Комбат Найтов
Мушкетер поневоле – 2

Глава 1. Новая реальность

Домой теперь недалеко: Финляндия совсем под боком, но старых-новых друзей бросать негоже, поэтому отправляю «Князя Белозерского», два галеона и 5 галер с припасами и гвардейцами на борту, на помощь Роману Пожарскому под Нарву. А то ишь, нос воротят! Ничего, дело поправимое! Сам Петр сейчас под Смоленском, мне туда не попасть, тоннаж не тот! Мы – люди морские, есть «предмет для переговоров», так что с Петром, явно, в ближайшее время встретимся. И речь пойдет не о Великом Княжестве Финляндском, оно пока России и не принадлежало, было присоединено позднее, 1808 году. Сейчас на календаре 1617-й год, земли ВКФ в настоящее время распространились на весь карельский перешеек. Условная граница с Московским царством проходит по реке Шуя. Северо-восточнее начинается Карелия, которою обещали отдать мне, но воз и ныне там. Так что, как только Анри де Роган возьмет Нарву, так перебросим его на север, брать Выборг. Боеприпасов теперь хватает, и гвардейцы, и морская пехота уже обмялись и обстрелялись, артиллеристы прекратили стрелять на глазок, научились попадать по цели максимум с третьего выстрела, чему немало поспособствовала наша торговля с Италией и создание собственных мастерских по производству оптического стекла. Быть впереди всех – мой девиз, начертанный на старинном гербе Белозерских (Хочу и изображаю, геральдической службы в Московском царстве пока нет, была, да чем-то не угодила Филарету и Владиславу). Сам, пока, отхожу к крепости Хапаранда, самому укрепленному месту в княжестве. Её шведам отдавать не требуется, хоть в её костеле был зарегистрирован брак Густава II и его супруги. Ритуал был повторен в Стокгольме, как положено, в крепости-дворце Тре-Крунур. Чужие они нам, хоть и являются сейчас главными союзниками. К тому же там есть верфь, хоть и не подготовленная еще к строительству металлических кораблей. Моя дражайшая в данный момент находится южнее, в Турку-Або, столице Великого княжества. Впрочем, я её перенесу в Гельсингфорс, там места для верфей больше. Намечается большое строительство флота, так как в основном мне придется драться на море, чтобы не появились Соединенные Штаты. Исторически так сложилось, что наиболее оторванная от Европы часть, в виде Британии, за счет пиратства и копирования голландской схемы создания частных военных компаний, слитых с банками, в восемнадцатом веке захватила большую часть земного шара, провела индустриализацию, в том числе, своих колоний, и получила доминирующее положение среди европейских стран, подавляя всех своим флотом. Попробуем изменить это положение, тем более, что политику индустриализации в этот раз начал я, еще в Гаскони. Там был относительный успех, хотя королева Мария и приговорила меня к смертной казни. Переживу, её переживу, точно! На проходе Турку, послал катер сообщить Марго, что возвращаюсь в Хапаранду. Оттуда до заводов ближе, тем более, что пленные шведы дорогу начали строить еще зимой. Не знаю: огорчил я ее или порадовал, но через две недели она, дети и Валери с детьми, прибыли на галере в крепость. Я встретил обоих дам на причале. Валери сразу поинтересовалась: где находится её ненаглядный.

– Анри в данный момент под Нарвой, усмиряет взбунтовавшихся шведов, не желающих переходить в Россию. После этого направится под стены Выборга, где, видимо, будем строить ваш дворец, Валери. Думаю, что там вам, лично, будет максимально удобно. И Вам, и Сержу, и Моник. Да я смотрю, что вы времени даром не теряете, и готовите Анри маленький подарок?

– Да, он в курсе и ждет еще одного сына. А Вы с Марго что-то запаздываете!

– Считаю, что Маргарите требуется немного повременить с этим вопросом, и быть полностью в форме, Валери. Предстоят серьезные переговоры с царем Петром и его отцом. Самого Петра я едва знаю. Анри совершил невозможное: он захватил обоз царя Владислава, отказавшегося переходить в православие и низвергнутого с царства из-за этого. Но реликвии он принял из рук казненного мной Патриарха, и держал при себе, совершенно не собираясь признавать решение Патриархата об отречении его от власти. Сейчас, получив от папы Римского деньги на новый поход, войска Владислава осадили Смоленск и надеются его взять, так как боеприпасы у Анри кончились, и он был вынужден вернуться в Печенгу. А там его отвлекли европейские дела. Тем не менее, наш поход состоялся, и был весьма успешен, дорогая Валери. Если Анри сумеет быстро захватить Нарву и Выборг, то надобности возвращаться в Ла-Рошель у Вас не возникнет. Будете иметь дворец не хуже, чем в Мушане, тем более, что Ришелье начал существенно поджимать протестантов на побережье, вложившись в «Сто акционеров». Торговлю он подрезал основательно, перехватив торговлю сельдью и треской. Плюс, монополизировал добычу китового жира.

