Валентина Осколкова
Драконы, твари, люди. Часть 3: Реакция

Пролог

Они выскользнули из высшего эшелонапрямиком в облака, в непроглядную серую хмарь, мгновенно осевшую на лице ледяной моросью. Ни верха, ни низа, только шум собственного дыхания в кислородной маске и стремительность полёта «в никуда».

…ну здравствуй, жаркое горное лето.

Сразу же ожила рация, зашипела в наушниках фоновым сигналом.

Дима вдавил кнопку вызова на выносной тангенте.

– «Пастух», «Пастух», это «Гонец», при-и… ём.

Последнее слово смазалось – в тот же момент Дара кувырнулась через крыло и, упав в пике, вырвалась из пелены облаков в дождливый, но уже нормальный, цветной мир.

– Говорит «Пастух». С возвращением, «Гонец», иди к Южной посадочной площадке.

По бокам выросли тёмные от дождя стены скал, и драконица вильнула всем телом, уходя в проход между ними.

– Принято. Конец связи.

Не было нужды направлять Дару: она знала всё то же, что и он, их мысли и ощущения перетекали друг в друга, размывая границы сознаний, и вот уже Дима, заложив вираж, начал по спирали спускаться к площадке – некогда вертолётной, а с приходом КОДы переоборудованной полностью под драконьи нужды.

(И правильно, драконы важнее вертолётов!)

Когда до земли осталось метра два, он – Дара– они —распахнули крылья куполом, зависнув на секунду, и приземлились.

Дима привычно спружинил ногами, снова осознавая себя собой. Поднял на лоб очки, скинул на шею кислородную маску, сделал глубокий вдох нормального, живого воздуха.

Конечно, не идеальная посадка, но для «сложных погодных условий» – сойдёт.

…в конце концов, из-за дождя всё равно никто не увидит.

«Я быстренько займусь скучными делами, а ты лети, встретимся в эллинге, ладно?»

Перекинув ногу, Дима спрыгнул в лужу и, стянув перчатку, похлопал Дару по мокрому плечу.

Драконица обернулась, сверкнув глазами: только-попробуй-задержаться!

Рассмеявшись, Дима клятвенно заверил, что доложится Риману – и сразу к ней, даже чаю в столовой не попьёт. Не так уж и нужен горячий чай, когда есть горячая Дара!

Недовольно вздохнув, драконица отступила в сторону и взлетела, а мокрый до нитки Дима заторопился к воротам.

Как-то безрадостно в плане погоды август начался.

…подстать всеобщему настроению, честно говоря.

Стоило вернуться на базу, как снова накатило осознание, что Эд погиб, и Драконий корпус уже почти всё лето фактически живёт без командира.

Без командующего– а не как сейчас Йон…

И вот уже зябко ёжишься, сутулясь и пряча руки в карманах. Конечно, это всего лишь тянет неуютным осенним холодом от каменных стен, и мокрая ткань брюк оттого кажется почти ледяной, даже термобельё не спасает.

Просто физика…

Обиженная Дара – партнёр предпочёл какие-то дела своей святой обязанности в первую очередь её расседлать и отмыть камуфляж! – тоже настроение не поднимала.

Можно подумать, дежурный грум с этим не справится…

«Он не ты!»

«Я быстро, маленькая. Обещаю».

Нет, всё-таки в небе как-то проще со всеми этими переживаниями.

…ветер там, что ли, лишние мысли выдувает?

Несолидно шмыгая носом, Дима доложил Риману о результатах, вручил увесистый пакет документов неизвестного содержания, которые почему-то нельзя было переслать в электронном виде, когда связь нормально работает… и с чистой совестью оглушительно чихнул.

– Лавр, простынешь – отстраню от полётов.

– Но…

– Сначала летаете с насморком – а потом уши ле́чите, даром что заживает всё как у дракона… Сколько раз уже проходили. Для кого в лётном классе плакаты развешены, а? Перепады давления на входе и выходе из высшего эшелона, отёк носа, баротравма уха… Азы ведь.

Дима поморщился. Вся эта занудная теоретическая подготовка в духе андарской армии торчала у него поперёк горла.

Не для этого он из кадетки свалил три года назад.

И уж тем более не для того, чтоб его на ровном месте вдруг начинали отчитывать как зелёного юнца.

…да у Римана с Петрой налёта, может, не сильно-то и больше!

– Так что марш переодеваться в сухое, Йону сам доложу. – Риман подкинул пакет с документами в руках. – До завтра вы с Дарой свободны. Понял?

И выразительно поглядел на дверь.

– Понял, – буркнул Дима.

Он так и собирался, в общем-то.

…Когда-то база принадлежала Андарской Федерации. Сначала здесь сидели военные, потом геологи, а в конце концов расположилось МАГА – типа международное агентство, мониторящее обстановку в зонах аномалий.

Что ж, домониторились.

Полуразрушенную базу законсервировали, перебрались подальше, где оставалась связь с «Большой землёй», а вскоре база оказалась попросту забыта: тут с баланса сняли, там не поставили, а кто кому что должен был передать, история, говорят, даже не сохранила…

Ну, КОДе не впервой пользоваться разгильдяйством андарских бюрократов.

Поначалу Диме было здесь не по себе. Толща каменных стен давила, переходы грозили завести в тупик, ночные кошмары полнились картинами обвалов и лавин, погребающих заживо, близость аномалии – бездны– порождало странное ощущение шаткой нереальности…

Теперь он шагал по коридорам почти на автопилоте, кивая знакомым и обмениваясь последними новостями, но нигде особо не задерживаясь.

Он честно торопился к Даре.

…да и промокшая одежда не добавляла комфорта.

Уже заворачивая к драконарию, Дима притормозил, уступая дорогу трём бойцам «Ир-Кецаля». В мокрых дождевиках-пончо, с волосами, заплетёнными в две традиционные косы, они прошагали мимо с таким видом, будто только они тут делом заняты, а остальные – праздношатающиеся бездельники.

Ну их в пень, лучше пропустить, а то снесут и не заметят.

…а потом Дара их тоже «случайно хвостом сметёт», ага.

Огнём она ещё не дышала, но вот размерами уже стремительно догоняла ту же Петру… До Зиры, правда, ей по-прежнему было далеко.

– Лавр! Эй, ты слышал?

Из-за поворота следом за кимрами выскочила Мирра, как всегда рыжая, взъерошенная, целеустремлённая.

– И что я слышал?

…тоном Диме до Дока было примерно так же далеко, как Даре ростом до Зиры.

Ну, он пытался.

– Ха! – Мирра смерила его взглядом «Что ты как с Луны свалился». – Говорят, сегодня вылупятся!

– Серьёзно?!

– А чего мне врать?

– А кто говорит-то?

– Ну, мне Ян, а так вроде Док Хельге заявил, но кто-то из грумов услыхал и… ну, ты знаешь, как в драконарии новости разносятся.

Ещё бы Дима не знал.

Только разносят их на самом деле не грумы.

«Птенцы сегодня вылупятся!– сообщила Дара, словно откликаясь на Димины мысли. – А ты уже знаешь!»

«А ты откуда?»

«От Зиры!»

«А она?»

Ответ приходит скорее цепочкой образов, чем словами: «От Грозы, а она от Рэма, а он слышал, то есть, это Йон слышал, как Док кому-то говорил…»

Мог бы и не спрашивать. Зира всегда всё обо всех знала.

– Алё, Лавр, приём! – раздражённо щёлкнула пальцами Мирра. – Так ты идёшь?

Дима вынырнул в реальный мир.

– Иду, конечно. А… ты вроде в другую сторону шла?

– Да уже неактуально, – махнула рукой Мирра. – Идём.

Драконарий занимал несколько больших ангаров, частично уходящих вглубь горы, и целую систему пещер-эллингов поменьше, частью рукотворных, а частью вполне себе настоящих, лишь чуток облагороженных.

Инкубатор – помещение, переоборудованное Доком под это дело, когда эксперимент увенчался успехом, – скрывался в глубине горы, поэтому топать пришлось почти через весь драконарий.

По дороге Дима увидел Яна, раздражённо обсуждающего что-то с полузнакомым мужиком с позывным «Тайфун», – судя по всему, именно они доставили тех трёх кимров из «Ир-Кецаля» с какой-то миссии.

Интересно, почему не высадили их где-нибудь за пределами драконария…

– Привет, молодёжь! – махнул рукой Ян.

– Привет, старики, – хмыкнул Дима.

Ян оглянулся на своего товарища и рассмеялся:

– Ну, если мы старики, то прислушайтесь же к мудрости старшего поколения! – И, сделав выразительную паузу, объявил: – Никогда, дети мои, ни при каких обстоятельствах не спрашивайте кимра, правда ли, твой дракон молодец!

Тайфун скривился столь явственно, что расхохоталась даже далёкая от пилотских приколов Мирра.

– Им надо вертолёт подарить, и пусть как хотят, так на нём и эвакуируются, – раздражённо фыркнул Тайфун. – Раз уж драконы для них такие бесполезные твари. То ли дело машина! Подумаешь, половина приборов вырубиться может над горами – но ведь целая половина будет работать!

– Так они на то и кимры, чтобы в родных горах прям так ориентироваться, зачем им вообще приборы, – поддержал Ян.

– А чего вы их тут высадили, а не на дальней посадочной площадке? – полюбопытствовал Дима.

– Ещё крюк ради них закладывать? Обойдутся!

Так, перебрасываясь репликами, и пошли до инкубатора все вместе.

В отличие от Римана, Яну с Тайфуном было совершенно плевать, что Дима младше. Он партнёр Дары, драконий пилот – а значит, свой, равный, боевой товарищ…

Проходя мимо тёмного зёва Архова эллинга, все, не сговариваясь, примолкли.

Арх уже полтора месяца не желал ни с кем общаться. Потеря второго напарника ударила по нему так, словно он обоих потерял разом, и Рубин умер вот только что, вместе с Эдом.

И лезть с утешениями ни у кого не хватило духу.

…или дури.

Арх и голову откусить может, знаете ли, ему для этого даже пасть широко открывать не придётся.

– А… – Мирра замедлила шаг. – Может, ему сказать? Драконам вроде это тоже интересно?

– Жить надоело? – уточнил Ян.

– Он в курсе, – заверил Дима. – Все драконы в курсе, значит, и он тоже.

…Новость, разлетевшаяся по «Дому-один», приманила к инкубатору кучу народу. Грумы, пилоты, обычные кодовцы… Дима даже заметил парочку невозмутимых кимров, издалека узнаваемых по традиционным косам, – не из тех, кого привезли Ян с Тайфуном, разумеется.

Когда из помещения вышел Док в накинутом на плечи белом халате, толпа в коридоре зашумела.

Осмотрев собравшихся крайне кислым взглядом, Док увидел Диму, осторожно пристроившегося у стеночки, и махнул рукой.

– Эй, юный натуралист, заняться нечем – дуй сюда. Мне нужна ещё одна пара рук хотя бы примерно из плеч…

Привычно проигнорировав дурацкое прозвище, Дима протиснулся к нему, активно работая локтями. Зашёл следом за Доком в «тамбур», снял куртку – даже здесь уже было тепло.

– Халат, – раздражённо напомнил Док. – Чего ты мокрый такой?

– Только прилетели, – буркнул Дима. – Там ливень вообще-то. Ты когда наружу последний раз выходил?

– Позавчера? – пожал плечами Док. – Какая разница… Бахилы тогда надень, нечего антисанитарию мне тут растаскивать.

Закатив глаза, Дима подчинился.

В основном помещении царил полумрак: горели только лампы по периметру. Где-то гудела вытяжка, щёлкали на разные лады приборы, автоматически переключая режимы.

Пахло антисептиком и любимыми сигаретами Дока.

Посреди зала высился здоровенный, подсвеченный по периметру стакан стеклянного бокса.

Дима медленно подошёл, чувствуя странную слабость в ногах, словно во сне.

…словно это не он смотрел, а кто-то другой – его глазами.

В боксе, поделенном на изолированные сектора, вызревали яйца, каждое в своих условиях. Температура, давление, состав инкубационной жидкости – показатели сменяли друг друга на небольших мониторах у каждого сектора.

Яйца – бугристые сферы разного размера, словно гигантская рыбья икра, – тонули в переплетениях проводов и трубок, подведённых прямо сквозь скорлупу. Кое-где вокруг катетеров разбегались голубоватые прожилки, переливаясь в глубине и превращая яйца в совсем уж причудливые арт-объекты.

Из шести секторов два пустовали, и эта неуютная пустота – яйца здесь раньше были, – мозолила глаза.

…Дима необычайно остро почувствовал вдруг Дару – это она жадно наблюдала за яйцами его глазами, пытаясь понять, что происходит.

– Они правда сегодня проклюнутся?

– Толпа под дверями это никак не ускорит, – язвительно фыркнул Док. – Чего столбом стоишь? Подтащи удлинитель к сектору Д от вон той стойки. Тоже мне, лось вырос, а глазками хлоп-хлоп как раньше, без просьбы даже не пошевелишься.

– Так я пошевелюсь, а ты скажешь, что шевелюсь неправильно!

– Конечно, неправильно, если думать вполмозга… драконник на мою голову.

Пропустив очередной упрёк в своей «драконности» – не первый и не последний, Док и через десять лет будет им с Дарой это припоминать, – Дима включился в работу.

Сухое тепло зала наконец-то прогнало неприятный предпростудный озноб, а простое «принеси-подай» вытеснило из головы лишние мысли.

Они с Доком перетасовали оборудование вокруг инкубационного бокса, что-то подключая, что-то убирая. Большинство приборов Док явно собирал на коленке, используя всё, что только попадётся под руку, – как обычно, в общем-то. В мире ещё не существовало и половины штук, необходимых ему в работе.

Поэтому одни мониторы громоздились на других, а кабели змеями ползли по всем доступным поверхностям.

– Дара так и не начала дышать огнём? – поинтересовался Док между делом.

– Нет, – резко ответил Дима. – Она ещё растёт… вроде бы. Ты сам говорил: мы не знаем, как на ней сказался обрыв программы акселерации…

Док покосился на него, хмыкнул, но комментировать никак не стал.

…ну да, Дима запомнил всё, что Док про Дару говорил.

– Может, для драконов четыре-пять лет – это на самом деле ещё ребёнок, – быстро произнёс Дима, придерживая на пару секунд связь, чтобы Дара не услышала его сомнений и тревоги. – Она же первая, кто естественным образом взрослеет!

И они оба посмотрели на ждущие своего часа яйца.

Вот уж кто точно будет взрослеть естественным образом…

«А когда они уже вылупятся? – вдруг влезла в разговор Дара. —А почему так долго? А побыстрее нельзя?»

…иногда Дима чувствовал себя не драконьим партнёром, а молодым отцом-одиночкой.

– Ладно, хватит болтать. – Док достал из кармана халата пачку сигарет, закурил одну. – Надо проверить эмбрионы.

Теперь Дима понял, почему в помещении инкубатора был выключен почти весь свет.

Док переходил от одного сектора к другому, включая и выключая мощный прожектор, просвечивающий яйцо снизу… и то, что выглядело, честно говоря, мутным слоистым комом какого-то желе, внезапно вспыхивало голубоватым сиянием, давая ясно разглядеть очертания крохотного, меньше чем в локоть длиной, свернувшегося клубком дракончика с непомерно большой головой и тощими куриными лапками. Плотно прижатые к телу крылышки тоже больше походили на ещё одну пару несуразно длиннопалых лап, словно дракончик испуганно обнимал сам себя.

А самое удивительное – зародыши шевелились. Чуть заметно подёргивали лапками, сворачивались плотнее и даже, кажется, поворачивали головы, словно замечая источник света.

Только один птенец, в самом маленькой яйце, никак не прореагировал. Был он какой-то поникший, бессильно опустивший совсем куцые крылышки.

Док поморщился и, пометив что-то в планшете, отвернулся.

– А тут что было? – спросил Дима, разглядывая пустующий сектор.

– Экспериментальное подтверждение критичности некоторых факторов для развития зародыша. – Док обернулся к нему и язвительно добавил: – Если бы кто-то не мотался со своим драконом по всяким идиотским поручениям, я бы, может, и успел скорректировать условия. А так у меня всего два глаза, а в сутках всего двадцать четыре часа, из которых хотя бы четыре я должен спать.

Дима набычился:

– Мы с Дарой нужны Драконьему корпусу!

– Ну да, конечно, ведь ему не хватает исключительно гонцов и курьеров. То, что за четыре года после Дары мы не смогли благополучно вытащить из питомника ни одного молодого дракона, – не стоящий внимание хозбыт… Так, включай следующий.

…так в Димином детстве мама просвечивала яйца в магазине у кассы.

Дима послушно повернул выключатель, разглядывая очередного лобастого дракончика. Док, бросив короткий взгляд на яйцо, уткнулся в планшет, оставляя свои пометки, а Дима вдруг заметил, что птенец задрал голову и стал как-то заметно активнее двигаться, толкаясь носом в проминающуюся стенку яйца.

– Э… это нормально?

– Здесь нет ничего и никого нормального… А что?

– Он движется.

– Значит, живой, отлично.

– Он как-то… активно движется.

«Он совсем живой!»– обрадовалась Дара.

Док оторвался от планшета и заковыристо выругался.

– Поздравляю, теперь ты акушерка. – Он повернул какой-то рубильник, сунул планшет Диме в руки, а сам быстро двинул вглубь помещения, на ходу выбросив недокуренную сигарету в пепельницу на стеллаже.

– А… а что делать-то?!

– Наблюдать! Проверь остальные яйца, это первым сформировалось, но мало ли.

Инкубационная жидкость сливалась, оставляя яйца на дне.

Ещё один птенец копошился – не так активно, но тоже уже заметно.

И тут распахнулась дверь, и на пороге выросла широкоплечая фигура в светло-бежевой куртке военного кроя.

– Док! – зычно окликнул незваный гость. – Тут говорят, у тебя драконы вылупляются! Почему я об этом узнаю́ от кого-то левого?!

Это был Белый собственной персоной – председатель Совета Коалиции и, фактически, первое лицо всей КОДА.

Харизматичный, громкий, решительный… и бесконечно далёкий от драконов.

Хотя прекрасно понимающий, что они – один из козырей Коалиции.

– Потому что они ещё не вылупились, – с ядовитой невозмутимостью ответил Док, возвращаясь. Одёрнул свой халат, поднимая воротник. – И я был бы очень признателен, если бы в следующий раз люди в дверь звонили, прежде чем врываться. Уверен, звонок там работает, ещё утром проверял. Присутствие посторонних может всё похерить.

Белый пригладил аккуратно подстриженную рыжеватую бородку и кивнул на Диму:

– А этот не посторонний?

– Этот? – Док смерил Диму удивлённым взглядом, словно уже забыл о его присутствии. – А. Этот – мой ассистент.

– Он же вроде драконник-курьер? Как там тебя…

– Лавр, Дмитрий Лавров, – напомнил Дима со вздохом.

…да, это в «Друзьях Драконов» три года назад он был «это ж наш Димка». А в огромной Коалиции всех не упомнить.

Он и сам в Драконьем корпусе по большей части знал только своих, типа Яна, и тех, с кем вместе участвовал в вылетах. А ведь в корпусе уже было почти тридцать драконов, плюс их партнёры, грумы, техники, «штабные»…

Месяц назад Йон объявил о формировании трёх отдельных «крыльев». Так, собственно, Риман и стал Диминым командиром.

…кажется, они оба были от этого не в восторге.

– Сегодня – он мой ассистент. – Док перевёл взгляд Белому за спину и обречённо помянул бездну: пока Белый разбирался в ситуации, в открытую дверь начали просачиваться самые любопытные.

И ещё можно было бы, наверное, выгнать всех и запереться, но в этот момент один из приборов запищал резко и часто.

Яйцо, в котором дракончик зашевелился первым, раскачивалось из стороны в сторону. Оболочка натягивалась, и сквозь неё проглядывала толкающая лапка.

Судя по лицу Дока, он бы сейчас просклонял персонально каждую тварь бездны – и всех присутствующих, – но увы, уже категорически не успевал это сделать, и вместо этого вернулся к боксу, не отрывая взгляда от яйца и в бешеном темпе подкручивая какие-то регуляторы.

…Самое удивительное, что первым всё же вылупился другой птенец, в противоположной части бокса. Дима успел увидеть, как резко качнулось яйцо, а потом – не прорвалось и не раскололось, скорее раскрылось слоями, почти как распускающийся цветок. Вот только разномастные «лепестки», загибаясь, опадали на пол вместе с подключенными в них трубками.

На мокрое дно бокса вывалился серовато-розовый, до прозрачности, дракончик, бестолково размахивающий лапками и разевающий в беззвучном писке рот.

Дима качнулся к стеклу, теряя равновесие и слыша по связи эхо Зириного голоса: «Так вот они какие…»– но тут Док толкнул в плечо:

– Так, близко не подходим, в контакт не вступаем, притащи мне тетрадь вон с того стеллажа, белую, видишь?

С трудом вырвавшись из предобморочного марева, Дима добрёл до стеллажа, схватил тетрадь, вручил Доку и отступил в сторону, к остальным зрителям. Кто-то сжал его руку, и, обернувшись, Дима с удивлением узнал Мирру.

– Они такие маленькие… и лобастые! Только синюшные какие-то.

– Наверное, ещё не выбо… выры… выработался пигмент. – Дима еле ворочал языком.

– О, смотри, вон второй!

Шум толпы то наплывал, то затихал. В глазах всё расплывалось, уступая место полумраку Дариного эллинга, и приглушить связь никак не получалось.

А потом раздался глухой удар и скрежет.

Миррины ногти впились в Димину ладонь с такой силой, что Дима мигом очнулся. Кое-как наведя резкость, обернулся и уставился на задние, всегда закрытые ворота, – уже зная от Дары, что происходит.

Ворота вновь дрогнули от удара. Раз, другой… Потом кто-то – наверняка из драконьих партнёров, кто тоже уже всё понял, – торопливо повернул задвижку и с усилием толкнул одну створку. Вторую подцепила огромная когтистая лапа – и открыла, словно ворота ничего не весили.

…может, это всё массовая галлюцинация на нервной почве?

Пригнувшись, в инкубатор ступил Арх.

Помещение мгновенно стало тесным, зато шепотки и возгласы стихли – как отрезало.

Люди в едином порыве подались в стороны, уступая дорогу чёрно-красному гиганту.

Арх медленно, чуть припадая на одну лапу, приблизился к боксу, рядом с которым остался только Док.

И Дима с Миррой поодаль, потому что Дима подозревал, что на первом же шаге рухнет.

…было такое чувство, что благодаря Даре его глазами за происходящим сейчас наблюдают все драконы в драконарии.

– Птенцы. – Голос у Арха был низкий, рычащий… и словно бы растерянный. – Сколько?

Док застыл с настолько неестественно-невозмутимым выражением, что, похоже, ему просто мышцы лица свело.

– Двое, – произнёс он коротко и сипло, пялясь мимо дракона. – Вон третий… в процессе.

Арх опустил голову, ткнувшись носом в стекло аккурат напротив того драконёнка, который вылупился первым. Смотрел в неподвижности – минуту, другую…

Потом обошёл бокс по кругу, снеся парочку приборов – Док даже бровью не повёл.

…вот точно мышцы свело.

Оглянувшись на драконят в последний раз, Арх направился обратно к воротам.

– Что, даже третьего не дождётся? – разочарованно пробормотала Мирра.

Арх услышал. Обернулся.

– Ты мне потом р-расскажешь, птенец, – пророкотал он невозмутимо.

И ушёл.

А оставшегося стоять и хлопать глазами Диму затопило облегчением.

…чужим, драконьим облегчением.

«Зира говорит, Арх наконец-то отвечает!– радостно сообщила Дара. – Если он выбрал себе нового партнёра, у Драконьего корпуса наконец-то будет нормальный командир!»

Дима задумчиво посмотрел на бледную в прозелень Мирру.

…ну оно же не может быть так просто, да?

Глава 1. Идиллия и идиоты

Даре редко снятся кошмары.

(Вообще никогда, только если они не её, а Димины.)

Обычно ей снится полёт, свободный, бесконечный: небо, Дима, она и ветер под крылом.

Но сегодняшний сон – плохой.

Тревожный.

(Непонятный!)

Проснувшись, Дара поднимает голову, озираясь, но вокруг всё в порядке.

(Что-то всё равно не так!)

Дима с СергейСанычем далеко, они приехали к Диминым родителям. Дима боится, но радуется. И грустит. И любит. И ещё столько много разных чувств…

Дара осторожно отстраняется, чтобы не портить Димины чувства своей тревогой.

(Раньше она не понимала, почему Дима так делает, и обижалась. А теперь понимает. Диму жалко!)

Зира и Малик здесь. Зира не отходит от Малика ни на шаг, ни на кончик крыла, – и Малик рад побыть маленьким.

Дара понимает. Малику сложно: у него есть Серж, и Сержу плохо, он болеет и злится.

Но ещё есть Зира.

И есть правила. Дара сама их Малику объясняла, как ей объясняли Дима и СергейСаныч: не улетать, не шуметь, не трогать людей, которые здесь живут.

И не пугать их. Особенно бабушку Тамару, которая иногда приносит что-нибудь вкусное и ворчит непонятно.

(Но голос у неё добрый.)

…Малик скулит во сне, обхватывая себя крыльями и поджимая лапы. Совсем как невылупившийся птенец – Дара помнит, как Дима разглядывал его яйцо.

Зира прикрывает Малика крылом и внимательно смотрит на Дару.

Что-то случилось, жалуется Дара в ответ на её взгляд. Что-то случилось плохое!

(В Диминых мыслях – его мама. Дима смотрит на неё и почему-то виновато молчит. Дара не будет его отвлекать.)

Зира качает головой почти как человек, как СергейСаныч: нет, не случилось…

Скоро случится.

Откроется бездна, и будет много огня, крови и ихора.

А ещё Зира говорит пока молчать. Не говорить людям – ещё рано, они не поймут…

«Почему?» – удивляется Дара.

(Она всё равно сказала бы Диме… или СергейСанычу, уж он-то придумал бы, что делать. Но их тут нет!)

«Потому что это люди», – очень странным тоном отвечает Зира. Шутит?

Непонятно…

«Они сами скоро узнают», – объясняет Зира уже всерьёз.

Но Дару это всё равно не утешает.

Она передёргивает всей шкурой и вскакивает на лапы – тревога не даёт больше спать.

Вообще-то дракон может проспать хоть целые сутки (Пятик так и делает!), но Дара тянется всем телом, до хруста растягивая мембрану крыльев, и подпрыгивает на месте. Хочется лететь, выдыхать огонь, делать хоть что-то…

Из эллинга, где живёт Пятик, выходит его партнёр.

(Может, сказать ему? Но что? Дара всегда путается в словах, когда надо обходиться без связи. Старается, но всё равно путается!)

Опасливо покосившись на Дару и Зиру с Маликом, партнёр Пятика быстрым шагом идёт прочь, в сторону того дальнего длинного дома, где он живёт.

И чего он боится? Не надо их бояться!

– Не бо-ойся! – говорит Дара ему вслед. – Мы хорошие!

Партнёр Пятика дёргается – и ускоряет шаг.

Дара мысленно тянется к Пятику, как делала уже много-много раз. Уловить его мысли сложно, они ускользают, как мокрая рыба, но Дара уже знает, что надо прислушиваться не напрямую, а словно краешком сознания.

Мысли у Пятика очень-очень простые и… негромкие, что ли. Куда больше просто ощущений. И рефлексов.

…Пятик сначала напрягается, ощетинившись мысленной бронёй, как этим своим экзоскелетом.

(Ёжик какой-то. Рыба-ёж!)

А потом узнаёт и расслабляется.

(Смиряется.)

Тревогу он совсем не чувствует, никакую, и сны у него хорошие – и Дара начинает злиться.

Даже с ним не поделишься!..

А потом Дара ловит не просьбу даже, и не чётко выраженное желание – скорее размытый образ в Диминых мыслях: вот он, она, его родители, они все вместе, и всем хорошо и радостно.

И-дил-лия, как это называется в книжках.

Этого достаточно, чтобы сорваться с места, позабыв про все правила.

И про тревогу.

(И про бездну.)

***

Полковник Сергей Стрельницкий никогда бы не признался даже самому себе, что любит такие моменты.

Когда все ближайшие планы полетели в бездну (любимая игра слов, что уж), и остаётся только собраться и последовательно решать привычный круг задач.

Поднимать своих «волкодраков», связываться с базой МАГА, засёкшей активацию аномалии в своей зоне наблюдения, и командованием ДРА, собирать экстренное совещание, докладывать отцам-командирам… Можно гордиться: свои отработали на пятёрку (и даже чужие тупили в пределах ожидаемого).

На повторное «совещание имени себя» Стрельницкий уже не остался, свалив это благое дело на своего зама Васильева, как раз вышедшего после того взрыва с больничного. Пусть уже он стучит свеженьким гипсом по головам и обещает кары Небесные за любую халтуру. У него, как показала практика, это хорошо получается – особенно когда «господин полковник» не стоит над душой…

Уже на выходе Стрельницкого окликнули:

– Какие люди, Сергей Саныч! Ты что же, уже домой? Ещё десяти нет, а ты домой?

– Ну привет, Сергей Сергеич. – Стрельницкий остановился, разглядывая приятеля. Выглядел тот как всегда, разве что пиджак стал ещё теснее… если, конечно, дело было не в каком-нибудь бронежилете скрытого ношения. – Представь себе, да. В день своего официального отгула всего-то в девять вечера – и уже домой.

– Провожу?.. – «Сергеич» окинул Стрельницкого столь же внимательным взглядом и добавил уже утвердительно: – Провожу. Заодно и познакомишь меня.

– С кем? – ровно переспросил Стрельницкий, не двигаясь с места.

Хотя и так понятно: раз Сергеич изъявил такое желание, значит, уже точно знает, кто именно ждёт Стрельницкого в машине (нет, не водитель – Василий пошёл за кофе с пирожками по вечерней скидке в пекарню через дорогу).

– С кем, с кем… с твоим драгоценным мятежным пилотом! Заметь, я даже не напрашиваюсь к тебе в гости, чтобы ты показал мне своих драконов. Хотя помню, что лет пятнадцать назад ты меня приглашал в усадьбу на каникулы.

В принципе, о том, что Третий отдел обзавёлся собственным драконьим пилотом – прямиком из мятежной КОДы, – к этому моменту не знал только ленивый (Сергеич ленивым не был). Те, кто имел доступ к более обширным источникам информации, знали и то, что драконов у Стрельницкого теперь больше одного.

– Приглашение, разумеется, остаётся в силе, – кивнул Сергей, наконец трогаясь с места. – Но давай отложим его до моего возвращения из командировки.

Сергеич не возражал.

…Василий и Дима нашлись в дальнем углу парковки. Чу́дная картина: водитель в звании ефрейтора СГБ и бывший кодовский пилот дружно пили кофе с пирожками на капоте машины (Тамара Георгиевна не простит, если узнает).

Заметив незнакомца, Дима мгновенно замкнулся, натянув на лицо самое нейтрально-недружелюбное выражение.

Что ж, Стрельницкий его понимал.

– Сергей Сергеич, это Дима. Дима, это Сергей Сергеич. А теперь, раз уж все познакомились, пора нам и по домам… Отпустишь, Сергеич? Нам ещё в командировку собираться.

Вопрос вроде и шуточный, но Сергеич совершенно серьёзно кивнул.

А Стрельницкий отстранённо отметил про себя, как легко соскочило с языка это «нам». Словно так и надо.

Впрочем, почему «словно»?..

Уже прощаясь, Сергеич шепнул с усмешкой:

– А ты прям лучше выглядишь, Саныч. Бодрее так. Веселее, без этой вечной мины «Ох моя голова, все вокруг идиоты». Переехать мне тоже за город, что ли?..

О да, и завести парочку драконов. Чтобы в тонусе держали.

Но Сергей не стал ему этого говорить.

…В полумраке, разбиваемом только отсветами проносящихся мимо фонарей, Димино лицо казалось ещё старше обычного.

Хмурое, замкнутое, напряжённое.

Дима сосредоточенно, словно это несло некий высший смысл, разглядывал спинку переднего кресла, даже не пытаясь вступить в разговор.

Только когда Стрельницкий поймал брошенный искоса взгляд – такой короткий, что легко было пропустить, – стало понятно, что парень наконец готов поговорить.

Или хотя бы выслушать.

– Что тебе Василий рассказал? – спросил Сергей, с показной расслабленностью откидываясь на спинку кресла, словно приглашая последовать его примеру.

Дима повернул голову и уставился в упор. Дёрнул в усмешке уголок рта.

– Прикидываете, как бы сократить объяснения?

Можно подумать, в Управлении СГБ Стрельницкому сложных переговоров не хватило.

– Ну а зачем повторяться?

– Он сказал про командировку. – Дима бросил быстрый взгляд в сторону водителя. – Ровно как и вы, кстати. И что дело – в бездне…

Сергей предполагал, что Василий мог рассказать и побольше, но раз Дима упёрся… Ну, требовать объяснений в данной ситуации – его право. В конце концов, это не Дима рвётся в бездну (просто он там Стрельницкому очень пригодится).

О том, что у Третьего отдела появился свой пилот, все знают? Отлично.

Теперь предстоит доказать, что этотпилот (и этот дракон) – действительно то, что Третьему отделу нужно.

– Что ты знаешь про бездну?

Дима чуть более расслабленно (ну конечно, продавил, объяснения будут) хмыкнул:

– Она случается.

– Что ж, суть ты уловил верно.

Кажется, передать типично Димину саркастическую интонацию удалось неплохо.

Тот прищурился и даже с некоторым вызовом в голосе сообщил:

– То, что иногда она случается буквально, я тоже в курсе.

Как глазами-то сверкнул на этой фразе… Ну, если вспомнить, где располагается одна из баз КОДА, – в такой реакции ничего удивительного.

– И как к этому относятся силы ДРА – тоже знаешь?

Дима пожал плечами.

– Силы Драконьего…

– Драконного.

Драконий – это корпус КОДы. А силы – драконные.

Крохотная разница, а какая семантическая пропасть между.

– Драконного Реагирования на… Аномалии вроде как?

– Официально «на аномальные угрозы». Но «У» в аббревиатуру не вписывалась, как и первое «С», «силы». Так что было решено, что три буквы – более звучно.

– Не, ну конечно, – хмыкнул Дима, – без звучных аббревиатур в андарской армии никуда…

– …сказал человек, который сам не так давно принадлежал к организации с весьма звучной аббревиатурой.

Дима дёрнулся – и отвернулся к окну.

И Стрельницкий прекрасно понимал, что такая реакция была не на ответ по сути… а только на одну маленькую деталь.

Которую Дима не оспорил.

«Не так давно принадлежал»…

КОДА осталась в прошлом.

– В общем, если коротко, я отвечаю за минимизацию последствий очередной случившейся бездны, – спокойно, словно ничего особенного не прозвучало, сообщил Сергей (так и есть, собственно, Дима и сам всё должен понимать). – Третий специальный отдел Службы госбезопасности работает по аномалиям, их последствиям и всем, что хотя бы косвенно с ними связано. Координация задействованных сил и средств, принятие оперативных решений и всё в том же духе. Это не афишируется, но ничего секретного тут тоже нет. Почти.

Дима молчал какое-то время, уставившись в окно, но потом всё-таки спросил:

– А почему не ДРА?

– Потому что их дело – реагировать.

– А ваше – решать, как именно?

– Что-то вроде того, – кивнул Сергей с короткой усмешкой.

Дима наконец-то перестал делать вид, что разговаривает с окном, и обернулся.

– И вы имеете право им приказывать, – он прищурился, – в пределах задачи по борьбе с… аномалией? Но не более, да?

– Это что, допрос?

– О, мне просто любопытно.

Явно ведь передразнивает… Что ж, один-один.

А вопросы он здравые задаёт, тут не поспоришь.

– Если подходить формально, то силы ДРА мне оказывают содействие…А фактически я командую спецоперацией, да. Потому что в любом случае, – Стрельницкий усмехнулся, – крайним всегда оказывается Третий отдел. Он для этого создан.

– Чтобы быть крайним? – как-то очень понимающе хмыкнул Дима, но мигом посерьёзнел. Снова прорезалось на лице то взрослое, замкнутое – некоторое не очень приятное понимание. – Так вот для чего я вам понадобился… Личный пилот, значит? Зависящий от вас, а не от ДРА.

Отчасти Дима был прав… Но Стрельницкий не собирался ему об этом говорить (про «отчасти» этот упёртый пилот точно пропустит мимо ушей).

Вместо этого Сергей медленно и чётко произнёс:

– Мне не абстрактный пилот нужен, Дим. Абстрактно у меня, вон, выданный в моё распоряжение Зорич есть… Мне нужны вы с Дарой.

Дима помедлил, прежде чем посмотреть глаза в глаза.

О, он услышал.

Если в мире и было что-то, что могло его подкупить, – то это правильноеотношение к Даре. Стрельницкий это понял уже давно.

– Ты спросил, чего я хочу взамен, – тихо напомнил Сергей, внимательно наблюдая за парнем. – За вас с Дарой, за Зиру и Малика… Так вот, взамен – мне нужны вы. Там, у очередной бездны, вместе со мной.

Дима буквально отдёрнул взгляд, привычно прячась за маской «я очень внимательно пялюсь куда-то примерно в никуда».

Сергей качнул головой, показывая, что не повёлся:

– Мне сейчас не нужны военные тайны и секреты КОДы или даже присяга на верность Андару. Мне нужен ты – и нужна Дара. Вот такие вот, независимые и нестандартные…

А ещё упёртые и наивные идио… идеалисты (хотя давно пора признать, что от идеалов там у Димы – одно непоколебимое желание поступать правильно).

Но главное – максимально самостоятельные. Оба.

– …потому что зависимых и стандартных бездна рано или поздно сжирает. А в вас я верю, Дара сама кого хочешь сожрёт… Поэтому я спрашиваю: вы со мной?

Дима моргнул, и выражение лица его стало отсутствующим.

Сергея кольнуло дурацкое желание пощёлкать у него перед лицом пальцами – но Дима уже отмер, хотя по-прежнему смотрел очень странно.

Словно бы по-драконьи хищно… и в то же время расслабленно.

Смирившись и приняв происходящее.

– Мы с вами, Сергей Саныч… – И, вздохнув, проворчал уже с обычной своей, человеческой иронией: – Как будто мы куда от вас денемся. Тут даже в бездну не провалишься, вы, как выяснилось, и туда заявитесь – типа по работе.

Сергей плавно и незаметно выдохнул. Усмехнулся…

И полез за портсигаром.

Ну его, иногда хочется перекурить, даже если ты заранее знал исход разговора.

– Вась! Нам через бульвар Петра Вилена, помнишь?

Дима чуть заметно вздрогнул.

Слишком резкая смена темы?..

– Да, сэр, – бодро отозвался Василий, который, как обычно, весь разговор талантливо прикидывался глухонемым. – Мы сейчас по набережной и там Красильным переулком свернём. У Горского всё уже готово, я и сам могу сходить забрать.

– Давай, – кивнул Стрельницкий и, опустив стекло, прикурил. Дежурным жестом протянул Диме портсигар, Дима так же дежурно мотнул головой.

В салоне повисла тишина, и понятливый Василий включил чуть слышно какой-то блюзовый мотивчик.

Машина бодро катила по вечерней столице, Сергей курил, Дима снова пялился в окно.

Идиллия!

…Когда на повороте кручёной развязки загородного шоссе заснувший Дима плавно сполз по сиденью вбок и привалился к его плечу, Сергей не стал будить.

Вздохнул, погасил планшет, с которого читал рапорт «с места», и тоже закрыл глаза.

Нормально выспаться они оба теперь смогут ещё не скоро.

Спасибо бездне, так сказать.

***

Серж лежал на кровати, закинув одну руку за голову, и разве что не плевал в потолок. Ко второй руке тянулась капельница.

Дима остановился на пороге.

«Малик спит?»

Дара заверила, что уже дрыхнет без задних лап.

Но Дима всё равно медлил – пока Серж не перевёл на него взгляд и, скривившись, не спросил:

– Любуешься?

