке были почти до колена. Вороненый нагрудник закрывал не все туловище: он шел наискосок от левого бока, поднимаясь к груди, идя под нею и заворачивая за спину. Левая рука была вся в доспехе, вплоть до перчатки из магического металла, а на правой – лишь наплечник и черная кожаная перчатка. В правой руке был длинный сверкающий черный меч. Темные волосы собраны в высокий тугой хвост. Левая половина лица полностью черная: от лба, до левого кончика губ, будто капля краски, упавшая на лицо. Глаза без радужки, бездонные и мертвые, как безлунная ночь. Губы в темно-красной, почти бордовой помаде, расплылись в ехидной ухмылке, обнажив белоснежный фарфоровый ряд зубов. Странная девушка напоминала Жасмин, но не была ею.

Жасмин – сестра-близнец Аделии. Она знала, что сестра погибла почти тысячелетие назад. Девушка в черном стояла неподвижно, скаля зубы и опустив меч к земле. Слева от нее стоял особенно крупный мриц, которого она трепала по загривку. Чудовище было почти с нее ростом.

–Сестра?! Это невозможно! Она погибла много веков назад! Мертворожденная!!! В ее пустом, безжизненном взгляде нет узнавания, нет жизни, только пустота. В ней нет ничего родного и знакомого, только боль и ненависть, тупая и слепая ярость. Всего лишь пустая оболочка! Она как зомби! Воскрешенное тело без души! Она убьет меня, даже не моргнув глазом! Кто же сотворил это чудовище?! Самюэль! Пятьдесят лет они не навещали меня…

Словно увидев её мысли, девушка осклабилась в омерзительной саркастической улыбке, обнажая острые клыки. В глазах клокотал холодный огонь будущего убийства и предвкушения крови Аделии.

Аделия подняла перед собой меч. Огненная стена стала настолько яркой, что через нее уже ничего нельзя было распознать. Она сняла растрескавшийся шлем и отбросила его, затянула потуже серые от пыли волосы, выровняла дыхание, спокойным шагом пошла к Самюэль, держа перед собой меч, непроницаемый шар рассеялся. Противница и ее «пес» двинулись навстречу.

– Вот кто ими руководит. Я должна была догадаться! Слишком долго она не появлялась. Я начала забывать, – думала Страж, смотря ей прямо в глаза. – Пока живо это бездушное чудовище, мимикрирующее под мою сестру, поток демонов не остановится.

Аделия ускорила шаг, Самюэль зеркально повторила. Сплетенное с особой тщательностью заклинание уже искрилось на кончиках пальцев Стража. Щелчок. Обе перешли на бег, а в сторону Самюэль и монстра полетел снаряд, моментально набравший изрядную долю земной скорости света, от которой завибрировал и загорелся воздух. Через миг, фугас в раздираемом пространстве, настиг противницу и мрицу. Бело-желтый шар в пару сотню метров в диаметре образовался от удара. С земли давно смело всю грязь и песок, обнажив голое каменное плато. В облако пыльно-черного дыма превратился демон, а ударная волна полетела дальше, даже не заметив, что что-то произошло. Девушки бежали навстречу друг к другу. Аделия и, это создание в черном, к магии друг друга оказались невосприимчивы.

– Это что-то новенькое… – про себя удивилась Аделия. – Не думала, что Мертворожденная будет невосприимчива к магии физического воздействия. Что ж. Тогда классический бой на заточенной стали…

Две девушки неслись друг на друга. Дистанция удара. Не сбавляя бега, размашистый удар Самюэль, ее клинок с лязгом встретился с клинком Аделии. Отход и выпад. Снова блок. Контрудар: перекувыркнувшись за спину Самюэль, Аделия попыталась полоснуть по спине снизу-вверх. И снова звон магического металла.

Удар. Блок. Контрудар. Выпад. Смена руки. Прыжок. Уворот. Блок. Выпад. Девушки танцевали в последнем танго смерти. Сталь звенела, воздух свистел, мечи в размахе преодолевали звуковой барьер и издалека казалось, что в месте поединка что-то взрывается… Удар. Блок. Выпад. Удар. Контрудар. Уворот. В какой-то момент Самюэль оказалась на полудара сердца быстрее и с разворота, в горизонтальном выпаде, нанесла удар такой силы по нагруднику, что Аделию отбросило на два десятка метров, и она рухнула на спину.

Аделия резко поднялась, в глазах потемнело, нагрудник был проломлен. В месте удара икрилась магия, которая не должна была дать клинку Самюэль пройти дальше толщины металла и добраться до плоти. Но черная сталь Самюэль добралась… И прочертила от нижней части грудной клетки, через всю грудь, почти до плеча гигантский порез. Ровные, порезанные края платья моментально окрасились в красный цвет крови, хлынувший из раны. Алое пятно быстро расползалось по грязно-белому платью Аделии…

Первый удар

Взор Симоны на миг прояснился. Все тот же лес. Все та же мерзкая холодная природа. Она все так же стоит, уткнувшись лбом во влажный ствол дерева. И боль… Боль ворвалась в ее разум, как ветер в не закрытое окно. По груди, к плечу, словно шел электрический ток. Запах железа и ощущения промокшего платья. Взглянув на грудь, Симона увидела диагональное алое пятно, быстро расползающееся по белому платью. Прикоснувшись руками пятна, на ее пальцах заблестела в сером утре красная кровь. Симона в ужасе попыталась закричать, но крик остановился где-то посредине горла, стянутого стальными обручами, дыхание перехватило, в глазах запульсировала темнота. Залитыми кровью руками Симона схватилась за горло, словно пытаясь выдавить из него звук. Удары собственного сердца стояли в ушах грохотом отбойного молотка. Попытка побежать. Ноги стали ватными и начали запутываться в подоле платья. Неосторожный шаг и Симона, провалившись в мягкую, небольшую яму, заполненную мхом, потеряла равновесие. Падая, она успела ухватиться окровавленными руками за ближайшее дерево. Держа холодный, влажный ствол, пытаясь что-то рассмотреть перед собой слабеющем зрением, Симона с силой оттолкнулась от него и встала на ноги, оставляя на коре красные полосы собственной крови… Сознание металось в голове, обрывки мыслей мелькали перед внутренним взором девушки. В попытке осознать, что происходит, краем сознания поняла, что снова падает в колодец, и тьма вновь сомкнулась над ней.

Аделия и Самюэль

Аделия сорвала с себя уже не нужный доспех, сплела заклинание для остановки крови и оттягивания времени, когда боль ворвется в сознание. Она не дала ярости и мести разжечь огонь безумия. Понизив температуру гнева до абсолютного нуля, мысли и взор Аделии прояснились. Гул в ушах стих. Самюэль лишь ядовито ухмыльнулась, наблюдая за Стражем. Черный меч опущен, поза расслаблена, словно дразня своей кажущейся уязвимостью. С непроницаемым твердым, как камень лицом, Аделия направилась к Самюэль. Свет, идущий от Аделии, стал как иголки колючим. Шаг перешел на бег. Быстрый бег.

Свист стали и оглушительный скрежет. От атаки Аделии поднялась пыль, воздух стал густеть и слегка потрескивать от копившегося гнева. Самюэль отбила это сокрушительное нападение, но не успели клинки разойтись, как снова лезвие Аделии устремилось к телу Мертворождённой. Скорость и сила боя, с которой Аделия пыталась достать до противницы стремительно возрастала. Воздух рассекала раскалённая сталь с воем и стоном, ставшим уже подобием песни. Мечей нельзя было рассмотреть, только блестящие линии изредка принимали очертания холодного оружия, чтобы снова развернуться в веер металлической смерти…

Глаза Аделии сверкали ледяным огнем ярости. С двойного разворота клинки сошлись перпендикулярно друг другу. Хруст и скрежет. Что-то металлическое упало вдали. Послышался еще один глухой звук падения на землю. Самюэль отбросило от такого удара. Меч в ее руке был сломан, лишившийся больше половины своей длины. Аделия уже неслась на нее, Мертворожденная с прыжка встала на ноги, и побежала на встречу к Стражу…

Они столкнулись с приглушенным звуком ударяющихся тел, что-то низко просвистело. Пыль поднялась. Через миг все успокоилось и затихло…

Второй удар

Красная вспышка перед взором Симоны выдернула ее из темноты. В глазах расстилался алый туман. Картину реальности покрыла пульсирующая густая сетка сосудов и капилляров. Адская боль в груди заставила Симону заорать нечеловеческим голосом. В этот раз, крик боли нашел выход и, как сирена, разнёсся по тишине леса. Девушка рухнула на четвереньки. Дыхание стало резким и прерывистым. Появился вкус крови, рот стремительно наполнялся соленой красной жидкостью. Крик перешел во что-то хрипяще-булькающее. В районе груди разрасталось огромное красное пятно, в дополнение к первому. Чуть ли не потоками кровь лилась на влажную землю, из непонятно откуда взявшейся раны. Все платье, от груди до подола, окрасилось полосами в алый цвет. Ничего не соображая, не понимая, что происходит, Симона пыталась рукой зажать рану под платьем. Все предплечье и рука покраснела, изо рта, по шее, текла темно-бордовая река. Густые капли жизни срывались с подбородка…С каждым выдохом, больше похожим на кашель, вылетало перед Симоной небольшое количество крови, окропляя поверхность перед ней. Она теряла зрение и остатками взора наткнулась на большой камень, с плоской стороной, которую слово отполировали. Уперевшись окровавленной рукой, Симона развернулась к камню спиной и прислонившись, стала медленно оседать к земле. Сзади, по траектории движения, шло по камню рваное красное полотно, словно на кисти маляра было мало краски. Симона завалилась на бок. Дрожь начала бить ее тело.

Боль затмила все сознание, в предсмертных судорогах Симона перевернулась на спину и уставилась угасающими глазами в тяжелое серое небо. Черное пятно медленно расползалось под ней.

Низкие стальные облака медленно проплывали над девушкой, задевая верхушки сосен. Нечеткие картины из памяти всплывали в агонизирующем сознании: как она маленькой рыжей девчонкой бегала по этому лесу, играла с папой в догонялки; читала книги; созерцала покой и красоту, свесив ноги с оврага; первый поцелуй под этим камнем, рядом с которым теперь она лежала… Слезы и мечты, разбитое сердце, отчаяние и боль – всё, рваным полотном, проносилось над Симоной вместе с холодным равнодушным небом… В голове наступила пустота. Удары сердца в ушах резко умолкли. Наступила тишина.

Небосвод начал уходить от взора. Мир закручивался в водоворот и рассыпался на бесформенные осколки, пока с последним обрывком реальности не наступила темнота.

Две сестры

Девушки стояли вплотную друг к другу, глядя в глаза. Ярость Аделии моментально улетучилась, почувствовав, как что-то теплое потекло по ее руке, сжимающей меч, около груди Мертворожденной. Глаза Самюэль стали терять свою черноту и появились синеватые прожилки, как будто тушь смывали с драгоценного камня. Лицо медленно менялось, теряя демонические отметки. Чернота блекла, скулы разглаживались, принимая до боли знакомые черты. Обе стояли неподвижно. Только сейчас Аделия поняла, что ее меч проткнул насквозь, и его окровавленный конец вздымается из спины Самюэль. Еще одна теплая, пахнувшая железом река, потекла чуть ниже левого плеча Аделии, где-то на уровне груди. Взор скользнул туда, и там была рука Самюэль, слабеющим хватом, державшая осколок своего клинка, на половину вошедший в тело Аделии.

Осознание взрывом пришло в голову Стража. Лицо «Самюэль» перестало меняться, и она видела перед собой свою сестру!

– Жасмин!!! Нет!!! Нет!!! Нет!!! – в панике затараторила Страж.

Жасмин, как две капли воды, похожая на Аделию, только казалась куда младше, даже детские черты еще не сошли с лица. Время сохранило ее, уберегло от тех ужасов и лишений, через которые прошла ее сестра. Ирония судьбы в том, что Жасмин, заключенная в темницу тьмы и безумия, и была источником тех ужасов и лишений, пока не смогла обрести силу и воплотиться в физическом обличье Самюэль.

Боль молниями начала стрелять по всему телу. У Жасмин подкосились ноги, но она не упала, из последних сил держа равновесие. Просиявшим взором небесно-синих глаз, она встретилась с серыми глазами сестры. Она попыталась, что-то сказать, но её рот был наполнен кровью, и тоненькие ручейки потекли из уголков губ. И слезы, слезы из глаз, глаз цвета морского прибоя. Прозрачные тонкие ниточки прочертили лицо и смешались с густыми красными потоками, текущими изо рта. Жасмин подняла окровавленную руку и прикоснулась к щеке Аделии… Нежность этого прикосновения нельзя было передать, можно только прочувствовать, едва уловимое касание и, оставляя три красные полосы, рука безвольно падает. Тело Жасмин начинает тяжелеть. Аделия, не веря в происходящее, попыталась удержать сестру, но было уже поздно: ноги Жасмин подогнулись, и ее тело, надавив всей массой на клинок Аделии, сломало его в месте самой большой зазубрины. Торчащий осколок меча из тела Жасмин медленно уползал от взгляда Аделии. Оглушительный звук удара мертвого тела сестры…

Смерть

Казалось, прошла вечность. Рука отпустила весь красный от крови Жасмин осколок меча и его кончик коснулся земли… Аделия глядела, как расползается под сестрой темно-красное пятно, как последние капли слез упали с лица в это густое солено-железное море и растворились в нем без следа. Сломанное лезвие возвышалось, как монумент жестокой иронии жизни, отбрасывая острую тень на безжизненный гранит плато.

Реальность пришла неожиданно, вернув боль разгорающейся агонии: осколок меча, торчавший из груди Аделии; звуки мриц, все еще пытающихся преодолеть, ставшим непреодолимой преградой, защитный огонь. Аделия рухнула на колени перед телом родной сестры. Ни одной мысли, все погибло в голове, ни одной эмоции, глаза стали стеклом и не могли выдавить ни капли влаги. Пустым, невидящим взором, Аделия смотрела на потускневшие глаза Жасмин. Правая рука сама потянулась к рукояти осколка, медленно обвила кожаную оплетку эфеса и рывком вытащила обломок черного меча.

Мир в глазах покрылся трещинами, застучало в голове, туман опустился повсюду. Запах железа стал таким, что из воздуха, пропитанного им, можно было ковать сталь. Грязно-белое платье, до самых полов, окрасилось в ярко-алый цвет… Теплые потоки обволакивали все тело до самых ступней… Ее согнуло почти пополам. Инстинктивным движением левой руки постаралась зажать рану, но она, облитая до самого локтя, потеряла остатки сил и безвольно упала на землю. Замерцал огненный барьер, но твари все равно не могли пробиться. Пока.

Аделия поднялась и, волоча осколок меча по земле, шатаясь, медленным шагом пошла. В неопределенность. Она не понимала куда идет и зачем и, вообще, что делает… Взор был затянут плотной розовой пеленой. Окружающие звуки стали резкими и противными, как скрежет двух трущихся друг о друга стекол. Каждый шорох или хруст песка под подошвой разносился набатом в голове. Свечение из раны начало сыпать искрами. Мир под ногами задрожал. Грохот камней, срывающихся с уступов, рядом стоящих скал. На нее неслись первые прорвавшиеся мрицы. Свист воздуха, ослепительная вспышка, и треск статического электричества. Демоны превратились в ничто. Мигание барьера усилилось. Снова нападение и снова вспышка. Пока купол не замерцал в эпилептическом припадке и не угас…

На миг установилась тишина. Умирающие сотнями мрицы были настигнуты врасплох, когда магический огонь пропал. Миг. И еще миг.

Тысячи тяжелых лап, громовой поступью, понеслись в сторону Аделии, как вода к обрыву водопада. До девушки всего один удар сердца, и острые зубы сомкнутся на ее шее…

– Сестра… Прости… – привкус крови во рту. Платье прилипло к влажному от неё телу. Алые капли срывались с насквозь промокшего подола, когда-то белой ткани. Девушку всю прошивало электрическими разрядами. – Жасмин… Я… не… могу…

Слеза, словно маленький бриллиант, покатилась по лицу. Время стало густым, и каждый его миг пробивался, как по глубокому снегу. Слеза текла, обошла уголок высохших и потрескавшихся губ, докатилась до подбородка, повисла на краю лица и сорвалась вниз, играя всеми цветами в лучах внезапно появившегося солнца. Полет. Невообразимо долгий и прекрасный. Целый мир в одной капле. Капле жизни, двух сестер, похожих друг на друга, как эта капля на другие такие же… Тихо и не слышимо слеза упала прямо в рану, ведущую до самого сердца…

Гигантский световой взрыв разорвал ткань времени и ошметками раскидал ее по дальним углам Души. Белый, ослепительный шар вырос из долины и затмил собой солнце. От ударной волны тучи бежали, сломя голову, от этого места. Полотно мира стало белым, без оттенков, без теней… Размер долины вырос мгновенно в несколько раз. Испарялся камень гор, стоящих у края перевала, воздух становился плазмой, песок – стеклом, в радиусе нескольких сотен километров сгорело все, что может сгореть….

Через мгновение все закончилось, свет угас, холодное солнце снова светило высоко в небе. Над долиной оседала пыль. Тихой походкой туда пришла тишина.

Будто ничего и не было. Не было сражения Света со Тьмой. Не было обретения во смерти. Не было двух сестер и нескольких сотен тысяч исчадий ада. Словно тысячи лет сюда, кроме ветра и солнечных лучей, никто не приходил…

Дно долины напоминало собой вулканический кратер: стеклянная земля, ни травинки или куста – вообще ничего, только цвета мокрого бетона гладкая поверхность. И два тела, в темно-алых лужах, неподалеку друг от друга. Первое, почти сливается с землей, и красные разводы на лице и животе выдают, что это Жасмин. Второе – в красно-белом платье лежит, повернув голову к сестре, одна рука также на животе, сжимает окровавленный осколок меча, а вторая – откинута в сторону Жасмин. Из неподвижных серо-синих глаз тоненькими ручейками текут слезы. Удары сердца:

Раз…

– Неужели это…конец…сестра?

Два…

– Как мы позволили мести ослепить нас и убить…друг друга…

Три…

– Я…я убила тебя…Жасмин… Прости…

Четыре…

– Холодно… Хочется спать…

Пять…

– Я…люблю…тебя…

Искра

– Холодно… Я умерла?.. Странные ощущения… Будто камень впивается в поясницу… Сырая липкая одежда… Запах железа… Кровь?..

Взрыв сознания вышвырнул Аделию в реальность. Она попыталась открыть глаза. Тяжелые веки еле слушались ее. Все тело словно отлили из свинца. Мокрые от пота и крови волосы засыпали лицо и шею. Из уголка губ тянулся небольшой поток алого водопада, успевший налить небольшое озеро. Лева рука безвольно лежит в темной луже чего-то вязкого. Правая – сжимает рукоять осколка. Ледяная сталь клинка холодила живот и грудь. Дрожь озноба ходила волнами по Стражу. Это не было похоже на конец. Последние мгновения явно затянувшейся агонии или она уже за чертой? Всё не так и всё не то. Странный огонь разгорался внутри. Вначале маленький, словно свечка, кажется, что несильный порыв воздуха потушит его, но нет. Все сильнее и все ярче. Все ярче и горячее. Свечка стала огнём вулкана, огнём потери любимой сестры, убитой Аделией. Она чувствовала, как в ней поднимается цунами силы. Жизнь жестока и несправедлива. Может ли она решать за само Мироздание, что правильно, а что нет? Может! Даже, если это будет в последний раз. Она не может дать умереть своей сестре снова. Она только что ее обрела! После стольких лет не раз оплаканной потери.

– Жас…не оставляй меня… – тихим, еле различимым шепотом, промолвила Аделия. – Ты…все… что есть у меня… Слышишь, сестренка?..

Яркий свет любви к сестре начал изливаться из всех открытых ран Аделии, словно золотые гейзера. Порезы на теле перестали кровоточить, но были все еще смертельны. Кто-то или что-то дал шанс на исправление ошибок и искупление содеянного. Времени совсем нет. Смерть Аделии поставили на паузу, чтобы она смогла дать огонь жизни своей сестре. Приподнявшись на локтях, Аделия не чувствовала ничего, словно призрак, но знала, что она все еще жива, и знала, что должна сделать. Время уходило, скоро душа Жасмин покинет тело навсегда, и этот мир поглотит пустота. Без Жасмин Аделия не могла уже представить себе дальнейшее существование.

Ползком она приблизилась к сестре. Боль хлестала железными кнутами по Стражу. В глазах мутнело, и накатывала соленая тошнота. Девушка, морщась, смогла сесть. Зябкий ветер трепал пару слипшихся серебряных, с бурыми пятнами, прядей. Аккуратно, насколько могла, Аделия положила голову и верхнюю часть тела Жасмин к себе на колени, так, чтобы осколок, торчащий из ее спины, не касался земли. С него все еще капало. Слезы сами текли из глаз. Слова сами вырывались из ее уст. Руки без воли сознания начали плести стазис-заклинание, останавливающее время внутри тела Жасмин и обращающее распад души и тела вспять. Аделия плела и плакала, соленые капли срывались на лицо Жасмин. Лезвие начало медленно выдвигаться из тела. Его контуры были в белом сиянии магии. Миллиметр за миллиметром осколок меча выходил из тела сестры. Вслед за его движением ткани моментально регенерировали и срастались. Аделия не замечала, что восстановление началось и на ее ранах, так как две сестры были связаны одной нитью и по ней, часть магии, избыточная для Жасмин, шла на выздоровление Аделии. Сердце Жасмин все ещё не билось. Кожа уже была практически ледяной. Показался кончик меча, кровь Жасмин, разлитая по телу и под ней, бурными ручейками устремилась в рану, очищаясь и приобретая жизненную силу. Как только осколок полностью вышел и, одновременно с этим, последняя капля крови вернулась в сестру, а сама рана затянулась, Аделия дала сильнейший магический импульс, запуская сердце Жасмин. В этом импульсе она отдавала все, что у нее есть, даже саму жизнь только для того, чтобы привести Жасмин в мир живых.

Возрождение

Едва слышимый звук далекого удара. Липкая тьма не давала определить источник звука. Тишина. Снова грохот, только куда ближе. Шум стал повторяться. Слабым проблеском сознания Симона поняла, что это удары вновь заработавшего сердца. Рот был полон крови и струйками капал с белых губ Симоны. Вернулось ощущение реальности, холода и сырой от крови одежды. Девушка поняла, что кровь больше не хлещет из ран, хотя под ней уже вся земля пропиталась ею. Шея сильно затекла. Собрав немногие оставшееся силы, повернула голову на другой бок. Боль натянулась между головой и плечами. Бесцветные глаза пялились на то, что было на камне: огромное, красно-коричневое пятно. Симона только сейчас осознала, что рана была сквозная. В голове не было ни паники, ни ужаса, ни даже удивления, не было боли и отчаяния. Было странное спокойствие. Она чувствовала себя будто лежит дома, под теплым одеялом, а мама сидит рядом с ней и гладит ее непоседливую рыжую копну.

Симона, наконец, поняла, что это за видения в ее голове. Это ее Душа, забытая и заброшенная ею, казалось, целую жизнь назад, а девушки, которые сражались друг с другом были теми, кто всегда незримо оберегал её покой; теми, кто неразборчиво шептал слова успокоения в самые черные и беспросветные дни; теми, кто направлял и наставлял; теми, кто всегда были её частью, Ангелами-Хранителями ее Души. На Симону накатывало осознание того, что она натворила тогда. Десять лет назад.

Аделия и Жасмин. Две части одной Души. Такие одинаковые и такие разные. Твёрдая и рациональная Аделия была холодной при принятии, даже самых тяжелых решений. Она взваливала на себя бремя «прижигать» особо кровоточащие душевные раны. Воин до мозга костей, не моргнет и глазом, ринется защищать Душу Симоны до последнего вздоха и капли крови. Немного нелюдимая, но очень ранимая внутри. Живой цветок, заточенный в оболочку из камня и стали. Жасмин – вечная весна, с ее неутомимой жаждой познания и созидания, с немного детской наивностью в глазах. Вечно улыбающаяся девушка могла вдохнуть жизнь даже в самые невероятные вещи. При этом храбра и больше жизни любит свою Симону. За нее она сражалась наравне с Аделией, вместе охраняя Свет Души от жадной и вечно голодной армии Тьмы.

Когда-то Симона, не ведая, что творит, сама отдала Жасмин в лапы демонов. Тогда ей казалось это выходом. Выходом стать взрослой, отказаться от всего того, что Симона считала ребячеством: дать взглянуть на рассветное солнце, не сомкнув глаз всю ночь; побегать босиком по лужам в летнюю грозу; попрыгать на диване, драться на подушках, разорвав их в пух. Она подавляла и не слышала слабые молящие отголоски Жасмин, заточенной в самых жутких местах этой Вселенной. И эта часть, без света Души, стала чудовищем, паразитом, с темной жаждой мести и крови.

Симона осознала роковую ошибку, совершенную так давно, и боль раскаяния затопила разум. Девушка рыдая, с капающими слезами из глаз поползла к оврагу, за которым пробивалось то самое рассветное солнце. Платье было почти полностью красным, бардовым, там, где кровь успела подсохнуть. Черным и серым, где грязь впиталась в ткань. Лишь несколько белых островков остались нетронутыми. Симона медленно ползла, вопила как ребенок, боли уже не было. Голос плача пробился через горло. Руки обессиленно подогнулись, и, рухнув на холодную землю, ее тело содрогалось в судорогах, она плакала как белуга. Шептала «Прости» Жасмин, той маленькой золотоволосой девочке, запертой десять лет назад в темницу, куда не попадает свет Души.

– Дура! Какая я же я дура!!! Прости! Прости… – сердце болело, но болело как-то приятно, ведь за столько лет, которые сделали ее «железной и холодной», она чувствовала теплые прикосновения к нему.

Потеряв счет времени, исчерпав весь запас слез, еще содрогаясь от рыданий, Симона медленно поднялась с земли, опираясь о ближайшее дерево. Подняла красные и опухшие глаза на светлеющий горизонт. Золотой рассвет медленно освещал металлическую серость этого мира. Тучи, хмурые и обиженные, уходили куда-то вдаль. Легкие порывы ветра приятно холодили еще влажную кожу. Пряди волос махали своими рыжими руками восходящему солнцу. Все еще вздрагивая и всхлипывая, Симона улыбнулась своему первому утру, что озарило её Душу. Нежное прикосновение июньских лучей к заплаканному лицу. Отражение желтого диска в ультрамариновых глазах. Симона начинала жить заново.

Свет Души

Аделия сидела с поникшей головой, лента куда-то потерялась, волосы рассыпались, как ивовая крона над водой. Рука лежала на холодном металле пробитого нагрудника. Грудь не двигалась. Жасмин покоилась на коленях, омываемая слезами сестры. Еле уловимый толчок или судорога. Васильковые глаза открылись, они были такой кристальной чистоты, словно смотришь в лазурное теплое море. Жизнь переливалась бликами в радужке, уголки век приподняты, детская игривость поселилась в них. Зеницы Аделии округлились, не в силах что-то сказать, она просто пялилась на сестру, не веря в произошедшее чудо. Она смотрела на нее, как на равную себе, как на воина и самое родное создание во всей Вселенной. Раны Аделии затянулись и больше не болели, лишь ноги затекли в неудобной позе.

– Жасмин… Я… я… я – заикаясь, начала Аделия, но не успела она продолжить, как Жасмин крепко обняла, почти повиснув на шее. Прижав к себе, Страж почувствовала сильное и быстрое биение ее сердца, движение груди при каждом вздохе, рукой крепко сжала золотые волосы, жизнь изливалась из Жасмин. Аделия, не в силах больше сдерживаться, зарыдала навзрыд.

– Аделия… любимая моя сестра… – тихо проговорила Жасмин, услышав ее голос Аделия еще сильнее прижала её к себе, грозя явно придушить, но она не сопротивлялась, только уткнулась носом в плечо и тоже заплакала. Впервые, за более чем тысячу лет, горячие слезы окропили нежное лицо девушки. Сестры обрели друг друга, две такие непохожие и такие одинаковые. Последние оковы льда рухнули с сердца Аделии, звеня ржавым железом и грохотом бьющегося стекла. Сознания девушек коснулись друг друга.

Из спин вырастали огромные белые, похожие на крылья стрекозы, потоки теплого белого света. Они огибали двух сидящих в объятиях друг друга Стражей, словно пытались накрыть своим белоснежным одеялом. Хранительницы не замечали происходящее за их спинами, сестры были одним целым и не хотели отпускать друг друга. Сияние носилось вокруг девушек, становясь все больше, ярче и плотнее, пока силуэты совсем не исчезли за непроницаемым полотном. Энергия обретения, пружиной, сжималась до предела. И пружина выстрелила.

Ослепительная огромная вспышка затопила весь небосвод, уходя далеко за пределы этого мира. Издалека, из темных глубин космоса, казалось, что засияла новая звезда. Свет лился океаном по поверхности и все, к чему он прикасался, перерождалось: мертвая земля покрывалась молодой порослью травы и цветов, скелеты деревьев начали одеваться зелеными одеждами, в очищенных водах вновь закипела жизнь, на сером небе вышло огромное солнце Ядра Души.

В едином сознании время текло совсем иначе, и сестры наперебой говорили друг с другом. Смеялись и снова плакали. Плакали от счастья и того, что пришлось обеим пережить, а главное радовались, что Аделия и Жасмин снова вместе. Они поклялись, чтобы не случилось, никогда не расставаться больше, даже если придется друг за другом пойти на тот свет. Ведь каждая больше не могла себе представить жизнь в одиночестве. Хватило и одного раза. Одного раза быть разорванной на двое, без возможности залечить эту чудовищную рану и заглушить нестерпимую боль потери.

Первый рассвет

Симона лежала в постели, обнимая скомканное одеяло. Утреннее солнце пробивалось в незанавешенное окно, первые лучи упали на влажное лицо девушки.

Шум листьев деревьев, растущих прямо у дома, проезжающих вдалеке машин, приглушенные голоса людей, прогуливающихся на улице, легкое завывание летнего ветра через приоткрытую форточку – тихим шагом пришли в сознание девушки. Она лежала на полностью сырой от слез и холодного пота подушке. Симона приоткрыла небесные глаза, сильно опухшие от рыданий. Рыданий во сне.

Симона рывком сорвала с себя одеяло и резко села в постели. Волосы пристали к лицу и спине. Пижама была насквозь сырой от пота и тоже прилипла, повторяя все изгибы её тела. Воспоминания запульсировали в голове девушки. Широко распахнутыми глазами Симона смотрела перед собой, на себя. Картины увиденного проносились перед глазами. Ран на теле не было, красных пятен тоже. Это не могло быть сном! Она ощущала всем телом промозглую лесную погоду, видела кровь на своих руках, чувствовала холодную сталь, пробившую ее насквозь, соленый вкус во рту – это все было реально! Симона прекрасно знала, как вспоминаются сны после пробуждения, и она осознавала, что это им не было. Девушка могла посекундно рассказать всю хронологию событий, описать все, что увидела в мельчайших подробностях, вспомнить весь тот ужас и всю ту боль, что настигли её ТАМ.

– Это… Не могло быть… сном… – повторяла себе под нос. Крупные капли пота катились от плеча к рукам, сжимающих простыню. Она сидела, как изваяние, пялясь в никуда, ничего невидящими глазами.

Симона не поняла сколько она так просидела, просматривая кадры произошедших событий. Все было взаправду. Все было реально. Разум не мог в это поверить, но Симона чувствовала, что это не было сном.

– Это неправда! Это иррационально! Невозможно! – кричал голос логики в её голове. – Это всего лишь очень реалистичный сон!

– Это не сон… – слова вырвались сами, минуя мозг. Симона даже не поняла, а она ли это произнесла.

С тяжелым сердцем и неровным дыханием, Симона спустила ноги на пол и медленно, словно боясь, что полученные ТАМ раны появятся и в реальности, поползла в ванную. Войдя в ванную комнату, девушка встала перед зеркалом и открыла холодную воду. Зрелище в отражении было ненамного лучше того, как Симона ощущала себя внутри. Зачерпнула ставшей ледяной воды и умыла лицо. Она немного привела ее в чувство, но мысли в голове, все равно, тараканами разбегались, как от внезапно включенного света. Критическое и логическое мышление расписались в своем полном бессилии, и девушка решила попозже разобраться со всеми ночными событиями. Ей еще предстояло все осознать, все обдумать и принять. Одно было ясно точно: с этого дня жизнь ее круто изменилась.

Последствия

Два часа спустя по местному времени.

Сестры друг перед другом сидели, поджав ноги, в котловане долины. Стало тепло, редкие облака убегали на юг. Ветра не было. Камень остывал и исторгал дрожащие и искажающие взор потоки раскаленного воздуха. Кроме небольшого островка, где и сидели Стражи. Груда окровавленной одежды, сломанных доспехов и оружия была навалена чуть поодаль от девушек. Они успели создать себе новые платья и очиститься от следов недавнего сражения. Молчание, казалось, длилось целую вечность. Обе смотрели в серое стекло поверхности под ними.

– Что теперь, Аделия? – тихим голосом спросила Жасмин. Лицо ее было все еще бледным и болезненным, но глаза горели жизнью. Острые скулы и общая худоба выдавали крайнюю степень истощения, но даже в таком состоянии она была очень красива. Золотые волосы стеной спадали на плечи и спину, остатки Мертворожденной постепенно сходили с них. Жасмин подняла вопрошающий взор на сестру:

– Нам нужно еще многое обсудить, но не здесь. Мы засиделись. Тут слишком опасно. На краю моего обзора появились странные возмущения. Даже вдвоем, в нынешнем нашем состоянии, мы не сможем отбиться от сколько-нибудь серьезного нападения, – Аделия, чуть пошатнувшись, поднялась на ноги. – Нужно быстрее уходить, последствия битвы еще предстоит нам осознать в полной мере.

– Ты о чем? – непонимающе спросила Жасмин, поднимаясь за сестрой.

– На какой-то миг мы обе были мертвы, – бесцветным голосом вымолвила Аделия. Взмахом руки сожгла всё барахло в куче без остатка и быстрым шагом направилась на юг, к выходу из долины. Светло-серое платье зашуршало и захлопало на ходу. – Этого было достаточно, чтобы защита от Темных Миров рухнула. Раньше твари проникали сюда только через истончение между мирами, а теперь…

Аделия замолкла. Звук твердой походки разносился по обнаженной местности. Жасмин еле успевала за сестрой.

– Что теперь? Аделия, не молчи! Что мы натворили?! – с тревогой воскликнула Жасмин, догоняя её и на ходу заплетая непослушные волосы.

– Теперь…теперь демоны будут лезть по всему периметру Темных Миров, – выдохнула Аделия. – Их больше ничего не сдерживает. Наших сил не хватит, чтобы защитить наши границы. Нам нужно срочно попасть во внутренние миры!

Глаза Жасмин округлись. Она ничего не смогла выдавить из себя. Понимание того, что ждет их с трудом влезало в ей голову. Лишь шла нога в ногу рядом с вновь обретенной сестрой.

– Не переживай, Жас, – приободрила ее Аделия, улыбнувшись. – Что-нибудь придумаем. Давай только выберемся отсюда и в спокойствии все решим.

Жасмин лишь кивнула головой и попыталась тоже улыбнуться сестре. Под ногами хрустела стеклянная поверхность, трескающаяся как лед. Небо стало совсем безоблачным. Девушки быстро направлялись к краю долины. Полы платьев развивались в потоках ветра. Северного ветра, дувшего со стороны Темных Миров.

Часть первая. Главы 1-7

Глава 1. Разговор

– Ты понимаешь, что ты предлагаешь, Жасмин? – недовольно сказала Аделия, сидя рядом с сестрой на краю обрыва перед морем. – Это же безумие! Твой план настолько рискован, что в погоде больше предсказуемости, чем в том, что ты хочешь сделать!

– Я не вижу других вариантов, этот план дает хоть какие-то надежды на будущее, чем вообще ничего не делать, – ответила та, перебирая в руке пару гладких камешков. – Риск велик, но он оправдан…

– Жасмин, ты хочешь все положить на волю случая! Мы не можем так рисковать! – Аделия встала и начала ходить туда-сюда. Её серебряный хвост хлестал воздух. Руки сложены за спиной.

– Ты можешь предложить что-то получше? – грустно произнесла Жасмин, чувствуя, как сестра позади тяжелой поступью меряет небольшое пространство перед обрывом.

Немного еще побродив, Аделия рухнула на место, где сидела рядом с сестрой. Вечерняя пыль вздыбилась небольшим облачком от приземления Стража. Смотрела невидящим взором на волны, набегающие на скалы под ними. Они с шумом разбивались на тысячи брызг, окропляя камни белой пеной.

– Нет, не могу, – выдавила из себя Аделия, её серые очи были полны отчаяния и бессильной злости. – Мы уже всё передумали, ничего лучше, видимо, нет.

Обе девушки замолчали и смотрели за горизонт, где склонялось к закату местное солнце. Редкие белые облака отражали оранжевый свет угасающего дня. Прошло несколько недель с момента сражения в долине, и за это время были потеряны все пограничные миры, сопредельные с Темными Мирами. Вращение Вселенной привело к тому, что целый пояс стал безжизненным за очень короткое время. Цивилизации, проживающие в тех мирах, приняли удар на себя и ценой огромных потерь дали возможность подготовить оборону в приграничных звездных системах. Аделия и Жасмин участвовали в самых тяжелых боях, прикрывая эвакуацию вглубь Души. Выманивая на себя целые полчища скверны и демонов. Сражались целыми сутками напролет, чтобы не дать прорваться к отступающим защитникам и средним кольцам Вселенной. Ценой немыслимых усилий удалось стабилизировать линию фронта и замедлить продвижение адских созданий тьмы. Сейчас, впервые за это время, установилось шаткое равновесие, и Стражи отбыли во Внутренние кольца для разработки плана обороны Вселенной Души.

Аделия прервала молчание.

– Расскажи мне подробно ещё раз, что ты предлагаешь, Жасмин, – бессильным голосом промолвила она. Жасмин повернулась к ней и со странным огоньком в глазах начала:

– Эта Вселенная обречена, ты это понимаешь. Наших сил не хватит, чтобы сдержать надвигающихся демонов. Лишь вопрос времени, когда они захватят все миры, и свет угаснет навсегда вместе с нами. Ядро Души поражено ядом Тьмы, и теперь оно останавливается и остывает. Времени почти не остается. Мы не можем больше бездумно черпать из него энергию. Пока есть хоть какие-то излишки этой энергии, предлагаю возвести барьер вокруг Вселенной, дабы оградиться от Темных Миров. Да, я знаю, что мы и от Симоны оградимся, но зато замедлим распространение зла. Да, это не остановит смерть Души, но мы оттянем этот момент достаточно, чтобы пришел…ОН.

– Он? – непонимающе подняла брови Аделия.

– Вторая половина Души Симоны. Истинная любовь! – горячо выпалила девушка.

– Это невозможно, Жасмин, – ровным голосом произнесла Аделия. – Это все сказки и легенды, такое практически не встречается. Даже если Истинная Вторая Половина существует, то она может жить в другой временной линии или разница в возрасте будет непреодолимым препятствием. Забудь об этом.

– Когда я попала на ту сторону, тысячу лет назад, я практически не приходила в себя и ничего совсем не помню, – спокойным голосом заговорила Жасмин. – Однажды я очнулась, ненадолго продралась сквозь пучины ужаса и безумия и увидела нашу Вселенную. Я находилась далеко за ее пределами, где-то в Темных Мирах, и могла видеть ее всю и всё пространство, что находилось вокруг. Вселенная была ярчайшим сплетением света в полной темноте и пустоте. Я так думала. Пока не увидела далекую светлую точку, которую я бы не разглядела, не окажись так далеко от Души.

– Ты уверена, что тебе не показалось?! – почти вскрикнула Аделия, у которой перехватило дыхание.

– Нет, не показалось, эта светлая точка находится за пределами Темных Миров. Свет смог добраться сквозь это огромное расстояние и не померкнуть! – твердо сказала Жасмин. Сестра, смотря ей прямо в глаза, быстро выпалила:

– Почему ты мне раньше не сказала?

– Прости, как-то не до этого было, мы же эти недели были в боях, – честно призналась Жасмин, опустив виновато плечи. Аделия отвела взор и погрузилась в раздумья. Наступило молчание. Девушки не смотрели друг на друга. Пауза затягивалась. Аделия повернула голову к сестре и потухшим голосом спросила:

– Как ты хочешь привести ЕГО сюда? Нас разделяют миллиарды световых лет и барьер, который мы возведем. Он никак не узнает о существовании Симоны и тем более о способе, как ей помочь…

– Во-первых, Симона не совсем человек, а значит, и ее половина тоже…

– Он может прожить всю жизнь, умереть и даже не узнать об этом, а у нас нет способа пробудить его истинную силу, – перебила Аделия.

– Вообще-то, можем, – произнесла сестра заискивающе-хитрым голосом.

– Как?!

– Побыв в теле Мертворожденной, я унаследовала кое-какие ее способности, и если совместить их с нашими, то можно отправить пробуждающий луч к Нему. Но для этого нужно будет сжечь несколько звездных систем… – тихо говорила Жасмин. – Потребуется сила нас двоих, если мы пожертвуем несколькими мирами Пограничья, в которых все равно никого не осталось, то этой энергии хватит для заклинания луча.

Аделия слушала, раскрыв от удивления рот.

– А дальше, ты права, начинается рулетка и неопределенность, но если он пробудится, то он НЕ сможет НЕ увидеть нашу Вселенную и ТО, что она УМИРАЕТ. А вот найдет ли способ излечить… – Жасмин умолкла и закрыла печальные глаза. – Это лучшее, что у нас есть.

Снова Стражи надолго замолкли. Солнце почти коснулось горизонта, его отражение желтыми бликующими линиями протянулось полотном по морю до самого берега. Стало совсем безоблачно. Над головами было темно-синее ночное небо, медленно поглощавшее остаток дня. Невысокая трава шепталась с теплым ветром. Монументальные горы неподвижно созерцали на Стражей и весь раскинувшейся перед ними мир. Эти белоголовые каменные исполины знали сестер еще совсем молодыми и зелеными девчонками, когда еще магия переполняла их, что молниями срывалась с кончиков пальцев.

– Значит, он существует. Раз ты видела его Вселенную, то он живет в нашей временной линии, и раз свет добрался до нас, то примерно одного возраста с Симоной, – не замечая Жасмин, рассуждала Аделия. – А значит, ты хочешь полностью положиться на него… Насколько ты сократишь жизнь Симоны?

От прямого вопроса Жасмин передернуло. Несколько золотистых локонов упали на лицо. Солнце уже село, лишь красно-оранжевый ореол угасал за горизонтом, да крик местного вида чаек разносился над морем. Жасмин молчала, не в силах ответить.

– Сколько времени у нас есть сейчас? – спокойно спросила Аделия.

– Лет четыреста, может, пятьсот, если мы сможем замедлить остывание Ядра, – сдавленным голосом произнесла Жасмин. Сестра смотрела безотрывно за последними лучами очередного ушедшего дня. В неподвижных зрачках играли оранжевые и красные переливы.

– Если я правильно додумала твою идею, то нам нужно будет переместиться в пограничные системы. Сейчас это возможно только с помощью прямого перехода, задействуя энергию Ядра Души. Там мы отправляем луч и возвращаемся обратно во внутренние миры, устанавливаем барьер, снова используя энергию Ядра. Итого, минус двести-двести пятьдесят лет, я правильно посчитала?

– Да, – тихо ответила Жасмин. – В лучшем случае можем уложиться в сто девяносто лет.

– То есть, минус два с половиной года жизни Симоны, в худшем раскладе, – выдохнула Аделия.

Жасмин уставилась на свои ноги. Аделия смотрела за горизонт, думая о чем-то своем. Слабый ветер трепал волосы девушек. Шорох травы и листьев стоящих неподалеку деревьев наполнил воздух. На землю спустились сумерки. Стражи с печалью наблюдали за закатом, сколько уже таких же живых миров опустилось во мертвый мрак, сколько уже разрушено войной с исчадиями ада и сколько будет потеряно. Счет уже шел на многие тысячи, и с каждым днем эта цифра росла в арифметической прогрессии.