– Я уже написала письмо Катрин и пригласила её посетить нас в Турку и Гельсингфорсе. – отреагировала на мои слова Марго. Она умеет подключаться к разговору, оперируя данными, как будто видит все карты участников. Да, вся политика будущего кардинала Франции была связана с подавлением гугенотов. Это требование папы он выполнял неукоснительно, последовательно принижая более прогрессивное религиозное течение. Нам же, именно гугеноты помогли занять сегодняшнее положение. Отец Арман дружен с нами, но и только, его дружба будет длиться только до тех пор, пока это выгодно кардиналу Ришелье. Катрин де Роган гораздо более ближе к нам, тем более, что она – родная тетка Маргариты. Её поддержка наших усилий была более весомой, чем небольшая помощь со стороны министра вооруженных сил Франции. Но, забывать о его помощи не стоит, так как патент Чрезвычайного и Полномочного посла и военного атташе Франции передал мне он. Что решило в мою пользу все остальное. Ведь часть «повстанцев» или «ополченцев» в Москве попыталась объявить меня «новым «лже-Дмитрием»». В этом отношении Роганы ничем помочь не могли, если не считать шпаги Анри. Мой титул был признан во Франции, поэтому не возникло ситуации: «Да кто ты такой!». Сейчас настали другие времена! «Реликвии» находятся в Хапаранде. В настоящее время Петр I, не тот, который Романов, а Пётр Первый Пожарский, никем не признанный царь России, кроме его ополченцев. Их – достаточное количество, самая сильная княжеская дружина на Руси, после моей. Но я в Москву не рвусь! Убьют! Глазом моргнуть не успеешь. Нам, пока, туда соваться не стоит. И, если Петр сумеет усидеть, то и в дальнейшем наши отношения останутся неопределенными. Есть один вариант, но додумается до него Пётр – неизвестно. Будем «посмотреть»!

Это я сделал наброски того, что предстояло решить прежде, чем я соберусь немного попутешествовать по миру. Путешествие – дело приятное! В XXI веке. В эти времена длительное путешествие правящей персоны запросто могло привести оную к ситуации, когда возвращаться будет некуда: старые договоренности могут быть объявлены ничтожными. Меня, по приезду, в Печенге могут ждать прокуроры из Франции, и мне, тупым топором, отрубят голову! Королевский Указ существует! Так что, Анри де Роган станет наместником на время моего отсутствия. Этот, по меньшей мере знает, что связываться со мной – себе дороже. Ну, а если не сумеем договориться с Петром, то все эти «хоругви» тоже поедут в путешествие. Оставлять их здесь – смертельно опасно! Такова жизнь! – говорили древние римляне. Стоит прислушаться! Тем более, что Марго не согласилась оставаться здесь одна, её, как и меня, влекло море, невиданные страны, возможность себя показать и мир посмотреть. А говоря серьезно: требовалось построить и защитить топливные станции, ну и заставить Англию поджать хвост, лишить её дармовых денег. Как это сделать – совершенно понятно: благородная миссия и цель – избавить мир от пиратов, не становясь самим пиратами. Поэтому на верфи закипела работа по её переоборудованию. Закладываем парусно-моторные суда, двигатели для которых зимой будут доставлены по новой дороге, которая соединит Печенгу с Ботническим заливом. Да и не стоит забывать о верфи в Виндаве. Она не замерзает, почти. Проклятый малый ледниковый период! Зимы стоят очень холодные, лед и шуга на Балтике везде, проливы замерзают так, что танки ходить могут. В Голландии наиболее популярным видом спорта является бег на коньках по многочисленным каналам. Еще через две недели стало известно, что Анри высадился под Выборгом, а Роман Пожарский значительно продвинулся от Нарвы к Юрьеву и Ревелю. То есть, Нарва взята. Еще через седмицу, прибыл «Князь Белозерский», на борту которого находился сам Анри.

– Светлейший, гарнизон Выборга сдался и принес тебе роту, за исключением графа фон Энгестрёма, коменданта города, покинувшего его, и отправившегося в Стокгольм. Кроме того, к присяге приведен гарнизон крепости Фридрихсгам. Комендантами крепостей назначены лейтенанты Борске и Карман.

– Потери большие?

– Нет, Андрей, гвардия потерь не понесла, под Нарвой потеряли шесть человек, моряков, из-за разрыва мортиры на «Ла-Рошели». Орудие – старое, затяжной выстрел. Снимать надо все французские орудия.

– Вот и займешься. Марго пригласила Катрин посетить нас. Думаю, что через пару недель прибудет. Столицей нового княжества станет Свеаборг. Там требуется доки закладывать и обустраиваться. Так что, принимай командование армией и флотом нового княжества. Судя по всему, скоро у нас гости будут московские. Торговаться начнем, реликвии все туда перевезем. Учти, захватил их ты, я к ним и не прикасался. Пару дней отдохни, и тронемся в Свеаборг.

На том и порешили, галеон, который вез Катрин де Роган, перехватили в Аландском проливе, она пересела на самоходный фрегат, и в первую очередь спустилась в машинное отделение.

– Андрей, ты продолжаешь меня удивлять! Все-таки, Мария непроходимо тупа, упустила такую возможность стать владелицей морей. Дела во Франции идут совсем плохо, мальчик подрос, и признавать регентство матери совершенно не желает, уже три указа подписал, требует её расстричь и даже казнить. Собрал вокруг себя кучу «миньонов», которые крутят им как хотят. По некоторым сведениям, мать армию собирает, чтобы лишить его королевского звания. Медичи – род влиятельный и с папой Павлом V дружат. Несколько раз слышала от том, что Людовик желает тебя призвать в качестве военного министра, но двор этому сопротивляется.

– Тетя Катрин, я тоже не в восторге от этого предложения. У нас на полную мощность заработал завод в Никеле, как видишь, мы строим стальные корабли, и у которых есть машина. Пока их только два, но к осени спустим на воду еще три. Здесь, на Балтике, у меня две верфи, и мы сейчас идем туда, где будут заложены еще три. И, герцогиня, я всерьез хочу предложить Вам перебраться в Свеаборг и Гельсингфорс, и заняться наукой. Возглавить Академию Наук Великого Княжества Финляндского. Вы, ведь, ученица самого Виета!