Любоваться тут было особо не на что.

…ну кроме желтовато-бурых следов былого синячища в пол-лица. Он-то да, вышел знатный, за два дня даже с пилотской регенерацией не сошёл.

Надо было что-то ответить Сержу, завязать разговор, но ничего подходящего в голову не лезло.

Ещё недавно Дима мечтал прибить этого урода за то, что тот сделал с Маликом, но теперь – после всего случившегося за последние дни, начиная с приказа о ликвидации и заканчивая сегодняшней бездной, – запал весь куда-то вышел. Стало просто… не до того.

…в конце концов, не Серж первый начал. Он вроде как Малика спасал.

Как уж мог.

– Так чего пришёл? – Серж окончательно потерял терпение. Выдрал трубку капельницы из катетера в руке и сел. – Давай, выкладывай, какую дерьмовую новость принёс на этот раз?

Вчера на допросе он был подавлен и замкнут, отвечал односложно – хотя и не то чтобы отмалчивался.

Впрочем, спрашивал-то Стрельницкий сугубо по делу: что необходимо знать про состояние Малика, где они скрывались непосредственно после побега, куда планировали двинуться дальше… словно КОДы просто не существовало.

Впервые наблюдая за работой Стрельницкого со стороны, Дима осознал, насколько порой его собственные выступления «этого я вам ни за что не скажу» смешны и наивны. Не скажешь? Хорошо, спросят иначе. В другой формулировке. Зайдут с другой стороны, так аккуратно, что ты сам не заметишь, как выложишь всё необходимое.

…прям как маленькая девочка в красных башмачках – коварному Серому Волку.

А вот сегодня, видимо, Серж ощущал себя «на равных».

Расслабился, так сказать. Дал себе волю.

– Ну и почему обязательно дерьмовую?

– А какие тут ещё? Мы с Марисом в плену… в отличие от всяких СГБшных подстилок.

Дима растерянно почесал чип.

…даже обижаться на это было как-то нелепо.

– Так что выкладывай и вали. И если ты хоть что-то ещё сделаешь Марису…

Угроза в голосе Сержа звучала до абсурда серьёзно.

– Да я тут типа ваши шкуры спасаю, – пробурчал Дима, как-то очень ярко вспоминая, как нечто подобное заявлял ему Сергей Александрович.

Вот уж ирония судьбы.

– Ах, спасибо, тварь, – прошипел Серж. – Засунь мою благодарность себе знаешь куда?

И развёрнуто подсказал направление, маршрут и методы.

Пока он смаковал детали, Дима усилием воли удерживал себя на месте. Вдох, пауза, выдох на пять счётов.

…и связь придержать, чтоб Дара не явилась под окно выяснять, кто тут Диму обижает.

– Договорил? – мрачно спросил он, когда Серж замолчал.

Интонации Стрельницкого как-то сами собой получились, он не специально.

– Могу повторить.

– Я с первой попытки запомнил, – заверил Дима.

Серж тяжело поднялся на ноги и, подойдя, ткнул его пальцем в плечо.

Глаза у кодовца были тёмные, бешеные.

– Радуешься, что больше не надо свою лживую природу скрывать, да? Все, так сказать, свои… Знал бы Рубин, какую тварь выкормил!

Чисто технически, «тварью» был любой дракон, о чём любил напоминать Стрельницкий.

…это ведь повод не реагировать, верно?

– Урод, добровольно заковавший собственного дракона в экзоскелет, здесь не я, – процедил Дима, перехватив руку Сержа – и с трудом удерживая себя от «ответки».

Он Сержа сейчас прибьёт – а Малик огорчится.

И тогда огорчится Зира.

И Сергей Александрович, наверное, тоже.

…Тут дверь распахнулась, и на пороге возник Араф.

– Эй, что за шум, а драки нет? Лавр, вот зачем ты моего пациента трогаешь? Ему покой нужен вообще-то.

Интересно, это сверхъестественное чутьё на нужный момент – или банально подсматривал через камеру?..

Шумно выдохнув, Дима разжал пальцы и отступил шаг.

– Это ещё кто кого трогает…

– А ты тоже хорош! – Араф ловко перехватил дёрнувшегося Сержа за плечо. Дима по себе помнил, что хватка у медика железная. – Тебе что было сказано? Лежать и ка́паться! После той дряни, которой ты себе абстинентный синдром снять пытался, стыдно медику в глаза смотреть должно быть…

Пока Араф снова ставил вяло сопротивляющемуся Сержу капельницу, Дима отошёл к окну, повернувшись к ним спиной.

За окном было темно, только слева виднелись подсвечивающие дорожку от служебного флигеля до дома фонари – ручеёк света среди ночного сада.

…где-то там, в темноте, Дара тоже замерла, разглядывая сад – и безошибочно угадывая направление в сторону флигеля.

«Хорошо, что ты не досталась Сержу…»

Дара мысленно возмутилась, что она вообще никому не «доставалась», она всегда Димина была.

(Даже в питомнике она Диму ждала! Как принцесса в плену у страшного колдуна!)

…Дима чуть не икнул в попытках не заржать.

– Лавр, давай пять минут и закругляйся, у пациента режим. Отбой в десять и всё такое.

– Ладно, – не оборачиваясь, отозвался Дима.

– Ты с нами завтра, кстати?

Дима пожал плечами, привычным движением потирая чип.

– Да куда я от вас денусь…

Щёлкнул замок – Араф ушёл.

Какое-то время в комнате царило молчание.

– У тебя там чё, реально чип?

Надо же, Серж умеет не цедить слова и не шипеть, как протекающий кислородный баллон.

– Он деактивирован, – сдержанно ответил Дима.

– Короткий поводок, да?

На секунду даже показалось, что Серж понял – не мог не понять, ведь и он теперь драконий пилот…

– Ну а чё, я б тоже не доверял. Предал одних хозяев – предашь и следующих.

…а, нет, показалось.

– Сам-то.

– Я просто спасал эту бестолковую ящерицу, – неприязненно буркнул Серж.

Да уж, Малику свезло так свезло с партнёром, ничего не скажешь…

Медленный вдох, ещё более медленный выдох. Мышцы лица свело – отражение в оконном стекле скалилось чисто по-драконьи.

С трудом вернув лицу нормальное, человеческое выражение, Дима обернулся. Скрестил руки на груди.

– Мы завтра отбываем, – сообщил он как можно спокойнее. – Полковник Стрельницкий, его люди и мы с Дарой. Где-то разверзлась бездна… как ты, наверное, уже знаешь. Мы с Дарой не можем остаться в стороне.

– Ну и сдохните там, значит.

…нет, он больше не будет на такое реагировать. Совсем не будет.

– Спасибо за заботу… Здесь остаётся Зира. Надеюсь, она удержит Малика от глупостей. Если тебе так важно его благополучие – ты тоже постарайся.

Такое ощущение, что он просто цитирует Сергея Александровича вплоть до интонаций.

Быстрый взгляд на часы…

– Ладно, пять минут прошло. – На самом деле нет, но он не знал, что ещё сказать. – Спокойной ночи.

И, не оглядываясь на Сержа, подошёл к двери. Стукнул коротко – Араф сразу открыл.

Вот точно подсматривал по камере.

– Чтоб ты там сдох, – прошипел Серж вместо «до свиданья». – Дара достойна кого получше.

Диме было что ответить, конечно.

Но вместо этого вырвалось только досадливое «Малик тоже».

…Соваться в таком состоянии к Даре он не рискнул и пошёл домой, но не успел отойти от флигеля и на десяток метров, как столкнулся с Зоричем, возвращающимся от своего дракона.

Армейский пилот прошёл мимо, задев плечом, но потом вдруг обернулся.

– Там твоя на улице спать улеглась, это вообще нормально?

– И тебе доброй ночи… – Дима притормозил, вслушиваясь в связь. – У Зиры крыло разболелось. Малик с ней улёгся давно уже и заснул, а Дара решила не рисковать.

– Решила она, – пренебрежительно фыркнул Зорич. Помедлил немного и не предложил даже, просто проинформировал: – Если что, у нас место есть.

– Спасибо, обойдёмся.

Привычка говорить о себе – о них с Дарой – вот так вот просто во множественном числе оказалась заразной.

– Как знаешь.

– Ну, дождя не обещают… – Дима пожал плечами, скрывая некоторую неловкость.

Может, надо было согласиться?

«Надо было!»– оживилась Дара, и её энтузиазм слегка пугал.

…как и то, что общаться с армейским пилотом оказалось проще, чем с Сержем.

– Вы тоже завтра летите, кстати?

Не самая плавная смена темы, ну да и бездна с ней.

– Мы прикомандированы к Стрельницкому, – сдержанно ответил Зорич. – Куда он скажет, туда и отправимся.

– Ну ты в курсе уже про бездну?

Судя по гримасе Зорича, официально он ещё в курсе не был, но новостью для него это уже не стало.

– Ладно… – Дима почесал чип, не очень понимая, что говорить дальше. – До завтра тогда.

Зорич ровно кивнул и, не оглядываясь, ушёл.

А Дима всё-таки отправился домой, пока ещё кого-нибудь не встретил.

На первом этаже было темно и тихо, Тамара Георгиевна уже ушла спать. Дима неторопливо поднялся к себе – и остановился на пороге.

После казарменной обстановки камеры Сержа, её голых стен, выкрашенных нейтральной светлой краской, и полного отсутствия личных вещей, собственная комната выглядела чем-то очень… обжитым?

Домашним.

…и потолки высотой за три метра больше не казались рассчитанными на великана.

Да что говорить, даже этот идиотский натюрморт с коньяком и персиками не вызывал былого тягостного недоумения!.. Но и без него хватало вещей.

Полшкафа шмоток и обуви. Книга сказок, которую он по вечерам Даре читал, а рядом – прошлогодняя монография профессора Лазаревского, обнаруженная на днях в домашней библиотеке. Кружка с остывшим уже чаем и надкусанная шоколадка на прикроватной тумбочке.

Гигиеничка. Дорожный ремнабор, лётные очки, маска и два запасных портативных баллона, валяющиеся на кровати…

Бокс Дока.

И пара седельных сумок посреди всего этого непонятно как образовавшегося за месяц барахла – ожидающие, когда их набьют чем-то самым необходимым.

…собирать это «самое необходимое» не хотелось.

Хотелось спуститься в тренажёрку и поколотить мешок, от души и до саднящих костяшек. И чтоб музыка долбила по голове жёстким ритмом, выгоняя лишние мысли.

Только чтобы не думать ни о себе, ни о Серже, ни о Зориче – ни о бездне.

Ни о своей реакции на них.

…честное слово, бездна в этом списке смотрелась даже как-то симпатичнее всех.

Глава 2. Нюансы переговоров

Бесполезно высматривать чёрного дракона в тёмном ангаре.

Даже если он там точно есть (и даже если он не совсем чёрный).

Но стоило Сергею потянуться к выключателю, как темнота завозилась, и гулкий, но сдерживаемый до шёпота голос произнёс:

– Не надо света.

От нечеловеческого тембра этого голоса стало не по себе. Не страх, а сплошной инстинкт: с тобой говорит нечто чуждоеи непостижимое (и слишком близкое к тем тварям бездны, что ты привык уничтожать).

– Но в темноте я не вижу, – напомнил Сергей, заставляя голос звучать спокойно. – А я предпочитаю видеть собеседника.

И всё же сдвинул руку и повернул другой выключатель. Сбоку от ворот зажглась неяркая лампа, лишь отчасти разогнав полумрак ангара – и высветив тёмные очертания огромного дракона.

Дракон с недовольным ворчанием перетёк, меняя позу, и накрыл крылом второго, мелкого.

Сергей несколько секунд разглядывал обоих.

Шрамы на крыльях и груди Зиры истончились до белёсых пятен и прожилок, а на морде осталось только два самых крупных – над правым глазом и на переносице. Бо́льшую часть фиксаторов с крыльев уже сняли, но до момента, когда Зира сможет подняться в воздух, ещё было немало времени (и хорошо – для Стрельницкого в первую очередь).

От Малика виднелись только хвост с «рулевым» балансиром-ромбиком, выглядывающий из-под одного края Зириного крыла, и загривок с поджатыми крыльями с другого края.

Что бы там Керн ни говорил, выглядел Малик скорее драконьим подростком, чем взрослой особью.

Да и вёл себя соответственно. Тот ещё птенец. Пятилетка…

– Ты зачем пришёл, человек? – Зира первая нарушила тишину, столь же внимательно разглядывая Сергея.

Вместо ответа тот ровным тоном заметил:

– У меня есть имя.

Драконица только фыркнула.

– Ты зовёшь себя Зирой, – рассудительно заметил Стрельницкий. – Ну а я в таком случае Сергей, полковник Сергей Стрельницкий. Люди, знаешь ли, в общении используют имена… И драконы, если судить по Даре, тоже.

Зира молчала несколько тягостных секунд, сверля взглядом Сергея, и гадать, что происходит в её голове, было бесполезно.

Но выстраивать общение необходимо. И общение это должно быть правильным.

– Зира сама выбрала быть Зирой, – наконец проговорила драконица. – А твоё имя – не твоё, человек. Тебе его дали родители, не спросив тебя, и людей с таким именем множество… Даже Серж носит его же.

– И что с того?

Разговор был абсурден, но всё же… человечен (спасибо Даре, к нетривиальной драконьей логике Стрельницкий более-менее привык). Чем больше они говорят – тем проще понять Зирино мышление и реакции.

А значит – и добиться понимания.

– С этой точки зрения я вообще безымянный. Сергеем меня назвали родители, позывной «Волк» дал первый командир, а Шефом прозвали мои люди… Но, представь себе, моё самолюбие это нисколько не задевает, как и то, что вокруг полно других Сергеев, Волков и Шефов. Я давно присвоилсвои имена и позывные – вместе с памятью о том, кто и когда меня так назвал.

Зира изогнула шею, опустив морду почти вровень с его головой:

– А если Зира тебя назовёт?

– Спасибо, мы ещё не настолько близко знакомы, – усмехнулся Стрельницкий, скрестив руки на груди. – Так что предлагаю остановиться на Сергее.

Руки на груди – жест отчётливо защитный (но менять позу – сделать нервное состояние ещё очевидней).

– Так зачем ты пришёл, человек по имени Сергей? – Зира подняла голову, снова взирая на Стрельницкого сверху вниз. – Рассказать про бездну?

– Уверен, про бездну ты и сама уже знаешь от Дары.

Один-один. Зира моргнула и отвела взгляд.

– Знаю, – отозвалась она глухо.

– Как и о том, что мы завтра отбываем?

Зира нехорошо оскалилась (любой драконий оскал сам по себе нехорош).

– К делу, человек.

– Сергей, – упрямо напомнил Стрельницкий. Зире придётся уйти от абстрактного «человека» и признать его личностью, иначе любые переговоры обречены на провал.

Если бы Зира могла по-человечески закатывать глаза, она бы так и сделала.

Забавно, кажется, он начал кое-что улавливать в её мимике (или дофантазировать – увы, данных для выводов пока катастрофически мало).

– Я беру с собой Диму с Дарой. Ты остаёшься здесь, как и Малик, разумеется.

Зира резко поднялась, угрожающе нависнув над ним. Распахнулись крылья, где-то в дальней части эллинга с грохотом упала стремянка, разбуженный Малик вскочил, испуганно озираясь и шипя…

– Не указывай Зире, человек!

Аж эхо по ангару прокатилось.

Одно Небо знало, чего стоило Стрельницкому застыть на месте и удержать лицо.

– …Сергей.

Если ему сейчас откусят голову, нехорошо выйдет…

Но тут загремели ворота, и в эллинг заглянул любопытный нос – не надо было даже оборачиваться, чтобы узнать, чей.

Вдох, медленный выдох.

– Я не указываю. Просто полагаю, что одиннадцати дней мало для того, чтобы встать на крыло после таких травм.

Зира прорычала что-то недовольное, а Малик, тряхнув головой, максимально грозно встопорщил гребень и шагнул вперёд, всем своим видом демонстрируя, что готов защищать драконицу.

– Ты не нападёшь, Малик, – уверенно проговорил Стрельницкий, чувствуя за спиной Дарино дыхание.

Что ж, главное, что не огнедыхание.

Малик замотал головой, скалясь, но вроде бы понял. Прошипел что-то невнятное, возмущённо-вопросительное.

– Потому что ты не хочешь, чтобы Сержу было плохо. И чтобы Дара огорчилась. Дара, я прав?

Дара шумно вздохнула, понимая, что незамеченной остаться не удалось.

– Зачем вы так? – пробурчала она почти что с Димиными интонациями, выступая вперёд.

Стрельницкий пожал плечами, глядя не на неё и не на Малика – а на замершую Зиру.

Малик опять тряхнул головой и тоненько рявкнул.

– А ты молчи! – рявкнула на него в ответ Дара. – Не трогай Сер-ргей Саныча.

Сердитый оскал на морде Малика сменился растерянностью.

– Хочу и говор-рю! – резко ответила Дара на невысказанный – вернее, неозвученный– вопрос. – Потому что Дима сказал, что это ве-ежливо, вот. Иначе Сергей Саныч не понимает, о чём мы говорим! Он не дракон!

Интересно, Дима говорил ей это когда-то абстрактно – или вот прямо сейчас?..

– А вы не обижа-айте Малика. – Дара обернулась к Стрельницкому. – И Зиру. Это плохо.

– Даже в мыслях не держал, – заверил её Сергей.

С тремя драконами ангар стал тесноват.

Полумрак, резкие драконьи запахи, шумное дыхание, нечеловеческие голоса, воздух, почти звенящий от напряжения…

Адреналин, похоже, вытеснил из вен последние капли крови.

– Зира, – позвал Стрельницкий, аккуратно проходя мимо Дары (покидая её защиту). – Ты не в состоянии даже просто летать, не говоря уж о том, чтобы… ну, чтобы воевать со всем тем, что может ждать у бездны. Малик тем более, он даже ещё не дышит огнём. А значит, вы остаётесь здесь – и об этом спорить просто глупо… А у меня сложилось впечатление, что ты неплохо умеешь думать и отличать храбрость от глупости.

– Дело не в храбрости. – Зира накрыла недовольного Малика крылом, точнее, обозначилаэтот жест. По крылу то и дело пробегала дрожь (мышцы всё ещё плохо работают?). – Ты не понимаешь Зиры.

До чего же верно подмечено.

Но приходится работать, как есть.

– Зато я понимаю ситуацию. Вы остаётесь здесь. Мы с Димой, Дарой, Зоричем и его Семьдесят Пятым, а также прочими моими людьми, отбываем к бездне. За старшего тут остаётся начальник охраны, старший лейтенант Воронин, он выделит кого-то из своих в качестве грума. Плюс я дам допуск профессору Лазаревскому… думаю, Дара тебе про него уже рассказывала.

Он говорил ровно, размеренно, не давая просочиться в голос и тени сомнения – или страха.

Нельзя показывать свой страх хищнику.

Тем более нельзя показывать свой страх твари.

…И уж конечно нельзя показывать свой страх тому, с кем ты пришёл заключить новый договор.

– Я вынужден полагаться на твою разумность – потому что до этого ты не давала мне повода в ней усомниться. Ты должна понимать, что у Воронина будут определённые инструкции насчёт Керна… и насчёт вас. Воронин до ранения прошёл два инцидентабездны. Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Те, кто угрожают Зире, потом очень об этом жалеют, – сообщила драконица. Рычание клокотало где-то внутри неё… но всё же не вырывалось.

О, она всё-таки умеет понимать намёки.

Вот и отлично.

– Я разве угрожаю? Всего лишь озвучиваю положение дел. А что до того, кто и о чём будет жалеть… – он быстро оглянулся на напряжённо замершую, плотно поджавшую крылья Дару, – никто ведь из нас не хочет реального конфликта, верно? Особенно такого, где сложно разобраться, кто за кого…

Он медленно, словно бы невзначай кивнул в сторону.

…в сторону Дары.

Оскалившись, Зира резким, почти змеиным броском выбросила голову вперёд и вниз – мгновенно оказавшись лицом к лицу.

Чуть повернула морду, чтобы посмотреть на Стрельницкого левым глазом. Хищно оскалилась.

Отпрянувший Стрельницкий заставил себя шагнуть обратно. И не поминать ни бездну, ни чью-то мать.

Тем более, что у Зиры матери чисто технически нет.

– Зира услышала тебя… человек по имени Сергей, – глухо пророкотала драконица. – Но не жди, что Зира будет тебе за подобное отношение благодарна.

– О, даже не рассчитываю, – весело заверил Стрельницкий, хотя веселье это было нервным (и отдавало эхом всех тех нецензурных восклицаний, что просились на язык). – Мне просто нужно, чтобы к моему возвращению усадьба стояла на месте, целая и невредимая… со всеми её обитателями. Включая вас. Так что можешь пожелать нам удачи и ложиться спать.

Зира молча отвернулась, демонстративно теряя интерес к разговору.

Малик коротко, но сердито тявкнул – Дара недовольно рыкнула в ответ и первая выбралась наружу.

Стрельницкий вышел следом, буквально заставив себя повернуться к Зире спиной.

Не бросится же она на него, вся такая разумная и взрослая драконья женщина (Анки на неё нету – но Анку к Зире он точно не подпустит).

Закрыв ворота эллинга, Стрельницкий отошёл на пару шагов, вытащил из портсигара сигарету и с трудом прикурил.

Руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле, мокрая от пота рубашка холодила спину.

Сделав пару неторопливых, почти медитативных затяжек, Сергей обернулся к Даре.

– Спасибо. Тебя Дима попросил?

– Я сама знаю, что Зире нельзя-я откусывать вам голову, – заявила Дара, но слова эти сильно отдавали Димиными интонациями. – Но вы зря. У неё крылья болят, ей плохо, и бездна ещё!

– Бездна у всех, – философски пожал плечами Сергей и медленно выдохнул табачный дым. – А у меня другого времени на этот разговор не было… Дима где сейчас?

– До-ома. Вещи собирает.

Стрельницкий кивнул, показывая, что принял информацию к сведению.

На холоде его начала бить дрожь – наверняка нервная, и сдержать её было трудно.

– Спокойной ночи, – всё же сделав ещё одну хорошую затяжку, произнёс он. – Ложись спать, завтра вставать рано.

– Споко-ойной ночи, – тщательно выговаривая слова, пожелала Дара и ему, но Стрельницкий уже ушёл.

Разговор с Зирой формально, конечно, завершился в его пользу… Но трясло Сергея после него, почти как после боя.

Тяжёлый день, бездна, нервы – это понятно. Вот только заглядывать буквально в пасть собственной смерти он предпочитал в несколько иных условиях (и желательно, с гранатомётом в руках).

Ну, зато эта смерть хотя бы выучила, как его зовут.

…А Дима и правда собирал вещи – насколько можно было назвать сборами перекладывание лётной куртки из одной кучки в другую и обратно.

Араф сказал, разговор с Керном прошёл «ну не без конфликтов» (мастер выбирать выражения, ничего не скажешь), но Стрельницкого это вполне устраивало. Всё-таки Керн – ниточка, ведущая к КОДе…

Пусть Дима сам убедится, что держаться за неё бессмысленно.

Остановившись на пороге, Стрельницкий громко постучал костяшками в открытую дверь.

Дима обернулся, держа свою злосчастную куртку в руках.

– А, это вы…

Можно подумать, он кого-то другого ожидал.

– Чего стучите-то? Открыто же.

– Ну как… вежливость. – Сергей пожал плечами.

Понятный, прекрасно считываемый, человеческий, бездна его побери, голос бальзамом проливался на его истерзанные нервы.

Дима не глядя зашвырнул куртку на кровать. Нахмурился, глянул исподлобья – и вдруг выдал:

– Какие там бумаги подписать надо? Я готов. СГБ так СГБ.

О, вот, значит, как звучит очередная сбывающаяся мечта?..

Хреново звучит, честно говоря.

Почти истерично.

А ведь как бы это упростило дело!

– Это как, сознательное решение – или Керну на зло?

Дима задумался. Поскрёб шею вокруг чипа. Пожал плечами.

– Сознательное решение Сержу на зло?..

***

Вопрос Сергея Александровича не то чтобы действительно заставил задуматься – скорее сбил с толку.

Дима был уверен, что Стрельницкий ухватится за возможность разом решить все их разногласия, а не будет уточнять мотивы и поводы.

…можно подумать, это Дима должен его уговаривать!

– Любишь ты кофе «два в одном», – проворчал вместо этого Стрельницкий и привычным усталым жестом потёр лоб.

– Ну и что? – с вызовом спросил Дима, не давая себе сдать назад. – Хотите сказать, что у вас не лежат эти бумажки наготове?

…Бумаги, конечно, лежали – заботливо собранные в папочку на столе в кабинете. Кто бы сомневался.

Но полковник выдернул из неё только один листок и подтолкнул по столу Диме вместе с ручкой.

– И это… всё? – Дима быстро пробежал лист глазами.

…как-то прям слишком быстро.

Даже на обратную сторону перевернул – но там было пусто.

Стрельницкий же по обыкновению невозмутимо кивнул, откидываясь на спинку кресла.

Сквозь его невозмутимость проглядывала усталость.

– То есть, всё, что вам от меня надо – это расписка о том, что с порядком привлечения себя, Лаврова Дмитрия Романовича, к спецоперации СГБ ознакомлен и… кхм, согласен?

Кто вообще сказал, что он согласен?

…как будто у него есть выбор, ну да.

И Стрельницкий это, разумеется, прекрасно понимает.

– А что тебе ещё надо-то? – Полковник не глядя протянул руку и подвинул себе пепельницу. Прикурил и, закинул голову, выпустил струю дыма в потолок. – Присягу принести, что ли? Уж прости, но в то, что ты сейчас это сделаешь искренне, я не поверю.

Это прозвучало бы обидно – не будь чистой правдой.

…всё равно обидно.

– Нет, помнится, ты и клятву кадета когда-то приносил, что тебе потом не особо помешало…

– Приносил, – буркнул Дима. – И там, кстати, было как раз что-то про защиту несправедливо обиженных и угнетённых. Вот я и поступил… в соответствии.

Об этом он уж точно переживать не будет.

Обойдутся.

– Ну вот поэтому, – Сергей Александрович прикрыл глаза, массируя точку над переносицей, – пока разбежимся простыми расписками. Меньше простора для трактовок, согласись… – И, чуть повысив голос, предупредил: – У меня нет сил спорить сейчас, поверь, так что либо подписываешь, либо закрываем тему. Мне Зиры хватило.

Дима верил.

Соваться к Зире-не-в-настроении могло прийти в голову только идиоту. Или самоубийце.

…ну или тому, кому просто терять нечего: завтра Зира останется тут с Маликом одна, и с ней надо в любом случае договариваться.

Вот поэтому, когда Дара жалобно спросила, что делать, если Зира с «СергейСанычем» поругаются, Дима всё-таки не стал ей советовать «валить подальше, чтоб не зацепило». Это было бы логично и безопасно, конечно, но…

«Просто проследи, чтоб они друг другу голову не откусили, хорошо?»

…Сейчас Дара уже снова улеглась перед эллингом, спрятав голову под крыло, и дремала – и сны её невесомо скользили где-то по краю их связи: небо, ветер, азарт.

И огонь над бездной.

– Дим?

– А?

Дима понял, что слегка залип, прислушиваясь к Даре.

– Так ты подписываешь – или как?

– А что, могу «или как»?

– Если совести нет… – проворчал Стрельницкий, недовольно стряхивая пепел с сигареты.

Дима вместо ответа выдал максимально скептический взгляд, но Сергей Александрович оказался взглядоупорен.

И Дима сдался.

– А что это хоть за порядок такой… с которым я типа ознакомлен?

Тут полковник оживился, откладывая сигарету в пепельницу.

– Ничего нового, мы его с тобой уже обсуждали – перед тем, как за Маликом отправиться. Вы с Дарой не ду́рите сверх меры и выполняете мои приказы… или того, про кого я скажу. Всячески оказываете содействие и вообще стараетесь быть полезными. Ну и находитесь при этом на полном довольствии и под моей защитой в случае чего.

– …и зову вас «сэр».

Дима правда постарался убавить язвительности в голосе, но, кажется, не справился.

– Желательно. Ну так что, передумал уже?

О, он хотел бы.

Но вместо ответа взял ручку и вывел внизу листа, рядом со своей фамилией и инициалами, загогулину, символизирующую «ДР Лавр», и текущую дату: 18.10.2434.

– Нет… сэр.

Вот и всё. Выбор сделан, объявлен – и зафиксирован на бумаге.

И не скажешь больше, что в КОДе ему приговор вынесли «ни за что ни про что».

Хорошо хоть, Дара предельно далека от всех этих «на чьей ты стороне»…

«Я на стороне тебя,– сонно откликнулась на мысль Дара. – А ещё добра и справедливости».

Ну и вот как тут не заржать в голос, безнадёжно упустив всю серьёзность момента?

А заржав – как объяснить, в чём дело, Сергею Александровичу?..

– Хм, – только и среагировал тот. – Подростковый максимализм во все поля. Ладно, будем соответствовать.

В такие моменты Дима никак не мог уловить, шутит Стрельницкий или нет.

…На какое-то время в кабинете воцарилось молчание. Можно было встать и уйти, но Дима медлил, наблюдая, как Сергей Александрович перелистывает папку.

– А, вот ещё. Раз уж ты здесь.

Новая стопка листов выглядела куда солиднее, но из неё Стрельницкий тоже сначала вытащил только один.

– Просто подпись внизу. На дату не смотри.

Конечно, Дима тут же посмотрел.

Восьмое октября, десять дней назад… на следующий день после появления Зиры.

А ещё на листе уже стояли печати и подписи: размашистая Стрельницкого и ещё чья-то закорючка.

Только Димина строчка пустовала.

– «На оформление допуска к государственной тайне согласен»… Как-то вы лихо взялись за меня решать, с чем я там согласен, а с чем нет, – не удержался он от ехидного комментария.

– Все эти бумажки уже запущены в работу, – неожиданно резко ответил Стрельницкий. – Так что здесь уже чистая формальность, чтоб бумажные экземпляры на полку секретчикам положить… Предупреждая вопрос: свою анкету, за которую сейчас расписываешься, ты не увидишь, она уже закрыта. Уровнем выше, чем тебе дан.

Какие в СГБ секретные парадоксы, с ума сойти.

Дима медленно вывел свою подпись и фамилию.

– Почему?

– Потому что теперь теперь ты имеешь право любого, кто спросит, откуда ты у меня взялся, слать лесом… ну или по любому другому адресу на своё усмотрение.

На стол легли ещё три листа из стопки.

Уже не спрашивая (а смысл?), Дима расписался на каждом – там тоже было что-то про порядок осуществления допуска к гостайне.

– Отлично, – кивнул Стрельницкий, явно приободрённый его смирением. – Одно удовольствие так работать… Тебе там по снаряжению что-то ещё нужно?

Вот откуда это чувство, что Сергей Александрович так откупиться от него пытается?

…интересно, а если гранатомёт попросить – согласится?

Дима мысленно перебрал содержимое седельных сумок.

– Нож.

– Нож?

Ну и что это за удивлённый тон? Нож, в отличие от гранатомёта, вообще полезная в хозяйстве вещь.

– Мой нож.

– А, этот…

Стрельницкий полез в нижний ящик – и положил на стол свёрток в запаянном прозрачном пакете.

– Спасибо, – неловко буркнул Дима, вскрывая пакет и вытаскивая до последней царапины знакомый нож в чёрных тканевых ножнах.

Вот вроде и благодарен, но нож-то по чьему приказу тогда отобрали?..

– Это всё?

– Там ещё пистолет был.

…ну а что, наглость – второе счастье.

– Увы, – Стрельницкий развёл руками, отзеркалил его крайне скептичную усмешку, – в определённых условиях применять оружие ты право имеешь, а вот хранить – нет. Нюансы такие нюансы… Ещё что-то?

Дима пожал плечами.

– Да всё тогда.

Сергей Александрович с заметным облегчением вздохнул.

– Тогда марш отсюда и спать ложись.

Аудиенция окончена, всем спасибо, все свободны.

…сам-то Сергей Александрович спать вообще планирует, интересно? Судя по виду – вряд ли.

Уже на выходе из кабинета Диму догнало негромкое:

– Со сборами не торопись, у меня борт в шесть тридцать, а вам с Зоричем без меня там делать нечего… Так что выспишься нормально.

Голос звучал устало и как будто сочувственно.

Дима затормозил.

Просто так уйти казалось неправильным.

…Сергей Александрович-то сам точно не выспится.

– Я… Мы могли бы вас подбросить. Это быстрее. Перегрузки, правда, но… зато правда быстро.

Сергей Александрович непритворно удивился. Задумался.

– Не надо, – наконец качнул он головой. – Лучше поспите нормально. Там может быть не до сна, если всё резко пойдёт в бездну… во всех смыслах.

– …Даре ваш вес нормально будет, правда.

Не то чтобы Дима собирался спорить, просто… не мог промолчать.

– Иди спать. Ты тут бумажку подписал, что слушаешься моих указаний, забыл?

…Дара разбудила ещё сильно затемно.

«Пятик проснулся. Его пилот разбудил!»

Дима даже мысленно не смог внятно сформулировать своё возмущение такой нелепой причиной для побудки, но заснуть дальше не получилось.

Буквально через пару минут в дверь постучали.

– Да?

Сергей Александрович, судя по одежде, так и не ложился.

– Твоё предложение насчёт того, чтоб меня подкинуть, – оно было всерьёз или как?

Интермедия

Вторая серия подземных толчков докатывается до «Дома-один» уже под утро.

– Ну что ж, я как раз хотела встать пораньше, – недовольно бормочет Мирра, выбираясь из-под крыла Арха, как только всё затихает. – Как там наши?

«Все живы.– Арх всегда начинает с главного. – Рэм ушиб крыло. Торну на хвост упал незакреплённый ящик с аптечкой. Берк…»

Арх продолжает перечислять, и Мирра, собирая разлетевшиеся со стола бумаги, привычно пропускает сквозь себя многогранный сумбур чужих – драконьих – ощущений.

Хмурится.

– Птенцы сильно испугались? Отправь к ним… а, Петра уже там, хорошо.

Один из листов – очередная шифровка от Ронина, посыльный Артура Второго принёс её, когда Мирра с Архом были в полёте.

К Рону Мирра испытывает странное чувство сродства.

Может, дело в том, что у Коалиции не так-то много информаторов внутри ДРА, и именно сообщения Ронина ложатся на Миррин стол чаще других…

Или ещё проще: Рон «заговорил» как раз в её первый год на посту главы Драконьего корпуса.

На сей раз Ронин сообщал о прошедшем по штабу ДРА некоем коде «Фантом» и переведённой в боевую готовность седьмой отдельной эскадрильи – а ещё передавал слухи о том, что в СГБ тоже кто-то поднят по тревоге.

Вероятно, тот загадочный Третий отдел. Это вполне в духе Волка – в файлах, имеющихся у Артура на него, фиксировалось присутствие Волка и его людей минимум в двух инцидентах.

Откладывая записку в сторону от остальных бумаг, Мирра оборачивается к Арху (в этом нет никакой необходимости – одна лишь привычка делать вид, что они именно разговаривают).

– Кто-то ещё знает про бездну?

«Драконы чувствуют».

– Я не про чувства.

«Скоро узнают. Как иначе понять эту записку?»

– Как угодно… – Мирра раздражённо прикусывает ноготь – и гонит от себя соблазн.

Где Волк, там и…

«В чём дело?»

– Не бери в голову, Старейший, – бормочет Мирра, не беспокоясь, услышит её Арх или нет.

Он слышит её иначе. В этом-то и проблема.

Дракон шумно вздыхает и вытягивает передние лапы, укладывая голову на них. Наблюдает за Миррой, чуть прищурясь.

«Ты вот так зовёшь меня Старейшим, когда чувствуешь свою вину. А ещё ты злишься, птенец… и вспоминаешь Лавра».

– Пойду схожу в дежурку, – громко и раздражённо (нет, она не злится! Не на себя и не на Лавра!) объявляет она. – Поработаю главой Драконьего корпуса, пообщаюсь.

Арх прикрывает глаза, уступая.

«Там Берк и Урса, я их предупредил».

Мирра кивает: спасибо.

Но не успевает дойти до двери, на ходу натягивая свитер, как её останавливает сигнал вызова. Приходится возвращаться к столу.

– Мирра.

– Не спишь? – с некоторой заботой в голосе спрашивает Белый.

Мирра язвительно думает, что вряд ли сейчас во всём «Доме-один» хоть кто-то спит – после такой побудки.

– Направлялась к дежурным пилотам, – сухо говорит Мирра в трубку. Коротко выдыхает в сторону и, пока не передумала, добавляет: – Прошу дать добро в ближайшие дни обследовать источник землетрясения. Как я понимаю, высока вероятность…

Высока вероятность, что Лавр и Дара окажутся где-то там же.

Досягаемые.

– Я как раз об этом, – перебивает её Белый. – Зайдёшь ко мне, как освободишься?

Он ещё спрашивает.

«Ну, ему приходится с тобой считаться,– долетает до неё мысленная усмешка Арха. – С нами обоими».

Мирра мысленно просит его не отвлекать. Просто так в половине седьмого утра председатель Совета Коалиции вызывать не будет.

– Как скажете. А в чём дело?

– Командующий Ярская… – Белый переходит на официальный тон. – Как вы отнесётесь к командировке на ту сторону?

Вирсавия?..

– И почему именно я, господин председатель?

Слышно, как в трубке Белый шумно вздыхает.

– Потому что нам только что поступил запрос от наших друзей. Второе землетрясение дошло до южного предгорья… МАГА ещё не выпустило официальное предупреждение, но, полагаю, это дело пары ближайших часов.

Мирра зажимает трубку плечом и принимается наводить порядок на столе: собирает ручки, маркеры и карандаши обратно в стакан, пододвигает клавиатуру так, чтобы её край был идеально параллелен монитору…

– И наши… друзья занервничали?

– У нас есть некоторые обязательства перед ними, – словно бы виновато напоминает Белый. Такая уж у него манера, но виноватыми в итоге чувствуют себя все вокруг, кроме него. – К тому же мы ведь не хотим интенсификации переговоров с Андаром по этой линии, верно?

– Не хотим, – послушно соглашается ненавидящая политику Мирра.

Увы, политика зато главу Драконьего корпуса любит.

– Заходи за деталями, хорошо? Жду тебя через полчаса, – заканчивает разговор Белый.

Мирра кладёт трубку на стол и, наклонившись, осторожно подбирает с пола кружку с надписью «Утро недоброе» и зверской рожицей. Кружку притащил в подарок с какой-то своей миссии Лавр.

С виду кружка цела – но в руках, тихо хрупнув, разваливается: ручка с куском стенки отдельно, ни на что более не годная кружка отдельно.

Глава 3. Ценная репутация

Дима спросонья походил на взъерошенного грача.

Пару секунд молча таращился на Сергея, а потом его взгляд затуманился.

Нет, он не заснул – спрашивает Дару, это Сергей уже усвоил (но вид всё равно дурацкий).

– Да… – отстранённо произнёс Дима через пару секунд. Моргнул и «отмер». – Да, Сергей Саныч. Доставим мягко и аккуратно. Дара обещает.

– Отлично. Планы поменялись, чем скорее я там окажусь, тем лучше. Ты собрался?

Можно было и не спрашивать: у двери стояли две седельные сумки с затянутыми ремнями. Хоть тут повезло.

– Мы готовы, мне только Дару поседлать. Зорич… тоже с нами?

Откуда он… ах, да, Дара наверняка уже заметила армейского пилота.

– Да. Одевайся и иди к Даре, встретимся у эллинга.

Подхватил-таки этот их «эллинг» – даже сам не заметил, когда… Сергей мысленно хмыкнул.

И, подойдя, водрузил на кровать коробку.

Дима задрал брови.

– Это…

– Одевайся, – повторил Сергей и напомнил (не без некоторого удовольствия, честно говоря): – Это приказ, Дим. Ты же помнишь наш договор?

Несколько секунд казалось, что сейчас коробка просто прилетит Сергею в голову (а ведь она увесистая).