– Слишком непомерная цена для нас и тем более для Симоны. Мы отнимем огромную часть оставшейся жизни с неизвестным результатом, – чуть слышно произнесла Аделия. Она помрачнела, лицо стало бледным, и темные круги залегли под глазами. – Думаю, не стоит говорить о том, что можно сделать за этот срок и что будет потеряно…

– Адель, я понимаю всё, – сказала Жасмин с наигранным спокойствием, но предательская дрожь в голосе выдавала сильное волнение девушки. – Но так мы сможем на что-то надеяться, а не погибнуть в войне без возможности победить. Если мы попробуем, то появится проблеск надежды на то, что Симона не только выживет, но и обретет истинное счастье. В противном случае, исход все равно один… Разве риск не оправдан? Мне нечего тебе возразить по сокращению отведенного времени. Что думаешь?

Жасмин посмотрела на сестру. У Аделии стояли слезы в глазах, она закрыла лицо руками и тихо начала плакать. Плечи содрогались в беззвучных рыданиях. Жасмин села рядом, прижалась к сестре и обняла ее, слезы тоже потекли из лазурных глаз Жасмин. Обрывающимся голосом Аделия:

– Ты права, во всем права… Я только не смогу простить себе, что по нашей вине мы отбираем возможность жить еще пару лет Симоне, – всхлипывала Аделия, слезы расчертили на белом лике две мокрые линии, сходящиеся на подбородке соленой капелью. – И понимаю, что не факт, что мы сами проживем эти две сотни лет… Если мы погибнем раньше, то Симону захлестнет волна безумия и тьмы, смерть будет мучительной и для нее, и для всех, кто ее окружает…

Аделия еще долго плакала, не в силах унять эмоции, но спустя время умолкла. Жасмин, приникнув к ней, смотрела и ждала. Стало совсем темно. Первые звезды подмигивали Стражам холодным бело-голубоватым сиянием. Она зажгла шар над собой и Аделией. Его теплый мягкий свет разлился вокруг девушек. Никто не нарушал тишины, только природа занималась своими негромкими делами, да море что-то бурно обсуждало со скалами. Аделия медленно поднялась на ноги и уставилась на шар. В ее глазах светился слабый огонек, рядом с которым отражался свет магической сферы. Время тянулось, словно увязнув в зыбучем песке. Через, казалось, бесконечные полминуты:

– Так странно, мы можем рождать ослепительные звезды, создавать целые планетные системы, давать тепло и свет мириадам живых существ, а зажечь Ядро мы не в состоянии, и нам остается лишь смотреть, как оно угасает и остывает, – немного помолчав, Аделия повернулась к сестре и твердым голосом произнесла. – Я согласна. Я возьму на себя ответственность за потерянное время жизни.

– Мы возьмем ответственность, мы же с тобой – одно целое, – мягко улыбнулась Жасмин.

Последний проблеск солнца утонул в безбрежной синеве наступающей теплой летней ночи. Две девушки сидели на краю обрыва, свесив ноги к морской стихии. Смотрели, как догорел закат. Закат старой жизни. Могли ли Стражи распоряжаться временем, отведенным Симоне? И да. И нет. Да, потому что другого выхода нет и исход будет все равно один. Разница лишь во времени. Нет – неизвестно, как бы потратила то отведенное время Симона, сколько еще доброго и светлого могла бы принести в реальный мир? Скольким смогла бы помочь или вдохновить? Тысячи вопросов, за и против, носились стаями в умах сестер. Между мизерным шансом выиграть битву со смертью, обретя истинную любовь, и абсолютным концом во тьме и забвении, решение было очевидным. Арбитром будет время, и оно же – главным врагом для всех…

Глава 2. Решение

На темном небосводе, словно рассыпали горсть бриллиантов, сверкали звезды. Медленно ползли от горизонта две луны, затапливая серебристым светом все вокруг. Только теплый круг желтого света на краю уступа выбивался из этого мира оттенков синего и белого цветов. Стражи были одеты в два белых платья, различающихся цветом полосы на подоле: серебряный у Аделии и золотой у Жасмин. Они были приталены поясами в цвет подола, и у каждой девушки висел небольшой меч. Серебристо-русые волосы Аделии были собраны в тугой хвост, правда пара прядей все равно свисала со лба, а золотистые волосы Жасмин – в небольшую косу, идущей от затылка, а остальные волосы просто развивались на ветру, а чтобы они не лезли в глаза, Жасмин носила простенький ободок из серебристого металла.

Аделия набрала свою силу и избавилась от последствий крайнего истощения: с сестрой было легче справляться с новыми вызовами. Бледность ушла, вены были практически не видны, только с худобой ничего нельзя было сделать, сражения шли практически непрерывно.

Жасмин была само воплощение жизни: по ее фигуре, взору можно было подумать, что она богиня этой самой жизни, что, в целом, было не сильно далеко от правды. Женственности в ней было все-таки больше, чем в сестре, но Аделию нельзя в этом упрекать, ведь по косвенной вине Жасмин Аделия почти тысячелетие провела в бесконечных боях и лишениях.

– Чтобы твой план сработал, нужно торопиться, – прервала тишину Аделия. – Времени на подготовку и тщательное изучение и планирование не будет?

– Да, к сожалению, – ответила Жасмин. – Уже через несколько месяцев пропускной способности Ядра не хватит для прямого перехода к окраинным мирам и для установки барьера, только для чего-то одного. А нам нужно подобрать место и подготовить цивилизации к нашему отсутствию на несколько дней, возможно недель.

– Месяц?

– Максимум полтора, – вздохнула Жасмин. – Тянуть нельзя. У меня есть на примете кластер звездных систем на самой окраине. Они подверглись нападению в первые дни падения защиты и эвакуированы также самыми первыми во внутренние миры. Там есть туманность Малия, а в ней, в самом краю, система звезды Пограничная-156А. В ней находится ледяная планета Зарница-17 – это самый дальний мир нашей Вселенной в данный момент времени. Там и проведем запуск луча, оттуда мы должны увидеть Его Вселенную.

– Отлично, – как-то отстраненно ответила Аделия, потом замолчала и смотрела на ползущие луны по небу. Тихо спросила: – Ты мне не говорила, что унаследовала часть способностей Самюэль…

Жасмин, словно ожидая этого вопроса, даже не переменилась в лице.

– Мне больно осознавать то, что я обладаю частью способностей хаоса и разрушения… – сдавленным голосом начала Жасмин. – Да, я полностью их контролирую, но каждый раз, как осознаю их, меня утаскивают воспоминания, как я чуть не убила тебя… И думала, что они никогда не пригодятся, ведь мы должны созидать…

– Жасмин… – перебила Аделия. – Это мой клинок торчал из твоей спины…

– У тебя не было выбора! Я бы убила тебя, пусть и в теле Самюэль, я видела всё, но ничего не могла сделать! – голос Жасмин оборвался.

Аделия встала и подошла к сестре со спины и, положив ей руки на плечи, мягко произнесла:

– Давай не будем об этом, мы обе наломали дров, – Аделия обошла сестру и села перед ней на колени. Взяла ее подбородок и подняла ее мокрые глаза к своим. – Главное, что все закончилось хорошо, мы снова обрели друг друга, и я не собираюсь на этой почве трепать твои и свои нервы. Что было, то прошло. Да, Жас?

– Да, Адель, – слабо улыбнулась Жасмин.

– Давай лучше подумаем, что нам нужно сделать в первую очередь, – Аделия плюхнулась справа от Жасмин, взяла сухую веточку в руки и начала что-то чиркать на свободной от травы земле. Желтый шар плавно покачивался метрах в трех над землей.

– В начале нужно будет собрать руководителей всех цивилизаций, рассказать, что мы задумали и сколько мы будем отсутствовать. Во-вторых, подготовить запасную линию обороны, если в наше отсутствие демоны прорвут существующую, и эвакуировать заранее мирное население за новую линию укреплений. В-третьих, вряд ли Зарница-17 пустая сейчас и наше присутствие там окажется незамеченным. Нужно подготовиться к не самому теплому приему… – говорила Жасмин.

– Прости, Жас, перебью тебя. Разве прямое перемещение не уничтожает в месте прибытия всё живое и неживое в радиусе нескольких тысяч километров? – спросила Аделия.

– Да, ты права, но вряд ли все демоны соберутся в месте нашего прибытия. Набегут с противоположной стороны планеты, – ответила Жасмин.

– Выставим на максимальную дальность сканирующие поля, и раскидаем ловушек по периметру, в отдалении от нас, и еще несколько кругов защиты, пока приводим заклинание в действие. При этом одна из нас должна держать открытым прямой переход, чтобы мы смогли вернуться обратно. Когда звезды и планеты будут превращаться в чистую энергию, мы и переход будем закрыты щитом, там будет несколько секунд на прыжок в портал, – Аделия умолкла.

– Далее нам сразу нужно будет сплетать барьер для Вселенной, пока энергии Ядра будут податливы к нашему влиянию, – Жасмин задумчиво посмотрела в даль. Ночь полностью вступила в свои права. Свет шара танцевал на молодом лице девушки, тени играли в догонялки в изгибах скул и впадинах. – Дальше нам останется только ждать и сражаться. Мы сделаем всё, что в наших силах…

– Ждать… – повторила Аделия, ее взор встретился с глазами Жасмин.

– Да, ждать и надеяться, больше нам ничего не остается…

Глава 3. Надежда

Неделю спустя в прифронтовом мире.

Совещание с руководителями обороны прошло быстро и четко, так как нет лишнего времени. Демоны по всей линии соприкосновения ищут брешь в обороне и пытаются теснить числом, несмотряна потери. Им не было числа, и на месте одной убитой твари вставали еще три.

Стражи были в полном снаряжении и доспехах. Окинув взором местность, Жасмин попрощалась с этим местом, скорее всего, когда они вернутся, здесь уже ничего не будет: лишь пепел и обугленные стволы на месте исполинских деревьев, вода в реках будет отравлена, если реки вообще останутся, и орды демонов, идущих дальше, на живые миры. Без инстинкта самосохранения, без усталости и жалости.

Командиры пообещали, что постараются удержать позиции до прихода Стражей. На что им Аделия приказала не тратить силы и в критической обстановке отступать на новую линию обороны. Война только начиналась, и бессмысленные потери были не нужны.

– Готова? – спросила Аделия Жасмин.

– Готова, – ответила та, поднимаясь с колен. Жасмин рассматривала какой-то цветок, только распустившийся в этом мире.

– Жаль, что это прекрасное создание новый день, скорее всего, не увидит, – тихо вздохнула про себя девушка и пошла за сестрой.

Отойдя на несколько сотен метров от полевого лагеря, девушки взмыли в воздух и понеслись далеко на север. В самую большую пустыню этого мира. Там, где прямой переход не причинит никому вреда. Мягко опустившись в горячий песок, Аделия раскинула сканирующие заклинания на всю площадь пустыни. Ничего. Жасмин тем временем плела заклинание перехода. Встав лицом друг к другу, Аделия произнесла:

– Как выходим, сразу раскидывай ловушки, сколько успеешь, я накрываю щитом и барьерами вокруг нас. На тебе держать переход открытым, на мне обзорная и стабилизирующая магия.

– Поняла, – улыбнулась Жасмин. – Начинаю.

Земля задрожала, ноги начали закапываться в песок, поднялись пыльные бури, закрывшие собой солнечный свет. Барханы и дюны пришли в движение, сама пустыня оживала под действием огромных энергий. Световая вспышка в том месте, где стояли Стражи, затмила солнечный свет, земля заходила ходуном, штормовые ветра сравнивали дюны и уносили их в неведомые дали, пейзаж на многие километры стал плоским, как столешница. В центре появился идеально ровный белый круг, сияющий ровным светом. Девушки одновременно шагнули в него, полотно перехода вспыхнуло и угасло, когда Стражи скрылись в нем.

Сестры быстро шли по белому коридору в направлении темного круга выхода, быстро приближавшегося к ним. Одновременно вытащили мечи и приготовились использовать все свои способности. Круг выхода настиг их, не успела Аделия и Жасмин выйти, как сразу же вспыхнули щиты, обволакивающие волшебниц, и раскинутые огненные барьеры, побежавшие от девушек на километры, по пути расщепляясь еще на несколько. Словно концентрические круги на воде расходились стены огня, призванные остановить всех и вся, попытавшихся проникнуть к Стражам. Сотни, а возможно, тысячи желтоватых линий сорвались с вытянутой вверх руки ладонью вверх Жасмин и направились далеко за видимый горизонт.

– Никого, – произнесла Аделия. – На триста километров вокруг нет ничего или ничего не выжило.

– Ловушки расставлены, переход стабилен,– отрапортовала Жасмин. – Как же тут холодно!

– Это еще не холодно, как только остатки жара перехода рассеются, тогда станет по-настоящему холодно, – иронически ответила Аделия.

Девушки быстрым шагом направились чуть поодаль от перехода, его близкое присутствие искажало ткань пространства-времени, и магия могла повести себя совершенно непредсказуемым образом.

Зарница-17. Крупный ледяной гигант с атмосферой, пригодной для дыхания. Почти в пять раз крупнее Земли и в десять по массе, но при этом обладает схожей с земной гравитацией из-за наличия в ядре планеты большого количества антигравитационных элементов. Последняя из пяти небесных тел в солнечной системе Пограничная-156А. До вторжения света и тепла звезды хватало, чтобы на большей части поверхности стояла относительно мягкая зима, кроме полярных областей, а летом на экваторе могли даже начинать таять льды. После прихода тьмы и остановки Ядра Души средняя температура упала почти на пятьдесят градусов и продолжала падать. Жасмин выбрала эту планету не случайно: именно сейчас ее положение находилось в самой отдаленной точке от звезды в сторону границы Вселенной и будет находитьсяеще долго – орбитальный год длится тут более двухсот лет. Здесь находились пограничные и наблюдательные пункты, успевшие только передать сигнал тревоги, перед тем как на них обрушилась армия демонов. Благодаря самоотверженному мужеству этих людей приграничные цивилизации не были настигнуты врасплох.

Девушки отошли метров на сто от перехода, сапоги хлюпали в ледяной каше, Аделия зажгла несколько шаров и расположила их вокруг, в метрах четырех от земли. Стало светло. Водяной пар, образовавшийся от удара прямого перехода, быстро охлаждался, превращаясь в снег. Началась метель.

– Минус сто семнадцать градусов, несколько холоднее нашей зимы, – попыталась пошутить Аделия. – Через несколько минут станет еще холоднее, когда…

Аделия умолкла и насторожилась.

– Адель? Что случилось? – тревожным голосом поинтересовалась Жасмин.

Сканирующие заклинания Аделии были на порядок дальнобойнее и чувствительнее, нежели у Жасмин. Опыт боев развил те способности, нужные для выживания и сражений.

– Мрицы и демоны. Двести семьдесят километров до нас и быстро приближаются. Нам нужно торопиться. Начинаем! – твердым голосом произнесла Аделия.

– Сколько? Как быстро приближаются? – спросила Жасмин, одновременно с этим раскидывая сети заклинания на весь кластер звезд, состоящий из тысяча семисот миров, бывшим когда-то домом для более чем двух тысяч цивилизаций.

– Идут по всему периметру сканирования,– машинальным голосом ответила Аделия, подпитывая своей энергией заклинание Жасмин. – Авангард будет здесь менее чем через пять минут. Либо нас ждали, либо на каждой планете оставляется целая армия демонов для желающих вернуть это место.

– Мрицы не могут так быстро перемещаться! – воскликнула Жасмин. Захват кластера практически завершился, и теперь нужно начинать к превращения материи в чистую энергию. – Двести километров в час, ну двести пятьдесят для особо сильных. Это минимум час времени до нас! А тут более трех тысяч километров в час!

– Верно. И это верно было только для «наших» мриц. Есть у меня подозрение, что брешь в защите, откуда они лезли тысячу лет, не пропускала особо «жирных и одарённых» тварей. Отвечая на твой следующий вопрос: почему же мы их не встречали после вторжения? Светлые миры сильно истощают потенциал демонов, именно поэтому им нужно, чтобы Ядро остыло и не давало энергию Вселенной. До нас добирались уже сильно ограниченные по возможностям твари. А тут, когда свет Ядра не питает местную звезду, их ничего не сдерживает, – закончила Аделия.

– То есть, чем холоднее Ядро, тем больше миров нам нужно будет оставить, чтобы сражаться на равных?! – в ужасе воскликнула Жасмин, но не вслух, а в объединённом сознании, необходимом для стольмощного заклинания. – Именно поэтому ты приказала отступать при прорыве? Иначе в какой-то моменты сражение станет бойней! Ты это знала?

– Нет, только догадывалась, а тут нашлись веские доказательства моей теории. И да, ты права, именно поэтому отдала такой приказ. Три минуты до нас. – ответила Аделия.

В обычном состоянии данный диалог занял бы около минуты, но в объединённом сознании сестер время шло по-другому, и весь разговор уместился в полударсердца.

Поверхность под ногами задрожала. Небо начало светиться, стало светло, как в солнечный зимний день, когда снег отражает свет и кажется, что можно ослепнуть от такой яркости. Девушек накрыл световой кокон, из которого тянулись гигантские блестящие ленты, уходившие далеко за пределы планеты, оплетающие огромный объем пространства размером почти в десять тысяч световых лет в поперечнике.

За горизонтом, вокруг Стражей, расцвели огромные желто-красные бутоны сработавших термоядерных ловушек.

– Они ускорились, – спокойно проговорила Аделия. – Великая Душа, почти пять тысяч километров в час. Однако ж.

Засиял первый огненный барьер, стоявший в десятке километров от сестер: до него дошла ударная волна от ловушек.

– Забрали весь авангард и часть основной толпы. Несколько сотен тысяч. Мы выиграли две минуты, – стальным голосом сказала Аделия. – За периметр сканирования снова лезут и ускоряются. Хотят успеть. Неужели поняли, что мы задумали?

– Это неважно сейчас. Создавай луч, я готова к преобразованию материи, – таким же голосом вторила Жасмин, начиная тянуть огромную сеть с звездными системами в тугой узел.

– Разогнались до десяти тысяч километров в час! Через полторы минуты будут тут! Им нет числа! Ты можешь еще создать ловушки? – вскричала Аделия, сжимая первичную магическую энергию в подобие копья.

– Не могу! Все силы уходят на сжимание «мешка», – напряженным голосом отвечала Жасмин.

Свечение неба усилилось, тряска земли перешла в землетрясение, ураганные ветра срывали целые пласты поверхности, гигантские камни летали, словно пух. Горы осколков разбивались о щит, окружавший сестер, и словно волнорез, световой кокон рассекал этот поток. Как яркая комета с хвостом из останков ледяного мира.

Первый световой барьер вспыхнул огненным кольцом. Демоны и мрицы со всей скорости врезались в первый магический забор. Тучи черного дыма взмылись вверх, подхваченные порывами ветра.

– Стена долго не выстоит! – закричала Жасмин. – Их слишком много!

– Держись, Жас! Не поддавайся эмоциям! Мы не для этого сюда пришли! Вспомни, ради чего мы тут, сколько мы отнимаем у Симоны и ради чего отнимаем! – громко, но спокойно прозвучал голос в объединенном сознании Аделии.

Первый барьер взорвался, затмив собой даже ослепительное небо. Не успела вспышка взрыва угаснуть, как засияла вторая стена.

– Скажи, как будешь готова влить энергию в луч, – твердо произнесла Аделия. В ее руке сиял огромный копьеобразный луч, его длина была несколько километров,и его остриё смотрело на далекую звезду за пределами Вселенной. – Не торопись, Жас, мы успеем.

Жасмин раскрыла свои глаза, засиявшие белым светом, и звезды, планеты, все, что было внутри «сети»,преобразовалось в ослепительные языки чистой энергии. Вторая стена взорвалась, и сразу за ней засияла третья, в полукилометре от Стражей. Через пару мгновений вспыхнула и третья стена, не выдержавшая такого потока демонов.

– Готово!!! – закричала Жасмин. – Давааааай!!!

Несколько тварей успели врезаться в щит, окружавший сестер и переход, как реальность взорвалась в вихре энергии и магии, скручивающихся в конец копья в руке Аделии. Сеть сжала пространство в подобие пружины диаметром несколько сантиметров, и Аделия рывком отправила копье в сторону Его Вселенной. Пружина ускорения разжалась.

На всей территории Вселенной, во всех мирах, которые были обращены в сторону Зарницы-17, вспыхнуло новое солнце. Даже если там стояла ночь, стало светло как днем, правда, свет «солнца» был холодным, синеватым и очень неприятным для глаз. После того, как свечение начало угасать, на небе жители Вселенной увидели белесый росчерк луча, уходивший далеко в темень пустоты…

В пожаре бушующих стихий сестры со всех ног бросились к прямому переходу. Бежали по «дну» щита, ставшим единственной опорой после уничтожения материи. Зеркало перехода начало рябить из-за разрушающейся реальности, и за мгновение до схлопывания Стражи прыжком залетели в межпространственный тоннель. Луч надежды был отправлен в путь.

Глава 4. Доказательства

Четыре дня спустя после «сна».

Был погожий летний день, до середины лета еще далеко, на улице тепло, но не жарко. Симона, сидя за рулем, размышляла о событиях почти недельной давности. Сплошная зеленая стена проносилась с обеих сторон дороги. Встречных машин практически не было.

В первый день, вечером, после того как девушка вернулась с репетиции, Симона сбросила обувь, прошла в спальню, задернула окна плотными шторами, включила весь свет, что был в комнате, скинула всю одежду с себя и встала перед зеркалом в полный рост, что находилось на двери огромного шкафа-купе. Она подошла вплотную к зеркалу, ища отметины огромной раны, чтобыла ею получена ТОГДА. Смотря себе же в глаза, указательным пальцем провела по линии пореза, ни на миллиметр не отклоняясь от траектории следования меча Самюэль. Проходя место, где порез пересекал сквозное ранение, рука Симоны остановилась. Воспоминания сплошным видеорядом понеслись у Симоны перед глазами, она видела все так же отчетливо, как смотрела бы кино или наблюдала происходящее собственным взором.

– Это не сон, – подумала Симона, когда прервала поток воспоминаний.

– Эти сестры, Стражи, существуют во мне или это плод моей воспаленной фантазии? Если нет, то они защищают меня? – продолжала размышлять Симона. – Так, стоп, откуда я знаю, что они СТРАЖИ?

Она видела их, запомнила в мельчайших подробностях. Девушки были очень похожи на Симону, и будь они одним целым – были бы Симоной.

– Или у меня раздвоение личности, или это все происходит на самом деле, – выныривая из воспоминаний, думала девушка, пока вела машину. – Есть только один способ проверить.

Просились вековые сосны, солнце играло в прятки с облаками. Скрипнув шинами, Симона повернула на грунтовую дорогу. Сердце начало бешено биться, дыхание стало глубоким и частым при приближении к ее уединенному уголку.

Симона остановила машину в нескольких метрах от того места, где бросила машину во «сне». Заглушила двигатель, отстегнула ремень и несколько секунд просто сидела, смотря на то место перед собой. Набравшись храбрости, вышла из машины. Ворох звуков окатил ее слух. Лес жил, кричали птицы, поскрипывали стволы сосен, над головой пробегали облака. Симона медленным шагом подошла туда, где в «прошлый» раз стояла машина. Присела на корточки, пытаясь рассмотреть следы протектора. Головой понимала, что дожди, прошедшие пару дней назад, смыли все следы, даже если они и были. Поднявшись, Симона осмотрелась, нашла глазами проход, через который она побежала в глубь леса, и направилась туда.

Симона вошла в сосновую рощу и неспешно пошла по пройденному уже ТОГДА пути. Глазами искала следы и сломанные ветки, которые цеплялись за платье.

– Платье!!! – пронеслось у нее молниеносная мысль. – Как я забыла о платье!!!

У Симоны действительно было белое платье, висящее в том самом шкафу-купе.

Тревога начала захватывать Симону, с трудом подавляя порывы побежать, девушка шла, разглядывая землю, но следов на хвойной подстилке не было. Ускорив шаг, Симона вышла к оврагу, где стоял большой камень с плоской стороной, обращенной к лесу. Солнце зашло за большое облако, тени исчезли. Симона остолбенела, выпучив глаза, смотрела на камень. Медленно, еле поднимая ноги, приблизилась к нему.

В глазах потемнело, накатила тошнота, Симона оперлась рукой о валун, продолжая пялится на его поверхность. Темные линии рассекали плоскость камня, кривой линией уходя к низу и резко обрываясь у кромки рваным краем. Девушка рухнула на колени и смотрела на бордово-коричневые следы на серой глади камня. Точно такие же следы она видела, когда очнулась ТАМ. Или все-таки ЗДЕСЬ? Взгляд скользнул на землю у валуна, дыхание перехватило от увиденного: желтая хвоя местами была в темных пятнах, а чуть в стороне явственно виделось коричневое пятно на фоне светлой подстилки. Мысли покинули голову, пустым взором смотрела на доказательство реальности произошедшего.

Нечеловеческий крик вырвался из груди Симоны, слезы ручьем покатились из глаз. Голос рыжеволосой девушки эхом носился по лесу, она кричала, кричала от отчаяния, что нахлынуло на нее. Крик оборвался также внезапно, как и появился. Симона лежала на мягкой земле и рыдала, ее тело содрогалось при каждом всхлипе. В груди болело, словно сердце прошили иглами…

Симона не знала, что в этот самый момент Аделия и Жасмин сократили оставшееся ей время, но взамен подарили надежду на возрождение, оправив луч к ее Судьбе.

Глава 5. Барьер

Три секунды спустя по местному времени.

Аделия и Жасмин вывалились из перехода и сразу же упали наземь. Переход за ними моментально схлопнулся. Исчез, будто ничего и не было. Девушки лежали лицом на песке, обессиленные и уставшие: Жасмин попыталась привстать на руках, но стоило ей приподняться на десяток сантиметров, как силы оставили ее, и снова встретилась лицом с холодным и колючим песком; Аделия, более трезво оценив свои силы, просто перевернулась на спину и смотрела на ночное пустынное небо с редкими прозрачными облаками, лениво плывущими мимо полумесяца местной луны. Стояла тихая ночь. Чертыхаясь и отплевывая набившийся в рот песок, Жасмин тоже перевернулась на спину.

– Успели, – ни к кому необращаясь,произнесла она.

– Угу, – почти промычала Аделия, не в силах вымолвить что-то более осмысленное.

Взяв волю в кулак, Аделия села. С доспехов текла талая вода, платье под ними тоже промокло и теперь мерзко прилипало к телу.

– Нужно идти… – обретя дар речи,выпалила Аделия. – …Ставить барьер.

Оправка луча полностью истощила магические силы девушек, они это понимали, поэтому будут использовать снова энергию Ядра. Она все равно потребуется в астрономических размерах для создания барьера вокруг Вселенной, на этом фоне несколько глотков магии для Стражей – сущая мелочь. Хотя даже эту «мелочь» девушки принимали очень неохотно, ибо каждое обращение к Ядру – минус к жизни Симоны. Ждать естественного восстановления сил сестры тоже не могли: на это уйдет минимум неделя, если не больше, а барьер нужно ставить сейчас, да и демоны не будут сидеть, пока Хранительницы отлеживаются.

Аделия прикоснулась к живительной магии Ядра, и моментально ее разум прояснился. Жасмин сделала то же самое. Девушки поднялись, высушили одежды и доспехи. Аделия спросила:

– Мы здесь можем создать барьер? – Аделия смотрела на первые намеки на рассвет.

– Да, – тихим голосом ответила Жасмин. Аделия резко обернулась и посмотрела на сестру.

– Жасмин, что не так? – тревога выступила на лице девушки. Многозначительное молчание Жасмин затягивалось. – Не молчи, пожалуйста…

– Симона потеряет часть памяти… – выдавила из себя Жасмин.

Повисла пауза. Аделия смотрела, не мигая, на сестру. Ветер тихо завывал в щелях доспехов Стражей.

– Барьер можно будет поставить только там, где сила Ядра достаточна, чтобы поддерживать жизнь и сдерживать Тьму, – начала Жасмин, набрав побольше воздуха в грудь и не сводя взора с Аделии. – Я это поняла на Зарнице-17. Там полностью властвовала Тьма и пустота, я не ощущала связи с Ядром. Ведь ты тоже почувствовала это?

– Да, – ответила Аделия.

– Барьер пройдет только по границе живой Вселенной. Самалия-8 уже за этой границей. Щит полностью обрубит все связи по ту сторону, а значит, Симона забудет о том, что случилось с ней несколько дней назад, не вспоминая о том, что любая, даже косвенная, связь между подсознанием Симоны и Душой, то есть нами, также оборвется… – закончила на одном дыхании Жасмин.

– Что еще сотрется из памяти? – жестким голосом спросила Аделия. Было видно, что она едва сдерживает ярость, руки сжались в кулаки, глаза закрыты, тело натянуто как струна и неподвижно. Жасмин знала, что гнев направлен не на нее, а на бессилие и жертвы, на которые приходится идти и так сверх меры.

– Еще кое-что совсем неважное, но самое главное я озвучила. Свежие воспоминания находятся на самой периферии Вселенной и со временем, если они важны, перемещаются вглубь к Ядру или в Ядро. Система Самалии-8 только начала движение, когда вторглись демоны. Сейчас – это глубокий тыл Тьмы, – твердо ответила Жасмин.

– Через сколько Самалия-8 достигнет живой Вселенной? – сквозь зубы процедила Аделия. Было видно, что она цепляется за любую возможность, чтобы сохранить столь ценные воспоминания. Она чувствовала, как и Жасмин, что события нескольких прошедших дней еще сыграют свою роль в будущем.

– При нынешнем темпе – лет десять-пятнадцать, если мы будем столько ждать, то рискуем погибнуть от полчищ демонов. Ведь их число должно удваиваться каждый год, судя по темпам увеличения их численности, – рассуждала Жасмин. Она смотрела на сестру, сердце Жасмин дрогнуло, ей было больно видеть ее бессильную ярость.

– А если переместить насильно за границу? – уже умоляюще спросила Аделия. Они обе знали ответ на этот вопрос, но Жасмин все равно ответила:

– Нужно будет вновь использовать энергию Ядра Души. Минус пятьдесят лет минимум или…

– Полгода для Симоны, – закончила за сестру Аделия. – Или потерять важные воспоминания, или еще сократить жизнь Симоны?

Аделия села на песок и обхватила колени руками, уткнула подбородок между коленей, сестра пристроилась справа от нее. Обе молчали. Горизонт стал белеть, и у самой кромки уже показались желтые прожилки восходящего солнца. Стояла гробовая тишина, даже ветер стих.

– Думать нечего, – вдруг заговорила Аделия. – Мы и так поставили на неопределённость взамен на два года жизни Симоны. Хватит! Ставим барьер!

– Если так будет легче, то она забудет на какое-то время весь тот кошмар, что ей пришлось пережить из-за наших разборок – это действительно меньшее из зол в данной ситуации, – проговорила Жасмин, поднимаясь на ноги и отряхивая песок с доспехов.

– Слабое утешение, – отозвалась Аделия, вставая за сестрой. – Ладно, давай начинать…

Сестры встали друг перед другом, взялись за руки выше запястья, соединили сознания в одно целое и потянулись к Ядру Души. В последний раз.

Первые лучи озарили пустыню, на многие километры ставшей плоской. Небо было бело-голубое со стороны рассвета и иссиня-черное со стороны ночи. Звезды, месяц и восходящее солнце одновременно соседствовали в этот миг на небе. Зрелище удивительно прекрасное!

Было довольно прохладно и при этом очень сухо. Все так же стояла тишина, только маленький вихрь начал кружиться под ногами сестер. Маленький, ненавязчивый, он ютился вокруг сапог Стражей. Девушки произносили в унисон слова заклинания. Ленты света начали слетаться отовсюду и встраиваться в этот непоседливый вихрь. Наполненный чистой магией, он начал разрастаться, становясь все больше и могучее. Впитывал все новые порции света, закручиваясь все сильнее и вращаясь все быстрее. Волшебницы стояли неподвижно внутри него, шквальный ветер трепал их волосы и заставлял поскрипывать доспехи и звенеть ножны, ударяющейся об стальную броню. Жасмин и Аделия словно не замечали всего этого. Вихрь стал настолько огромен, что уже подпирал само небо, тонны песка и пыли неслись по кругу с огромной скоростью. Молнии сверкали от статического электричества.

Девушки подняли руки и, не расцепляя их, скрепили в замки ладони друг друга. Они стали похожи на изящную арку, выполненную гениальным скульптором.

Вихрь оторвался от земли, взлетел над головами сестер, сбросил все материальное с себя: песок, камни и прочий поднятый материал с земли – и превратился в огромный огненный шар, из которого то и дело били в землю молнии.

– Прости, Симона, у нас нет другого выхода, – звучал единый голос. – Мы вверяем твою и свои жизни Ему. Надеемся, что ты простишь нас когда-нибудь. До встречи, Симона! Мы любим тебя!

Расцепили руки. Звуки оставили реальность. Искрящийся шар со сверхсветовой скоростью начал расширяться. Жасмин и Аделия смотрели, как он уносится к границе живой Вселенной. Слеза покатилась по щеке Жасмин. Еле сдерживая слезы, она произнесла:

– До свиданья, Симона, прости, что была плохим Стражем… – рыдая, уткнулась в плечо Аделии, которая стояла с каменным лицом, словно не веря в то, что они сделали. Она прижала сестру к себе и срывающимся голосом промолвила:

– Ты – лучшая, Жасмин, намного лучше меня, даже спустя тысячелетие заточения в пустоте, ты осталась такой же девочкой, что и была до того дня… – вкус слез почувствовался на губах Аделии. Свет удаляющегося барьера уже блек на фоне разгорающегося рассвета. Аделию начали бить судороги рыданий.

– Я так и не успела… побыть с ней… только мы нашли друг друга, как мы вынуждены отгородиться… от… Симоны… – заикалась с капающими слезами говорила Жасмин.

– Так… нужно… – только и смогла выговорить Аделия.

Девушек захлестнула волна скорби, словно они только что потеряли родную мать. Стояли на коленях на холодном безжизненном песке, в объятиях друг друга, не в силах остановить слезы печали.

Жасмин и Аделия не заметили, как взошло солнце и стало стремительно теплеть. Сколько они рыдали – неизвестно, но в какой-то момент слез не осталось и лишь всхлипывания иногда сотрясали девушек.

– Пойдем, – севшим голосом сказала Аделия. – Нам пора возвращаться…

Глава 6. Раскол

Симона лежала на мягкой хвое. Сколько прошло времени она не знала. Час, два? Слезы как-то резко прошли, в сердце наступила странная пустота. Опухшие глаза стали болеть. Симона села, смотрела перед собой ничего не видящим взглядом, стараясь не поворачиваться к камню, встала и побрела к машине.

Опустошенность рухнула на душу тяжелым грузом. Симона брела не в силах что-то почувствовать. Она не помнила, как добралась до авто. Начали спускаться сумерки. Девушка села в водительское кресло, на автоматизме пристегнула ремень, завела двигатель и поехала в сторону шоссе. Всю дорогу Симона старалась не вспоминать увиденное и не думать об этом. Боялась вновь поймать волну ужаса и боли.

Дорога до дома прошла одним кадром. Солнце уже село. Включили ночное освещение. Город жил своей бурной летней жизнью, даже после заката. Симона никого не слышала и никого не замечала. Припарковала машину. Вышла и направилась к дому. Снова все на автопилоте. С ней вроде даже поздоровались соседи, а она не понимала было ли это на самом деле или это ей причудилось. А если нет, то что она ответила? Все как в тумане, как в немом кино, только субтитров не хватает внизу кадра.

Симона долго пыталась открыть дверь, не могла побрать ключ. А это вообще ее дверь? С какого-то момента она подалась, и девушка шагнула в дом. Нащупала выключатель, зажегся свет в коридоре. Как-то стянула обувь с ног, причем с один носком вместе. Даже не заметив этого, Симона побрела в комнату. Не включая свет, рухнула на кровать лицом вниз. Ее не волновало, что на ней уличная одежда, не волновало, что лежит по поперек, лишь повернула голову на левый бок.

Одинокая слеза потекла из правого глаза, медленно преодолевая препятствия в виде переносицы… Симона не поняла почему она плачет. Что случилось, что ей так плохо? Обрывки мысли бродили в проваливающем в забытье разуме, и Симона могла лишь только наблюдать их небыстрый бег без возможности осознания.

Симона смотрела, не моргая на шкаф-купе и не могла вспомнить, почему он пришел ей в голову и что ей нужно в нем посмотреть или достать.

– Наверное, что-то неважное, раз не могу вспомнить… – подумала Симона. – Завтра, может быть вспомню…

Глаза Симоны медленно закрылись, и девушка провалилась в сон без сновидений. Она не знала, что утром, проснувшись, забудет события последних нескольких дней: и «сон», и поездку в лес, и что она там обнаружила; и ужас, и боль, что испытала; и то, что она поняла, что жизнь ее изменилась…

Глава 7. Гроза

Десять месяцев спустя, в трех тысячах километров на восток.

– Вроде все взял?.. – подумал про себя Эонару, рассматривая уже закрытый потрепанный портфель. – Да, вроде все…

Чувство, чего-то забытого часто посещало юношу, особенно, когда он собирался в далекую прогулку на велосипеде.

Эонару было двадцать восемь лет, но выглядел он немного старше своих лет. Не сказать, что прям красив, но внешность не вызывает отторжения или отвращения. Обычный парень для своих лет и местности. Глаза-хамелеоны изменяли цвет радужки от серого до темно-карих по настроению, магнитных бурь и положения Венеры относительно Плутона, в общем, очень случайно. Юноша носил короткую стрижку светло-русых волос, нос был средних размеров с небольшой горбиной, рот обрамляли пухловатые губы, что для данных широт встречалось не часто.

Несмотря на молодость, взгляд был ничего не выражающий, искра жизни или потухла, или задвинута подальше от «зеркал души». Вообще его мало, что волновало по жизни в плане эмоций, найти то, что его зацепит – был тот еще квест. Не цепляли даже собственные проблемы, не говоря уже о чьих-то других. Многие считали, что он относится к жизни по-филосовски или «познал дзен», кто-то считал, что Эонару просто равнодушный и бесчувственный, как прибрежный утес. В реальности, скорее всего, он вобрал в себе все эти характеристики, взяв от каждой понемногу.

Жизнь была расписана, как машинный код: дом-работа-дом. Наступали выходные – куда-то вылезти на природу, если позволяла погода. Эонару очень не любил спонтанные события в своей жизни, разрушающие его стройный и лаконичный образ жизни, поэтому его вынести рядом с собой, хоть какое-то столь продолжительное время, почти никто не мог. Из-за «своеобразных» привычек ни одна девушка с ним не уживалась более года; последние пару лет юноша жил один и уже не стремился к новым отношениям. Он понимал, что проблема в нем, но менять кардинально свою жизнь явно не собирался, поэтому лелеял надежду найти свою истинную судьбу, хоть и понимал всю абсурдность данных мечтаний.

Характер был мягкий, можно даже сказать покладистый, если не задевать его «своеобразные» привычки: за них Эонару мог стоять насмерть. Добрый, даже заботливый, но не хватает эмпатии, за что очень часто попадал в крайне неприятные ситуации. По той же причине мог не понимать намеков, особенно касающихся дел душевных. Неконфликтный, причем данная черта почти возведена в абсолют: часто, когда спор или обсуждение начинали выливаться в конфликт, переходящий в острую фазу, то Эонару было проще «подписать полную и безоговорочную капитуляцию», чтобы сохранить свои нервы, при этом оставшись при своем мнении, и отношения с оппонентом, а когда последний остынет – можно попробовать на холодную голову еще раз обсудить спорные моменты. Не сказать, что это работало всегда, но определённо толк от этого был, некоторые, из-за данной черты считали парня «скользким типом», хотя никаких злых умыслов Эонару не вынашивал.

Посмотрел в последний раз на прогулочный рюкзак, вышел в коридор, напялил обувь, закинул велосипед на плечо и вышел в подъезд. В раскоряку закрыл дверь и спустился на улицу.

Субботний день выдался особенно погожим: солнце стояло в зените, теплый ветер шуршал в летней листве, ребятишки с визгом носились по двору, машины лениво ползли по своим делам. Народу было сегодня особенно много, только пару дней назад закончились дожди, наступило по-настоящему июльское лето, и народ высыпал на улицу погреться на солнышке и провести время вне душных квартир и домов.

Напялив шлем на голову и рюкзак за спину, Эонару запрыгнул на велосипед и выехал со двора. Вырулив на дорогу, встроился в крайний правый ряд и понесся с потоком машин за город. Пыльный горячий воздух бил в лицо, палящее солнце припекало руки на руле, перед взглядом проносился серый асфальт с мелькающими белыми полосами. Шум ветра в ушах заглушал почти все остальные звуки.

Ощущение свободы чувствовал каждый раз, как садился Эонару за руль, не привязанный ни к чему и ни к кому: только дорога и шелест покрышек. В эти моменты лучше всего думалось, пока километры проносятся перед глазами, а мерное вращение педалей успокаивало буйный разум. Если спросить, когда Эонару жил по-настоящему, то не раздумывая, он бы ответил, что «на колесах».

Так прошли несколько километров, пока не выбрался за город. Автомобилей и грузового транспорта стало сильно меньше, дорога уже, воздух чище, а лес нависал арочным сводом. Миновав зеленый тоннель, Эонару выехал на открытую местность, спустя еще километров десять, повернул на грунтовую тропу, ведущую далеко в глубь полей.

Пейзаж стал однообразным: с обеих сторон кромки заросших полей, вдалеке видны стены лесов и дымка над городом. Небо было абсолютно безоблачным, так думал, Эонару, пока не обернулся. Сзади шел, на пол неба, черный грозовой фронт. Темно-синие облака плыли со стороны дороги, готовые излиться в любую минуту.

– Сегодня и завтра дождей не обещали же… – юноша остановился, скинул рюкзак и достал оттуда телефон, проверил прогноз погоды. Ничего, вообще ничего, ни капли не упадет в радиусе пятисот километров. По крайней мере так предсказывал прогноз.

– Тучи идут против ветра что ли? Ветер юго-западный, а гроза идет с севера. Меня уже глючит что ли? – рассуждал в голове Эонару, смотря на приближающийся фронт и пока пил воду из фляжки. Вода нагрелась и не утоляла жажду, как хотелось бы. – Надеюсь, пронесет.

Сев на велосипед, Эонару решил прибавить скорости, он как раз проехал половину круга и находился в самой дальней точке маршрута.

– В пятнадцати километрах должен быть лес, а там и до города рукой подать. Полчаса езды. – только подумал об этом, как резко потемнело, солнце скрылось за грозовыми облаками. Эонару задрал голову и увидел с какой скоростью неслись тучи, обернулся – края грозе не видно, до самого горизонта темно-серое покрывало неба. Начал накрапывать дождь.

– Этого еще не хватало! – пришлось остановиться, вытащить дождевик и надеть его на рюкзак. Пока затягивал последнюю лямку вспышка на небе озарила все вокруг и через секунду ужасной силы гром расколол небо.

– Так близко! – страх овладел Эонару. Он знал, что находится на открытой местности и является хорошей мишенью для молнии. Запрыгнув на педали, дал деру, что есть сил. Дождь перешел в ливень. Грязь летела в лицо. Сверкало почти каждую секунду, гром не умолкал. Дыхание сбилось, в рот заливался дождь, глаза щипал пот, текущий со лба, и почти ничего не видели. Сплошная стена дождя сократила видимость до нескольких метров.

– Только найти бы укрыт…

Белая стена окружила Эонару, становясь все ярче, пока не стала невыносимой для зрения. Под колесо попал камень. Юношу подбросило. Свободное падение. Удар. Темнота.

Главы 8-13

Глава 8. Открытие

Тишина. Гробовая тишина. Что-то шершавое. Эонару с трудом понял, что он думает.

– Что произошло?! Я упал с велосипеда!– промелькнуло в голове.

Тут начались нестыковки: лежал Эонару на брусчатом полу, шершавый камень неприятно холодил левый бок лица. Юноша попытался привстать – и ему это удалось. Боли нигде не было, даже не затекло ничего. Велосипеда рядом не было. Природы вокруг и грозы над головой – тоже.

–Где я? Что это за место?– начал было задавать себе в панике вопросы, но остановился. Что-то приоткрывалось его внутреннему взору.