– Мальчик, ты научился говорить комплименты и делать сногсшибательные предложения. Но ведь мне далеко до тебя! У меня нет такого умения владеть наукой и техникой.

– В отличие от остальных женщин, Вы, герцогиня, не поленились спуститься сюда, не побоялись испачкать свои белые перчатки, но посмотреть, как машина работает. У Вас получится, ваше обаяние и ум привлечет новых ученых в нашу с Вами Академию.

– Но, где мы возьмем финансы для этого?

– А вот они у нас есть, есть и золото, очень высокой пробы, и серебро, и никель. И есть машины, которые всё это будут обрабатывать. Марго как-то спросила меня, сразу по приезду в Печенгу: «Дорогой, мы что: сидим на миллионах?», я ей сказал, что она ошибается, ровно в тысячу раз и в меньшую сторону.

– Великий князь, я принимаю Ваше предложение! Мне нравится, как ты умеешь обращаться с цифрами.

Кстати, обладание ВКФ давало мне возможность создать и использовать собственное казначейство и начать выпускать свои деньги. Благо, что есть лапландское золото и много никеля. Кроме того, я знал, что в недалеком будущем «наш общий друг» кардинал Ришелье объявит весь род де Роганов врагами империи, их владения станут королевскими, а Анри погибнет при защите Ла-Рошели, которую осадит лично Ришелье. Такой судьбы своим друзьям я не хотел. Анри вполне освоился с ролью командующего гвардией, у него уже третий поход, несколько блистательных побед малыми силами и с небольшими потерями. Современную мне тактику батальонных маневренных групп он вполне освоил. Мать – прекрасный математик, обаятельная и преданная сыну женщина. Вдовство не повлияло на её характер, заострило ее ум и закалило дух. Она привнесет в «высший свет» княжества блеск Версаля, ведь в этом мире больше всего ценится именно французский шик. Не без «излишеств», естественно. В ближайшее время Ришелье начнет строительство французского флота, который, в противовес англо-голландскому, будет строиться сразу как государственный. Два других конкурента будут строить флоты компаний. Еще одной страной с развитым флотом станет Швеция, но её интересы дальше Балтики не распространятся. Это будет шхерный флот, предназначенный для войны с Россией. Череда этих войн уже началась. Мое прибытие на Север сняло со страны угрозу нападений в направлении Архангельска. Поражение в Варагнер-фьорде переломило устремление Дании, Норвегии и Швеции на русском севере. В этом году мы отвоевали Финский и половину Ботнического заливов. Начали укреплять район Аландов, устанавливая там 150-мм нарезные орудия. Шведскому флоту уже не суждено родиться. В отличие от Швеции, которая вышла на первое место в Европе благодаря качественным рудам, мы уже выпускаем несварную сталь. В старые добрые времена на месте Швеции существовал ледник, толщиной до 1500 метров. Он постарался разрушить здесь всё, но и открыл скопления рудных жил во многих местах. По содержанию железа в Швеции наиболее богатые руды. Но отсутствует никель. К тому же, не стоит забывать, что Екатерина II весьма была заинтересована в том, чтобы Швеция стала русской провинцией. Даже поддерживала «партию шляп» в местном парламенте, которая стеной стояла за то, чтобы войти в состав Российской империи. В 1790-х годах Россия была близка к этому, но ушла Екатерина, и нас опять перебросили на юг её сыновья и внуки. Им всё Константинополь подавай! А что там брать?

Нашу беседу машинном отделении, где было выделено место для поста управления, прервали с мостика: Вахтенный начальник вызывал меня на мостик. Мы пришли туда вместе с Катрин. На горизонте показалась небольшая флотилия гребных судов. Галеры имели характерный для русских судов высокий форштевень.

– Подворачивайте на них. – скомандовал я и взял в руки бинокль, который тут же заинтересовал Катрин своим «малым размером». Помимо линз «мой» бинокль был ещё и призматический, что позволяло уменьшить его длину в два-четыре раза. Называется призма Малафеева-Порро-Аббе. Но две последние фамилии можно совершенно спокойно не употреблять. Открыты русским оптиком Малафеевым, а через тридцать лет итальянец Порро «переоткрыл» ее в Италии. Я же ничего этого не открывал, просто по привычке использовал две склеенные прямоугольные призмы, чтобы и перевернуть изображение, и сократить длину бинокля, при сохранении большого фокусного расстояния. Катрин много работала с оптическими системами, это было модно в то время, но такой конструкции не видела: объективы и окуляры находились, как бы, не на одной оптической оси. Что нарушало её представление об оптических приборах. Ей еще только предстояло познакомиться с устройством зеркального телескопа, который был построен у нас в Печенге. Там именно призма давала возможность рассмотреть полученное изображение. Тетушка меня не подвела, она с энтузиазмом, больше свойственным молодым, чем 45-летним дамам высшего света, взялась именно за оптику и астрономию, в том числе, и мореходную. И взяла на себя курс в морском училище и в Академии Наук по этим предметам!

Рассмотрев на мачтах русские флаги, среди которых один был совершенно незнакомым, я выслал в сторону флотилии скоростной катер. На нем доставили «нашего лучшего друга» – патриарха Никодима!

– Никодим, ты какими судьбами здесь? Что случилось? Опять кто-то Москву взял?