…Но, яростно зыркнув последний раз, Дима всё же перетащил её на колени. Вскрыл. Вытряхнул на пол содержимое.

– Лётный комбез, – пояснил Сергей, не дожидаясь вопроса. – В боевой версии, с усиленными вставками и крепежами под внешние элементы защиты… Кодовская куртка – это, конечно, хорошо, но в данной ситуации неприменимо… Для впечатлений окружающим хватит и одной Дары.

Дима открыл рот. Подумал. Закрыл.

Поднял с пола тёмно-серый комбинезон, повертел в руках…

– Сержант? – наконец выдал он, скептично разглядывая знаки различия на наплечнике.

– Да.

– Я думал, я привлечённый гражданский специалист.

– О чём знаем мы с тобой и капитан Дымов, – усмехнулся Сергей. – Ты у нас немножко секретный, забыл? А для остальных будет проще видеть тебя в определённом статусе. Не офицерском, но… и не рядовым. И не гражданским хреном с бугра, разумеется.

– Делаю стремительную карьеру в СГБ, – фыркнул Дима.

Но в половину не так ядовито, как мог бы.

Стрельницкий очень постарался сдержать улыбку.

– Ладно. – Дима встал, подхватил со спинки кровати термобельё и, повернувшись спиной к Сергею, начал неторопливо одеваться. – Я всё понял… сэр.

Голос звучал глухо.

Стрельницкий мог бы удоволетворённо кивнуть и спокойно уйти – вот, он, как всегда, добился своего… но вместо этого тихо произнёс:

– Спасибо, Дим. Мне правда очень важно, чтобы тебя восприняли… правильно.

– Правильно – это так, как вам хочется.

Кто-то явно нарывался на очередной бессмысленный спор (чисто в отместку за собственное послушание, по всей видимости).

Ну, обойдётся.

– Во второй коробке ботинки и сама броня, но пока её тебе надевать без надобности. Встретимся у эллинга. Тебе кофе прихватить?

Дима шумно, медленно выдохнул.

Помолчал, методично проверяя застёжки комбеза.

– Давайте.

…К эллингу они подошли одновременно – Дима нагнал Сергея ещё в саду.

Дара уже нетерпеливо топталась перед распахнутыми воротами. Чуть поодаль Зорич сидел на лапе своего дракона, в свете прожектора флегматично ковыряя мультитулом в сочленении его нагрудника, – но, заметив Стрельницкого, тут же поднялся, вытянувшись по стойке смирно.

– Вольно, вольно, – махнул рукой Стрельницкий, и армейский пилот молча вернулся к прерванному занятию.

Зира наверняка следила за происходящим – но из эллинга не показывалась, а вот Малик высунулся, но, заметив взгляд Стрельницкого, рявкнул коротко (и не очень солидно – ну чисто щен бойцовой породы) и вновь юркнул внутрь.

– Это тебе. – Обернувшись, Сергей вручил Диме второй термостакан. – Как ботинки?

– Как любые новые ботинки накануне вылета, – мрачно отозвался Дима, делая осторожный маленький глоток (и правильно, кофе был горячим). Постучал носком правого ботинка о левую пятку. – Притворяются удобными, но это исключительно до момента, как в них реально бегать придётся.

– Ну, в первую очередь они не для бега, а чтоб из седла не вылетел, даже если не пристегнулся… Вон, кстати, это тоже тебе.

При виде лежащего на траве шлема со сплошным зеркальным щитком светофильтра Дима закатил глаза – но ничего не сказал и, сбросив рядом с ним свои сумки, отправился седлать Дару.

Пока он возился со сбруей, Стрельницкий отошёл в сторону и ещё раз связался с Василием, который взял на себя согласование полёта. Василий подтвердил курс и время, опасливо пожелав удачи.

– До встречи на точке, – хмыкнул Сергей, заканчивая разговор.

Дима ещё подгонял что-то с явным (и успокаивающим) перфекционизмом, так что оставалось только сверить с Зоричем маршрут – и ждать, допивая свой кофе и перечитывая последний отчёт с базы МАГА.

Который ему чем дальше, тем больше не нравился – и это даже если не заглядывать в анализ, подготовленный дежурными мальчиками Анки.

Бездна, конечно, никогда не повторяется, но на сей раз всё выглядело уж слишком неопределённо. Три зафиксированных скачка аномального фона за сутки – и… тишина.

Никакой реакции.

Что-то наблюдатели Агентства ужеупустили.

– Мы готовы, – отвлёк от размышлений Димин голос. – Забирайтесь, Сергей Саныч. Давайте ваш рюкзак закреплю.

Одним глотком допив кофе, Сергей убрал термостакан и окинул взглядом Дару.

Вроде и не особо крупная на фоне того же Семьдесят пятого – а вот как представишь, что тебе на неё лезть…

Дара изобразила что-то подозрительно похожее на улыбку и улеглась, вытянув переднюю лапу и опустив сложенное крыло. Дима, закрепив рюкзак рядом с седельной сумкой, отступил в сторону.

– Я вас не уроню, – гулко пообещала драконица.

– Хочется верить, – пробормотал Сергей и ступил на её лапу. Дотянувшись, ухватился за щель в сочленении «воротника» и осторожно полез дальше.

Со стороны, когда Дима взбегал на Дару, это выглядело довольно просто. Сам же он, как Сергей подозревал, карабкался далеко не так изящно.

– Правее, – негромко подсказал Дима, и это даже не прозвучало насмешливо. На его же счастье. – Прям за луку хватайтесь.

Дара качнулась, поджимая крылья, Сергей мысленно выругался – зато резко достал рукой до этой грёбаной луки.

– А теперь левой ногой прямо на сгиб крыла… а, ну ладно, так тоже можно.

Оставалось надеяться, что он не навернётся с Дариной шеи на глазах у всех…

Особенно у Зиры. Даже если она и не смотрит.

…Не навернулся. Но порадовался про себя, что не пошёл в пилоты (собственно, когда он поступал в училище, такого варианта и не было, о первых драконах – и их пилотах – открыто заговорили, только когда он был на четвёртом курсе).

Усевшись в седле, Стрельницкий рискнул отпустить луку и оглядеться.

Мир с высоты драконьего роста выглядел… непривычно. Неожиданно низенькие яблони, неожиданно весело улыбающийся Дима.

– Ноги подогните, там под коленями упоры как раз… Ага, сойдёт.

А вот эту снисходительность Сергей ему обязательно потом припомнит…

И тут мир качнулся и отдалился, с шелестом расправились и вновь сложились где-то буквально под ногами, чуть сзади, крылья, живо напомнив, что Стрельницкий сидит не просто на высоте – а на вполне живой и самостоятельной твари, которая только что выпрямилась во весь рост.

Сглотнув, Сергей тоже выпрямился, старательно не подавая виду, и поправил наушники.

– Маска с баллоном и очки в правом подсумке у передней луки. Или можете к штатной системы подсосаться, вон, справа шланг… И если опустить руку, нащупаете ремни с каждой стороны чуть за коленом, пристегнитесь, – посоветовал Дима, подбирая с земли шлем.

– А ты?

– Я на шее усядусь, не свалюсь, – безмятежно усмехнулся этот придурошный пилот. – Там есть крепёжка дополнительная, она вообще под груз, видимо, или дополнительную защиту какую-то, но я знаю, как там закрепиться.

Кто-то явно получал от происходящего огромное удовольствие, компенсирующее все прошлые трения.

И этим кем-то тут был не Стрельницкий.

Вздохнув, он последовал Диминому совету.

– Гарнитуру в шлеме включить не забудь, – напомнил он в отместку, подключая микрофон в маске. Подача кислорода на земле не включалась, шёл обычный воздух. – Первый канал, я настроил уже. И второй для личных переговоров.

– Да не забуду, – тут же скривился Дима.

Но шлем нацепил и даже без проблем – с явным знанием дела – всё подключил.

– Лавр на связи, – прозвучал его приглушённый голос.

Сергей чуть подтянул резинки свой маски, чтоб сидела плотнее. Ещё раз проверил, что кислородная система работает – не хотелось где-нибудь на высоте или в высшем эшелоне задохнуться (впрочем, от перепада давления есть риск незамысловато сдохнуть – но, вопреки привычным законам физики и биологии, не такой большой).

Застегнул куртку под самый ворот – да, в ней уже становилось жарковато, но впереди ждали высота и ветер. И в точке назначения теплее не станет.

– Слышу тебя… Лавр. – И, не удержавшись, добавил ехидно: – Я думал, ты шлемом принципиально не пользовался никогда.

Особенно шлемом ДРА.

– Да чем я только ни пользовался, – буркнул Дима. В канале что-то зашуршало, и голос его резко зазвучал яснее. – Я даже армейским пилотом прикидывался полдня как-то.

– О. Расскажешь как-нибудь?

– Мы вроде торопимся? – грубо перебил Дима, карабкаясь на Дарину шею. Тут ухватился, там оттолкнулся – и вот уже пристёгивается, свесившись куда-то вбок (и не скажешь, что летит он с этой сбруей второй раз в жизни).

Сергей бросил взгляд на часы: до «окна» вылета оставалось полторы минуты.

Тут в канале щёлкнуло, и проявился новый голос:

– Говорит старший сержант Зорич. К вылету готовы. Приём.

– Отлично. Зорич, дай Лаврову курс.

Дима выпрямился и обернулся. В светофильтре шлема Стрельницкий увидел собственное кривое отражение – светловолосый мужик в тёмно-сером камуфляже, нелепо сгорбившийся в драконьем седле. Кислородная маска и очки добавляли зрелищу сюрреалистичности.

Небо, во что он ввязался…

Подняв щиток светофильтра, Дима хмуро уточнил:

– То есть мне вы не доверяете?

О, это что, ревность в голосе?

Переключившись на второй – индивидуальный – канал, Стрельницкий напомнил:

– Я вам с Дарой собственную жизнь доверил. Тебе мало?

Дима резко опустил щиток и отвернулся, но Стрельницкий успел заметить: смутился.

Помедлив, Дима попросил в эфир:

– Зорич, можешь передать курс своему дракону?

– Зачем? – недовольно спросил армейский пилот, повернувшись в их сторону. – На взлёте направлю. Курс 18:232, выходная высота 15 50.

Дима шумно вздохнул.

– Просто передай. Дара его попробует услышать. Так проще будет.

Зорич не ответил, что-то регулируя в седле. На броне один за другим засияли элементы «ходовой» подсветки. Семьдесят пятый выступил вперёд, надкрылья экзоскелета разошлись, освобождая крылья…

– Спасибо, – внезапно кивнул Дима. – Дара смогла уловить и знает, куда нам.

– Это должен знать пилот, – проворчал Зорич.

Дима вместо ответа скомандовал:

– Двигайте, мы следом, справа-выше.

– Сэр, – Зорич ожидаемо Димину команду проигнорировал, – в каком порядке взлетаем?

Стрельницкий про себя хмыкнул, но вслух невозмутимо ответил:

– Вы вперёд, мы следом.

Он ещё не договорил, как Семьдесят пятый вскинул крылья – и одним тяжёлым прыжком, с гулом, который не заглушали наушники, взмыл в сумеречное небо.

Ну конечно, усилители добавляли ему мощи.

– Держитесь, – предупредил Дима.

Мир вновь качнулся – Дара сгорбилась, подбирая крылья, проворчала что-то утробно-неразборчивое…

И взмыла с места вверх таким сумасшедшим рывком, что если бы не ремни, Стрельницкий вылетел бы из седла.

Дыхание выбило.

– Пригнитесь, – посоветовал Дима, не оборачиваясь. – Зира пожелала нам счастливого пути.

Сергею было уже не до Зиры.

Рывок вниз, рывок вверх. Ветер бил наотмашь, где-то под седлом перекатывались драконьи мышцы, и каждый взмах толкал вперёд-назад.

В самолёте или вертолёте ты отгораживаешься от бездонного неба стенками, стеклом иллюминаторов и шумом мотора.

А здесь ты уязвим – почти обнажён. Небо вокруг, и тебя держат только обманчиво хрупкие, тонкие драконьи крылья, сквозь которые буквально просвечивают фонари усадьбы.

Крылья чужого дракона.

Наверное, будь это егодракон, которого ощущаешь своей частью, всё это было бы не так жутко, но сейчас от количества адреналина в крови замутило, и пульс стучал в висках стремительной дробью.

Сергей почти лёг в седле, чувствуя себя бесконечно чужим всему этому (и невыносимо уязвимым). Закрыл глаза.

Бездна побери всех этих безумных пилотов с их драконами.

…Воздух от бешеной скорости почти вибрировал, и сама Дара дрожала всем телом, как будто ещё чуть-чуть – и надорвётся (вот уж будет достойный финал безумной жизни!).

А потом дурнота накатила горячей волной, голова взорвалась болью, и Сергей позорно потерял сознание.

***

«Мы дома».

Это была даже не мысль – ощущение.

…и не его скорее, а Дарино.

Оно возникло мгновенно, вобрав в себя всё: положение солнца, высоту, запахи, течения ветров – и температуру, и влажность, и ещё множество нюансов, которые Дара ухватывала интуитивно…

И, конечно, раскинувшийся вокруг пейзаж.

Гася скорость в ленивом вираже, Дара следовала за Семьдесят пятым, а Дима не мог оторвать глаз от залитых нежным, рассветным солнцем гор: до боли знакомые вершины Каменных сестёр где-то впереди, лабиринт скал и ущелий под крылом – назвать их Дима, конечно, без карты не смог бы, но сколько таких же видел!..

Да, сюрприз Стрельницкому удался, ничего не скажешь.

Горы Илариона. И не просто они – а довольно знакомая их часть…

Кислород в маске пьянил, так что пришлось даже проверить показатели.

…в норме.

Дело не в кислороде.

Соблазн увести Дару прямиком к «Дому-один» ещё какое-то время бился в голове – и наконец отступил.

«Ты чувствуешь?..»

Дара согласно рыкнула.

Она почти дрожала от ощущения аномалии.

В эфире зашуршало, и Стрельницкий глухо, с частыми паузами сообщил:

– Нас… ждут, посадочная платформа номер… – пауза, шорох помех, – номер два, слева, за ангарами… Зорич, вы были на этой базе?

– Никак нет, сэр… Но она типовая, насколько мы видим. Сориентируемся.

Только повернув следом за Зоричем на восток, Дима заметил базу в седловине ближайшего хребта.

А, ну конечно, единственная худо-бедно действующая в этом районе база МАГА. Из-за неё этот участок гор всегда приходилось облетать по дуге, либо поднимаясь за облака, либо держась ближе к скалам…

Сколько раз Дима с Дарой пролетали где-то здесь – может, за соседним хребтом?..

– Дим, следуй за ним… осторожненько.

Поражённый тем, как близко к «Дому-один» они оказались, захваченный воспоминаниями о бесконечных патрулях и дежурствах, Дима ответил не сразу.

– Дим!

Он очнулся.

КОДА в прошлом, в настоящем у него полковник госбезопасности за спиной и база МАГА впереди.

– Да… Осторожненько так осторожненько.

Это могло – должно было – прозвучать ехидно. Уж Дима-то прекрасно знал, как чувствует себя человек, впервые в жизни пролетевший на драконе высшим эшелоном!..

Но всё-таки не прозвучало.

…в конце концов, не всем быть пилотами.

«Тут драконы»,– поделилась Дара, когда они описывали круг над посадочной площадкой.

Осторожненький, как обещано.

«Много?»

Дара не очень уверенно предположила, что двое или трое. Она их толком не слышала, ещё хуже, чем Пятика!

«Это нормально, – сжав зубы, утешил её Дима. – Мы привыкнем».

…врал он так себе.

От ближайшего строения к ним уже кто-то бежал, судя по камуфляжному виду и выпученным глазам – насквозь военный.

За ним торопился второй, бледный и в пиджаке, – этот, наверное, из Агентства.

На площадке виднелась какая-то разметка, но сейчас было не до того, чтобы в ней разбираться, и Дима направил Дару просто чуть в сторону от чётко, почти механически приземлившегося Семьдесят пятого. Тут не до изысков, главное, чтоб Дара никого хвостом не зашибла.

«Я аккуратная!»

«Ты – да, а эти – не факт…»

Дара обиженно передёрнула шкурой и, на мгновенье почти зависнув над землёй, опустилась так мягко, как могла, – помня о ценном грузе в лице Сергея Александровича.

…ну и выделываясь перед Пятиком – жаль, тот оценить не мог.

Развернувшись к Стрельницкому, Дима махнул рукой:

– Подождите чуть-чуть, Дара поможет!

Сам же незамысловато скатился по Дариной лапе и наконец-то сдёрнул шлем. Вдохнул с наслаждением горный воздух, щурясь на солнце.

Дара, улёгшись на бетонной плите, осторожно поймала сгибом крыла спускающегося Стрельницкого (ну конечно, ждать он будет, грозный и самостоятельный полковник).

– Спасибо, – глухо поблагодарил тот, снимая маску. Покачнулся, привалившись плечом к Дариному боку. – Я уж думал, мы там так и сдохнем, в этом вашем высшем эшелоне.

Это прозвучало совсем уж неразборчиво и тихо, себе под нос.

Дима открыл было рот, чтобы ответить, – но промолчал и отвернулся.

Проняло вас, господин полковник? Осознали, наконец, что полёты на драконах – это нечто совершенно… особенное?

По лицу полковника можно было понять: он невероятно близок к тому, чтобы поклясться всю жизнь впредь исключительно ходить пешком.

– Постойте спокойно пару секунд, пройдёт, – посоветовал Дима, наблюдая, как пробираются мимо двух драконов встречающие.

Но Стрельницкий, разумеется, тоже их заметил – и тут же выпрямился, не глядя сунув Диме маску и очки. Провёл ладонью по волосам, одёрнул камуфляжную куртку…

– Сэр! – Военный, не дойдя пары шагов, притормозил, отдышался и вытянулся по стойке смирно, насколько уж позволяла грузная фигура. Вскинул руку к форменной кепке на самой макушке и отчеканил: – Майор Дёмин, старший оперативной группы Седьмой базы МАГА!

Потом чуть ссутулился и добавил с какой-то детской растерянностью:

– Мы ожидали вас к одиннадцати, сэр…

Стрельницкий на его фоне казался ещё более худым и подтянутым – образцовый офицер, хоть сейчас на пропагандистские плакаты лепи.

…а зелёный цвет лица и красные, в сетке лопнувших сосудов, глаза не в счёт, это можно на проблемы типографии списать.

– Я счёл необходимым прибыть быстрее. Патруль вернулся?

– Так точно, сэр, полчаса назад.

На секунду повисла тишина.

Стрельницкий вздёрнул бровь – и выжидающе протянул руку.

– А… одну минуту, сэр… – Майор сглотнул, судорожно озираясь, и, наконец, почти силком выхватил планшет из рук подошедшего человека в пиджаке. – Вот, здесь есть результаты после первичной обработки.

Сергей Александрович, удерживая на лице вселенскую скуку, забрал планшет и погрузился в изучение данных.

Помрачнел, обернулся.

– Лавров, со мной. Зорич, размещайтесь пока.

Дима замер, беспомощно оглядываясь на Дару.

…остальные, похоже, тоже наконец заметили дракона без экзоскелета(и ворот-нагрудник тут вряд ли за него прокатил).

– Но… сэр, – Дима с трудом вытолкнул из себя это обращение.

– Лавров, ты мне нужен на совещании. Немедленно.

Нет, Дима всё понимает – и помнит их договор.

Но бросать Дару вот так!..

– Я прослежу, чтобы её разместили как нужно, – негромко произнёс Зорич, подходя. – Иди… пилот.

– Если кто-то попытается…

– Я в курсе. Никаких препаратов и прочего.

«Если кто ко мне сунется – останется без головы», – пообещала Дара с откровенно утешающими интонациями не-бойся-всё-будет-хорошо.

Как-то это не особо успокаивало…

Зорич, как всегда недовольно поджавший губы, успокаивал чуть больше.

…интересный парадокс.

– Лавров!

Стрельниций успел уже отойти на пару шагов и обернуться.

Дима, конечно, понимал, что все эти интонации и небрежно-требовательное «Лавров» – игра на публику… Но рефлекторное желание взбрыкнуть и послать всех в бездну никуда не делось. Он не для того из кадетки сваливал!

…Стрельницкий потёр лоб – и на мгновенье сквозь привычную маску проглянуло настоящее выражение лица.

Выражение «Вот сейчас сдохну и тогда-то, может быть, отдохну».

– Дара, – позвал Дима, смирившись. – Если кто тебя будет обижать – зови.

И добавил мысленно: «И ругайся погромче».

«Даже нехорошими словами?!»– воодушевилась Дара.

Дима представил, сколько всяких «нехороших слов» она могла услышать от него за свою жизнь, но резко остановил полёт мысли.

«Да, даже нехорошими словами».

Говорящих драконов они тут вряд ли видали.

…матерящихся тем более.

– Бегом, пилот, – закатил глаза Зорич. – Ничего с драконом не будет.

– Не нуди.

– Я всё-таки старше по званию.

– А я не в ДРА… Иду! – крикнул он Стрельницкому и вспрыгнул на Дарину лапу, чтобы добраться до седельной сумки.

Достал, что хотел, закинул шлем и маску с очками – и бросился догонять.

– Мне нужны актуальные карты динамики аномалии за последние трое суток, – говорил тем временем Стрельницкий, снова пролистывая туда-сюда отчёт на планшете. Данных там, судя по всему, было немного. – И доклад патрульного пилота. Желательно личный.

Военный, отдуваясь, шёл на шаг позади и усердно кивал. Заметил Диму, скользнул по нему деланно-равнодушным взглядом (что ему какой-то сержантик) и снова повернулся к Стрельницкому.

– Обеспечим, сэр.

– И связь, разумеется.

– Но ретранслятор… – Под взглядом Стрельницкого майор осёкся и, откашлявшись, с деланной бодростью закивал: – Да, сэр, конечно, сэр. Это потребует времени, но это решаемо.

– Не сомневаюсь.

– Господин полковник, вы хотите собрать всех немедленно? – уныло спросил представитель МАГА.

Его официальный пиджак и солидные прямоугольные очки очень своеобразно сочетались с потёртыми джинсами – то ли по моде, то ли «к нам прибыло высокое лицо, а я не успеваю целиком переодеться».

С учётом того, что пиджак не особо грел – а утром в горах было весьма свежо, – вторая версия выглядела даже правдоподобней.

– Разумеется, всех. Бездна ждать не будет… Идите. Я догоню.

Майор и МАГик поспешили вперёд, а Стрельницкий сбавил шаг, мучительно жмурясь на ярком солнце, показавшемся меж скал.

Дима сунул ему в руки термостакан.

– Это что? – Стрельницкий замер.

– Кофе, Сергей Александрович, – озвучил очевидное Дима. – Помогает. К тому же… я ведь как-то обещал вам кружку кофе.

Сергей Александрович сделал глоток, прикрыл глаза, глубоко вздохнул.

Привычным круговым движением взболтал кофе в термостакане и заметил недовольно:

– Здесь только половина.

Дима закатил глаза. Конечно, половина, другую половину он сам выпил перед вылетом.

– Ну, значит, теперь я вам должен всего полкружки кофе.

Слабая усмешка скользнула по лицу Сергея Александровича – затронув больше глаза, чем губы.

– Спасибо, Дим. Идём, бездна не ждёт… и, как видишь, ты мне понадобился даже скорее, чем я думал.

…Когда они вошли в оперативный центр, там уже толпились люди и царил гул голосов – резко стихший, как только Стрельницкий, одёрнув куртку, переступил порог.

В нервозной тишине полковник прошёл к центральному столу, напротив экрана проектора, поставил на стол термостакан и, окинув нечитаемым взглядом присутствующих, кивнул:

– Приступим, господа.

Голос его звучал холодно и твёрдо, словно и не было той послеполётной слабости, которую ясно видел Дима.

Кто-то дёрнулся, чтобы сесть, но заметил, что полковник стоит, и снова замер.

Диме, прислонившемуся к косяку двери, оставалось только восхищаться.

…и прислушиваться к Даре – но у той всё было неожиданно в порядке. Дежурный грум снял с неё седельные сумки и рюкзак Стрельницкого, но больше не совался.

Не дурак, ну надо же.

– Садитесь, садитесь, – бросил наконец Стрельницкий. Мельком взглянул на планшет, который так и не вернул владельцу. – Рядовой Камаев, слушаю вас.

Все торопливо расселись. Стоять остались только сам полковник, Дима у двери и темноволосый парнишка в мешковатом лётном комбинезоне за крайним правым столом. На рукаве комбеза виднелась нашивка с эмблемой ДРА – стилизованно-приплюснутым драконом на фоне земного шара.

…такое ощущение, что по дракону там асфальтоукладчик проехал, прежде чем военные «геральдисты» засели его рисовать.

– Есть, сэр… В шесть тридцать я вылетел по третьему, то есть, стандартному маршруту патрулирования, – не очень уверенно начал парень. Глаза его бегали, никак не останавливаясь на чём-то одном. – Я… ну, то есть, мне была поставлена задача установить резервный ретранслятор и замерить фон А-показателя в квадратах 28:11–26:13. Там…

– Карта, – подсказал Стрельницкий, прислоняясь боком к торцу своего стола. Скрестил руки на груди. – Кто-нибудь, выведите карту на экран и подсветите указанные квадраты и маршрут. Он же зафиксирован у вас…

Во втором ряду столов началось какое-то бурное движение, резко сбавившее громкость, как только Сергей Александрович туда посмотрел.

…можно подумать, это Стрельницким их в детстве пугали, когда баюкали «Придёт серенький волчок и как схватит за бочок».

Карту однако же вывели, наложив на неё сетку каких-то специфических координат, и Дима, не помня себя, шагнул вперёд, впившись взглядом в знакомые очертания.

«Дом-один», по счастью, располагался за её пределами.

– В квадрате 26:13, – патрульный пилот воспользовался паузой, чтобы собраться с мыслями, и заговорил энергичней, – мною был зафиксирован выброс, то есть, скачок показателя. Иных, то есть, визуальных проявлений не было, местность… нетронута. Не так, то есть, как после первого выброса. Было принято решение снизиться для доразведки, ну, то есть…

– Кем? – перебил Стрельницкий.

Парень сбился.

– Простите, сэр?

– Я спрашиваю, кем было принято решение? Драконом?

Присутствующие вежливо заулыбались, но шутка предназначалась не им.

…Дима на мгновенье испытал острое чувство неловкости – но не смог не усмехнуться в ответ на короткую, чётко адресованную ему усмешку Сергея Александровича.

Но тот уже снова перевёл взгляд на докладчика.

– Н-никак нет, сэр. Решение было принято мной, то есть, лично. Но при снижении… – пилот запнулся. Глаза его судорожно бегали по помещению. – При снижении я потерял… то есть, мною было зафиксировано… снижение синхронизации с драконом.

Стрельницкий хищно подался вперёд:

– Насколько критичное снижение?

Пилот отпрянул. Огляделся с загнанным видом – никто на помощь ему не торопился.

Диму охватило какое-то дурацкое, почти брезгливое сочувствие… но он тоже промолчал.

Это не его дело, в конце концов.

– Полное, – чуть слышно ответил наконец пилот. И торопливо поправился: – То есть, мне так показалось. Ненадолго, то есть. Покинув квадрат, я вернулся на маршрут… ну, то есть, там по карте видно.

По карте было видно, что квадрат пилот покидал по какой-то совершенно хаотичной траектории.

…что дракон просто метался туда-сюда, пока пилот не взял его обратно под контроль.

Именно это ведь и означает его «полное снижение синхронизации»?

– Камаев просто запаниковал, – недовольно сообщил тот бледный в пиджаке, который встречал Стрельницкого вместе с майором. – В результате чего был потерян резервный ретранслятор – и теперь у нас перебои со связью! Скажите мне, как нам работать с таким контингентом? Господин полковник, вы же сами видите, что…

Стрельницкий перевёл на него тяжёлый взгляд – и смотрел так, пока МАГик не запнулся, явно почувствовав себя максимально неуютно.

– Я вижу, – веско уронил Стрельницкий в повисшей напряжённой тишине. – Рядовой Камаев, вам есть, что ещё сказать?

– Дальнейший маршрут был завершён без происшествий, собранные данные переданы для анализа, – оттарабанил пилот и, спохватившись, добавил: – …сэр.

Стрельницкий тянул паузу секунд десять, изучая пилота, пока тот не сжался, отступая назад и налетая на стул.

…Похоже, Сергей Александрович решил его демонстративно раскатать тонким слоем – чтоб другим неповадно было.

Осталось понять, «неповадно» – что?..

– Всё? – подсказал наконец Стрельницкий.

– Рядовой Камаев д-доклад окончил.

Стрельницкий кивнул, давая понять, что доклад принят, и перевёл взгляд на второй ряд столов:

– Прошу подсветить на карте районы, где были зафиксированы скачки показателей. В динамике, за последние… ну, сорок восемь часов.

Бо́льшая часть карты окрасилась светло-розовым. Какое-то время ничего не происходило, не считая лёгких переливов… а потом то в одном, то в другом месте начали растекаться ярко-красные «амёбы».

Одна, вторая…

Четвёртая, самая мелкая и бледная из них, коротко вспыхнула в том месте, где пилот потерял связь с драконом.

– Стоп. Ещё раз с первого выброса.

И опять: большая, почти тут же поменьше, затем короткая и яркая сильно в стороне – и совсем мелкая там, где пилот потерял связь с драконом.

И никакой системы на Димин взгляд.

– Итого четыре эпизода за сутки.

По тону Стрельницкого было невозможно понять, что он об этом думает.

…вряд ли что-то хорошее.

После некоторой паузы со своего места поднялась брюнетка в деловом костюме – Дима представил, как она в таком виде карабкается по местным косогорам, и с трудом подавил ухмылку.

– Зафиксировано два выброса,один из которых дублетный,плюс эта история с патрулём, – с заметным акцентом, аккуратно выговаривая слова, произнесла она. – Но их амплитуда, как вы можете видеть, убывает – самый сильный был начальный дублет, следующий слабее на… на порядок, последний был зафиксирован исключительно пилотом, мы смоделировали по его показаниям. Со стационарных приборов мы получили… ничего. Сейчас перебои со связью из-за потери резервного ретранслятора.

На словах про ретранслятор патрульный пилот втянул голову в плечи.

– А с основным что? – прищурился Стрельницкий, разглядывая сменившие карту ломаные графики, весьма похожие на окружающий базу пейзаж: пики, долины, ущелья. – После третьего связь у вас ещё была, раз я получил сигнал.

Так вот что его заставило сорваться с места!

– Связь есть сейчас, но… но нестабильная.

– Мы и раньше фиксировали выбросы, – заметил тот МАГик в пиджаке. – Прошлой зимой, например…

– А в октябре? И не говорите, что ничего не было, я же помню, вы присылали данные.

МАГик оглянулся на брюнетку, словно просил подсказки, и та всё так же аккуратно выговорила:

– Второго и шестнадцатого числа.

– Вот, – оживился МАГик. – Но шестнадцатого там просто подскочил общий фон, без конкретных очагов. И всё это, – он неопределённо махнул рукой, – это ведь всё ещё просто выбросы, скачки показателей! Даже сейчас их недостаточно, чтобы классифицировать происходящее, как… как инцидент.

– Хорошо, – неожиданно покладисто согласился Стрельницкий.

Вот именно тут Дима бы на месте присутствующих напрягся.

– Поскольку информации недостаточно, нам, очевидно, необходима некоторая доразведка, – продолжил Стрельницкий всё так же спокойно, почти умиротворяюще. – Как минимум в квадрате 26:13, тем более, если мы не можем получить данные с приборов. Я прав?

– Мы не можем сейчас рисковать драконами, – подал голос из угла хмурый военный в потёртом лётном комбинезоне. Медленно встал и неохотно, но и без лишней просьбы представился: – Лейтенант ДРА Курагин, командую прикомандированным к базе драконным подразделением… Простите, сэр, но нас здесь в данный момент всего трое пилотов, и согласно «форосскому» регламенту до прибытия усиления…

– Пятеро, – хищно усмехнулся Стрельницкий, мигом сбрасывая благодушную маску. – Со мной прибыли ещё двое.

Дима закатил глаза.

…это кто ещё с кем прибыл, если так посмотреть.

Тут лейтенант Курагин наконец нашёл его взглядом – в котором не было заметно ни капли энтузиазма. Выдав ему в ответ кривую улыбку, Дима сделал вид, что ужасно интересуется картой.

– Чего мы не можем, так это полагаться на милость бездны, – после короткой паузы заговорил Стрельницкий резким, не терпящим возражений голосом – заставляя их обоих, как и всех остальных, вновь перевести взгляд на него. – И, прекрасно понимая все риски, я настаиваю на проведении доразведки немедленно. А что до регламентов, которые я сам составлял, и возможной потери синхронизации… Лавров, Дара в состоянии подняться в патрулирование?

Дима вздрогнул, когда все, реально все обернулись к нему.

– А… Ну ещё пару часов в небе вообще без проблем. – Он спохватился и неловко добавил, выпрямляясь: – …сэр.

Получилось слишком уж похоже на этого рядового Камаева.

Стрельницкий невозмутимо кивнул в ответ.

…глаза его смеялись.

– А когда вылетать? Сейчас?

Дима ещё не договорил, как его окатило волной чужого энтузиазма. Даре не нравилось торчать в полутёмном ангаре рядом со спящими – замершими в гибернации – драконами, а вот полетать по солнышку – это совсем другое дело!

Не согласиться с этим было невозможно.

…А может, это вообще Дарино неуютное чувство неловкости было всё это время, не его?

– Ну я же сказал «немедленно».

У Сергея Александровича было абсолютно серьёзное, строгое даже лицо, но в голосе сквозила усмешка.

– А… Тогда я пошёл?

Кажется, надо было сказать что-то другое, типа «Разрешите идти?» или там «Есть вылетать немедленно».

…ну, Дима терпеть не мог всё это.

И вообще поздно лёг, рано встал и половину кофе пожертвовал Сергею Александровичу.

– А карту посмотреть?

Дима послушно бросил взгляд на карту – накладывая её сетку на карту из собственной памяти.

…Когда он уже повернулся, чтобы идти, Стрельницкий негромко – но так, что всем прекрасно было слышно – произнёс ему в спину:

– Передай Даре, что я всецело полагаюсь на её благоразумие.

Дима остановился. Обернулся через плечо – и повторил за Дарой:

– Она обещает быть самым благоразумным драконом… во всех горах Илариона.

Интермедия

Мирра входит в лётный класс – и разговоры резко стихают.

Словно кто-то подкрутил звук.

…Когда-то она переживала, что люди Драконьего корпуса видят в ней всего лишь тень, марионетку Арха. Смотрят на неё, а видят Арха… и уважают Арха.

Сейчас – она в этом не сомневается. Это ощущается естественным и очевидным.

В ней видят Арха точно так же, как и она в резком и въедливом Римане видит Петру, добровольно взявшую под крыло птенцов в отсутствии Зиры.

Как видит мелкого, юркого Рэма в неулыбчивом Йоне, своём бессменном заме; Торна – в Стрелке; Урсу в Ольге-Рыси…

И даже в Лекше, смешно напрягшемся под её взглядом, Мирра уже сейчас потихоньку замечает добродушного увальня Берка (хоть это и… больно, да).

Всё это – Драконий корпус.

Это то, кто они есть, – драконы и их партнёры, связанные столь глубоко и прочно, что эту связь не разорвать иначе, чем смертью.

…В голову лезет мысль о чипе, но Мирра старательно её гонит.

В конце концов, чип не помешал Даре рвануть к Лавру.

Или, скорее, так: не чиппомешал Даре остаться в КОДе.

«Ты ещё долго будешь корить себя, птенец?»– укоризненно гудит связь.

«Долго», – хочется ответить Мирре, но она подавляет эту мысль до того, как та проявится.

И поясняет чуть более развёрнуто: «Знаешь, по логике вещей спрос с того, кто принимает решение. А это вообще-то я отослала Дару на “Горизонт”, не разобравшись в её состоянии. Так что в первую очередь её потеря – это всё же моя ошибка, а не Хельгина… Но ты прав, сейчас это уже не имеет значения».

Арх ворчит недовольно – уже без слов, – но Мирра вскидывает голову и спокойно проходит по освобождённому проходу к первому столу.

– Приступим.

Это не вопрос.

Дежурные, командиры крыльев, их замы и звеньевые торопливо рассаживаются, и Мирра скользит по ним привычным взглядом. Останавливается на дежурных.

– Рысь, Лекша?

Лекша порывается вскочить, но его напарница мягко ловит его за плечо и встаёт доложить сама. Лекшу она притащила сюда после дежурства сидеть, наблюдать и набираться уму-разуму.

И правильно.

– Не считая землетрясения в семь ноль четыре… – рассудительно начинает Рысь, но её прерывает целая эпидемия кашля, старательно маскирующего смешки.

Мирра закатывает глаза. Как дети, видит Небо!

Но Рысь на «кашель» по своему обыкновению не обращает внимания, сделав только маленькую паузу, чтобы не повышать голос.

– …иных происшествий в наше дежурство не было. На нашей территории патрульные не отметили никакой активности – ни МАГА, ни Андара… ни природной. Доклад окончен.

Но, вопреки своим словам, остаётся стоять.

– Что-то ещё? – спрашивает Мирра и без того очевидное.

Рысь так уж устроена, что будет дожидаться вопроса-разрешения… Старые армейские привычки плохо изживаются.

– Урса, – помедлив, произносит Рысь. – Она убеждена, что что-то… случилось. Или вот-вот случится. Но это ведь не…

Она не договаривает, и Мирра её понимает.

– Б-берк тоже что-то чувствует! – подскакивает на своём месте Лекша.

– И Торн беспокоен, – подаёт голос с дальнего ряда Стрелок.

«Ты никому ещё не говорил?..»

«Это твоя прерогатива»,– коротко отзывается Арх.

«Почему драконы так не любят говорить о бездне и о всём, что с ней связано?..»

Арх, как обычно, игнорирует этот вопрос.

Дождавшись, пока все вдумаются в сказанное Рысью, – пилоты переглядываются, кто-то согласно кивает, – Мирра встаёт из-за стола.

Шум стихает, все снова смотрят на неё в ожидании какого-то ответа.

– Драконы правы, – коротко кивает Мирра. – Случилось.

Её прерывает стук в дверь – и в класс заглядывает довольно неожиданная посетительница.

– Прошу прощения, командующая Ярская…

– Советница Одейра.

Радость в голосе Мирры более чем сдержанная. Примерно настолько, чтобы обращение не звучало совсем уж грубо.

Не то чтобы Мирра как-то особо не любила советницу (не больше, чем обращение «командующая»).

Мирра не любит политику, которую пожилая вирсавийка сейчас, после утреннего разговора с Белым, определённо олицетворяет.

Лейла Одейра одаривает Мирру в ответ благосклонной улыбкой и шагает в кабинет, опираясь на свою традиционную трость из чёрного дерева. Советнице под семьдесят (а может, уже и за). Она носит тяжёлые тёмные мантии, седа и царственна, как какая-нибудь вдовствующая королева в изгнании.

Рядом с ней Мирра необычайно ярко ощущает себя грубоватой девицей в замызганных брюках цвета хаки и с нечёсаной копной рыжих кудрей, всё, что есть у которой… всё, кто есть у которой, – старейший дракон КОДы.

«Ну, это и так немало», – самодовольно отзывается тот.

«Это очень много, – соглашается Мирра. – Это просто офигеть как много, Старейший. Хотя бы по этой причине мы самая крутая пара во всей КОДе… ну и по сотне других, конечно».

И чувствует, как довольно жмурится у себя в эллинге Арх.

На душе становится теплее и спокойнее.

– Командующая… Я ведь не помешаю?

Обращение царапает слух – благодаря памяти Арха Мирра слишком быстро привыкла к «командующему», как обращались к Рубину и Эду. Да и Драконий корпус, судя по всему, хором решил не переучиваться лишний раз. Поначалу ещё неловко поправлялись – но Мирра не замечала (ей, честно говоря, было не до того), и вскоре все окончательно расслабились… тем более, что «командующим» на тот момент был скорее Арх, чем она.