Осмотрелся. Тоннель. Каменный тоннель. Приглушённо освещён. Источника света не было видно. Метрах в тридцати впереди – лестница, уходящая вниз. Сзади – наглухо закрытая массивная дверь. Путь был только вперёд. Что-то сдуло все его мысли из головы, и, словно зачарованный, он пошёл к спуску. Звук шагов эхом разносился под ногами. Судя по состоянию, этому месту несколько сотен или тысяч лет. Пыли не было. Камни стен и пола были подогнаны с филигранной точностью – иголку не просунешь.

Лестница. Эонару остановился у неё. Ступеней двадцать вниз. Неуверенно зашагал вниз. У основания лестницы – такая же массивная дверь. Юноша посмотрел на петли: открывается наружу. Толкнул её. Открылась.

Перед ним был подъёмник, занимающий всю маленькую комнату, с одной кнопкой со стрелкой, указывающей вниз. Здесь было относительно светло, казалось, что само пространство светится. Ни лампочки, ни факелов – ничего не обнаружил. Перила были со следами коррозии непонятного цвета, краска местами вспучилась и осыпалась.

Взирая на всё это, Эонару не чувствовал страха и смутно ощущал что-то знакомое во всём происходящем. Шагнул на платформу подъёмника и нажал кнопку, не ожидая, что он сдвинется с места. Несмотря на крайне ветхий внешний вид, он чуть дернулся и абсолютно бесшумно заскользил вниз. Словно был новым, и все его движущиеся части и подшипники были обильно смазаны. Только где эти движущиеся части? Эонару попытался понять, как движется подъёмник: ни тросов, ни рельс, ни направляющих. Шахта была, визуально, ровным квадратом, выложенным так же, как и тоннель.

Эонару посмотрел вниз через решетчатый пол – там, метрах в пятидесяти, видел что-то наподобие очень длинного окна, откуда лился беловато-серый свет. Затаив дыхание, парень стал ждать, когда подъёмник достигнет «окна».

Абсолютно безжизненный ландшафт предстал перед ним. С высоты облаков он видел серую пустыню на многие километры вокруг. Гигантские воронки зияли по всей поверхности до самого горизонта, часть из них уже была припорошена песком. Спустившись ниже, Эонару увидел скелеты зданий и остовы разрушенных городов. Других цветов, кроме серого и бежевого, не было. Где-то далеко стояли горы, на которых угадывались останки исполинской цифры «один». Не в силах что-либо подумать, Эонару так и стоял, пока подъёмник вновь не вошёл в цельную шахту. Неизвестно, сколько он двигался вниз, как появилось второе окно.

Небо было очень странным, с желтоватым оттенком. Огромные рваные плиты свисали от самых небес до земли, словно мир, что был выше, являлся потолком для этого. Стоило этой мысли проскочить, как Эонару начал догадываться, куда он попал. Словно уродливые цветки распустились на небе, часть плит обрушилась на землю. Толщина каждой такой плиты была десятки километров, и кромка терялась где-то вдалеке. Из разорванных краёв виднелись искорёженные трубы, листы металла, змеи проводов. Ржавая поверхность плит была вся в трещинах, изломах и воронках. Одна из плит, лежавшая, если судить по масштабу, километрах в десяти-пятнадцати, имела какую-то надпись на стороне, обращённой к «небу». Присмотревшись и подождав, пока немного рассеются оранжевые облака, Эонару увидел, что написано…

– Второй уровень, – прошептал юноша.

– Главная защита от внешних угроз и основной источник энергии для первых уровней, – словно цитировал бесцветным голосом описание увиденного. – Разрушен до основания…

Земля, свободная от упавших плит, была таким же апокалиптическим местом, как и Первый уровень. Эонару уже понял, где он и что увидит дальше: Третий уровень, а дальше призрачный Четвертый. Запечатанные в его голове десять лет назад… Подъёмник покинул Второй уровень.

С трепещущим сердцем Эонару ждал следующего «окна». Ждать пришлось долго. Облокотился об ограждение и откинул голову на прут. Уже начала закрадываться мысль, что ничего дальше нет, а снизу не было видно «просветов». Подъёмник остановился. Щелкнули стопоры. Сзади поднялась стена. Юноша обернулся.

Через быстро бегущие облака на лазурном небосводе мерцали лучи холодного солнца. Было довольно зябко. Ветер трепал одежду. Вдали стояла перед Эонару исполинская серая стена, высотой, казалось, выше неба и убегающая по обе стороны за горизонт. Напротив взгляда, от низа до верха стены, были ворота с сильно обшарпанной обшивкой. На гладкой поверхности зияли выбоины и небольшие, в сравнении с размерами самого сооружения, воронки. На левой части ворот обшарпанной и выцветшей красной краской было написано: «Четвертый уровень». Наверху виднелись какие-то трубы или шпили – с земли было не разобрать.

– Остовы оборонительных орудий, – шёпотом, чуть улыбаясь, произнёс Эонару. – Всё, как я и представлял…

Выход с подъёмника находился на небольшой возвышенности, и оттуда открывался вид на равнину перед воротами: дорога, по большей части, уцелела, но остальная часть поверхности была как лунный ландшафт. Всё было перепахано на несколько метров вглубь.

Твёрдым шагом Эонару направился по дороге к воротам. Идти километров шесть. Чем ближе подходил к воротам, тем сильнее захватывало дыхание от размеров сооружения. В паре километров от ворот послышался оглушительный скрежет металла – что-то обрушивалось с обеих сторон врат. Эонару посмотрел наверх, в район петель, и увидел, что рыжими водопадами оттуда сыплется ржавчина. Земля задрожала. Ворота пришли в движение. Юноша остановился. Створки врат открывались наружу, к Эонару. Толщина их была не меньше пары сотен метров. Или километров? Когда на противоположной стороне засияла щель шириной в несколько метров, ворота с грохотом остановились.

Парень шёл, как в гипнозе, не веря своим глазам. Они должны быть закрыты навсегда! Механизм закрытия ворот был изнутри! Его нельзя открыть извне! Он не знал, что увидит по ту сторону. Щель была белого цвета и не пропускала ничего с противоположной части. Минут тридцать занял путь от момента открытия ворот до приближения к выходу из щели.

Остановившись в шаге от белой завесы, Эонару подумал, что может никогда не вернуться домой, и всё равно сделал шаг. Место за завесой было чем-то вроде балкона перед космической бездной.

Не успел Эонару осознать что-либо, как в него врезался световой луч. Крик не успел родиться в горле, зрачки расширились до границ радужки, сердце пропустило удар и остановилось, вздохнуть было невозможно, голова была готова взорваться, тело словно раскатывали катком, ломая каждую кость. Он желал потерять сознание, чтобы не чувствовать всего этого. Словно его услышали – и сознание на миг угасло.

Открыл глаза. Он понял. Все понял. Кто он. Что он. Что это за место. Как сюда попал. Как отсюда выбраться. Зачем он тут. Странное ощущение пришло в его сердце. Вначале это было просто неприятное покалывание, словно небольшой электрический ток проходил где-то в груди. Некомфортное чувство со огромной скоростью стало накатывать всепоглощающей болью, пока сознание не прострелило вспышкой на живую разорванного самое себя Эонару.

Горячая обжигающая кровь затопила разум, спазмы ходили по рваному краю юноши. Сквозь этот первозданный ужас боли начал сформировываться образ второй половины Эонару, способной закрыть эту страшную рану. Образ, что выжигался не только в пульсирующей плоти бьющегося сердца, но и в ткани самого Мироздания реальной Вселенной. Каждый рыжий волос, каждая родинка и морщинка на лице, морские неземные цветки глаз, потухшие перед лицом абсолютной пожирающей Тьмы. Биение в унисон, даже на огромных расстояниях. Удар в удар. Вспышка света и в раскаленном рассудке выплавился облик его истинной любви!

– Симона!!!

Красный туман рассеивался перед взором. Он все понял. Сердце отдавало болью с каждым толчком, она ушла за границы подсознания, но осталась ждать за углом удобного случая, чтобы напомнить о себе. Моя Симона! Счастье обретения смешивалось с ужасом, что ждало его половинку в совсем недалеком будущем, если ОН ничего не сделает. Обратный отсчет идет уже почти год. Где он все это время был?!

Тысячи, миллионы электрических импульсов прошивали тело и извивались внутри головы Эонару, создавая новые или давно забытые и утерянные связи. Связи со своей Душой. Со своей огромной Вселенной, населенной не только жизненным опытом, но и памятью предков и сотен поколений до. Галактика с ее мириадами звезд и живых миров, хранящие тайны самого Мироздания, преклонила голову в приветствии перед ее Носителем.

Смотрел на далекую мерцающую точку, едва различимую на безгранично-черном полотне. Руки и тело, минуя осознание, сами начали совершать странные, на первый взгляд движения: поворачивая Вселенную, свою Вселенную и приблизил далекую и бледную звездочку и пришел в ужас от увиденного…

Глава 9. Забытые

3801 год по местному летоисчислению.

День на Рассветных Сумерках клонился к закату. Голубое небо над головой уходило в синеву к горизонту. Прибой шептался с вечерним бризом о чём-то своём. Волны весело набегали на песчаный берег и с шумом уходили обратно в море. Ноги Аделии занесло песком по самую щиколотку, приносимым водной стихией. Подол платья полностью промок, но, похоже, её это не волновало. Жасмин сидела рядом, закатав платье до колен и глядя куда-то вдаль. Девушки молчали.

Прошло больше ста лет с момента возведения барьера. Война с демонами закончилась сравнительно недавно, около тридцати лет назад. После установки заслона энергия Ядра сильно уменьшилась, и граница противодействия Тьме сместилась к Внутренним мирам. Тогда была прорвана линия обороны по всему периметру. Рубеж Света ушёл далеко в тыл. Демоны, не сдерживаемые светлой магией Ядра Души, превратили всё в адскую бойню…

Сколько погибло в следующие десять лет, никто и не пытался подсчитать. Тысячи цивилизаций, миллиарды живых миров, четверть оставшегося жизненного пространства и многое другое было потеряно. Стражи не могли быть везде и сразу, им пришлось принимать много страшных и тяжёлых решений: отдать на растерзание скопление из двухсот звёздных систем, чтобы спасти несколько тысяч в других местах; превратить целую живую систему в огромную термоядерную бомбу, чтобы уничтожить прорвавшиеся орды мриц и демонов, или позволить закончиться эвакуации, но потерять в итоге несколько тыловых систем без какой-либо защиты.

Руки были не по локоть, а всё тело Стражей было в крови тех, кого они не могли больше защитить. Сила и возможности девушек уменьшились за это время вдвое и продолжали испаряться. Никто им ничего не говорил в упрёк, никто не проклинал за потери триллионов жизней, все понимали, что без них всё бы рухнуло за считанные годы.

Как только линия фронта докатилась до границы живой Вселенной, защитники смогли дать отпор демонам и уйти в глухую оборону. Фронт стабилизировался, все цивилизации встали под ружьё: женщины и дети, старики и калеки – все, кто мог держать оружие. Впервые за десять лет войны не была отдана и пядь земли. Несмотря на барьер, количество оставшихся демонов в сто раз превышало суммарное количество выживших, поэтому следующие несколько десятилетий прошли в окопах, пока не была уничтожена последняя тварь на границе живой Души. Стражи делали вылазки в тыл демонам, уничтожали их гнёзда, сжигали целые мёртвые системы, где они оказались заперты, если среди них не оказывались демоны-порталы.

Демоны-порталы – созданные исключительно для того, чтобы создавать переходы между звёздными системами. Крайне уязвимые к физическому воздействию адские создания, особенно когда держат портал открытым, но неуязвимые к магии. Другие демоны защищают их с особой яростью и не пожалеют любого количества себя, чтобы не дать убить демона-портала. Самая неприятная способность этого демона, помимо возможности перемещения между звёздными системами – невозможность использовать заклинания аннигиляции пространства, где находился портал, и в радиусе нескольких звёздных систем тоже. Из-за этого нельзя было уничтожить всех на расстоянии, только в рукопашном и ближнем магическом бою. За демонами-порталами в основном и охотились Стражи.

Когда убили последнего, девушки устроили геноцид всем тварям и сожгли все мёртвые звёздные системы за пределами живой Вселенной вместе со всеми адскими созданиями, превратив их в топливо для угасающего Ядра. Добавили около сорока лет, что примерно пять месяцев к жизни Симоны. Девушек устроил такой размен.

Следующие годы прошли не менее напряжённо. Энергия после появления барьера перестала приходить и извне, и все миры переключились на подпитку от Ядра Души. Аделии и Жасмин пришлось пойти на крайние меры, чтобы сократить расход энергии Ядра. Были потушены все малозаселённые звёздные системы, жители переселены во внутренние области. Яркость и температура всех звёзд была уменьшена до минимального уровня, чтобы поддерживать климат, пригодный для жизни. На вечно тропических планетах появились времена года. Где-то впервые увидели снег, а в системах, удалённых от Ядра, появились области вечной мерзлоты. Сколько флоры и фауны погибло от смены климата – девушки боялись представить.

Они несли это бремя, принимали непопулярные решения, нужно было протянуть как можно дольше. Нужно выжить. Даже если в конце останется одна живая планета, но Ядро будет перезапущено – всё было не зря. У них хватит сил всё восстановить. А сейчас… Тридцать лет Стражи носились по Вселенной и пережигали все пустые или бесполезные планеты, звёзды, астероиды, кометы – всё, что было не нужно для выживания, даже луны живых планет пошли на топливо Ядру. Неделю назад они сожгли последнюю тонну материи. Прибавили пятнадцать лет или месяц с небольшим. Не то, на что они рассчитывали, однако не роптали. Они сделали всё, что могли, и вернулись на свою родную планету – Рассветные Сумерки.

Рассветные Сумерки, или Рассум – материнская планета Стражей в звёздной системе Лилиан, которая обращается вокруг Ядра. Самые крупные объекты после него. Рассум, если поместить в Солнечную систему, был бы дальше орбиты Юпитера, а голубая звезда Лилиан – дальше орбиты Плутона.

Из-за обращения системы Лилиан-Рассум вокруг Ядра ночь на поверхности планеты практически не наступает, максимум – сумерки. Несмотря на огромные размеры, гравитация на Рассуме в среднем в десять раз выше земной, но есть места, где она умеренная и сравнима с гравитацией Земли. На таких участках были расселены беженцы из внешних миров. На остальной поверхности планеты могли нормально жить только Стражи. Впервые за полторы тысячи лет Жасмин и Аделия были дома.

Сёстры молчали.

– Аделия, мы сделали все, что могли? – ровным голосом спросила Жасмин, не отводя взора от прибоя.

– Все. И даже больше… – таким же тоном ответила Аделия. – Ты все еще веришь?

– Да, это единственное, что меня удерживает от желания впасть в отчаяние…

– Симона… Как она там? – подняв голову к небу, промолвила Аделия. – Думаешь она поняла, что умирает?..

– Мы стерли из памяти барьером все намеки на скорую смерть Симоны, – еле слышно произнесла Жасмин. – Физические признаки точно проявились, но придала ли им значение…Упрямая девка!

– Пока не свалит с ног, будет игнорировать до последнего, особенно сейчас, когда мы не можем никак повлиять и намекнуть… – последние слова уже захлебывались в рыданиях Аделии. Она закрыла лицо руками и уткнулась в коленки, её плечи содрогались в такт плача.

Жасмин смотрела вдаль стеклянными глазами. Внутри всё сжалось от боли, сердце надрывалось от скорби и печали, но слёз уже не было – она вылакала их все за это столетие и ей казалось, что она разучилась плакать. Картины погибающих миров, взрывающихся сверхновых со всеми живыми планетами для остановки демонов, проносились перед глазами. Крики и вопли, бросаемых в ад, людей многих цивилизаций. Реки крови. Пожары и глобальные разрушения. Пустота поселилась в сердце Жасмин. Она вспомнила последний день, когда Симона была частью их, когда они чувствовали ее. Больше ста двадцати лет назад. Целая вечность.

Жасмин пододвинулась к сестре и обняла её, положив голову на плечо. Слёзы капали с подбородка Аделии, она не могла остановиться. За все эти десятилетия Аделия не проронила ни слезинки, держалась как струна, даже когда было видно, что её распирают чувства. Она была сильной за них двоих, а Жасмин рыдала за двоих, Аделия всегда успокаивала её, говорила нужные слова, обнимала, шептала: «Всё будет хорошо», гладила по волосам. А потом – следующий день и новые кошмары войны, ещё страшнее предыдущих.

Аделия наконец смогла дать волю всему тому, что накопилось почти за полтора века. Плач перешёл в вой, она задыхалась, упала на колени Жасмин, Аделию били судороги, одной рукой сжимала пригоршню песка, а другой стискивала руку Жасмин. Спустились сумерки, шум прибоя нарушали рыдания Аделии.

– Мы не одиноки, Адель, – начала ласковым голосом Жасмин. – Симона всё ещё с нами, а мы с ней. Да, мы отрезаны от неё, но мы поддерживаем жизнь в её сердце. Разве это не прекрасно? Мы на родной планете, спустя пятнадцать веков отсутствия, наблюдаем изумительной красоты закат. Разве это не прекрасно? Мы забыты Симоной, но это наш выбор, ради того, чтобы она жила, чтобы у неё был шанс. Разве это не прекрасно? Каждая из нас отдала бы жизнь за возможность избавить Симу от этого ада, что тут происходит… Ведь так, Адель?

Рыдания Аделии практически стихли, лишь изредка её передёргивало, да глубоко и хрипло дышала. После долгого молчания:

– Да… Ж-ж-жас-с-мин-н… – Аделия поднялась на колени, её лицо было бледное и опухшее, на подбородке всё ещё висели, играя в закате цветными отблесками, капли слёз. – Он-н пр-при-прри-дет-т?

– Должен, должен, Адель, – твёрдо сказала Жасмин, наблюдая за медленно плывущими сиреневыми облаками бездонными глазами. – Я верю в это. Нам. Больше. Ничего. Не. Остаётся.

Жасмин крепко обняла Аделию, та ответила тем же, вцепившись руками в спину сестры. Ручьи слёз вновь потекли из глаз Аделии, но это уже были беззвучные слёзы. Слёзы радости, что они есть друг у друга.

Одинокая слезинка выкатилась из глаза Жасмин и покатилась по лицу. Надежда и они сами – всё, что осталось у них в этом умирающем мире.

Глава 10. Обещание

Что чувствует человек, когда сталкивается с неизведанным? Или с невозможным? Страх и смятение? Оцепенение и ужас? Панику и отчаяние? Что должен был чувствовать Эонару, когда столкнулся с тем, чего не может быть в реальном мире? Когда погрузился в собственную душу? Когда увидел развалины собственных миров, построенных им же и им же уничтоженных? А когда узрел свою Вселенную – огромную, яркую, но безжизненную? Эти и ещё тысячи других вопросов бродили на окраине сознания, человеческого сознания. Истинная сущность Эонару пробудилась, дала ответы на многие вопросы, но самое главное – он понял, что теперь является не совсем человеком. Не сказать, что его это сильно беспокоило, но, вернувшись во внешний мир, нужно было быть осторожным. Клеймо безумца ему было не нужно. Особенно сейчас.

С того самого балкона он рассматривал Вселенную Симоны, точнее, то, что от неё осталось. По сравнению со своей Вселенной, она была по яркости такой же, как если бы сравнивать мегаполис и деревню на три двора. Редкие тусклые звёзды бесцельно летали по своим орбитам, огромные области тьмы и пустоты рваными пятнами зияли на блеклом световом полотне. Пояс мёртвых миров медленно вращался вокруг Души Симоны. Чем дольше Эонару смотрел, тем больше воспоминаний, принесённых с лучом, выныривало из тени памяти.

Симона. Душа. Истинная природа Симоны. Стражи. Аделия. Мрицы. Самюэль. Сражение. Кровь на белом платье. Жасмин. Смерть сестёр. Обретение. Падение рубежа от Тёмных миров. Демоны. Заражение Ядра Души. Угасание и остановка. Сёстры. Отправка луча. Установка барьера. Потеря части памяти…

Словно в ускоренном воспроизведении проносились события последних ста двадцати двух лет в сознании Эонару. Он сжал кулаки в бессильной ярости, что костяшки пальцев побелели. Где он был эти сто с лишним лет? Сколько ещё есть времени? Симона?

Приблизив Ядро Души Симоны, он смотрел, стараясь как можно более адекватно оценить масштаб катастрофы. На Ядро можно было уже смотреть даже не щурясь. Вся поверхность была затянута раскалённой пеленой тёмного, медленно остывающего металла. Словно венами, Ядро было оплетено стыками сварившихся друг с другом пластов. Термоядерные реакции в душе остановились больше ста лет назад.

– Сто пятьдесят лет, минимум… – прошептал Эонару. – Год-полтора в реальном мире. Это максимум, на что я могу рассчитывать. Сёстры сделали всё, что могли…

Он отпустил изображение Души Симоны, и оно вновь стало блеклой звёздочкой за пределами его Вселенной. Мысленно открыл переход во внутренние миры своей Души, попал сразу в пункт управления. Свет зажёгся, как только он вышел из портала.

Помещение было полукруглой формы, радиусом метров двадцать. Всю изогнутую стену занимал экран, у плоской стены была вытянутая кафедра с различными кнопками, переключателями, маленькими экранами и индикаторами. Потолок уходил метров на десять вверх и был белым, как большая часть помещения. Светло-серые краски служили лишь контрастом на белоснежном фоне. Посередине кафедры стоял единственный стул со спинкой.

Эонару огляделся, прошёл вдоль кафедры, скользя правой рукой по краю столешницы. Она была тоже светлой и тёплой – то ли такая порода дерева, то ли камень. Дошёл до стула, отодвинул его, что-то набрал на клавиатуре и нажал «Ввод». На большом экране побежали цифры, графики, описания и расчёты. Юноша смотрел жадным, испытующим взглядом и переваривал полученные данные. Когда строки закончились, внизу появилась короткая очередь символов:

10001 : 10000

Эонару слабо улыбнулся. Огонёк заиграл в его глазах. Ни к кому не обращаясь:

– Не самый плохой расклад. Верно?

Он вышел из помещения – снаружи занимался рассвет. Пункт управления находился на плато высокой скалы на берегу моря с отвесными стенами. С противоположной стороны был густой вековой лес, сплошной грядой закрывавший горизонт. Подойдя к краю, Эонару смотрел на первые лучи восходящего солнца.

– Симона, я приду к тебе! Я вырву этот ничтожный шанс из лап самой смерти! – кричал Эонару твёрдым, как камень, голосом. – Я найду тебя! Слышишь, Симона! Найду! Даже если придётся разменять свою жизнь на твою, я пойду на эту жертву! Ради тебя! Обещаю!

Голос эхом разносился над морскими просторами, смешиваясь со звуками леса и рассыпающихся о прибрежные камни волн.

– Я люблю тебя, Симона… – шёпотом продолжил Эонару. – Ведь ты моя родная половинка, мы части одного целого… Я не могу позволить тебе уйти!

Глава 11

Пустота

Симона вышла из «аквариума» – так называли комнату для записи песен, и села на пуф, погружённая в свои мысли. Прошёл почти год с того момента, как она изменилась, как перестала радоваться жизни, как её перестало цеплять то, что когда-то было важно. Её упрекали, что её выступления, при идеальном исполнении, лишились «душевности», но никто не мог объяснить, что подразумевалось под этим словом. Теперь она старалась избегать друзей по группе, не ходила на совместные мероприятия и посиделки. Вечные отговорки: занята или нехорошо себя чувствует.

Последнее было почти правдой. Стала часто болеть голова, появлялась спонтанная слабость. Всё это она списывала на перегруженность работой. Несколько месяцев назад у неё, в месте чуть выше сердца, начали выступать вены, медленно ползущие от месяца к месяцу дальше по телу. Они проступали, как рельеф под кожей, без своей естественной синевы, словно из-под более глубоких слоёв пытались вылезти наружу. Чем дальше распространялись вены, тем толще они становились у своего «истока». Сейчас они достигли плеч, основания шеи и начали заворачиваться за спину.

Даже тут Симона не особо волновалась. Не болит же. Чувствует себя в целом прекрасно. Как что-то побеспокоит по-серьёзному – обратится к врачу. По этим причинам стала носить одежду с высоким воротником или горлом. Где-то далеко, на самом краю подсознания, иногда мелькала мимолётная мысль, что её дни сочтены, но ни разу она не материализовалась во что-то более осознанное. Разверзнувшаяся пропасть между Симоной и Душой была непреодолима.

Ещё год назад Симона была жизнерадостной и неунывающей девушкой, довольно прямолинейной, но не жестокой. Со своими причудами. Доброй и немного сентиментальной. Строгой к себе и другим, если речь шла о работе или обещаниях. Она спасла группу много лет назад, когда все были готовы рвать друг другу глотки. Её голос узнавали миллионы. Переболела «звёздной болезнью» и стала спокойной, даже кроткой, не выпячивая своё положение. Была.

Постепенно, в течение этих десяти месяцев, её перестали узнавать даже близкие. Внешне она не изменилась, но внутренне… Её действия, общение всё больше походили на машинное, неестественное.

Симона сидела, немного сгорбившись, и смотрела в одну точку где-то под полом. Она осталась вдвоём со звукорежиссёром Ником. Ник вышел из студии и подсел к девушке.

– Что с тобой происходит, Симона, ты сама на себя не похожа, – начал разговор Ник.

– Что вы все заладили: «Симона, Симона. Что с тобой?» – абсолютно ровным, ничего не выражающим голосом ответила девушка. – Со мной всё хорошо.

– Может, что-то случилось, о чём ты не можешь рассказать? Можешь не говорить, что именно, просто скажи, что так и есть… – горячо выпалил Ник. – Симона сейчас и Симона год назад – два разных человека. Порой мне кажется, что передо мной робот в обличье Симоны, а не живой чело…

Симона повернулась к Нику и посмотрела ему в глаза. Когда-то бирюзовые, живые очи Симоны посерели, ничего не выражали, не двигались и не моргали. За ними была бездонная равнодушная пустота, сдерживаемая только этими глазами. Ник отпрянул, заглянув в бездну, и опустил взгляд. Симона ничего не ответила и отвернула голову. Рыжие волнистые волосы спали с плеч, словно закрывая Симону огненным водопадом от Ника. После продолжительного неловкого молчания:

– Всё хорошо, Ник, не беспокойся за меня, – всё тем же серым голосом, со стальными нотками. Встала, взяла сумку, переобулась в уличную обувь. – До завтра, Ник.

Симона вышла, не дождавшись его ответа. Села в машину и направилась домой.

– Я такая же, как и всегда. Почему они говорят, что год назад я была другой? Такая же. Может, просто повзрослела? Пора бы. Четвёртый десяток идёт,– лениво думала Симона, пока ехала до дома.

Поднялась домой. Переоделась. Поставила чайник. Пошла искать себе одежду на завтра. Направилась в спальню к шкафу-купе, потому что помнила, что там есть белое платье. Открыла дверцу. Начала перебирать вешалки с одеждой и, не глядя, вытащила нужную и машинально кинула на постель. Закрыла шкаф и обернулась. В комнате был полумрак, горел лишь ночник. Симона включила общий свет.

На платье явственно просматривались огромные бледно-красноватые пятна, различимые только при сильном освещении. Подол платья был каким-то поношенным, виднелись явные более тонкие области ткани, такое ощущение, что протёртые. Сердце Симоны кольнуло, но девушка не обратила на это внимания.

– Вино или краска не отстиралась? Или вода была с ржавчиной? – недоумевала про себя Симона. – Нужно будет постирать с отбеливателем. Если не отстирается – выкину.

Симона повесила платье обратно в шкаф и захлопнула его.

Пробуждение

Шесть часов спустя после грозы.

Нога затекла в неудобной позе. Эонару открыл глаза: трава лесом возвышалась над ним, капли дождя сверкали бриллиантами на солнце. Одежда была мокрой и прилипла к телу, в колено больно упёрся камень. Юноша прислушался к себе: нигде ли ничего не болит или не сломано.

– Вроде нет.

Приподнялся на руках и сел. Вся футболка и шорты спереди были в грязи, лицу повезло больше: удар падения пришёлся на шлем. Осмотрелся. Роковая гроза шла на юг и была почти у горизонта. Высоко светило и припекало солнце, испарина поднималась от влажной земли.

Расколотый шлем валялся в полуметре от Эонару. Попытавшись отряхнуть руки от грязи, он начал прощупывать голову на предмет шишек и открытых ран. Волосы густо закрывали голову, и на них лишь прилипло несколько травинок. Волосы… Густо… Что?!

Эонару схватился двумя руками за голову и провёл по волосам: длинные, густые и прямые волосы спадали на землю серебристым потоком. Он попытался взять все волосы в одну руку. Не получилось. Все волосы можно было удержать только в двух руках. Тяжёлая копна. Килограмм пять.

Эонару помнил всё, что произошло с ним и кто он сейчас. Но про «нюансы», видимо, его «не просветили». Ехидно думал в голове. Нет, просветили. Он знал, что обрезать волосы нет смысла – отрастут за три часа, потеряв, по массе отрезанных волос, вес тела. Волосы слабо пачкаются и их не нужно как-то укладывать. Он может управлять их свойствами! И не только свойствами волос, но и внешностью, в небольших пределах. Что ещё?

Он стал выше на пять сантиметров, лишился всей растительности по телу, кроме бровей, ресниц и, собственно, волос на голове. Не осталось лишнего жира, стал немного шире в плечах. В общем, исчезли многие физические недостатки внешности, при этом он был Эонару, а не другим человеком. Хотя человеком он, как раз, и не был.

Он «вспомнил» о самой главной особенности своего преобразования: изменять голос по своему усмотрению, мог повторить любой человеческий глас, неважно, мужской или женский. Вторая пара голосовых связок могла расщепляться на несколько новых пар, и таким образом Эонару мог даже хор изобразить с множеством разных тембров. При этом, каждый голос шел независимо от остальных, то есть он мог говорить многими «людьми» сразу и контролировать каждого. И вишенка на торте: громкость и мощность звука Эонару могла на порядок-два превосходить человеческие.

На это и поставил Эонару. План действий только зарождался в его голове. Времени раскачиваться не было. Он дал себе год на всю реализацию и действовать нужно было немедленно.

Закинув расколотый шлем в рюкзак, завязал часть волос в несколько кос и закинул вместе со свободными под футболку, они предательски вылезли из-под нее. Пришлось заправить в шорты. Поднял велосипед. Осмотрел его. Вроде поломок нет, проверил шины, ладонью стряхнул грязь с седла и запрыгнул на него. Он явно стал сильнее, так как ему было очень легко крутить педали, даже в горку. Несся домой на всех порах.

На сердце была тревога и радость. Он был полон решимости исполнить грандиозный план, что вырисовывался в его голове.

Глава 12

Темные века

Мир Души Симоны. 3853 год по местному летоисчислению.

Крупные хлопья снега валили плотной пеленой. Костёр трещал на морозе, и от порывов ледяного ветра пламя мерцало в отсветах сугробов. Глубокие непроницаемые тени растянулись позади Аделии и Жасмин, сидящих друг напротив друга. Адский холод, видимо, нисколько не смущал девушек, платья которых трепали порывы колючего воздуха. Аделия впервые за пару веков сменила причёску и теперь носила косу толщиной с полторы её руки, свисающую до поясницы. Жасмин, наоборот, распустила волосы, и её золотая копна развевалась, как флаг. Обе сидели, обхватив колени руками, и смотрели в костёр – огоньки веселились в зрачках Стражей.

Они переселились сюда сорок пять лет назад. В этот холодный мир, где самая высокая температура – минус 32 градуса, а самая низкая, как сейчас, – 174 градуса ниже ноля. Когда-то это был тропический мир среднего пояса Вселенной. Ядро Души практически остыло. Только в самых внутренних звёздных системах ещё можно было найти лето. Количество существующих цивилизаций опустилось до менее десяти тысяч из более чем двухсот восьмидесяти когда-то.

Форпост. Так теперь называли Стражи эту планету. Самая удалённая планета от центра Души. Более полвека назад девушки потушили местную звезду, и планета, оставшаяся без родного светила, понеслась прочь, выброшенная центробежными силами к краю Вселенной.

Девушки приходили сюда ждать и наблюдать. Их жизненная сила была практически на исходе. На лице Аделии пролегли глубокие морщины, а синяки под глазами не проходили уже несколько лет, она осунулась, кожа стала ещё более бледной и прозрачной, а вены вновь выступили. Как когда-то. Почти двести лет назад. Жасмин знала, что ждёт Аделию, если ничего не произойдёт в течение следующих пары десятилетий. Аделия тоже знала, но виду не показывала и всем своим отношением давала понять, что не хочет это обсуждать и тем более принимать жалость сестры.

Жасмин выглядела немногим лучше, но, не потрёпанная тысячелетними сражениями, она сохранила гораздо больше внутренних сил, нежели сестра. Даже её жизненная красота почти не угасла, хотя она понимала, что протянет ненамного больше Аделии. У неё были все шансы увидеть коллапс Души и искренне надеялась, что её истощение раньше сведёт в беспамятство и забытьё.

Стражи стали живыми памятниками прошлых эпох, ещё помнящих времена, когда эта Вселенная была наполнена жизнью и красотой. Да, местами это была опасная Вселенная, но сёстры с достоинством оберегали покой живущих. До событий двенадцативековой давности. Не отрывая взгляда от пламени, Жасмин спросила:

– Адель, расскажи, что случилось в тот день. Я почти ничего не помню. Только отрывками и не уверена в их правдивости…

Аделия молчала. Жасмин уже подумала, что зря завела этот разговор, как сестра начала рассказ…

Тот день

2652 год по местному летоисчислению. Планета Самалия-8. Равнина Приграничная.

«Прошло почти тысяча двести лет, а я так и не смогла забыть весь тот ужас и отчаяние, что пережила тогда. Будь моя воля, я бы стерла все события и тот день навсегда из своей головы. Периодически меня мучают кошмары… как тебя забирают из этого мира.

Прости, я отвлеклась. Мы явились на Самалию-8, потому что пришёл сигнал о нападении. Это была уже четырнадцатая попытка за год. Единственное, что успели сделать защитники крепости у подножья гор – это закрыть переходы на планету и с планеты. Потом связь оборвалась с этой звёздной системой. Мы добрались туда своими силами. Выскочили в полной боевой готовности в нескольких километрах от города-крепости. Ничего не обнаружили, засады на месте прибытия не было. Мои сканирующие способности говорили, что весь город и был засадой. Можно было бы его спалить вместе с мрицами и дело с концом, но там оставались защитники, что укрылись в подземельях, и к ним ломились адские собаки.

Недолго думая, мы понеслись в бой. Тогда цена разумной жизни была куда выше, нежели сейчас. Даже если нам удавалось спасти всего одну жизнь из лап демонов, мы считали, что всё не зря. Хм, даже как-то забавно вспоминать эти времена.

Пока шли, мы рассуждали, почему именно тут и столько раз подряд. Ты ещё тогда предположила, что где-то в горах или за ними защита от Тёмных миров имеет или брешь, или менее плотную структуру, что позволяет проникать исчадиям тьмы.

Я скептически отнеслась к твоей теории, хоть впоследствии она и подтвердилась. А причина моего скептицизма была в том, что Вселенная Симоны переживала самые тёмные века в своей истории. На тот момент, конечно. Ты помнишь, что тогда происходило? Нет? Большой же у тебя пробел в памяти…

Симоне тогда стукнуло двадцать один год. Самый рассвет юности и самый мрачный год жизни девушки. За неполные двадцать лет у нас и два месяца в реальном мире, Симона хлебнула столько горя, что некоторые только за всю жизнь смогут набрать такой «список». Родители погибли в автокатастрофе. Единственная бабушка умерла спустя две недели, не выдержав горя от потери дочери. Молодой человек предал её и ушёл к другой, даже не выждав время, пока Симона переживёт гибель всей семьи.

Мы всё видели и всё принимали, что Симона пыталась сделать со своей Душой. Мы ни в чём её не винили. Просто тихо делали свою работу.

Симону захлестнула волна горя и отчаяния. Она плакала сутками, проклиная свой мир за несправедливость и жестокость. Навзрыд кричала: «За что!?» и «Почему я осталась жива?!». Не замечала, как тёмные мысли и силы начали проникать в её разум и Душу.

По всей Вселенной начались войны и восстания между цивилизациями. Противоречие на противоречии. Душу мотало, как воздушного змея на ветру. Ещё и орды демонов нашли лазейку. Они заполонили все приграничные миры. Тогда их цель был захват и подчинение, а не уничтожение, как было почти сто пятьдесят лет назад. Да, они были куда умнее и хитрее. И тьма в тот раз расползалась, как болезнь, и ничего её не останавливало, а даже наоборот многое способствовало. Ведь сладкие обещания избавления от боли и страданий открывали ворота городов и проходы меж мирами.

Мы тщетно пытались убедить всех, что это ложь и только время сможет, если не излечить раны, то унять острую боль. Волшебной таблетки не существует, и нужно было пройти этот путь. Сохранить себя. Нас не слушали. Лапы зла уже подобрались к средним мирам, а тогда там не существовало такого понятия, как тьма или война. Попади туда этот яд – всё было бы потеряно.

Было принято решение. Самое сложное и страшное на тот момент: убить всех, кто потворствует тьме, и запечатать все межпространственные переходы, парализовав продвижение зла. Да, так и Душу сковывали, но мы решили, что это меньшее из зол. Да и управиться надеялись за десять или двадцать лет, очищая от ядовитой скверны. Оставили самое малое число переходов для минимальной жизнедеятельности Души и которые мы могли полностью держать под контролем.

Провели ритуал. Моря планет были красными от крови. Плач и стон стояли по всей Душе. Спазмы боли шли волнами по Вселенной. Симона была явно против такого решения, но кто сказал, что лечение должно быть приятным?

Тогда и начали поступать сообщения о проникновениях мриц с севера на Самалии-8. Первые стаи мы уничтожали с тобой вдвоём, потом возвели крепость прямо напротив горного лаза. Её цель была сдерживать до нашего прибытия и не позволять прорваться к переходам, так как там проходил критически важный путь из центра Души к периферии.

Всё шло как задумано, ровно до четырнадцатого вторжения, с чего я и начала рассказ. Мы ворвались в город, кишащий мрицами, их были тысячи, десятки тысяч. Мы поняли, почему пограничники закрыли переходы, раньше с гор больше пары сотен адских созданий не вылезало. На такое количество осаждающих демонов крепость не была рассчитана, и она пала почти моментально. Смели числом.

Мы не поняли всё коварство ловушки, в которую мы попали. Симона, страдающая от душевной боли и уставшая от нескончаемых слёз, решила избавиться от эмоций. Будь она обычным человеком, ничего бы из этого не вышло. Но даже мы тогда не поняли, как проморгали такого слона в посудной лавке. Как такое произошло – до сих пор не могу понять. Симона могла, в крайних случаях и в определённых местах, вторгаться в Душу. И Приграничная Равнина была именно таким местом. Это Симона впустила демонов, чтобы привлечь нас защищать Душу. И забрать ТЕБЯ.

Да, Жасмин, это правда, тебя отправила в Тёмные миры сама Симона, полностью отчаявшаяся и не понимающая, что творит. И с одним желанием в голове: прекратить страдания. Устранение тебя ей казалось выходом. Нет Жасмин – нет эмоций. Нет эмоций – нет страданий. Нам было поздно, да и невозможно, доносить, что реальность окажется совсем не такой, как Симона себе представляет. Как она дошла до всего этого и как привела в действие – не знаю. Я думаю, что разум в какой-то момент просто отключился от переизбытка чувств, и управление перехватила Истинная Сущность Симоны, ещё дикая и необузданная, она повиновалась приказам подсознания и действовала прямо, не взирая на последствия. Подсознание, как и сознание, хотело обрести душевный покой. Сказано – сделано. Повторюсь, Жас, это моя догадка, но думаю, что она недалека от правды.

На нас бросились все мрицы, что были в крепости. Мы за полминуты израсходовали все готовые заклинания, но в ограниченном пространстве толку от них было немного. Бой перешёл в рукопашную. Спина к спине, мы сражались на мечах с толпами мриц.

В какой-то момент небеса разверзлись, и в крепость рухнул столб света, окруживший тебя. От этого сгорели все мрицы, но и ты оказалась заточена в этой… клетке. Ты стояла за полупрозрачной светящейся пеленой, пыталась мечом, руками, зубами пробить барьер и выбраться наружу. Магия на него не действовала. Я снаружи пыталась сделать то же самое.

(Молчание)

Свет столба начал усиливаться и нагреваться. Стало понятно, что он вот-вот взорвется. Я в ярости долбила по нему в бессильных попытках нанести хотя бы царапину… Сломала меч.

Ты стояла внутри и смотрела на меня, глаза были полны слёз. Звук столб не пропускал. Ты приложила руку к уже раскалённой внутренней поверхности… Я приложила со своей стороны, несмотря на ожоги…

Свет стал ослепительным, земля задрожала, вихрь пыли, камней и прочего мусора начал смерчем носиться вокруг этого света…

Я помню, что на миг ты каким-то чудом смогла объединить наши сознания и сказать:

– Я люблю тебя… Адель… Береги себя… и… прости, – спокойным и уверенным голосом.

Я ничего не успела ответить, среагировать, как столб взорвался… Тут я сама плохо помню. Знаю, что меня закинуло от ударной волны на противоположную сторону планеты…»

Аделия умолкла. Глаза её были мокрые от слёз.

Откровение

Языки пламени танцевали на морозном ветру. Срываясь от костра, они вспыхивали чуть ярче, чтобы угаснуть навсегда. Тени носились по лицам сестёр в ритм танца огня. Откровение Аделии заставило вновь пережить все те события, которые сёстры так долго старались, если не забыть, то хотя бы не вспоминать. Не ворошить эту незаживающую рану. Жасмин была подавлена, Аделия словно отсутствовала, её взгляд смотрел на пламя и ничего не выражал.

– Это я тебя закинула на другую сторону планеты… – почти неслышно произнесла Жасмин. Аделия подняла удивлённые глаза на сестру. – Я вспомнила… Когда мы стояли по разные стороны столба…

Было видно, что слова ей даются с огромным трудом, и ещё труднее было Жасмин не встать и не убежать куда глаза глядят – от себя и нахлынувших воспоминаний.

– …в объединённом сознании я увидела способ спасти тебя. Взрыв столба, созданный Симоной, скорее всего, тебя бы убил. Я тогда так думала… И воспользовалась нашей детской забавой: через объединённое сознание управлять магией с помощью тебя… – спокойно, подбирая слова, шептала Жасмин. – Уловка удалась, ты явно не ожидала такой простой хитрости, и я взорвала под твоими ногами термоядерный фугас. Твоими же способностями. За миг до преобразования столба. Да, это не взрыв света оставил на месте крепости Долину Памяти, а местность рядом – Пустоши Тревоги, а взрыв твоего самого мощного заклинания физического воздействия. Я знала, что ты отделаешься синяками и ушибами, но останешься цела и будешь далеко, когда…

Жасмин сделала паузу. Глубоко вздохнула.

– Преобразования столба?! – стараясь сохранить самообладание, спросила Аделия. – Ты о чём?

– Думаю, ты поняла, о чём я, – ответила Жасмин. – Столб начал скручиваться, и на его месте, в метрах пятидесяти от земли, открылась чёрная дыра – переход в Тёмные миры. Я не была уверена, что ты не ринешься за мной в саму преисподнюю, поэтому и закинула тебя подальше…

Аделию одолевала ярость. Она всю жизнь думала, что это взрыв столба разлучил её с сестрой в последние мгновения их единения, а это была Жасмин, не позволившая пойти за ней. Пусть даже и в Ад.

– Зачем?.. – сквозь зубы процедила Аделия. – Я бы тебя вытащила!

– Не говори ерунды, – отмахнулась Жасмин, словно они обсуждали что-то несущественное. – Чего я точно не могла допустить – это оставить Душу без защиты. Оставить Симону одну, наедине со всем этим ужасом! Да, это по её вине меня забрали, но это не повод бросать всю Вселенную на произвол судьбы! Ты лучше меня это понимаешь. И между мной и Симоной ты должна была сделать единственно верный выбор, но чувства мешали тебе. Я помогла тебе поступить правильно… Ты нужна была Симоне, как никогда, хоть она это и не осознавала. Ты справилась лучше, чем кто-либо. Невзирая на все события последних двух сотен лет, целое тысячелетие в Душе стоял мир и покой. Благодаря тебе, Адель.