– Москву, слава господу, покуда не взяли, да из-под Нарвы новости пришли, что ты забрал реликвии! Убил Владислава и все хоругви забрал себе.

– Врут, как обычно, Никодим. Я на Владислава не ходил, Владислав на Висле сидит, моим корабликам туда не пройти. Так что, я взял Либаву, да попусту, порт там обмелел, крепость фактически полностью разбита. Роту они мне дали, да на Пруссию поглядывают, я там даже войск не оставил, продажные дюже. Затем взял Виндаву, там значительно лучше, гарнизон оставил, меня они призвали на герцогство. Отказываться не стал. Перед этим, мы потрепали Кристиана IV, он признал свое поражение и не возражал, чтобы мы навели порядок в Курляндии, Эстляндии и Латгалии. А герцог де Роган заглянул в Мариенбург, осадил его и обстрелял. Там оказались и Владислав, и его папаша Сигизмунд, и Фридрих, герцог Прусский. О чем-то договариваться собрались. Герцог де Роган там их и прищучил. Двое – убиты, а Владислав через шесть дней после этого умер из-за раны в живот.

– Ты мне зубы не заговаривай, герцог – твой воевода.

– Мой-то он мой, да подданный Людовика XIII, герцог, то есть князь королевских кровей Франции. Сам помнишь, у него свое войско из гугенотов, а у меня – норманны. Я ему не указ, хотел на Москву сходить, пошел. Затем ушел Дмитрию помогать под Смоленском, Псковом и Новгородом. Сейчас до Мариенбурга дошел, потом под Нарвой и Выборгом побывал. А я из Виндавы ушел в Хапаранду, теперь иду в Свеаборг. Я Густова II разбил на озере Куйто, и взял его в плен. После капитуляции мне передано в вотчину Великое Княжество Финляндское и Оланды. Сейчас столицу княжества из Або переношу в Свеаборг.

– Так ты что, Печенгу оставил?

– Вот ещё! Но жена просила найти город южнее, там ей нравится только летом, а здесь теплынь и зимней ночи нет. Детям лучше здесь будет. Но Печенга – главный мой город. А насчет раритетов и регалий – с герцогом Анри договаривайтесь. Его трофеи, я их еще не видел.

– Как не видел, сказывают: сразу на себя напялил и трон заказал!

– А прошлый раз все говорили, что я «лже-Дмитрий IV». Было?

– Ну, было, было!

– Я ж тебе еще тогда сказал, что быть царем московским не хочу. Пожарский из наших, стародубских Рюриковичей. Других бы я не принял. С Дмитрием мы знакомы, а Петра – ни разу не видел.

– Ладно, успокоил меня, где твой герцог? Зови!

– Никодим, здесь герцог, только по-русски он не бум-бум. Толмач с французского есть?

– Имаю толмача с латыни. – важно сказал Патриарх.

– Он – протестант, латынь не знает.

– Все не как у людей. А сам-то как с ним балакаешь?

– На французском.

– Ну, поприсутствуй, переводи что говорит. Да втолкуй ему, что трофей у него особенный, священный.

– Похоже, что он это знает, так как за собой не возит.

– И где прячет-то?

– Не знаю, у него 7 галеонов и 12 каракк.

– Так ведь он мог их во Францию увезти! Пошто себе не забрал, Андрей?

– Во Францию корабли не уходили. Один корабль ушел в Печенгу, на ремонт, один ходил Хапаранду.

– Где это?

– Город шведский, я его захватил в прошлом году, крепость там хорошая, каменная. Оттуда и идем.

– И куда собрались?

– В Свеаборг, там тоже крепость отличная, нам без боя досталась. Там будет новая столица княжества, вместо Або, Кабо, если по-русски. Пойдем с нами, пиши своим приказ, катером им переправим.

Патриарх кликнул своего «борзописца», получил от него пергамент, перо и чернильницу походную. Прямо в моей каюте на столе написал приказ и передал его мне. Перед этим сказал, что не прочь отобедать. Я распорядился, затем передал приказ на катер, но ждать галеры мы не стали. «Князь Белозерский» лег на курс, ведущий к Свеаборгу, 75 ° по магнитному компасу. Через полчаса все собрались в кают-компании. Порядки на борту были «французские» и кухня – тоже больше напоминала французскую, но с северным оттенком. Стол, за который усадили патриарха, скоромностью не отличался. Присутствовал и верчёный кабанчик, была подана копченая оленина, несколько сортов вин, непременное пиво «Печенгское темное», ананасы, жареные белые гуси.

– Ну да, постов вы не соблюдаете! – заметил патриарх.

– Так смысла нет, Никодим. Есть пар и электричество, имеется и морозильная камера. Продукты не портятся, живности на борту нет, все это заготовлено прошедшей зимой. Провианта на борту много, солдат хорошо воюет, когда сыт, слегка пьян и нос в табаке.

В кают-кампанию вошло семейство Анри: Валери и её свекровь были в парадных платьях, Валери, несмотря на беременность, выглядела великолепно. Да и кают-компания сверкала хрусталем, самоцветами, китайский фарфор, чуть желтоватого цвета, имитировал слоновую кость, но был расписан огнедышащими драконами. Я остановил Никодима, который рвался сразу начать торг с Анри.

– Обед – время не для разговора по делам, святой отец.

– Да у вас тут и лба перекрестить негде!

– Да крести, жалко, что ли, Никодим, у тебя свои обычаи, у нас свои, чего со своим уставом в чужой монастырь ходишь. Присаживайся и отведай нашей пищи.