Обращение прижилось, и даже за пределами корпуса Мирру так периодически начали звать. Вон, тот же Белый…

– Нет, конечно. Ничего секретного, – усилием воли возвращается в «здесь и сейчас» Мирра. – Я уже подала рапорт Белому, так что теперь просто довожу до сведения своих людей.

Дождавшись, пока советница Одейра опустится на стул в последнем ряду, Мирра берёт со стола пульт и включает проектор.

…пытается включить, потому что с первой попытки не срабатывает. Может, батарейки сели, а может, аномалия бездны даёт теперь эффект даже в мелочах.

Постучав пультом о ладонь, Мирра пробует ещё раз – и проектор всё-таки включается. На белой стене за спиной у Мирры медленно проявляется карта гор Илариона с некоторыми отметками.

«Дом-один», база МАГА, Новогорск на северо-западе, между отрогами гор, граница с Вирсавией на юге.

Мирра щёлкает ещё раз – и на карте появляется большое заштрихованное пятно недалеко (вопрос в масштабах, разумеется) от базы МАГА.

– Итак, возвращаясь к вопросу, что случилось… Случилась у нас бездна. Как говорится, «теперь официально»… Как видите, предполагаемая зона находится не то чтобы близко к нам, но ночной патруль уже отмечал усиление аномальных эффектов, Арх спрашивал Адарин, той уже с вечера было тяжело. Но пока всё это идёт… волнами.

Лекша пихает Рысь в бок, но та коротко качает головой.

Да, она в своём докладе это упустила, но Мирра и не думает её винить. Ощущение аномалии – слишком субъективная штука. Особенно для драконов. Тем более, что фоново оно здесь всегда присутствует.

Вздохнув, Мирра снова оборачивается к карте (а мысленно – к Арху, прося его поддержки… и памяти). Переключает следующий слайд.

– А теперь главное. Поскольку база МАГА не так далеко, маршруты патрулирования скорректированы, нынешний патруль уже получил новые карты. Никаких открытых полётов в зоне возможного контакта. Тишина в эфире, связь держим через драконов. Любой выход на точку – только высшим эшелоном. Любой полёт – только по согласованию с нами или Йоном. – Короткие, рубленые фразы протокола, составленного не сегодня (и не ею). – Геройствовать никуда не лезем. Бездна – не наша проблема. – Она ловит взгляд Таны, напарницы молодой Адарин, и повторяет с нажимом: – Не наша и не нашихдраконов. Мы здесь не для этого. Исключение – если увидите раненого дракона… или дракона, потерявшего пилота..

Кимрийка, что уже готова была открыть рот, выдыхает и опускает взгляд, признавая правоту. Её Адарин так спасли два года назад.

Коротко выдохнув, Мирра продолжает:

– Не расслабляемся, не теряем бдительность, успокаиваем драконов и просим их сообщать обо всём, что они заметят. Зира… Зиры с нами нет, чтобы уловить близкое присутствие армейцев, но всё-таки мало ли, вдруг у кого прорежется новый талант… – И, сделав короткую паузу, чтобы сглотнуть комок эмоций, добавляет с чужой, но такой привычной интонацией: – И никаких «в Новогорск за пивом», парни и дамы, это ясно?

На несколько секунд повисает тишина.

Да, Мирра не впервые цитирует Эда. Раньше она могла (спасибо феноменальной памяти Арха) повторять его слова, приказы, пояснения целыми монологами – просто со временем надобность в этом уменьшилась.

Но всё же, как выяснилось, отпала не до конца.

…Это как раз одна из причин, почему её так и зовут «командующим».

В такие минуты она немножко больше, чем Мирра Ярская.

– Если вопросов нет, то можете идти. Звеньевые, оповещение остальных – на вас, Арх продублировал драконам. Рысь, передай следующим дежурным… Советница Одейра – я в вашем распоряжении.

Пилоты по двое-трое тянутся к выходу, обмениваясь короткими обеспокоенными замечаниями. Йон задерживается уточнить детали, хотя знает их, наверное, не хуже Мирры… даже лучше: он был замом Эда, когда Эд всё это продумывал.

Но тогда Йон был на пять лет младше, на порядок проще характером – и не потерял ещё веру в людей.

…и правую руку.

Наконец, получив разъяснения по своим задачам, уходит и Йон, и только после этого советница Одейра поднимается со своего места и неторопливо подходит к Мирре, раз за разом жмущей на кнопку пульта в попытке выключить проектор.

– Госпожа советница, чем обязана?

В пульте под кнопкой что-то хрупает, и проектор наконец-то гаснет.

– Вы отправляетесь в Вирсавию… – осторожно начинает советница.

Она всегда начинает вот так, осторожно и с очевидных фактов, к которым не подкопаешься. И вот ты тут согласен, там согласен – и вообще советница вроде как кругом права.

Мирра не раз видела, как госпожа Одейра проворачивает это в Совете Коалиции (но сама никогда не лезла – дебаты не её жанр).

– Да, Белый меня уже «обрадовал». – скрестив руки на груди, Мирра прислоняется к столу. – Отбываем на «Горизонт» сегодня ночью, а оттуда в Сиру-Эйрон… Я пока только не решила, где будет меня ждать Арх: на «Горизонте» или где поближе. Он голосует за «поближе».

– Исключено! – резко вскидывает подбородок Одейра. – Вы отправляетесь по своей обыкновенной легенде, для которой огромный, м-м-м…

– Огромная крылатая огнедышащая тварь, – любезно подсказывает Мирра. – Можете смело называть вещи своими именами.

Неужели когда-то она всерьёз реагировала на подобное?

«О, ещё как», – подсказывает память голосом Арха.

– …для которой присутствие дракона – нонсенс! Его появление само по себе может считаться политическим заявлением… – Советница на секунду умолкает, словно бы подыскивая аргументы. – И, умоляю, не забывайте про действующих там агентов Андара!

В Совете Мирра ни разу ещё не сталкивалась с Одейрой напрямую. Не было общих точек – не считая давних визитов в Вирсавию, где Мирра тогда ещё была скорее гонцом, чем дипломатом… да и Лейла Одейра была в тот момент не членом Совета Коалиции, а лишь представительницей дома Одейра, с которым КОДА имела дело.

Что ж, всё происходит в первый раз.

– Многоуважаемая госпожа советница… – Мирра правда старается говорить спокойно и проникновенно, не сбиваясь на раздражение. – Белый достаточно чётко описал мне задачу, так что да, мы с Архом – политическое заявление. Обещание поддержки Коалицией Вирсавии в случае, если бездна доберётся на сей раз и до них. А что до агентов… ну, сам факт существования Арха они и так прекрасно знают ещё со времён Рубина. А пытаться нас захватить или ликвидировать на территории чужой страны – это тоже своего рода политическое заявление, причём не в наш адрес… Сомневаюсь, что они на него пойдут.

Несколько секунд они с советницей молча смотрят друг на друга, но в игре в гляделки Мирра последние пару лет побеждает даже Арха.

В конце концов Лейла Одейра в демонстративном сокрушении качает головой и отводит взгляд.

Мирра почти воочию видит, как она выискивает новую линию поведения. По-хорошему и дипломатично не вышло…

– Я, разумеется, не могу вам приказывать… без санкции Совета. Но там вы будете находиться под защитой моего дома, и прошу вас, не уничтожайте его репутацию!

Мирра – почти – верит этой горячей, вполне понятной и человеческой просьбе.

Но всё же…

«Чем ей так мешает открытое присутствие дракона?»

– Вам ваш дом важнее судьбы Коалиции?

– Как вы смеете! – возмущается советница, а в следующую секунду словно сбрасывает маску и, подавшись вперёд, выдыхает с досадой: – Вы просто не понимаете, во что ввязываетесь. Не зная ситуации, не понимая дипломатических нюансов – вы лезете в политику с грацией… с грацией вашего собственного дракона.

А сама советница – сейчас – понимает, во что лезет?

Очень вряд ли.

Даже в КОДе далеко не все в полной мере осознают, чтотакое Драконий корпус.

– О, вы просто не видели Арха в воздухе…

Это честная попытка свести всё к шутке, но Одейру она не впечатляет.

– Вы готовы разрушить плоды трудов множества людей – всё во имя своей исключительности!

– Я всего лишь выполняю приказ Белого!

Она что, защищается?

«Плохо…»

Советница вскидывает голову, раздражённо пристукнув тростью.

– Не лезьте в игру взрослых людей, девочка с большим драконом… и ещё бо́льшими амбициями. Дом Одейра справится с политикой без вас.

Вот теперь Мирра ей действительно верит.

«Значит, девочка?..»

– Вы закончили? – холодно произносит Мирра – и слышит свой голос будто бы со стороны. Будто бы говорит не она… и отчасти так и есть. – Потому что вы обращаетесь сейчас не к Мирре Ярской. Вы обращаетесь к командующему Драконьим корпусом. И мы вас услышали, госпожа советница. И обещаем, что приложим все усилия, чтобы положение Коалиции не пострадало… от чьих-либодействий. Всё во имя свободного Андара.

И, коротко кивнув, проходит мимо замершей вирсавийки к выходу, почти слыша, как рушится у той в голове Миррин образ.

В дверях Мирра останавливается.

– Прошу, – вежливый жест. – Мне надо закрыть класс.

Советница медленно выходит.

– И не переживайте, нам не помешает даже разверзшаяся бездна, – произносит Мирра ей вслед, чувствуя, как кривятся губы в хищной драконьей усмешке.

Прямая спина Лейлы Одейры, кажется, становится ещё прямее, а трость норовит пробить дыру в покрытии пола… но шаг не сбивается.

Советница уходит, и Мирра остаётся одна.

Наедине с осознанием, что она понятия не имеет, как сдержать данное Архом обещание.

…Хотя нет. Не одна.

Глава 4. Сюрпризы и соблазны

Тишина, последовавшая за уходом Димы, продержалась недолго.

Первым открыл рот лейтенант Курагин – терять ему всё равно нечего (дальше бездны уже не пошлют).

– Дара?..

– Дара, – кивнул Стрельницкий, чувствуя, как чуть отступает в сторону головная боль. Не уходит. Но отступает. – С-73. Я потом ознакомлю вас с заключением специальной комиссии по поводу её… автономности. Собственно, никого другого я бы в патрулирование в данной ситуации и не послал.

К некоторому удивлению Сергея, причинно-следственную связь раньше лейтенанта ДРА осознал Гродко, начальник базы – тот самый тощий магик в пиджаке, что встречал вместе с майором Дёминым.

– То есть, вы полагаете, таким образом разрыв синхронизации пилоту не грозит?

– Я полагаю, что с разрывом связи они справятся, – поправил Стрельницкий. – Действовать в таких условиях они умеют… оба.

Рано или поздно кто-то да заметит чип на Диминой шее – вот им и удобный ответ на всякие зачем да почему.

Потому что СГБ в своих экспериментах иногда перегибает палку, будем считать так…

Снова повисла тишина (вот пусть бы и висела, чего ей стоит).

– Показать вам базу, господин полковник? – чуть неуверенно предложил Гродко. – Пока готовят вылет и ждут результатов…

– Нет.

Что он тут не видел. Одно и то же, всегда одно и то же (типовые планировки, типовое головотяпство).

– Кофе? – не сдавался Гродко.

Он выглядел так, словно пытался наладить диалог с диким зверем.

Волком.

Немного подумав, Сергей решил не отказываться.

– Вам с сахаром? – с долей облегчения оживился магик. – Сливки, к сожалению, только сухие. Ещё… ещё есть, кхм, тоник…

Майор Дёмин открыл рот, явно собираясь внести своё рацпредложение по меню, но Сергей не стал дожидаться.

– Со льдом. Лёд у вас, надеюсь, найдётся?.. – Он шагнул к выходу, доставая из кармана портсигар. – И через пять минут.

Уже в дверях остановился, обернувшись. Оглядел присутствующих, махнул рукой:

– Совещание окончено. Связь с патрульным пилотом здесь будет?

– Устроим, – обречённо кивнул майор Дёмин.

Стрельницкий кивнул и вышел. Пока Диму с Дарой соберут, проинструктируют – пять минут покурить у него точно наберётся.

Мимо, коротко буркнув извинения, быстрым шагом прошёл лейтенант Курагин (это он правильно, кто ж ещё нового пилота должен инструктировать в данной ситуации). Следом за командиром, сбиваясь на бег, спешил рядовой Камаев.

…В принципе, закури полковник Стрельницкийпрямо тут, ему бы никто ничего не сказал. Просто старательно бы не заметили.

Это отношение было… удобным, но в подобных мелочах раздражало.

Оглядевшись, Сергей нашёл взглядом курилку и отправился туда, на ходу вытаскивая сигарету (если к нему сейчас кто-нибудь услужливо сунется «с огоньком» – упокой того Небо).

По счастью, заметив его на подходе, празднокурящие мгновенно приняли вид крайне озабоченный и рассосались от греха подальше. Остались двое в самом углу курилки: смурной мужик неясной принадлежности, кутающийся в камуфляжное пончо, и пожилой загорелый пилот в линялом полевом комбинезоне устаревшего образца со старшинской «галочкой» на рукаве.

Мужик в пончо удостоил Стрельницкого одним только невыразительным взглядом, а пилот неторопливо поднялся, изображая уставное приветствие, но Сергей махнул рукой, сам опускаясь на скамейку:

– Да сидел бы, Валерич.

Присмотревшись, пожилой пилот задрал кустистые брови:

– А, так это вы у нас шороху наводите… сэр. Полко-овник.

Сергей повёл плечами в некотором странном смущении.

Раздражение на базу рассеялось.

– Да уже года три, как полковник. Меня ж в Анду, считай, без пяти минут подполом тогда выдернули, а там уж…

– Ну да, ну да, где ж карьеру делать, как не в столице, – с притворным пониманием закивал пилот и толкнул соседа в плечо: – Эй, Ми́ко, поздоровайся с господином полковником, прояви уважение.

Названный Мико от толчка качнулся и буркнул не глядя:

– Доб-брый день.

Имя – или прозвище – и пончо навевали ассоциации с кимрскими традициями, но кос этот Мико не носил, собирая тёмные волосы в куцый хвост. Неровно обрезанные спереди пряди падали на угрюмое лицо.

Поставив мысленную пометку разобраться потом, кто этот Мико (в списках личного состава базы навскидку не вспоминался), Стрельницкий вытянул ноги и закурил.

…В голове зашумело, напоминая, что они вообще-то находятся на высоте, на которой Сергей оказался «рывком», без плавного подъёма (а ещё без завтрака и нормального сна больше четырёх часов, но это уже детали).

Откинувшись, чтоб замаскировать очередной прилив слабости, Сергей глубоко вздохнул, медля делать следующую затяжку.

Горное рассветное солнце било в глаза – но воздух оставался холодным.

– Значит, шороху навожу.

– Так точно, сэр, навели уже, не хуже бездны, – с юмором отозвался Валерич, не выпуская помятой сигареты изо рта. – С утра все бегают как наскипидаренные. Лейтенантик наш, кажется, разучился без мата разговаривать, особенно опосля того, как Ильдурушка ретранслятор протерял.

– Рядовой Камаев?

– Он самый, Ильду… Ильдар Камаев, светлое наше пилотское будущее.

Стрельницкий сделал вид, что не заметил ни красноречивой оговорки, ни сарказма (заметил и отложил в мысленную папочку, разумеется).

Валерич сделал вид, что не понял этого.

…Разговор прервало хлопанье драконьих крыльев. Блеснула на солнце зелень чешуи – и дракон пологой спиралью взмыл в перистые облака.

– Ва-аш, – констатировал Валерич, запрокинув голову. – Это кто ж без усилителей стартует, резкий такой, дракону крылья-то зачем рвать?

У Дары усилителей нет, усмехнулся про себя Сергей, вставая. А вслух только заметил:

– Ладно, Валерич, ещё пообщаемся.

И, выбросив так и недокуренную сигарету, быстрым шагом вернулся в оперативный центр, где в напряжённом молчании потрескивала радиостанция.

– Нет связи, – обречённо сообщил майор Дёмин. – Сигнал не проходит. Ждём, пока пилот установит ретранслятор.

– Понятно, – ровно кивнул Стрельницкий, устраиваясь рядом.

Потянулись минуты напряжённого ожидания. У радиостанции колдовал сержантик-техник, но пока что всё, что ему удалось, это превратить шорохи и треск помех в зубодробительный скрежет, – и, дёрнувшись, торопливо вернуть всё обратно.

Поймав себя на том, что уже какое-то время, не мигая, гипнотизирует взглядом радиостанцию, Сергей с усилием отвёл взгляд. Взял со стола кружку, сделал осторожный глоток… В кружке радостно брякнул лёд (кажется, его там было больше самого кофе). Во взгляде майора Дёмина прорезалось какое-то суеверное благоговение.

Да, возможно, кофе со льдом был не совсем по погоде… Но настраивал на рабочий лад лучше всего.

И унимал головную боль (будь Сергей один, приложил бы ко лбу).

– Что можно делать так долго, – с недовольной миной выдал Гродко спустя ещё несколько минут созерцания радиостанции и карты. – Подлетел, поставил…

– Хотите слетать в следующий раз сами? – любезно предложил Стрельницкий.

Он, конечно, тоже был бы не против задать этот вопрос Диме – вот только в исполнении Гродко это вполне тянуло на претензию к самому Сергею.

Его же пилот.

– А я предлагал отправить с пилотом техника, – влез майор Дёмин. – Это было бы эффективнее всего.

Вот почему Курагин такой нервный, понял тут Стрельницкий. Если обе линии «начальства» считает тебя и твоих подчинённых бездарными идиотами, поневоле отрастишь колючки (вне зависимости от того, как далеко претензии от истины).

Прерывая вяло нарождающийся спор, радиостанция выбросила целый ворох различных тресков.

– Есть сигнал! – воскликнул техник, указывая на карту, на которой вдруг вспыхнул красный маркер.

А следом сквозь помехи прорезался голос:

– …приём. Лавр на связи, ретра… новлен. Как слыш… приём.

Коротко выдохнув, Стрельницкий шагнул к микрофону.

– Слышим тебя, Лавр. Слышим. Обстановка?

– Горы как го… – То усиливающиеся, то затухающие помехи искажали Димин голос, привнося чужие, незнакомые интонации. – Ничего не наблюда… Переходим на …шрут патрулирования, приём.

– Принято. Что-то заметишь – докладывай сразу. Приём.

В ответ – очередная волна помех, в которой едва можно уловить что-то типа:

– …рите.

– Что заметишь – докладывай!

– …принял. Конец свя…

И снова минуты ожидания под однообразное, раздражающее шуршание рации. Сержантик-техник что-то подкрутил – шуршание стало тише и словно бы даже чище.

– В глубине зоны аномалии связи точно не будет, сэр, – предупредил техник, обернувшись к Стрельницкому.

Но пока что маркер хоть и мигал, заметно подтормаживая, но всё же перемещался по карте следом за Димой.

– Пришло обновление данных с приборов, – негромко сообщила женщина из магиков, сидящая за одним из мониторов.

– Запускайте анализ, – велел Гродко таким тоном, словно запускал космический корабль.

– Он уже запущен, Яков… господин Гродко, – заверила женщина со сложной интонацией. – Три минуты ожидания.

«Сюда бы Анку», – с некоторой тоской подумал Сергей, наблюдая за остановившимся посреди ущелья маркером.

То ли Дима с Дарой и впрямь замерли на месте, то ли сигнал опять не проходил.

А следом за мыслью про Анку в памяти вспыхнул ночной разговор.

…Маркер мигнул и резко сместился.

– Мы тут что-то видим, – неожиданно чисто прозвучал Димин голос.

Про правила радиообмена он, похоже, внезапно забыл.

– Что?

В ответ – вспышка помех, среди которых с некоторым трудом распознавалось:

– Скорее кого…

– Лавров! Доложи обстановку, приём! – рявкнул Стрельницкий в микрофон, чувствуя, что упускает ситуацию.

Маркер ещё раз скакнул, потом вернулся и стремительно двинулся с места.

К предполагаемому центру первого вчерашнего землетрясения.

– Лавр!

– Да так, просто Дара ре… – донеслось из радиостанции, и связь прервалась.

Маркер мигнул и пропал.

– Обрыв сигнала, – пояснил техник.

Внутри что-то стянуло нехорошим узлом.

…– Вы уверены? – голос в наушнике звучит не сонно, но бесконечно устало, как будто его обладательница ещё не ложилась (хотя почему «как будто»). – Вы знаете его сколько… полтора месяца? Не маловато ли?

Если считать с их первой встречи, там, в вирсавийском посольстве, – то уже почти два.

– Помнится, чтобы попытаться затащить меня в постель, тебе понадобилось полторы недели, – ворчит Сергей, безуспешно пытаясь подавить зевок.

Тамара Георгиевна в пять утра ещё, разумеется, спит, поэтому кофе приходится варить самому.

В наушнике раздаётся резкий вздох.

– Это была совершенно другая ситуация. Если вы хотите услышать мнение аналитика…

– И у тебя всё равно ничего не вышло, да, – негромко усмехается Сергей.

– …то я бы рекомендовала не рисковать сейчас. Особенно отправляясь… туда. Мы до сих пор не нашли горную базу КОДы. Глупые соблазны – они, знаете, самые действенные… и самые непредсказуемые.

…Анке, конечно, далеко до непогрешимости. Она хороший (ладно уж, по-своему гениальный) аналитик, но не Небо Всеведующее.

В конце концов, всех глупых соблазнов по дороге сюда Дима прекрасно избежал. Ставка Стрельницкого не подвела (отчего же тогда так тревожно стянуло нутро?..).

– Анализ завершён, – сообщила магичка, нетерпеливо постучав длинным ногтем по монитору.

Стрельницкий мысленно перебрал личный состав базы…

Клара Вейнер, лаборатория математического анализа и моделирования. Гольштийка (это и по акценту понятно), тридцать шесть лет, перевелась на базу «Иларион», она же Седьмая база МАГА, четыре года назад. По неподтверждённым данным – из-за конфликта с непосредственным начальником, так что перевод был не самым добровольным.

…Ознакомиться с результатами анализа Стрельницкий не успел.

Дверь распахнулась, и ещё один магик, бледный и взъерошенный, с порога выпалил:

– Там вернулись… прибыли. Там… – и махнул рукой, подбирая слова.

Увиденное его явно впечатлило сверх меры.

Не дожидаясь, пока магик отыщет-таки слова, Сергей вскочил и быстрым шагом вышел из кабинета.

Лучше увидеть своими глазами.

И открутить Диме голову за тупые сюрпризы.

…Ладно, не тупые, понял Стрельницкий, останавливаясь на краю посадочной платформы (и рука сама потянулась к пистолету, жестом насколько рефлекторным, настолько же и бессмысленным сейчас).

Не тупые, а изощрённые.

«Глупые соблазны – они, знаете, самые действенные… и самые непредсказуемые».

***

Выйдя из высшего эшелона примерно в заданной точке, Лавр выпрямился в седле. Огляделся по сторонам.

Горы, горы, горы.

…ну, было бы странно увидеть что-то другое.

– Лавр на связи, вышел на точку, приём, – щёлкнув выносной тангентой, сообщил он, подсказывая Даре нужное направление.

В наушниках слышался только ровный шум помех.

Лавр повторил ещё пару раз, но так и не получил ответа. Чудо не произошло, аномалия и горы не давали пробиться сигналу.

«Погоди, – окликнул Лавр Дару, готовую нырнуть вдоль поросшего клочковатыми травяными пятнами склона. – Давай повыше, может, там сигнал пройдёт».

Не то чтобы он всерьёз на это рассчитывал. Так, для очистки совести.

…чтоб Сергей Александрович не нервничал.

Взмыв над горами, они словно замерли в небе, распластав крылья: единственные живые – разумные – существа на много километров вокруг: от базы МАГА… до «Дома-один».

В гарнитуре по-прежнему шипели помехи – никакой связи, никаких сигналов.

Ни рации… ни любых других.

«Интересно… – Лавр откинулся назад и медленно, сам до конца не понимая свои мысли, провёл рукой по основанию Дариного крыла, там, где прятался маячок, – если мы сейчас заявимся в “Дом-один”, Арх с порога нам головы откусит?..»

Дарин маячок и тот, что выдали ему здесь перед вылетом… их ведь тоже глушила аномалия бездны.

«Щекотно!»– рявкнула Дара, дёргая крылом – и срываясь в резкий кульбит.

«Прости!»

Краткий миг падения прочистил голову выбросом адреналина, и мозг заработал чётко и взвешенно.

У них с собой несколько интересных образцов технологий МАГА и минут десять, пока Стрельницкий не потеряет терпение в ожидании, когда же Лавр выйдет на связь.

До «Дома-один» – один короткий рывок.

Если выбросить «патрульный» маячок прямо здесь (лучше не выбрасывать, а аккуратно оставить на ближайшем склоне, вдруг сигнал всё-таки пройдёт) – то останется только Дарин, а его в «Доме-один» извлечь и уничтожить будет вообще не проблема…

Один рывок – и они с Дарой будут дома.

И, возможно, сумеют объяснить всё произошедшее Мирре… Особенно в сумме с прихваченными технологиями МАГА – бездна опасна всем.

…ну или Арх с порога откусит им головы, не дав и слово сказать в своё оправдание, да.

Рискнуть?

…Если бы такой выбор выпал им недели две назад – пожалуй, рискнул бы.

До Малика.

До Эллы с её хомяком-карапузом.

До истекающей кровью и ихором Зиры…

А сейчас медлил, сердясь на себя за то, что вообще взвешивает и решает.

Сколько ещё раз ему делать этот выбор?

…пока его та девочка-смерть не пристрелит, что ли?

«А ещё мы обещали СергейСанычу помочь разобраться с бездной,– влилась в рассуждения Дара. – Давай уже после?..»

Лавр неохотно кивнул, позволяя Даре кругами спуститься к точке установки ретранслятора.

Будто он чего-то другого от Дары ожидал… Ей действительно хорошо со Стрельницким. Интересно.

…а ему нет?

«Но если услышишь рядом кого-то из драконов – скажи, ладно?»

…Антенна выглядела не очень.

Вот совсем не очень, особенно те пластиковые потёки на корпусе и пятна копоти… Да и в целом – будто антенну немножко потоптало стадо горных баранов.

Спрыгнув на каменистый склон, Лавр выругался: полевой ремонт – это слегка не его профиль. Его потолок – заменить деталь по инструкции: пнуть, там, прибор посильнее, штекер переткнуть, лампочку вкрутить, что-то вроде того.

…ну ладно, без инструкции он тоже может, чисто на общих соображениях. Просто за результат уже не ручается.

Дара ободряюще ткнула носом в спину, чуть не сбив с ног: ты попробуй, вдруг получится!

– Сергей Саныч явно рассчитывал на что-то посерьёзней, чем «вдруг получится», – вслух хмыкнул Лавр, ножом подковыривая щиток, чтоб оценить, уцелело ли там внутри вообще хоть что-то. – Но это его проблемы, верно?

Это фантазия разыгралась – или царапины на щитке правда похожи на следы когтей?..

Нож сорвался, процарапав длинную косую черту, и «следы когтей» приобрели совершенно иной, приземлённо-бытовой вид.

…Похоже, в МАГА всё-таки понимали, в каких ситуациях будут эксплуатироваться их приборы. Под щитком всё более-менее уцелело – серьёзно поплавилось только одно гнездо с контактным проводом.

Лавр без зазрений совести повыдирал всё, что вызывало сомнение, прикинул, что куда вставлять, и вернулся к Даре за новым ретранслятором.

– Ладно, если что, скажем, что так и было…

Стоило с усилием и такой-то матерью вкрутить последний кабель нового ретранслятора в свободный паз, как по ушам – в гарнитуре – резанул пронзительный скрежет, стихший через пару секунд.

Поминая бездну, Лавр сдёрнул с головы шлем и поковырялся в оглохшем ухе. Немного подумал, достал из седельной сумки обычную гарнитуру – ту, что использовал в полёте Стрельницкий, – и переключился на неё. Переоденет обратно перед тем, как двинуть на базу…

Ну не привык он к шлему с его ограниченным обзором.

– Лавр на связи, ретранслятор установлен, как слышно, приём, – произнёс он, переходя на передачу. Помолчал, слушая разнообразные шумы и скрипы и наблюдая, как мигает на антенне лампочка-индикатор с затёртой подписью. Повторил: – Лавр на связи, ретранслятор установлен, как слышно, приём…

Он упорно, слово в слово повторил ещё пару раз – и тут лампочка перестала мигать, а следом в наушниках что-то щёлкнуло и, наконец, донёсся ответ:

– Слышим тебя, Лавр. – Голос Стрельницкого трещал помехами, но оставался узнаваемым. Напряжённый и сдержанный одновременно. – …ышим. Обста… ка?

– Горы как горы, – пожал плечами Лавр, забираясь по Дариной лапе обратно в седло.

Ему стало не по себе, словно Стрельницкий мог прочитать все его недавние мысли – про Арха, «Дом-один», технологии МАГА…

Про связь с Миррой.

«Вверх!» – послал он Дару резко, так и не переодев шлем.

– Ничего не наблюдаем… Переходим на маршрут патрулирования, приём.

…и ничего он не сбегает.

Ну, просто раньше начнут, раньше закончат.

Стрельницкий от неготребовал что-то ещё, уже неразборчивое за треском помех, которые становились тем громче, чем дальше Дара отлетала от ретранслятора… Кое-как Лавр разобрал, что речь о банальном «докладывать, если что-то заметишь», и отмахнулся привычным «понял-принял».

Что он тут заметит? То самое потоптавшее антенну стадо горных баранов?

Разверзшуюся бездну?

…хрень неведомую?

Первой её заметила, конечно, Дара.

Сначала просто движение далеко внизу, по каменному, обрывистому здесь склону. Движение резкое, хищное – и неуловимо странное. Если б это не было первое замеченное сегодня живое существо, никто бы и приглядываться не стал… но любопытно же.

Даре во всяком случае.

…ладно, ему тоже.

Они спикировали – собственная тень размытым пятном пронеслась по склону, – и тут же рванули вверх.

«Это что за хрень?!»

Оно было похоже на дракона.

Бескрылого уродливого дракона с куцым гребнем, чья грязно-коричневая шкура едва виднелась на фоне камней.

«Не дракона!»

Где-то внутри Дары зародился гневный рык.

…страх.

Страх-гнев, ярость-растерянность, желание схватить, разорвать… сбежать как можно дальше.

Лавр приник к Дариной шее, глядя её глазами – и слушая потрескивание помех в гарнитуре. «Не дракон» спускался по склону рывками, движениями, совершенно чуждыми обычному звери.

…это ведь считается за «если что-то заметишь», да?

– Приём… – Он помедлил, переключая тангенту. – Мы тут что-то видим, приём.

Осталось понять, что.

Он не думал, что сигнал пробьётся – он, честно говоря, вообще не думал, Дарины чувства забивали всё.

– Что? – неожиданно чётко донеслось в ответ.

– Скорее кого…

– Лавро… – треск помех, – …жи обстановку, приём!

Дара взмыла в небо, оглядывая ближайшие скалы, пытаясь угадать маршрут этого… этой твари.

Маленькие чёрные глазки, массивная нижняя челюсть, грубые пластины недоразвитого гребня, многослойной бронёй опускающиеся на шею, – тварь была слишком похожа на драконьи прототипы, чтобы у Лавра оставались хоть какие-то сомнения.

«Бездна и все твари её!»

…это прототипы были слишком на неё похожи.

Дара, внезапно решившись, ухнула вниз, раздувая потоком бьющего в лицо ветра огнелёгкое. Тварь что-то почувствовала и, приникнув к камням, вскинула морду – а в следующую секунду сорвалась с места.

«Смерть!»– вскипающим ихором взревело нечто внутри Дары.

Добыча-враг-опасность, убей, чтобы не убили тебя.

«Дара! Мы в патрулировании!..»

«…Мы потом СергейСанычу голову принесём. И извинимся».

– Лавр! – затрещало в наушниках.

– Да… Да так. – Лавр плотнее вжался в Дарину шею и чуть повернул голову, чтобы говорить в гарнитуру. – Просто Дара решила притащить вам… сувенир.

Рёв и гулкий грохот, когда пламя ударило в камни, обращая их в оплавленное крошево.

Безнадёжный треск помех.

«Промахнулась! Как?!»

«Дара, спокойно. Спокойно! Вверх!.. Вон она. Бей с опережением. Погоди… погоди… Бей!»

Они слились, сплелись с Дарой воедино – человеческий, анализирующий ситуацию разум и драконья ярость, драконий огонь.

Чудом ускользнувшая из-под удара тварь отскочила назад, тряся обожжённой мордой, а потом развернулась, распахивая пасть, – и завизжала.

Где-то в глотке зеленовато вспыхнул ихор.

Визг ударил не столько по ушам, сколько по нервам.

…пасть распахивалась шире, шире, растягивая нижнюю челюсть на две части, – словно причудливый цветок раскрывал свои лепестки, – и визг перешёл в ультразвук, болезненно отдаваясь в висках.

Дара, сморщившись, выдохнула короткий язык пламени – куда-то мимо – и взревела в ответ.

…Лавр чувствовал, как болезненно натягивается кожа её подбородка – там, на стыке двух частей, на шраме от шанфрона.

(Дара откусит твари голову!)

«Да ты её всю пополам перекусишь, ты ж раза в два больше…»

А в следующую секунду Дара обрушилась на тварь, метя в шею там, где её не прикрывал гребень.

…Тварь извернулась, странно сгорбившись, – уходя от удара буквально на волосок.

«В сторону!»

А крылья у твари всё же были.

Куцые, недоразвитые огрызки с острыми пальцами-спицами, ударившими Даре в бок с такой силой, что едва не пробили чешую.

…это всё равно было больно.

(И обидно!)

«Дара, внимательней! Слушай меня!»

Он потом объяснит ей, откуда помнит подобные броски твари. Кого она ему напомнила.

…не объяснит. Потому что тогда придётся разделить с ней воспоминания о тех видео.

Ускользнув от очередного Дариного удара, тварь рванула вверх по склону и, не дожидаясь следующей атаки, оттолкнулась мощными лапами – и прыгнула, изворачиваясь в прыжке.

Метя на спину Даре.

Время рывком растянулось.

…Если Дара упадёт на спину, встречая атаку когтями, она раздавит Лавра. И может скатиться вниз по склону.

…Если Дара прикроет Лавра крылом, рискует его сломать.

(Крыло… Или Лавра. Люди тоже хрупкие!)

…Если попробует ударить огнём – потеряет драгоценные секунды, раздувая огнелёгкое, и промахнётся.

…Если позволит твари приземлиться на спину, плохо придётся им обоим.

Если…

Лавр ещё не закончил мысль, как уже дёрнул ногой, сбивая крепление ботинок, и скатился по Дариному боку, в движении встречая тварь ударом ножа.

Ихор обжёг лицо, тварь взвизгнула… Удар о камни выбил дыхание, и Лавр покатился вниз, чувствуя, как впиваются его – Дарины – клыки в горло твари, как льются в пасть солёная кровь и сладковато-горький, колючий от энергии ихор.

Успела.

Дара успела.

Глава 5. Эффект первого впечатления

Теперь Стрельницкий понимал: тот бледный заикающийся магик проявил, в общем-то, выдающееся самообладание.

Да, они тут, конечно, специалисты по бездне, но не каждый день на посадочной платформе валяется растерзанный труп твари, над которым возвышается весьма воинственно (кто сказал «агрессивно»?) настроенный дракон без брони.

Пилот стоял рядом, тяжело привалившись к драконьему боку, но при виде приближающегося Стрельницкого всё-таки выпрямился и даже сделал шаг вперёд.

– Мне доложить… или сначала умыться можно?

Сергей, вздёрнув брови в скептичном удивлении, оглядел его с ног до головы: залитое кровью и ихором лицо, наушники с разбитым микрофоном на шее, грязный комбинезон… Там, где активный ихор попал на открытую кожу или ссадины, краснели ожоги.

Ни шлема, ни даже кислородной маски (как Драконий корпус КОДы ещё не убился весь с таким подходом).

– Нет уж, доложи… Раз шлем тебе оказался не нужен, очевидно, и ихор нипочём?

Дима сглотнул. Вытер рукавом щёку, только зазря размазывая следы крови.

– Дара не ранена? – уточнил Сергей, разглядывая драконицу.

Зеленоватый ихор твари явно преобладал, но вот чья кровь ей бок залила, разобрать было сложно.

– Я цела! – возмутилась Дара, распахивая крылья. Бросилась в глаза полоса ободранной чешуи слева, под седлом. – Мы целы! Мы победили!

Голос её звучал непривычно рычаще, но Дима на это никак не реагировал – и Сергей старался тоже не обращать внимание.

– Я Диму спрашивал, – чуть мягче произнёс он. – Успокойся и не пугай местных.

Гродко и так остановился на почтительном расстоянии от дракона. Майор Дёмин, отдуваясь, догнал его и встал рядом, словно верная жена; зеваки (ладно, любопытствующий персонал базы) собирались в отдалении…

Подоспевший наконец лейтенант Курагин выглядел так, что было понятно: цензурные слова выскочили у него из головы ещё десять шагов назад.

Сглотнув, Дима снова потёр ихорный ожог на щеке.

– Во время патрулирования в квадрате 26:13 мы заметили… – И сбился на почти что жалобное: – Ну, это ведь тварь, да?

Стрельницкий мысленно досчитал до пяти. Выдохнул. Кивнул (он понимал Курагина!).

– Дара атаковала огнём, но сжечь не получилось.

«И мы немножко увлеклись», – было написано на Димином лице.

При некоторой фантазии можно было там увидеть даже следы раскаяния.

– После боя было решено досрочно прекратить патрулирование и принести труп на базу для… – Дима опять запнулся, – ну, для исследования.

– Это пода-арок, – тихо, но самодовольно прогудела Дара.

Честное слово, сейчас она была похожа на гигантскую кошку, притащившую мышь хозяевам на подушку – то ли угостить, то ли похвастаться.

Не задрать брови ещё выше стоило некоторых усилий.

– Это всё?

– Ну, – Дима остервенело почесал щёку, – доклад окончен. Теперь я могу идти?

Стрельницкий выдержал некоторую паузу. Вздохнул.

– Иди… Послать кого-то тебя в медчасть проводить?

– Да заживёт, – отмахнулся Дима. – Ну, если у… тварей ихор как у драконов.

Бросил взгляд на морду твари, и выражение лица у него стало сложным.

Кажется, он не очень верил, что всё происходит наяву.

– Зорич тебя проконсультирует, – решил Стрельницкий. – С учётом ваших драко́ннических нюансов. Иди, приводи себя в порядок… и Дару.

– Дару сначала, – согласился Дима и похлопал драконицу по плечу.

Руки у него дрожали.

– Идите.

Стрельницкий его понимал: адреналин схлынул, пошёл отходняк.

По-хорошему надо ему отмыть себя, переодеться и нормально позавтракать, а не торчать тут на посадочной платформе, изображая попытку доклада…

Ну, сам виноват.

– Лавров, – окликнул Сергей, когда Дима с подлаживающейся под его шаг Дарой двинули к драконарию. – Чтоб в следующий раз шлем как надел, так и не снимаешь до окончания боевой задачи, понял? У меня нет другого пилота… с твоим опытом.

Ну не Сержа Керна ведь привлекать.

Дима остановился. Обернулся.

– Я не думал, что это… боевая задача.

О, что это, признание собственной ошибки?

– Лавров.

– Понял… сэр.

– Вопросы?

– Нет… сэр.

По малость ошалевшим глазам было видно, что вопросов масса.

– Иди. Я пришлю Зорича.

Дима с Дарой ушли, а Сергей подошёл к твари поближе. Склонил голову набок, разглядывая обожжённую морду, потом прошёл вдоль туловища, обращая внимание на следы Дариных атак. Разорванное горло, переломанная шея, вспоротая чешуя, множественные подпалины…

Часть ран, особенно на груди и животе, явно были нанесены уже после того, как Дара переломала твари шею. А вот следы огня – очевидно, до.

Бой вырисовывался беспорядочный и нелепый.