Взгляд Аделии утратил гневный огонь, она выдохнула:

– Ты права, Жасмин, но тогда мне казалось, что потерять тебя – значит потерять всё. В тех чувствах я была готова обменять всю Душу на тебя…

– Вот именно. Хорошо, что ты это понимаешь, – несколько учительским тоном прокомментировала Жасмин. – И ещё… Не было никаких гарантий, что ты бы выжила в Тёмных мирах или тебя не обратили, как и меня. Нужно расписывать последствия такого развития событий?

– Нет, я всё прекрасно понимаю. Теперь понимаю, – сдавленно произнесла Аделия. – Прости, Жас…

Жасмин улыбнулась, встала на ноги и, скрипя снегом под сапогами, перебралась под бок к сестре. Обняла её одной рукой.

– Ты большая молодец, Адель, – весело заговорила Жасмин. – Без твоего упорства, силы, доброты и целеустремлённости не было бы этих десяти веков, и я бы тут не сидела. Опуская подробности, ты же меня привела обратно, к свету.

Уголки губ сестры дрогнули в слабой улыбке. Аделия уложила голову на плечо Жасмин, а та – на её. Снег кружился, выписывая причудливые пируэты, занося две женские фигурки своим белым пухом…

Осознание

– Когда ты поняла, что Симона – не человек? – прервала тишину Жасмин.

Аделия сухой палочкой что-то теребила в пламени костра. Судя по её взгляду и выражению лица, она была очень далеко от этого холодного мира. Когда смысл слов дошёл до её сознания, она перестала елозить веточкой и подняла глаза на Жасмин:

– Когда мы столкнулись в смертельном ударе… – подбирая каждое слово, вымолвила Аделия.

– Когда меч прошёл меня насквозь? – как-то слишком беззаботно спросила сестра.

– Да… – отозвалась Аделия и надолго умолкла. – До нашей встречи мне и раньше встречались мертворождённые. Они начали появляться лет за двести-триста. Каждый раз они принимали облик различных людей, даже в образе Симоны были, искаженном образе. Все мертворождённые, Самюэли, были пустыми оболочками, и после смерти они рассыпались в прах, без остатка. Крови они попили моей изрядно. Попадались и в твоей ипостаси… Поэтому я и не допускала мысли, что в теле Самюэль – ты. Очередная пустышка, главной целью которой убить меня, а если не получится, то вытянуть как можно больше сил. Могущество этих… демонов… росло с каждым их появлением. До роковой встречи они уже почти пятьдесят лет не появлялись. Готовилась к худшему. Поэтому в бою я не могла даже подумать, что сражаюсь с тобой, хотя подсознание вопило о том, что стиль боя очень знакомый. Когда я смертельно ранила Самюэль и чёрная магия начала отпускать тебя, меня как ударило молнией, осенило, что всё это время ты была жива и что именно Симона тебя забрала в Тёмные миры. И тут же пришло новое озарение: Симона – не человек, а что-то большее.

Аделия закончила монолог, смотря на языки пламени. Позади выла вьюга.

– Но ты не сильно удивилась?

– Если честно, то я не совсем до сих пор осознала. И смогу ли? – приглушённо произнесла Аделия. – Это означает, что Симона может появиться здесь, в своём «земном» обличье. А пока стоит барьер – это невозможно.

– Я тут задумалась, – как-то оживилась Жасмин. – Что мы ей скажем, когда она придёт сюда?

– Если придёт? – скептически скривила губы сестра.

– Адель, не начинай, пожалуйста, – взмолилась Жасмин. – Мы это сто раз обсуждали.

– Я не смогу посмотреть ей в глаза… – честно призналась Аделия. – Из-за наших разборок она чуть не погибла…

– Стоп! – прервала её Жасмин. – Ты не знала, что раны, нанесённые друг другу, проявятся и на Симоне?!

– Нет, – тихо произнесла Аделия. – Я же сказала, что поняла, что Симона не человек, когда уже лезвие вздымалось из твоей спины, Жас… В бою я отключаю связь с Душой, чтобы ничего не отвлекало… Когда всё кончилось, я чуть с ума не сошла от возможных последствий сражения.

– Она придёт, Адель, и простит нас, я уверена в этом, – склонив голову и улыбаясь самой себе, говорила Жасмин. – А помнишь, как мы, будучи ещё маленькими, соревновались, кто больше звёзд зажжёт?

– Как такое забыть… – еле сдерживая улыбку, ответила сестра. – Мы носились с такой скоростью по Душе, что цивилизации принимали нас за кометы и за стихийное бедствие. Кажется, я тогда победила?

– Да, по количеству, а у меня суммарная масса вышла больше и голубых звёзд было больше!

– Уговор был о количестве звёзд, а не о массе звёздного вещества и тем более о том, сколько конкретного типа звёзд у каждой…

Спор из далёких времён беззаботного детства унес их ненадолго от мрачного и безысходного времени настоящего туда, где главная проблема – почему на небе так мало звёзд и красивых созвездий…

Глава 13. Интерлюдия

Кутаясь в осенний тёмно-серый плащ, Симона стояла на берегу холодного северного моря. Шум волн раскатывался по пустынному пляжу. Накрапывал мелкий, противный дождь. Девушка смотрела серо-бирюзовыми впавшими глазами куда-то перед собой. Взор её был направлен внутрь себя. Почему она здесь? Почему её жизнь катится в преисподнюю? С каждым днём осмысление неизбежности конца переставало накатывать огненным валом на её психику…

Врачи разводили руками на её вопросы, что с ней. Все показатели здоровья медленно ухудшались. Найти причину за последние пару месяцев так и не смогли. Вердикт один: она здорова, так как нет ни одной патологии или болезни. Симона просто угасала. Вены оплели почти всё её тело, они стояли густым плетением уже под подбородком, руки были похожи на дельты рек на карте. Месяц назад весь этот «древесный» рисунок начал приобретать синеву. От кончиков пальцев к плечам, с каждым днём всё ближе к месту, откуда они выходят – к сердцу. Симона знала, что когда синий оттенок дойдёт до своих «корней», наступит её смерть.

Самое странное, что мысль, наводившая панику ещё месяц назад, уже не кажется такой пугающей. Она не смирилась, не опустила руки – просто отключился страх смерти. Как десять лет назад… когда не стало всех близких. Но тогда что-то было по-другому, её кто-то словно вытащил из липких лап отчаяния и бесконечных кругов страданий. Симону вели к свету, через очищающую боль, но всё-таки показали путь из дебрей заполонившего разум страха и безумия. А сейчас ничего такого нет. Она одна. Никто ей не может помочь.

– Это всё?.. – шепнула Симона морю под ногами. Оно лишь шумело своими буйными волнами, этот язык Симона не понимала. – Даже слёз нет.

– Когда я последний раз плакала? – продолжала говорить незримому собеседнику девушка. – Почти два года назад… Я что, разучилась лить слёзы? Мне осталось недолго, неужели я не могу оплакать свою собственную смерть?..

Никто не знал, что Симона умирает, её отношения со всеми почти сошли на нет. Люди, окружающие её, стали утомлять, она тратила много сил просто чтобы находиться в их кругу. Она подняла глаза к серому небу, быстро бегущему над её головой. Настолько же серой она ощущала себя внутри. Затянула потуже тёмно-бардовый шарф, чтобы скрыть сетку синих сосудов, и медленно побрела по песчаному берегу. Мир, события, увлечения, люди, отношения – всё поблекло, стало бесцветным, неинтересным и ровным, как пульс покойника. Хотя… было одно, что оставило хотя бы царапину на её заледеневшем сердце.

– Этот парень… Эонару, вроде. Странное имя… Появился из ниоткуда. Умеет говорить, петь разными голосами, даже хоровыми. Внешность тоже странная, никогда не видела парней с такими длинными и густыми волосами. На видео, что Ник давал посмотреть, где он переисполняет мои песни, моим же голосом… Надо отдать парню должное, я не отличила, даже от студийной записи… Шарлатан? А смысл? Почему он всплыл в памяти? Мало ли «одарённых» индивидуумов в наш век высоких технологий…

Поток размышлений прервала попавшая под ноги небольшая раковина, вынесенная неспокойным морем. Симона остановилась над раковиной, поразглядывала её замысловатый рисунок секунд десять, словно оценивая что-то. Хвост рыжих волос выпал из-под капюшона плаща. Девушка двинулась дальше вдоль кромки воды. Голова опустела от мыслей.

Эонару, очень странное имя…

***

Жасмин смотрела вверх, в сторону барьера, словно пыталась своим взглядом пробить его и вырваться наружу. Аделия впала в кому пару недель назад. Жасмин вернулась с сестрой на материнскую планету, где климат, хоть и стал осенне-зимним, но температура не приближалась к абсолютному нулю.

Силы Аделии таяли быстрее, чем у Жасмин. Выглядела Аделия почти как живой труп, и в один день сестра пожаловалась, что очень устала и хочет отдохнуть, а лучше поспать.

– Поспать?!?! – переспросила с широко распахнутыми от удивления глазами сестра. – Нам не нужен сон…

Было уже поздно, Аделия уже обмякла там, где сидела, и начала заваливаться на бок. Жасмин подскочила к ней и успела поймать, прежде чем Аделия бы упала в холодный снег… из замёрзшего азота.

– Адель!!! Адель!!! Не спи!!! Нельзя!!! – кричала Жасмин, но сестра не реагировала. – Адееееель!!!

Жасмин знала, что сестра жива, но оставаться больше в этом мире на краю Вселенной больше нельзя. Взвалив сестру на плечо, Жасмин удивилась, насколько лёгким стало её тело, и понеслась со всех ног к межпространственному переходу с этой ледяной планеты-сироты. Жасмин надеялась, что, может, более тёплый родной мир поможет, да и близость к Ядру должна положительно сказаться. Стоило подумать о Ядре, мысли осеклись. Почти чёрное солнце было вместо сияющего когда-то центра Души. Только светящаяся кромка обрамляла силуэт мёртвой звезды. Способностей у Жасмин, как и у Аделии, больше не осталось, поэтому она, с сестрой на плече, с трудом пробиралась по глубоким сугробам к пещере, где находился портал.

Жасмин сидела у тела сестры, лежавшей в постели в домике на берегу замёрзшего моря. Грудь Аделии не двигалась, но жилка на шее слабо пульсировала. Жасмин молилась про себя:

– Где бы ты ни был, у тебя осталось мало времени… Услышь мой зов… Симоне не увидеть следующего лета… Прошу тебя, не оставляй нас… Молю тебя… Заклинаю тебя… Наше время вышло…

Часть вторая. Единственный путь. Главы 14-19

Глава 14.

Полгода спустя после судьбоносной грозы.

– Зачем ты нас собрал здесь? – спросила Дарья. Вопрос был задан с тенью нетерпения и раздражения. – Не просто так ты объявился спустя столько лет.

Помимо Дарьи, в небольшой комнате сидели Алексей, Денис, Виктория, Илья, Артем и Татьяна – все друзья Эонару. Почти все с приставкой «бывший».

Дарья и Алексей – самые давние и, когда-то, лучшие друзья из сидящих здесь. Познакомились они с Эонару ещё будучи в школе, в старших классах. Почти до конца студенческой жизни были вместе: гуляли, что-то делали, переживали друг за друга, помогали и поддерживали. Потом, когда в жизни Эонару появилась работа, он понял, что она ему нравится, и начал посвящать ей всё свободное время. Так постепенно он начал отдаляться от друзей. Медленно, но неумолимо. Процесс занял несколько лет. Когда Эонару опомнился, последний мост между ним и его лучшими друзьями давно лежал в руинах.

С остальными он познакомился в университете, до того уровня общения, как с лучшими, не дошло, но всё же отношения были довольно крепкими и теплыми. После окончания учебного заведения. и эти отношения постигла та же участь, что и предыдущие. В общем, Эонару был сам виноват в таком исходе и отлично понимал это.

Дарья была очень умной и обаятельной девушкой, несколько младше Эонару. Эмпатии ей было не занимать, как и прямолинейности. По отношению к Эонару она пользовалась формулой: лечения без боли не бывает. Именно Дарья и Алексей в своё время стали тем самым поворотным моментом в жизни Эонару, когда он был ближе всего к падению во мрак. Дарья не терпит предательства и малодушия, при этом очень близка с Эонару в понимании образов, чувств и эмоций. В этой части взаимоотношений Эонару был ближе к ней, нежели с Алексеем.

Алексея же можно описать как практичного и рационального мужчину. Во всём полагается, чаще всего, на логику и разум, в любой ситуации пытается найти самый оптимальный выход. Дипломатичен и несгибаем. Крайне чувствителен, но закрывает эту черту бронёй холодности и серьёзности. С Эонару он понял, что может находиться в его компании без этой эмоционально защиты, а Эонару помогал ему облекать чувства и эмоции в слова, в чём они и нашли общий язык.

Все сидели в одной из комнат квартиры Эонару, куда он всех пригласил. В середине помещения стоял небольшой стол, у длинной стены – диван, на котором сидели Дарья, Алексей и Артем. На стульях вокруг стола – все остальные. Горел общий свет. В окнах свистел ветер, а за ними валил снег. Мороз на балконных стёклах нарисовал замысловатые узоры.

– Это не так просто будет рассказать и объяснить, – ответил Эонару спокойным голосом. – Не знаю, с чего начать.

– С начала, – иронично произнесла Дарья, смотря Эонару прямо в глаза. Остальные явно чувствовали себя не в своей тарелке.

– Я начну издалека и с общеизвестных фактов, чтобы у всех сложилась верная картина, – начал Эонару. – Со всеми вами я знаком, а вы друг друга знаете не все, но вы те, кому я готов довериться и прошу вашей помощи. Подождите. Не перебивайте. Давайте я расскажу, что я задумал, а потом вы зададите интересующие вопросы. Хорошо?

Все закивали. Дарья сидела как изваяние, явно настроенная скептически.

Убеждение

– Вы знаете, что я… несколько изменился и приобрёл некоторые… нетипичные способности. Для всех – от удара молнии и последовавших мутаций под воздействием большой силы электрического тока. Удар молнии действительно был, но все изменения, что произошли, – не мутации. Молния была лишь проводником, катализатором, если угодно, для того чтобы я смог… войти в свою Душу. Мы договорились, что вы дослушаете меня.

Я оказался внутри себя, и меня сразу же поразило световое копьё – я его так называю. Самая близкая аналогия. Тут же и произошла трансформация в то, что я стал из себя представлять. Это что касается внешних изменений.

А в Душе… Я увидел свой мир, но не это главное. Я увидел её… Точнее, её мир. Мир моей второй и единственной половинки, которую люблю. Её Душа практически угасла, она умирает. Умирает физически. И я не могу оставить её на произвол судьбы. Не перенесу такого горя. Я принял решение, прошу прощения за высокопарный слог, спасти её. Для этого мне и нужна ваша помощь. Думаю, на этом пока остановимся…

– Я услышала достаточно, – резко, но не громко сказала Дарья, встала и направилась к выходу. Остальные пялились на Эонару в немом то ли удивлении, то ли ужасе.

– Подожди, Даш, – тихо сказал Эонару. – Я могу показать, точнее, доказать…

Слова Эонару явно заинтересовали её, она не ожидала такого ответа, и она, стоя в дверном проёме, смотрела в глаза Эонару, а он взял волосы и начал стягивать их в хвост, чтобы не мешали.

– Я могу показать всем вам, что видел. Вы увидите всё своими глазами, – твёрдо говорил Эонару. – Вам нужно лишь довериться мне и сделать то, что я прошу.

Брови Виктории поползли вверх, Алексей нахмурился. Денис отрешённо смотрел перед собой, а Илья и Татьяна, такое ощущение, что от монолога Эонару ещё не отошли. Словно прочитав их мысли, юноша произнёс:

– Нет, ничего криминального, просто вам всем нужно взять друг друга за руки и замкнуть круг на мне, – почти весело произнёс Эонару. Видя их недоверчивые взгляды, прибавил: – Пожалуйста, доверьтесь мне. Я прошу сущий пустяк: если всё окажется недостойным вашего внимания, то сможете спокойно уйти, а меня считать психом.

Дарья с явным недоверием вернулась на своё место. Эонару протянул обе руки: справа на стуле сидела Татьяна, слева, на краю дивана, Алексей. Последний нехотя взял руку Эонару в свою, затем то же самое сделала Татьяна. После, с явной неловкостью в воздухе, повторили все. Как только последние руки коснулись друг друга, комната вспыхнула ослепительной вспышкой. Окружающая картинка резко сменилась, и все оказались в каком-то подземелье.

– Где мы?! Что случилось?! Что ты сделал?! Отвечай! – гвалт голосов обрушился на Эонару. Татьяна была близка к истерике.

– Друзья, вы в моей Душе, точнее, в переходе в неё. Дверь за вами – это выход в реальный мир. Выйдя за неё, вы, точнее, ваше сознание, вернётесь в мою квартиру, – начал объяснять Эонару. – Сейчас дверь заперта, я не даю её открыть. Мне нужно показать вам всё, чтобы вы мне поверили. С вашими… пардон… телами всё хорошо. Визуально и физически мы все спим. Время тут идёт почти в тысячу раз медленнее, чем в реальности, то есть тысяча лет тут – год там.

Опустилась гробовая тишина. Было видно, что слова не совсем убедили и тем более не успокоили. Илья спросил дрожащим от страха голосом:

– Ты что нам подсыпал или в комнате был дурманящий газ?

– Нет, нет, нет, – спокойно ответил Эонару. – Я специально вам даже воды не предлагал, когда вы пришли, чтобы не было подозрений на отравление наркотиками или галлюциногенами. А газ… вы настолько мне не доверяете? Если так, то сразу после возвращения в реальность можете пройти экспертизу на наличие токсичных веществ в ваших организмах.

Эти слова несколько разрядили обстановку. Денис произнёс:

– Это невозможно и иррационально. Так не бывает!

– Но вы же тут? – парировал Эонару. – Я отвечу на все ваши вопросы позже, а сейчас пойдём со мной, вы должны многое увидеть сами.

– Мы здесь можем умереть? – прямо спросила Татьяна.

– Вы – нет. Это не ваша Душа. Вы тут Наблюдатели. Вы можете чувствовать температуру, видеть глазами, разговаривать и дышать, даже в открытом космосе, но умереть вы не можете. Вас сразу же перенесёт в реальность, и вы… «проснётесь».

– А ты можешь? – удивлённо подняла брови Дарья.

– «Тело не живёт без мозга», – процитировал Эонару фразу из одного фильма. – Но чтобы мне тут умереть, надо очень постараться, на данный момент – это невозможно. Я тут бог, как бы пафосно ни звучало. Идём.

Эонару зашагал по тоннелю в сторону лестницы, остальные, поколебавшись и обменявшись взглядами, пошли за юношей. Дошли до лестницы, спустились, открыли дверь на лифтовую площадку.

– Что это? – спросил Артем. Сразу видно было технаря, увидевшего ненадёжный на вид подъёмник без каких-либо механизмов.

– Путь в мою Душу пролегает вниз, через эту шахту. Подъёмник спустит нас туда. Другого пути нет, – ответил Эонару, заходя на платформу и держа руку на кнопке со стрелкой. Все зашли, расположились вдоль перил, Виктория, боящаяся высоты, прямо вцепилась в них. Эонару нажал на кнопку. Лифт чуть дернулся и поплыл вниз.

Эонару наблюдал за друзьями, как они со страхом смотрят на уходящий вверх квадрат света. Когда подъёмник достиг Первого уровня, все те эмоции, которые были на лицах стоящих на платформе, нельзя было выразить. Там смешалось всё: от ужаса и отвращения до удивления и паники.

– Первый уровень моей Души. Поверхностный. Тут когда-то располагалось всё нужное для взаимодействия с другими людьми и что было не жалко в случае чего потерять, – с интонацией экскурсовода начал Эонару.

Все молчали. Никто не мог оторвать взгляд от апокалиптических пейзажей и размаха развернувшейся перед ними картины. Лифт миновал Первый уровень, промежуток глухого тоннеля и достиг Второго и Третьего уровней Эонару продолжил «экскурсию»:

– А это Второй, а за ними будет Третий уровни, – главные энергетические миры моей Души когда-то и самые защищённые… были. Они должны были оберегать более внутренние уровни от… урона извне… но даже такая толщина броневых плит не помогла…

– Почему всё разрушено? – вымолвила Виктория.

– Сам виноват, – сухо ответил Эонару и замолк. Никто не допытывался подробностей, за что он был очень благодарен. Подъёмник бесшумно проехал эти два безжизненных уровня и полетел дальше вниз. Вопросов больше не было. Все смотрели в разные стороны. Вид был подавленный, видимо, от увиденного.

Вдруг платформа остановилась. Поднялась стена, и друзьям в глаза ударило солнце. Эонару вышел из шахты. Все направились за ним. Тут всё изменилось: перепаханный войной пейзаж перед стеной исчез, были кругом зелёные поля с молодой и нежной травой, большие и напоминающие сахарную вату облака лениво ползли по небу. На гребне стены не было больше останков орудий, но общий обшарпанный вид стены и ворот, Эонару решил не трогать. Чтобы помнить. Ворота были открыты ровно так же, как и при первом посещении юноши сюда. Алексей спросил:

– Где мы?

– Четвертый уровень. Запечатанный десять лет назад. Думал, что навсегда, но жизнь, природа, бог – не знаю кто – решили иначе. После удара молнии я оказался здесь, – как-то отстранённо промолвил Эонару, указывая на светящуюся щель в воротах. – Нам туда. Путь до Истинной Души приходится проходить своими силами, влияние меня, как Владельца Души, работает только за стеной и ограниченно тут. Так что пешочком почти шесть километров.

Позади послышался сдавленный стон – разочарования или осознания, что другим способом, кроме как ногами, до цели не добраться.

Двинулись в путь. Шли почти час, всё это время никто ни с кем не разговаривал. Все пялились на исполинское сооружение и пытались окинуть его полностью взглядом, рассматривали повреждения на стене и воротах, прикидывая диаметр некоторых воронок.

– Интересно, не придётся ли кого-либо приводить в чувство, когда они увидят Душу? Там же миллионы световых лет пространства. Надо только побыстрее всё это закончить, такое количество Наблюдателей вытягивает огромное количество сил из меня. Наверное, уже вены начали выступать…

Эонару, не останавливаясь, прошёл через световое полотно в конце открытых ворот. Остальные, немного помедлив, начали топтаться у прохода. Алексей неуверенно коснулся рукой поверхности света. Потом медленно прошёл сквозь, за ним двинулись и другие. Оказавшись на другой стороне, все остолбенели, взирая на нереальную картину Вселенной Души, представшей перед ними.

Согласие

Все пялились на огромную спиральную галактику Души и не могли оторвать взгляд. Гигантское Ядро ослепительно выделялось даже на фоне мириад звёзд. Эонару уже сидел на краю балкона, свесив ноги.

– Это моя Душа. В виде спиральной галактики, размером, если в земных единицах измерения, более одного силлиона световых лет в диаметре, – как бы ничего особенного не происходит, говорил Эонару. – Окружающее пространство – Тёмные Миры, это не пустота, вполне себе населённая… пусть будет… демонами, тварями и прочей нечистью. Определений для этих созданий у меня нет, точнее, не для всех. Их цель – уничтожать и пожирать Души, но пока свет Ядра силён – они не вторгаются, точнее, не могут. Видите, сверху, правее, слабую светлую точку? Это Вселенная Симоны.

Эонару приблизил изображение Души возлюбленной.

– Это всего лишь увеличение изображения, как через телескоп. Она всё так же далеко от нас, – печально прокомментировал Эонару. – Думаю, разница видна невооружённым глазом…

Все рассматривали обе Вселенные с раскрытыми от удивления и, у некоторых, от благоговения ртами. Друзья молчали, у Эонару появилась слабость, он понял, что у него не хватает сил держать тут семь человек.

– Ребят, нам пора возвращаться, – срывающимся голосом сказал Эонару. – Я не могу, пока не могу, долго держать столько народу тут…

Окружающая реальность начала рассыпаться на миллионы осколков и через пару мгновений взорвалась в ярчайшем всплеске.

Все в комнате медленно приходили в себя: кто-то протирал глаза руками, кто-то пытался отморгаться, кто-то обеспокоенно озирался по сторонам.

– У тебя кровь из носа течёт! – вскрикнула Виктория Эонару и сразу же полезла в сумку за салфетками.

– Ещё и вены выступили… – настороженно произнёс Артём. Виктория протянула Эонару салфетки, Артём продолжал: – Ты в порядке?

– Да, всё хорошо… – запрокидывая голову и затыкая нос скрученными салфетками, еле говорил Эонару. – Я ещё не настолько окреп, чтобы таскать народ с внешнего мира, то есть отсюда, особенно в таком количестве. Это отнимает большое количество физических сил… Не беспокойтесь, если бы я там отключился, то вас бы просто выбросило в реальность.

Все наблюдали за Эонару. Он встал и вышел на кухню, поставил чайник и принёс с собой поднос со всякими сладостями и фруктами. Вены начали медленно отступать из-под подбородка. Рухнув на свой стул, он осмотрел сидящих и пристально глядевших на него друзей. Глубоко вздохнув ртом, он спросил:

– Теперь вы мне верите? Я вас убедил?

– Несмотря на всю абсурдность увиденного, полную нелогичность и иррациональность… Я не могу поверить в это, но… – начал Денис, смотря куда-то на стол. – Но это правда, и я ВИДЕЛ всё собственными глазами. Я уверен, что это не было сном. Что ты хочешь сделать и в чём тебе нужна наша помощь?

Эонару вытащил окровавленную салфетку из носа, скомкал её в кулак и пристально посмотрел на своих друзей. Поняв, чего он ждёт, все неуверенно начали кивать и говорить, что согласны с Денисом. Немного помедлив и втянув носом воздух, Эонару начал.

План

– Душа Симоны умирает, вместе с этим умрёт и сама Симона. Процесс неизбежен и необратим. На данный момент ей осталось недолго: год – при самом оптимистичном раскладе. Я рассчитываю на месяцев семь-восемь. Причина угасания – заражение Ядра Души ядом Тёмных миров, произошло это примерно год назад. Душа Симоны, чтобы замедлить распространение тьмы, возвела непроницаемый и почти неуязвимый барьер вокруг Вселенной, это его отсветы вы видели.

Я не случайно начал пользоваться своими способностями в развлекательных целях. Я набираю известность и аудиторию. Меня не интересуют ни деньги, ни слава. Для моей цели – это инструменты, без которых не достичь желаемого. Перезапустить Ядро Души.

Да, это возможно. Для этого потребуется колоссальное количество энергии. Есть одно «но» – рубеж вокруг Души. Только моих сил не хватит, чтобы и снять барьер, и зажечь Ядро. Что-то одно. Поэтому я решил устроить массовое выступление, концерт, где я буду исполнять песни Симоны…

Закашлялся Алексей, он посмотрел ошарашенными глазами на Эонару, у остальных вид был не менее озадаченный и удивлённый. Алексей спросил:

– Та самая Симона?!.. Ты не шутишь?!

– Да, та самая, не шучу, – серьёзно ответил Эонару, потом более мягко. – Она моя половинка. Единственная. Это не моя прихоть. Это… судьба, если хотите. Мы с ней – одно целое.

– Как ты можешь судить, что она – твоя судьба? – спросила Татьяна недоверчивым тоном.

– Когда вы были в моей Душе, то кроме одинокой звезды никаких других не было. И их нет. Одна Душа – одна вторая половинка, идеально подходящая к ней, – ответил Эонару, посмотрев в глаза Татьяне. – Я не совсем человек, если говорить прямо, да и вы это сами понимаете, хоть и не хотите признавать очевидное. У каждого есть своя идеальная половинка. Абсолютно у каждого. Проблема в том, что люди – слепы, они не могут увидеть своё счастье. Да, бывают редкие случаи, когда две половинки одного целого находят друг друга, но эти встречи – на грани статистической погрешности. Часто двоих людей, предназначенных друг для друга, злой рок растаскивает на разные континенты, заставляет говорить на разных языках и, самое страшное: разносит по времени, то есть одна половинка рождается, а вторая уже доживает свои последние дни. И оба обречены жить в истинном одиночестве всю жизнь, даже если у них появляются семьи.

В комнате повисла гнетущая тишина, слова Эонару явно не были чем-то новым для друзей, но напоминание об этом… что они могут жить не с теми и никогда не встретиться со своей НАСТОЯЩЕЙ любовью, заставило вновь окунуться в эти мрачные раздумья.

– Да, я прошу для себя, помочь в своей судьбе, но одному мне не справиться… – подавленно произнёс Эонару. – Я могу пойти на это один, и даже если мы, действительно, станем вместе… посмертно. Вместо одной смерти будет две…

– Договори, что ты хочешь сделать… – тихо произнёс Денис.

– Концерт. Чем на большее количество народу сможем организовать, тем лучше. Я там буду исполнять песни Симоны, параллельно в Душе я буду заниматься работой по восстановлению Ядра Симоны, – продолжал Эонару. – Только для этого Симона должна быть на этом концерте, в зрительном зале…

Повисла гробовая тишина, даже звуки за окнами смолкли, весь мир затаился от услышанного. Прервала тишину Дарья:

– Как ты её уговоришь приехать на концерт к неизвестному исполнителю?

– Именно для этого я сейчас и занимаюсь тем, что отсвечиваю всегда и везде. Пою, где только и кому возможно, мне нужна эта узнаваемость, чтобы Симоне стало интересно посмотреть на меня вживую… Там, на концерте, я использую энергию людей, что будут её отдавать в виде эмоций наружу, на разрушение барьера, после – свою энергию Души – на перезапуск Ядра Симоны, – Эонару надолго замолчал. – Это если крупными мазками описывать мой план. Я знаю о большом количестве организационных, финансовых и бюрократических нюансов, но большую часть я знаю, как решить, а остальное, думаю, не доставит больших трудностей.

– Сколько у нас времени на всё про всё? – задумчиво спросила Дарья.

– Через полгода мы должны уже дать представление, – ответил Эонару. – Это крайний срок: раньше – мы просто не успеем, позже – Симона, скорее всего, уже будет прикована к постели.

– Несмотря на всю бедовость и абсурдность твоего плана, я готова тебе помочь, это будет вызов моим способностям, – с интонациями хищника сказала Дарья.

– А Симона? – спросил Алексей.

– Я её беру на себя, – прокомментировал Эонару, опустив взгляд. – Это самая узкая и чувствительная часть плана… Я найду способ её убедить. Что скажете, друзья?

Повисла пауза, все переваривали услышанное. Эонару тихо встал и пошёл наливать всем чай, вернулся с подносом горячих напитков, поставил на стол.

– Я согласен, – твёрдо ответил Алексей. – Не скажу, что мне твой план нравится, но, я так понимаю, других выходов нет.

– Я тоже согласен, – сказал Денис. За ним все подтвердили своё желание участвовать в крайне рискованном мероприятии, что задумал Эонару.

Глава 15

Несколько дней спустя.

Друзья вновь собрались в квартире Эонару, прошла почти неделя на обдумывание и осознание того, что хочет провернуть Эонару. Сказать, что это не укладывалось в головах – ничего не сказать, но все почему-то верили юноше с длинными волосами. Пили чай, негромко переговаривались, Эонару что-то делал на кухне. Общая цель сблизила всех, даже тех, кто до недавнего времени не знал друг о друге. Эонару вошёл в комнату, заплетая волосы в замысловатую причёску. Все замолкли. Юноша рухнул на стул и с задумчивым взглядом взял свою чашку с кофе. Усталым голосом произнёс:

– У вас было время подумать и переварить всё, сказанное мной. Я хочу послушать ваши комментарии или вопросы, возможно, я чего-то упускаю и в плане есть заметные дыры, которые не позволят его исполнить.

Алексей сразу же прервал тишину:

– Зачем Симона в зале? Ведь излечение будет идти на уровне Душ, зачем физическое присутствие? Сейчас «бутылочное горлышко» всей затеи – именно присутствие Симоны в зале.

– Логичный вопрос, – прокомментировал Эонару, отпивая глоток. – Дело в расстояниях между Душами. Оно прямо пропорционально физическому расстоянию между людьми. Когда Симона будет в зале, её Душа будет на расстоянии половины диаметра моей Души, то есть около пятисот тысяч световых лет. А сейчас между нами – несколько десятков миллиардов, если не больше. Луч, запущенный с такого расстояния, во-первых, рассеется, даже если смогу как-то держать его сфокусированным, есть, во-вторых: не попаду, в Тёмных мирах законы физики могут отличаться от тех, что в Душах.

– Даже если будет между вами «всего» пятьсот тысяч световых лет, то луч, запущенный из твоей Души, будет идти полмиллиона лет, даже с учётом замедления времени в Душе, наши правнуки только доживут до того, как луч достигнет границ Души Симоны, – парировал Денис.

– Так-то оно так, если бы в Душе действовали «земные» законы физики, они похожи на реальные, но отличаются значениями, – отвечал Денису Эонару. – Я ещё в первую нашу встречу пояснил, что ДЛЯ УДОБСТВА буду использовать реальные физические меры длины, массы и так далее. А на практике, луч дойдёт до Ядра Симоны меньше, чем за одну секунду.

Ответ удовлетворил Дениса, и он продолжил пить чай, грызя печенье. Дарья продолжила дождь из вопросов:

– Откуда нам взять столько денег для данного мероприятия?

– Что-то я успел скопить за полгода, ещё я нашёл пару спонсоров, которым идея показалась не такой бредовой, и они согласились подумать.

– А исполнители? Кто-то должен будет играть на инструментах или ты планируешь запись использовать? – спросил Илья.

– Никакой записи, это важный момент. Один из вас играет на гитаре, а один – на барабанных, – хитро произнёс Эонару. – Да, Денис и ты, Илья, я о вас, вы составите мне компанию на сцене. Отвечая на ваш следующий вопрос: за мой счёт, вы будете оттачивать своё мастерство за эти полгода. Я смотрел записи ваших последних выступлений – очень высокий уровень. Вам нужно будет на определённых композициях показать всё, на что вы способны. С нами будет ещё симфонический оркестр, предварительная договорённость с ними тоже уже есть. На следующей неделе они начинают репетиции.

Илья пошёл пятнами от смущения. Он всегда стеснялся того, что хорошо умел играть на ударных инструментах, и всегда думал, что делает это не очень хорошо. Скромничал. Хотя в обычной жизни был довольно расчётливым молодым человеком, с аналитическим складом ума, но немного нетерпелив и иногда вспыльчив. Педантичен к своей внешности, всегда выглядит с иголочки, то же самое можно сказать о его отношении к вещам и работе. Некоторых это раздражало, порой, его излишняя скрупулёзность, но, в целом, пользы от неё было на порядок больше, чем вреда. О своих увлечениях старался не распространяться, так как считал это личным. Эонару был, конечно, другого мнения, он видел, насколько высок уровень у Ильи и не мог пройти мимо.

С Ильёй они познакомились на первом курсе, вместе их заселили в одну комнату общежития. Вначале их отношения, мягко говоря, не строились. Эонару считал Илью высокомерным выскочкой, а Илья Эонару – простаком и деревенщиной. Не сказать, что оба были во всём правы или неправы по отношению друг к другу. Но это были ещё те юношеские годы, когда кровь кипит, а в голове всё ещё гуляет ветер детства и грёз. Время всё расставило по своим местам, и довольно быстро: Эонару увидел в Илье довольно эмоционального и глубокого человека, ранимого и немного наивного, со стратегическим складом ума, если дело касалось денег или какой-либо потенциальной выгоды. При этом Илья был добр и по-своему заботлив, мог отдать последнее, если кому-то это было нужнее. А вот с учёбой дело не пошло. Ни в какую, и Илью это сильно волновало. В этой сложной для Ильи ситуации он и сблизился с Эонару, предложившему помощь «сокомнатнику» в учёбе. Так и началась их дружба.

– Я уверен, что есть более талантливые барабанщики, – сказал Илья, стараясь не выдавать своего смущения, что плохо получалось. – Я всего лишь любитель, не более того.

– Ничего не хочу слышать, – весело парировал Эонару. – Я видел и слышал, на что ты способен. Дальнейший спор на эту тему считаю бессмысленным. Ты со мной?

Илья сидел за столом, таращась прямо в лицо Эонару, на лице первого можно было проследить все эмоции: от гнева до принятия. Он попытался что-то возразить:

– Но я… – осёкся, поймав на себе взгляды других. Снова покрылся пятнами и выдавил из себя: – Я с тобой.

– А ты, Денис? – обратился Эонару к нему.

С Денисом он познакомился также в университете, но несколько позже: в конце второго курса. Тогда было распределение между учебными группами на какую специальность студент хочет пойти. Эонару терзали муки выбора, откровенно он не знал, куда хочет пойти. Денис предложил пойти вместе в одну группу, тогда и познакомились. Денис был очень умным и быстро соображающим молодым человеком, весёлым и немного сентиментальным, мог просчитать ситуацию на много шагов вперёд, логичен и рационален, но не лишён чувства прекрасного. С Эонару их дополнительно связало общее хобби: любовь к велосипедам, к которым подсадил его Эонару, с самого первого курса гонявшего на железном коне куда бы то ни было и в любую погоду. Между ними была здоровая мужская конкуренция в учёбе и в работе, что подстёгивала обоих стремиться к новым вершинам знаний и навыков. Оба честно признавали своё поражение, если кто-то был не прав, и выпячивали свои победы друг над другом. Денис помолчал, подумал о чём-то и сказал:

– Да, я с тобой, мне интересно, что из этого получится, заодно подтяну свои навыки. Нам всё равно потребуется ещё одна гитара и клавишник, не считая оркестра.

– Лёша? Ничего не хочешь рассказать? – хитро спросил друга Эонару.

– Как ты узнал?! – удивился Алексей. – Я никому не говорил и нигде не светился!

– Даша рассказала, – спокойно ответил Эонару. – Я и до этого знал, что ты умеешь играть на акустике, а тут ты ещё самоучка на бас-гитаре. Думаю, мы сможем натаскать тебя до уровня Дениса, хотя бы на тех композициях, которые будем исполнять. Идёт?

– Я так понимаю, выбора у меня нет? – с ироничной улыбкой спросил Алексей.

– Есть, конечно, я никого не гоню палками, – улыбнулся Эонару. – Клавишника придётся брать со стороны, возможно, из числа исполнителей оркестра. У меня нет знакомых, кто бы мог виртуозно играть на цифровом синтезаторе. На этом данный вопрос можно считать пока закрытым. Какие ещё есть вопросы?

– Я вспомнил, что ты говорил, что будешь параллельно заниматься Душой Симоны и исполнять на сцене. Как это возможно, если, когда мы были с тобой в Душе, все спали в реальности? – спросил Алексей.

Все посмотрели на Эонару, было видно, что не только Алексей об этом задумывался. Последний луч солнца промелькнул в бликах окна и скрылся за домом у горизонта. Короткий зимний день подошёл к концу. Эонару подбирал слова.

– Автопилот. Самая близкая аналогия, – Эонару замолчал, давая всем осознать услышанное. – Мозг человека многие вещи делает, не ставя сознание в известность о своих действиях. Тут я хочу провернуть что-то подобное: загрузить в ту часть мозга образы поведения, часть памяти и реакций – оставив возможность контроля напрямую из Души.

– То есть, как запрограммированный робот? – уточнила Татьяна.

– Не совсем. Робот не может отклониться от программы. В моём случае никто не поймёт, что сознания в теле нет. Я, если можно так выразиться, буду всё так же общаться и отвечать на вопросы, также реагировать, как и всегда, только с одним «но»: это будет всё базироваться на прошлый опыт и память. Сложно объяснить. Я покажу вам, когда доведу «автопилот» до завершения. Разницу можно будет увидеть во взгляде: вы увидите, когда в них будет появляться сознание и когда его там не будет. И, повторюсь, контроль мною остаётся, я этим развязываю себе руки в Душе. Мне нужно будет управлять внешней энергией, приходящей из зала, одновременно отыгрывая свою роль на сцене, – Эонару умолк, на его лбу выступила испарина, ему явно далось с трудом объяснение того, что он понимал абсолютно. Для него объяснить это было сродни вопросу «Придумай новый цвет и опиши его».

В комнате стояла тишина. Все явно по-разному восприняли информацию и далеко не все её поняли.

– Давайте доживём до демонстрации, и вам всё станет понятно, – изрёк Эонару. Прервал новую паузу Денис:

– Ещё ты говорил, что энергии у тебя хватит на что-то одно: или барьер в Душе Симоны, или перезапуск Ядра. А ты уверен, что даже на это одно у тебя хватит сил?

Вопрос Дениса вызвал оживлённый интерес у всех, он явно не приходил до этого на ум, и все удивились его простоте и логичности, смутились, что больше никто до этого не додумался. Эонару что-то формулировал в своей голове, наконец он заговорил:

– Честно, не уверен. Я исхожу из того, что моя Душа несколько крупнее, чем Душа Симоны, даже в изначальном виде, а значит, пусть ненамного, но суммарной энергии в моей больше. Далее, сейчас Душа, а точнее Ядро, потеряло значительную часть своей массы и объёма. Я надеюсь, что смогу перезапустить термоядерные реакции и зажечь главную звезду Души. Да, я понимаю, что придётся потерять большую часть своей Души, но со временем всё восстановится.

– А барьер? – спросил Артём. Все оглянулись на него. Артём редко задавал вопросы и вообще говорил. Такой характер.

– С барьером всё тоже непросто… – выдохнул Эонару. – Из-за удалённости Души Симоны, я не могу разведать, из чего сделан барьер и с помощью чего его проломить. К сожалению, тут потребуется только грубая сила, его снять может только Симона. Придётся по месту искать способы и инструменты. Пока что я просто собираю в Душе все возможные варианты воздействия в надежде, что что-то подойдёт.

Слова Эонару погрузили всех в мрачные раздумья. В и без того рискованном плане появилось ещё несколько узких мест, где всё могло пойти не так. По выражению лица Алексея можно было понять, что ему не нравится, когда появляются переменные, зависящие от случая.

– У нас будет ещё много мест, где нам придётся положиться на вероятность или удачу, – отвечая на немой вопрос Алексея, говорил Эонару. – Ничего лучше у нас нет и не будет. Мы можем лишь предсказать все возможные исходы и хотя бы подготовиться к части из них…

Эонару сидел на стуле, откинувшись на него, голова лежала на спинке стула, волосы свисали серебряным дождём и не доставали до пола сантиметров тридцать. Юноша обратил свой взор в свою Душу, на материнскую планету, где исполинских размеров, в самых высоких горах, был установлен таймер, отсчитывающий многокилометровыми огненно-красными цифрами оставшееся время жизни Симоны. С каждой секундой его сердце сжималось от боли и бессильной ярости, что нельзя всё сделать быстрее и по-другому. С каждой секундой частичка жизни Симоны сгорала навсегда, унося с собой немного, и без того слабой, надежды. Задача была ВОСКРЕСИТЬ Душу. Имел ли он право распоряжаться чьей-то жизнью, не положив на вторую чашу весов свою? Мог ли он заплатить такую цену сполна? Мог. Он знал, что мог. Всё уже было решено.

Разговор тихо шёл мимо него. Друзья что-то обсуждали. Эонару не слушал, он смотрел на далёкую звезду, которая с каждым днём блекла всё сильнее…

Глава 16. Интерлюдия

Эонару

Что ж. Стражей не удалось найти. Хотя за местные несколько лет обшарить миллиарды живых миров не представляется никакой возможностью. Эонару искал на материнской планете Стражей – системы, которая обращается вокруг Ядра, – но даже тут возникли сложности: из-за исполинских размеров мира пришлось искать очень поверхностно. Сигнатура Стражей неотличима от общего фона Души, а если они сейчас в анабиозе, где-то глубоко под землёй или в скрытном месте, то отличить их от камня просто невозможно. Если только буквально не наступишь ногой. Юноша решил, что терять время на поиски сейчас нельзя, и оставил это дело на потом.

Наблюдение за Душой Симоны велось непрестанно с помощью автоматических аппаратов на окраине души, на границе Тёмных миров. Периодически связь с каким-либо из них пропадала, и туда направлялись дроны для устранения прорыва демонов.