Следом за де Роганами вошла Марго и наши дети, одетые не по-русски, а так, как мать решила. Руку патриарху поцеловали только взрослые женщины, этикет был соблюден. Наши дети этого не сделали, не приучены. Но Никодим их не ругал, прижал к себе всех и похвалил за умение делать поклоны и реверансы.

– Не буду я соваться в чужой монастырь. Грамоте учитесь?

Старший Пётр гордо ответил, что уже умеет читать, считать и писать. Младший Мстислав был еще мал, поэтому сказал, что любит, когда ему читают книги, но скоро начнет учиться всему тому, что нужно, чтобы стать моряком.

Глава 2. В Свеаборге

Никодим за столом, в основном, говорил со мной, Марго и нашими детьми, так как остальные присутствующие в кают-компании по-русски не говорили. Так, отдельные слова, зато нашел себе «переводчика»: Петра. Тот свободно говорил и на французском, и на русском. Но, предупреждению моему он внял, вопросов Анри не задавал. Французский обед длится достаточно долго. За столом мы сидели почти 3 часа. За это время корабль успел пробежать 60 миль и подошел к повороту, ведущему к невысокой, но очень мощной крепости, расположенной на двух островах. Сложенная из гранитных камней, скрепленных известью и яичным белком, с толщиной стен до шести метров, и зияющая многочисленными амбразурами, с установленными там шведскими орудиями, она прикрывала вход во внутреннюю гавань Гельсингфорса. Восточный форт имел всего три батареи и еще не был окончательно достроен. Нас поприветствовали залпами сигнальной пушки, прогрохотавшей 21 раз. С подошедшей галеры на борт высадился швед-лоцман. Командир корабля капитан-лейтенант Бертран уточнил у шведа глубины на фарватере, и, дав самый малый вперед, осторожно пошел по створам. Местечко – далеко не самое приятное для винтового корабля! Но, поданы концы, и мы встали у причала рядом с королевскими воротами. Причал был полностью каменный, а непосредственно у ворот находился полукруглый тесанный гранитный монолит. Парадный трап был подан на него. Матросам вступать на этот полукруг категорически запрещалось (при шведах, естественно). Мы, пока, заведенный порядок не нарушали. Лишь боцман сразу же замерил глубины вдоль обеих бортов. Две сажени под килем было. Патриарх и офицеры корабля высадились на королевский причал. Ворота были подняты, и мы прошли в крепость, предварительно приняв доклад коменданта крепости. Были поданы коляски для патриарха и дам, и оседланные кони для офицеров. Объехав крепость, я дал команду Жану Бертрану перейти от «королевского причала» в обнаруженный док. Места и глубин там вполне хватало. Дело было в том, что с освещением здесь вопрос не был решен абсолютно! Самое настоящее Средневековье! Марго осталась совершенно недовольна «домом коменданта» и «королевскими покоями». Пардон, гальюны здесь были только общие. И мы решили, что будем продолжать жить в каюте на корабле. Крепость Свеаборг пока находилась на двух, из четырех островов. Небольшое поселение – обыкновенная деревня. Каменные дома и равелины, которые требовалось отапливать даже летом! Рассмотрели и Гельсингфорс. Несколько деревушек на нескольких островах. Всё! В одном месте стояло что-то вроде усадьбы. Або, по сравнению с будущим Хельсинки, выглядел городом. Здесь, кроме Свеаборга, очень мощной крепости, пока ничего не было. Что мне не понравилось больше всего, так это почти полное отсутствие каких-либо глин. Песок, камень, даже торф присутствовали, а глины не было. Свен-лоцман, сказал, что в трех днях пути на северо-запад глина есть, и даже хорошего качества, но оттуда не навозишься! Выручили гвардейцы, ходившие с Анри к Нарве два года назад. Они проходили через городище Энгдес, это прямо на берегу Финского залива. Там есть причал и довольно большой кирпичный завод. В паре километров от него большой замок Кальви, брать который пришлось с боем. Замок кирпичный из местного кирпича темно-красного цвета. Ну не таскать же кирпич через тундры Кольские! Замерил дистанцию: около 80 миль, фактически рядом, и это территория отошла России. Состоялись и первые переговоры об этом с Никодимом. Тот уперся, хотел получить все и сразу, да вот беда: де Роган русского подданства не имел, а был герцогом Франции. Городище на штык взял, Дмитрий Пожарский городище ему в лен отдал. Так что торг не состоялся, да и не хотел я передавать Никодиму реликвии. Это его в глазах молодого Петра поднимет, а те, кто реально забрали их у врага, останутся с носом.

– Пиши молодому царю и его отцу, пусть приезжают сюда или в Выборг на переговоры, Никодим. Карельский удел по бумагам – мой, а там три крепостицы и три воеводы, которые дружить со мной не рвутся, дескать, настоятель Соловецкого монастыря не велит. Твой человек, Никодим. Встречаться со мной не желает, дескать, язычник, сатана! Но металл у меня весьма неплохо скупает для своего заводика оружейного.

– То мне ведомо, да Нифонт давно там сидит, прирос к этому месту.

– По сему и требуется, чтобы Пожарские свое веское слово сказали. Герцог де Роган согласился присмотреть за княжеством и Печенгою, а я собираюсь достроить в этом году еще три фрегата и посетить Карибское море, так как испанцы там не справляются, им приходится с тремя державами биться, да не напрямую, а с их разбойниками морскими. А здесь: укреплять побережье, да нормальный город строить. Людишки есть, они бывшие новгородцы, в крепь взятые датчанами и шведами в Смутные времена.