Бой обыкновенного, судя по внешнему виду, невзрачного скаута– и крылатого огнедышащего дракона. Вроде силы с самого начала неравные, но…

Дима с Дарой явно столкнулись в тварью впервые в жизни. Настолько впервые, что даже не поняли, что это такое.

«…Ну, это ведь тварь, да?»

Бездна, задача определённо усложняется…

На краю поля зрения показалась чья-то тень.

– Курагин, – позвал Стрельницкий, не оборачиваясь.

Угадал.

– Да, сэр.

– Пошлите за старшим сержантом Зоричем, пусть поможет Лаврову.

– Есть, сэр.

Можно было и самого Курагина попросить, чтоб проконсультировал, но… Дима сейчас не в том состоянии, чтобы налаживать диалог с пилотом на порядок старше его по званию.

С пилотом, который впервые видит Дару.

Обернувшись, Стрельницкий внимательно посмотрел на бледноватого магика Гродко.

– Просто выбросы, говорите. Скачки показателей.

И пнул вывернутую лапу твари, так что та дёрнулась, клацнув когтями по бетону.

Успевшие приблизиться «зрители» отпрянули.

– Э-это безусловно меняет картину, – согласился Гродко без особого энтузиазма. Снял очки и начал старательно протирать их полой пиджака, словно всё ещё не верил (не хотел верить) глазам. – Я сейчас пришлю специалистов разобраться с, кхм, образцом.

– Уж пожалуйста, – кивнул Стрельницкий, отходя в сторону. – Связь с Большой землёй?

– Настраиваем, – бурно откашлявшись, подал голос майор Дёмин. – Сэр, насчёт размещения…

– У меня шестнадцать человек, из них четверо офицеров. И Лавров. И я… А, и старший сержант Зорич ещё из ДРА.

– А…

– От самих ДРА у вас должны быть уже списки.

Майор открыл рот, закрыл и энергично кивнул:

– Так точно.

Ещё раз оглядевшись, Стрельницкий помассировал точку над переносицей, уговаривая мигрень повременить (ведь всё складывалось даже неплохо… не считая упущенного времени).

– И займитесь уже, чем там положено по протоколу инцидента, – проворчал он. – Эта тушка, – кивок в сторону твари, – не могла появиться здесь, кроме как из бездны, какие ещё подтверждения вам нужны?..

Майор ссутулился, словно пытаясь стать меньше, что с его фигурой выглядело довольно комично.

Особенно в сочетании с тщедушным Гродко.

– Есть, сэр. Прошу прощения, сэр.

– Вот и выполняйте.

– Образец можно уносить? – влез Гродко, оттесняя майора. – Вы закончили… свой осмотр, господин полковник?

Нет, хотел ответить Стрельницкий ехидно, он ведь ещё не надругался над трупом – от него этого ждут, что ли?

Не стал, конечно.

С чувством юмора тут, похоже, было хорошо только у Валерича.

Ну и у Димы.

***

Дара не хотела его отпускать. Ворчала, пыталась оттеснить от двери, возбуждённо кружа по тесному боксу, нервно дёргала хвостом.

– Ну хватит, хватит, что ты как маленькая, – проворчал Дима вслух, послушно почёсывая ей подбородок.

Бок у Дары давным-давно уже не болел, он это прекрасно чувствовал. Вспоротые чешуйки он подрезал и шлифанул, рану обработал, а больше ничего и не требовалось – прореха в шкуре уже покрылась характерной корочкой, под которой активно шла регенерация.

«А пожалеть?!»

…видит Небо, Дима старался не заржать в ответ даже так, по связи.

– Вот этим и удобен экзоскелет, – раздался рядом голос Зорича.

Армейский пилот стоял напротив бокса, скрестив руки на груди, и недовольно наблюдал за ними.

– Тем, что можешь просто бросить дракона и уйти?

…желание прописать Зоричу в табло за такой подход было уже привычным фоном, на который вполне получалось не обращать внимание.

Ну ущербный он, что поделаешь.

На фоне Сержа всё равно и вполовину не такой придурок.

– Тем, что можешь не скакать вокруг него на задних лапках, а просто успокоить. И ему легче, и тебе.

– Спасибо, обойдёмся без химозы, – буркнул Дима.

«Дара, давай не будем позориться перед Зоричем, а?»

«Иди,– неохотно уступила драконица. В мыслях у неё, вытеснив навязчивый привкус ихора той твари, промелькнула цепочка ассоциаций: Зорич-Пятик-связь… – Я уже в порядке, а ты – нет».

Прижавшись на секунду лбом к драконьему носу, Дима вышел из бокса.

Щеку, шею и правую руку уже довольно ощутимо жгло, но он заставил себя, приглушив связь, идти вдоль пустых боксов спокойно, даже неторопливо.

Зорич шёл рядом, осуждающе помалкивая.

– Нам сюда, – сообщил он уже у самого выхода. – Следы от ихора необходимо обработать реагентом, иначе останутся ожоги, будет потом кожа пластами сходить. Вон, видишь табличку? – Зорич помолчал пару секунд и всё-таки пояснил, толкнув дверь под говорящим крестиком в круге: – Помещение для санобработки всегда располагается на входе в драконарий. Реагент, перевязочный материал, аптечка первой помощи… Вон, канистры видишь? Белый реагент для кожи, синий для одежды и снаряжения. Да не жалей ты, больше выдавливай!

Мутный белёсый гель особого доверия не вызывал, а стоило размазать полную его горсть по лицу, как Дима взвыл, матерясь сквозь зубы. Кожу окатило огнём – куда там ихору!.. Но через несколько секунд огонь отступил, уступая место ментоловому холодку.

– Не трогай! Жди десять секунд и умывайся. – Зорич подтолкнул Диму к раковине.

Дима старательно намазал реагентом остальные обожжённые ихором участки кожи, стараясь не забывать дышать в первые секунды, и открутил кран на полную, смывая гель, боль и запоздалый страх, что ихор мог запросто попасть в глаза.

– Если в наличии реагент прошлого поколения, порошковый, то перед нанесением необходимо добавить к нему воды, доведя до пастообразного состояния, из расчёта… – нудел над ухом Зорич.

– Забей, – отфыркиваясь, попросил Дима. – Я не собираюсь в ДРА идти.

Зорич на секунду сбился.

– Но ты пилот, – возразил он наконец. – А значит, обязан всё это знать.

Дима взъерошил мокрые волосы и принялся натирать синим гелем пятна ихора на комбинезоне. Этот гель был более густым, липким. Зато, подсохнув, по большей части сам и отваливался, оставляя синеватые пятна.

– Обязан я только за Дарой присматривать, а остальное – чисто моя добрая воля.

Заканчивал возиться с одеждой Дима в молчании. Зорич стоял с видом оскорблённого в лучших чувствах, но больше с советами не лез.

…ладно, Дима не дурак, потом вежливо скажет «спасибо» и свалит подальше, чтоб не бесить своей неидеальностью.

Тишину внезапно оборвал прерывистый сигнал тревоги. Замигала лампа над дверью.

– Что за?..

Они выскочили на улицу. Мимо прошагал взвод охраны базы, грум куда-то тащил детали драконьего экзоскелета, следом за ним топал рядовой Камаев, возмущённо жестикулируя…

«Да я, то есть, не обязан! – донеслось до Димы сквозь мерные гудки сирены. – То есть, это же вы не предусмотрели!»

…да, паники определённо не наблюдалось.

– У них тут чисто по расписанию внеплановая учебная тревога, что ли? – громко, чтоб перекричать сирену, пошутил Дима, закатывая мокрые рукава комбинезона. Холодный воздух неприятно покусывал кожу.

Зорич нахмурился.

– Нет, это точно не учебная тревога… Короткие сигналы сирены – повышенная готовность. Значит, официально объявлен инцидент бездны.

Словно дождавшись объяснения, сирена наконец-то смолкла.

Дима ковырнул в ухе.

– А! Это потому что мы с Дарой Стрельницкому труп твари в подарок притащили?

Зорич в ответ посмотрел так, что вот хоть иди и вешайся, оттого что дурак и шутки такие идиотские.

…даже когда это шуткой, в общем-то, и не предполагалось.

– Вероятно, да.

Тон Зорича был настолько серьёзным, что Дима закатил глаза.

– И откуда ты всё это знаешь.

На этот раз ответный взгляд Зорича был… странным. Сумрачным.

– То, что исходно я не входил в число кандидатов в пилоты, не означает, что мы не прошли потом учебку. Это всё выучивается, представь себе. Всё, что необходимо знать пилоту ДРА. Как в школе… если ты её вообще заканчивал, конечно.

Ну, не заканчивал, какая теперь разница.

…можно подумать, Дима ему любимую мозоль этим вопросом оттоптал.

– В смысле «не входил в число кандидатов»?

– Я срочку грумом служил, – кисло ответил Зорич. – Сопровождали группу кандидатов в Старорецкий питомник, там в наш полк трое драконов планировались. Ну и… Ты же знаешь, фактор случайного импринтинга невозможно исключить. Семьдесят пятый почему-то синхронизировался со мной.

О да, Дима знал.

«И никаких у меня случайных импри… вот этого вот не было,– проворчала Дара, уловив его мысль. – Я тебя ждала, просто не знала, что именно тебя. А когда подумала, то всё поняла».

«Полгода думала?..»

Дара отозвалась волной смущённого возмущения, но возразить не смогла.

Дима не стал ей напоминать, что без Зириной провокации она бы наверняка и в тот день не «догадалась».

…в конце концов, он тоже мог бы и раньше заметить, что понимает Дару слишкомхорошо.

– Значит, у них это, можно сказать, семейное, – задумчиво проговорил он уже вслух.

Настал черёд Зорича озадаченно переспрашивать:

– В плане?

– Так Даре тоже планировали совсем другого партнёра… Но она выбрала меня.

– Да какой там выбор, – отмахнулся Зорич. – Рандом и непросчитанные особенности синхронизации.

…кажется, смутился.

Они ещё несколько секунд в молчании наблюдали за оживающей базой, а потом Зорич вполне даже мирно предложил:

– В столовку?

– Пойдём, – с облегчением согласился Дима.

В солдатской столовой их встретили наглухо закрытыми линиями раздачи и недружелюбным окриком, что без приказа не положено и вообще, вон того уже кормили, а у них всё расписано.

– Я позавтракал, пока ты был на вылете, – пояснил Зорич. – Тебе командировочные талоны выдали? Нас пока не поставили на довольствие.

– Какие талоны?.. – озадачился Дима. – Ну, то есть не выдали, очевидно.

– Очевидно, – согласился Зорич. – Значит, надо к Курагину идти, он здесь главный по пилотам.

– По пилотам… – Дима прищурился.

Из кухни пахло – с ума сойти! – свежими булочками, и вот так вот просто взять и уйти с пустыми руками как-то резко стало выше его сил.

– Тебе, может, и к Курагину. – Дима огляделся, подхватил из стопки чистый поднос и решительно двинул к кухонному окошку. – Вот только у меня своё начальство.

– Пилот, вам что сказали?! – На него выперлась недовольная рожа неясного пола и возраста. – Либо приказ, либо командировочный талон пробивай. Тоже мне, любители халявы…

На тёмные усики ориентироваться или губную помаду?.. Нет, видимо, всё-таки на помаду.

– Простите, сударыня, талона нету…

На «сударыню» усики недовольно дёрнулись.

…он что, не угадал? Небо упаси.

– Нет талона – нет жратвы.

– Так мне за командиром сходить?

– Да хоть за министром обороны слетай! – рявкнули «усики». – Что мне твой Курагин? Оборзели драконники уже…

– Он не мой, – совершенно честно ответил Дима. – Я тут вообще из другой… конторы.

И, повернувшись, спокойненько двинул к двери и насмешливо наблюдающему за ним Зоричу.

– Не прокатило? – хмыкнул тот.

Димы только качнул головой, про себя считая шаги.

На седьмом ему в спину прилетело:

– Эй, как там тебя… Сержант!

Он сделал ещё один шаг и обернулся:

– Не надо начальства? А я думал, вы меня без полковника Стрельницкого не поко…

– Давай поднос. У нас тут всё равно каша оставалась с завтрака, не выбрасывать же… А вот яйца у нас по счёту, не выдам! Хлеб есть, масло, чай.

– Два чая. И булочки, – мстительно добавил Дима, возвращаясь.

– Они офицерам.

– Да бросьте, вы их по счёту печёте, что ли, сударыня?

«Сударыня» посмотрели на него таким взглядом, что кого впечатлительней убило бы на месте.

Дима остался жив. Склонил голову набок – не своим жестом, – и уставился в ответ, тщательно отмеряя скептицизм.

…у него пример перед глазами каждый день маячит.

Голова «сударыни» исчезла, и через десяток секунд на поднос грохнулась тарелка – с такой силой, что каша в ней слитным комком подпрыгнула.

За кашей последовало блюдце с хлебом и куском масла и стакан чая… а следом второй.

И две кособокие подгорелые булочки.

– Приборы у подносов, – рявкнула «сударыня» недовольно.

– Благодарю, – кивнул Дима, подхватил поднос и пошёл за ближайший стол, чувствуя, как «сударыня» продолжает сверлить ему взглядом спину.

…надпись «СГБ» на ней.

– Это чё за магия? – вполголоса спросил Зорич, присаживаясь рядом и выкладывая на поднос столовую и две чайные ложки.

Дима подвинул ему второй стакан чая, отхлебнул из своего и вздохнул.

Вкус победы оказался под стать этому самому чаю: пресный, отдающий чем-то кисловатым…

Затхлый.

…не победы, а безысходности.

– Это я типа пользуюсь служебным положением, – мрачно пояснил Дима, ковыряясь в каше. – Дай поесть, а, ради Неба?

Щёку на месте ихорных ожогов неприятно покалывало, но жевать это не мешало. Правда, остывшая каша была далеко не кулинарным шедевром… но тут уж выбирать не приходилось.

…привкус драконьего корма завтракающей – и такой же голодной – Дары её почти даже скрашивал.

А вот булочки, вопреки неказистому внешнему виду (наверняка потому и отдали), оказались нежнейшие и ещё горячие, Зорич свою умял в два счёта.

Дима не торопился, методично размазывая всё той же ложкой от каши кусок масла по хлебу. Всё это навевало то детские воспоминания про столовку в кадетском корпусе, то образы времён КОДы.

Каша в кадетке была, пожалуй, получше – хотя тогда Дима не мог по достоинству это оценить (тогда она была просто «фу, опять каша»). В столовых «Дома-один» готовили в режиме «как повезёт» – смотря кто сегодня на кухне и что там с поставками продуктов.

…А вот Рубин кашеварил – пальчики оближешь и по самый локоть сгрызёшь. Конечно, ему обычно было не до того, но Димка пару раз забегал к ним с Хельгой на ужин.

А уж какой плов однажды наварили они с Яном ещё во времена «Друзей Драконов»…

Дима с некоторым трудом вернулся в реальность, к холодной каше и хлебу с маслом. Закинул остатки в себя на чистой силе воли и оттащил поднос на стеллаж к мойке, оставив булку на столе.

Она тоже остыла, но хотя бы оставалась свежей и ароматной…

Самым логичным было после завтрака пойти в казарму, закинуть комбез в стирку (должна же здесь где-то быть прачечная?) и завалиться спать – логичным, рациональным и попросту удобным, пока никто не дёргает.

…ну, где они с Дарой и где логика.

Он просто устал. Не физически (подумаешь, мало спал, мотался в патруль и дрался с неведомой тварью), а морально. Его тошнило от чужих взглядов, даже от Зорича – и уж тем более от слова «казарма». Поэтому Дима поступил так, как поступал всегда, когда внешний мир начинал казаться слишком уж недружелюбным.

Вернулся к Даре и устроился у неё под боком.

Резкий, тревожащий запах ихора из бокса уже почти выветрился, Дара пахла Дарой – сухим теплом и гарью, комбикормом и грозовой свежестью… Она ничего не спрашивала, а он ничего не пояснял. Они соприкасались по связи едва-едва: «Ты здесь» – «Я здесь»,– и этого было вполне достаточно.

…Он заснул, конечно. Проснулся, когда Дара недовольно завозилась, плотнее прикрывая его крылом, и почти сразу же понял, что их уединение нарушено.

– Сержант Лавров? – окликнули его.

Дима ответил невнятным мычанием, неохотно выбираясь наружу.

У ворот бокса стоял пожилой мужик в линялом лётном комбезе и с настороженным интересом разглядывал Дару.

– Ну, я, – недружелюбно сообщил Дима, выступая вперёд.

Дара спрятала морду за его спиной.

…ну, почти спрятала. Выглядывающий любопытный глаз не в счёт.

– Тебя там господин полковник потерял.

Говорил мужик спокойно, с нотками юмора. Такой вряд ли будет настаивать на обращении по уставу и прочих армейских тупостях – у него и самого комбез, вон, старый какой-то, причём вообще не «боевой», без усиленных вставок. Да и весь вид достаточно… расслабленный.

– Срочное что-то?

В голове вихрем пронеслась вся та сотня вопросов, которые Дима хотел задать Стрельницкому. Про убитую Дарой тварь, про бездну, базу МАГА, инциденты…

– Да нет. Он просто спросил, не видел ли я его пилота. Второй-то, как я понял, не совсем «ваш».

– Зорич, что ли? – Дима всё-таки вышел из бокса, прикрыв решётчатую дверь. – Он из ДРА.

– А ты? – Глаза из-под кустистых, смешно контрастирующих с гладко выбритым лицом бровей сверкнули любопытством.

– А я нет, – отрезал Дима, неуютно поводя плечами.

Надпись «СГБ» почти жгла спину.

Местный пилот хмыкнул и протянул руку:

– Старшина Семён Валерьев, старший пилот местной группы. Можно просто Валерич. Без всех этих уставных штук… ну, ты и сам их не придерживаешься, как я вижу.

– Дмитрий Лавров. Можно Лавр. – Дима пожал крепкую сухую ладонь. – А это Дара.

– И «эта Дара» не носит экзоскелет.

«Скажи ему, что я свободный дракон, мне не нужен этот… скелет!»

«А ты что, стесняешься?»

Дара пробурчала что-то неразборчивое и, улёгшись, спрятала голову под крыло.

(От этого человека – Валерича – пахло чужими сигаретами и чужим драконом!)

…точно стесняется.

– Ей он не нужен. – Дима отвернулся к драконице, пряча улыбку. – Она взрослый самостоятельный дракон.

Взрослый Самостоятельный Дракон выразительно запыхтел, прекрасно уловив интонацию.

– Помню я самостоятельных таких, – проворчал Валерич. – Вот кровью их пилотов потом техника безопасности и пишется…

Дима открыл рот, чтобы ответить со всей привычной резкостью, – но странная, слишком уж искренняя горечь в голосе старого пилота заставила промолчать.

– Ты ж первых-то серий небось не помнишь. – Валерич глянул на него с невесёлой усмешкой. – Ещё мелкий был. Да и не говорили о таком по телевизору…

Телевизор Диме и не требовался. Арх был, как предполагал Док, из первой серии, доступных документов на которую не сохранилось. Зира (и вот в этом Док был вполне уверен) – из третьей.

…но рассказать об этом Валеричу, конечно, было невозможно.

– Надеюсь, Волк знает, что делает, – неожиданно закончил Валерич и повернул ручку, блокируя дверь в Дарин бокс.

А Дима почему-то не нашёлся, что сказать.

…перед глазами вставал залитый кровью горный перевал из последнего видео с флешки Стрельницкого.

Они уже выходили из драконария, когда сзади послышался глухой ритмичный лязг, и кто-то сердито крикнул:

– С дороги!

Дима еле успел отскочить из-под лап дракона в тяжёлой броне, которого вёл в поводу лейтенант Курагин.

Отойдя от ангара на пару метров, Курагин взобрался в седло, нацепил шлем, подключился к основной кислородной системе – и дракон, выпустив крылья из-под брони, тяжёлым прыжком с места рванул в воздух.

Дима поймал себя на том, что зачарованно наблюдает за неестественно мощными, мерными ударами крыльев. Даже для тяжеловеса, пускай и мельче Зиры с Архом, это был какой-то невероятный, рушащий любую физику ритм.

…это усилители. Экзоскелет – учитывать влияние которого Дима не привык.

Не хотел привыкать.

– Куда это они?

Валерич вытянул руку, чтобы из-под рукава показались часы-«штурманы».

– За вертушкой, видать. Борт к одиннадцати ждём… А средства́ навигации нам тут изрядно поганит соседство с бездной.

– А, ну это да, – кивнул Дима и осёкся.

Он не должен былэтого знать.

Но Валерич только хмыкнул и одёрнул рукав, не придавая Диминой реплике какого-то особого значения.

…он не Стрельницкий. Ему плевать на Димины оговорки.

Вообще всем вокруг плевать на эти самые оговорки, потому что в глазах обитателей базы Дима сам из СГБ, такой же подчинённый Стрельницкого, как его «волкодраки»…

В памяти всплыл их шеврон, с головой то ли волка, то ли дракона, и тут же промелькнула какая-то ассоциация – но так быстро, что не успел уловить ни он, ни Дара.

«Я сплю, – сонно буркнула драконица. – Я не слушала тебя».

«Спи, маленькая», – с привычной нежностью откликнулся Дима.

Валерич тем временем уже шагал в сторону основных модулей базы, и Дима, помедлив, всё-таки двинул следом.

От него ведь этого Стрельницкий ждёт – налаживания взаимодействия с другими пилотами?

…тут главное морду никому в процессе не набить. И улыбаться (и не как голодный дракон).

У этого Валерича хотя бы с чувством юмора получше, чем у того же Зорича.

Интермедия

Силы молчать и вежливо улыбаться закончились у Мирры где-то полчаса назад, и теперь её улыбка, как она подозревает, больше напоминает оскал Арха.

Окружающие тактично делают вид, что этого не замечают. Только Йон искоса поглядывает и хмурится, но это его обычное состояние.

…В какой момент всё пошло не так, спрашивает себя Мирра. В какой момент расширенное заседание Совета Коалиции превратилось в этот цирк?

Она начинает вспоминать, но всё равно сказать не может. Она слишком привыкла не вмешиваться, не лезть в обсуждение тех мелочей и нюансов, что не относились к Драконьему корпусу…

Да и теперь, казалось бы, какой смысл перед отъездом? Для этого, вон, она Йона с собой взяла.

Зато становится понятен утренний вызов Белого – в обход Совета, пользуясь исключительным правом председателя. Да и появление в лётном классе советницы Одейры с её поисками верной линии поведения уже не выглядит таким странным…

Нет, о визите Мирры в Вирсавию на заседании никто не говорит – не считая её собственного сухого сообщения, что они с Архом отбывают сегодня вечером по официальному приглашению той стороны, заместителем остаётся Йон, миссия согласована с Белым, обсуждения не требует.

Что ж, не требует так не требует, спорить с главой Драконьего корпуса о делах Драконьего корпуса дураков давно уже нет, – к тому же на повестке дня есть темы более животрепещущие.

– Это такое упущение, что просто не лезет в ворота… ни в какие ворота, – возмущённо выговаривает советник Захария Янг. Андарский ему не родной, но спустя столько лет это проявляется только в странном обращении с фразеологизмами и манере говорить куда громче, чем, на взгляд Мирры, стоит. – Как понимать «контакт не даёт информации»? Куда смотрит наша агентура, я спрашиваю? У нас база андарской армии здесь, тут, под боком, а мы не получаем оттуда ни крошки… никакой достоверной информации! Никто даже не может сказать, когда наш… контакт замолчал, хотя это – жизненно важно для всего нашего «Дома-один».

Его тирада адресована куда-то в пространство – между молодым Медеем, недавно назначенным замом шефа полевой разведки, и генералом Глинке, главой «специальных сил» Коалиции.

Медей молчит, пощипывая крохотную, аккуратно выстриженную бородку, и лицо его выражает… ну, примерно ничего, будто слова Янга его не касаются. Генерал же поднимается со своего места и смотрит с тяжёлым раздражением. Открывает рот, чтобы дать советнику резкую отповедь, но не успевает.

– Прошу обратить внимание, что это не «база андарской армии», – вмешивается Лейла Одейра, пристукнув тростью, и тоже встаёт. Сухощавая старуха в тёмной мантии напротив массивного, утянутого в мундир генерала. – Это база мирной международной организации. Положение Коалиции таково, что нам нужно проявлять… аккуратность в подобных ситуациях. Разве не так?

От очередных призывов к осторожности в её исполнении ноют зубы. Нет, пожалуй, Мирра понимает генерала, взирающего на Одейру со смесью снисхождения… и отвращения.

Она только не понимает, зачем Совету эти глупые споры по вполне очевидным вещам. Ещё буквально вчера никого «контакт» на базе МАГА не интересовал (общую ситуацию и патрульные пилоты из Драконьего корпуса могли отслеживать) – а теперь, видите ли, спохватились.

…И зачем эти споры Белому, который сидит на своём месте молча, опёршись локтями о стол и опустив голову на сцепленные руки в позе бесконечно усталой – и отстранённой от происходящего.

– А может, нам следует…

– А может…

Голоса гулко разносятся под каменными сводами кабинета, сливаясь в какофонию неразборчивых реплик. Ораторы вскакивают, кто-то опрокидывает стакан воды на бумаги и, ругнувшись на трёх языках, начинает судорожно вытирать носовым платком.

Мирру настигает чувство, что всё катастрофически рушится, расползается на ошмётки.

Всё то, что они так долго строили и за что боролись…

Сколько здесь высмеивалось притворство Андара с пустопорожними дебатами законотворцев, реальной власти у которых не было ни на грошь, – потому как принимали они только то, что «следовало», а всё остальное топили в таких вот пустых спорах… И вот пожалуйста.

Первые лица Коалиции, называется.

…Хотя, возможно, стоило пообедать перед заседанием. На голодный желудок мир всегда выглядит мрачнее.

– А может, – с долей отчаяния передразнивает она, наклонившись к Йону, – если я попрошу Арха сюда заглянуть, они прекратят ругаться, как базарные бабки, которые пять гро́шей недосчитались? И это – лучшие лица Коалиции…

Йон неодобрительно морщится, и не понять, чего же он не одобряет: Миррино предложение, творящийся цирк или вообще всё сразу.

«Люди – твоя задача», – ворчливо напоминает Арх. И он шутку не оценил.

– У меня не было приказа! – рявкает наконец генерал Глинке, перекрывая гул голосов.

Бывший андарский офицер спецназа – он слишком остро реагирует на малейшие сомнения в его действиях… и, пожалуй, слишком привык полагаться на приказы командования.

Но другого человека с таким опытом у КОДы просто нет.

…Не считая, конечно, шефа Аджи, которого сегодня заменяет Медей, по-прежнему с удивительным спокойствием игнорирующий тот факт, что вопрос наличия действующего осведомителя на базе МАГА скорее в его компетенции, чем Глинке.

И хотя он старше Мирры от силы года на три и сегодня впервые присутствует без своего шефа, держится он с такой уверенностью, что все это молчаливо принимают, как должное.

От Арха долетает насмешливое воспоминание, как тряслась Мирра на своём первом самостоятельном заседании, когда Йон отступил в сторону, на привычную позицию заместителя.

«Спасибо за поддержку, Старейший», – язвительно отзывается Мирра.

«Ты была несмышлёным птенцом», – утешает Арх.

«А… этот?»

«Этот давно не птенец, – уверенно сообщает Арх. – И ты тоже».

«А чего тогда птенцом зовёшь? – в шутку упрекает Мирра. – Ты уж определись».

«Для меня ты всегда птенец,– рокочет связь с долей то ли смущения, то ли насмешки, и от этого в груди разом тепло и досадно. – Но для людей – нет».

Мирра прикрывает на пару секунд глаза, баюкая себя в этом ощущении, а потом с неохотой возвращается вниманием к Совету.

…А Глинке всё кипятится:

– Если вы думаете, что у меня много свободных людей, чтоб посылать их в каждый уголок Андара…

И тут Белый поднимает голову.

– Хватит, – примиряюще зовёт он. И повторяет громче: – Хватит! Глинке, прекратите оправдываться… вас никто не обвиняет. И нам не нужно посылать людей в каждыйуголок Андара. Мы старались держаться подальше от базы МАГА, полагаясь на один довольно опосредованный контакт, но сейчас… – Белый разводит руками.

Медей всё также невозмутимо молчит, и эта равнодушная маска портит в общем-то красивое, тонко вылепленное лицо (с него бы мушкетёров в книжках рисовать).

Потом он поворачивается к Глинке и что-то говорит – так тихо, что Мирра не может разобрать ни слова.

Глинке его не слушает – он смотрит на Белого.

– Если бы вы мне приказали…

Медей наклоняет голову, старательно пряча усмешку, и каштановые пряди падают ему на лицо. Горячность Глинке его явно забавляет… как и любого «на новенького», наверное. Сейчас-то, столько лет и заседаний спустя, Мирре уже вообще не смешно.

Белый качает головой, обрывая оправдания генерала.

– Мы слишком привыкли полагаться на косвенную аналитику Информационной службы… и на то, что здесь, в горах, Драконий корпус всегда может послать кого-то на воздушную разведку.

«Ну конечно, мы-то тут и крайние», – ворчит Арху Мирру.

«Всемогущие», – с иронией и толикой самодовольства откликается Арх.

«Можно я воспользуюсь поводом и выскажу им, что думаю?..»

Арх мысленно фыркает. Он не против послушать.

– У нас больше нет Зиры, чтобы вовремя засечь армейских драконов! – напоминает Хельга, не дав Мирре и рта раскрыть.

…Мирра не нашла повод отказать ей в присутствии на Совете – хотя видит Небо, хотелось. Последнее время с Хельгой особенно тяжело: сначала Малик, потом Зира… Для Хельги это будто личное оскорбление.

Ладно хоть не от всего драконьего рода.

– И у нас нет никого с соответствующим потенциалом? – уточнят Белый, не скрывая досады.

Похоже, об этом последствии Зириной пропажи он раньше не задумывался.

– По планам Дока можно было со временем попробовать с Дарой… но с учётом ситуации с её пилотом – мы её фактически потеряли.

В воздухе на секунду повисает неозвученное «…если не получится её вернуть без пилота», и Мирра прикрывает глаза, ненавидя и ситуацию, и себя.

С этим надо что-то делать.

«Это не твоё решение»,– с долей сочувствием напоминает Арх.

«Это моя ответственность. И моя подпись».

– Я попробовала адаптировать кое-какие наработки под Мариса… но увы, – разводит руками Хельга, не замечая Мирриной реакции.

Именно эти Хельгины попытки привели к тому, что Драконий корпус лишился и Малика (а значит, и Зиры), – но Мирра сдерживает себя и молчит.

Всё равно это ничего не меняет.

Незаконченные наработки Дока, грандиозные планы Хельги… какое это теперь имеет значение, если Зира пропала, а Дара и Малик в руках СГБ.

– Обычные драконы, – в голосе Хельги внезапно прорезалось мягкое сожаление (и Мирра глубоко выдыхает, признавая, что разделяет её чувства), – слишком долго находились под препаратами ДРА. А оставшиеся наши птенцы ещё слишком малы. Если бы мы приняли решение об их акселерации… – Тут Хельга пожимает плечами и смотрит на Мирру. – Но это не в моей компетенции.

Все как по команде тоже поворачиваются к Мирре, и ей становится не по себе.

Как будто она облажалась (да, она облажалась).

Как будто она самозванка…

Самозванец, выскочка, не чета Рубину!

«Это не я», – моргнув, осознаёт Мирра.

Это не её мысли, это память Арха.

…Это Эд.

Хотя уж ему точно было не о чем переживать, Рубин его сам выбрал своим замом.

«А тебя выбрал я», – сухо напоминает Арх.

И Мирра с усилием отстраняется от чужих воспоминаний и встаёт.

– Драконы беспокойны, – говорит она резко. Будущее птенцов она обсуждать Хельге сейчас не даст. – Вы знаете, как на них влияет… аномалия. Даже вернись к нам Зира, это ничего бы не поменяло: драконов сейчас нельзя отправлять в тот район… если мы, конечно, не тайные поклонники ДРА с их методами седации. – Она горько усмехается. И, решившись, объявляет: – Так что пока угроза не ушла, я прошу разрешения перебросить как минимум часть контингента в «Аргон» и, может быть, «Горизонт». Оставить здесь курьеров для связи и пару боевых звеньев для ограниченного патрулирования. Хельга подберёт наиболее устойчивых к… воздействию.

Голос звучит спокойно и уверенно – так, как и должен говорить командующий Драконьим корпусом.

Кто-то же, в конце концов, должен принимать реальные решения, а не спорить над семантикой.

Белый смотрит на неё несколько очень долгих секунд, потом, словно увидев что-то, медленно кивает:

– Запрос принимается. Кто поддерживает решение?

Советник Янг открывает было рот, чтобы громогласно возразить – это ясно написано на его раскрасневшемся лице, – но сдерживается.

Мирра смотрит на Артура Второго. Елена наклоняется к нему, что-то говорит, и Артур, помедлив, кивает и поднимает руку, продолжая читать со своего планшета.

Медей обозначает своё мнение аккуратным жестом одной только кисти (его по-девичьи узкое запястье можно обхватить двумя пальцами).

Следом с небрежной усмешкой голосует Гир, Григорий Аталь, глава кимрского «Ир-Кецаля», – а за ним и бо́льшая часть советников, за исключением вечно уклоняющейся от голосования Ильиной-Рейн.

Начальник штаба ожидаемо против, ведь «Дом-один» и так на время лишается Арха.

Лейла Одейра ожидаемо против такого пополнения вирсавийского «Горизонта».

Всё ещё кипящий Глинке демонстративно воздерживается.

– Одобрено, – кивает в конце концов Белый, ставя точку в обсуждении. – Но здесь должно остаться никак не меньше одного крыла.

Мирра кивает в ответ и только после этого позволяет себе откинуться на спинку кресла. Больше её здесь ничего не касается.

Ни очередные выпады Янга в сторону генерала Глинке, которого он определённо выбрал сегодня жертвой своего раздражения, ни долгожданные призывы Белого закончить бессмысленный спор, ни напоминание Гира Аталя, что на замолчавший контакт с базы МАГА можно выйти через людей в Новогорске (и почему, интересно, это сообразил только заносчивый кимр – и только сейчас?).

– Так может, вы и займётесь выуживанием… получением информации? – уже как-то остаточно возмущается Янг.

Мирра взирает на всё это с флегматичной усмешкой Эда.

Медею, в конце концов, так можно, значит, можно и ей.

…Уже покидая кабинет совета, Мирра находит взглядом генерала Глинке.

Тот стоит в стороне – всё ещё гневный и раздосадованный, – и смотрит на советника Янга, что-то обсуждающего с Белым.

Смотрит – как человек, который не скоро забудет и простит случившееся.

И в этом момент Мирра впервые ощущает, что даже рада их с Архом визиту в Вирсавию.

«Люди, – мысленно ворчит Арх. – До чего у вас всё сложно…»

Кивнув ждущему кого-то Медею, Мирра выходит.

«Если бы мы могли просто откусить голову тому, кто нам не нравится, человечество быстро бы закончилось».

Глава 6. Деконструкция ожиданий

Дима нагнал пожилого пилота уже на краю посадочной платформы, но внезапно замедлил шаг.

…хотя чего он, не откусит же пилот ему голову.

– Валерич! – всё же позвал он.

– Аюшки? – со смешной интонацией откликнулся тот, оборачиваясь.

– А… как вы стали пилотом?

Дима помнил: самое раннее видео с флешки было семнадцатилетней давности. Долгий срок, конечно, но сколько Валеричу сейчас – шестьдесят пять, семьдесят?.. Определить возраст на глаз было сложно, но всё равно получалось, что Валерич обрёл дракона… в полтинник?

В КОДе это никого бы не удивило, но в армии-то в таком возрасте вроде уже на пенсию выходят.

– Как-как, каком кверху, – фыркнул пожилой пилот. – Это вообще-то не самый приличный вопрос в ДРА, молодой человек… – И, помолчав, всё-таки добавил: – Техником был на проекте, потом в питомнике специалистом – а там и дракон.

– Случайно, что ли?

Ну прям-таки история Зорича получается.

– Какое там… Тогда старались в пилоты брать либо из авиаторов, либо своих. Я по всяким мозголомным параметрам подходил, а возраст – ой, да что им возраст? – Пилот махнул рукой. – Тогда уже знали, что пилотам регенерация передаётся… Спасибо моему старику, даже колено на погоду не ноет.

В голосе мелькнула грубоватая нежность, резанувшая Димин слух.

Нет, она была естественна для пилотов Драконьего корпуса, но услышать такое от старого убеждённого армейца, что видел в свободной Даре опасную тварь…

Как сам Дима стал пилотом и почему Дара без брони, Валерич спрашивать не стал.

Разговор увял.

– О! – раздалось вдруг с той стороны дороги. – Ты уже с Валеричем познакомился, прекрасно.

Навстречу им шёл Стрельницкий, изрядно посвежевший и улыбающийся такой по-драконьи хищной улыбкой, что Дима на месте «магиков» очень старался бы не попадаться ему на глаза.

– Валерич, спасибо… Дим, найди меня через полчаса.

«Что это была за тварь? – хотел спросить Дима. – Вот, значит, чем занимаются драконы ДРА? Почему о тварях из бездныникто не говорит – всерьёз, не считая зауми Книги времён, сказочек и страшилок, которые так легко выбросить из головы?..»

Но вместо этого, поймав внимательный взгляд Валерича, только буркнул:

– Да… сэр.

Сергей Александрович на секунду улыбнулся нормальной (человеческой, а не драконьей) улыбкой и кивком отпустил.

Но Дима не успел далеко уйти, как над головой громыхнуло, словно в горы пришла сухая гроза.

…не гроза – драконы.

Они появились высоко в небе над базой с потрясающей синхронностью, тремя группами с разницей в полсекунды и, наверное, десяток метров по высоте, не больше.

Большие и маленькие – Дима насчитал как минимум трёх, а потенциально и пятерых тяжеловесов, – все двигались, как единый организм, по крутой дуге заходя на посадку, и чем ниже они опускались, тем громче воздух гудел от их крыльев.

– Эх, хорошо тигры идут, важные такие, – заметил Валерич, и Дима осознал, что пялится в небо, разинув рот, как мальчишка.

Он никогда не видел столько драконов в небе разом. Вот так, единой группой.

…кажется, он начал понимать, почему тот въедливый подполковник-инструктор, «экзаменовавший» их с Дарой недели три назад (где-то в прошлой жизни), так нудел про темп, дистанцию и строй.

Это действительно… впечатляло.

– Тигры?

– Пониже опустятся – сам увидишь.

Дима присмотрелся.

Надо же, и впрямь «тигры»… А он-то всё понять не мог, неужели столько лавовых бывает.

Нет, масть у всех была разная, просто крылья были размалёваны огненно-рыжим по чёрному, так что даже на просвет поначалу можно было обмануться.

Впрочем, первым шёл самый настоящий лавовый, чёрно-красный тяжеловес.

…Арх?

Дима моргнул, и иллюзия рассеялась.

Нет, не Арх, конечно, – форма крыльев не та, и в тяжёлой броне экзоскелета Арха вообразить было попросту невозможно. А когда дракон опустился ниже, призрачное сходство пропало окончательно: у этого и гребень был другой, чем-то похожий на Зирин, и стать, и даже цвет – красный уходил в рыжину, где-то и до жёлтого, а чёрный на крыльях и ногах шёл полосами.

Почти как у остальных… только без краски.

Стрельницкий впереди ускорил шаг, торопясь к посадочной площадке.

– Прям даже интересно, кто кого сожрёт, Волк или Злыдня, – непонятно прокомментировал Валерич, провожая его взглядом. Покосился на Диму и добавил с усмешкой: – Я б на Злыдню поставил… но ладно уж, не буду в твоём присутствии.

– Потому что я типа из СГБ? – внезапно обозлился Дима.

– Потому что ты человек Волка, – пожал плечами Валерич, словно бы это всё объясняло.

Дима в который уже раз не нашёлся, что возразить.

…Спустя полчаса он честно попытался отыскать Стрельницкого, но нашёл только хмурого Зорича на выходе из драконария.

– Тут дурдом, – сообщил тот. – Полная эскадрилья, пятнадцать драконов, и всех разом надо разместить, накормить и подключить… Я Семьдесят пятого переселил рядом с твоей.