В каждой отдельно взятой Душе понятие местной силы, энергии, что поддерживает жизнь и свет, разнится. У Симоны – это магия, у Эонару – сверхразвитая техника, у кого-то другого – сила стихий или, например, людей. Последнее встречается у очень рациональных и последовательных, которые мечтают о вполне земных вещах, не пытаясь даже в своих грёзах обойти законы физики.

По всем порубежным мирам Эонару стояли автоматические комплексы обнаружения и устранения демонической угрозы. Если автоматика не справлялась, то к Эонару шёл сигнал, что силы тьмы велики и нужно прибыть ему самому. Пока что такого не случалось: сила света Души держала полчища клацающих пастей на удалении нескольких тысяч световых лет, создавая довольно обширную буферную зону вокруг Вселенной. Те единичные экземпляры, что смогли достигнуть пограничных миров, были слишком безобидны, чтобы их не смогла устранить техника, дежурящая день и ночь.

Всё свободное время юноша проводил здесь, создавая оружие для пробития барьера вокруг Души Симоны и защитные сооружения для сдерживания демонов. Иллюзий он не питал: сила его Души будет уменьшаться с расходованием энергии Ядра, и граница с Тёмными мирами поползёт внутрь его Вселенной, поэтому сотни тысяч пограничных безжизненных систем были превращены в бескрайние минные поля и нестабильные, готовые взорваться, потенциально сверхновые. На всех планетах стояли автоматические системы дальнего орбитального обнаружения и дальнего космического поражения. Живые планеты были окружены несколькими кольцами оборонительных и наступательных сооружений. По всем солнечным системам носились космические станции, напичканные оружием и являющиеся самыми мощными термоядерными фугасами. Эонару опоясал душу почти десятком колец линий обороны, вплоть до самой границы внутренних миров.

От Ядра души до самой периферии тянулись по межсистемным переходам гигантские энерголинии для работы всего технического добра. Каждый переход был оснащён массивными, толщиной в несколько десятков метров, гермодверями, чтобы сдерживать нечисть, пока закрывается портал. И системы самоликвидации – куда уж без них.

Самое важное для разрушения брони барьера было сосредоточено в крайних мирах. Там вооружение было представлено всем, что мог представить Эонару, а начинка была самой разнообразной, чтобы подобрать то, что сможет оставлять на барьере повреждения. Не забыл и сеть пунктов управления по всей Вселенной для координации и контроля за происходящим.

Эонару стоял на крыше передового наблюдательного пункта, на планете Заря-30 – крупной каменистой планете с почти отсутствующими океанами и обширными равнинами, ограниченными высокими горами, как мяч швами, сдерживающими части обшивки. Атмосфера тонкая, прозрачная, почти без погоды из-за малого количества воды на поверхности. Планета обращалась вокруг белого сверхгиганта с периодом обращения 1289 лет. К моменту начала концерта она будет самым удалённым от центра Души объектом. Стояла глубокая ночь, часть неба была усыпана звёздами, как булочка сахарной глазурью, а вторая часть, чёрная как смоль, обращённая к пустоте Тёмных миров, не имела ни единого источника света. Юноша стоял и смотрел на эту всепожирающую черноту, где была, уже почти не видная на таком расстоянии и из-за засветки собственной Души, тусклая звёздочка Вселенной Симоны.

– Осталось недолго… – шёпотом говорил он с Душой девушки. – Держись, родная, я близко…

Сестры

Жасмин раскидывала под потолком светящиеся шары, которые ещё и согревали довольно уютную хижину, где находилась она с Аделией. Аделия не приходила в себя с того момента, как впала в беспамятство, но более мягкий климат, близость к Ядру и усилия Жасмин дали результат: трупная бледность ушла, Аделия стала похожа больше на спящую, нежели на мёртвую.

Ядро практически не питало миры энергией: на граничных мирах, где была атмосфера, стало настолько холодно, что атмосфера этих планет выпала в виде снега различных цветов на поверхности небесных тел. Само сияние Ядра больше напоминало солнце во время полярной ночи – свет был цветом и силой одной свечи, смотреть можно было бесконечно долго, даже не щурясь. Звезда Лилиан не могла прогреть столь огромную планету в одиночку, да и общая температура космоса сильно понизилась, отбирая на себя и без того скудные источники тепла. Зимы на Рассуме стали очень жестокими: минус семьдесят градусов стало нормой. Летом едва дотягивало до нуля. Моря промёрзли до самого дна.

Жасмин почти утратила связь с Ядром и, как следствие, не знала, что происходит за пределами Рассума. Она догадывалась, что разумная жизнь должна была теплиться на самых внутренних планетах и вокруг самых горячих оставшихся звёзд. Девушка смотрела на сестру, на её бледную кожу, на мерно поднимающуюся грудь, волосы были распушены и лежали на подушке. Жасмин потеряла счёт времени и почти не помнила, что когда-то всё было по-другому. Подняла к небу за крышей глаза на исхудавшем лице, в них ещё горел огонёк жизни и надежды, несмотря на все лишения, Жасмин не потеряла своей природной красоты.

– Жас…мин… – тихо произнесла Аделия пересохшими губами. Жасмин от испуга чуть не подпрыгнула до потолка, опомнившись, она села у изголовья Аделии, взяла её густо оплетённую венами руку и посмотрела в чуть приоткрывшиеся глаза сестры.

– Сколько я… спала? – слабым голосом спросила Аделия, она смотрела в потолок невидящим взором.

– Уже больше десяти лет прошло, – ласково ответила Жасмин, её лицо расчертили влажные полосы слёз. – Мы дома, на Рассуме.

– Симона?

– Барьер всё ещё стоит, – стараясь говорить не дрожащим голосом, продолжала Жасмин.

– Значит, он не пришёл… не успел, – произнесла Аделия. Повернув голову к сестре, взгляд её прояснился, обретя вновь цвета морских глубин и свободу волн. – Это конец, Жасмин?

Жасмин отвела глаза от пристального взора Аделии, её сотрясали беззвучные рыдания, капли слёз падали на колени, расходясь серыми пятнами на белом платье. Собрав всю волю в кулак, она выдавила:

– Нет, Аделия, это не конец, – как можно твёрже постаралась произнести эти слова. Её золотые волосы съехали с плеча и безвольно упали, свесившись металлическим полотном. – Пока свет последней звезды не угас – надежда остаётся!

– Ты… всё такая же… упрямая, даже когда… всё летит во тьму… ты видишь свет… и пытаешься до последнего… идти к нему… до последнего… вздоха и… капли крови…

В комнату заглянула тишина и зашла плавной походкой. Жасмин решилась посмотреть на Аделию: та уже снова была не здесь, в беспамятстве, но что-то изменилось в её выражении лица. Оно было больше не отрешённо-безнадёжное. На нём было спокойствие и умиротворение, словно и не было всех ужасов последних веков. Голова была склонена в сторону Жасмин, но глаза закрыты. Со стороны казалось, что Страж мирно спал после тяжёлого дня или перехода.

Сестра смотрела на безмятежное лицо сестры и закрыла лицо руками. Плечи дёргались от рыданий, но в комнате стояла тишина. Сквозь пальцы просачивалась влага слёз и падала на простыню рядом с Аделией. Жасмин легла на грудь сестры, не в силах прекратить этот порыв чувств, она слышала размеренное биение сердца, слабое дыхание и тепло родной половинки своей Души. И молила внутри себя, чтобы ОН успел.

Симона

Шло время. Симона всё отчётливее чувствовала приближение последнего дня, но её это совсем перестало волновать. Дни становились всё однообразнее и короче. Жизнь схлопывалась до череды рассветов и закатов, между которыми, по ночам, разверзались пучины ужаса и безумия. Симона почти перестала спать, её график стал напоминать работу по сменам: спала она ночь через трое, чтобы истощённый бессонницей организм падал в бессильный сон без сновидений. Липкая тьма уже полностью обволокла Симону, сил бороться почти не осталось.

Кожа приобрела серый оттенок, тело исхудало, Симоне приходилось использовать тонны макияжа и косметики, чтобы хоть как-то скрыть следы крайнего истощения – морального и физического. Коллеги всё замечали, Симона сухо и резко отвергала все попытки ей помочь и не принимала поддержки, как волчица, загнанная в угол, огрызаясь на охотников. Она отвечала, что крайне устала от работы и ей нужен отдых. Репетиции и выступления были приостановлены на неопределённый срок, когда у Симоны начал пропадать голос. Все настояли, что ей нужен отпуск, пусть отдыхает столько, сколько нужно. Никто и не подозревал, что из этого отпуска она уже не вернётся к ним.

В гардеробе не осталось ничего хоть немного открытого: всё с длинными рукавами, воротниками, появились перчатки на руках, тёмно-бордовый шарф Симона не снимала даже дома. Густая и жуткая сеть вен оплела всё её тело, синева уже начала спускаться с плеч к груди и ползла со стороны спины. Последняя выглядела так, словно была в синих трещинах. Шею под этим «узором» уже нельзя было узнать… Перестала носить причёски, только распущенные волосы, скрывающие сзади «рисунок» смерти.

Девушка сидела дома, на постели, смотря на свои руки, и недоумевала:

– Почему я не плачу? Почему мне не страшно? Почему мне всё равно? Почему мне кажется, что я умру, а на следующий день всё равно проснусь… Смерть – это всё, конец… А меня это даже не волнует…

Девушка смотрела на свои руки в одинокой квартире, из которой ушёл уют: повсюду были разбросаны вещи, пыль не протиралась вечность, на полу следы от уличной обуви, в раковине на кухне горы грязной посуды, шкаф-купе открыт нараспашку… – Почему я до сих пор не выкинула это испорченное белое платье? Не отстиралось… Ведь столько раз порывалась… Ладно, в следующую уборку точно выброшу.

Симона встала, затянула потуже шарф, накинула серый плащ и надела перчатки. Вышла на улицу. Было уже поздно, шёл снег с дождём. Плащ моментально промок. Девушка шла по опустевшей улице, не замечая перед собой ничего, шла в никуда. Мимо проезжали машины, рассекая светом фар стену дождя и снега. Проплывали скелеты деревьев, мрачно провожающие девушку своими когтистыми ветвями. Пробегали редкие прохожие, спешащие домой, в тепло, от этой мерзкой и промозглой погоды. Симона даже не дрожала. Мокрые, не покрытые капюшоном, волосы прилипли к лицу. Пар вырывался из её рта рваными облачками. Так и проходили её ночи, дабы избежать кошмаров, если она посмеет сомкнуть глаза…

Николас

Николас, или для друзей просто Ник, ехал в машине, репетируя свои слова, чтобы не ударить в грязь лицом. Природная застенчивость часто вгоняла его в краску, когда на него просто обращали внимание, а если нужно было что-то говорить перед большой аудиторией – он терял дар речи. Спасение он нашёл в музыке, к которой у него был слух и композиторский дар. Многие годы спустя он стал звукорежиссёром и композитором в группе, где вокалисткой была Симона. Повзрослев, Ник смог переломить ступор перед выступлениями, но в делах более… утончённых всё ещё чувствовал себя семнадцатилетним мальчишкой.

Вот и сейчас он упорно разыгрывал в своей голове предстоящий диалог с разных сторон, чтобы быть готовым ко всему. На переднем пассажирском сиденье лежал большой букет красных роз, тихо шелестя листьями в ритм раскачивания машины. Ник украдкой поглядывал на него и ловил себя на мысли, что отчасти глупо дарить цветы той, кто получает их так много – анонимные и не очень. Но то были, чаще всего, цветы поклонников и фанатов. Ник был уверен, что цветы от чистого сердца девушке давно никто не дарил. Не потому, что не находилось воздыхателей, а потому что Симона была неприступна, как отвесная скала высотой в десяток километров, покрытая коркой из гладкого алмаза и обильно смазанная жиром или маслом. В общем, покорители сердца Симоны не могли даже начать восхождение, как были обречены на провал.

Нику думалось, что у него больше шансов на успех: многолетнее знакомство, бессонные ночи над новыми альбомами, текстами, эмоциональные записи и прослушки, доброе отношение Симоны к нему… На этом моменте он осёкся. За прошедший год Симона круто изменилась. Стала холодной и ещё более отстранённой, нелюдимой что ли. Ведёт себя словно машина и почти так же реагирует. Со всеми перестала общаться, стала чуть ли не затворницей, никуда теперь девушку не вытащить. Отвечает на все вопросы сухо и односложно. Неделю назад начал ещё и голос пропадать, в дополнение к общему внешнему виду. Похудела и осунулась, появились синяки под глазами, вечно в шарфе и перчатках.

– Ребята говорят, что, скорее всего, Симона чем-то болеет или у неё глубокая форма депрессии, – размышлял Ник, стоя на светофоре. – Может, последствия долгого одиночества? После смерти родителей и разрыва тогдашних отношений никто не слышал, чтобы у неё снова кто-то появился. За все десять лет. Было пару странных знакомств, но ничего из этого не вышло. И хорошо, что так.

Ник был сам из породы людей, что живому общению часто предпочитал общение с искусством или техникой. В своём деле ему не было равных, все его слушали и не спорили, даже Симона, даже сейчас, не огрызалась на Ника, в отличие от других. Сэму, бас-гитаристу группы, повезло несколько меньше: из-за его несколько ветреного характера и вечного дурачества он и раньше огребал моральные оплеухи от Симоны, а сейчас, пару раз, девушка, по мнению Ника, явно перегнула палку, но вечно неунывающий Сэм, конечно, обиделся, разобиделся обратно, но стал осторожничать.

– Он думает, что своими шутками сможет вытащить Симону из пучины тоски, но мне кажется, что как минимум Симоне всё равно, а как максимум – это её ещё больше злило, – усмехнулся Ник, поворачивая на улицу, где жила Симона. Лужи под колёсами расходились стрелами и негромко бурчали, ударяясь о днище машины. – А потом страдали все мы, от её скверного, даже не так – полностью отсутствующего настроения. Может, ей просто не хватает внимания и заботы? Любой человек нуждается в этом, а если в жизни лишь пустота и холод – то он дичает и становится ожесточённым и равнодушным.

За такими мыслями и прошёл остаток дороги. Скрипнули шины, машина остановилась. Дворники барахтались туда-сюда. Тёплая зима принесла дожди со снегом и почти не прекращающуюся слякоть. Ник сидел в машине, собираясь с духом и мыслями. Не часто он ходил к девушке признаваться в своих чувствах, и теперь его одолевало волнение. На Симону он смотрел всегда не совсем ровно, но вида не показывал, что даже девушка не заподозрила его за столько лет знакомства. Заглушил двигатель. Взял букет, вышел из машины и направился в подъезд. Поднялся на лифте на этаж, где жила Симона. Встал перед дверью, держа цветы перед собой, волнение проходило по нему волнами, внутри всё сжалось, когда он нажал на дверной звонок…

Симона в это время сидела на кухне и пила очередную чашку кофе, рассматривая без особого интереса лежащий перед ней журнал каких-то лохматых годов. Резкий звук звонка выдернул её в реальность, даже немного испугалась от неожиданности.

– Кого это принесло?– подумала Симона. – Я никого не жду.

Поставила чашку на стол. Несколько секунд посидела, ожидая ещё одного звука, и когда он прозвучал, нехотя встала и направилась к двери. Поправила шарф – она настолько сроднилась с ним, что даже спала уже в нём, без этого предмета гардероба чувствовала себя незащищённой и уязвимой. Светло-бежевая блузка облегала её худое тело, рукава были закатаны до локтя… Не заглядывая в дверной глазок, распахнула дверь.

Надо признать, за долгое время, представшее перед ней зрелище удивило её. Ник стоял при полном параде и с шикарным букетом в руках. Симона просканировала его взглядом. Повисла неловкая пауза. Симона молчала, ей стало интересно, что будет дальше, она так и стояла в проходе и одной рукой держалась за дверной проём, а второй – за ручку двери. У Ника сдуло все его репетиции и мысли из головы, на лбу выступила испарина, Симона сверлила его бездонным, но пустым взглядом. Ник глубоко вздохнул и начал:

– Симона, я пришёл к тебе, чтобы… – запинаясь, говорил Николас, и тут его взор упал на руку, державшую дверную ручку. Густо оплетённая синими венами, она имела почти белый оттенок кожи. Мельком взглянул на вторую руку – та же жутковатая картина. – Симона, что с твоими руками?

Симона медленно перевела взгляд на оголённую до локтя руку, зрачки её округлились, глаза расширились, на лице отразился ужас и паника, тело начало бить крупная дрожь.

– Симона… – только и успел вымолвить Ник, прежде чем дверь перед его лицом с шумом захлопнулась, так что краска посыпалась со стены над входом. Симона шумно дышала, прислонившись спиной к двери, на лбу выступил холодный пот, её трясло, она не могла взять себя в руки.

– Ник, уходи. Прошу тебя… – максимально спокойным голосом произнесла Симона через дверное полотно. – Спасибо за внимание и цветы, но мне ничего и никто не нужен. Мы – друзья, не более. Прости.

Ник стоял, как поражённый ударом молнии. Он постоял ещё минуту, потупив взгляд, последний раз посмотрел на дверь, развернулся и пошёл прочь. Симона стояла за дверью, не в силах унять панику тела. Её увидели, раскрыли. Услышав, как удаляются шаги, её дыхание стало принимать завывающие нотки, на глаза впервые за более чем год выступила влага. Её колотило. Девушка зарыдала, сползая на корточки вдоль двери, закрыв рот рукой. Слёзы ручьями лились из её глаз.

Не в силах сдержать плач, вой Симоны разнёсся по пустой и холодной квартире… Как тогда, десять лет назад… Когда не стало никого.

Симона долго сидела на полу, прижавшись спиной к двери, пока слёзы не иссякли, а дыхание не стало ровнее. Она медленно поднялась, опираясь на стену, и прошла в комнату. Цветы, оставленные Ником у порога, она заметила не сразу. Некоторое время смотрела на них, не решаясь поднять, потом всё же взяла букет и поставила в вазу на кухонный стол. Долго смотрела на алые лепестки, не чувствуя ни радости, ни благодарности, ни боли – только пустоту.

Вечер тянулся бесконечно. Симона бродила по квартире, не включая свет, прислушиваясь к тишине, которая казалась ей почти осязаемой. Мысли путались, воспоминания всплывали и исчезали, как тени на стенах. Она пыталась понять, что чувствует, но внутри было только выжженное поле, где не росло ничего живого.

Перед сном Симона снова долго смотрела на свои руки, на синие вены, на бледную кожу. Она знала, что время уходит, и что скоро всё закончится. Но слёзы больше не приходили. Осталась только усталость и тихое, почти безразличное ожидание конца.

Глава 17. Темные миры

Эонару стоял у окна, смотря на играющий в свете уличных фонарей рой снежинок. Друзья обсуждали что-то за его спиной, смеялись, рассказывали друг другу истории. Юноша с длинными волосами был где-то далеко и не слушал происходящее позади него. Виктория весёлым голосом спросила: – Эо, расскажи нам про Тёмные миры? Почему они такие опасные и страшные?

Все затихли, услышав вопрос Виктории, зрачки Эонару сузились, когда смысл вопроса дошёл до разума. В голове вспыхнула Душа Симоны, поражённая ядом Тёмных миров, отгороженная барьером и с затухающим Ядром, не в силах сопротивляться древнему злу.

– Тёмные миры… Изначально, бесчисленное количество триллионов эпох назад, не было ни пространств, ни уровней, был лишь свет и энергия в почти бесконечном количестве. Энергия рождает массу, а последняя – гравитацию. Тогда и начала свой бег эволюция. Появление первой жизни. Бурный расцвет развития и красоты, но что-то в какой-то момент пошло не так, и появились первые паразитарные формы. Доступность почти неограниченного количества энергии привела к взрывному росту массы у паразитов, а гравитация потом сделала своё дело. Появление первых живых чёрных дыр. Мироздание не могло допустить исчезновения всего сущего в этих ненасытных гравитационных уродах, и всё разделилось на два изначальных пространства – низкоэнергетическое и высокоэнергетическое. С этого момента можно считать историю всей жизни в нашей реальности. Было ещё несколько расслоений, загоняющих этих паразитов ещё глубже. Так они оказались там, где существуют сейчас.

Они были почти всегда, остаток изначального пространства, на уровне ниже квантового. Место, где зародилась жизнь, будучи прямыми потомками тех «живых чёрных дыр». Тёмная, не видящая и никогда не знавшая тепла и света жизнь. Агрессивная и очень живучая. – Эонару обернулся и оглядел друзей. – Они знали, что было ДО, до эпохи первого света реального мира. Самые древние и самые многочисленные. Мы – дети Вселенной, где могут гореть звёзды и существовать разумная жизнь, лишь миг, вспышка, в их бесконечной истории, бесконечно однообразной истории. Пространство Тёмных миров населено… демонами, тварями, самыми жуткими созданиями, что вы можете себе представить. Там, где никого не видно, и никто никого не видит, красоты не существует. Страх, ужасы, безумие, отчаяние и прочие пороки берут начало из Тёмных миров. Там не существует разума. Ведь разум – есть проблеск в пустоте невежества и то, что способно понижать энтропию, величину хаоса Вселенной. Разум для них – тот же яд, и они стремятся избавиться от него. Но есть то, что более страшно для потустороннего мира – Душа. Изначально светлая и очень яркая, она может пробивать себе путь во тьме, как бы не сгущали мрак демоны. От Души твари слабеют, многие гибнут, ни один демон не может существовать во внутренних мирах Души.

В пространстве Тёмных миров обитают все живые Души человечества, и каждая из них окружена… ореолом из тьмы, которая отфильтровывает свет других Душ. Именно поэтому, когда мы все были в моей Душе, других звёзд не было. Все блокируют Тёмные миры, чтобы даже в своей Вселенной мы чувствовали себя одинокими, но свет второй половинки они не могут остановить, ведь это два одинаковых по сути сияния. Разделённое одно целое. В каждой Душе можно увидеть лишь свою истинную любовь, а во всём остальном будет лишь непроглядная тьма. Злой рок судьбы в том, что два человека, созданные друг для друга, могут родиться в разное время или с такой разницей в возрасте, что… никакого слияния невозможно. Граница, за которую не могут пробраться демоны, является ещё… отталкивающим потенциалом, то есть как одна Вселенная при приближении к другой будет отталкивать другую. Хоть этого и не будет видно ни с одной из Душ. Это отталкивающее поле, в теории, можно снять, но как это сделать – знают только Стражи. Иначе, без этого поля, Ядра могут столкнуться и случится коллапс со смертью двух человек.

Эонару умолк, смотря куда-то за стену. В комнате стояла тишина. Вид был у всех подавленный. Юноша понимал, что говорил тяжёлые для понимания вещи, невозможные так просто принять на веру. Он решил продолжить:

– Душа не является неуязвимой от Тёмных миров. Какая-то их часть способна проникнуть даже за границу света Души и начать там сеять зло и яд. Если ничего не делать, то вскоре звёздная система, где появились твари, угаснет и станет захваченной, и они пойдут дальше, и их будет больше. Так смогут заполонить всё пространство Души, когда останется одно Ядро, начнут понижать температуру космоса Вселенной, и центральная звезда в попытках прогреть холод пустоты будет растрачивать себя, пока не угаснет или не взорвётся.

Рождаются Души со слабым светом, и они наиболее уязвимы к такому сценарию. Даже Стражи не могут ничего сделать. Такие люди могут становиться безумными или одержимыми. И часто недолго живут. Но если в Душе горит огонь разума, если есть развивающиеся цивилизации, то они вместе со Стражами дают отпор силам тьмы, каждый день охраняя рубежи вашей Вселенной от посягательства лжи и алчности, безумия и страха, обмана и жестокости. Да, не всегда и не везде это получается, демоны могут захватить, и захватывают, часть порубежного пространства, но работа над собой и не потакание своим слабостям позволяет защитникам Души остановить продвижение тварей, стабилизировать фронт и сдерживать их столько, сколько нужно, хоть всю жизнь, если вам это важно. Каждый житель Души, Страж будет стоять насмерть за каждый фотон света, если знает, что вы, Носители Души, сами стараетесь и боретесь за лучшее в самом себе и в окружающем мире.

Слова Эонару явно задели и растрогали всех, сидящих. Алексей и Дарья погрузились в тяжёлые раздумья, Илья что-то вспомнил, у Артёма в глазах разыгрались баталии давно утихших в его внутреннем мире битв, которые его сделали таким, каков есть. У Татьяны стояли слёзы. Денис смотрел широко распахнутыми глазами на длинноволосого юношу. Он неуверенно спросил: – Ты сказал Стражи и цивилизации? В каждом из нас? – Да, Стражи есть во всех людях и других разумных существах, обладающих Душой. Они – первые и последние защитники мира и покоя Души. Практически неуязвимые, пока горит Ядро, настолько же всемогущие. Они – альтер эго самих вас. Могут зажигать звёзды, вдохновлять жизнь, стирать целые звёздные системы, если это необходимо. Пока они живы – живы и вы, и наоборот. Их главная и единственная цель – не дать Душе угаснуть до физической смерти Носителя. Они уничтожат всё в Душе, кроме Ядра, если посчитают, что это остановит продвижение тьмы и поможет Носителю пережить сложные времена. Ведь мы сами впускаем своих демонов в свою Душу и, в случае действительно тяжёлых потрясений в жизни, Стражи не ропщут, не упрекают вас, просто хотят помочь, но часто это происходит через боль. Ведь опухоли удаляют хирургическим путём, отличие лишь в том, что нет анестезии, и именно поэтому нам так плохо, когда умирает кто-то дорогой; когда получаем отказ того или той, кого любим; когда понимаем, что сделали кому-то плохо, предали или обманули. Это Стражи уничтожают поражённые участки Души. Со временем эти пустоты снова будут заселены, но не такой яркой и разнообразной жизнью. Они будут напоминанием о тех ошибках и опыте, что делают вас вами. Стражи учатся вместе с вами, на ваших же поступках.

Стражей часто двое, редко один или более двух. Обычно того же пола, что и Носитель Души. Стражи слабо уязвимы к физическому воздействию, но могут подчиниться тьме, если окажутся надолго в Тёмных мирах. Если один из Стражей становится тёмным, то часто Душа делится на два фронта, так рождается раздвоение личности и подобные этому психологические отклонения. Если оба, то обычно это также ведёт к одержимости или безумию: тёмные Стражи гасят сами свет в Душе. Только Страж Стражу может нанести серьёзные увечья и даже убить. Очень редко… – Эонару замолк, на лице легла тень печали. – …такое происходит, и светлый Страж убивает тёмного брата, чтобы свет и дальше сиял. Это крайняя мера. В тот момент отмирает часть личности человека, не сразу, но изменения будут видны спустя какое-то время. Вернуть Стража нельзя, с этой раной живут до конца дней.

Носитель Души не может причинить Стражу вред и наоборот – это один из защитных механизмов Души. Да, Носитель – бог в Душе, но до тех пор, пока не пытается затушить сияние Ядра. Носитель и Стражи не могут существовать друг без друга. Пока Стражи оберегают душевный покой, Носитель – Вселенную в своём сердце. У людей нет возможности спускаться в свою Душу из-за патологической склонности к саморазрушению и неутолимой жажды потребностей. Это сформировалось эволюционно, когда-то этот проход был навсегда запечатан и печать передана по наследству. Это же и спасло людей как вид, иначе каждая Душа бы превратилась в огромную арену Колизея или Содом и Гоморру.

– Ты не говорил, когда мы спускались в твою Душу, что есть Стражи и цивилизации, – промолвила Татьяна. Вид у неё был отрешённый и немного потерянный. Эонару уже понял, куда дует ветер, но не перебивал и ждал окончания вопроса Татьяны. – Сколько цивилизаций в твоей Душе и где сейчас Стражи?

– Нисколько, – твёрдо ответил юноша, чем поверг всех в шок, ведь ответ на вопрос противоречил сказанному ранее. Эонару понимал это, немного подумав, он вздохнул. – Теперь нисколько. Много лет назад, когда я был ещё студентом, в моей жизни многое поменялось. Подробностей не помню, но что известно точно – те постапокалиптические пейзажи появились именно тогда. И именно тогда были закрыты ворота в Душу. Установлен барьер. Скорее всего, это и сделали Стражи, дабы не пустить войну и разрушение на «Уровни 4–6». В первый мой приход всё плато перед воротами было перепахано воронками от взрывов, и мне страшно представить, каким таким оружием они были оставлены, если диаметр некоторых превышал сотню метров. Весь этот ужас я убрал, и вы видели то, что видели. Хотя по размеру отметин и отверстий в стене и створках ворот тоже можно примерно понять, что тут происходило.

Я отвлёкся. Цивилизации. Они были много лет назад, по местному времени. С момента закрытия ворот и до моего появления в Душе прошло почти сто тысяч лет. Видимо, в изоляции, без притока внешней энергии, что и определяет количество и процветание народов Души, они стали вымирать, пока не исчез последний житель Вселенной. Судя по косвенным данным, последняя цивилизация исчезла более десяти тысяч лет назад. На множестве живых миров я обнаружил останки городов и поселений, целые планеты были превращены в усыпальницы. Всё произошло тихо и мирно. Я не нашёл следов войн и хаоса. На курганах и массовых захоронениях высажены красивые аллеи, и было видно, что за ними ухаживали, пока природа не взяла своё.

Стражей я тоже не нашёл. Признаюсь честно, за отведённое мне время я успел обыскать только материнскую планету и системы, рядом прилегающие. Ничего. Даже косвенных намёков. То, что они живы – факт, скорее всего, в глубоком сне или анабиозе. Тысячи лет назад они закрыли Душу от поражения извне, сделали то, что считали нужным и единственно верным. Барьер они могут выставить, а снять его может только Носитель. Вот, скорее всего, отгородившись, они спасли Душу, но стали практически ненужными, ведь оберегать Душу было уже не от кого, и ушли в безвременное ожидание, и, если бы не недавние события, равносильное смерти. Барьер никого не впускает и никого не выпускает.

Эонару закончил с сильно потухшим голосом. Ему было тяжело говорить и признавать, что его Душа – пуста и безжизненна, только монументальные останки былого величия, истираемые временем и стихиями, напоминают о том, что здесь когда-то бурлила разумная жизнь.

– Барьер… ты сказал, что в твоей Душе был тоже установлен барьер… – начал Денис. – Но ты прожил столько лет с ним и не зная о нём. Жив и здоров. Почему Душа Симоны за барьером умирает, а твоя выжила?

– У меня барьер поставили не перед внутренней опасностью Тёмных миров, а от внешней, – промолвил Эонару. Возврат к истерзанной Душе возлюбленной доставлял сильные страдания. – Ядро Души Симоны оказалось заражено ядом Тёмных миров, как это произошло – не могу рассказать, что знаю наверняка, это то, что Стражи возвели рубеж, чтобы не позволить исчадиям тьмы захватить всё пространство. На тот момент это было единственно верное решение. Ведь сила света Души тогда сильно уменьшилась, и граница сдерживания ушла глубоко, к Средним мирам Вселенной, а со временем Ядро слабеет всё сильнее, и эта область, куда демоны не могут сунуться, уменьшается следом. Барьер спас от демонов, отрезал Душу от Симоны и позволил выиграть больше времени.

Эонару знал причины, почему Ядро было заражено тьмой, но решил пока не рассказывать. Также умолчал о том, что Стражи Симоны уменьшили срок жизни на два земных года в обмен на барьер и призыв его, Эонару. В своё время он расскажет им всё. Всё это лежало тяжким грузом на сердце юноши, так много предстояло сделать и так мало на это времени.

– Ничего. Прорвёмся.

– У меня есть ещё один вопрос, – Дарья смотрела на Эонару в упор, юноша поднял на неё глаза. – Ты будешь в своём… эм… истинном обличье или?…

– Для большего эффекта мне придётся «стать» Симоной: скопировать её внешний вид, мимику, поведение, – так больше сможем получить энергии извне, из зала. Её потребуются колоссальные количества, и нельзя упускать возможности получить больше, – ответил Эонару.

– Ещё и косметолога с визажистом нужно будет найти, чтобы наложить грим и… – начала Дарья.

– Нет, не потребуется… – тихо произнёс Эонару, все обратили взоры на него и замерли.

Лицо Эонару медленно менялось, обретая более гладкие и женственные черты, волосы набирали рыжий оттенок и волнистость, шея истончалась, плечи немного сузились, глаза стали приобретать бирюзово-морской оттенок. Рост и тело Эонару практически не претерпели изменений, но это можно было скрыть одеждой. Друзья смотрели огромными, ошарашенными глазами и не верили им: перед ними сидел… или уже сидела?.. полная внешняя копия девушки. Опустилась гробовая тишина.

– Ну… – смогла выдавить Дарья. – Одной проблемой… стало… меньше… Почему ты нам не сказал… что так можешь?

– Всё равно пришлось бы показывать, – голосом Симоны начал говорить Эонару, что аж Татьяна вскрикнула. – Я могу в очень ограниченных пределах изменять свою внешность, но под вторую половинку могу перестроиться полностью…

– Нам надо тебя и Симону как-то отличать, хотя бы по имени… – сказал Денис, пытаясь проморгаться, думая, что ему всё это кажется. – Тебе нужно имя в… женском облике.

– Согласен… Согласна. Варианты? – Эонару замолчал, ожидая, что скажут друзья, ему самому никаких имён не шло в голову.

– Нефрита, пусть будет Нефрита, – после долгой паузы промолвила Дарья.

– Почему? – почти хором спросили все, включая Эонару.

– У тебя, в женском обличье, вены не светло-синего оттенка, а ярко-бирюзовые, как прожилки в нефрите, – твёрдо ответила Дарья. – Если есть варианты получше, то предлагайте.

– Решено, Нефрита, – после минутного молчания выдала Нефрита. – Тогда, с этого момента, когда я нахожусь в образе Симоны, обращаться ко мне только в женском роде и только по имени Нефрита. Так мы лучше сработаемся и не придётся привыкать, когда будем слаживать выступление на репетициях. И мне нужно будет привыкнуть и натренироваться быть в этом обличье, сейчас такое преобразование и его удержание отнимает много физических сил, поэтому вены и выступили. Кстати, со следующей недели начинаем. Оркестр и хор согласны, и им уже выданы все вводные для начала.

Нефрита стала медленно снова превращаться в Эонару, было видно, что он потратил на это много энергии: дыхание немного сбилось, на шее быстро пульсировала вена. Все взволнованно переговаривались, Эонару не слушал их, он очень устал и ему дико хотелось спать.

– На том свете высплюсь,– стряхнул головой юноша и пошёл на кухню за кофе.

Глава 18. «Я согласна»

За последние три месяца был проделан гигантский объём работы – что в реальном мире, что в Душе. Начнём с первого.

Репетиции шли полным ходом. Оркестр разучил все партии во всех композициях, начались репетиции с хором и Нефритой. Дарья смогла проявить себя во всей красе: как организатор и как руководитель. Все сложные моменты по поиску помещения, оформлению документов легли на её плечи, ей помогала Татьяна, которая хорошо разбиралась в дебрях бюрократии, всей душой ненавидела всё это, но ради общего дела усмирила свою гордость. Алексей, Денис и Илья повышали своё мастерство и через неделю должны были присоединиться к общим репетициям по слаживанию коллектива на сцене. Дело спорилось подозрительно гладко и без особых сложностей. Трое юношей стали настолько близки, что каждый и подумать не мог, что какие-то три месяца назад знать не знали друг друга. Эонару даже предложил, когда всё закончится, создать им отдельную группу – настолько их объединяла музыка, что юноша подумал: вот оно, единение Душ в реальном мире.

Артём, подкованный в музыкальной аппаратуре, занимался поиском, настройкой и наладкой. Он не признавался или даже не знал, но слух у него был близок к идеальному, иначе как объяснить тот факт, что он мог настроить звучание колонок и подготовить комнату так, чтобы в помещении практически не осталось «слепых зон», где звук заметно искажается из-за переотражений от стен и потолка. Как всегда неразговорчивый, его лицо в обычном состоянии можно было принять за хмурое – за это над ним постоянно подшучивали. Он не обижался, Артём был похож на скалу, которую слабо задевает тот факт, что её склон омывается неспокойным морем.

На дворе была весна, Нефрита стала появляться на публике в женском образе, что вызвало довольно бурную реакцию. В целом, спустя время, когда недопонимание ушло и пришло принятие, её полюбили. Искренне полюбили, она была их «Симоной», особенно когда истинная Симона уже давно не появлялась на публике. Эонару свыкся с Нефритой и мог почти молниеносно перевоплощаться туда и обратно. Сил хватало, чтобы быть девушкой сутки напролёт, даже иногда Эонару замечал, что просыпается Нефритой, настолько стал привычен и комфортен данный образ. Как уютная домашняя постель. Друзья тоже свыклись с тем, что на сцене они с юношей-девушкой. Виктория подобрала Нефрите одежду под стать. Не сказать, что это было просто: девушек ростом под два метра ещё нужно было поискать. Нефрита ворчала, когда училась ходить на каблуках и втискиваться в платье, без подначек и шуточек со стороны друзей дело не обошлось, но когда на тебя, на каблуках и с высоты более двух метров, смотрит девушка с недоумённым взглядом, то пыл слегка остывает.

В Душе Эонару шли масштабные изменения для подготовки к выступлению. Одно из самых выделяющихся – наличие помощника в виде искусственного интеллекта. Эонару назвал его Код. Код базировался на основе памяти и поведения Эонару, при этом мог пользоваться воспоминаниями и опытом, как с жёсткого диска, минуя обработку головным мозгом, поэтому точность была абсолютной, даже картинки можно было выгружать с фотографическим качеством. Он обитал глубоко под землёй, в хранилище на материнской планете Стражей, и энергоснабжение было на геотермальных источниках – почти вечное. Было и резервное питание – напрямую от Ядра Души. Код проводил все работы, пока не было Эонару во Вселенной, ИИ получал распоряжения и полный доступ к ресурсам и управлению Душой. ИИ имел строгие внутренние ограничения, не позволяющие ему наносить урон ни Носителю, ни Вселенной. Сугубо созидательно-защитный ИИ. Он был своеобразным Стражем и, более чем неплохо, выполнял эти обязанности. Он же занимался разработкой и внедрением технологий, которые нужны были для столь масштабного мероприятия. Базовые и фундаментальные вещи Эонару ему принёс из реального мира, а дальше, в геометрической прогрессии, Код развивался сам.

– Код, что сделано на данный момент? – попросил Кода Эонару, спустившись в Душу и влетев в передовой пункт управления. На нём были свободные брюки классического пошива и облегающая белая водолазка. Он замолотил пальцами по клавиатуре, выводя данные на огромный экран на противоположной стене помещения.

– Закончено бурение стволов с 79 по 105 с уровня 1 по уровень 3. Стволы с 106 по 250 пройдены до уровня 2. Полностью закончены и загерметизированы стволы с первого по 68. Строительство энергетических преобразовательных коллекторов на поверхности уровня 1 будет закончено в срок или на несколько месяцев раньше, – отчитывался Код мягким и приятным голосом. – Выпуск энерголиний удвоился, их монтаж начался в 152745 звёздных системах. Строится 7 и 8 очереди металлургических и других заводов по выпуску сверхжаропрочной стали. Начато формирование гравитационных линз в двенадцати участках Вселенной и ещё три резервных. Перенос «чёрных звёзд» идёт согласно графику. Запланированы гравитационные манёвры 175658987 звёздных систем, после ещё более 250 млн – для дальней бескабельной энергопередачи к планете Артор. Далее…

– Извини, перебью, Код, – твёрдым голосом говорил Эонару. – Что с Объектом-55?

– Начат монтаж опор на планете и сверхглубокое бурение до ядра. Первые части Объекта-55 уже на планете. Заканчиваем стабилизацию Артора с помощью сверхмассивных «чёрных солнц». Сборка ствола начнётся через один год, когда закончим с опорами. Производство Объектов-57 начато одновременно в ста сорока пяти звёздных системах, где есть «чёрные звёзды», и пятьтдесят четыре – готовятся начать.

– Отлично, – удовлетворился Эонару. – Идём с небольшим опережением графика…

Эонару готовился преобразовывать в Душе эмоциональную энергию зрителей при выступлении, чтобы она стала «осязаемой». На «Уровне 1», в Радиоактивных Пустошах, шло строительство тех самых коллекторов: день и ночь автоматоны – так называл все автоматические машины с зачаточным ИИ – возводили огромные монументальные сооружения, напоминающие перевёрнутый конус, основание которого уходило вглубь бронеплиты «Уровня 1». Количество энерголиний Эонару заложил вдвое больше необходимого, чтобы избежать проблем, когда понадобится максимальная пропускная способность, да и агрессивная среда Пустошей могла вывести часть из строя.

Всё это нужно, чтобы обеспечить энергией миллионы установок и машин в приграничной области Вселенной для пробития барьера. Рубеж был толщиной около одного светового года – примерно 9,5 квадриллиардов километров. По отношению к размеру Души – сущая скорлупа, но в этой толще нужно было проделать тоннель диаметром около тысячи километров и, главное, не отклониться от ровной прямой. Иначе луч Души, вместо того чтобы зажигать Ядро Симоны, будет пробиваться сквозь барьер, выравнивая его или расширяя, если он будет меньшего диаметра. На это уйдут исполинские значения энергии. Эонару не мог этого допустить, ведь по размерам ядер у него и Симоны почти паритет. Для создания начального углубления в барьере Эонару и понадобилось столько вооружения, чтобы можно было на прокопанную снарядами и взрывами воронку навести Объект-55 на планете Артор.

Артор – самая крупная безжизненная железоиттриевая планета Вселенной Эонару. Планету перенесли на самый край Вселенной для установки на поверхности Объекта-55. Небесное тело было диаметром больше орбиты Урана, с гравитацией треть от земной, было пустынным и безводным миром, с тонкой атмосферой и ядром из антигравитационных элементов в смеси с иттрием. Планету зафиксировали в гравитационной ловушке с помощью шести сверхмассивных «чёрных звёзд». На земле, в районе северного полюса, шла грандиозная стройка Объекта-55.

Под кодовым названием «Объект-55» понимался ускоритель вещества «чёрных звёзд». В простонародье – сверхпушка. Данное орудие имело длину в двести миллионов километров, из них на ствол приходилось более ста девяносто миллионов километров. В стволе разгонялся до нескольких сотен тысяч световых скоростей снаряд из вещества «чёрных звёзд», Объект-57. С помощью данной пушки и того, чем она стреляла, Эонару надеялся пробить барьер, ведь было понятно, что «обычным» вооружением он будет «бурить» барьер сотни лет, а ему нужно успеть за пару часов. Опыты над осколками собственного рубежа показали, что сильно разогнанное «чёрное вещество» в столкновении с барьером аннигилирует с ним в соотношении сто тысяч атомов «чёрного вещества» на один метр барьера. В дополнение, отверстие будет идеально ровным, а выстрел не будет подвержен влиянию гравитации и баллистики.

Эонару стоял под фермой, удерживающей часть будущего ствола, диаметр которого был тысяча сто километров, при толщине стенки орудия в двести километров. Парень, задрав голову, созерцал габариты первой секции ствола, уходящего далеко за пределы атмосферы и исчезающего в пыльно-серой дымке высоко над головой.

– Сколько ресурс ствола? – спросил Эонару.

– Не больше трёх выстрелов, на больше рассчитывать не можем, мне не хватает времени, чтобы закончить разработку более износостойкого материала. И не факт, что такой вообще есть, – начал объяснять Код. – Чёрное вещество медленно аннигилирует с обычным, в спайке с ним, но зато такое покрытие позволяет использовать Объекты-57. С каждым выстрелом защитный слой будет всё тоньше, и после третьего выстрела ствол разрушится. Нарастить толщину слоя тоже не можем: чем больше объём и масса «чёрного вещества», тем быстрее оно аннигилирует, поэтому внутреннюю поверхность ствола собираем в последнюю очередь, перед выступлением.

– Три выстрела… – думал вслух Эонару. – Очень большой риск… Но, видимо, ничего лучше у нас нет. Ты уверен, про Процедуру Око?

– Нет, не уверен. В тот момент выступления, если мои расчёты верны, энергии в вашем теле будет или ровно сколько требуется, или, скорее всего, меньше, что почти означает кому от истощения, – ответил Код и, немного помолчав, что для сверх ИИ – вечность, произнёс: – Я нашёл состав смеси веществ, которые все есть на Земле. Если ты сможешь изготовить её, то у тебя появятся «батарейки» для поддержания жизнедеятельности.