– Ты бы лучше Ганзе руки повыдергал, чем в такую даль переться. Что там забыл?

– Да есть один товар, который очень интересен мне, но третий год не могу его из Нового Света доставить.

Речь шла о каучуке, но я не стал даже название говорить Патриарху. Не его это дело! Пусть лучше о пище духовной думает и радеет. Однако, бывший настоятель Псковский в экономике был силен. И ранее в кулаке всё держал в Пскове. Тамошние ребята умудрялись держать связь с ганзейскими купцами и были крайне заинтересованы в том, чтобы использовать новую лазейку: беспошлинный проход Датскими проливами. Он сам заговорил со мной об этом вечером, греясь французским вином у нас в каюте.

– Никодим, мы с Ганзой не слишком дружим, конкуренты они нам. Датчанин почему мне не отказал: ему хлеб нужен, он его в Адер и в Исландию возит, а три герцогства теперь подо мной. Ну, два, третье пока кочевряжится, но не долго Риге осталось. Загляну и туда, для этого сюда и пришел. Ганза хлеб тоже производит и торгует им с данами. Металл их теперь мало кого интересует, да есть у них товар, которым я пока не озаботился.

– Что за товар?

– Бритвы, помазки да мази. В Европе все стали бриться, лучшие бритвы делают в Золингене. Есть у меня задумка: как их обойти, но тут не все так просто! Что предложить – у меня есть, но это дело еще обставить требуется, в моду ввести.

– Чем ты мне нравишься, Андрей, так это тем, что выгоды своей не упускаешь! Завсегда находишь то, чем народ удивить да лишнюю денежку у него вытрясти. Крупкий хозяин своего дела и своей выгоды, никогда об этом не забываешь. Давно ли Кремль брали? Ты тогда попросил бросовые земли: Печенгский край, взялся за дело в глуши и в снегах. И гляди: уже Свейское море отбил, кораблики у тебя сами бегают, папу с Лифляндии согнал, сам заправляешь. Ганзу теперь плясать под твою дудку заставляешь. Промахнулись мы тогда в Кремле, не были готовы к тому, что ты так быстро в силу войдешь. Ну и странный ты был: вроде и наш, но чужой, со своими придумками и «своим уставом». А ломать старое, привычное, не хотелось. Сейчас я понимаю, что за тобой надо было идти. Слаба Россия, каждый норовит у неё кусок отнять. А тебя уже тронуть не моги! Послал я гонцов за Петром и Димитрием. Через двадцать-тридцать дней, думаю, подъедут. Пётр еще молод, многое не знает и не умеет, и в Думе не так уж и спокойно: старые роды признавать его не торопятся, местничают. Помоги ему, князь Андрей. Не то опять смута будет.

– Ну, насчет смуты, это не ко мне. Вокруг меня ни одного человека, каким-либо боком связанного с Кремлем. На все просьбы о помощи, в том числе, военной, я немедленно отзываюсь, как только эти просьбы достигают наших отдаленных мест. Живем на отшибе. После поражения в Варагнер-фьорде и на Куйто, Густав II притих, отлично понимает, что со мной он уже не справится. Кристиан IV тоже понял, что я могу проходить проливами беспрепятственно, сравнить мощь моих орудий со своими я ему предоставил. Обрати внимание, Никодим, что Ревель Роман берет без меня, но сопротивления ему не оказывают, после того, как Анри буквально снес Нарвский замок. Высадился под Выборгом, но прихватил с собой раненого коменданта Нарвы. Через двое суток получил ключи от крепости и роту гарнизона. То есть, Финский залив мы очистили за полтора месяца. С Пруссией «договорились»: регентшей там Анна Прусская, а Георг Вильгельм из-за ран на ногах практически не ходит. К тому же, у них сейчас уния с Бранденбургом, а на это место нацелилась его сестренка Мария Элеонора, которая хорошо знакома с нами. Мы сохранили жизнь её супругу, и она в курсе того, что Швеция устояла лишь потому, что мне она совершенно не нужна. Так что, Лифляндия, Курляндия и Эстляндия уже находятся в полной зависимости от нас. Остается старый враг: Польша. Но и у неё перестало получаться безнаказанно на нас нападать. Так что, некоторая польза от моего усиления имеется. К тому же, у меня товары: сталь, рыба, моржовый клык, пушнина, теперь и зерно. И флот, с которым сравниться никто не может. Всё это говорит о том, что «смутьянов» вы не там ищете: требуется укреплять власть на местах и начать перевооружать армию. А чтобы ее иметь – требуются деньги. Ни Дмитрий, ни Пётр этим не озаботились. С одной стороны, я их понимаю, противник не оставил надежды посадить своего человека в Москве, но что-то мне подсказывает, что не атрибуты делают царя, а его дела. От того, что он возьмет в руки державу и скипетр, а на голову нахлобучит шапку Мономаха, его власть только ослабнет. Их же не бросить, их оборонять надо. А где деньги для этого?

– Верно говоришь, Андрей, да с покон веку Патриарх хранил атрибуты, передавая их новому царю при коронации.