Дима уже был в курсе, и Дара определённо была куда довольнее таким раскладом, чем он.

– Ты серьёзно записался в мои няньки?

Зорич задумался на секунду, забавно выпятив нижнюю губу.

– Ну, я старше по званию, опытнее и…

Что «и», Дима так и не узнал.

– Эй, парни, чё стоим, лясы точим, заняться нечем?!

Окрик застал обоих врасплох.

Зорич рефлекторно вытянулся по стойке смирно.

…Дима тоже дёрнулся, честно говоря.

Но голос был незнакомый. Хриплый.

Женский.

Широким, энергичным шагом к ним приближался… приближалась майор ДРА.

Утянутый по фигуре и усиленный бронёй, «боевой» лётный комбез с майорскими ромбами на наплечнике не оставлял сомнений – как и чёрные волосы куда длиннее положенного «ёжика», и позёрский рыжий шарф.

– Никак нет, сэр! – рявкнул Зорич, по полной врубая «солдафонство». – Старший сержант Зорич, прибыл с полковником Стрельницким, сэр!

И шагнул вперёд, заслонив Диму.

Это было даже смешно, но…

Бездна, Дима внезапно почти простил ему Семьдесят пятого.

– А эт чё за тело? – Майор шагнула в сторону, смерив Диму хмурым взглядом. – Ты как стоишь перед старшим по званию… сержант?

Прежде чем Дима вообще открыл рот, Зорич без малейшей заминки ответил:

– Простите, сэр, это сержант Лавров, он также прибыл…

– Мне плевать, – оборвала его майор, – с кем и откуда вы прибыли. Операция передана седьмой эскадрилье под моим командованием, все пилоты переходят в моё подчинение.

«Бедный Курагин», – даже посочувствовал Дима, приглушая связь, чтоб не волновать Дару.

А ещё подумал: «Так вот кого Валерич “Злыдней” назвал…»

И когда уже почти открыл рот, чтобы объяснить, где он видел это самое командование, ему Стрельницкого достаточно, – заметил быстро идущую к ним фигуру в знакомом графитово-сером камуфляже.

– Простите, сэр, – раздалось негромкое. – Проблемы?

Майор резко повернулась к новому участнику диспута об субординации. Тот коротко махнул рукой к кепке – типа честь отдал.

– Капитан Дымов, СГБ… Какие-то вопросы к моему бойцу?

– К вашему? – Майор прищурилась, переводя взгляд с формы «волкодрака» на Димин комбез. – Он пилот.

– Он нашпилот.

Дима внезапно осознал, что капитан Дымов с Зоричем, каждый по-своему, не задумываясь и не сговариваясь, – оба выгораживают его перед этой самой «Злыдней».

Это было странно, глупо, смешно…

Неловко.

Небо, да за него так последний раз ещё Риман перед Йоном заступался.

…ну, перед Миррой особо не требовалось, а если уж она устраивала разнос, Дима его мужественно выдерживал. В конце концов, оно почти всегда было за дело.

– Регламент привлечения сержанта Лаврова необходимо согласовывать с полковником Стрельницким, сэр, – невозмутимо гнул своё капитан Дымов.

Высокий, не перекаченный, но жилисто-крепкий, бритый почти под ноль (щетина на голове отливала то ли русым, то ли седым) и донельзя уверенный в себе СГБшник стоял перед майором не как младший по званию – как равный, такой же профессионал из смежной области.

«Нам нечего делить», – говорил весь его вид.

…ну не считая одного там пилота в неясном статусе, да.

– Я вас услышала, капитан, – медленно произнесла майор, и прозвучало это несколько зловеще. – Мы обязательно уладим вопрос с господином полковником. Благодарю за пояснение.

И, развернувшись с коротким кивком, ушла.

Но Дима рано выдохнул.

– Лавров, на пару слов, – бросил Дымов, не оборачиваясь. И, словно почуяв ещё не сформулированное возражение, процедил: – Сейчас.

Они отошли за угол драконария— и Дымов внезапно толкнул Диму к стене.

– Лавр, какого хрена?! У тебя для чего на спине «СГБ» написано?

Чтобы булочки в столовке вымогать, для чего ж ещё.

– Если кто лезет, шлёшь всех на три буквы, ты меня понял? Три буквы – это «эс-гэ-бэ», поясняю для особо тупых. Ты секретнее этой бабы на порядок, ты ей вообще отвечать, что ты тут делаешь и откуда ты тут такой красивый взялся, не обязан. Пока она с Шефом не согласовала – хлопаешь глазками и шлёшь на три буквы, не забыв прибавить в конце «сэр». И всё! Я тебе в няньки не нанимался, чтоб бегать и отмазывать, ты вот это всё должен был ей сам сказать… вытянувшись по стойке смирно из уважения к офицерскому чину.

– Какое, в бездну, уважение, – буркнул Дима, отворачиваясь от слишком проницательного взгляда. – Я ж тупая кодла…

По бокам от его лица в стену впечатались кулаки в тактических перчатках.

– Лавр, блин, – вполголоса рявкнул Дымов. – Какая нахрен тупая кодла, тебя сюда Шеф притащил, и позорить его ты не будешь, понял?

«А то что?» – хотел спросить Дима.

Где пролегают все те границы, на которые он выменял иллюзию свободы без арестантского браслета и запирающейся на ночь комнаты?..

Не спросил.

– Понял.

– Понял, СЭР, – с нажимом поправил капитан.

Это было уже перебором.

– «Сэркать» я только вашему Шефу обещал. – И, растеряв весь пыл, отвёл взгляд в сторону. – …нашему Шефу.

Дымов выдохнул и отшагнул назад.

– Так-то лучше… И, да, налепи на рукав и не снимай.

Он сунул Диме в руки шеврон – ту самую голову то ливолка, то ли дракона.

…волкодрака.

Только сейчас Дима поймал ускользнувшую от него в прошлый раз ассоциацию: стилизованная голова на нашивке больше всего напоминала голову той твари, что они с Дарой притащили сегодня.

Волко-драк.

Дикая тварь с серо-бурой шкурой, здоровенными клыками и недоразвитым гребнем.

– Зачем мне это носить? – Дима смял шеврон в кулаке. – Даже если я… подчиняюсь Шефу, это не делает меня одним из вас.

– Да ну, – хмыкнул Дымов, мгновенно остыв. – Ладно, считай это просто меткой. Ты под нашей защитой… – Секундная пауза, вполне человеческая усмешка: – Ну и, знаешь, ты заслужил право его носить. Именно так его у нас и получают.

И, мягко отобрав нашивку, хлопнул Диму по плечу.

И ушёл.

…Отобранный им шеврон, конечно же, оказался на рукаве – на липучке.

Дима медленно, на пять счётов выдохнул… но отдирать не стал.

Он всё-таки был не настолько тупой кодлой.

***

Через обещанные полчаса Лавров, конечно, Сергея не нашёл, но это было ожидаемо.

Стрельницкому и так было, чем заняться.

База оживала, словно раскручивался проржавевший механизм: сначала всё движется (если вообще движется) со скрипом и скрежетом, а потом глядите-ка, заработало.

Вертолётом с Новогорска прибыли Дымов со своими парнями, верный Василий и «мальчики» Анки, немедленно отжавшие у магиков одну из компьютерных лабораторий; а вскоре после них базу накрыла огромная тень драконьей стаи – седьмая эскадрилья ДРА явилась в полном составе (ладно, в урезанном – безо всяких там штабных писарей и в расчёте на местную грум-службу).

В этот момент Стрельницкий отдельно порадовался про себя, что Анка в принципе оставила «большую» полевую работу. У седьмой эскадрильи был слишком выдающийся командир. Своеобразный… если не сказать хуже.

Майор Инга Аич с говорящим позывным «Злыдня».

Что ж, подкрепление не выбирают – база «Иларион» находилась в ведении её эскадрильи.

– Сергей Александрович?..

О, вот он, герой сегодняшнего дня. Взъерошенный, бледный, на щеке ссадина, на комбезе неоттёртые следы реагента, а на плече нашивка с головой волкодрака.

– Дымов тебя нашёл.

Это, конечно, не вопрос (это облегчение, почти как от волшебных таблеточек Арафа).

– Вы его прислали? – мигом набычился Дима, подходя ближе.

Сергей прикинул, нужен ли ему прямо сейчас микроскандал на тему мамок-нянек и самостоятельных и независимых пилотов (вот прям в духе Дары), и ответил совершенно честно:

– Нет.

Он просто ответил тогда Дыму на вопрос, как добрались и всё ли в порядке: «Готовь шеврон, вашему полку прибыло».

…Ну и потом ещё майора Аич упомянул.

Это же не считается, верно?

Дима дёрнул плечом, явно не особо поверив.

– У вас что, каждый должен завалить по твари, чтоб шеврон получить? – сменил он тему, нет-нет да и поглядывая на свой рукав.

– Боевое крещение, – пожал плечами Сергей. – «Волкодрак» за волкодрака.

– Тогда шеврон не мне положен, а Даре.

– А ей надо? – озадачился Сергей.

Дима словно прислушался к чему-то (хотя понятно, к чему – к кому).

– Она и так знает, что молодец, – проворчал он после паузы.

– Ну, значит, проблема решена, носишь за двоих.

– Я не ваш «волкодра… – Дима осёкся и опять перескочил на другое: – Она так зовётся? Та… тварь.

Ну вот наконец-то и добрался до главного.

Сергей вздохнул, разглядывая раскинувшийся вокруг горный пейзаж. Скалы, снежные шапки вдалеке и небо, небо, небо… Дима нашёл его на окраине базы, в закутке самой дальней курилки. Куришь и любуешься – полный релакс.

Особенно в одиночестве.

– Это, конечно, исходно всего лишь жаргонное название. – Сергей выкинул окурок и на автопилоте достал следующую сигарету. Традиционно протянул портсигар Диме, тот мотнул головой. – Но по факту да, тварей этого вида так и называют. Вообще, там то ли три, то ли четыре классификации на самом деле, но и мы, и ДРА применяем только две. Напомни, я тебе выдам материалы почитать.

– Ну конечно, раньше же совершенно не до них было, – со своим извечным сарказмом среагировал Дима. – Это же такая мелочь! Все вокруг и так в курсе, действительно, мне-то зачем знать…

– Ну вот теперь знаешь, – не повёлся Сергей. – Это был волкодрак класса «скаут»… Разведчик бездны, так сказать.

Дима мрачно зыркнул на него.

– Вам просто это нравится.

– Что?

– Держать меня в неведении. И делиться информацией в час по чайной ложке.

Как будто сам не ломается каждый раз, как барышня, когда Сергею позарез нужна та самая информация.

– Можно подумать, – примирительно заметил Сергей, – ты прожил девять лет с драконом и вообще ничего о тварях не знал.

Дима открыл рот… и закрыл.

И молчал слишком, слишком долго.

Стрельницкий нахмурился. Медленно выдохнул, считая про себя до пяти.

– Вообще?

Он, конечно, заподозрил неладное по Диминой реакции на бой с волкодраком, но…

– Представьте себе, – язвительно буркнул Дима. – Не считая дурацких страшилок.

– Но ведь в КОДе хватает бывших армейских пилотов.

Дима мотнул головой.

– Драконов, – поправил он. – Их – да. Вот только о своей жизни в ДРА они толком не помнят, а о бездне говорить просто отказываются. А пилотов мало, и о прошлом они тоже предпочитают не вспоминать. Они… – Дима запнулся, – они рвутся вперёд. Как будто… Не знаю. – Он отвёл глаза. – Пытаются доказать что-то кому-то. Нам. Или себе… А ещё у них опыта на порядок больше.

– А значит, в любую опасную миссию они пойдут первыми, – кивнул Сергей.

…и первыми погибнут.

Нет, вины за собой он не чувствовал (он делал, что должен, и делал это хорошо, как и многие другие в СГБ).

Несколько секунд они молча разглядывали расстилающиеся вокруг горы. Так и не прикуренная Сергеем сигарета чуть похрустывала под пальцами.

А потом Дима пружиной развернулся и выпалил:

– Да блин, нельзя же держать такоев тайне!

Ой, сколько их, наивных, Стрельницкий повидал.

– Тварей? А это и не тайна… – спокойно заметил он. – Не гостайна, если ты это имеешь в виду.

– Да-а? – Дима явно обозлился. Горячий, горячий мальчик. – То есть весь Андар в курсе… один я как дебил верил, что «все твари бездны»– по большому счёту просто ругательство?! Герои баек вроде инопланетян с привидениями! И страшилки про скорый конец времён, конечно: вот разверзнется Бездна бездн, и ка-ак попрут из неё твари невообразимые и кровожадные, и ка-ак сожрут человечество, как саранча посевы… – Его передёрнуло. – А, ну и предания глубокой старины где-то в основе всего этого… Такой старины, в которой следует разбираться скорее уж не биологам, а фольклористам.

Слова-то какие знает. «Фольклористы»…

Таких «фольклористов» у Стрельницкого – треть Анкиной команды, раз уж на то пошло.

– Короче, всё, что угодно… – Дима сжал кулаки (аж пальцы хрустнули). – Кроме того, что реально здесь и сейчас по горам бегает.

Сергей глубоко вздохнул.

– Об этом просто не принятоговорить.

– Просто не принято?!

Дима резко шагнул к нему – словно намереваясь встряхнуть за плечи (или дать в челюсть).

Сергей поймал его за запястье – и парень замер.

Кожа у него была холодная, и в ниточке вены подрагивал рваный пульс.

– Страшилок людям и так за глаза хватает, Дим, поверь. Да, бездна случается, уж это-то знают все, согласись, в самом этом факте никакой тайны. Да, иногда из неё выходят некие твари… или, может, просто дикие драконы, помнишь, как Дара всех перепугала, когда рванула от тебя? Да, драконы ДРА всех спасут, Андар тут впереди всей планеты. А от чего спасут, что там происходит и как часто… зачем знать простому работяге с завода? – Сергей пожал плечами и, вспомнив наконец про сигарету, свободной рукой полез за зажигалкой. Разжал пальцы, и Дима отдёрнул руку. – Мы оберегаем мирный сон андарцев. От любой бездны, коды, аномалии и чего угодно ещё. Это наша работа. Судя по тебе – отчасти даже слишком успешная.

Дима скривился, потирая запястье.

– …Работяге и правда знать незачем. Ему бы не сдохнуть с голода, когда зарплату в очередной раз не выплатят.

– В отличие от бездны, такие проблемы решаемы.

– Решаемы, ага. Только их решением что-то даже не собираются заниматься. Пока однажды этот работяга не понимает со всей очевидностью, что так жить нельзя… и оказывается в КОДе.

Стрельницкий снова перевёл взгляд на умиротворяющий горный пейзаж. Вздохнул.

– Пока он не сел там на дракона, это не моя зона ответственности.

Прозвучало резче, чем хотелось.

Но он правда не нанимался играть в социологию и бороться за справедливость (у него своя борьба – за выживание, раз уж на то пошло).

…Дима посмотрел на него так, что хотелось попросить заткнуться, – но этот бестолковый, наивный, искренний пилот и так молчал. И как будто даже сочувственно.

Несколько минут царила тишина.

Но стоило обоим расслабиться, как (конечно же!) сзади раздалось осторожное:

– Господин полковник, сэр, господин начальник базы хотел бы, чтобы вы ознакомились с анализом энерге…

Пока он говорил, Стрельницкий медленно считал про себя – но в пять секунд посланец, увы, не уложился.

И тогда Стрельницкий развернулся к нему, окинул взглядом – и оборвал:

– Распечатка.

– Простите? – сбился с явно отрепетированной речи посланец.

На вид ему не было и тридцати. На лице смуглый загар, в глазах растерянность, в речи лёгкий берутский акцент (кто там из Берутты среди местных «магиков» был… надо будет ещё раз пересмотреть списки персонала).

– Распечатка у вас в руках – это тот самый анализ.

Стрельницкий даже не стал изображать вопросительную интонацию.

– Да, верно! Вот, возьмите…

Небо, смилуйся, дай им всем мозгов.

– Распечатка анализа, – медленно проговорил он, – когда я уже, милостью ваших техников, подключён к локальной сетке, сигнал в пределах базы на данный момент вполне стабилен, и я вполне могу скачать всё на планшет… И это я сейчас не вспоминаю, что настоятельно просил все данные передавать в первую очередь моим аналитикам, а потом уже мне. Им передали?

А посланец только глазами хлопает.

Он назначенная жертва, с ним всё понятно. То ли спичку короткую вытянул, то ли задолжал кому желание… то ли Гродко его за что-то особенно невзлюбил, и это такая изощрённая месть.

– Давайте сюда. – Вздохнув, Сергей протянул руку, зажав сигарету между пальцами. – Жду файлы по сетке.

Посланец вручил помятую стопку листов и с облегчением ретировался.

Сергей задумчиво пролистал отчёт – в принтере явно заканчивались чернила, и графики от страницы к странице были разных оттенков серого.

Это точно не к нему, это к Анкиным «мальчикам». Послать, что ли, Диму им занести? Заодно и познакомится.

Пусть привыкает.

– Почему они все так вас боятся? – спросил вдруг Дима почти мирно. – Можно подумать, вы их одним движением руки уничтожить можете.

– Ну, движением вряд ли, – вглядываясь в графики, а потому несколько рассеянно отозвался Сергей. – Мне для этого понадобится как минимум звонок сделать.

– Я серьёзно.

– Я тоже. – Он добрался до последнего, уже совершенно нечитаемого графика, собрал листы обратно в стопку и поднял взгляд на Диму. – Ты забыл, кто я?

– Полковник Стрельницкий.

В Димином исполнении прозвучало как диагноз.

– …госбезопасности. Полковник госбезопасности, – поправил Сергей с кривоватой усмешкой. – Хочешь сказать, что ты бы на их месте не опасался старшего офицера СГБ, наделённого широчайшими и весьма неопределёнными полномочиями?

Дима передёрнул плечами и отвёл взгляд.

Что, его нашивку на спине уже кто-то успел заметить и сделать «далеко идущие» выводы?

Или, скорее, Дым несколько увлёкся в своих объяснениях.

И тут Дима сказал:

– Они вас не опасаются, они вас натурально боятся… просто потому что вы сами себя так ставите. Ну и зачем вам это?

О как… Неплохо.

Очень даже близко к истине.

– Как тебе сказать… Так проще работать.

– Да ну.

Скепсиса в Димином голосе хватило бы на трёх человек (и одного дракона).

Сергей немного подумал и честно признал:

– Ну, ещё они меня просто раздражают. Продолбать бездну – это надо постараться, согласись.

Дима закатил глаза.

– Звучит так, словно тут всё уже в бездну провалилось, и мы прибыли на дымящиеся развалины.

Налетевший ветер продрал почти зимним холодом.

Стрельницкий одёрнул воротник куртки, не позволяя себе зябко поёжиться (и, нет, воспоминания здесь не при чём, а Дима знать не знает, о чём вообще говорит).

– Знаешь, я ведь начинал здесь, – поделился Сергей, хотя совершенно не планировал об этом рассказывать (и уж точно не сегодня). – Ну, не прямо на этой базе, на другой, до неё. Тогда ещё не было никакого Третьего отдела, да и вообще бездна традиционно находилась, не считая «магиков», в ведении армии пополам со спасателями. Сейчас звучит дико, да… Но без ДРА, которые тогда только формировались, всё выглядело иначе. Так что меня распределили сюда, в горы Илариона – зелёного летёху прямиком из училища, навроде местного Курагина… – Он отвернулся, прогоняя воспоминания. – А отбыл я отсюда семь лет спустя майором, без пяти минут подполковником. И работало тут всё как часы, поверь…

– То есть вам просто обидно.

– Ну… не без этого.

Больше Дима ничего не спрашивал, а Сергей не говорил.

И так уже наговорил куда больше, чем намеревался (и совершенно о другом).

Когда Дима научился так легко пробивать его защиту?

…Не догадывающийся об этом Дима неожиданно протянул руку, и, сообразив, Сергей отдал ему портсигар.

Парень вытряхнул себе сигарету, зажигалку, прикурил и неторопливо затянулся.

Сергей наконец вспомнил и про свою – и Дима каким-то совершенно естественным жестом поднёс зажигалку, давая прикурить.

Потом медленно выпустил струю табачного дыма куда-то в небо и ни с того ни с сего сообщил:

– Походу, только мы с Сержем понятия ни о чём не имели.

И больше никаких пояснений.

Сергей глянул на него и раздумал что-то спрашивать (раз заговорил – продолжит).

Угадал.

– А что, действительно, зачем нам знать детали о какой-то там бездне под боком, когда боремся за свободу драконов… Ты, Лавр, главное, борись, а остальное – глупые нюансы, о которых говорить, как вы сказали, не принято. ДРА – плохие пилоты, мы хорошие, точка.

Как заговорил-то – аж от яда скулы сводит.

– Почему именно вы с Сержем? – всё-таки уточнил Сергей.

– Только Дара с Маликом никогда не принадлежали ДРА… Хотя Серж, может, и выспросил у кого-нибудь, он умеет к стенке припереть. Один я как дурак никогда вопросов не задавал. Зачем, всё же хорошо, за справедливость боремся, дел по горло: новеньких учи, посылки доставь, на операцию слетай, Даре книжку почитай. Только после того, как Док… – Он осёкся. – Неважно. В общем, только последние пару лет я вообще задумываться начал, всё ли мы делаем для драконов, что могли бы, или давно переключились на другие глобальные цели и задачи. Ну и вот, дозадумывался.

Он широко махнул рукой с сигаретой, пытаясь охватить всё это: базу, бездну, Стрельницкого.

И выглядел он в этом момент таким уязвимым, разломанным собственными сомнениями, что Сергей выдохнул дым и тихо произнёс:

– Знаешь, мне сейчас очень хочется что-нибудь КОДе сделать за то, как они…

«…вырастили тебя».

Но так он, конечно, не сказал.

– …что они с тобой сделали.

Дима искоса глянул на него, мгновенно закрывая свою уязвимость бронёй привычного сарказма:

– А. То есть вы наконец-то поняли, какие чувства я испытываю по отношению к ДРА.

– Ты не дракон.

– А жаль.

Прозвучало до смешного искренне.

– По части драконов мне за глаза хватает Дары, Зиры и Малика, – заверил Сергей, позволяя себе короткую улыбку. – Человеком ты меня устраиваешь немножко больше.

– Да ну? – Дима усмехнулся, уже полностью взяв себя в руки. – Тогда давайте, выкладывайте, чего вам от меня теперь надо.

Сергей думал отложить эту тему до более удобного момента, но раз уж спрашивает…

– Да всё как всегда. Налаживаешь взаимодействие, не влезаешь в конфликты, слушаешься капитана Дымова, раз уж он взял тебя под крыло… и не корчи такую рожу, альтернатива – майор Аич. Ты с ней уже познакомился?..

О, Дима мог и не отвечать, выражение лица всё за него сказало.

– Дымов так Дымов, ладно…

– И постарайся убедить Зорича попробовать на Семьдесят пятом тот твой нейтрализатор. Сколько у тебя с собой доз, две?.. Полный анализ Анка обещала прислать в течение пары дней, а вот с синтезом придётся повозиться.

Секундная растерянность в Диминых глазах сменилась сосредоточенностью.

– Что, решили создать альтернативу КОДе? – поинтересовался он с иронией.

– Небо упаси… Разве что рядовому Камаеву.

– А… – Дима озадаченно моргнул, – а, понял. Разрыв связи. Вот зачем вам на самом деле понадобился кодовский дракон… с пилотом, который так или иначе готов к сотрудничеству. Это не первая история с разрывом связи, вы поэтому и решили взять нас, когда Дара меня спасать прилетела… да?

Ну, секрета из этого Стрельницкий никогда и не делал. Просто не вдавался в подробности по привычке.

Да и повода обсудить не было.

– Приятно иметь дело с умным человеком.

– А информацию-то по прошлым… инцидентам дадите?

Стрельницкий вздохнул и вручил Диме бумаги.

– Отнеси нашим аналитикам и скажи дать тебе материалы по Фороссе, допуск тебе позволяет. Ребята сидят в третьей лаборатории матмоделирования, спроси там.

Дима свернул распечатку в трубочку.

– Да… сэр. Я понял. Значит, Форосса.

Похоже, и правда понял.

…И вот этот вот эмоциональный, умный, проницательный парень прикидывался тупым боевиком КОДы.

Ну-ну.

Глава 7. Мыслительный процесс

У «волкодраков» не принято расспрашивать, как кто попал в подразделение. Разве что кто-то приводил «своего» – с такими всё было понятно.

Ну или сами рассказывали. Часто не всё и не сразу…

Лавр отмалчивался.

Впрочем, для тех, кто помнил августовское ЧП в вирсавийском посольстве или караулил потом зелёного дракона в лесах Тамайской области, загадкой его появление не было… Но свои выводы «волкодраки» держали при себе.

Шеврон заработал?

Шеф доверяет?

Ну и всё, значит, свой.

– Да где вы такого пилота откопали? – закатывал глаза Ярынь, он же старший лейтенант Ярослав Огневич, адъютант эскадрильи ДРА.

– Где взяли, там больше нет, – дежурно ворчали в ответ.

Ярыня многие знали (а кто-то с ним сталкивался ещё и до прихода в Третий отдел), так что неформальным ответом задеть не боялись. Насколько Злыдня Аич была резкой и не терпящей панибратства, настолько же кудрявый, стремительный Ярынь был само дружелюбие, мгновенно располагая к себе людей, гася конфликты и, где надо, продуманно забивая на устав.

Удивительно, как они вообще терпели друг друга… но Злыдня не просто терпела – Ярынь был её доверенным лицом и правой рукой.

Ближе, чем, собственно, официальный замкомэска.

– А там других точно не было? Понормальнее?

– А нормальных людей, сэр, у нас тут в принципе нету, – хохотнув, заверил Араф. – Все бешеные!

– Да оно и видно, – проворчал Ярынь с долей юмора в голосе. Щёлкнул зажигалкой и наконец прикурил, словно бы только сейчас вспомнил, зачем сюда пришёл.

Курилка рядом с казармой, где разместился Третий отдел, негласно была отдана «волкодракам» – так что неслучайность появления тут Ярыня была очевидна, но все делали вид, что верят, мол, шёл-шёл мимо и просто завернул покурить.

– Какие-то проблемы с моими людьми?

Капитан Дымов так неслышно вырос рядом, что Ярынь ругнулся, чуть не выронив сигарету.

«Волкодраки» повскакивали с мест, довольно условно обозначая стойку «смирно», и снова упали кто на скамейку, кто на заборчик, по отмашке командира.

Ярынь за это время как раз отдышался, стряхнул пепел и, вытянувшись по струнке, бодро отозвался:

– У меня? Да ни малейших, сэр. – И, сделав паузу, добавил словно бы в раздумьях: – Тут проблемы скорее у вашего пилота.

Капитан Дымов взглядом согнал с края ближайшей скамьи бойца и уселся нога на ногу. Неторопливо достал пачку сигарет, прикурил от протянутой кем-то зажигалки.

– А вот с этого момента поподробнее, господин старший лейтенант… И садись уже, садись, мы же по-людски разговариваем?

Несмотря на зябкий горный воздух, он был без куртки, в одной тёмно-серой – как вся их форма, – флиске с расстёгнутым горлом, максимально неформальный, почти невоенный…

Правда, смятые бойцовские уши, шрам от уха к затылку и цепкий взгляд серьёзно рушили впечатление.

Поставь их рядом с полковником Стрельницким, поначалу Волком покажется именно он – матёрый волчара, гроза деревенских собак…

Но вот на второй взгляд сухощавый блондин с ироничной усмешкой внезапно обернётся куда более расчётливым и жестоким зверем, слишком себе на уме, чтобы вообще к собакам соваться.

Зачем? Помани подранком, они сами выбегут в заботливо расставленную засаду.

Если Дыма бойцы уважали – как уважают хорошего отца-командира… то Шефа – боготворили.

…Ярынь осторожно опустился на оперативно освобождённую скамейку.

Помедлил, подбирая слова.

– Да он псих, – коротко объявил он в итоге.

Дым и бровью не повёл.

– Ну, справок от психиатра от него никто и не требует.

– А потребует, так мы сами нарисуем, – вполголоса хмыкнул Араф, но под взглядом командира заткнулся.

– Да ведь дело даже не в том, что он волком на майора Аич смотрит… – попробовал объяснить Ярынь, и «волкодраки» зафыркали, оценив непреднамеренную игру слов. – Тут просто невозможно иметь дело с тем, кто не контролирует ни себя, ни дракона. Это трындец как стрёмно, честно говоря, особенно с таким характером… Конечно, командир скажет, ты в патруль хоть вместе с веником полетишь! – Тут уже он усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным. – И я сейчас не про нашего старшего техника.

Кто-то хохотнул – тихонько, чтоб не мешать Дыму.

– Этот наш, приблудный… Зорич. Его припашите или местного деда, тот, вроде, без закидонов. – Командир «волкодраков» махнул сигаретой в широком и довольно неопределённом жесте, демонстративно не видя проблемы. – Мне за вас патрули составить?

Ярынь вздохнул и поднялся на ноги.

Весь его вид выражал разочарование несложившимся разговором.

– Да ведь дело не в патрулях… сэр. Бездна не терпит разлада в строю, хотя кому я это рассказываю… Потом будет поздно что-то решать.

Дым тоже встал, с нечитаемым выражением лица рассматривая пилота.

– Ярынь… – наконец произнёс он, резко понижая тон, – давай без патетики. Оба ведь не первый раз, как говорится, замужем. Парень поработает над налаживанием взаимодействия, обещаю… А вы там давайте без драмы. Да, у него другой подход, но, может, он-то и сработает, когда всё в бездну покатится.

Ярынь помедлил.

– Вы правда в это верите?

– Почему нет? Так считают аналитики, – пожал плечами Дым. – Так считает Шеф. Мне-то что, наше дело маленькое… Вскройте бездну, и там посмотрим. Ты не был под Фороссой?

Ярынь зябко дёрнул плечами, и вряд ли дело было в налетевшем ветерке.

– Только после уже.

– Ну, значит, всё равно видел, как оно там. – Дым автоматическим движением потёр шрам, рассекающий отросшую щетину за ухом. – А я был. И после неё дам шанс любой дичи, даже если эта дичь смотрит на кого-то волком… – он хмыкнул, – и болтает с драконами. Дичь тебя хотя бы не жрёт.

«Лучше б жрала, – ясно читалось на лице Ярыня. – Тогда бы не пришлось этого с опаской ждать в любой момент».

– Не переживайте там, Лавр правда постарается наладить взаимодействие. А вы пока сбагрите его деду… И расковыряйте наконец бездну, нам тут до первых снегов сидеть, что ли?

Судя по ночной температуре, до первого снега было рукой подать…

Но Дымов говорил о другом, и это все прекрасно понимали: бездна и правда затихла, словно чего-то выжидая, и это не могло не нервировать.

– Да, сэр, – официально отозвался Ярынь.

…Отойдя уже от курилки на десяток шагов, он обернулся.

Из-за ветрового щита показался парень в тёмно-сером лётном комбезе. Остановился подле Дыма, чуть сутулясь.

– Слышал? – донеслось до Ярыня сухое.

– Да, – коротко кивнул парень, угрюмо пялясь не на командира, а куда-то мимо.

– Понял?

– Понял.

И никаких «сэр», но Дымова это никак не задело.

– Вот и делай выводы.

***

– Возвращаемся, – коротко прошуршал голос в рации. Сделал паузу, словно ожидая возражений, и повторил: – Разворот и уходим на базу, второй, как понял, приём.

Дима сжал зубы. Коротко выдохнул, провожая взглядом крохотные тёмные фигурки, с неестественной, рваной грацией пробирающиеся между камнями оползня.

– Вас понял, первый. Возвращаемся.

Сказал бы кто Диме ещё полгода назад, с кем ему придётся летать в патруль…

«Держись за Стариком, – попросил он Дару, – не лезь ему под лапу, ладно?..»

Один за другим оба дракона описали полукруг над ущельем и одновременно ушли вверх, набирая разгон.

Загудели усилители ведущего, но Дара, вытянувшись стрелой, ринулась за ним, почти не отставая. Проскользнула буквально на полкрыла ниже – и мир окончательно смазался, смятый скоростью высшего эшелона. Рывок, плавное замедление… Лавр коротко выдохнул и сделал медленный вдох, рассматривая ставшую уже обыденной картину базы «Иларион».

Несмотря на бесперебойную подачу воздуха в маску шлема, он всё равно задерживал дыхание при переходе в высший эшелон – старые привычки невозможно пересилить в одночасье.

Даже если летаешь ведомым с тем, кто ещё недавно вполне мог считаться твоим противником.

– Идём на вторую платформу.

– Вас понял, первый.

…ладно хоть не надо говорить «да, сэр».

Приземлившись на пустынной посадочной площадке, Дара без лишней просьбы пригнулась, подставляя партнёру лапу.

Дима хотел закинуть снарягу в седельную сумку и быстро спрыгнуть… но остановил себя и, выдохнув, методично проверил все клапаны и показатели кислородной системы, убедился, что давление в баллоне по-прежнему в зелёной зоне, закрепил шлем у правого Дариного плеча рядом с ним. Перевёл приборы на подвесе в ждущий режим…

Ещё раз огляделся – Старик тяжело приземлился в паре метров от них, и его пилот тоже проверял систему.

…делал вид, что проверяет, потому как смотрел при этом в их сторону.

Дима с вызовом глянул в ответ и соскользнул на землю, ласково хлопнув Дару по лапе.

«Мы молодцы», – по обыкновению заверил он её, отступая в сторону.

Драконица вздохнула и, изогнув шею, молчаливо боднула его в плечо. На холодном ветру её дыхание почти обжигало. Хотелось задержаться здесь, замереть, грея руки…

– Лавр, – окликнул Валерич, передавая своего дракона груму.

…к Даре, как обычно, никто не совался.

– Иди, – тихо попросил Дима, кивая на Старика. – Я сейчас, ладно?

Дара явственно вздохнула, гордо вскинула голову и с уверенным видом двинула следом.

Взрослый Самостоятельный Дракон.

…Диме не хватало её беззаботной игривости.

– Ты её одну отпустил, – неодобрительно качнул головой Валерич, отступая в сторону.

– Не заблудится.

– А о людях в драконарии ты, конечно, не подумал, заботливый ты наш.

Дима закатил глаза и медленно-медленно выдохнул.

…он правда пытался, видит Небо (и капитан Дымов).

– Делать вид, что Дара – такая же безмозглая тварь, как и все, просто глупо. Так какая разница?..

Валерич тоже вздохнул. И мудро промолчал, провожая взглядом драконов.

Мощный, закованный в броню Старик и легконогая Дара… оба зелёной масти и неуловимо схожие породой.

…Дима видел на боксе номер Старика – С-22. Вторая серия, всё тот же Старорецкий питомник.

Древность… если не задумываться о том, что на самом деле он старше Дары года на три-четыре.

Три-четыре года в ДРА.

– Я в их глазах фрик, да?

И речь шла, конечно, не про драконов.

– Не без этого.

– …и в ваших тоже.

Валерич перевёл взгляд на него и усмехнулся, забавно пошевелив кустистыми бровями. Глаза у него были светлые, но не выцветшие, как иногда бывает у стариков, а яркие и внимательные.

– Волк любит собирать необычных людей, – тактично заметил он. – Если считает, что из них выйдет толк.

– А вы считаете, что не выйдет.

Дима и сам не ожидал, что прозвучит так горько.

…можно подумать, ему и впрямь важно одобрение всех этих пилотов.

По связи долетело безмолвное подбадривание от Дары – будто она ласково боднула его в спину: я с тобой, я одобряю.

– Пойдём уже… необычный наш, – вместо ответа махнул рукой старый пилот. – Надо ж данные занести нашим магикам. Ты карты памяти-то извлёк?

– Вот расседлаю и достану, – проворчал Дима и зашагал в сторону драконария.

В спину долетел понимающий смешок, от которого стало совсем тошно, и Дима сбился с шага. Остановился. Обернулся.

– Разрешите идти? – выдавил он из себя.

Валерич, конечно, не Стрельницкий… но Дима правда старался не портить с ним отношение, и дело было даже не в приказе Дымова. Старый пилот стал источником знаний о бездне, которых Диме теперь позарез не хватало.

…а выглядеть перед ним неучем было всё-таки проще, чем перед тем же Зоричем.

И старшина Валерьев отлично это понимал.

– Да идём, идём, конечно… Не кипятись, не чайник же.

…Больше всего на свете Диме хотелось остаться с притихшей у себя в боксе Дарой, и чтоб к ним никто не лез – ни люди, ни твари (ладно, Сергей Александрович может заглянуть, если вдруг что срочное).

Но драконарий жил своей жизнью, шумной, активной, равнодушной. Доносилось из соседнего бокса, где спал Семьдесят пятый, медленное ритмичное дыхание; раздражённо выговаривал груму местный лейтенант Курагин; кто-то прошёл по коридору, окликая техников, чтобы проверили экзоскелет у Сто восьмого, у него в основании левого надкрылья «какая-то дребедень дребезжит».

Голос был, кстати, женский. Не Злыдни, кого-то из её пилотов.

…и слышались в нём тревога и забота.

– Пойду делом заниматься, – вздохнул Дима, не прекращая почёсывать Даре чувствительное место под крылом, где у неё зудело. – Прости, пока без посиделок.

Дара тоже шумно вздохнула – бок надулся и опал.

«Иди», – отозвалась она, и даже мысль её звучала глухо. Дима сглотнул, чувствуя, как ей не хочется его отпускать.

…но надо.

– Постараюсь вернуться побыстрее.

Валерич ждал на выходе из драконария, о чём-то разговаривая с угрюмым черноволосым мужиком – вроде и носящим камуфляж, но явно не имеющим к армии никакого отношения. Сутулые плечи, неровно обрезанные волосы, забранные сзади в хвост, отсутствие любых знаков различия…

Дима мельком подумал о возможной кимрской крови – ещё до того, как мужик поднял на него сумрачный взгляд и, сощурившись, буквально выплюнул:

– Ахав наск…

– Мико! – возмущённо окликнул Валерич.

Но названный Мико уже развернулся и зашагал прочь, сунув руки в карманы.

– Чё это было? – озадачился Дима, оглядываясь, будто у него за спиной мог стоять кто-то ещё, кто вызвал у этого Мико такую реакцию.

– Ай, бездна его знает, – в сердцах махнул рукой Валерич. – У Мико настроение меняется по семь раз на дню – и одно другого хуже.

– Я его первый раз вижу, – на всякий случай заверил Дима.

Кимрек – кимрский язык – он так и не выучил, но то, что этот Мико именно что выругался, сомнений не вызывало.

– Да понятно, – отмахнулся Валерич, – он просто который уж день сам не свой. Хотел в Новогорск спуститься – так ведь не отпустили, мы ж тут бездну караулим, ответственные такие… Вот и срывается на ком попало.

Дима вспомнил сегодняшнее патрулирование и машинально сжал в кулаке карты памяти, которые извлёк из анализаторов.

…караулят, да. А толку?

– Он так-то хороший мужик, – с явственным сожалением добавил Валерич, уже шагая прочь от драконария. – Просто все эти внезапные толпы людей на базе – с его-то нелюдимым характером… А я ему не нянька, что бы он там про себя ни думал. Так что просто не бери в голову.

Ахав наск…ахав…

Дима готов был поклясться, что слышал похожее ругательство то ли от бойцов «Ир-Кецаля», то ли от Таны, пилота Адарин, но что оно означало – по-прежнему не имел ни малейшего представления.

– Он что, реально кимр? – слегка сменил он тему. – А разве они…

…разве они не все поголовно – гордые и свободолюбивые повстанцы из «Ир-Кецаля»?

Ну, не считая той же Таны, но с ней всё понятно, её выбрала Адарин, с драконами не спорят.

– Да уж, кимры не любят официальную власть. – Валерич как-то угадал, что имеет Дима в виду. И невесло хмыкнул: – Да им особо и не за что.

…это ещё мягко сказано.