– Наркотики? – недоверчиво хмыкнул Эонару.

– Нет, конечно, нет, – весело ответил Код. – Если кратко, то сверхпитательная смесь с калорийностью в 200 ккал на грамм состава. Если её создать и упаковать в устройство для связи с микрофоном, что будет висеть на поясе, то у тебя будет подстраховка.

– 200 ккал на грамм?! Как это возможно? – ошарашенно вскликнул Эонару. – Но как я её буду пить на сцене? Мешать с водой?

– Нет, если всё рассчитал правильно, то смесь будет практически мгновенно разлагаться при контакте с воздухом, а точнее с кислородом и азотом. Предлагаю катетерную систему впрыска, так мы избежим соприкосновения с воздухом и напрямую будем подавать в кровь.

– Но как мы узнаем, когда подавать состав? – задумался Эонару. – Если рано, то организм будет просто тратить полученную энергию и всё, если поздно – уже ничего не сможет с ней сделать.

– У вас, в реальном мире, все эти устройства для отслеживания состояния организма уже давно придуманы, только нужно софт нормально написать, чтобы данные с датчиков корректно интерпретировались. Причём, эта сеть датчиков будет незаметной, а для электропитания хватит одной батарейки-таблетки. Мы будем подавать состав, когда организм будет истощён, но ещё работоспособен, режим берсерка, если угодно. В таком состоянии ваше тело отключает все ненужные для выживания функции и очень экономно расходует оставшуюся энергию. Это тот самый момент. Мы немного подправим механизм, чтобы голос, мимика и сопутствующие функции тела работали. Будет срабатывать чуть раньше, чем оптимально, но не критично.

– Ты точно из моей головы, а не из другой Вселенной? – улыбнулся Эонару.

– Я из Вашей Вселенной, Носитель, – гордо ответил Код монументальным голосом.

***

Все в этот день волновались, носились, как ужалённые, готовя Эонару. Сам юноша, конечно, тоже переживал, но не понимал до конца, почему остальные так «с цепи сорвались». Эонару сидел за своим столом, читая документ на экране монитора, перед ним стояла чашка кофе с молоком – судя по отсутствию пара и образовавшейся пенке на поверхности, уже давно остывшее. На нём была белая рубашка свободного кроя, лёгкие светло-серые брюки, волосы убраны в высокий и тугой хвост. Стол стоял у окна, занавешенного плотными шторами, и именно сегодня, за многие пасмурные и тёмные дни, решило выглянуть солнце.

– Ты готов? – смущённо спросила Татьяна из-за плеча Эонару.

– Честно, нет, я не знаю, кого я увижу… но уверен, что не истинную Симону, – грустно вздохнул юноша, повернувшись к девушке. – Я очень удивлён, что она ответила на наш запрос и согласилась на видеоразговор, надеюсь, мне удастся её убедить, иначе всё пропало.

– Не сгущай краски, – улыбнулась Татьяна. – Тебе не идёт. И потом, она – твоя возлюбленная…

– На это я и рассчитываю, – уголки губ юноши дрогнули в тени улыбки. Он боялся, что его может «понести» или начнёт нести околесицу от волнения, хоть и понимал, что всё это ему почти чуждо, но…

– Мы с ребятами держим за тебя кулачки, – твёрдо и немного пафосно произнесла Татьяна. – Чтобы тебе не мешать, мы будем в другой комнате, если что – зови, кричи.

– Хорошо, – засмеявшись, ответил Эонару. Татьяна вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Скрипнули петли, щёлкнул замок, затихли шаги в коридоре и установилась тишина.

– Что ж… Всё в моих руках. Не облажайся

Несколько томительных минут прошли как целые жизни, секунды, как назло, медленно бежали. На экране появилось окно видеовызова, Эонару, затаив дыхание, нажал кнопку «Ответить»…

Развернулся чёрный экран, через несколько мгновений Эонару увидел Симону, сидящую перед ним. Время споткнулось и упало. Всё замерло. Симона сидела с опущенными серыми глазами. Под ними были синяки, тональный крем уже не спасал. Кожа была белой и полупрозрачной. Об скулы можно было порезаться. Губы чуть-розовые, но на контрасте с кожей выглядели яркими и живыми. На шее намотан тёмно-бордовый шарф, закрывающий часть подбородка, рыжие волосы распущены и спадали за спину. Руки на столе в белых перчатках с длинными рукавами. Такого же цвета водолазка.

– Так далеко всё зашло… Вены уже под подбородком и, наверняка, уже синие, раз все открытые места закрыты… У меня очень мало времени! Симона, любовь моя, продержись ещё немного. Прошу тебя!– молил Эонару про себя.

– Я получила Ваше письмо, Эонару, можно сразу на ты? – стальным голосом начала Симона, без приветствий и сразу к делу. – Меня заинтересовало то, что ты собираешься сделать. Очень амбициозно и, судя по тем документам и отчётам, что ты прислал в письме, многое уже сделано. Я удивлена, что такое удалось организовать человеку, ещё полгода назад бывшему никем по факту. Если вкратце, то ты хочешь исполнить мои песни, моим голосом и в моём образе. Признаюсь честно, я очень скептически отношусь к подобным громким заявлениям…

Эонару начал медленно меняться, как в первый раз, чтобы Симона успела осознать и понять. Симона смотрела, зрачки медленно начали расширяться, на неё смотрела Нефрита, неотличимая от Симоны, но Симоны прошлого, до того, как жизнь девушки начала сгорать. Нефрита смотрела в пустые и равнодушные глаза Симоны, ужасаясь глубине тьмы, что за ними пряталась. Словно смотрели друг на друга живой человек и его загробная ипостась.

– Да, всё правильно, я хочу исполнить твои песни, Симона, список песен и их последовательность отправлю чуть позже, – проговорила Нефрита голосом Симоны. Это немного проняло певицу, зрачки немного сузились и в них появился блеклый огонёк.

– Спой мне что-нибудь, прямо здесь, прямо сейчас, – почти приказным тоном попросила Симона.

Нефрита, словно ожидая такого вызова, прикрыла глаза, распустила волосы, взмахнула головой, расправляя рыжую копну, и тихо начала петь, с каждым словом распеваясь всё громче и ярче. Слова заполнили всю комнату, притаившиеся под дверью друзья удивлённо переглянулись. Нефрита умела изменять голос под акустику небольшого помещения и создавать атмосферу студии записи, где есть только голос, обволакивающий слушателя. В бирюзовых глазах Симоны на мгновение что-то прояснилось, она посмотрела на поющую Нефриту каким-то другим взором – юным и живым. Оно угасло так же быстро, как и появилось. Снова пришла чёрная пустота. Нефрита закончила.

Повисла пауза. В кадре появился Сэм, Симона его явно не заметила, он положил руку на плечо Симоны, задев шарф. Симону как током ударило, она резким движением плеча скинула руку Сэма, второй в тот же момент придержала шарф, и девушка развернулась к Сэму. Смотрела на него яростным взглядом, готовая разорвать голыми руками, дыхание стало глубоким и частым, глаза не мигали, тело натянуто, как струна.

– Симона, прости, не хотел тебя напугать, – весело сказал Сэм, явно не понимая истинную причину такой реакции. – Я услышал пение и решил посмотреть…

– Сэм. Уйди. Пожалуйста, – чеканя каждое слово, выпалила Симона. – Я же по-хорошему вас попросила мне не мешать!

Симона сверлила взглядом Сэма, если бы взором можно было убить, то от Сэма ничего бы не осталось. Мужчина, поняв, что ходит по очень тонкому льду, решил не испытывать на себе судьбу и гнев Симоны, повёл плечами, развернулся и вышел. Нефрита поняла, что дело не в испуге, а в задетом шарфе, закрывающем рисунок смерти на её шее.

– Никто ничего не знает… – осенило Нефриту, но в лице не поменялась, проницательно смотря на Симону через экран.

– Я хотела бы, чтобы ты присутствовала на моём концерте в качестве почётного гостя. Можно анонимно, если это важно. Я хочу, чтобы ты услышала всё сама, а не по записи, – мягко произнесла Нефрита.

Симона подняла глаза на Нефриту. Дыхание её успокаивалось. Гнев ушёл так же быстро, как и появился. Девушка явно размышляла. После долгой паузы:

– Я согласна, – твёрдо, но безэмоционально ответила Симона.

***

Нефрита попрощалась с Симоной, и звонок завершился. Нефрита без сил облокотилась на спинку кресла. После недолгого молчания произнесла:

– Можете входить, – громко произнесла Нефрита. – Я знаю, что вы за дверьми.

Послышалось какое-то шуршание, и дверь открылась, в комнату ввалились друзья Нефриты. Она развернулась на кресле к ним, пока все рассаживались на диване, подлокотниках и на полу. Пять пар глаз взволнованно и с нетерпением смотрели на Нефриту, а она всё так же сидела, обмякнув в кресле, с закрытыми глазами. Нефрита спустилась в Душу, чтобы просто проораться от бессилия, отчаяния и ярости. По материнской планете пронеслись ударные звуковые волны от крика Эонару. В океанах поднялись многометровые волны, повсеместно начались шторма и ураганы, кое-где начал меняться ландшафт. Крик продолжался несколько минут, пока ярость не начала угасать… Со сбитым дыханием, Эонару осел на землю, сжимая в руке горсть тёплой земли. Успокоившись, юноша взял свои эмоции под контроль и вернулся в реальный мир.

Нефрита открыла глаза, прошло секунд пять, как она спустилась. Друзья ждали, не перебивая тишину.

– Всё хуже, чем я думала, – начала Нефрита тихим, но уверенным голосом. – Физическое угасание уже охватило всё тело Симоны. Ей приходится носить шарф и перчатки, чтобы скрыть это от других.

– Неужели никто не знает? И она не обращалась ко врачам? – спросил Алексей.

– Да, никто не знает, – Нефрита вкратце пересказала ситуацию с Сэмом. – Скорее всего, она обращалась к специалистам, но я полностью уверена, что ничего не нашли. Парадокс такой… болезни… в том, что Симона полностью здорова, прямо патологически здорова, но умирает.

– Сколько? – неуверенно и шёпотом спросила Татьяна.

– Месяцев пять-шесть до впадения в забытье и ещё месяц-полтора после этого – до смерти, – поняв, о чём Татьяна, печально произнесла Нефрита. – Через три месяца мы даём концерт.

Последние слова прозвучали громко и чётко, как скала, противостоящая всем стихиям с начала времён. Все притихли и смотрели на Нефриту, зрачки сузились, черты заострились.

– Мы обязаны обогнать смерть в этой гонке, – не обращаясь ни к кому, сказала Нефрита. – Слишком многое уже сделано, чтобы проиграть этот забег.

– Код, готовь Проект «Лазарь», – сказал Эонару.

Глава 19. Интерлюдия

Две недели до выступления. Конец мая, цветет сирень, и весь город утопает в приземленных облачках всех оттенков фиолетового и белого. Уже довольно жарко. Деревья стоят в изумруде молодой листвы, хвастаясь ею на ветру. Одуванчики желтыми коврами застилают все зеленые области. Жизнь расцвела своей невообразимой и многогранной красотой после долгой, зимней и серой спячки.

Месяц назад пришлось в срочном порядке менять место: слишком много желающих захотели прийти, причем не только из родной страны Эонару, но и из других стран. Репетиции проходили в полном составе: Нефрита, Алексей, Денис, Илья, оркестр и хор – все свободное время проводили в бесконечных перепевках и просмотрах записей репетиций, чтобы найти ошибки и недочеты. Все очень уставали, но не опускали руки. Генеральная репетиция в полном хронометраже запланирована за сутки до концерта: день отдыха и выступление. Нефрита пахала, как ломовая лошадь, за что получала постоянные нагоняи от друзей.

Нефрита стояла в черном облегающем платье с распущенными волосами, туфли стояли рядом, а сама девушка была босиком на деревянном полу сцены. В руках она держала некое устройство. Друзья собрались вокруг нее, недоуменно разглядывая вещицу.

– Ты это хотел нам показать? Передатчик от беспроводного микрофона? – скривил брови Денис.

– Не совсем, – отщелкнув заднюю крышку, сказала Нефрита.

Все уставились на внутреннее убранство передатчика: большая часть пространства была занята пятью маленькими ампулами и странной системой, их обслуживающей. Плата, аккумулятор явно были сделаны под заказ, потому что имели очень причудливую форму. С тыльной стороны, где крепились фиксирующие ремни, был углубленный выступ наподобие штуцера.

– Что это?! – выкрикнул Денис, остальные тоже уставились на Нефриту.

– Это моя подстраховка, – вздохнула девушка. – Вы знаете, как много у меня отнимает сил быть Нефритой и петь голосом Симоны. На концерте, в дополнение к этому, нужно будет заниматься перезапуском Ядра Души Симоны. Я не хочу упасть от истощения в самый ответственный момент, и по формулам Кода было изготовлено это вещество в ампулах. В каждой – десять тысяч килокалорий, итого пятьдесят тысяч, еще одна аварийная упрятана в этом кармане, за пластиковой скобой. Сюда подключаются датчики, крепящиеся на тело в разных местах, а сюда, на штуцер, надевается игла. Все это крепится на пояс, а игла вводится в тело и держится ремнями передатчика. Состав очень быстро разлагается на воздухе, поэтому такой негуманный метод введения в организм.

– Здесь, – Нефрита нажала на кнопку, и обойма с ампулами выскочила наружу, – можно быстро сменить ампулы. У меня три обоймы вместе с этой. Восемнадцать ампул. На большее не хватило средств… слишком экзотические вещества входят в состав. Держите наготове запасную обойму, чтобы оперативно сменить опустевшую.

– Тут, – девушка подошла к столу, где стоял ноутбук. – Программа по мониторингу. Это одно окно, больше ничего нет, здесь нет кнопок – просто отображение. Связь с датчиками по беспроводному протоколу. Слева – сегментированная шкала, от зеленого до черного. Это мое физическое состояние в общем виде. Берется по худшему из показателей. Тут пульс, тут нервная активность и еще несколько показателей. Итак, зеленый – самый большой сегмент, все хорошо, энергии много, проблем нет. Желтый – втрое меньший сегмент, если описывать кратко – усталость. Оранжевый – сильная усталость и еще меньше по размеру. Красный… вдвое больше желтого, состояние истощения организма. Черный – в виде точки, смерть.

Нефрита остановилась, чтобы дать друзьям переварить информацию. Было видно, что многие удивлены, а, например, Виктория – напугана. Наличие черной зоны было явно лишним, но Нефрита решила не скрывать возможные крайние последствия. Продолжила дальше:

– На красном сегменте есть метка справа от шкалы, вот она, – указала пальцем на треугольник, чуть выше середины, ближе к оранжевой области. – Когда индикатор пройдет эту метку, начнут срабатывать ампулы. По одной. Одна ампула, в зависимости от условий и состояния организма в частности, поднимает уровень либо в оранжевую, либо в начало красной. Пока снова не пройдет метку. Все повторится заново.

Молчание. Гробовое молчание.

– Может, стоило сказать об этом несколько раньше? – подумала про себя Нефрита.

– Почему срабатывает так поздно? – задал вопрос Алексей голосом, в котором звенели стальные нотки.

– Особенности моего организма. Если кратко, то это оптимальная зона, когда энергия пойдет именно на поддержание жизни, а не покрытие ненужных для выживания потребностей, – ответила Нефрита.

Ответ явно не устроил Алексея. Он сложил руки на груди. Дарья твердым голосом спросила:

– Почему ты раньше нам не сказал, а говоришь почти в последний момент? По сути, ставишь перед фактом. Что еще ты скрываешь?

– Ампулы пришли только сегодня утром, неожиданно, – проговорила Нефрита, специально игнорируя раздраженные нотки Дарьи. – Простите, что не сказала раньше, но я сама не знала, получится или нет, а давать надежду и потом ее отобрать мне показалось слишком жестоко.

– Я не об этом, – уже не скрывая гнев, процедила Дарья. – Я о том, что ты можешь рухнуть от истощения или вообще умереть! Ты столько времени молчала об этом! Ты о чем вообще думаешь? Или как нам, прикажешь, реагировать на твои слова?!

Нефрита молчала, потупив взгляд. Сейчас было бессмысленно апеллировать к разуму друзей. Оставалось принимать моральные оплеухи. И не сказать, что незаслуженные. С их стороны, они правы, и можно понять, как это все выглядит. Она не могла всего им рассказать, иначе они просто сорвут всю затею, сочтя ее слишком опасной. Ибо две смерти хуже, чем одна. Нефрита в этом аспекте была с ними корне не согласна, но вслух озвучивать такое не решилась бы. Побьют, и, в принципе, правильно сделают. Молчание затягивалось, нужно было что-то сказать, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Ты права, Даша, во всем права, – почти шепотом говорила Нефрита. – Вся затея – риск, и не в праве была утаивать всю глубину этого риска. Простите. Но согласились бы вы помогать мне, зная все это вначале? Не надо отвечать. Для меня жить, зная, что я ничего не сделала, чтобы спасти Симону, ту, которую люблю больше своей жизни, потому что «это опасно», равносильно смерти.

Гнев Дарьи начал угасать. Татьяна потупила взгляд. Алексей опустил руки. Илья и Денис нервно переглядывались. Артем был все так же невозмутим. Внешне. Только Виктория смотрела на нее все еще неотрывным взором.

– Ладно… – произнесла Дарья. – Хоть перестраховалась и сделала эту штуку. С тебя бы сталось и так пойти.

– Я не самоубийца, – немного отрешенно сказала Нефрита.

– Если вся затея не извращенная форма самоубийства, то что же это? – цинично отмахнулась Виктория. Развернулась и пошла за кулисы. Остальные уставились ей вслед. Нефрита закрыла ноутбук, собрала обратно передатчик и положила его рядом. Парни вернулись к гитарам и барабанам, Дарья и Татьяна немного посверлили Нефриту взглядом и тоже направились по своим делам.

Нефрита вышла на балкон, который находился на последнем этаже концертного комплекса и выходил на противоположную сторону от входа, то есть балкон был за и над сценой. Встав у перил, девушка положила руки на нагретые стальные прутья. Здесь была тень, но всё равно было довольно жарко и душно, но хоть солнце не палило в лицо. Нефрита закрыла глаза. Очистила голову от мыслей. Стояла и была единым целым с этим миром. Миром, который очень жесток и несправедлив, но всё-таки очень красив.

– Ты не вернёшься… – сдавленный голос прозвучал за спиной Нефриты. – Ведь так?

Нефрита стояла и не двигалась, она слышала приближение Виктории и знала, зачем та идёт к ней. Нефрита молчала, ждала продолжения. Не оборачивалась, всё так же стоя спиной.

– Ты изначально знала, что эта затея в один конец? Так?! – голос Виктории стал срываться. – Нельзя вернуть одну жизнь, не пожертвовав другой! Законы мироздания непреложны! ТЫ РЕШИЛА ОБМЕНЯТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ НА ЖИЗНЬ СИМОНЫ!!!

Последние слова были почти криком, криком Души, что рвётся в бессильных метаниях отчаяния. Нефрита развернулась. Лицо было каменное и не выражало никаких эмоций. У Виктории всё наоборот: сидя на корточках у входа, её била дрожь, она беззвучно рыдала, роняя капли солёных слёз на перегретый бетон балкона, где они моментально высыхали без следа. Нефрита подошла к Виктории и села рядом с ней.

– Я действительно решила обменять свою жизнь на жизнь Симоны, – спокойно начала Нефрита. – Но я не планирую умирать, точнее, это в планы не входит. Повторюсь, я не самоубийца. Если всё пойдёт по самому… сложному сценарию… я буду близка к смерти или даже за этой чертой, но… Не перебивай. Я вернусь! Вернусь с Симоной.

Нефрита надолго умолкла.

– Вика, ты можешь мне кое-что пообещать?

Виктория уставилась на Нефриту опухшими от слёз глазами. Нефрита твёрдо смотрела на девушку.

– Ч-ч-то поо-о-обеща-а-ать? – еле выдавила Виктория.

– Что не дашь другим прервать концерт. Что бы ни происходило на сцене. Пусть там апокалипсис случится, но шоу должно продолжаться! Слышишь? Иначе… – Нефрита оборвалась. – Мы потеряем всё.

Повисла пауза. Обе девушки сидели и смотрели перед собой. Виктория обняла колени.

– Ты единственная всё поняла и не стала никому говорить, – прервала тишину Нефрита. – Остальным я не смогу всё объяснить. Я знаю, что взваливаю на твои плечи непосильное бремя, но мне больше некому довериться… Ты сможешь мне пообещать?

– Обещаю, – сипло произнесла Виктория. Ей было больно, и ещё больнее было от того, что она мало того, что ничего не сможет сделать, ещё и других нужно будет остановить.

– Спасибо, – ласково сказала Нефрита, взяла руку Виктории в свою и несильно сжала её. – Я вернусь, даю слово.

На балконе сидели две девушки, обнимая собственные колени, на лицах обеих была печаль, вокруг проносилась весна, плавно переходящая в лето…

***

– Почему ты согласилась?– размышляла Симона, сидя на заднем пассажирском месте в такси. Она ехала за город, хотела развеяться и старалась избегать всех людей. Машину уже давно не водила из-за всё усиливающейся слабости и замедленной реакции на неожиданные ситуации. Смотрела в окно, как проносятся лесные стены, цветным пятном появляются и исчезают проезжающие навстречу машины. Плащ, шарф, перчатки – полный комплект, и это на конец мая. На неё обращали косые взгляды прохожие. Никто её не узнавал, она, по правде, сама себя давно уже не узнавала в зеркале.

– Может, я хочу посмотреть на тень своего прошлого в этом парне? Или девушке? Увидеть и умереть, – Симона про себя усмехнулась злой иронии судьбы. – Почему меня не удивляет, на что он способен? Это ведь противоестественно и невозможно. Кто бы говорил… Умирать без причины тоже противоестественно…

После инцидента с Ником она проплакала весь тот вечер, даже пыталась заглушить свои страдания алкоголем, но после первого же глотка вина её вывернуло наизнанку. Благо, успела добежать до ванной. Так и прорыдала, лёжа на кровати, пока не уснула без сновидений. На следующий день Симона поехала в студию, чтобы забрать кое-какие вещи. Девушка уже была морально готова к тому, что Ник мог всё всем рассказать. И Симона даже его не винила: с его стороны, увиденные им руки и внешний вид Симоны напоминали наркоманку со стажем, а её поведение хорошо укладывалось в эту теорию. В целом, ей было всё равно. В чём себе Симона не могла признаться – что ехала как раз из любопытства: рассказал всё Ник или нет.

– Главное, чтобы не прикасались ко мне, иначе прольётся кровь, – ровно думала тогда Симона по дороге в студию.

Она вошла в помещение, на работе был только Ник и Сэм. По субботам обычно были почти все, но после «преображения» Симоны эта добрая традиция ушла в прошлое. Девушка перестала приходить на эти дружеские посиделки. Сэм что-то играл на гитаре, увидев Симону, поднял руку в знак приветствия, но ничего не сказал. Девушка в ответ коротко кивнула и прошла в «аквариум». Ник, как всегда, сидел за пультом, сводя или создавая музыку. Он был в наушниках и не слышал приближения к себе со спины. Симона быстро прошла в «аквариум» мимо Ника, тот, встрепенувшись, стащил наушники с ушей на шею и молча наблюдал, как девушка перебирает какую-то мелочёвку. Он встал и облокотился в дверном проёме «аквариума».

– Симона, прости… – грустно произнёс Ник. Девушка остановилась и подняла глаза на Ника. Всё такие же пустые и равнодушные, нет, уже мёртвые. Ник поёжился. – Я должен был догадаться и не делать глупых поступков.

– Всё хорошо, – без эмоций ответила Симона, немного подумав, прибавила: – Догадаться о чём?

– Что ты болеешь, и все эти изменения с тобой связаны с этим. Скажи, пожалуйста, это серьёзно? – почти умолял её мужчина. – Ты не переживай, я никому ничего не сказал!

– Всё хорошо, – тем же тоном, не отрывая взгляда от коллеги.

Ник сдался, он понял, что ничего не вытащит из неё, а калёными клещами вытаскивать из неё что-то – так себе затея. Симона могла за это вытащить сердце. Буквально. Плечи у него поникли, он вздохнул и вернулся на своё место, надев наушники на уши. Грусть опустилась на его ещё молодое лицо. Симона закончила. Внутренне немного порадовалась, что не придётся отвечать на глупые вопросы, а стерпеть жалость Ника она вполне могла. Не столь большая плата, как могла бы быть.

Медленно проплывали в памяти все эти события. Каждый прошлый день наутро становился историей, далёкой и почти нереальной. Если спросить, как жить «одним днём», то Симона могла бы в красках рассказать: на будущий рассвет надеяться не стоит, а прошлое, не важно – вчера или десять лет назад, воспринимается одинаково тускло.

– Почему я не боюсь? Почему согласилась?– одни и те же вопросы задавала себе девушка. Раньше ей мог ответить кто-то внутри. Тихий и невнятный, но такой родной голос. Интуиция или подсознание, или что там живёт внутри. – Неплохая преемница, эта Нефрита, если подумать…

***

Дни на Рассветных Сумерках, материнской планете Аделии и Жасмин, становились всё более тёмными и холодными. Родная звезда Лилиан была как полная луна, а тепла вообще не давала. Остывшее Ядро ещё поддерживало скудную жизнь на небесном теле. Жасмин проводила всё время у кровати сестры. Аделия больше не приходила в себя. Черты лица у спящей девушки разгладились, ушла серость кожи и общее сходство с мёртвой. Состояние всё больше напоминало летаргический сон.

Жасмин начала замечать за собой, что она плохо помнит события, вроде бы, недавнего времени. Воссоединение с сестрой, сражения с демонами, установка барьера и призыв воспринимались как что-то мутное, придуманное больной фантазией. Правда это всё или иллюзия агонизирующего разума? Проблесками сознания Страж понимала, что вот оно – начало беспамятства. До полной смерти Души было ещё несколько десятков лет, а Жасмин боялась оставлять сестру с самой собой в таком безрассудном состоянии. Дело было не в беспамятстве как таковом, а в тёмном прошлом Жасмин, когда она была мертворождённой Самюэль.

Девушка не видела в себе ни тёмного влияния, ни остатков яда Самюэль, но уверенность не была абсолютной. Страж не хотела проверять, проснётся что-то в ней или нет, перейдёт ли простое забытьё в безумие? Она не могла подвергать Аделию такой опасности. Набравшись мужества, Жасмин решила подчерпнуть немного энергии Ядра Души. Да и сейчас запасы оставшейся энергии в главной звезде были колоссальны, и то количество, что заберёт Жасмин, – капля в море, ниже статистической погрешности.

Больше ста лет назад они с Аделией решили больше не восстанавливать свои силы за счёт Ядра, дабы сохранить больше жизни для Симоны. Своих сил и способностей у Стражей не осталось очень давно. Выбор между тем, подвергать ли сестру опасности или немного прийти в себя, хоть и отняв наносекунду жизни Симоны, Жасмин выбрала второе. В случае гибели одного из Стражей, в таком нестабильном состоянии Души, произойдёт коллапс Ядра, и Симона умрёт ещё раньше, чем ей отведено сейчас.

Жасмин приглушила яркость шаров, левитирующих под потолком комнаты, нагнулась к Аделии и поцеловала её в лоб, тихо промолвив:

– Я ненадолго, хочу в последний раз осмотреть, что осталось от нашего некогда цветущего мира. Жаль, что ты не можешь пойти со мной…

Девушка встала, поправила доспехи, повесила на пояс меч и затянула потуже хвост золотых волос. Бесшумно вышла, закрыла дверь и накрыла весь домик защитными и сигнальными заклинаниями, и направилась в открытый космос.

Абсолютный ноль в Душе – на пятьдесят один градус ниже реальной Вселенной, то есть минус 324 по Цельсию. Такая разница обусловлена наличием Тёмных миров, которые могут существовать только при температурах ниже минус двухсот семидесяти пяти градусов по Цельсию. А свет и тепло – нет. Поэтому Ядро каждой Души прогревает своё жизненное пространство, чтобы звёзды горели, а жизнь могла начать развиваться в такой Вселенной. В мире Эонару температура была выше абсолютного нуля на шестьдесят три градуса, а у Симоны теперь почти во всей Душе – ниже на одиннадцать. Только у Ядра оставалось кольцо в несколько сотен световых лет, где ещё теплилась жизнь, а звёзды могли её кое-как поддерживать.

– Несколько сотен световых лет против более одного миллиона когда-то…– с мрачной грустью говорила сама себе Жасмин. – Чуть более полутора тысяч оставшихся цивилизаций против немногим менее трёхсот тысяч…

Жасмин неслась в пространстве мёртвого космоса, где горели холодные, прогревающие лишь пространство вокруг себя, звёзды. Тысячи и миллионы планетарных систем угасли в морозной смерти. Жизнь доживала последний век – век мрака и пустоты, где свет настолько же холоден, как лёд, и настолько же больно на него смотреть, словно в глаза попало что-то едкое.

Страж старалась не думать об этом. Мимо мелькали миры, где даже на поверхности звезды появилась наледь. Чем ближе к барьеру, тем монументальнее памятники жизни в своей смерти. Планета Форпост – самый дальний объект этой Вселенной, от него до барьера всего несколько световых лет. Атмосферы на планете больше не существовало, она вся лежала в виде снега причудливых цветов на поверхности. Словно масляная плёнка была разлита на белоснежном одеяле. Жасмин опустилась на самую высокую точку планеты, обращённую к рубежу. Обернувшись, девушка ожидала увидеть светлую точку Ядра, но ошиблась: на небе были куда более яркие объекты. Раньше центр Души можно было увидеть с любой планеты Вселенной, если ничего не заслоняло прямой обзор, а теперь… Жасмин почувствовала себя одинокой и брошенной. В том месте, где должна была быть главная звезда, не было ничего – свет больше не доходил до края мира, рассеиваясь во мраке пустоты.

Страж смотрела в бездонную и непроглядную стену Тёмных миров. Без засветки родной Вселенной тут была почти абсолютная темнота. Почти. Что-то мерцало очень далеко и было очень маленьким. Приблизив для себя эту область, у Жасмин замерло сердце…

На самом краю Вселенной Эонару, в нескольких десятках световых лет от границы, где Душа сдерживала Тёмные миры, была зажжена бело-голубая исполинская звезда. Размер её был настолько колоссален, что атмосфера Маяка – так называлась звезда – если бы её поместить в центр Солнечной системы, была бы за орбитой Альфы Центавра, что находится в четырёх с половиной световых годах от Солнца. Маяк был небольшой массы, и его гравитационно зафиксировали на одном месте, несмотря на вращение Вселенной. На орбите звезды разместили огромные панели, на таком расстоянии и в таком количестве, чтобы сияние перекрывалось полностью один раз в секунду. Направлен свет Маяка был в сторону Души Симоны. Эонару надеялся, что кто-нибудь из Стражей увидит мерцающий огонёк на чёрном небосводе.

Жасмин стояла как поражённая молнией, щит, обволакивающий её и оберегающий от агрессивной внешней среды, слегка искрился. Не отрывая взора от мерно мигающей точки, Жасмин не верила своим глазам, рот приоткрыт в так и не сказанных словах, по щеке покатилась одинокая слеза. Время утратило свою значимость, тьма больше не была столь отчаянно безнадёжной и угнетающей. Казалось, давно уже потухший огонёк надежды в сердце Стража разгорался с новой силой.

– Он знает… – смогла выдавить из себя девушка, когда слеза перечеркнула линию губ. – Он знает…

Жасмин опустилась на колени, смотря в сторону Вселенной Эонару. Это мигание дарило ей покой. Две мокрые линии расчертили прекрасное лицо девушки.

– Адель, жаль, что ты этого не видишь… Это самое красивое, что я видела за всю свою долгую жизнь… – улыбаясь, молвила Жасмин Аделии, лежащей далеко отсюда. – Надежда зажглась…

Часть третья. Зажигая звезды… Главы 20-22

Глава 20. Последние приготовления

Эонару редко пользовался способностями Носителя – не было особой надобности, а с появлением Кода – и вовсе отпала. Сейчас же, в полутора тысячах километров над поверхностью Артора, пришлось вспомнить, кто он такой. В защите силового поля, что давало голубоватую ауру вокруг очертаний юноши, он созерцал раскинувшееся перед ним грандиозное зрелище. Эонару стоял на краю гигантской трубы ствола Объекта-55. За ним – двести миллионов километров орудия, таких масштабов в земных условиях невозможно было представить. Исполинские опоры, диаметром с два земных, уходили глубоко под землю и опирались прямо на иттриевое ядро планеты. С такой высоты очертания орудия были смутно-дымчатыми, а ствол, как игла, протыкал тонкую атмосферу планеты. Юноша смотрел совсем не на это. Он смотрел вдаль, где, занимая уже полнеба, медленно вращалась Вселенная Симоны.

Диск Вселенной был с редкими вкраплениями звёзд, что ещё остались в холодном и почти мёртвом пространстве. Чёрное ядро было окружено жёлтой полосой света, очень тонкой, и казалось, что за чёрным диском находится небольшая свечка. В отсвете Вселенной Эонару, юноша, видел зияющие дыры в рваном полотне звёздных скоплений, огромные тёмные скопления звёздных остатков и планетарных систем. И барьер. Его не было видно при прямом взгляде, но если скользнуть взором выше, то можно было увидеть искажения света и радужные переливы на границе сферической поверхности. У барьера, словно водоросли вокруг камня, были видны тёмные тени областей, оставленных очень давно, – там поселились демоны из Тёмных миров, они только и ждут, когда рубеж рухнет. За барьером догорала последняя жизнь, а вместе с ней и надежда на возрождение. Через пару часов начнётся битва за Душу и Жизнь Симоны. Эонару поглядел ещё несколько минут и вернулся в передовой пункт управления на поверхности Артора.

– Код, полный отчёт на данный момент, – приказал юноша.

– Все приготовления к выступлению завершены, а именно: закончен монтаж и прокладка всех энерголиний, а также гравитационные манёвры для очистки канала передачи. Все двенадцать накопителей Объекта-55 полностью исправны и готовы к работе. Подготовка ствола орудия и Объектов-57 завершена. Процедура «Око» готова к исполнению. Мы готовы к стрельбе. Все десять колец обороны приведены в полную боевую готовность. Уже сейчас фиксируем повышенную активность демонов, но ситуация находится под полным контролем. Минные поля взведены на дежурство. Ремонтные и прочие обслуживающие машины изготовлены с двукратным запасом. На данный момент у нас боеприпасов на три месяца стрельбы реального времени. Тактическое и стратегическое ядерное оружие готово к использованию. Мы ждём начала.

– Хорошо, – ответил Эонару. – Что показывают твои измерения по барьеру? Всё готово к тому моменту, когда пройдём за барьер?

– Всё, как и предсказывали: 0,98 световых года в том месте, где мы будем бурить. На время бурения будет синхронизировано вращение вашей Души вокруг Души Симоны. Да, всё готово к моменту прохождения толщины барьера. Перенаправление энергии будет выполнено с максимальной скоростью и точностью.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся парень. – И последнее: состояние проекта «Лазарь»?

– Я надеюсь, до этого дело не дойдёт… – начал было Код, явно не желавший отвечать на данный вопрос.

– Код? – повторил юноша.

– Всё готово для проекта «Лазарь», – «вздохнул» ИИ, хотя он был искусственным интеллектом, заключённым в огромный компьютер, но Эонару дал ему человеческую модель поведения, чтобы было не так скучно общаться с машиной и понимать, что «думает» ИИ по тому или иному вопросу. По этому вопросу у него явно были возражения.

– Оставляю всё на тебя до моего возвращения, Код, до встречи! – попрощался Эонару и вышел в реальный мир.

Тот же балкон концертного комплекса. Нефрита открыла глаза, по жёлто-оранжевому цвету домов было видно, что солнце начало свой путь к закату. Дул тёплый июньский ветерок. Город дышал своей спешной и никуда не успевающей жизнью: машины и автобусы носились туда-сюда, прохожие, от мала до велика, радостные и грустные, серьёзные и беззаботные, шли по своим делам, зелень махала своими копнами всем, кто проходил или проезжал мимо неё. Нефрита держала руки на тех же прогретых перилах ограждения. На ней было чёрное вечернее платье, которое было, наверное, слишком… вечерним, но Виктория настояла именно на нём. Подол платья облегал ноги чуть выше колен. Ноги и руки, открытые от одежды, тоже пришлось несколько изменить, чтобы в них не угадывались мужские. Судя по отвалившимся челюстям друзей, они явно думали, что изменения касаются только головы.

– Нефрита, а ты точно парень внутри? – съязвил Артём, ехидно улыбаясь в тот момент.

– Вы бы слюни подобрали с пола лучше, – парировала Нефрита, напяливая туфли на высоком каблуке.

Рыжие волнистые волосы были всё так же собраны в хвост, она распустит их перед самым выходом на сцену, а пока ей удобнее было так. Звук шагов вырвал Нефриту из медитативного созерцания и вернул на балкон. Сзади стояла Виктория, в красивом синем платье и на каблуках. Она смотрела в спину Нефрите. Обе молчали.

– Что тебя тревожит, Вик? – добродушно спросила Нефрита. Виктория, чуть поколебавшись, ответила:

– Я боюсь, что не смогу выполнить своего обещания тебе. Мне кажется, что мне не хватит сил…

Нефрита обернулась к девушке и медленно подошла на расстояние двух шагов.

– При любом раскладе я искренне благодарна, что ты вообще согласилась взвалить это бремя. Я понимаю, что эта ноша может оказаться непосильной, ведь таких ситуаций в жизни у тебя не было… Но я чувствую, Вик, что ты намного сильнее, чем о себе думаешь. Я не в праве тебя заставлять, но если у тебя получится, то завтра солнце взойдёт не только для меня или тебя, но и для Симоны, – с мягкой улыбкой на лице говорила Нефрита. Она обняла Викторию, та крепко обняла в ответ.

– Я не хочу тебя потерять… – начала было Виктория.

– Так, не реветь! – приказала Нефрита, улыбаясь. – До начала всего ничего, а ты не успеешь нанести новый макияж. Иди, дай мне ещё немного побыть одной.

Виктория глубоко вздохнула, аккуратно смахнула первые и последние навернувшиеся слёзы и пошла прочь. Нефрита развернулась к городу, сложила руки за спиной. Через пару минут вновь послышались тяжёлые шаги. Их звук прервался в дверном проходе.

– Да, Лёш? – ровно произнесла Нефрита.

– Мне кажется, что ты не вернёшься с этой сцены, – слишком наигранно спокойно сказал Алексей, не удивившись, как Нефрита узнала, что это он. Никому из друзей ни разу не удалось застать её врасплох. Нефрита с полминуты молчала, явно подбирая слова.

– Такая вероятность есть, Лёш, но я стараюсь сделать всё, чтобы она не наступила…

– Вчера вечером, когда мы отдыхали, ты вела себя так, словно со всеми прощалась. Думаю, не один я это заметил, – сдавленно произнёс Алексей. Нефрита развернулась лицом к нему. В бирюзовых глазах была твёрдость и решимость довести всё до конца, она слегка улыбнулась.

– Нет, не прощалась. Я не люблю игры с нулевой суммой. Поэтому я вернусь с Симоной, – мягко, но очень настойчиво ответила Нефрита. Алексей кивнул и сразу вышел. Оставалось ещё почти два часа до начала.

Симону била мелкая дрожь, несмотря на жару на улице, она куталась в свой плащ, шарф натянула почти до носа. Состояние было близко к обмороку, но не наступающему обмороку. Чтобы её походка была внешне твёрдой, девушка прикладывала для этого немало сил, а сейчас она обмякла на заднем сиденье машины.

За рулём был Сэм, рядом с ним сидел Ник, они о чём-то весело переговаривались. Слева от Симоны сидел Том, смотрящий в своё окно и не участвующий в разговоре мужчин спереди. Том всегда был малословен и никогда не лез в чужие дела, пока не попросишь его об этом. Поэтому Симона порадовалась внутри себя, что расселись они именно так, и никто на неё не смотрит и не донимает вопросами. Сложив руки под грудью и положив голову на окно задней двери машины, на её бело-сером лице играли солнечные зайчики, пробегающие сквозь густую листву деревьев, растущих вдоль проспекта. Немигающими глазами она смотрела, как проносится замысловатыми линиями разметка и серый асфальт.

– Последнее моё путешествие, – мысль была настолько чёрно-белой, что даже зрачки Симоны невольно сузились.

– Следующее – только на тот свет, – тень усмешки скользнула на лице девушки. Она не могла сказать, что её позабавило: игра слов или вся абсурдность последнего года жизни.

За этими мрачными мыслями девушка не заметила, как задремала. Ожидая во сне увидеть снова разверзнувшиеся пучины ужаса, она даже не поняла, где оказалась. Она стояла на каком-то уступе на краю мира. Полы длинного белого платья колыхались на ветру, и складки хлопали друг о друга, распущенные длинные волосы путались и извивались в потоках воздуха. Ни шарфа, ни перчаток. Синий узор вен расчертил все открытые участки тела Симоны, шея и низ подбородка были похожи на рисунок брусчатки, но девушку это не волновало, она уставилась на небо. Точнее, на то, что там было.

Гигантская спиральная галактика заполнила собой почти всё небо с белым и ярким центром. Мириады звёзд всех цветов и размеров иногда подмигивали девушке. Зрелище было невероятно захватывающим и красивым, она не могла оторвать глаз от него. Центр галактики начал медленно пульсировать, немного изменяя свою яркость. Вначале это казалось вполне естественным, но потом Симона заметила, что яркость пульсаций начинает увеличиваться вместе с частотой.

В какой-то момент яркость стала ослепительной, и девушка прикрыла глаза «сетчатой» рукой. Она не могла ни побежать, ни закричать, словно ноги приварили к земле. Вдруг вспышка такой силы, что Симона почувствовала приближение ударной волны, всё заполонил нестерпимый свет. Удар сбил её с ног и ударил об землю… Симона вздрогнула и открыла глаза, немного привстав и помотав головой, девушка поняла, что заснула, а они всё ещё едут.

– «Впервые такой сон видела…» – размышляла девушка. – «Настолько реальный, что я не поняла, что это сон… Бред умирающего разума?»

Симона поёжилась в кресле, вновь пристраиваясь головой к окну.

Глава 21. Больше нет пути назад

Зал был набит битком. Всюду шум разговоров людей. Оркестр и хор уже заняли свои места. Зал периодически взрывался овациями. Свет на сцене приглушён, видны лишь силуэты. За кулисами шли последние проверки оборудования: Артём осматривал гитары Дениса и Алексея, Дарья давала последние указания техническому персоналу. За последние два часа никто не видел её на одном месте дольше, чем секунд тридцать. Виктория суетилась вокруг Нефриты: с явным страхом она ввела иглу в тело девушки, закрепила ремни и прикрыла всё декоративными элементами платья. Стряхнула невидимую пыль с плеч девушки, развернула Нефриту к себе, внимательно осмотрела её с ног до головы и одобрительно улыбнулась.

– Ты неотразима! – с неподдельной искренностью сказала Виктория. Ещё два часа назад волнение переполняло всех, а сейчас опустилось сосредоточенное спокойствие.

– Есть сигналы с датчиков, – произнёс Артём, смерив двухметровую Нефриту взглядом. Она подошла к Артёму, склонившемуся над экраном ноутбука. Индикатор был чуть выше середины зелёной зоны. Справа, в углу, было условное изображение шести ампул: пять зелёных с одинаковым промежутком между друг другом и ещё одна, на большем расстоянии, аварийная. Остальные показатели тоже были в норме. – Ты готова, Нефрита.

Нефрита в ответ кивнула и сняла резинку, стягивающую волосы в густой хвост. Почуяв свободу и гравитацию, рыжие потоки устремились вниз, резко остановились у поясницы, спружинили невысоко обратно и успокоились. Нефрита встала на каблуки – до этого момента ходила босиком, так как ей предстояло почти три часа стоять на них без передышки. Невольно пожалела всех женщин, идущих на такие пытки ради красоты. Хоть к платью успела привыкнуть, но ощущение скованности не покидало до сих пор. Оставалось несколько минут до начала представления. Оркестр и хор начали «прогрев». Зал вдруг взревел.

– Что это? – поднял брови Артём.

– Симона с группой пришли в зал, – ответила Дарья и, не останавливаясь, прошла дальше. Все оглянулись ей вслед.