– Да-да, Филарет так и сделал, и отвез их Владиславу. А сам сынишку своего хотел пристроить на трон. Дескать, одна из его бабок была царицей Московской. Допустим, что тебя я хорошо знаю, а вот кто там чуть ниже – мне не ведомо! Знаю одно: Византию разрушила церковь. Вот так вот. Не турки, не арабы, а церковь, армянские династии, происходившие из православных священников. С начала девятого века власть находилась в руках трех династий, предки которых были священниками. Они закрыли атеней в Константинополе, превратив его в семинарию. Настроили церквей-монастырей, сократилась доходная часть в империи, и она не смогла содержать некогда весьма сильную армию. Плюс постоянно устраивали гонения на представителей других вероисповеданий. И сейчас поход на Смоленск оплатил Папа Римский, и Владислав сумел послать католическое войско к городу. А Пётр, вместо того, чтобы действовать как мы с тобой, сообща, тебя отправил туда, где всё уже решено. Требовалось поднять новое ополчение и выпроводить поляков в Рим, пускай бы там молились своим мощам, а не грабили наших крестьян. У меня, кстати, под ружьем все жители всех моих городов и поселений. Народная милиция. Со складами и запасами. Они свое никому не отдадут! А там и гвардейцы мои подоспеют. Тем более, что передвигаться они могут очень и очень быстро.

К борту как раз подходил катер на воздушной подушке, возвращавшийся из Выборга. Патриарх выглянул в иллюминатор и несколько раз перекрестил лоб.

– С чертом ты знаешься, Великий Князь.

– Не с чертом, а с наукой. Это ты у меня в Печенге не был! Там бы у тебя рука отвалилась креститься. Ананасы сегодня ел?

– Ну, было, вкусная шишка.

– В Девкиной заводи растим, целую плантацию держим, чтоб скорбутом и рахитом дети и взрослые не болели.

– Лихо! В Москве скорбут гуляет, под ручку с чумой.

– Вот и нацель царя, что надо университет да академию создавать, новые фабрики и заводы, а не палаты разукрашивать, да баб своих в шелка одевать.

– Твои – тоже не в обносках ходят.

– А у меня все работает, и люди с голоду не пухнут. Корабли и катера самобеглые строят. В домишки из землянок все перебрались. Теперь земли Финского уезда поднимаем. И здесь через месяц начнем большую стройку. Кирпич – нашли, леса здесь хватает, подъедут мои норманны, подберем места под плотины. Жизнь закипит и здесь. И будет приносить мне доходы, чтобы я мог армию и флот содержать, и защищать всех моих людей. Пётр армию содержать не может. Он же избавил некоторых от податей. Сам знаешь кого. Они жиреют, а государство того и гляди развалится.

Никодим в гневе стукнул посохом по палубе, и вышел из каюты. Два дня дулся, затем, все-таки, признал, что правда в моих словах есть. Тут возникла оказия в Печенгу, он собрался, прихватив десяток своих людей, и отбыл туда. Его путешествие несколько затянулось, так как пришлось на время уборки урожая и у него была возможность убедиться в том, что люди у меня свободны. Кроме собственных приусадебных участков, они работают и на больших полях, где вовсю применяется различная сельхозтехника, местного производства. Что большое её количество уже уходит в другие страны, а из российских губерний её активно закупают в Архангельской области, куда монастыри еще не успели дотянуться, в Карельский край и в отвоеванный Финский удел. Побывал на всех заводах, кроме оружейных, и обратил внимание на то, что «управляющих» у меня совсем немного, и они являются главами семейств, причем, большая часть из них избираются на сходах. Убедился в том, что храм один, но используется всеми конфессиями, кроме норманнов, монастырей практически нет, в Коле продолжали жить около 30 монахов, а развалины Печенгского считаются братской могилой и памятником скорби по первопоселенцам. С кочевых племен берется натуральный налог, в основном олениной и рыбой, а пушнину скупают на аукционе, как от отдельных охотников, так и от племен, в счет натурального налога. Аукцион находится не в городе, а в довольно большом ангаре на берегу Таны, ещё один – в районе ГЭС на реке Паз. Финский удел не имеет границ с Норвегией в Лапландии. Продвижение финских племен на Север остановлено, саамы кочуют в этих местах, добывают и сдают пушнину только нам. Двойного налогообложения нет. Проверил патриарх и пограны, из-за этого и задержался.

Вернулся к тому времени, когда первые переговоры с Петром и Дмитрием Пожарскими уже начались в усадьбе губернатора Гельсингфорса графа фон Энгестрёма, неподалеку от Южной Гавани. Усадьба была слегка огорожена, но не укреплена. Энгестрем построил её не так давно и не успел перевезти сюда семейство из Або, где служил до этого. Шведов мы насильно не удерживали и всячески поощряли их возвращение на западный берег Ботники. Немногочисленные в этих местах шведские дворяне выехали полностью, а простой люд оставался, там их никто не ждал, и король не призывал их покинуть эти места. Такой договоренности между нами не было. Строительство мы начали с причалов в районе рыбного рынка в Южной гавани. Севернее рынка, до нас, кто-то начинал строительство каменного замка с небольшим парком перед ним. Там мы с Марго и решили строиться, но не из камня, который оставили в качестве фундамента, а выровняли каменную кладку и начали строить нечто, напоминавшее дом в Гаскони: трехэтажный, с большим парадным залом. Усадьба Энгестрема нас не привлекла: типовая шведская постройка. Тут Катрин и Маргарита столько нарисовали, что в пору архитектора выписывать из Флоренции. Впрочем, архитекторы появились через полгода, внесли кое-какие изменения. А у Пожарских просто беда! Финансы поют романсы! Все уперлось именно в них. В районе Москвы серебряных рудников нет, они есть на Урале, но нет геологов, только теологи. Требуется оружие, так как поляков удалось немного отодвинуть от Смоленска, но и только. Запад, кроме невероятно дешевых продуктов и пеньки ничего не закупает. Вся торговля идет исключительно зимой. Живой скот там брать отказываются, требуют карантина, а Польша перекрыла почти все торговые пути. Даже мед прекратили брать. В общем, я их сагитировал, несмотря на сложности, начать реформы. Обещал поддержать их в борьбе с патриархом. И, как бы невзначай спросил: а он нам нужен? Ответа я не добивался, просто предложил подумать над этим вопросом. Они, естественно, поинтересовались тем, где находится НофелетНикодим.