Дима даже от миролюбивой Таны наслушался в своё время – и про их выселение с гор, когда тут территорию закрыли, и про фальшивую автономию, которой кимры на деле так и не добились…

И про череду безуспешных, жёстко задавленных мятежей.

– Но Мико, – вздохнув, продолжил Валерич, – формально наняли проводником магики, а они-то вроде как международная организация.

Дима почему-то сомневался, что в глазах кимров это реально значимый нюанс.

…примерно как их со Стрельницким ограниченный исключительно драконами союз – в глазах всей КОДы.

– …Ну да со своими ему это не шибко помогло, – подтвердил его сомнения Валерич. – Только характер вконец испортило. Но горы он знает, как никто другой.

«Да что там знать, – хотел возразить Дима. – Вы уже лучше любого кимра их, небось, выучили: сколько на драконе тут всё облетали, мотаясь в патрули!..»

И по цепочке – патруль-горы-твари – снова вернулся к мысли о сегодняшнием полёте, прерванном безальтернативным «Возвращаемся».

– Зачем вообще двуногий проводник тем, кто может куда угодно на крыльях долететь?! – прорвалась-таки его досада сквозь все обещания быть тихим, не лезть и выполнять приказы без обсуждений («а не как Дара» по выражению Стрельницкого). – Почему мы не могли сегодня сами…

Судя по тяжкому вздоху, Валерич вопрос давно уже ждал.

– Ты на показания-то приборов смотрел, крылатый ты наш? Там дальше аномалия зашкаливала. Даже если не брать во внимание всё то, что случилось с Ильдурушкой… Да туда сунешься – даже экзоскелет может закоротить. А переводить на постоянку в боевой режим… Мы с тобой патруль, а не спецназ. Мы мониторим ситуацию и не даём расползтись тварям бездны – так они и не расползались, как ты можешь заметить. Даже наоборот.

Внутри Димы (Дары?..) зародилось гневное рычание – но человеческие голосовые связки не могли его передать.

– Они, походу, точно так же в патрули ходят… Это для них типично вообще?

– Нет. Но это даёт нам ещё несколько спокойных дней.

– Вас что, этот ваш майор Дёмин покусал? Ещё немножко спокойствия, ещё чуть-чуть, лишь бы ничего не делать, ага…

– Лавров, – одёрнул старый пилот. – Ты когда про реальную бездну-то впервые услышал? А всё туда же, решения за всех принимать… решительный наш. Бездна не то чтобы вообще повторяется, знаешь ли, но в адекватной оценке опасности мы как-то малость поднаторели. Уж тем более после Камаева с его потерей связи.

Дима смутился от выговора, но только дёрнул плечом, стараясь этого не показывать.

…и списать пробежавший по спине холодок на погоду, уверенно сворачивающую к зиме.

Здесь, в горах, было на порядок холоднее неторопливой столичной осени.

В молчании они свернули в сторону лабораторных корпусов. Валерич кивал кому-то по дороге – он-то знал тут всех, – но больше ничего не говорил. А у Димы в голове продолжали крутиться обрывки разговора, никак не складываясь во что-то осмысленное и очень важное.

«Экзоскелет может закоротить».

«Горы знает, как никто другой».

«…после Камаева с его потерей связи».

И ещё из разговора Дымова с адъютантом Злыдни: «И расковыряйте наконец бездну, нам тут до первых снегов сидеть, что ли?..»

Порыв ледяного ветра (а такой запросто снег принесёт!) заставил поёжиться, отворачивая лицо, и ускорить шаг. Впереди уже маячила табличка со списком лабораторий, располагающихся в данном блоке, – и перспектива укрыться от ветра в тепле хотя бы ненадолго.

– Нам дальше, – обломал мечты Валерич, махнув рукой в сторону следующего корпуса. – Здесь геофизики и третья лаба матмоделирования.

– Третья? – Дима резко затормозил.

Нет, картинка не сложилась в одночасье…

Но внезапно стало ясно, что делать дальше.

– Я Шефу… полковнику Стрельницкому обещал, что данные нашим аналитикам отдам.

…как легко скользнуло на язык это «Шефу» и «нашим».

– А, – усмехнулся Валерич, – независимые вы наши… Ну иди, я передам магикам, чтоб у ваших потом запросили.

Дима кивнул и решительно свернул к крыльцу корпуса. Выстроенный из мобильных блоков, тот весь был квадратный, приземистый – будто его ребёнок из кубиков собирал… Но крыльцо ему сделали нормальное: две ступеньки, выкрашенные серебрянкой перила, дверь с магнитным замком.

Дима вдавил пальцем кнопку звонка и долго ждал, ёжась от усиливающегося ветра.

Наконец дверь распахнулась.

– И кого вам… а, это ты. Пропуск раздобыть не судьба?

Тройку прибывших от Анки аналитиков возглавлял довольно сумрачного вида мужик по прозвищу Админ. Тёмно-серая однотонная форма-«офиска», очки в тяжёлой оправе, тёмно-русая щетина, что на макушке, что на лице стриженная в одну длину, наметившиеся залысины и взгляд «Либо дайте кофе, либо повеситься».

Увидев его первый раз, Дима, помнящий, как Анка говорила о своих «мальчиках», сначала даже растерялся, а потом очень постарался не заржать.

…ну не девочка же однозначно, действительно.

– Не судьба… Я вам данные с патруля притащил.

– И нах они нам? – Админ не глядя сунул протянутые Димой карточки памяти в нагрудный карман форменной рубашки.

– Ну… если не надо, могу отнести магикам.

Админ на секунду задумался.

– Да нехай будут, Вадим, – высунулся из ближайшей двери его помощник в байковой клетчатой рубахе вырвиглазной расцветки вместо кителя. – Ради Неба, да чтоб нам – да не пригодилось! Пока ещё магики нам перекинут, а тут сразу обсчитаю.

– Ну вот и обсчитывай. – Админ вручил карточки ему и обернулся к Диме. На секунду показалось, что сейчас и про него спросит: «А ты нам нах?..»

Но нет, переформулировал:

– Ещё чего надо?

Дима вздохнул, собираясь с духом.

– Надо. Данные по прошлому инциденту в горах Илариона… Нет, по всем местным инцидентам. Ну, лет за восемь хотя бы.

Восемь лет назад случилась бездна, выгнавшая магиков и андарцев из будущего «Дома-один».

– Ты ещё по Фороссе распечатки не вернул.

– А что, нужны?

– Нужны. Шредер без дела простаивает. – Непонятно было, Админ шутит или всерьёз. – Ещё чего?

Дима на секунду задумался.

– Бездна что, реально никогда не повторяется?

Настал черёд задуматься Админу.

– Хороший вопрос, – медленно проговорил он после паузы, и перестал смотреть с видом «и нах ты нам?»

Посторонился и кивнул:

– Заходи, чего на пороге торчишь.

В лаборатории было тесновато – зато тепло и висел густой запах кофе из пакетиков. Помощник Админа уже сидел перед двумя здоровенными мониторами и «ползал» по карте с отмеченным маршрутом патрулирования, что-то измеряя и расставляя метки. Третий парень, неразговорчивый и неловкий, глянул на Диму и тут же уткнулся обратно в свой ноутбук в углу, за сервером.

Прислонившись спиной к серверной стенке, Админ смотрел на Диму пару секунд.

– Бездна действительно рано или поздно с любыми моделями расходится. Есть, конечно, общие закономерности – скачки уровня аномалии, пробой, сейсмическая и аномальная активность, формирование геологического разлома, появление… тварей, – Админ поморщился, – возрастание их активности, локализация бездны…

– Много кипеша, огня и бабахов, – подхватил его помощник, – а потом унылых отчётов о расходе спецбоеприпасов, потерях и прочей дребедени, от которой даже Дым звереет. А потом всем премия и отпуск… Ну или бездну не успевают засечь вовремя, она сама жахает, и тогда кипеша, огня и бабахов ещё больше, – он погрустнел, – а нам не премия и отпуск, а по балде. А кому-то и «неполное служебное» прилететь может… Но это если всё совсем хреново пошло, с жертвами среди мирняка, как в Фороссе, вон, было. Правда, нас тогда ещё не было. В смысле, как спецотдела и вообще крайних.

…а казалось, Стрельницкий был всегда.

Как один из столпов мира.

Земля держится на драконе-черепахе, трёх быках и господине полковнике госбезпасности.

– Но предсказать, когда именно что случится, – невозможно, – немного помолчав, вернул разговор в исходное русло Админ. – Как и то, какие эффекты аномалии мы получим в этот раз. Свихнутся приборы или полетит связь, или…

– Или оборвётся связь пилота с драконом, – мрачно кивнул Дима.

– Или полезут такие твари, что можно сразу в саван и на кладбище, – снова влез помощник.

– Или аномалия спровоцирует бурю, шторм и сход лавины. Или пойдут вторичные толчки, которые разломают эти горы в крошево или вообще всё обрушат в бездну с концами… И ещё много разных «или», которые могут сложиться в такую ситуацию, когда даже ДРА окажется беспомощней толпы котят.

Как понял Дима, под Фороссой так и случилось. Всё пошло совсем не так и не туда…

А потом пилоты ДРА разом потеряли связь со своими драконами.

Тут в углу внезапно загудел принтер, возвращая в реальность, и Дима наконец озвучил то, что какое-то время уже складывалось в голове:

– Получается, если разыскать точку… бездны сейчас, можно не дожидаться остальных, ну, спецэффектов?

– Мало найти её на карте, – помощник Админа махнул рукой в сторону своих мониторов, – надо, чтоб она окончательно локализовалась. Раскрылась. Либо мы ее провоцируем, либо она… нас. Так что без кипеша и бабахов никак! – Он оглянуться на карту и с досадливым вздохом добавил: – Да и не сунуться туда сейчас напрямик, там «сырая», нелокализованная аномалия зашкаливает, любая техника закоротит. Кроме чистой алкемики, может, и то всякое бывало. Вот как пойдёт процесс, там проще добраться будет, Дым возьмёт этого местного, как бишь его, и там хоть пёхом допрыгают…

Примерно то же самое Дима уже слышал от Валерича.

– То есть чтобы бездна закрылась, надо, чтоб она… открылась?

– Вот такой вот антинаучный парадокс, – резюмировал Админ.

Дима медленно кивнул.

– Понятно. Так данные по прошлым инцидентам?..

Третий аналитик, чьего имени (или позывного) Дима так и не узнал, внезапно поднялся на ноги и сгрёб распечатанные принтером листы.

– В-вот, – произнёс он, протягивая Диме стопку.

Смотрел он при этом как-то странно.

С жалостью?

С завистью?

…ну или Диме просто всё почудилось.

– Спасибо, – неловко кивнул он. – Ну, я пойду.

Провожать его вышел тот самый парень. Явно хотел что-то сказать, открывал рот… но не решался.

– Как-то не ожидал целой лекции, – признался Дима, искоса поглядывая на него.

Не подталкивая к разговору в лучших традициях Стрельницкого, нет.

…разве что самую малость.

– Пилоты редко за-адают во… вопросы, – заикаясь, ответил аналитик.

– Я вообще неправильный пилот.

– Может быть… Н-не лезь ту… туда, – попросил он вдруг. Несколько раз коротко вдохнул, борясь с непослушными звуками, и тихо добавил на выдохе: – …о-один.

– Один не полезу, – заверил Дима, усмехаясь.

…он уже почти девять лет не был один.

Интермедия

Дом Одейра славен своим гостеприимством – и крепкими семейными связями.

Будь ты хоть внучатым племянником бабушкиного зятя, Одейра никогда не откажут тебе и не выставят за порог (разумеется, если ты уважаешь их правила и не даёшь повода усомниться в своих добрых намерениях).

Мирра знает это гостеприимство по себе.

По устоявшейся легенде она происходит из побочной ветви, что-то вроде падчерицы двоюродного племянника сводной младшей сестры прошлого главы дома. Конкретики от неё никто и не требует – это плюс-минус общая легенда для всех высокопоставленных членов Коалиции, наведывающихся в Вирсавию.

Всего лишь побочная ветвь семьи, со своим бизнесом… и своими интересами.

А что некоторые из вирсавийских «высоких чинов» приезжают в Сиру-Эйрон, чтобы пообщаться с ними, – ну так бизнес есть бизнес.

Особенно семейный.

…Но у дома Одейра есть и другие ветви.

– Привет. Мы… знакомы, нет, не помнишь?

У него обаятельная улыбка, зачёсанные назад тёмно-русые кудри и подведённые по вирсавийской моде глаза, кажущиеся оттого ещё темнее и больше.

Мирра могла бы уже к этой моде привыкнуть, но нет, это тревожит и смущает.

– Николас… Марикс, да? – припоминает она.

Улыбка становится шире.

– Для своих просто Никс. А ты… – пауза в несколько секунд и уверенный указующий жест: – Миррим Карна.

В вирсавийском миллион нюансов уважительного, дружеского, старше- и младшеродственного обращения, половину из которых Мирра не может уловить.

Но Никс определённо обращается к ней на равных, действительно «для своих».

– Как ты догадался?

– У тебя акцент, – загибает пальцы Никс, – не могу понять, гольштийский или штальцкий…

Должен быть штальцким, но Мирра никогда не была достаточно хороша в языках, хотя уроки ей давал шеф Аджи.

…а акцент достался ещё от Эда, который действительно провёл детство в Штальцене, в каком-то крохотном городке со сложнопроизносимым названием и многовековой историей, пока мать после смерти второго мужа не переехала в Андар к дальним родственникам.

Не то чтобы в Андаре жилось легче, просто там у неё был хоть кто-то… Правда, родне всё это не помешало потом, после её смерти, бросить уже самого Эда.

– И ты здесь не с официальным визитом, – продолжает перечислять Никс. – Ведь иначе такая девушка была бы… во всей красе.

Мирра помимо воли бросает взгляд на свою длинную белую рубашку, жилетку и широкие брюки. На плечи, не покрывая головы, накинут разноцветный газовый шарф, ну так она и не замужем (и не на людях), чтоб кутаться.

Так что вполне приличный вид, разве нет?

Конечно, не так просто следить за мировой модой, сидя в горах, но она даже голову вчера помыла и с утра долго умащивала получившееся буйное гнездо всякими укладочными кремами, пытаясь придать ему приличную форму… Вроде даже преуспела.

Ну вот разве что украшений она не носит, это факт. Убегающая за ворот прочная цепочка, очевидно, не считается.

Где-то на дне сознания Арх с иронией думает что-то вроде «ох уж эти человеческие женщины», и она старательно посылает ему… ну, то, что в общении с обычным человеком продемонстрировала бы не очень приличным интернациональным жестом.

– Дед меня о тебе не предупреждал, – не унимается Никс, загибая тот самый палец и берётся за следующий: – Мы сейчас стоим не в гостевом крыле… И у меня не так много родственниц моих лет, которых я ни разу не встречал вживую. Видишь? – Он помахивает получившимся кулаком. – Пять из пяти.

– Прекрасно. – Мирра мрачно складывает руки на груди. – Очень наблюдательно. Тебе стоило идти в Гизли́.

«Гизли» – «скрытая»– вирсавийцы называют свою службу госбезопасности.

Шутка на самом деле на грани – как и вся беседа. Николас Марикс, единственный внук младшей тётки нынешнего главы дома, был третьим секретарём вирсавийского посольства в Андаре. И действительномог оказаться агентом Гизли.

Мирра уповает только на то, что дому Одейра банально невыгодно сдавать её госбезопасникам – ни местным, ни, тем более, андарским.

В конце концов, Мирра прибыла сюда не одна. И не по своей воле – а по весьма настоятельному приглашению.

– Я подумаю над этим, – серьёзно обещает Никс, хотя его тревожащие, тёмные глаза смеются и подначивают хотя бы улыбнуться в ответ. – Но пока меня устраивает дипломатическая карьера. А ты? Я мельком слышал, Карна занимаются… особенным бизнесом?

О да, особенныйбизнес «семьи Карна» позволял снабжать Коалицию как вирсавийскими, так и андарскими товарами – в том числе прямиком с военных складов.

А Одейра с этого имели некоторый… процент, разумеется. И далеко не всегда именно денег.

Просто семейный бизнес, что вы.

– Благодарю, – церемонно кивает Мирра, – всё благополучно. В смысле, меня тоже всё устраивает.

И чувствует себя глупо.

А ещё – в кои-то веки совершенно свободной: от обязанностей, задач, пригляда Арха и здравого смысла.

Свободное падение прямиком в пропасть.

…Потому что она встречается взглядом с этими странными, подведёнными чёрным карандашом глазами и спрашивает:

– А… как ты так стрелки рисуешь? У меня карандашом всегда криво получается на правом глазу, когда берусь по ресницам прокрашивать.

Глава 8. Аврора бездны

Сергей стукнул костяшками пальцев в приоткрытую дверь и, не дожидаясь, шагнул внутрь.

Сержантский кубрик был рассчитан на двоих, но Араф сейчас торчал у местных медиков. Опытом обменивался вроде как… Правда, обмен этот явно затянулся – вон уже отбой почти.

Другой бы заподозрил, что обменивает он там опыт не иначе как на алкоголь, но Араф реально не пил, в этом Стрельницкий был уверен (парамедику тут в любой момент времени нужны «твёрдая голова и свежие руки» по выражению Арафа).

…В итоге его сосед сейчас сидел один, подперев голову рукой, и пялился на разложенные по полу распечатки.

Заметил Стрельницкого, вскочил с кровати.

– Ты меня искал, – без лишних приветствий произнёс Сергей.

Наклонился, подобрал стопку лежащих с края листов…

О, список потерь ДРА по Форосскому инциденту.

– Я… да, спросить хотел.

Дима неловко отобрал распечатку и кинул на кровать.

Его пренебрежение субординацией иногда умиляло (особенно тем, что где-то глубоко в подкорке у него, как Сергей давно выяснил, всё ещё сидели вполне армейские реакции).

– Ну спрашивай.

Остальные листы на беглый взгляд тоже касались Фороссы. Хронология событий, аналитика по аномалии… А, нет, ближе к кровати, судя по знакомой карте, лежал отчёт по местному (ну как местному – в западных предгорьях) малому инциденту трёхлетней давности.

А чуть дальше и по более крупному, двадцать девятого года – тому самому, которому как раз и нужно было сказать «спасибо» за зону аномалии, под боком у которой и пристроились магики на этой базе.

Изучает матчасть? Что ж, это правильно.

– Если сейчас в сторону бездны сунется дракон… она, ну, раскроется? В смысле, локализуется. Судя по этому, – Дима кивнул как раз на материалы по прошлому инциденту, – активность аномалии реально можно… спровоцировать. И она реагирует на драконов. Ну, больше, чем на людей.

– Тот инцидент считается малым, – напомнил Сергей, не сомневаясь, что Дима уже в курсе классификации. – Был слабый скачок без вторичных пробоев, к тому же это предгорье, так что проблемы подобраться не составило, так что там – да. Не просто дракона поближе подослать, конечно, но… Там всё и правда было просто. Справились за пару дней своими силами – ну, силами восьмой эскадрильи, местных с базы никого даже не перебрасывали.

– Да я понял. Тут сказано, что вы прибыли уже в середине… процесса.

Стрельницкий усмехнулся (Дима наверняка хотел сказать «в середине боя»):

– Да, подоспели аккурат к финалу… Сейчас всё иначе, сам видишь.

На несколько секунд в комнате повисла тишина, только где-то в щели завывал разгулявшийся к ночи ветер да мигал иногда фонарь за окном.

– Бездна выжидает, – глухо произнёс Дима, глядя на распечатки. – Скауты регулярно возвращаются в неё, а потом снова лезут, но расползтись даже не пытаются… Мы видели троих сегодня. Валерич не дал за ними пойти, сказал, в аномалию нельзя соваться.

– Значит, нельзя. У него достаточный опыт, чтобы судить об этом.

– Да, но у него-то дракон в экзоскелете, который может там, как выяснилось, коротнуть. Как они вообще тогда воюют с тварями-то? Пешком ходят? – Дима невесело хохотнул. – А если пропадёт связь, Старик может психануть, как, вон, у Камаева было.

Сергей догадывался, к чему клонит Дима, но не знал, что ему ответит, когда тот всё-таки задаст свой вопрос.

Не мог решить.

– В боевом режиме экзоскелет переводится почти полностью на алкемику, плюс сам дракон влияет, так что там проще, можно пренебречь риском поломки… А Камаев попал под один из вторичных выбросов, – заметил он в итоге нейтрально. – И сейчас фон достаточно нестабилен, чтобы вполне ожидать подобных.

– Да, но ведь именно для этого вам… нужна Дара. Дракон, который не боится потерять связь. Дракон, у которого точно не поломается экзоскелет. – Неуверенный поначалу, голос Димы окреп. – Дракон, который сможет рассказать, что увидит. Разве нет?

Ишь ты, умный какой.

И упрямый, как табун ослов.

– Конкретно эту ситуацию я не предполагал, – честно признал Сергей. – Бездна редко когда так… затягивается. От силы пара суток – и вокруг уже всё в тварях и разломах.

Можно подумать, бездна решила прислушаться к Гродко с его подходом «ну ещё же ничего не произошло»…

Лампа под потолком то и дело тускнела, но тут же снова разгоралась. Это раздражало.

И напоминало, что затишье иллюзорно.

– Но сюда вы нас притащили, чтобы мы принесли пользу! – рявкнул Дима. Плюхнулся на кровать – та жалобно скрипнула. – Не чтобы вбить в меня всякую армейскую фигню и научить ходить строем. И не чтобы вынести мозг пилотам ДРА!

Сергей вздохнул. Присел на кровать Арафа, рассматривая листы отчётов на полу.

Он и сам их давно наизусть знает… и уже устал ждать каждый раз вторую Фороссу.

– Выносить мозг полезно, как уверяет Анка. Формируются новые нейронные связи.

Наклонившись, он подобрал один лист.

О, Дима и до инцидента двадцать шестого года добрался, когда прошлую – ту самую, столь памятную Сергею, – базу МАГА разрушило (восемь лет прошло, а в памяти картинки – свежее некуда).

– Дайте нам добро, Сергей Саныч.

Моргнув, Стрельницкий вернулся из воспоминаний и отложил лист в сторону.

– Сейчас нет резона рисковать.

Хотя это было… ну, не совсем так. Чем дольше затягивается всё, тем больше сил копится там, в недрах бездны, чем бы она ни была. И потом…

– Да тут риска не больше, чем в обычном патрулировании! Тем более, одного волкодрака Дара, вон, уже завалила.

–Да-а, мелкого скаута с большого перепугу. Вы бы ещё многоножку притащили.

Сергей сам не был уверен, почему спорит (хотя нет, Димино предложение просто… недостаточно рационально, вот и всё).

И ветер ещё этот задувает с совершенно мерзким подвыванием.

– Мы не годимся для рутины ДРА, сами знаете, – бухтел Дима сердито. – А для чего-то такого – вполне.

– Да, очень в стиле КОДы: рвануть нахрапом, наобум, даже не удосужившись объяснить, что задумал.

Дима набычился, глядя мимо, куда-то в стену за плечом Сергея.

– Если в стиле КОДы, – глухо проговорил он, явно сдерживая эмоции, – то я ведь могу и сам рвануть. Уведомительным порядком, имею право, я уже давно не стажёр, а сержант-инструктор…

– Вот только твоих глупостей мне для полного счастья не хватало, – поморщился Стрельницкий, чувствуя, как разгорается головная боль, словно шуруп в голову вкручивают. Разговор явно ушёл не туда. – Хватит, Дим. Ты изучаешь материалы, отлично, но давай решения принимать будут более опытные, компетентные и ориентирующиеся на месте люди. У меня и без ваших с Дарой глупостей голова уже раскалывается… – Вот уж что было чистой правдой. – Расспроси Валерича, если что-то непонятно, или кого-нибудь из седьмой эскадрильи, горы Илариона – их зона ответственности уже не первый год. И не глупи. Мне… – он запнулся (фраза, которую он чуть не сказал, звучала глупо), – Зире вряд ли понравится, если вы тут сгинете, и мне не хочется ей объяснять, как это случилось.

Прозвучало всё равно не особо, и Сергей просто махнул рукой. Разговор не задался, вот и всё.

Его по-ослиному упрямый пилот угрюмо молчал. «Хоть кол на голове теши», как говорил про таких дед…

Тут в коридоре раздались шаги, чьё-то бодрое насвистывание, дверь открылась – и на пороге возник Араф в куртке с поднятым воротом и белом халате на одном плече.

– Ну и ветрюга на… О, сэр, добрый вечер.

– Добрый, – кивнул Стрельницкий, вставая. Явление Арафа было отличным поводом свернуть разговор. – Расслабься, я уже ухожу.

…Он не успел отойти от казармы и на десяток шагов, как дверь лязгнула, и на улицу вылетел Дима в кое-как наброшенной на плечи куртке. Кажется, чужой.

– Это не глупость!

Сергей остановился. Вздохнул. Обернулся, щурясь от несущих пыль порывов ветра.

– Лавров…

– Сэр, – ровно с той же усталой от чужого упорства интонацией отозвался Дима, подходя. – Давайте честно, вы нас с Дарой приютили не по доброте душевной. А потому что Третий отдел искал способ предотвратить… или, скорее, минимизировать потери в случае повторения Форосской трагедии. Вам нужен был дракон, который не свихнётся от потери связи и продолжит выполнять боевую задачу. Поэтому вы и вспомнили про нас, когда за мной явилась явно самостоятельная Дара. Поэтому вы и отправили нас так демонстративно в патруль, когда мы сюда только прилетели и Ильду… рядовой Камаев доложил о потери связи с драконом в том квадрате. И попросили меня уговорить Зорича на эксперимент с Семьдесят пятым. И…

Стрельницкий слушал молча, разглядывая разгорячённого, даже не замечающего ветер парня.

Впрочем, и ветер потихоньку унимался, словно смиряясь с бесплодностью своих усилий загнать их обоих обратно под крышу.

– Дим, мне не нужно, чтобы вы кому-то что-то доказывали, – как можно мягче заметил Сергей, когда Дима бессильно замолчал. – Мне нужно закрыть нынешний… инцидент с наименьшими потерями. Без второй Фороссы, да. А ситуация сейчас развивается действительно странно, и это не нравится никому, поверь.

– Вообще не развивается, – буркнул Дима, наконец засовывая руки в рукава.

Точно не его куртка, а Арафа, у того как раз руки длиннее.

– Да нет, показатели-то растут, карта аномалии меняется. Вы же в патрули мотаетесь не только на горные пейзажи полюбоваться… Так что ещё пара дней, и всё станет ясно.

– …или поздно.

– Вот как раз на этот случай у нас тут «тигры» расквартированы. Давай не будем дальше спорить?

Дима поднял на него взгляд – угрюмый, решительный… и тоскливый.

– Позвольте нам делать, для чего мы с Дарой… созданы. Два таких вот фрика человеческого и драконьего рода. А Зире потом скажете как есть, она нас и так знает!

Он передёрнул плечами и торопливо застегнул куртку под самое горло.

И, кажется, его больше не смущали СГБшные шевроны.

– Сергей Саныч, вы хотите минимизировать потери… Но я тоже этого хочу.

– Ты же у нас друг драконов, что тебе до людей?

Дима чуть смутился, отводя взгляд.

– Да я ради драконов это и делаю, – буркнул он в сторону. – Даже ради ДРАшных дурачков.

Стрельницкий хотел ехидно заметить, что те спасибо не скажут (потому как не говорят), но тут фонарь напротив казармы в который раз мигнул, вспыхнул ярче, заливая всё вокруг резким электрическим светом… и погас.

И следующий за ним. И третий, четвёртый…

Где-то вдалеке надрывно закашлял генератор, но толку от него не было. На огромный кусок базы (навскидку – от лабораторных корпусов до второй посадочной платформы) обрушилась тьма.

– Вашу ж… в бездну, – выругался Дима.

Сергей щёлкнул зажигалкой, но огонёк темноту разогнать, конечно, не мог, только высветил их лица.

…Тьма отступала неохотно, постепенно, словно морской отлив.

Словно разгорался рассвет.

Только вот на севере, а не на востоке, если вспомнить карту базы, и цвет у него был странный, холодный, розоватый, с густыми, отливающими зеленью тенями.

Не сговариваясь, Сергей с Димой быстро зашагали между корпусов к посадочной платформе – и замерли, выйдя на открытое место.

На северо-западе, в самом сердце аномалии полыхало над горами нежно-розовое, уходящее по краям в зелень и пурпур нечто. Полярное сияние, которое почти невозможно увидеть в этих широтах… и уж тем более в такой день, как сегодня, без всяких магнитных и солнечных бурь.

Стрельницкий выругался. Горячо и с чувством, поминая бездну, всех её тварей, чью-то мать и процесс грубого насилия.

Отдышавшись, толкнул в плечо совершенно очарованного зрелищем Диму:

– Кажется, ты жаловался, что ситуация не развивается? Вот, пожалуйста, аврора бездны.

Дима моргнул. Отмер. Нахмурился.

– Значит, надо… торопиться?

Его голос неуверенно дрогнул.

– Значит, надо всё делать по уму и быть готовым к тому, что скоро это «всё» пойдёт через одно место. – Сергей вздохнул, задним числом понимая теперь, к чемуна самом деле так болела голова. – Иди в казарму, околеешь тут торчать… Она всю ночь может трепыхаться.

– Никогда здесь такого не видел…

Стрельницкий тактично сделал вид, что не заметил второго смысла этой реплики: Дима бывал в горах Илариона – в той укрытой аномальной зоной базе КОДы где-то не так далеко отсюда – достаточно часто, чтобы делать такие выводы.

Это и так не было новостью.

– В прошлый инцидент до авроры дело и не дошло… – И всё-таки не удержался, бросил вскользь вопрос: – Или тогда тебя тут не было?

– Не было, – эхом отозвался Дима. – Куда-то мотались с Дарой… уже не помню, куда.

С трудом оторвал взгляд от сияния, перетёкшего в изумрудные тона, и взглянул на Сергея. Шумно вздохнул.

– Разрешите идти… сэр?

– Иди, – кивнул Стрельницкий. – Доброй ночи.

Они разошлись – Дима в казарму, Сергей к аналитикам, – но ещё долго в небе над южными горами играли северные огни.

Аврора бездны.

***

Обидно понимать, что вёл себя как дурак.

Вернувшись с завтрака в пустой кубрик (Араф опять исчез по своим медицинским делам), Дима сгрёб все распечатки, собираясь вернуть их Админу… и с досадливым вздохом сел на кровать.

…он и сам не знал, почему его так тянет туда – в сердце аномалии, где ночью сияла рушащая законы классической физики «аврора бездны».

Просто хотел доказать, что они с Дарой эффективней всех ДРА вместе взятых?

Искал своё дело, чтоб не зависнуть, как тот недокимр Мико, одинаково чужим для всех?

Пытался до конца разобраться в этой грёбаной бездне, которая ещё недавно – в прошлой жизни, – была для него всего лишь фигурой речи и абстрактной предысторией аномальной зоны, укрывшей «Дом-один»?..

Или то вообще было не его желание, а Дары, не сомкнувшей глаз всю ночь – пока не погасли огни авроры, которые она вроде бы даже и не видела.

…ей не требовалось видеть.

В любом случае свой – их – шанс он провалил прям в ту самую бездну. С треском и фанфарами.

Вот что ему стоило вчера вечером нормально изложить Стрельницкому план? По пунктам, последовательно. Да, приблизительный и рассчитанный на «Ну там на месте видно будет» и обыкновенный авось, но если бы он по-человечески объяснил, а Сергей Александрович спокойно бы выслушал…

«Твоя нелюбовь связано излагать мысли, Лавров, тебя однажды доведёт», – всплыл в голове недовольный голос Римана.

Да уж, иногда командир их крыла оказывался просто до зубовного скрежета прав. Пусть никто и представить себе не мог, что Дима окажется под началом того самого Волка, главы Третьего «чем они там вообще занимаются и при чём тут наши драконы?!» специального отдела СГБ…

Что ж, зато Дима теперь знает, при чём. И знает, что КОДА вообще не является главной целью, так, логичная побочка, ведь драконы, в некотором смысле, те же твари, особенно если посчитать их разумность за неконтролируемость…

Но как же проще было с Миррой, а?

…одним словом, сам дурак.

Бездумно перебирая бумаги, Дима вновь наткнулся на стопку списков потерь ДРА под Фороссой и вчитался с каким-то мазохистским любопытством.

«…Потеряв контакт с пилотом, дракон попал под атаку клубка бестий; пилот погиб; дракон получил критические повреждения, впал в бешенство, ликвидирован».

«Потеряв контакт с пилотом, дракон ушёл высшим эшелоном неизвестным курсом; пилот пропал без вести, вероятно погиб».

«…тело пилота обнаружено в 10 км от точки входа в высший эшелон. Дракон не найден».

Однообразные абзацы, иногда сопровождающиеся мутными фотками. Насколько Дима смог уловить закономерность – в случае, если пилот выжил и его можно разыскать. Одно фото царапнуло взгляд смутным узнаванием, и Дима присмотрелся внимательнее.

«Капитан Юрий Арсланов. Т-61, штурм. ср.-I. 3 эск., 2 зв…»– и ещё ряд каких-то условных обозначений.

И чуть ниже взгляд выхватил очередное: «…Потеряв контакт с пилотом, дракон попал под залп огнезрака, упал, получил критические повреждения, ликвидирован выжившим пилотом».

Дима закрыл глаза, стараясь, чтобы до сонной поутру Дары не долетело ни отзвука его чувств. В горле стояла едкая горечь, перед глазами маячил образ раненого дракона, убитого собственным пилотом.

…воображаемый дракон почему-то походил на Малика.

Отложив распечатку, Дима встал, накинул на плечи куртку и выбрался на улицу, игнорируя чей-то окрик в коридоре, – в кубрике будто стало нечем дышать.

Он вспомнил, почему фотография пилота показалась знакомой.

Это был тот майор ДРА из комиссии, угостивший его сладким чаем после Дариного побега.

…а ведь его сочувствие казалось тогда вполне искренним.

– Лавров! – вновь послышался за спиной голос. – Тьфу, блин, ты глухой вообще?

Дима обернулся, приходя в себя. Холодный горный воздух исправно прочищал мозги.

– Чего тебе? – грубовато буркнул он, разглядывая Зорича.

Размещался тот вместе с местными пилотами, а за завтраком сегодня они не пересеклись – Зорич был в утреннем патруле и, видимо, только вернулся.

– У тебя… всё нормально?

– Да зашибись. А что?

«…нет, а что?»

– Да ничего. – Зорич глянул на него с некоторым сомнением… и каким-то растерянным жестом взъерошил рыжеватые, переросшие уже уставной «ёжик» вихры. – Тебя старший лейтенант Огневич вызывает, он в драконарии сейчас. Ты точно ничего не…

– Ничего я не делал, не дурак, – отрезал Дима.

Ну, вчера он чуть не наорал на Стрельницкого, но вряд ли кому-то до этого есть дело.

…а сейчас выяснил, что в ДРА в порядке вещей убивать собственного раненого дракона. Не рассуждая, не пытаясь спасти – хотя драконья регенерация способна на многое!.. Нет, просто сухая строчка отчёта: «ликвидирован пилотом».

Зорич был в этом, конечно, не виноват, да и беспокоился вроде бы чисто по-человечески, со своей обычной непрошенной ответственностью, но желание отвести душу и дать ему в табло, как живому представителю, от этого пусть утихало, но не исчезало окончательно.

А ещё хотелось спросить: он тоже своего «Пятика» застрелит, если тот получит «критические повреждения»?..

Это всё настолько не билось в голове с тем, что Дима уже успел увидеть в драконарии, с Валеричем и Стариком, с Зоричем и Семьдесят пятым… что собрать непротиворечивую картину в голове просто не получалось.

– Иди давай, пока Огневич не ушёл куда-нибудь, а то искать придётся, – поторопил Зорич, ни о чём не догадываясь.

Поскольку Стрельницкого утром в столовой вообще не было, как и его верного порученца Василия (было ли это как-то связано с ночной авроройбездны?), а Дымов не оставил никаких указаний, чтобы можно было отмазаться, Дима махнул рукой и послушно зашагал в сторону драконария, уже на ходу застёгивая куртку.

Думал, искать Ярыня всё-таки придётся, но обошлось. Старший лейтенант Огневич стоял у бокса своего дракона, наблюдая, как тот хрустит порцией корма.

…Док, конечно, рассказывал, что Алтанский питомник выпускает исключительно легковесов, сделав их своей фишкой и Небо знает с какой попытки добившись на этом пути неожиданно неплохих по эффективности результатов. Но одно дело абстрактно это знать, а другое – наблюдать энергичного, частично раскрашенного под лавовую масть серебристого дракона чуть крупнее Малика.

Даже Рэм у Йона был побольше (или так он смотрелся на фоне своего коротышки-партнёра?). Хотя тоже ведь алтанец, кстати, только явно другого класса.

– Сержант, – сдержанно кивнул Ярынь, так и не дождавшись положенного доклада, и снова повернулся к боксу, словно дальше обращался уже к своему дракону: – Полковник Стрельницкий сказал, у вас есть соображения по доразведке бездны.

Дима несколько секунд растерянно переводил взгляд с дракона на пилота и обратно.

…дракон выглядел вполне довольным. Пилот – на редкость умиротворённым.

– Так что у вас там, сержант?

– А… – Дима взял себя в руки и решил, что новый шанс упустить будет как-то совсем глупо. – Да. Как мне объяснили, сейчас доразведка затруднена из-за высокой вероятности потери связи… и возможных неполадок экзоскелета.

Ярынь кивнул. Казалось, всё его внимание занимает дракон, дохрустевший остатками корма и смирно улёгшийся по центру бокса.

…дракон тоже не сводил глаз с пилота.

– Мы… Дара умеет действовать без связи. – Дима привычным жестом потёр чип на шее. – Экзоскелета у неё нет. Местность я более-менее представляю… Мы можем взять доразведку на себя. Как тогда, в первый день.

Ярынь наконец отвернулся от своего дракона и внимательно посмотрел на Диму.

…дракон тоже с пугающей синхронностью повернул в его сторону голову.

Что они там оба увидели, осталось загадкой, но Ярынь только уточнил:

– Что планируете делать при разрыве синхронизации?

Дима вздрогнул, опять вспомнив треклятые распечатки по Фороссе. «Потеряв контакт с пилотом, дракон…»

Но как раз этот момент был ключевым.

– Дара всё осмотрит и вернётся доложить мне, – и, не удержавшись, добавил: – …устно.

Ярынь буквально впился в него взглядом.

– Уверены, что она не сорвётся?

– Ну, активацию чипа мы как-то пережили.

– Есть мнение, что активация чипа проходит несколько мягче.

…вот сам бы сначала попробовал, а потом рассказывал, «мягче» это было или нет, теоретик хренов.

– Дара справится.

Ярынь наконец отвёл взгляд, коротко пожав плечами.

– Там могут быть твари, – напомнил он ровным голосом, но его дракон беспокойно дёрнул хвостом. – И не только волкодраки и многоногая мелочь, сегодня утром патруль видел вдали крупный клубок бестий. Проследить за ними не удалось, только убедиться, что они не покидают территорию нынешней аномалии.

Бестии – мелкие летучие твари. Не огнедышащие («скауты», а не «фаеры» – по какой-то там классификации из прочитанных материалов), но когтистые и премерзкие, это Дима уже знал… но не позволил себе сомневаться в Даре.

Они ей буквально на один укус.

…правда, атаковать предпочитают целой стаей. Но Дара справится, не может не справиться.

– Беспокоитесь за нас? – буркнул Дима, и только потом сообразил, что говорит не с Сергеем Александровичем, который на такое только хмыкнет, а с офицером ДРА.

Но Ярынь не стал его одёргивать.

…а может, махнул уже рукой на «бешеного СГБшного пилота». Мол, на людей не бросается – и ладно.

– Я беспокоюсь о том, что и как я буду докладывать госпоже майору… – И добавил после короткой паузы всё тем же негромким, ровным голосом: – Патрули я уже перетасовал, вы отправляетесь сегодня в двенадцать ноль-ноль, двумя двойками. С вами пойдут лейтенант Курагин, рядовой Камаев и старший лейтенант Золотова как старшая группы. Решения на месте принимать будет она… Вопросы?