Для Симоны и группы были отдельные сидячие места на возвышении недалеко от сцены. Эонару исполнял их песни, и они, как почётные гости, были размещены в месте с наилучшим обзором и акустикой. Нефрита глубоко вздохнула. Виктория заглянула в её морские глаза.

– Пойдёт до конца, если нужно будет умереть, ведь перешагнёт эту черту, дрянная девка!– подумала Виктория, но внешне никак не изменилась в лице. Она уже успела оплакать смерть Эонару и Нефриты, решила, что будет лучше подготовиться к худшему и не потерять рассудок в самый ответственный момент. Нефрита ласково улыбнулась, Виктория улыбнулась в ответ.

– Готовность – одна минута! – прозвучал голос Дарьи в наушниках, так как без них находиться за кулисами, вблизи зала и мощных колонок, было невозможно. Виктория поднялась на цыпочки, вытащила наушник из уха Нефриты и прошептала в него:

– Вернись. Вернись с Симоной!

– Вернёмся, – одними губами произнесла Нефрита.

– Начинаем! – голос Дарьи в наушниках.

Загремела музыка. Зажглись софиты. Первые ноты первой композиции. Нефрита набрала полную грудь воздуха и шагнула на сцену, за ней – Алексей, Денис и Илья. Зрители поприветствовали исполнителей овациями. Нефрита шла и смотрела вперёд твёрдым взглядом. Все заняли свои места. Поймала на себе скользящий взгляд Симоны, заставила себя никак не отреагировать на него. Шоу началось.

Эонару ураганом спустился в пункт управления.

– Начинаем!!! – прокричал парень. – Все энергетические коллекторы запустить! Начать накопление энергии! Ждать моей команды!

– Коллекторы с первого до двести пятидесятого запущены, все шлюзы опущены. Все автоматические системы приведены в максимальную готовность. Все остальные и вспомогательные цепи работают в штатном режиме, – отчитался Код. – Ждём Вашей команды.

– Накопители готовы, поток энергии извне на уровне сорока трёх процентов и растёт. Последние корректировки прицельных устройств и гравитационных ловушек, – монотонно говорил Код. – Корректировки завершены. Душа готова к пробитию барьера.

– Огонь из всех орудий! – громко сказал Эонару. – Вывести мне на экран место поражения. Выпускай автоматические станции для отвлечения на себя демонов.

– Есть, – коротко ответил Код.

Из всех приграничных миров белыми, жёлтыми, красными линиями трассеры расчертили небольшое пространство между Душами. Били в одну точку, если смотреть с расстояния нескольких десятков миллионов световых лет. На барьер обрушились миллионы тонн стали и тротила, вырывая огромные бесформенные куски стеклоподобного вещества. Бутоны взрывов расцвели пышным букетом, но в масштабах Вселенных этот локальный ад нельзя было рассмотреть даже с Форпоста. На каждой приграничной планете, на каждой луне, на каждом астероиде, больше футбольного поля, были установлены пушки, ракетные установки и другие устройства, умеющие стрелять.

– Энергия – семьдесят один процент. Растёт, – отрапортовал Код. – Мощность каждого выстрела растёт пропорционально энергии. Разгерметизировались одиннадцатый и сто девятый энергопроводы, перенаправил в запасные. Демоны набросились по всему периметру, сейчас их сдерживают орбитальные станции дальнего действия, некоторые адские создания уже достигли кольца номер десять.

– Хорошо. Начинай подготовку и наводку Объекта-55, – согласился Эонару, смотря в экран размером с поле для баскетбола. – Первый этап Процедуры Око.

– Есть. Начинаем прогрев всех систем. Прицеливание завершится через пятнадцать минут реального времени.

Артём, Виктория и Татьяна смотрели, как поёт Нефрита, как двигается в такт музыке, и им всё ещё было дико осознавать, что это всего лишь… аватар, а Эонару сейчас в другом мире. К ним подошла Дарья.

– Я до сих пор не верю, что Эонару на такое способен. Может, это всё сон? – ни к кому не обращаясь, промолвила Дарья.

– Один на восьмерых? – улыбнулась Татьяна. – Если это и сон, то точно не самый плохой.

– И явно затянувшийся, – сказал вдруг Артём. – Тяжёлые же наркотики у Эо оказались.

Все заулыбались, эти слова явно позабавили. Артём повернулся к ноутбуку: без изменений, всё нормально. Нефрита пела, полностью отдаваясь музыке и ритму, никто и не мог подумать, что сознание далеко, а это автопилот. Её рыжие волосы раскачивались туда-сюда, она приковала к себе все взгляды. Её грациозно-кошачьи движения завораживали. Симона смотрела на неё несколько отрешённо, но всё-таки заинтересованно.

– Хорошо поёт, девчонка, признаю, – думала про себя Симона, поправляя немного съехавший с подбородка шарф.

– Энергия – девяносто три процента. Не растёт. Глубина воронки – сто шесть миллионов километров. Диаметр в основании воронки – две тысячи триста четыре километра. Потеряны ещё пять энерголиний из-за разгерметизации, – говорил Код.

– Что с демонами? – спросил Эонару.

– Все станции уничтожены, кольцо десять в плотной осаде. Есть локальные прорывы. Пока держимся.

– Этап два Процедуры Око, – твёрдо сказал Эонару, не отрывая взгляда от экрана. – Объект-55?

– Объект-55 выведен на расчётную линию стрельбы. Орудие заряжено. Все Объекты-57 стабильны и готовы.

Шесть «чёрных солнц» медленно поворачивали Артор в направлении сосредоточения линий трассеров. Планета на поверхности издавала такие загробные звуки, что, не зная их природу, можно было бы испугаться не на шутку. Веер из двенадцати передатчиков сверхплотной энергии смотрел своими жалами в пирамиду над казённой частью орудия.

У кольца десять развернулась поистине колоссальная битва: триллионы демонов и мриц появлялись на планетах порубежных систем, где оказывались под перекрёстным огнём орбитальных станций и наземных цитаделей. Если в Душе Симоны мрицы гибли от магии, то тут – от оружия. Какая разница, в какой форме будет сила Души воздействовать на тьму?

Им не было числа. Из переходов, открытых демонами-порталами, твари валили таким плотным и густым потоком, что сконцентрированный огонь в месте выхода не уничтожал всех. Демоны добирались до цитаделей. Переходы начали открываться на орбитальных станциях – видимо, сообразили, что искусственный спутник – тоже твёрдое тело.

Небеса обороняющихся планет затянуло чёрным дымом уничтоженных исчадий тьмы. Они неслись, не взирая на потери, опасность и сложность цели. На полном ходу врезались в броневые плиты, сзади подпирали другие. Так образовывалась живая лестница. Они добирались до орудийных башен, артиллерийских и ракетных установок. Рвали зубами металл, проламывали перекрытия и бронеперегородки своей массой, умирали миллионами. Крепости не выдерживали такого напора, и цитадель за цитаделью погибали под пеленой ядовитой тьмы. Та же участь настигала и орбитальные станции. Когда в крепости или станции не оставалось ни одного работоспособного орудия, взрывался термоядерный фугас, уничтожая всех и всё вокруг в радиусе нескольких десятков километров.

Поверхности планет и космос рядом с ними озаряли маленькие термоядерные солнца. После потери всех планет и орбитальных и межсистемных оборонительных сооружений автоматически звезда системы превращалась в сверхновую, сжигая в последней вспышке света все исчадия тьмы вместе с планетами…

– Что с обороной Души? – спросил Эонару.

– Потеряны во вспышках сверхновых десять тысяч двести сорок две системы. Ещё сто семьдесят восемь тысяч в осаде, и это число растёт в арифметической прогрессии. В кольце номер десять уже шесть прорывов шириной более одной звёздной системы, ещё несколько таких пробоин – и кольцо можно считать потерянным. Фиксирую срабатывание минных полей в секторах с 748 по 756 и с 1203 по 1235. Они дошли до кольца номер девять, – отчитался Код.

– Ковчеги?

– Последний ковчег пересёк линию обороны номер один двадцать минут назад реального времени.

– Хорошо, – успокоился Эонару.

Эонару прекрасно понимал, что сдержать демонов за последним оборонительным кольцом не получится. А значит, придётся уничтожать захваченные звёздные системы взрывами сверхновых в надежде немного замедлить их таранный ход и уничтожить ещё несколько миллиардов особей. В этих системах были живые прекрасные миры, явно не заслуживавшие стать ядерным пепелищем или пристанищем демонов и мриц.

Тогда с Кодом они разработали программу по сохранению наследия живых планет: со всех живых планет собрали образцы всей имеющейся жизни, засняли ландшафт и прочее, чтобы потом возрождать из пепла уничтоженное войной с исчадиями ада. Все ковчеги с семенами жизни были отправлены на материнскую планету Стражей, в глубоко под землёй расположенные хранилища. Там создавались все условия, чтобы пережить это и сохранить, даже в случае массированной орбитальной бомбардировки. А материнская планета разрушалась только тогда, когда коллапсировало Ядро.

– Глубина воронки?

– Почти дошли до миллиарда километров, – ответил Код.

– Медленно, – вздохнул Эонару. – Запускай тактическое ядерное оружие, всё что есть, посмотрим, почему его так все боялись применять.

– Есть, – и на большой карте Души Эонару подсветились точки во внутренних мирах. – Сто восемьдесят тысяч шестьсот тридцать девять боеголовок различной мощности. Пойдут волнами, время подлёта первой – три минуты, далее через тридцатисекундный интервал остальные.

Такое вооружение обычно очень хорошо пряталось, дабы случайно не начать его использовать. Ядерное оружие в Душе – самое страшное после коллапса Ядра. При своих небольших размерах оно создаёт гигантские разрушения: самая чахлая тактическая боеголовка разрушит всё в радиусе пары сотен световых лет, причём оставит это место надолго непригодным для жизни. После срабатывания ядерного заряда энергетический уровень Вселенной в этом месте понижается, и всё, что попадает в эту зону, коллапсирует или разрушается.

Постепенно этот энергетический уровень повышается, но происходит это крайне медленно и сильно зависит от мощности заряда и его «чистоты». Существуют «грязные» ядерные бомбы: помимо прямого ущерба в момент взрыва, они создают зону отчуждения, которая медленно расползается дальше, в отличие от «чистых» бомб. Устранить ущерб от ядерного оружия могут только Стражи, и то далеко не сразу. В таких областях возможности и силы Хранителей Души сильно падают, потому что это оружие не для применения внутри Души. Им пользуются, когда хотят задеть за живое другого человека, другую Душу. В этот момент стартует ракета, разгоняется до сверхсветовых скоростей и улетает за пределы Вселенной и где-то, кому-то, наносит колоссальный ущерб.

Эонару тоже имел такие запасы и применял их пару раз в жизни. После этих случаев он зарёкся никогда не использовать атомное оружие, а от «грязных» бомб вообще избавился. При их использовании гарантированно прилетает ответный удар, сбить ракеты или как-то уклониться невозможно. Это обоюдоострое оружие, и разорвать этот порочный круг можно только в двух случаях: обе Души почти полностью уничтожены и не могут больше обмениваться ударами, или кто-то выходит из этой «игры» и не посылает ответный удар, принимая весь ущерб на себя. Эонару когда-то и пошёл вторым путём. Теперь уровни с Первого по Третий – радиоактивные пустоши, а уровни с четвёртого по шестой, где и находилась Душа, пришлось запечатать.

Три долгих минуты. Эонару понимал, что время сейчас на вес золота. Сейчас время тут и в реальном мире идут одинаково – это нужно, чтобы можно было управлять Нефритой, которая была в сознании. Ракеты достигли рубежа. Эонару смотрел на экран. Ничего не происходило. И не происходило. Стоило ему подумать начать возмущаться, как экран побелел, и на нём появилась рябь помех – ничего не было видно.

– Потеряли все наблюдательные станции у барьера! – громко сказал Код. – Слишком мощное электромагнитное излучение! Не пробиться сквозь помехи! Направляю запасные станции максимально близко, как позволит аппаратура.

На экране ушла рябь, он мигнул, и появилась новая картинка, явно с более далёкого места. В районе кратера распухал огромных размеров белый шар, и из основания оного росли ещё несколько разных размеров. Эонару понял, что это оставшиеся волны достигали своей цели. Ещё пару минут энергии бушевали в воронке барьера, потом снова опустились сумерки, создаваемые светом Души Эонару. Наблюдательные станции смогли теперь подлететь ближе.

– Прошли в десять раз больше, чем до этого. За один раз! – радостно сказал Код. – Но ядерного оружия больше не осталось.

– Осталось. Запускай стратегическое… – начал было Эонару.

– Не могу, стратегическое оружие запускается только в ручном режиме с помощью двух ключей, что лежат в сейфе в главном наблюдательном пункте на материнской планете. Где-то во внутренних мирах есть два арсенала с этим ядерным оружием, там по паре сотен боеголовок, но такой мощности, что одна может равняться мощности всего тактического вооружения…

– Я пошёл, – не дождавшись ответа Кода, Эонару открыл прямой переход в материнский мир. Вбежал в наблюдательный пункт, нашёл сейф, набрал комбинацию, которая сама всплыла в разуме, и массивная дверца открылась. Внутри большого, чёрного сейфа было пусто, лишь на средней полке лежали четыре маленьких ключа с брелоками, на которых были написаны числа «1» и «2». Схватил ключи, и сразу в памяти появилась карта с расположением «Арсенала-1» и «Арсенала-2». Он понял, что это пары ключей от соответствующих арсеналов.

«Арсенал-1» находился на тропической планете, похожей на Землю по размерам, юноша никогда бы не подумал, что здесь есть такое страшное оружие. Планета была полностью равнинной, небольшие перепады высот заполняли мелкие моря, больше похожие на прозрачные лужи, в которых ютились косяки рыб, а на суше росли негустые пальмовые и лиственные леса, где обитали тысячи видов райских птиц и животных. Насекомых практически не было, как и паразитов. Круглый год мягкое лето, без сезонов дождей или ураганов, тут вообще погода почти не менялась. Некое подобие пустыни с тропическим ландшафтом и условиями.

Ноги Эонару несли его сами. Он остановился на ничем не примечательном песчаном пляже, у ничем не примечательного моря. Таких мест на планете были тысячи. Белый песок хрустел под ногами. Неожиданно земля под ним задрожала, песок начал куда-то убегать, через несколько секунд под парнем образовался проход с лестницей, уходящей вглубь. Ни о чём не думая, он спустился.

Внизу, на площадке, была массивная дверь, которая сама открылась, стоило юноше приблизиться к ней. Помещение, куда он вошёл, было маленьким, сделанным из некрашеного бетона и очень тускло освещённым. У дальней стены от двери, под сорокаваттной лампочкой, был массивный металлический стол. Тоже некрашеный, но уже со следами ржавчины. Эонару подошёл к столу, на нём были два замка, разнесённые примерно на полметра друг от друга, а примерно посередине между ними – две красные кнопки, под когда-то прозрачными пластиковыми колпаками.

Юноша нашёл два ключа с номером «1» и вставил их в замочные скважины, взялся одновременно за оба и повернул по стрелкам, нарисованным сверху замков. Несмотря на явно почтенный возраст этого места, ключи провернулись очень мягко и без заеданий. Где-то в утробе планеты что-то начало низко гудеть и скрежетать. Обе кнопки загорелись красными огнями. Эонару откинул колпаки, поднёс оттопыренные большие пальцы обеих рук и одновременно вдавил обе кнопки до упора. Секунду ничего не происходило. Потом раздался протяжный вой сирены, предупреждающей об опасности.

Парень выскочил из помещения, в три прыжка поднялся по лестнице и выбежал под местное солнце. Он остолбенел. Недалеко от береговой линии бурлила вода, словно её там вскипятили. На водной поверхности появилась идеально прямая линия щели, постепенно расползающейся в стороны. Вода шумными потоками устремилась туда. Послышался свист, и в воздух взмыли потоки белого пара или дыма. Лязг стальных замков. Открылись массивные люки шахт.

Эонару с почти восхищением смотрел, как огромные стреловидные обводы начали подниматься в воздух, грохоча на многие километры вокруг. Размер ракет поражал воображение: больше двухсот метров в длину и несколько метров в диаметре. Обшивка была покрашена в белый цвет с редкими чёрными полосами, кольцами, опоясывающими цилиндр корпуса. От пламени вода моментально вскипела, и пар тучами устремился вслед за огненными шпилями, быстро исчезавшими в вышине. Отойдя от потрясения, Эонару даже немного забыл, что нужно делать дальше. Мотнув головой, сбрасывая наваждение, он открыл прямой переход на планету второго арсенала.

Вторая планета была почти полной противоположностью первой. Ледяная пустыня с сильно гористой местностью, планета была в два раза меньше Земли, и на ней отсутствовала жизнь, по крайней мере на поверхности. Под многокилометровой толщей льда был океан, согреваемый геотермальными источниками и теплом радиоактивного распада природных нестабильных изотопов. Атмосфера была очень тонкой и разрежённой. Далее все события повторились, как и на предыдущей планете. Вторая волна устремилась к барьеру.

Эонару с инеем на волосах и одежде вошёл в передовой пункт управления.

– Выведи на экран траекторию полёта обеих волн. Сколько до барьера?

– Меньше тридцати секунд для первой и сорока пяти для второй, – ответил Код, одновременно выполняя приказы Эонару. – Я отвёл все наблюдательные станции на максимально дальнее расстояние, чтобы они снова не вышли из строя от взрыва.

Несколько секунд на картинке ничего не происходило. Вдруг помещение сильно тряхануло. Моргнул свет. Посыпалась штукатурка с потолка. На экране появились помехи, но изображение не пропало. Ослепительный всплеск выбелил всю картинку, стены и пол задрожали. Свет начал мигать. Потрескивало статическое электричество, коим перенасытился воздух. В помещении опустился туман из пыли и побелки. Помещение трясло ещё несколько секунд, потом всё успокоилось, свет начал вновь светить ровно, изображение на дисплее начало сереть.

– Код, что там? – не выдержал Эонару.

– Взрывы были такой силы, что ударная волна дошла до нас, уничтожено несколько тысяч крайних планетарных систем, в кольце десять появилась огромная брешь, сработали все минные поля на этом участке, между девятой и десятой линиями, но это забрало несчётное количество демонов на тот свет. Жду показаний датчиков с барьера… Вот. Углубились до двадцати процентов толщины рубежа, – ответил Код. – Какие будут дальнейшие указания?

– Третий этап Процедуры Око, мы как раз успели, – спешно выдохнул Эонару. – Подготовить Объект-55 к стрельбе. Включить вентиляцию воздуха на полную мощность!

На сцене творилось какое-то безумие. В хорошем смысле: Нефрита пела известные песни Симоны, и зал подпевал вместе с ней. Артём поглядывал на индикатор – он всё ещё был далеко в зелёной зоне. Юноша начал даже сомневаться, что он вообще двигается. Но первые внешние признаки начали проявляться: на руках Нефриты начали проступать вены, пока не сильно, но всё-таки. Девушки, находящиеся рядом с Артёмом, двигались в такт музыке и тоже тихо пели – хоть они и слышали эти песни бесчисленное количество раз на репетициях, атмосфера самого мероприятия давала непередаваемые ощущения и эмоции.

– Коллекторы со сто двадцать пятого по двухсотый готовы к принятию преобразованной физической энергии. Все линии сверхдальней передачи готовы. Все системы работают штатно. Шлюзы внешней энергии готовы перенаправлять потоки из зала. Ты уверен в своём устройстве, Эонару? – спросил Код явно переживающим голосом.

– Да, – твёрдо ответил юноша. – Начать перекачку энергии в накопители. Передать управление стрельбой мне! Дать ответ по готовности.

Гигантские, несколько сотен километров в диаметре энергопроводы задрожали и раскалились добела от поступавших в них объёмов бушующей энергии. Несколько дали течь, и Код вовремя перенаправил потоки, избежав взрыва за доли секунды. По Вселенной понеслись лучи сверхплотной материи. Их было двенадцать, они шли по выделенным коридорам в Душе, как машины на автостраде, сходясь в одной точке на планете Артор. На её дальней орбите была создана система гравитационных вращающихся линз для создания единого, скрученного потока энергии. Эонару стоял на «мушке» орудия, где была сделана смотровая площадка. Он видел, как громадный световой столб обрушился на основной коллектор. Орудие задрожало, его как будто вдавило. Из коллектора вышли двенадцать ярко-бирюзовых линий, которые направились к спусковым передатчикам, стоящим веером.

Индикатор качнулся и медленно пополз вниз по зелёной шкале. Артём не смотрел в экран, уверенный, что за минуту ничего там не изменится.

– Накопители заряжены, – сказал Код. – Прямая связь «Тело-Душа» установлена. Последние прицельные корректировки завершены. Готовы стрелять в любой момент.

Связь «Душа-Тело». Юноша не говорил об этом друзьям – ему не хватило бы слов и аргументов объяснить, что это и зачем. Данная связь подключалась к энергетическим запасам тела напрямую. Энергоёмкость была невероятной. Ничем другим разогнать снаряд из сверхплотной материи чёрных солнц было невозможно. Риск был велик: данную связь сложно контролировать, процесс протекает безынерционно, сразу на полную мощность и пропускную способность. Без сложных и многократно задублированных защитных систем Кода этот процесс истощит тело за считанные минуты. Эонару, закрыв глаза, что-то думал и, постояв так несколько секунд, медленно открыл их.

– Выстрел!!! – прокричал юноша.

Гробовая тишина на миг опустилась на Артор и всю Душу. Ослепительная вспышка бирюзового света затмила всё небо. Орудие трясло. Идеально прямой сияющий росчерк появился от Артора до барьера. Орудие продолжало трясти. По планете шли землетрясения. Атмосфера в месте выхода ствола превратилась в пылающую плазму. В пункте управления высветились сотни, если не тысячи, красных индикаторов о перегрузке и выходе из строя.

– Перезарядка окончена, – спокойно произнёс Код. – Корректировки внесены. Готовы стре…

– Выстрел!!!

Не успело зарево первого залпа рассеяться, как небо взорвалось вторым. Планету от огромной отдачи начало смещать с орбиты. Только благодаря «демпфирующим» чёрным солнцам планета сошла с положенного ей места и снова вернулась на место. Поверхность треснула, и оттуда потоками хлынула лава. Вторая стрела прошла ровно по пути следования первой. Удар по барьеру был такой силы, что в нём пошли внутренние трещины, расходящиеся на многие сотни тысяч световых лет.

Энерголинии рвались от перегрузки, взрывались звёздные системы, где находились коммутирующие переходы, Код еле успевал устранять неисправности и перенаправлять потоки. Планетарные системы с порталами для выхода энергии горели в адском пламени. Сталь возгонялась сразу в металлические облака, керамика испарялась, звёзды коллапсировали сразу в чёрные солнца.

Сработали подряд три из шести ампул. Индикатор был в красной зоне. Артём всё ещё не видел того, что происходит на экране. На Нефрите с огромной скоростью начали расползаться, как змеи, вены. Артём даже не понял сначала, что происходит, и подумал, что это игра света такая.

– Перезарядка окончена, корректировки внесены.

– Выстрел!!!

После бирюзовой вспышки орудие тряхануло, ствол взмылся вверх, остановился и резко пошёл вниз. Сзади что-то взорвалось с ослепительным заревом. Ствол рухнул на поверхность, проломив кору своим весом, из разлома полилась кипящая магма. Эонару обернулся: ствол был сломан где-то посередине, оттуда лился расплавленный металл, который, падая, рассыпался на металлическую пыль, создавая такие же облака. Несколько опор подогнулись и с оглушительным треском, что разнёсся у поверхности планеты, сломались. Всё орудие начало заваливаться на бок.

– Что с барьером?! – закричал Эонару, из носа у него потекла кровь, рот также наполнялся ею, на теле начали появляться порезы, с которых сочилась кровь.

– Пробит! Уже запустил внешнюю энергию для изоляции Души Симоны от демонов! Размер отверстия – несколько тысяч световых лет в поперечнике. Последний снаряд просто вырвал кусок рубежа! – взволнованно тараторил Код.

– Делай всё, как запланировали, я вернусь через несколько минут!

Сработали оставшиеся ампулы, включая аварийную, Артём наконец расслышал мерзкий звук тревоги в наушниках, он подскочил к экрану и увидел, что индикатор в глубокой красной зоне, а ампулы пусты. Зрачки расширились от ужаса и удивления, он так и стоял, как изваяние, у монитора.

Песня закончилась. Объявили десятиминутный перерыв. Нефрита, поклонившись, плавной походкой ушла со сцены, зашла за кулисы, там её поступь стала дёрганной, подошла к Артёму и притронулась к нему. Он резко обернулся и чуть не упал от испуга. Все пялились на Нефриту. Она была густо оплетена венами – от кончиков пальцев до подбородка, несколько вен прошло за скулами у ушей. Она явно пыталась что-то сказать, но у неё не было на это сил. К ней сзади подскочила Виктория, перезарядила передатчик на новые ампулы, которые сразу сработали, и тут же проявился эффект: прямо на глазах вены начали отступать, а взор Нефриты прояснился.

– Барьер… Пробит… – только и смогла выдавить Нефрита и рухнула на ближайший стул.

***

Аделия распахнула глаза. Зрачки сузились от яркого света шаров. На неё пялилась Жасмин со смесью испуга и удивления, с открытым ртом. Сестра была в полном снаряжении, где-то на краю памяти всплыли образы слов, что говорила ей Жасмин. Аделия вспомнила, что даже сквозь мрак беспамятства слышала, как сестра говорила, что хочет уйти ненадолго, а через миг уже с воодушевлением рассказывала о том, что увидела свет Маяка в Душе Эонару, направленный на их Вселенную. Аделия резко поднялась на кровати. Кожа лица прямо на глазах приобретала румянец, радужка глаз снова наливалась серо-морским цветом. Силы к ней возвращались с невероятной скоростью. Магия потрескивала на кончиках пальцев и приятно покалывала.

Она очнулась с последним выстрелом, который разрушил барьер, а запущенная внутрь Души, в несметных количествах, энергия извне остановила угасание Ядра, точнее, Ядро перестало тратить свою силу на поддержание остатков тепла и света, и началось медленное повышение температуры космоса Симоны. Эта энергия и возвращала силы Стражам. Аделия вскочила на ноги и выбежала на улицу – она была в одном белом платье, Жасмин неслась за ней. На улице, с покатой крыши домика, капала вода. Обе уставились на Ядро Души. Оно было окутано одеялом белоснежной энергии, которая лучами разливалась по всей Вселенной. Стало теплеть, ощутимо теплеть. Девушки переглянулись.

– Собирайся, Жасмин, нам надо спешить! – твёрдо сказала Аделия, словно пару минут назад не лежала в забытьи уже несколько десятков лет. Она прошла в домик и начала надевать доспехи и амуницию. Собрала волосы, как и много лет назад, в тугой высокий хвост.

– Куда мы направляемся? – Жасмин ещё явно не соображала, что происходит.

– Если я всё правильно поняла, то нам нужно снять отталкивающее поле нашей Вселенной, и это только во-первых.

– Зачем?! – чуть ли не в панике спросила Жасмин, её глаза стали круглыми и немигающими, она уставилась на Аделию.

– По дороге расскажу, – отмахнулась Аделия, пристёгивая меч к поясу. – А второй половинке Симоны, что сейчас устраивает спектакль галактического масштаба, стоило бы проредить его фарфоровый забор!

– За что? – в ужасе протараторила Жасмин, думая, что сестра сошла с ума.

– Сама всё поймёшь чуть позже, – всё тем же стальным голосом говорила Аделия. – Идём!

Жасмин на ходу заплетала волосы, еле успевая за Аделией, та быстрыми шагами направлялась к прямому переходу. Хвост серебристых волос раскачивался, словно маятник. Всюду наступала весна. Лилиан была палящим светилом, а не холодным жёлтым диском на тёмно-синем небосводе. Потоки воды устремились к замёрзшему морю. Под сапогами хлюпала каша из тающего снега и светло-коричневого песка. Сугробы уменьшались прямо на глазах. Где-то далеко от берега рокотал низкий гул трескающихся ледяных щитов. На горизонте собирались тяжёлые и густые грозовые тучи, отблески раскатов уже сияли на макушках этих небесных гор. Жасмин ничего не понимала, да и уже не пыталась. Главное, что Аделия – вот она, идёт перед ней, источая силу и могущество, как никогда раньше.

***

Что-то поменялось. Что-то внутри. Ушла слабость и лёгкое головокружение. Взор прояснился, пелена рассеялась. Мир наливался цветами и звуками, как будто смахивали толщу пыли. Вены на поверхности тела перестали больно пульсировать с каждым ударом сердца. Пульс стал более спокойным, дыхание – глубоким и размеренным. Дрожь перестала ходить волнами. Симона даже удивилась, что может себя так чувствовать. Немного приподнялась на кресле, ожидая, что это мимолётное прояснение, но нет – болевые ощущения не возвращались. Она даже вначале испугалась, что это конец. Ведь иногда перед смертью людям резко легчает. Нет, не то. Как из смертного холода заходишь в тёплое помещение, и по всему организму разливается приятное тепло, пальцы на руках и ногах немного покалывает. Тут было что-то другое и кто-то другой…

Глава 22. Перерыв

Аделия была вне себя от ярости. Жасмин не понимала причин такого поведения сестры, но не вмешивалась – от греха подальше. Изменения в Душе Симоны были колоссальны: потоки энергии разливались белоснежными волнами, окутывая планетарные системы и разрушая вековые льды, сковавшие их, звёзды начали светить, а не догорать, как свечной огарок. Пробитый барьер продолжал распадаться, покрытый внутренними трещинами, от места пробития отлетали куски разных размеров, похожие на битое стекло. Смерть и коллапс Души поставили на паузу, но Аделия и Жасмин понимали, что на этом всё не закончится: Ядро всё ещё почти мертво, оно перестало остывать, но это лишь до тех пор, пока будет поступать энергия извне. Чёрный силуэт центральной звезды был похож на чёрную дыру, окружённую блестящим диском из перегретой плазмы.

Девушки шли в полном молчании. Они вышли из прямого перехода на безымянной планете внутреннего кольца Души. Планета была каменистой и скучной: ни растительности, ни каких-либо местных красот, только камень, песок и тёмно-коричневая атмосфера. Жасмин догнала Аделию, заглянула в её хмурое лицо и решила спросить что-то отвлечённое, чтобы не распалять и без того раскалённый нрав:

– Где мы сейчас?

– Странно, что ты ещё не поняла… – хмуро ответила Аделия, немного подумав и уже более мягким голосом. – Ты не помнишь?

– Нет, – призналась сестра.

– Мы на планете Крон-1, первой из пяти одноимённых планет, – начала объяснять Аделия. – Здесь находится узел создания отталкивающего поля нашей Вселенной, мы должны его отключить, а потом сделать то же самое на четырёх оставшихся планетах.

– Я всё ещё не понимаю, зачем, – сдавленно произнесла Жасмин.

Аделия остановилась. Развернулась и в упор уставилась на сестру. Смотрела прямо в глаза, не моргая и даже не водя зрачками. За спиной проползало одно из трёх местных солнц, которые были видны сквозь пыльную и плотную атмосферу, как жёлтые круги на небе. Острый от песчинок ветер трепал волосы, которые хлестали по лицу Аделии, но она на них не обращала никакого внимания. Девушки стояли, как статуи, пялясь друг на друга. Через несколько мгновений зрачки Аделии расширились, и она опустила взгляд.

– Ты помнишь о Слиянии? – вкрадчиво спросила Аделия.

– Какие-то обрывки есть, на краю подсознания, но я не могу собрать эти осколки памяти воедино, – обречённо сказала Жасмин, потупив глаза. Она понимала, что не помнит чего-то очень важного и не могла понять, что именно. Аделия вдруг выпрямилась, как струна.

– У нас гости, много гостей, готовь ловушки и фугасы, всё, что сможешь наколдовать. У нас пара минут есть. Бежим! – взяв сестру за руку и потащив её, побежала Аделия.

Жасмин набрала её темп и на бегу спросила:

– Что случилось, что за гости?

– Мрицы и демоны. Миллионы, – сухо буркнула Аделия. Её сканирующие заклинания дальнего действия верещали от количества тварей.

– Здесь?! Во внутренних мирах?! Но как такое возм… – осеклась Жасмин. – Граница задерживания Души, мы за ней!

– Если быть строгой, границы почти не существует теперь, – перепрыгивая валун, выпалила Аделия. – Энергетический щит… Эонару, какое странное имя, сдерживает большую часть тварей, но не всех. А если учесть, что проникает сюда десятые доли процента – это миллионы особей.

– Почему именно сюда? – удивлённо подняла брови Жасмин.

– Потом! Они близко! – закричала Аделия. На горизонте расцвели многокилометровые красные бутоны взорвавшихся ловушек. – Взрывай фугасы, у нас нет времени с ними сражаться! Я закрою нас щитом!

Жасмин медлила, она никогда не взрывала термоядерные фугасы прямо на ходу. Один раз такое провела с Аделией – и сестру отбросило на тысячи километров.

– Жасмин! Доверься мне! Взрывай! – на бегу выкрикивала Аделия, её руки сплошь покрывали молнии переполнявшей её магии. Жасмин отпустила заклинание…

Звук исчез из этого мира. Белоснежный шар моментально вырос до нескольких десятков километров. Тучи пыли и песка, как пули, неслись в стальных объятиях ударной волны. Вся эта чудовищная мощь обрушилась на орды демонов, в один миг ставших ничем.

Жасмин разжала глаза, ноги всё ещё несли её вперёд, под невысоким каблуком сапог хрустели песчинки, что не сдуло взрывом и не ставшими стеклом. Девушка огляделась: её и сестру окружал, метров пять в диаметре, светло-синий потрескивающий искрами шар. Она перевела огромные бирюзовые от удивления глаза на Аделию, та лишь улыбнулась в ответ.

– Где ты этому научилась? – еле выдавила Жасмин, огибая остроконечный камень, который ещё плавился от прошедшей через него плазменной волны.

– Ты меня научила, когда подло зашвырнула на другую сторону, – ехидно отозвалась Аделия. – Как оказалось, что это ты… Я больше не позволяла собой разбрасываться, чтобы у меня под ногами не взрывалось! Мы близко!

Аделия зажгла многослойный, расходящийся, как круги на воде, стены огненного щита. И прибавила ходу, набирая скорость курьерского поезда и пошла на таран. На пути стояли тысячи мриц и демонов. Жасмин держалась на два шага позади сестры и направила свои потоки на стабилизацию стен и начала менять их форму – с круглой на каплевидную, остриём на толпу тьмы. Девушки вбежали в эту густую тёмную материю, как нож в масло. Стены начали блекнуть и исчезать одна за другой.

– Жасмин! Сейчас! – крикнула Аделия, и сразу же пространство за их синим шаром заполнило ослепительное сияние бушующих энергий термоядерного взрыва. Смесь бело-жёлтой плазмы и чёрного дыма дохнущих адских созданий рисовала причудливые узоры на границе сферы, защищавшей девушек.

Внезапно всё пропало: и свет, и дым, и щит. Жасмин оглянулась. Они вбежали в пещеру с входом, являющимся идеальным равнобедренным треугольником высотой метров десять, а в основании – три. За входом, словно на экране, бушевали танцы смерти и огня. Жасмин чувствовала огромные потоки силы и энергии, исходящие от этого места. Высокий потолок терялся в непроглядном мраке, мягкий желтоватый свет шёл от пола.

– Мы в помещении узла. Здесь можем находиться только мы, Стражи, даже Носитель сюда не может пройти, и никакое воздействие или излучение, кроме видимого, – прочитала лекцию в ответ на недоумённый взгляд Жасмин.

Само помещение было идеально круглой формы, радиусом метров двадцать пять, в центре – колонна высотой метров десять и диаметром около одного. Вся поверхность колонны была исписана светящимися рельефными рунами, часть Жасмин знала и могла прочитать, часть – нет.

– Это место старше нас! – удивилась Жасмин. – Я не могу прочитать многие символы.

– Это косвенное свидетельство, что Душа живёт вечно и после физической смерти носителя порождается в другом, а руны – от прошлых… Стражей или Хранителей, – задумчиво произнесла Аделия. – Может, и мы вечные, просто не помним этого. Но никто ничего не знает. Это догадка. О, сейчас время идёт один к ста, значит, Эонару ещё не вернулся в Душу, нам нужно поторопиться.

– Жасмин, встань напротив меня за колонной, – приказала Аделия. – Так как ты ничего не помнишь, придётся тебе повторять за мной, успеешь?

– Да, – уже в объединённом состоянии ответила Жасмин.

Девушки начали ритуал. Колонна начала вращаться и медленно уходить под пол. Земля задрожала от манипуляции исполинскими потоками энергии и магии. Сама ткань пространства-времени завибрировала. Время и законы физики начали искажаться на Кроне-1. Кольца силы сжимали планету в тиски, как яйцо в кулаке. Сильнейший импульс энергии – и все кольца обрушились на планету, расколов её на несколько крупных частей, океаны бурлящей магмы вылетели в космическое пространство, обнажённое Ядро пылало как маленькое солнце.

– Бежим! – крикнула Аделия. – Туда!

Резко развернулась, схватила не успевшую остановиться Жасмин и потащила её к гладкой поверхности прямого перехода. Девушки вывалились за пару секунд до обрушения на их головы свода пещеры. Задыхаясь от набившейся в лёгких пыли, они пытались откашляться.

– Не самый гуманный метод снятия… поля… – ещё выдохнула Жасмин, вся покрытая пылью.

– Другого нет… – в кашле ответила ей Аделия. – Поэтому эти узлы находятся в уединённых системах вдали от живых миров, и сами планеты безжизненны. Они одноразовые.

– А колонна… потеряна навсегда?

– Нет, она перемещается сюда, чтобы потом вновь можно было восстановить поле, – Аделия встала на ноги. Поворотом запястья очистила себя и сестру от грязи.

– Думаешь, Симона почувствовала, что барьер пробит? – спросила вдруг Жасмин.

– Точно что-то ощутила, но я не уверена, что она поняла. Большая часть рубежа всё ещё цела. Даже без барьера нужно будет время, чтобы связь Симоны с Душой восстановилась, почти два века мы жили в изоляции от неё, а она – от нас.

– И пока обратный отсчёт остановился… – печально подняла глаза к небу Жасмин.

– Да, пока… Идём, осталось четыре…

***

Нефрита сидела с закрытыми глазами и тяжело дышала, вены почти скрылись, только на руках ещё оставались места, где бирюзовые «змеи» решили задержаться. В руках была чашка горячего кофе. Все столпились вокруг неё, смотря обеспокоенными взглядами. Нефрита разлепила веки:

– Я в норме, – как можно более уверенно произнесла девушка. – Честно.

Индикатор был в нижней четверти зелёной зоны и медленно полз вверх. Друзья понимали, что донимать расспросами, а тем более упрекать за безрассудный риск, сейчас не время. Нефрита была дико благодарна им за это.

– Тебе точно лучше? – спросила Дарья.

– Да, точно, первая часть плана сделана, – уже спокойно говорила Нефрита. – Остался перезапуск Ядра.

Девушка поднялась на ноги и пошла переодеваться, захватив целую вазу конфет с собой. Ей нужна была любая доступная энергия. Через пару минут вышла уже в белом платье, очень напоминающем платье Симоны, которое она так и не выкинула. Виктория подошла к ней, расправила складки и начала прикреплять передатчик с ампулами.

– Это последние шесть, – каменным голосом сказала Виктория. – Не растрать их зря.

Нефрита слабо улыбнулась. Ещё было минут пять до продолжения. Она чувствовала, что начинает себя нехорошо чувствовать, но не из-за истощения. Душа Нефриты была в осаде полчищами демонов, и они медленно продвигались и захватывали новые пространства.

Хуже Души в пространстве Тёмных миров для демонов могут быть только две Души, нашедшие друг друга. Их Слияние делает практически неприступным периметр объединённых Вселенных, а излучение – смертельным настолько, что даже прорвавшиеся демоны погибнут раньше, чем успеют пробежать сотню метров. Исчадия Ада всеми правдами и неправдами будут пытаться воспрепятствовать Слиянию и, пока, в других случаях, им это удавалось. Будут гибнуть триллионами, но остановят данный процесс. На место погибших всё равно придут триллионы триллионов новых.

Нефрита подошла к краю кулис и выглянула, придерживая волосы в кулаке за спиной, чтобы они не упали простынёй за ней, выдавая её. Симона сидела на своём месте, рассматривая что-то на сцене. Взор у девушки стал более живым, в нём появился огонёк света, кожа стала более розовой. Нефрита поглядела ещё пару секунд и, улыбнувшись внутри себя, вернулась за кулисы.

– Продолжаем! – пронёсся голос Дарьи в наушниках.

Главы 23-25

Глава 23. Kingdom of Heaven – Part I (Царствие Небесное – Часть I)

– Код, докладывай! – твёрдой походкой вошёл Эонару в пункт управления за пятым кольцом. – Дела совсем плохи?

– Потеряны десятое и девятое кольца, восьмое – как решето, но держится. Напор растёт с каждой минутой. Потеряно более двадцати миллиардов систем. Примерно такой же порядок по сверхновым. Количество демонов стало исчисляться числом с семнадцатью нулями, – отчитался Код.

– Три процента жизненного пространства за час… Однако. Душа Симоны?

– Энергией извне стабилизировали процесс угасания. Температура космоса выше земного абсолютного нуля на полградуса. Стражи живы. Количество живых миров упало почти в семь раз. Температура ядра около четырёхсот градусов. Спектр поглощения соответствует абсолютно чёрному телу. Не на чем запустить ядро при таких условиях… – печальным голосом сказал Код.

– Начать проект «Лазарь»! Первый этап! – громко произнёс Эонару. Уже вначале юноша понял, что план А не сработает, и нужно будет переходить к плану Б после пробития барьера.

Код лишь вздохнул, но ничего не ответил. Ядро Души Эонару, светившее мягким желтоватым светом, стало усиливаться в яркости. На поверхности ядра начали появляться вихри размером в сотни и тысячи световых лет. Эти сияющие смерчи энергии самого ядра скручивались в плотный пучок материи, светившей ярче обеих Душ вместе взятых. Через пару мгновений оттуда выстрелил луч, прочертивший прямую огненную линию между ядрами Вселенных. Врезавшись в потемневшую центральную звезду Симоны, потоки энергии обволакивали и хлестали чёрную поверхность ядра, словно сильный напор воды, направленный в стену. Над Душой появилось голубовато-бирюзовое гало, отскочившие исполинские капли энергии разливались по замёрзшему пространству, и моментально туда возвращались жизнь, тепло и свет. Загорались новые звёзды, формировались новые планетные системы.

Симона почувствовала какое-то неприятное движение под кожей на подбородке, ощущения были такие, словно там ползали змеи. Просунув под шарф руку и ощупав шею и подбородок, её охватила почти паника: одним движением она сорвала шарф, который при разматывании чуть ли не оставил ожоги от трения ткани о кожу. Взяла небольшое зеркало, лежавшее перед ней. Зеркало она всегда носила с собой и часто заглядывала в него, но не для того, чтобы полюбоваться, а чтобы проверить, не видны ли её «отметины» на подбородке или не сполз ли шарф. Увиденное заставило сердце и дыхание замереть. Ощущение пространства и времени сузилось почти в точку.

В зеркале была чистая и гладкая кожа шеи с натянутыми, как тросы, мышцами и нервно пульсирующей яремной веной. Только у самой кромки выреза в водолазке была видна уползающая сетка. Далее были перчатки. Та же картина, если не считать вен, видных от природы и физических нагрузок, но никаких болезненных и рельефных, цвета индиго, змееподобных сосудов, как трубопроводы, уходящих к плечам.

Странные видения мелькали у неё в голове, она пока не могла их поймать.

– Нефрита… Эонару… Нефрита… Эонару, – тихо, чтобы никто не услышал, произнесла Симона. – Кто же ты?

– Сработала первая ампула, – пронёсся голос Артёма в наушниках. Виктория закрыла глаза.

– Только середина первой композиции, а уже пошли ампулы, – взволнованно думала девушка. Татьяна и Дарья склонились к монитору, где индикатор медленно полз из оранжевой зоны в красную. Виктория не хотела этого видеть, она боялась, что не выдержит, а ведь обещала. Платье на Нефрите было с длинными рукавами и длиной до пола, чтобы хоть как-то скрыть проявление вен, но Виктория знала, что они уже ползут вверх по рукам, по предплечью.