– Знакомится с Печенгским краем и Лапландским уездом, моими вотчинами. Обещал заглянуть и на Соловки из Кеми, но, как получится. Летом там тяжеленько добираться, зимой удобнее.

Подбросил я и совершенно крамольную мысль: пустить козла в огород. Меня крайне интересовал Онего-Беломорский тектонический разлом. Обещал сильно не кошмарить Соловецкий монастырь, но найти и серебро, и золото. И отдавать в казну 20%. Здесь я впервые обратился к Петру через слово «государь».

– Требуется разрешить искать благородные металлы и рудные места всем, забирать часть добычи и разрешить вкладывать остальное в производство или торговлю. Нам же требуется не казенная палата, а банк. Но не частный, а государственный. И начать выпуск облигаций, банкнот, кредитных аккредитивов. В качестве примера надо взять работы суперинтенданта герцога Сюлли. Кстати, моего друга, и можно попробовать пригласить его сюда. Я могу написать ему письмо. Он – человек увлеченный, привык работать со свободными людьми, умеет и может поддержать деловую инициативу. Он сумеет навести порядок со сбором налогов и предпринимательской деятельностью.

Получив положительный ответ на последнее предложение, Пётр, не задумываясь, черканул в старом вердикте свою подпись под названием Карельская пятина по восточный берег Онежского озера. Что это мне дает? Соль! И десяток довольно крупных месторождений. Плюс возможность построить Беломоро-Балтийский канал. Вот теперь можно начинать выпускать папиросы «Беломор»! Только в Феодосию патент передавать не стоит!

Я согласился с тем, что России требуется передышка в войне с Польшей, а так как у нас под рукой в данный момент большое количество шведских мелкосидящих галер, то, совершить увлекательное путешествие по Висле совершенно не помешает ни мне, ни освободившимся войскам Романа Пожарского. В плане финансов этот поход будет бесполезным, в Польше их нет, но напугать шляхту этим рейдом можно. Густав Адольф свои войска дал и для того, чтобы разбить войска покойного Станислава. Я отдал распоряжения, и три полка гвардии, полк морской пехоты и семь полков шведской армии соединились с 50 000-м корпусом Романа и двинулись вверх по Висле, заглядывая во все её притоки. Вскоре этот поход обозвали «русско-шведским потопом». В результате произошел первый раздел Польши. Мне, правда, пришлось взять на себя финансирование данного приключения. Увы, за удовольствие требуется платить! Но Заонежский полуостров быстро восстановит эти расходы.

Вернувшийся с Кольского полуострова Никодим, видимо, ожидал что мы с Пожарскими переругаемся, но увидел, что мы мирно и дружески общаемся, обсуждаем экспедиции на Урал, ликвидацию Яицкого городка, восстановление монополии на добычу белорыбицы, строительство заводов по воспроизводству белуги, осетров и семги. А атрибуты Патриарху так и не передали, они уже у Петра, он же их довезет до Москвы. Нас с Марго пригласили на процедуру коронации, так что, поприсутствуем, только кушать в Кремле не будем. Как Великий Князь Финляндский могу и посольство открыть, и должность посла утвердить. Смеху ради… В Гельсингфорсе Никодим услышал и о том, что грядут большие изменения. Царь и его отец настаивают на моей поездке в Москву и уже произвели меня в вотчинного боярина и воеводу Кольско-Карелькой волости, и окрест. В общем, Никодим, скорее всего, круто пожалел, что отправился в путешествие, а меня оставил одного с Петром и Дмитрием. Теперь я имею полное право принимать участие в заседаниях боярской думы, а вот снять меня или моих детей с должности не получится, только арест с конфискацией. А сделать это все более и более затруднительно! Дмитрий несколько раз поднимал вопрос о занятии мной более высокой должности, чем воевода губернии, но я достаточно аргументированно доказал ему, что в данный момент это – пустушка! Она, эта должность, станет главной, со временем, пока боярская дума контролирует правительство, становиться «премьером» и бессмысленно, и опасно. Азиа’с! Не поймут’с! Плюс, если для охраны посольства я могу направить в Москву до роты, то боярам запрещено под страхом смерти иметь более 12-ти человек личной охраны. Указ Ивана IV никто не отменял! Об этом я тоже поговорил с Пожарскими.

– Велий князь Андрей, ты же помнишь, что я был готов дать тебе роту и принять твое верховенство. Я и сейчас готов это сделать, да вижу, что остальным ты поперек горла. Надобности устраивать свару пока нет. Тихо-мирно все порешаем, я ведь ушел из воевод в разбойный приказ, но после проигрыша битвы у переправ, они сами приползли и молили взять под длань разбежавшееся войско. Призвали и Романа. И сына посадили на трон. Жадные они, считают, что мы сами все потратим и от трона откажемся. Ничего подобного! Тем, кто присягал Владиславу, я не верю! И сын мой тоже им не верит.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.