Сестёр сшибло с ног, когда они выбегали из перехода к четвёртому узлу на планете Крон-4. Их словно толкнули в спины. Рухнув на землю на оттопыренные руки, девушки перекатились на спины. У Аделии сбилось дыхание, Жасмин вообще не могла вздохнуть от перехватившей горло невидимой рукой. Чуть погодя, хрипя, она протолкнула ком воздуха в лёгкие и проскрипела:

– Что… это… было?

Аделия, всё ещё лёжа на спине, не могла отдышаться, такое ощущение, что они пробежали марафон по всей Вселенной. Пешком.

– Вот же… болван… – зло процедила Аделия.

– Да объясни же, что происходит! – не выдержала Жасмин и закашлялась. Аделия подняла глаза к небу и уставилась на что-то в вышине. То же самое сделала Жасмин. В светло-голубом закате Крон-4 у горизонта болталось единственное местное солнце, дающее немного холодного света этому миру, а выше него, почти на полнебосвода, проходил бирюзовый луч, идеально прямой и ровный, врезавшийся в ядро Души, которого сейчас не должно было быть видно. А его было видно, точнее, огромный ореол с ровным внутренним кругом, неполным кругом – часть скрывалась за горизонтом планеты. Аделия молчала, не отрывая глаз от луча и ядра.

– Законы мироздания непреложны, Жасмин, – спокойным голосом произнесла Аделия. – Нельзя вернуть кому-то жизнь, не отдав свою.

До Жасмин всё дошло. Она всё поняла. Поняла весь безумный и рискованный план Эонару. Вероятность удачи – менее процента, и он ухватился за эту вероятность. Она перевела взгляд с неба на Аделию.

– Он… пробудит Симону, чтобы… – Жасмин запнулась и не смогла договорить.

– Да… – подавленно отозвалась сестра. – Идём. Нас уже и тут заждались.

– Потеряно кольцо номер семь! Закрываю все прямые переходы до пятого кольца, – почти кричал Код. – Мы не продержимся и получаса! Энергозапасы Души полностью истощены, мы давно питаемся от физического тела.

– Что с ядром? – вытирая кровь, идущую из носа перебинтованной рукой, спросил спокойно Эонару. Он словно побывал в жестокой драке: множественные раны разных видов, синяки и кровоподтёки. Истощение тела сказывалось на нём, находящемся в Душе, напрямую. При исчерпании физической энергии он упадёт замертво и тут, и в реальном мире. Связь с Нефритой была устойчивой, и пока он не беспокоился по этому поводу, в реальности всё шло прекрасно.

– Температура ядра семь тысяч градусов, растёт, но слишком медленно, оно даже не начало набирать массу, не говоря о вращении. Эонару, сворачивай операцию, твоих запасов энергии не хватит, чтобы…

Эонару не слушал Кода, он давно всё решил и давно придумал этот план. Никого в него не посвятив, потому что никто не сможет поверить в то, что одна сотая процента способна что-то изменить. Эонару верил и решился. Это в бесконечность раз большая возможность, чем просто отдать Симону на растерзание тьме и безумию. Он красочно представлял себе картины, как его возлюбленная стоит в окружении тысяч мриц и демонов, а круг света, в котором стояла девушка, постоянно сужается. Пока последняя полоска не пробегает по испуганному лицу обречённой Симоны. Мрак. Клацанье челюстей.

Нет, он не мог этого допустить. Ведь если есть что-то по ту сторону, и они когда-нибудь встретятся, то он не сможет посмотреть Симоне в глаза, потому что отступил, испугался заплатить невообразимую цену. Может, она бы и простила его в таком случае, но он не простил бы и не простит себя. Надеяться на встречу после смерти – глупо, никто не знает, что там, и никогда не узнает. А он хотел прожить с ней жизнь тут, на Земле, со всей человеческой несправедливостью и жестокостью. Абсурдными нравами и бесчеловечными законами. С границами и государствами, дерущимися, как дети малые в песочнице за лопатку, всю известную человеческую историю.

Несмотря на все недостатки, это был реальный мир, наполненный ещё красотой и гармонией, эмоциями и чувствами, которые могли как повести человечество к свету, так и обрушить в пучину тьмы и зла. В этом мире существовала любовь. Для кого-то это просто слова, для кого-то – химический процесс, механизм которого хорошо известен, но никто не может сказать, почему из тысяч одинаковых по физическим и моральным признакам мы выбираем именно его.

И Эонару верил в любовь, хоть и не признавался в этом, пока не почувствовал зов второй половинки. Он понял, что был всю жизнь разорван надвое, как и Симона была лишь половиной. Они вместе были Душой. Единой и неразделённой. Душой с большой буквы. Одна Душа на двоих. Единое сознание, единые чувства, единые эмоции. Один человек в двух обличьях.

Чтобы сделать что-то действительно великое, нужно отбросить саму человечность и пойти на самые страшные жертвы. Потерять себя – не самая великая цена, чем потерять ту единственную, на сорок шесть миллиардов световых лет пространства и бесконечное время всей истории будущей и прошедшей Вселенной.

– Проект «Лазарь»!!! – прокричал юноша. – Этап два!!!

Глава 24. Kingdom of Heaven – Part II (Царствие Небесное – Часть II)

Свет мигал, отовсюду сыпались искры, в воздухе столбом стояла пыль, с потолка свешивались оборванные провода. Земля дрожала, за помещением явно что-то взрывалось и ухало. Эонару спорил с Кодом.

– Ты шутишь? – громко и чётко говорил Код. – Ты хочешь уничтожить миллиарды звёздных систем, превратить их в чистую и живую энергию для перезапуска ядра! Это же геноцид всего живого в твоей же Душе! Опомнись!

– Да, Душа пуста и так, – спокойно ответил Эонару. – Все живые миры мы возродим, когда всё кончится. Я осознаю весь масштаб катастрофы, что разыграется в моей Душе. Это та цена, которую я готов заплатить! Вся ответственность только на мне!

– Эонару, то, что ты хочешь сделать, – чистое самоубийство. Я не могу допустить смерть своего хозяина и друга!

– Код, – тихо начал Эонару, мысли его были стальными, а решимость – абсолютной. В Душе гигантский луч из его ядра нёс миллиарды тонн материи и неисчислимое количество энергии. Юноша чувствовал, как тает его жизненная сила. – Я не самоубийца, ты никогда не сможешь понять, что значит перейти за ту сторону, за своей любимой. Выполняй. Это приказ.

Последние слова были сказаны так, будто Эонару сам себе вынес приговор. По сути, это и был приговор. Юноша не боялся смерти как таковой, он боялся остаться один в этой огромной и холодной вселенной. Один. Навсегда. Именно поэтому Эонару и вознамерился настучать старушке с косой по лицу. Безумство и отвага.

Внутри парня разгорался огонь праведной ярости за всю несправедливость и неоправданную жестокость реального мира. Руки сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели, по предплечьям понеслись разряды молний. Сердце распирало от желания сжечь всё дотла, принести весь мир на алтарь смерти ради Симоны. Эонару понимал, что этот необузданный и дикий гнев – не его. Симона никогда бы не простила и не одобрила смерть всего ради неё одной.

Дыхание выровнялось, взгляд стал твёрдым, он успокоился. Обернулся к экрану и решительно, но не громко произнёс:

– Код, выполняй приказ. Живо!

– Есть, – только и произнёс ИИ.

Эонару вышел из пункта управления на поверхность. По планете бушевали ураганы. Ветер нёсся с огромной скоростью, пригибая многовековые деревья к земле, словно травинки. Море рокотало и ругалось с ветром. Волны штурмовали стену утёса, над которым возвышалось покрытое трещинами серое здание. Небо было чёрным от низких и непроглядных туч. Сверкали молнии, потом небо взрывалось грохотом грома. Дождь лил стеной, потоки воздуха закручивали линии воды в причудливые спирали. Из-за горизонта, со всех сторон, жёлтые, зелёные, белые и других цветов трассеры расчертили небо, уходя за пределы чёрного ковра грозовых туч. Демоны были уже тут, за пятым кольцом. Эонару чувствовал их. Пока их нет на планете, но они уже заполоняют эту планетарную систему.

Эонару переместился на естественный спутник планеты, маленький и каменистый, без атмосферы. Булыжник в космосе. Юношу не интересовало сражение, идущее у него за спиной, он смотрел на ядро Души и поток, направленный к Душе Симоны. Ядро девушки ещё было тёмным, но приглядевшись, можно было увидеть сетку красных трещин на поверхности ядра. Процесс разогрева шёл своим чередом, но слишком медленно. Луч почти полностью отражался от чёрной глади, и лишь небольшая часть энергии шла на возрождение. Парень понимал это и знал, что только энергией самой жизни можно пробудить спящие там реакции термоядерного синтеза – основу сияния Души.

– Начинай, – шёпотом произнёс Эонару.

По всей Вселенной юноши начали проходить гравитационные волны: первые – почти незаметные, потом всё более отчётливые. Они шли в противоход спирали Вселенной и начинались от самой периферии, заканчиваясь столкновением с ядром. Набрав силу, гравитация начала срывать планеты и звёзды со своих орбит. Массивные и маленькие планеты, горячие голубые и белые звёзды, астероиды – всё смешивалось, словно горсть камней разной величины. Огромные расстояния между космическими объектами не позволяли сталкиваться соседним планетарным системам, но по мере уплотнения потока начали происходить поистине страшные вещи…

Аделия и Жасмин неслись к пятому узлу. Жасмин мельком взглянула на Душу Эонару и встала как вкопанная, в неё врезалась сестра, и обе чуть не повалились на каменный щит плоскогорья данного мира. Аделия было начала возмущаться, но, увидев направление немигающего взгляда Жасмин, посмотрела в ту же сторону.

По Душе проносились вихри размером со всю Душу, они затягивали тысячи, если не миллионы звёздных систем в единый поток, что нёсся прямиком к ядру. В этом потоке в столкновениях разрушались планеты – мёртвые и живые, сливались и взрывались в сверхновых звёзды различных размеров, газопылевые облака становились плотными и горячими, зажигали молодые звёзды, но их тут же сметало лавиной осколков миров и звёздного вещества, всё становилось единой формой материи – плазмой. Плазмой жизни.

Девушки смотрели, не в силах пошевелиться. У Жасмин, помимо её воли, прокатилась по лицу слеза – слеза отчаяния и злости.

– Столько миров… – только и сказала Жасмин, опустив плечи, негромко звякнул доспех. Аделия взяла её за руку.

– Он отбросил всё человеческое… И платит самую высокую цену… За нашу Симону… Какой же он всё-таки дурак! – на последних словах голос Аделии дрогнул. Ни она, ни Жасмин не могли видеть гибель целой Души, хоть и ради их собственной Вселенной. Аделия потянула Жасмин за руку. – Идём. Времени у нас не осталось. Скоро Симона узнает, кто она…

Поток зеленовато-голубой плазмы достиг ядра, начал обтекать его, дошёл до луча и соприкоснулся с ним. Ослепительная вспышка с зеленоватым оттенком заполонила обе Души, в обеих Вселенных моментально погибли все демоны и мрицы, барьер разрушило на мелкие осколки и унесло в пространство Тёмных миров. Вторая вспышка чуть не ослепила Стражей, луч с жизненной силой Эонару достиг ядра Симоны.

Сработали сразу две ампулы, Артём начал нервничать: слишком быстро опускался индикатор в красную зону и слишком немного восстанавливали «батарейки». Виктория внимательно смотрела на Нефриту, девушка поняла, что Эонару уже у границы – границы между жизнью и смертью, где, по ту сторону, ждёт его Симона. В глазах Нефриты зажёгся бирюзовый огонёк, точнее, радужка начала испускать этот свет. Зал ахнул и взорвался овациями, ведь свечение пришлось на одно из самых сильных мест исполняемой Нефритой композиции. Многие думали, что это какое-то хитрое устройство или линзы, способные светиться. Они были не правы. Огонь сгорающего феникса Души достиг реального мира. Дарья, Татьяна и Артём смотрели, разинув рты, Виктория поёжилась – близок тот час, когда придётся встать на пути своих же друзей. Ради Эонару и Симоны.

Сознание Симоны, казалось, приложили с силой об стол. Её ударили в сердце… изнутри. Странные образы стали обретать чёткость и всплывать из таких глубин памяти, что казались уже не бредом, а полным безумием. Её родной лес. Куда она там бежала? И зачем? Две девушки, подозрительно похожие на неё, сражающиеся на мечах. Звон стали и рассекаемого воздуха. Кровь, много крови. Её тело передёрнул электрический импульс, прошедший по пути следования меча Самюэль по телу Аделии. Запах железа ударил в голову Симоны, но она смотрела на эти картины, не отрывая глаз. Удар двух тел. Кончик меча из спины одной из девушек. Боль прострелила сквозь тело Симоны там, где прошёл меч Аделии. Симона даже не поморщилась, она смотрела, смотрела на себя, лежащую у испачканного камня, который был её тайным местом, в луже собственной крови, в красном, от неё же, белом платье. Белом платье… что висело в шкафу дома! Кадры начали сшиваться электрическими разрядами в полноценную картину произошедшего более года назад. Она смотрела на текшие красные ручьи из собственного рта, на угасающие бирюзовые глаза. На двух лежащих… Стражей! СТРАЖЕЙ ЕЁ ДУШИ! Удары замеревшего и вновь забившегося сердца погнали картинку памяти дальше. Аделия ползёт к Жасмин, жертвуя собой, запускает сердце сестры, но не умирает… Постель, мокрая подушка. Снова лес, поиск следов произошедшего. Испачканный кровью камень и земля перед ним. Барьер. Забвение. ЧТО?!

Симона смотрела широко распахнутыми глазами, с огромными зрачками перед собой. Со стороны казалось, что на сцену. Нет. Она смотрела на события минувшего прошлого. Эонару. Нефрита. Симона. Аделия. Жасмин. Картина сложилась. Пазл сошёлся. Буря осознания надвигалась неукротимым валом.

В зрачках Эонару отражалась картина смерти Души и того мира, где он находился сейчас. Он лицезрел разыгрывающийся перед ним, без антракта, апокалипсис. Шквальный ветер пытался выдрать волосы из головы юноши. Мимо проносились переломленные стволы гигантских деревьев, словно тростинки. Булыжники летали, как пыль, поднятая взмахом крыльев птицы. Море бурлило и пенилось так, словно его полностью вскипятили. Небо заволокли потоки поднятой земли, воды, щепы. Всё трясло с неистовой силой.

Эонару закрыл глаза, с засветившейся бирюзовым цветом радужкой, он прислушивался к самому себе, к Нефрите. Он перенаправил связь напрямую на неё, его сознание было теперь и на сцене, и в агонизирующей Душе. Нефрита и Эонару впервые запели в унисон, находясь так близко и так далеко, звук его голоса разнёсся по умирающей планете, заглушая даже грохот небес и раскалывающихся камней. Закончил петь, отпустил связь, давая снова автопилоту делать своё дело. Он чувствовал, что лавина плазмы, пожирающей всё на своём пути, уже близко, небосвод стал светиться противным жёлто-зелёным светом. Юноша медленно открыл глаза, в его голове кричал голос Кода:

– Уходи оттуда!!! Немедленно!!! Планету вот-вот разнесёт на атомы!!! Эонару! Ты слышишь меня?! Ответь!!!

Эонару слышал, но не слушал. Взмыли к небу, разрываемые внутренним давлением литосферные плиты, вода океана и магма смешались в адский водоворот лавы и пара. Вой и гул умирающей планеты заполнил его разум. Он решил отдаться буйству стихий. Закрыл глаза, покатилась одинокая скупая слеза, она не успела докатиться до подбородка, как её сорвал яростный раскалённый ветер. Осталось лишь маленькое облачко пара, моментально разорванное в ничто.

Планета разваливалась на мириады осколков, он чувствовал, как всё под ногами рассыпается в хаотичное месиво. Он пропускал сквозь себя каждый осколок этого уже уничтоженного мира, постепенно и сам распадаясь в прах. Кожа обугливалась и осыпалась, подхваченная огненным ураганом, мышцы срывало с костей, но физической боли не было, была лишь бессильная ярость, граничащая с отчаянием. Ослепительная вспышка со звоном отдалась в ушах. Всё померкло. Резко опустилась тишина, словно выключили звук.

Реальность вернулась так же неожиданно, как и пропала, но без шума и грохота, а с тихим шелестом вентиляторов вентиляции, монотонными сигналами различных устройств и датчиков. Эонару открыл влажные глаза, он стоял в главном пункте управления на материнской планете. Ран на его теле стало ещё больше, спокойным шагом он направился к аптечке, висящей на стене, взял оттуда бинты и, усевшись в кресло, начал бинтовать новые повреждения. Чувствовал себя примерно так же, как и выглядел.

– Код, доклад… – просипел юноша, морщась от боли, затягивая успевшие пропитаться кровью бинты.

– Не фиксирую ни одного демона по всей Душе, ни у нас, ни у Симоны. Кольцо пять прорвано в семи местах, остальные внешние кольца полностью потеряны. Энерголиний осталось меньше половины, часть разрушена, часть разгерметизировалась. Сеть прямых переходов пока что функционирует в целом стабильно. Отправил всё, что есть, ремонтные станции для залатывания дыр. – Код надолго замолчал, потом с печалью в голосе продолжил: – Ядро Симоны начало стремительно набирать массу и нагреваться… Но ещё не начало вращение. Процессы возрождения жизни протекают с невероятной быстротой, даже на самых далёких от центральной звезды планетах начали таять вековые льды. Ещё немного, и жизненная сила доберётся до глубины Души, и девушка поймёт, кто она на самом деле.

– Отлично, – тихо произнёс Эонару, завязывая последний узелок. – Готовь этап три.

– Ядро выйдет из стабильной зоны от такой потери массы и энергии, вероятность взрыва сверхновой будет велика, а ударная волна и жёсткое излучение уничтожат и тебя, и Симону, – отрешённо говорил Код. Он понимал, что сейчас спорить бесполезно, проще было кошку научить играть на флейте, чем убедить Эонару отказаться от своей затеи. ИИ думал, что вероятность задеть Душу Симоны заставит изменить решение, но ответ юноши выбил Кода из колеи, если это применимо к машинному разуму.

– Во избежание этого есть этап четыре, – парировал Эонару.

– Что за этап четыре? У меня нет инструкций после этапа три! – недовольно буркнул Код.

– Узнаешь позже, – загадочно улыбнулся Эонару. Встал с кресла и встал напротив экрана. – Выводи всю оперативную информацию…

Вены, шнурами, ползли по рукам, предплечьям, оплетали грудь и спину, зашевелились на шее, стремясь к подбородку Нефриты. Пока цвета кожи, они выглядели всего лишь как жутковатый рельеф. По появившимся складкам на талии платья, где оно было облегающим, стало понятно, что Нефрита стремительно теряет вес. Движения девушки оставались всё такими же грациозными и плавными, глаза сияли бирюзой, но под помадой не было видно, что губы уже цвета снега, а тональный крем скрывал синяки под глазами.

Артём смотрел, как индикатор проваливается к границе срабатывания последних ампул. Крупные капли пота выступили на лбу. Он отвёл взор на Нефриту: в пляшущих бликах, в сгибе локтя руки, что держала микрофон, натянулась ткань платья, и отчётливо отбрасывала тень сеть…

Стражи вывалились из зеркальной глади прямого перехода, за ними следом – клубы пыли и дыма. Секунду спустя портал закрылся, отрезав ровный край у коричнево-черного облака. Аделия и Жасмин тяжело дышали, ритуал освобождения Души от поля отнимал массу сил, но сейчас они восстанавливались за несколько минут, потоки магии и силы пронизывали всю Душу Симоны, Стражи буквально купались в ней. Теперь они могли сами перемещать Вселенную туда, куда захотят, к ним перешёл полный контроль.

Аделия подняла ярко-синие глаза к небу, задержалась на ядре и, чертыхнувшись, сжала кулаки. Жасмин посмотрела туда, куда смотрела сестра. Огромные протуберанцы раскалённой материи вспыхивали на поверхности центра Вселенной. Оно стало раза в два больше. Цвет стал ярко-жёлтым с белыми прожилками трещин. Бирюзовый луч, как меч, уходил вглубь ядра, вся энергия и материя шла на воскрешение, без потерь.

– Осталось недолго… – жёстко процедила Аделия. – А нам нужно попасть на противоположную сторону планеты. В Небесное Предгорье.

– Зачем? – удивилась Жасмин, отряхивая от налипшей грязи белоснежные, но сильно исцарапанные доспехи. – Там же ничего нет для нас интересного, щит плоскогорья выходит на несколько метров над многокилометровыми равнинами.

– Встречать Симону, – ровно сказала Аделия. – Выход с реального мира остался только в Предгорье. Остальные разрушены или недоступны.

– Симона… придёт… сюда? – еле произнесла Жасмин. – Откуда… Откуда ты всё это знаешь? Я настолько многого не помню?

– Не совсем, – спокойно ответила сестра, подтягивая пояс с ремнём и поправляя хвост волос. – Кто-то или что-то не дало мне умереть больше двух веков назад, в Долине Памяти, заложило мне в память эти данные, но они не были мне доступны, только сейчас, когда идёт битва за две Души, мне по крупицам открывается истина. Это самое простое объяснение, что я могу сформулировать.

Аделия мягкой походкой подошла к сестре, которая смотрела на неё со смесью страха и недоверия. Та остановилась в шаге от Жасмин, нежно взяла её руку, закованную в стальную перчатку, и приложила её на доспех, за которым было сердце Аделии. Жасмин даже сквозь несколько слоёв металла, одежды и воздуха ощутила набатный стук.

– Послушай и почувствуй. Это сердце бьётся только для тебя, Жасмин, я хочу верить, что безмерная любовь к тебе и отчаянное нежелание потерять тебя тогда ещё раз запустило во мне жизнь снова. Более двух веков назад. Волею или неволею судьбы, ты стала моей младшей сестрой, хоть и не по годам. Я хочу, чтобы ты мне верила, как верила в Эонару, как я поверила тебе. Я люблю тебя больше своей жизни, с такой же силой, с какой ты любишь Симону… Я за тысячу лет одиночества почти забыла, что такое жить, видела только оскаленные пасти и взмахи меча перед глазами, да чёрный угольный дым. И я смотрю на тебя, как ты встречаешь каждый рассвет, как первый, как слушаешь шум моря, словно это музыка… Я смогла зажечь в тебе жизнь тогда, а ты зажгла во мне моё холодное и жестокое сердце. Даже на краю мира, в смертельный холод, где кроме снега, камней и тьмы ничего не было, ты смотрела живыми, ребяческими глазами. Я завидую тебе за это… Белой завистью… – Аделия ухмыльнулась. – Если у зависти вообще есть цвета. Я искренне рада, что ты у меня есть, и на твою долю выпало быть наивной и счастливой за нас двоих. Улыбнись, сестрёнка. Мы идём встречать нашу рыжую бестию. Нам ещё с ней ой как придётся нанянчиться. Идём!

Аделия начала разбег, уверенный шаг перешёл в бег, Жасмин не отставала, у неё даже не нашлось что ответить сестре, настолько она была и удивлена, и в предвкушении. Под сапогами, как снег, шуршал песок. Набрав внушительную скорость, сёстры взмыли в воздух. Встречный ветер свистел в доспехах, меч бил по ноге. На море огромные льдины плавали, как целые континенты, с грохотом камнепада сталкиваясь и дробясь. Небо было пасмурным и облачным из-за большого количества испарений.

– Набираем максимально возможную скорость, мы и так опаздываем! – громко произнесла Аделия в объединённом сознании. – Давай!

В воздухе что-то взорвалось. Это Стражи преодолели звуковой барьер и продолжали стремительно ускоряться. За ними начал образовываться жёлто-золотой хвост из перегретого воздуха, который становился плазмой. Двумя огненными стрелами рассекали небо Хранители. Навстречу Носителю. Навстречу Симоне.

Глава 25. Kingdom of Heaven – Part III (Царствие Небесное – Часть III)

Есть примета, что если в пустоте космоса начал идти снег, значит, само пространство и время замёрзли настолько, что опадают в виде крупиц льда…

– Сработала последняя ампула! Осталась только аварийная! – кричал Артём, его голос со звенящими нотками стекла звучал в ушах друзей. – Состояние критическое! Нервная система перегружена! Истощение организма преодолело точку невозврата! Нужно останавливать концерт, иначе Нефрита погибнет!

– Нет! Ещё осталась одна ампула! – твёрдо сказала Виктория, вставая перед Артёмом. Она была почти на голову ниже его, но как-то умудрялась смотреть сверху вниз. – Её должно хватить! До того момента даже слышать не хочу ничего!

Дарья было открыла рот, но тут же захлопнула его, что даже зубы клацнули. Глаза Виктории горели очень странным огнём, пламенем оплаканной потери и решимости. Никто не решился даже попытаться что-либо сказать против. Виктория подошла к краю кулис, из зала её не могли видеть, свет софитов туда не попадал, зато она видела всё.

Тело Нефриты было похоже на густо оплетённый лианами ствол дерева. Платье уже почти висело на ней, как на вешалке, и это, как ни странно, не давало разглядеть зрителям подробности. Свет немного изменили по приказу Дарьи, теперь Нефрита чаще была в полутени, чем до этого. Рыжие волосы частично прилипли к влажному от пота платью, несмотря на то, что на сцене стояли мощные вентиляторы. Илья, Денис и Алексей играли в музыкальном трансе и ничего не замечали, они даже не устали, готовы были ещё целые сутки так исполнять. Не знали юноши, что с самого начала часть энергии зрителей Эонару через Нефриту передавал им, чтобы смогли дойти до конца вместе с ней. Если бы Илья, сидящий за ударной установкой, присмотрелся к спине Нефриты, то увидел бы рельеф вен, ползущих к пояснице и ногам. Она пела настолько самозабвенно, настолько чувственно, что каждая песня становилась целым мини-спектаклем эмоций на лице и теле одной девушки. Сработали изменения, заложенные Кодом в природной «программе» организма при крайней степени физического истощения, теперь Нефрита существовала только на смеси в ампулах и была в шаге от звания «живой труп». Косметика, волосы, грамотное освещение скрывали всё это от зрителей.

– Код, что мы имеем на данный момент? – в приступе кашля с кровью спросил Эонару.

– Мрицы и демоны подобрались к четвёртому кольцу. Больше мне сказать нечего, потому что ничего живого и ценного не осталось за пределами первого кольца. Жёсткое ядерное излучение сильно ограничивает их способности, поэтому, смею надеяться, что дальше третьего кольца не пройдут. Уничтожено или разрушено девяносто девять процентов живых планет и звёздных систем. Жизненное пространство сократилось до границы первого кольца. Нам катастрофически не хватает энергии, связь «Душа-Тело» работает с сильными перебоями и не более чем на тридцать один процент мощности, я подозреваю, Нефрита уже давно на ампулах.

– Я чувствую, – горько ответил юноша, кровь шла даже из ушей, а головой словно проламывали стену. – Код, передай мне полное управление ядром Души. И не спорь, и не пытайся возражать. Это приказ. Дальше я сам. На тебе оборона остатков Души и, самое главное, сохранение ковчегов. Если реализуется самый худший сценарий – ты знаешь, что делать. Выполняй… И, Код, спасибо тебе за всё, для меня было честью иметь такого друга, как ты.

Эонару не дождался ответа явно ошарашенного ИИ, открыл прямой переход и вышел на поверхность материнской планеты. Шёл густой и мягкий снег. Странно видеть белые шапки на пальмах и песчаных тропических пляжах. Юноша посмотрел на зеленоватый луч и на ядро Души Симоны. Горячее, но всё ещё в раскалённых оковах яда Тёмных миров, оно больше не нагревалось, не хватало… мощности луча, он мог теперь только поддерживать.

– Что ж… Виктория говорила, что законы мироздания непреложны… А ведь я хотел тогда поспорить с ней, – улыбнулся юноша, немного обнажая испачканные кровью зубы. – Моя жизнь на жизнь Симоны, всё верно? Да? ДА?! ЧТО МОЛЧИШЬ, КОСТЛЯВАЯ?! В ЭТУ ИГРУ МОЖНО ИГРАТЬ ВДВОЁМ!!!

Ядро Души Эонару начало раскручиваться, как юла. Через пару мгновений зелёный луч приобрёл голубоватый оттенок и стал в несколько раз толще, он врезался в центр Вселенной Симоны, срывая панцирь, бывший клеткой для света и тепла. Зазвенела ткань самого пространства-времени. Ослепительная вспышка взорвалась и угнала тьму на многие миллиарды световых лет от двух отчаянно сражающихся за жизнь Душ. Несколько секунд полотно этого измерения было без теней. Свет начал блекнуть, Эонару увидел, что ядро Симоны начало медленно вращаться, и, если бы в космосе распространялся звук, то на всех планетах, во всех уголках обеих Вселенных услышали бы протяжный вой, скрежет и вибрацию проворачивающейся сферы, приваренной, казалось, намертво к Тёмным мирам. Оковы сброшены.

Эонару вывернуло наизнанку, его рвало кровью.

– Плохо дело, – сам себе проговорил юноша, вытирая забинтованной рукой окровавленный рот. – Нужно спешить…

В голове что-то взорвалось. Мир дважды перевернулся и разбился в дребезги. Опустились мрак и тишина. Каменный тёплый пол, тусклое мягкое освещение. Довольно приятное для глаз, кстати. Немного подташнивало. Тело лежало в неудобной позе, но ничего не затекло и не болело. Волосы разбрызгало неровным пятном вокруг головы.

– Где я? Что случилось?– медленно потекли мысли. Попытка номер раз, чтобы открыть глаза. Не получается. В голове зазвенело. Осколками стекла проносились разрозненные изображения и отрывки воспоминаний. Мышцы не слушались, всё тело словно отлили из свинца. Шершавая поверхность пола впивалась в щёку. Мимика тоже отключилась, даже не поморщиться. Попытка открыть глаза номер два. Появилась мутная щёлка света, потом картинка начала расширяться и проясняться.

Симона распахнула свои нежно-бирюзовые очи. Зрачки сузились и сразу же расширились из-за недостатка освещения. Онемение тела начало сливаться в каменный пол. Девушка смогла приподняться на ещё слабых руках, ноги согнуты в коленях, брюки неприятно натянулись в районе коленей. Осмотрелась по сторонам. Помещение без окон, обитое деревянной гладкой доской с такой подгонкой, что стыков не было. Сзади Симоны была массивная остроконечная арочная дверь, обитая полированным металлом по периметру и с красивыми завитками узора, симметричного относительно вершины. Ручка была в виде капли, с выгравированными на ней то ли рунами, то ли замысловатыми рисунками.

Поднимающаяся волна страха и паники ударилась о какую-то возникшую преграду внутри и рассыпалась в прах, не достигнув даже края сознания. Девушка встала на ноги, повернулась к двери, дёрнула ручку. Заперто. Напротив дверного прохода была деревянная лестница, уходящая глубоко во мрак. Девушка попыталась что-либо подумать, но мысли выдувало из головы, не задерживаясь у внутреннего взора. Что-то потянуло её в сторону лестницы, словно внутри был магнит, почуявший большую массу металлической породы. Медленным шагом, немного полубоком, держась за приятную на ощупь стену левой рукой, Симона начала спуск вниз. Нигде не было светильников, но мрак сам расступался на расстоянии нескольких ступеней перед ней. В этом, вроде бы жутком месте, больше похожем на подземелье, девушка чувствовала странный покой, словно пришла домой.

Полутьма впереди начала медленно рассеиваться, и перед ней снова оказалась площадка с такой же дверью, что и наверху, только рисунок узора был немного другой. Странные голубоватые переливы играли на стальных завитках. Симона подумала, что это игра света, но, помотав головой и вспомнив, что не видела ни одной свечи или лампочки, присмотрелась. И замерла от удивления. Это металл перетекал по изображению, узор был словно из воды с вкраплениями светлых полос, что и давали эти мягкие переливы. Та же ручка на уровне пояса девушки, петель не обнаружила, и решила, что дверь открывается наружу. Подошла вплотную, постояла, сверля взглядом тёмные древесные кольца и изгибы, подняла правую руку и толкнула дверь…

– Не успеем! – крикнула Жасмин. – Мы на пределе. Адель, у меня есть идея! Дай доступ к твоему магическому потоку!

Аделия, даже не спросив зачем, открыла все внутренние засовы и дала Жасмин слиться с ней в единое целое. Внешне девушки летели в огненном ореоле, многократно превышая скорость звука. Снизу поверхность стала полосатым полотном непонятно мелькающих цветов. Соединив свои и Аделии магические ядра, Жасмин пустила сквозь себя и сестру энергию ядра. Она напрямую вливала в себя концентрированные волны силы, способные вывести из строя каждую из них, но вдвоём… Их пропускная способность увеличилась не в два раза, а почти в десять. Огонь позади них приобрёл синевато-сиреневый цвет, девушек тряхнуло и толкнуло, и они, будто до этого стояли на месте, сорвались в диком ускорении, набрав скорость в половину световой. У Аделии перехватило дыхание, пелена застилала взор, воздух на такой скорости был подобен бетону и был почти непрозрачен.

– Я и не знала, что это возможно! – удивилась Аделия. – Умница, сестрёнка!

– Не время дифирамбам, – твёрдо произнесла Жасмин. – Раскидывай на максимальную дальность сканирующие заклинания. Мы идём вслепую!

Дважды просить Аделию не нужно было. Мышцы натянулись как струны, пробиться сквозь облако чистой магии ядра было сложно, но линии заклинания, как иглы, прошили плотную завесу и устремились на сотни километров вокруг. Аделия сузила сектор до всего, что проносилось под ними, почти вдвое при этом увеличив дальность.

– Десять секунд и снимай ускорение, иначе проскочим! – отозвалась Аделия. Они уже проносились над щитом Плоскогорья. – Снимай!

Девушек словно о стену ударило. Ушедший магический барьер моментально погасил скорость до звуковой, и Стражи, словно подбитые птицы, понеслись навстречу земле. Сориентировавшись в объединённом сознании, прекратили беспорядочное падение и продолжили полёт, остановив снижение в километре от земли.

– Туда! – взглядом показала Аделия на небольшое возвышение в теле щита. Рядом с ним лес расходился довольно крупной аллеей. – Чуть не пропахали лицами землю…

– Прости, – смутилась Жасмин. – Я впервые такое пробовала и не совсем разобралась, как мягко снимать заклинание…

Аделия мягко улыбнулась. Корить сестру было абсолютно не за что: если бы не она, им ещё лететь и лететь, а Аделия чувствовала, что Симона уже здесь. В Душе.

Стражи буквально рухнули на землю, времени на посадочные пируэты не было. Подняв столб земли метров на двадцать, выскочили из образовавшейся воронки и бегом помчались к проходу. Приземлились в полукилометре, на ходу очищаясь от грязи и застрявших в щелях между доспехами веточек. Показалась отвесная стена щита. Никаких дверей или вообще чего-либо, что выдавало бы это место как проход из реального мира. Кроме опушки. Сёстры остановились. У Жасмин бешено билось сердце, её чуть ли не колотило, Аделия взяла её руку в свою и смущённо улыбнулась. По быстро пульсирующей вене на шее Жасмин поняла, что её сестра тоже волнуется.

Внезапно в стене появилась щель, формой всё больше напоминающая дверь. Полотно распахнулось. Оттуда на них смотрела огромными немигающими глазами Симона.

– Всё, что есть, без остатка! – кричал Эонару самому себе, его сгибало от боли. Сердце стучало и останавливалось, как троящий двигатель. Свечение его ядра загорелось более синим цветом, с поверхности словно слизывало триллионы тонн материи, превращаясь в сжатый в тугую косу поток густой и сверхконцентрированной энергии. По Душе проносились гравитационные спазмы, разрушая и без того редкие планетарные системы. По всей Вселенной разбухали бутонами всех цветов фейерверки сверхновых – последний салют оды смерти данной Души. Жёсткое излучение ядра в синем и зелёном спектрах выдавило всех демонов за окраины Вселенной, кольцо номер три так и осталось ими не пройдено.

Эонару из последних сил держал ровную связь с Нефритой, он чувствовал, что и та на последнем издыхании. Будь он в её теле своим сознанием, его бы сразу прикончило от болевого шока, спасало только то, что он здесь, и то, что в ампулах много различных анальгетиков. Сердце Нефриты билось более ста пятидесяти ударов в минуту, тело жадно поглощало кислород всеми способами, температура приблизилась к сорока одному градусу и медленно росла. Начался распад мышц на энергию, ни грамма жира в теле не осталось, даже висцерального. Эонару понимал, что из себя сейчас представляет густо оплетённая большими и маленькими ярко-бирюзовыми венами кожа девушки. Он только надеялся, что ограничения, выставленные Кодом, не дадут жуткой бирюзе заполонить всю шею – да, что-то туда проникнет, но не в таких количествах, как могло бы. Нефрита должна оставаться похожей на человека максимально долгое время. Да, он старался ещё во время «раскрутки» образа Нефриты закинуть в массы информацию о том, что по мере истощения будут такие визуальные «эффекты», но всерьёз не рассчитывал на это.

Юноша находился на небольшой планете земного типа, вращающейся вокруг ядра. Жизнь на ней погибла от излучения и вспышек сверхновых неподалёку. Осталась лишь мёртвая поверхность да серая атмосфера от пепла и пыли. С него сочилась кровь, бинты были насквозь красные, и при каждом шаге за Эонару оставался мокрый бурый след. Он ловил себя на мысли, что стал привыкать к боли, сверкавшей в его разуме нестерпимыми молниями. Хотя каким-то осколком сознания понимал, что никакой привычки нет – просто миллиардами отмирают нервные окончания.

– Как и звёзды в Душе… – ухмыльнулся белыми губами парень. – Какая же злая ирония…

Поправил пропитавшиеся на всю длину кровью волосы, опустился на колени и стал смотреть, как идёт процесс запуска Души Симоны. Температура приближалась к началу возникновения самоподдерживающихся термоядерных реакций. Ядро вращалось уже с заметной скоростью, и его свечение сменилось с жёлтого на мягко-белое, уже почти не слепящее и приятное для глаз.

Стражи и Симона смотрели друг на друга в гробовом молчании. Они были очень похожи, но при прямом сравнении было видно, что отличия есть, в деталях. Первое, что бросалось в глаза, – это рост Симоны, на несколько сантиметров больший, чем у Стражей. Рыжие волосы, более крупные глаза и губы, более длинные ноги по отношению к туловищу. Жасмин боролась с приступами желания наброситься Симоне на шею и разрыдаться, вымаливая прощение за то, что их с Аделией разборки привели всё к такому исходу. Аделия чувствовала позывы сестры и сильнее сжала руку, что заскрипели металлические пластины на перчатке Жасмин. Никто не мог разорвать тишину. Все слова, если они и были у кого-то в голове, сдуло напрочь.

– Симона… – только и смогла выдавить из себя Аделия сдавленным голосом. Жасмин не выдержала, вырвалась из хватки сестры и в два шага подскочила к Симоне, прыгнула ей на шею, чуть не свалив её с ног, повиснув, Страж крепко обнял своего Носителя, и рекой полились слёзы и всхлипы рыдания. Симона чуть не задыхалась от силы объятий Жасмин, она чувствовала горячую влагу, пропитавшую водолазку в районе груди. Она положила руки на спину девушки, и по телу Симоны начало разливаться тепло. Взглянув на второго Стража, видела, что её лицо тоже расчертили две мокрые полосы, но Аделия старалась держаться. Что-то в голове Симоны вспыхнуло и… Она поняла всё. Глаза с секунду не двигались и ничего не выражали.

– Аделия, – мягко произнесла Симона, с засиявшими радужками морским цветом. – Жасмин… Я… очень рада вас видеть…

Она аккуратно отстранила всё ещё вздрагивающую Жасмин, та медленно отошла к сестре и пристроилась рядом с ней. Симона повернула голову в направлении разыгрывающейся драмы в космосе. Моментально она стала серьёзной, черты лица словно вырезались из камня.

– Эонару! – чуть ли не вскрикнула Симона, чувствуя, как разрывается её сердце от боли, что сейчас испытывает её вторая половина. – Аделия, Жасмин, надо что-то делать! Что он задумал?! Его ядро вот-вот взорвётся!

Девушки моментально вышли из транса эмоций первой встречи.

– Да, всё потом, – твёрдо произнесла Аделия. – Он зажигает твоё ядро…

– Разменивает свою жизнь на мою? – безапелляционным тоном спросила Симона.

– Да… – тихо ответила Жасмин.

– Если я правильно поняла его план, то нам нужно попасть в его Душу до того момента, как он закроет её барьером для защиты новорождённой Души Симоны от вспышки сверхновой своего ядра, – начала рассказывать Аделия. – Он изначально понимал, что размен произойдёт один к одному, и у нас всего одна возможность изменить ход событий и вырвать его из лап смерти.

– Как?! – одновременно вскрикнули Симона и Жасмин.

– Слияние Душ, – ответила как-то неуверенно Аделия. – В теории, оно должно полностью возродить его Душу в составе твоей, Симона. А значит, он должен держать полностью открытыми границы Вселенной для нас. – Она поглядела на небосвод. – У нас очень мало времени, нужно попасть в его Душу как можно скорее…

– Нам отсюда добираться несколько месяцев своим ходом и ещё пересечь промежуток Тёмных миров, разделяющий Души, – превентивно сказала Аделия, видя недоумённый взгляд Симоны. Жасмин всё поняла.

– Только через реальный мир ты сможешь попасть в его Душу, – промолвила Жасмин. – Мы пойдём с тобой, ты ничего не знаешь об этом месте.

– Да, без нас тебе ни за что не успеть, и есть у меня подозрения, что мы пригодимся ещё для более сложной работы… – согласилась Аделия с сестрой. – Симона, ты должна нас впустить в свою голову, мы не можем быть в физическом обличье в реальном мире, а в твоём сознании – запросто.

Симона стояла, как поражённая током, она ничего не понимала, столько событий за каких-то десять минут. Она стояла натянутая, как струна, внутренним взором смотрела на те ужасы и страдания, что принимал на себя Эонару. Ради неё. Чтобы она жила. Чтобы она увидела первый снег. Ведь Симона уже не рассчитывала дожить до холодов. Её переполняла сила, но как ей пользоваться, не знала. Видя смятение Симоны, к ней подошла Жасмин, положила ей руки на плечи и произнесла:

– Доверься нам, Симона, – ласково улыбнулась Жасмин, смотря ей прямо в светящиеся глаза. – До своей истинной любви ты одна не доберёшься. Ты ещё не владеешь собой, не осознаёшь своих возможностей и способностей. Мы поможем тебе, как помогали всегда. Почти… хоть ты и не знала этого. Мы твои личные Ангелы-Хранители. Расслабься и очисти свой разум. Не бойся, мы не сделаем ничего плохого.

Симона немного успокоилась и постаралась сделать, как Жасмин попросила. Постепенно шквал мыслей утих, исчез. Ей стало так тепло и уютно, что Симона закрыла глаза. Жасмин держала её магическими потоками, чтобы девушка не упала. Мысленно кивнув Аделии, Стражи стали превращаться в светящиеся облака, которые очень быстро сжимались и всё ярче светились. Став совсем маленькими и ослепительными, со скоростью луча они влетели в тело Симоны, прямо в сердце.

Гигантский взрыв заполонил всю поверхность перед щитом. Шар света увеличивался в размерах в геометрической прогрессии, в какой-то момент он начал менять свою форму, всё сильнее сжимаясь и скручиваясь, одновременно принимая форму спирали. Пружина энергии разжалась. В небо выстрелил столб света, проткнув атмосферу Рассветных Сумерек, от него разбегались кругами облака. Он становился всё ярче и выше. Высота достигла четверти диаметра Души. Столб вращался, как бешеный, и раскрученная чистая магия взорвалась по всей длине колонны. Обе Души озарил приятный тёплый свет, затмив даже коллапсирующую Душу Эонару.

Юноша обернул голову на источник столь яркого света за своей спиной и окровавленным уголком губ слабо улыбнулся…

– Здравствуй… любовь моя… – хриплым, от забитых лёгких, шёпотом произнёс Эонару.

Главы 26-29

Глава 26. Consign to Oblivion (П

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.