Дима открыл рот, закрыл рот, немножко подумал и тихо ответил:

– Никак нет.

Ярынь явно расслабился. Его дракон сонно прикрыл глаза.

– Хорошо. Можете идти… сержант.

…Без четверти двенадцать Дима уже поседлал Дару и со вздохом присел на её переднюю лапу.

Дара тоже глубоко вздохнула и чуть сдвинула лапы так, чтобы Дима оказался в уютной ложбине между ними.

– Ты чего молчишь-то? – позвал он тихонько, откидываясь Даре на грудь. – Нервничаешь?

Дара уже который день была необычайно отстранённа и молчалива. Даже там, по связи.

«Здесь все молчат, – донеслось от неё наконец неуверенное. – Я… Мне сложно».

– Все – не ты, – сообщил Дима вслух с непонятным для самого себя упрямством. – Они снулые рыбы, не бери с них пример, ладно?

Дара опять вздохнула, качнув его на вдохе-выдохе.

– Ладно, – пробурчала она негромко и тоже вслух.

– Вот закончим здесь, вернёмся домой, там Малик, Зира и никаких тебе ДРАшников, – подбодрил Дима, запрокинув голову и улыбаясь… но внутренне коря себя, что раньше не обратил внимание на Дарину молчаливость.

Хорош, нечего сказать. Осуждает тут всех пилотов направо-налево, а сам-то…

Драконица какое-то время молчала, сосредоточенно о чём-то думая, и, наконец, возразила:

– Но Пятик в ДРА.

– Ну и…

«Без него будет скучно»,– неожиданно призналась она мысленно.

Дима удивился, конечно… но, пожалуй, далеко не так сильно, как должен был.

«Он же тоже молчит, как и остальные?»

«Я его слушаю. Он не совсем молчит, он…»– Дара сбилась с мысленной речи на совсем уж размытые образы-ощущения: словно сонное бурчание,словно разговор с давним другом, когда даже молчать уютно.

Семьдесят пятый не говорил, потому что… ему и не было никакой нужды говорить.

Дима вспомнил просьбу Стрельницкого, но старательно её запихал вглубь памяти подальше от Дары, чтобы не дарить ложных надежд. Как подступить к выполнению этойпросьбы, он пока не представлял.

…не предлагать же Зоричу в лоб.

– Всё будет хорошо, маленькая, – пробормотал он наконец.

– Будет, – тихо согласилась Дара.

– А если какая тварь на нас полезет…

– Я вырву ей горло и принесу труп СергейСанычу. – Дара чуть оживилась. – Ему ведь понравилось?

– Ещё как, – тихонько засмеялся Дима, вспоминая невозмутимого Стрельницкого… и кислое лицо главного магика.

– Хор-рошо, – окончательно успокоилась Дара и внимательно посмотрела на дверь.

Дима посмотрел тоже и обнаружил там Ярыня. Нехотя встал, отряхнул комбинезон и приоткрыл ворота бокса.

– Мы готовы. Пора?

– Ещё десять минут. – Ярынь оглядел его с ног до головы и перевёл взгляд на Дару, которая шумно выдохнула и с каким-то совершенно девчачьим, стеснительным кокетством задрала голову, чуть прикрыв веки.

«Он не оценит», – вздохнул Дима сочувственно.

Но Ярынь неожиданно спросил:

– Как вы добились… такого эффекта?

– Какого?

– Взаимодействия.

Похоже, он успел застать их разговор.

И Дима мог бы многое ему высказать…

Но вместо этого ответил просто и искренне:

– Она росла вместе со мной. Мне было четырнадцать, ей вообще годик… И никаких препаратов.

Ярынь медленно, задумчиво кивнул и обернулся в проход.

К ним чуть вразвалочку, моряцкой походкой шагала невысокая женщина с короткими курчавыми волосами. Защитные вставки лётного комбеза очерчивали неожиданно внушительные формы фигуры.

…хотя спутать её с мужиком и так-то было бы сложно.

За ней грум вёл песочного, но размалёванного, как и во всей эскадрильи, под лавового дракона – пониже и покрепче Дары, с хищной острой мордой и широкой грудью типичного огневого.

Женщина остановилась и вытянулась по стойке смирно.

– Старший лейтенант Золотова по вашему приказанию прибыла, к вылету готовы.

Голос у неё оказался низкий, смутно знакомый. Видимо, Дима слышал её в драконарии.

– Вольно, вольно, – с неожиданной мягкостью кивнул Ярынь. – Сержант, старший лейтенант Золотова будет координировать вас и двойку прикрытия.

«Координировать», не «командовать».

Дима это оценил и смиренно кивнул:

– Понял.

Золотова оглядела его с ног до головы и с коротким грудным смешком протянула руку:

– Марина Золотова, позывной – Аврора.

– Дмитрий Лавров, позывной – Лавр.

«Аврора», значит.

…аврора бездны?

Интермедия

Мирра просыпается оттого, что ей снится северное сияние.

…не снится.

Не ей.

«Не северное сияние», – шепчет голос Арха на дне сознания.

Зябко поёжившись, Мирра выбирается из кровати, накидывает шёлковый халат и, подхватив балетки, пересекает комнату. Мягкий ковёр проглатывает её шаги без звука.

На пороге Мирра оглядывается, медлит – смятая постель и очертания чужого тела манят теплом и беззаботностью…

Но без Арха и пистолета под подушкой Мирра чувствует себя сейчас слишком уязвимой. Почти голой.

Ну, это вполне справедливо с учётом одного-единственного халата, но дело, конечно, не в нём.

И даже не в пистолете.

Выскользнув в коридор, Мирра прислоняется спиной к стене и прикрывает глаза, перестраивая связь, наращивая её всё плотнее, чтобы расстояние не было помехой.

«Это аврора бездны, Старейший?»

Арх подтверждает. Цепочка впечатлений тянется от дракона к дракону, приводя Мирру наконец к Урсе, которую авроразастала в патруле.

Аврора сияет над сердцем нынешней аномалии, и даже нечувствительная к такому Урса дрожит от возбуждения. Это ощущается, как почти физический зов.

Под какой дозой химии должны находиться драконы ДРА, чтобы не терять разум… ну, то, что от него у них осталось, имея дело с такими штуками на регулярной основе?

Хотя в прошлый раз, когда бездна случилась в горах Илариона, ощущения были на порядок глуше.

Или Мирра с тех пор стала тоньше чувствовать?..

Дело в самой бездне, подтверждает Арх. Это куда сильнее, чем даже шесть лет назад, когда ещё был жив Эд, – а уж с тем, что было три года назад в предгорьях, даже сравнивать нелепо.

Нет, это куда больше похоже на тот инцидент, когда захлестнуло будущий «Дом-один». Арха там, конечно, не было – зато была Петра.

Своего первого, армейского пилота она там и потеряла.

…или под Фороссой, откуда чудом спаслись Урса с Рысью.

«Мне прилететь?»

Мирра представляет, каким взглядом на огромного дракона у крыльца воззрится тот же Никс, и торопливо мотает головой.

Где-то там, в «Горизонте», Арх недовольно повторяет её жест.

«У вас нет шансов, ты знаешь,– с чем-то вроде сочувствия напоминает он. – Ты никогда не расскажешь ему, кто ты…»

Мирра закатывает глаза и, отстранившись от стены, обувается. Из-за ворота халата выскальзывает подвеска – восьмиконечная звезда в круге, – и, хотя никого в коридоре нет, Мирра поспешно прячет её обратно.

«Ты не Старейший, ты Нуднейший».

Привычным размашистым шагом командующего Драконьим корпусомона идёт через всё крыло в сторону своей комнаты, не особо заботясь, что кто-то может её увидеть. Да и какое дело дому Одейра, из чьей там спальни она вышла?

…«У себя» она почти падает в кресло за рабочим столом и закрывает глаза.

– Я готова, докладывай.

Её голос звучит странно в пустой комнате, но собеседник её находится не здесь.

«На человека с базы МАГА сумели выйти?» – добавляет она мысленно.

«Пока нет,– передаёт ей Арх. – Агент в Новогорске, на базу попасть не может, она закрыта и там перебои со связью. Но через местную ячейку у нас есть контакт на шестой базе, вирсавийской. Они далеко, но даже они зафиксировали очередной выброс».

«Только выброс?»

«Да.– Арх медлит. – Пока… да. Но его направление изменилось».

Мирра не видит карту, на которую он сейчас смотрит… но ей достаточно просто знать то, что знает он.

Поэтому она не удивляется, когда на утро, спустившись к завтраку, узнаёт, что с ней желает побеседовать «добрейший господин Азария».

Без фамилии, разумеется.

Замминистра по чрезвычайным ситуациям Азария Георгиадис.

Глава 9. Ответная реакция

Несколько секунд Дима и Марина Золотова рассматривали друг друга.

Поневоле Дима отметил смуглую кожу, непривычно крупные черты лица с широким носом, жёсткие курчавые волосы…

Похоже, кого-то из не столь давних предков «Авроры» занесло аж с Карфы.

– Будешь творить дичь, пристрелю к чьей-то матери, – будничным тоном уведомила она, разрывая рукопожатие.

Дара недовольно всхрапнула.

– Тогда Дара, боюсь, откусит вам голову, – перевёл Дима как можно доброжелательней.

«Аврора» хохотнула и обернулась к Ярыню.

– С этим сработаемся.

Ярынь удовлетворённо кивнул… А Диме внезапно пришло в голову, что адъютант Злыдни (вернее, эскадрильи, как Валерич объяснял) на самом деле наверняка ровесник Стрельницкого, если не старше. Гладко выбритый, как все пилоты, темноволосый и кудрявый, он улыбался и двигался стремительно и порывисто… но каждый его порыв, похоже, тщательно просчитывался.

…Злыдня там вообще хотя бы о половине его махинаций в курсе, интересно?

Хотя сейчас всё это только на руку.

Марина Золотова бросила взгляд на часы, закреплённые в рукаве комбинезона.

– Семь минут. Нам пора, сэр.

– Удачи, – кивнул Ярынь и посторонился, пропуская её дракона.

– В бездну!

«Пойдём», – позвал Дима, и Дара вскочила на ноги, нетерпеливо хлопнув себя по бокам крыльями.

…На взлётной площадке их догнали лейтенант Курагин со своим подчинённым – и, конечно, с драконами.

Один – дымчато-серая махина с массивным гребнем. Куда меньше таких гигантов, как Арх с Зирой, но на фоне изящной долговязой Дары и Золотовского крепыша всё равно внушительный.

Где-то с Берка размером, как прикинул Дима. Тяжеловес, хоть и третьей, наименьшей категории.

Дракон мотал мордой в такт шагам, и глаза из-под тяжёлого шлема-шанфрона взирали на мир с безучастностью машины.

…да, это вам не добродушный увалень Берк.

Второй, поджарый, горбящий надкрылья чёрно-белый легковес, был ему едва ли не по грудь. Весь его облик – от небольшого приглаженного гребня до пластинчатого ромба на кончике хвоста, – словно противопоставлял его «товарищу».

Явно очередной алтанец, как у Ярыня… или Йона. Рэм-то ведь тоже чёрно-белый – вот только держится совершенно иначе, уверенно и свободно, так что их сродство с этимв голову даже не сразу приходит.

Этот легковес то и дело поводил плечами, словно пытаясь выпростать крылья, и ведущий его в поводу рядовой Камаев оборачивался тогда с сердитым окриком.

Остановившись в паре метров, лейтенант Курагин раздражённо зашипел своему подчинённому, чтоб тот оставил дракона в покое и подошёл, а после отчеканил три шага к Золотовой и, вытянувшись по струнке, чётко доложил:

– Сэр! Лейтенант Курагин и рядовой Камаев для выполнения поставленной задачи прибыли!

Потом перевёл взгляд на Диму, следом на Дару – и лицо у него приобрело выражение довольно угрюмое.

Не то чтобы Дима к нему тоже питал какие-то особенно тёплые чувства.

…да никакие не питал, честно говоря.

– Вольно, лейтенант, – махнула рукой Золотова. – Отставить уставную дребедень, у нас четыре минуты… Значит, так: карты у всех есть, маршрут знаем?

Курагин раздражённо кивнул, будто его спросили, знает ли он свой домашний адрес. Рядовой Камаев («Ильдурушка» – вспомнил Дима ироничное от Валерича) тоже торопливо закивал.

Сам Дима постарался сделать максимально уверенный вид, хотя в карту сегодня так и не заглядывал – вчера насмотрелся уже. Ну да и что он там не видел? Горы, горы, горы.

– Отлично. Курагин, ваша двойка идёт по стандартному маршруту, как зайдёте в нужный квадрат, поднимаетесь на плюс пятьдесят и ведёте наблюдение, там по обстоятельствам. Лавров – со мной ведомым, на точке приземляемся и дальше принимаем решение, как именно пойдёте в доразведку. Каналы в рациях настроены?.. Наша двойка – Липа-10, Липа-11, двойка Курагина – Ясень-21, Ясень-22, чтобы, значит, не путаться. Если повезёт, будем на связи… хотя не особо на это рассчитывайте. – Золотова глянула на часы и кивнула сама себе: – Так, ну всё, хватит. Вопросы есть? Вопросов не…

– Простите, сэр, – перебил её Курагин недовольно, – но вопрос есть: каков протокол на случай потери синхронизации?

Золотова закатила глаза.

…её фраза «с этимсработаемся» прям заиграла новыми красками.

– Так, Курагин, вам по штатным инструкциям или нормально?.. Реакцию дракона при потере контакта никто вам не предскажет. Значит, попытайтесь не сдохнуть и вручную запустить цикл седации по новому протоколу… если не окажетесь в этот момент, конечно, в толпе тварей. Тогда для начала просто не сдохнуть.

Но Курагин, похоже, этот вопрос кинул чисто для затравочки, потому что только покивал в ответ – а следом выдал, подбородком указав в Димину сторону:

– А этомукак? Шприцом колоть будет?

«Тише, тише, мы не будем ни на кого рычать», – успокоил Дару Дима, хотя говорить это надо было скорее самому себе.

Но ответила за него внезапно сама Золотова:

– Лавров действует по своей программе как приданный специалист и вас не касается. Если увидите у его дракона признаки срыва – доло́жите… Так, всё, по ко́ням, как говорится. Лавров, мы первые, Курагин, вы за нами.

…Когда она подняла кулак и знакомым жестом показала «вверх», Дима не удержался и бросил взгляд на свои часы.

Двенадцать ноль-ноль.

…она что, реально предсказала занудство Курагина?

Две драконьих «двойки» поднялись в небо и, описав полукруг, повернули вдоль ущелья на северо-восток. Какое-то время шли вместе, потом в наушниках прошуршало:

– Ясень-21, я Липа-10, уходим с вашего маршрута, приём.

– Я Ясень-21, вас понял, Липа, остаёмся на связи, приё…

Конец фразы Курагина потонул в шумах. Дима поймал взмах руки Золотовой и послушно направил Дару следом.

Это было… удивительно комфортно. Привычные сигнальные жесты. Привычные горы.

…привычное «через десять минут начнутся проблемы, а пока, вон, наслаждаемся хорошей погодой».

Погода, кстати, стояла неожиданно ясная, словно вчерашний вечер выдул все тучи с гор вниз, но солнце – яркое и холодное – напоминало о подступающей зиме. По скалам и сухим зарослям на уступах бежали чётко очерченные драконьи тени, сбивая с толку: там чьё-то движение? Показалось?..

Дара обнаружила, что размахом крыльев обгоняет ведущего дракона, и это окончательно подняло ей настроение, а за ней и Диме.

И к моменту, когда Аврора пошла на снижение к широкому скальному балкону, он окончательно перестроился на рабочий лад.

– Лавр, садись правее, – коротко бросила Золотова в рацию по их личному каналу.

Правее выступ сужался, но и Дара была поизящней безымянного Золотовского огневого.

«И взлетать мне проще»,– рассудительно заметила Дара, подкидывая образ: вот тяжёлый рывок с усилителями – а вот её прыжок со скалы.

…ага, тут, главное, крылья раскрыть не забыть.

Дарин смешок ещё не растаял в его голове, как Аврора спрыгнула на землю и шагнула к ним.

– Так, Лавр! Дальше маршрут знаешь?

Лавр соскользнул вдоль Дариной лапы и мягко приземлился, спружинив ногами.

Раненая нога на сей раз не подвела.

…чудненько, пусть и дальше всё так и идёт как по маслу.

Стянул с головы шлем, быстро окинул взглядом местность.

…Это было похоже на ту дрожь, что охватывает Дару перед переходом в высший эшелон. С фоновым ощущением аномалии Лавр давно стерпелся (да что там стерпелся – без него он чувствовал бы тут, в горах, себя неуютно!), но сейчас оно усилилось так, что мешало дышать.

Стоило повернуться лицом вдоль ущелья, в ту сторону, где между причудливых, изъеденных ветром и временем каменных столбов виднелся язык оползня…

Вот оно.

Дара у него за спиной вздыбила гребень, тревожно поджимая крылья.

…да тут захочешь – не заблудишься.

– Прямо туда и до упора. – Лавр махнул рукой, одновременно успокаиваю Дару. – Сколько там… километров пять, десять?

– Вот и узнаешь, – кивнула Аврора, тоже снимая размалёванный чёрно-рыжим узором шлем. – А если вернёшься, то и нам расскажешь.

Если…

Лавр чуть обернулся, ловя краем глаза Дару.

«Просто разведка, хорошо? Туда и обратно».

Дара фыркнула, вскинув голову, – и скосила взгляд на Золотовского огневого, но тот не обращал на неё внимание.

Вот от кого она нахваталась, интересно?..

– Дара пойдёт одна, – объявил он, уже почти жалея об этом решении.

Возмущение-насмешка-досада– несерьёзная, но горячая.

(Он что, сомневается в ней?!)

«Конечно нет!»

…почти.

– Если описываемый разрыв связи пагубно влияет на обоих… нам будет проще, если я останусь здесь.

Он непроизвольным жестом вскинул руку к чипу – и, одёрнув себя, поспешно опустил.

– Ты спец, ты решаешь, – равнодушно пожала плечами Золотова. – Мы здесь твоя огневая поддержка на крайний случай.

Она, не оборачиваясь, гулко хлопнула своего дракона по броне.

Тот довольно, как огромный кот, сощурился, хотя взгляд из-под забрала оставался всё таким же неподвижно-безучастным, что здорово сбивало с толку. Словно бы его мимика ему не принадлежала.

– Как его зовут? – вырвалось у Лавра.

– Зачем его звать, он сам ко мне приходит, – хмыкнула Золотова.

– Ну я же слышал, вы всё равно часто даёте им клички.

Золотова внимательно посмотрела на него, на Дару, обернулась к своему огневому…

– Сахар, – произнесла она ровно.

Если б дракон не повернул к ней морду, Лавр бы не сообразил, что это ответ на его вопрос.

– А…

– Почему Сахар? Потому что песок… Ну и потому что С-108, так что логично было что-то на букву С подбирать. – Быстрый взгляд на часы, смена темы: – Так, Лавр, вперёд. Наши Ясени должны были уже выйти на наблюдательную позицию. Твоя зелёная издалека заметна, не прозевают… Только связь дерьмо, от них одни шумы идут.

Пока они разговаривали, Дара уже подошла к обрыву, с любопытством поглядела вниз, обернулась и выдала:

– Я бы-ыстро.

…и нырнула головой вниз.

Лавр медленно досчитал до пяти, не двигаясь с места, – и выдохнул, когда где-то внизу Дара распахнула крылья, ловя восходящий поток.

Золотова дёрнулась, ругнулась и, шагнув к краю, нашла взглядом драконицу.

– Позёрство, Лавров.

– Простите, – усмехнулся Лавр. – Она такая.

Он, конечно, помнил, о чём его просил Ярынь через капитана Дымова.

Но иногда просто не мог не тыкать ДРАшных пилотов носом в тот простой факт, что Дара – отдельная от него личность.

Своевольная, обаятельная… свободная.

По скале пронеслась драконья тень, и Дара, на мгновенье закрыв солнце, взмыла почти вертикально вверх.

…и выпендрёжная ещё, да.

Оглядевшись, Лавр присел на ближайший камень – и закрыл глаза, буквально ныряя в Дарины ощущения.

***

Дара рада.

Рада взмыть в потоке воздуха так высоко вверх, что прямо к солнцу.

Рада, потому что под крылом проносятся родные для них с Димой горы.

Рада быть самостоятельной.

(Взрослой! Ответственной! Со своей задачей!)

Летать с Димой – лучше всего на свете. Но в одиночку, оставив его под присмотром молчаливого огневого и забавной Авроры, лететь тоже, оказывается, хорошо.

(Почти как решать задачки Профессора – и даже лучше.)

Тем более, что Дима всё равно рядом.

Края ущелья расходятся в стороны. Дара описывает плавный полукруг и, соскользнув с воздушного потока, пикирует меж двух каменных столбов. Такие столбы торчат то тут, то там – большие, рыжеватые и кривые. Будто обгрызенные.

(Тот, кто их грыз, должен быть размером с во-он ту гору!)

«Их грызли ветер и время, маленькая», – поясняет Дима (и улыбается, она точно это знает).

У ветра нет зубов. У времени тоже.

Дара разочарована.

Она вытягивается стрелой и несётся над каменной рекой – оползнем, – уже чувствуя свою цель впереди. Сворачивает в правый рукав ущелья, ныряет вдоль склона…

Всё ближе, ближе!

Нетерпение нарастает, подкатывается к горлу, как огонь, и Дара чаще ударяет крыльями, ускоряясь.

(Она сейчас просто лопнет от нетерпения. Или так разгонится, что уйдёт в высший эшелон.)

По камням, наперегонки с её тенью, несётся стайка мелких существ, ловко перебирая ногами (и ног у них как-то слишком много, а крыльев нет, ни одного).

Отстают, конечно.

Дара могла бы переломать им эти ноги одним ударом хвоста.

(Она сейчас это сделает!)

«Не отвлекайся»,– одёргивает её Дима ещё до того, как она успевает опустить крыло, чтобы развернуться.

Дара – взрослый ответственный дракон – послушно летит дальше, заодно прислушиваясь к тому, что Дима вспоминает про эту многоногую мелкотню.

Ног у них шесть (а казалось, больше, но Дима запрещает вернуться, чтобы пересчитать, – хотя Дара это не всерьёз, конечно). Две задних нормальные, а передних сразу четыре, потому что одни тоже нормальные, а другие, чуть позади, – это вместо крыльев.

(Крылья – гораздо лучше!)

Этих глупых тварей Дима (те люди, чьи бумажки он читал) так и зовёт многоногами.

…Сначала Дара видит впереди глубокую расселину, ущелье-в-ущелье, окружённую скальными «клыками», словно чья-то зубастая пасть (того, кто обгрыз каменные столбы?), и взмывает над ней в крутом вираже, чтоб рассмотреть, и только потом понимает – Дима понимает,– что это и есть цель пути.

Воздух вокруг дрожит и наливается невидимым огнём, словно Дара не удержалась и сейчас всё-таки уйдёт в высший эшелон, хотя скорость уже совсем не та… А в густой тени окружающих скал этот разноцветный огонь вспыхивает уже наяву, сам по себе.

Жаль, что Дима не может посмотреть на это! Но он человек, он такое не увидит…

(Но Дара не человек, и Дима видит – её глазами.)

«Аврора бездны»,– ошарашенно шепчет он.

А потом Дара оказывается прямо над трещиной-пастью и, гася скорость распахнутыми крыльями, заглядывает туда.

Она не боится, ни капельки не боится!

(Она не поэтому дрожит!)

«Дна нет».

Они думают это с Димой одновременно.

Дара по спирали спускается всё ниже и ниже (но не так низко, чтобы каменные зубы могли её укусить).

Дара смотрит.

…там кто-то смотрит на неё.

«Дара!..»

***

Прислонившись спиной к тёплому боку Сахара, там, где очень удобно стыковались детали брони, Марина прихлёбывала горячий чай из термокружки (по такой погоде самое то) и с интересом наблюдала за Лавром.

Тот сидел на камне, опёршись о колено, – неподвижно, с закрытыми глазами, точно выбрался в горы чисто помедитировать на природе. Иногда только улыбался, словно заслышав шутку, но тут же снова серьёзнел. Хмурился. Чуть наклонял голову, прислушивался к чему-то, чего Аврора не слышала.

Он, пожалуй, чем-то походил на Ярыня: тоже темноволосый, хоть лицом и пожёстче; юморной, шустрый, себе на уме…

Вот только, в отличии от адъютанта их эскадрильи, Лавр был… ну, говоря прямо, полный, безнадёжный псих.

Пока он смотрел на всех вокруг волком и огрызался на любую попытку взаимодействия со стороны «тигров», с этим легко было смириться, но теперь-то Марина увидела его в деле, и потому досадно было примерно вдвойне.

Это ж вам не фанатик-кодла, которому сгодится любая дичь, лишь бы поперёк спокойной (унылой) жизни в рамках «душащих свободу» законов, – нет уж, Лавр был очевидным спецом Волка, его человекомдо мозга костей. Не армейским, не «госбезопасным». Его. Даже сержантским званием обмануться не получалось: понятно, что дали ему «сержанта» примерно от балды, из всего околовоенного он максимум когда-то спецучебку пропрыгал, потому как задачи перед ним стояли явно другие.

Вон и оружия, что характерно, при нём никакого не было, не считая ножа вида «мечта спецназера» (для «волкодраков», впрочем, вообще ни о чём).

Зато был чип-блокатор. И чип этот, едва прикрытый воротником комбинезона, был странный, не одноразовая типовая бляшка, которую Марина видела пару раз. Наверняка такой можно не только включать-выключать (сейчас-то он точно выключен), но и настраивать тоньше… Ну вот и донастраивались, видимо.

Дракон ведь – это такая штука, почти как чистый лист: какую дребедень ни напиши, всё твоё. Вроде как часть твоего сознания в биомеханическом теле… да и подсознания тоже.

И, да, эти подсознательные «приколы» порой дофига пугали, особенно новичков, – и вдвойне, если ты не первый, и у дракона остались наработанные рефлексы от прошлого пилота, как было у неё с Сахаром.

Но всё-таки не настолько, чтобы реально поверить, что всё это не ты…

Сахар за спиной размеренно дышал, уйдя в энергосберегающий режим, и эта неизбывная монотонность успокаивала. Нет уж, представить его самостоятельным было примерно как представить собственную руку внезапно ожившей и вышедшей из-под контроля – глупо, нелепо…

Стрёмно, раз уж на то пошло.

Потому что в первую очередь это означало лишиться руки.

…Лавр резко качнулся вперёд, чуть не теряя равновесие. Марина нахмурилась, закрыла кружку и, привстав на цыпочки, засунула её в подсумок на сбруе. Сколько там времени прошло?

Двенадцать минут. Его дракон должен был уже добраться до предполагаемого центра аномалии.

Марина понятия не имела, что и как Лавр собирается делать. Никто до неё ничего не доводил, Ярынь поставил задачу чисто на сопровождение и охрану, потому как это была не их операция, а полковника Стрельницкого; они просто оказывали содействие– как всегда. Волку все «содействуют», даже когда не хотят (вон, местный майор Дёмин живой тому пример).

«Присмотри там за пилотом. Если он сдохнет, мы так ничего и не узнаем», – попросил Ярынь отдельно.

…в это «присмотреть» входило что-то типа «не дать ему расквасить себе нос», интересно?

Марина шагнула ближе, прогоняя неприятную щекотку тревоги…

И очень вовремя.

Начало приступа она чуть не проморгала, но дикий, до хрипа вопль «Дара-а-а!» заставил её рвануть вперёд, и в момент, когда тело обмякло, Марина уже оказалась рядом, ловя за плечи.

Тяжёлый, зараза, а по виду и не скажешь.

Тело судорожно дёрнулось, безвольно запрокинулась голова, парень распахнул глаза в мелкой сеточке сосудов и прохрипел хрен знает что: то ли звал на помощь, то ли матерился. Закашлялся, хлюпая чем-то в горле. Из носа вбок, к щеке, поползла тёмно-красная капля.

Зашибись расклад.

– Сиди, придурок, захлебнёшься нахер, – рявкнула Марина, стаскивая его с валуна на землю, но не рискуя уложить.

Как бы заодно и голову себе о камни не раздолбал.

Вот что значит перестараться с уровнем синхронизации. Какой там у него… четвёртый, небось, уже переплюнули, раз так перекорёжило?

– Вот и нахрен, вот и нахрен, – придерживая не особо осознающего себя пилота за плечи, бормотала Марина, предпочитающая, несмотря на потенциал, оперировать на привычном третьем.

Подошедший Сахар – ему нужно было несколько секунд, чтоб войти в рабочий режим, – наконец лёг где надо, давая точку опоры, и Лавр, качнувшись вперёд, сплюнул кровью, а потом в изнеможении привалился к нему боком, воюя непослушной рукой с застёжками комбеза.

Дышал СГБшный пилот мелко и часто, как загнанная собака, но помирать или корчиться в судорогах, вроде, больше не собирался.

И то спасибо.

– Разрыв синхронизации? – мрачно спросила Марина, поймав его относительно разумный взгляд.

– Да… Дара, – хрипло выдал Лавр. Шумно сглотнул, откашлялся, сплюнул розовую слюну. – Фу, дрянь, в горло… к-ха, тьфу, натекло. В следующий раз вперёд голову мне наклоняй.

– В следующий раз, сержант, пошлю нафиг, если ещё раз так самоубиться попытаешься, – мрачно буркнула Марина.

Лавр усмехнулся. По-мальчишески шмыгнул носом, размазал кровь над губой, задумчиво посмотрел на испачканную ладонь. Завозился, пытаясь сесть ровнее.

– Давай помогу…

Вдвоём они кое-как угнездили его между лапами Сахара.

– Спасибо, – всё ещё хрипло пробормотал Лавр.

Из-под расстёгнутого на груди комбинезона выскользнула связка жетонов на цепочке, и он механическим жестом заправил её за ворот поддетой под комбез флиски, но Марина уже успела заметить, что они сделаны по каким-то другим стандартам, чем обычные армейские, пусть с виду и похожи.

«Волкодраки» такое не носили. Они вообще никаких опознавательных штук не держали при себе, спецназ и есть спецназ.

Спрашивать об этом, впрочем, не стала (не спросишь же в лоб: «Ты чё, реально бывшая кодла?»). Присела на корточки напротив, вздохнула.

Проще думать, что он уже у Волка рехнулся.

– Чё там у тебя с драконом? – поинтересовалась она вместо этого.

Лавр не отвечал секунд десять, пялясь красными глазами в пустоту перед собой.

Потом моргнул, отмер.

– Не знаю. Вернётся, расскажет.

«Не вернётся», – хотела сказать Марина, но опять не стала.

Её задача «сопровождать и охранять».

– Значит, случай с Камаевым не разовая случайность, – озвучила она и без того очевидное.

Лавр рассеянно провёл рукой по лапе Сахара – по светло-жёлтой, не прикрытой экзоскелетом чешуе. Поднял голову, рассматривая управляющий узел на под челюстью. Поморщился.

– Дара что-то увидела… или кого-то. Сложно понять, я один не соображу. Я… хреново ща один соображаю. – Он снова шмыгнул носом, хотя кровь уже вроде не шла. – Это было резко и… не так.

Рука его рефлекторно коснулась чипа на шее.

– Не так, как когда блокируют? – сообразила Марина.

Лавр дёрганно кивнул.

Несколько секунд царило молчание, а потом Марина зачем-то спросила:

– А когда блокируют… на что это похоже?

– На выдранное из груди сердце, – не задумываясь, отозвался Лавр. – Ты ещё живой, а у тебя дырка в груди и там ветер свистит.

– С дырой в груди недолго пробегаешь.

– Ну, её можно заткнуть. Мы с Дарой… говорили. Голосом.

– Да ну. Серьёзно?

Лавр поднял на неё взгляд и скривился в такой паскудной ухмылке, что захотелось, не дожидаясь ответа, дать ему леща.

Марина сама не понимала, отчего.

Ну потому что, наверное, нельзя быть таким шизанутым, как этот СГБшный пилот, того и гляди в свою «веру» сманит… А туда только шизиков и берут.

– Дару целая комиссия тестировала. Драконологи, психологи… Даже один профессор. И всё это шло с заблокированной связью. Она реально разумная.

– Надрессировать и бобика можно.

– Можно… Только бобик не скажет, что ты дурак, если ты реально дурак.

И было в его голосе что-то такое, что Марина даже поверила.

Ну, в то, что реально дурак.

И что даже дракон ему такое мог высказать.

– Так, ну ты, вроде, не помираешь. – Она резко вскочила на ноги. – Давай-ка ты отлёживайся тут, значит, а мы метнёмся повыше, попробую связь с нашими «ясенями» поймать. Они должны твою зелёную наблюдать. Ну, если она там.

…а не сорвалась в неизвестном направлении, как это часто случалось с драконами, потерявшими связь с пилотом.

Лавр кривовато улыбнулся.

– Она там.

Сахар осторожно поднялся, сдал назад и пригнулся к земле в «посадочной» позе.

Подумав немного, Марина выдернула свою темрокружку из подсумка и вручила Лавру.

– Тебе, походу, нужнее. Давай, не сдохни тут, мы мигом.

…Она и правда управилась быстро. Стоило подняться и отлететь чуть подальше от сердца аномалии, как сквозь шум статики в наушниках прорезался вызов от Курагина, и «Ясень-21» доложил, что да, наблюдает зелёного дракона, тот завис в ущелье над какой-то точкой и вот так торчит уже минут пять против всех законов физики.

Ну ладно, положим, размах и форма крыльев позволяет ей так зависать. Теоретически. При встречном ветре и прочих подходящих условиях.

– Ясень-21, координаты точки сняли?! Если не сняли, снимите, приём.

– Липа-10, вас понял, сейчас запишем их, приём.

– Тварей не заметно?

Помехи опять стали нарастать.

– Повторите?

– Тварей нет, приём? Двадцать первый! Тварей видишь?

– Липа-10, больше никого не наблю…

И тут в канал влез Камаев с истеричным:

– Вон! То есть, камни шевелятся, там ле…

Треск помех.

– Что там «ле…», двадцать второй, повтори!

– Липа-10, – это снова Курагин, – дракон рванул в сторону и пропал. Больше дракона не наблюдаю. Приём.

– А твари?!

– Тварей нет. Никого не… Камни катятся. Похоже, оползень осел или прошё… новый толчо…

И на этом связь сдохла окончательно.

Терзать рацию в попытках вызвать Курагина ещё раз Марина не стала и направила дракона обратно. Как сказать Лавру, что его дракон смылся, она не представляла, но и торчать на высоте больше смысла не было.

Если там что есть, приборы у Курагина зарегистрируют.

Сахар приборы не нёс. Он нёс верную «слонобойку» и пару спецгранат… на случай.

Но вроде обошлось же.

Пока что…

– Ди-и-има! – раздалось где-то внизу, и это меньше всего походило на человеческий голос, да и неоткуда тут было человеку взяться.

Сахар снизился, и Марина, увидев, заковыристо выругалась.

Лавр валялся на земле и громко, с хрипами ржал, а драконица тыкалась в него носом.

И ведь точно ржал, а не помирал в судорогах, хотя с виду хрен отличишь.

– Дара, – очередной всхлип смеха, – стоп, ну… Дара! Тише, маленькая, тише, я тут…

– И я ту-ут, – с отчётливо жалобными нотками сообщила его зелёная. – Без тебя пло-охо…

Сахар приземлился чуть в стороне, притиснувшись вплотную к склону, и слезать Марина не стала, наблюдая этот цирк прямо из седла. Только динамик шлема переключила и подняла визор.

– Лавров!

Заслышав окрик, оба – и человек, и дракон, – разом повернули к ней головы, успокоительно напоминая этим манеры Ярыня с его Рыбкой.

Может, хоть что-то этот псих контролирует.

Драконица села, Лавр поднялся на ноги, потирая бок.

– Чё у вас произошло, сержант?

– Дара вернулась. – Он пожал плечами. – Она меня… не слышала.

– А сейчас?

– Слы-ышу, – объявила драконица, и на морде её, не закрытой шанфроном, образовалась некоторая почти человеческая задумчивость. – Но словами тоже надо было сказать, вот!

Марина очень хотела «сказать словами», что думает по поводу говорящих драконов, но не стала.

Опустила визор и жестом скомандовала на взлёт.

Пусть там Волк с Ярынем с этими двумя разбираются.

…На посадочной платформе она какое-то время стояла, наблюдая, как бледный, сердитый Стрельницкий выговаривает Лаврову, как тот шутливо отбивается от медика «волкодраков», пытающегося посветить ему в глаз фонариком, как драконица Дара лезет мордой между ними… Как Волк совершенно будничным жестом отпихивает её морду и потом, словно извиняясь, похлопывает по плечу.

– Не завидуй, сахарный, – бормочет Марина, оборачиваясь к своему дракону, хотя он-то, конечно, не завидует. – Нам с тобой цирк не нужен, верно?

Его сознание – неподвижная озёрная гладь, отражающая, точно зеркало, её саму – его пилота.

Интересно, есть ли там что-то в глубине?

…Что будет, если туда нырнуть?

Интермедия

Семейный завтрак на то и семейный, чтобы проходить в узком кругу.

…Всего-то человек на десять, с двумя переменами блюд не считая кофе, приготовление которого здесь считается едва ли не священнодействием. Кофе для завтрака и кофе, который подадут дорогому гостю, – это совершенно разные напитки, не говоря уж о том, который глава дома, почтеннейший Йоан Одейра, изволит выпить после ужина с кем-то из старых друзей.

Не то чтобы Мирра кофе особенно любит: первой её ассоциацией со словом «кофе» всегда была быстрорастворимая бурда, заваренная ночью кипятком в кружке, пока корпишь над бумагами (попробуй составить запрос на необходимые Драконьему корпусу в следующем полугодии технические средства так, чтоб Белый утвердил его с первой попытки… и не засидеться при этом заполночь).

Но здесь, конечно, упомянуть те несчастные пакетики «два в одном» – оскорбить хозяев.

Местный кофе горек, чёрен и ароматен. Чтобы окончательно проснуться, его вполне достаточно просто понюхать. Потому, видимо, и пьют его из крохотных позолоченных чашечек (иначе вполне можно словить сердечный приступ).

Вот и сегодня господин Йоан Одейра делает глоток кофе из одной такой, вдумчиво смакует его вкус и, внимательно разглядывая узор на чашечке, будто бы между делом произносит:

– Наша дорогая тётушка Лейла прислала утром письмо… Миррим, будь любезна, поднимись ко мне в кабинет после завтрака, там есть пара строк и для тебя.

С виду Йоан Одейра – точь-в-точь заботливый дядюшка: пухлый, улыбчивый, в юности наверняка разбивший немало сердец. Сейчас, конечно, фигура уже не та, тёмные крупные кудри постепенно уступают своё место блестящей лысине, а глаза… а вот глаза смотрят цепко и внимательно – совсем не соответствуя общему безмятежному виду.

Мирра замирает на секунду, сдерживаясь, чтобы не потянуться по связи к Арху за уточнениями, и потом осторожно кивает:

– Конечно, благодарю.

В кабинете её ждёт, разумеется, не бумажное письмо. Ответив на стук вальяжным «да-а, входите», господин Йоан кивает ей и аккуратно вручает крохотный стержень одноразовой флешки.

Мирра молча кивает в ответ. Достаёт свой увесистый коммуникатор, который только по большому недоразумению можно назвать мобильным телефоном, и вставляет стержень. Вводит пароль, подтверждая личность, распаковывает архив…

– Слышала ли ты последнюю сводку МАГА? – любезно спрашивает господин Йоан, пока она изучает файлы.

– Да, – рассеянно отзывается Мирра, пролистывая письмо (а это действительно письмо).

«…вероятно, есть свой человек, лоббирующий интересы Андара. Нельзя допустить ситуации, при которой на территории будут действовать ДРА».

– Прошу прощения, господин Йоан, мне надо сверить кое-что с бумагами у меня в комнате.

Никаких бумаг она, понятное дело, не хранит (и эту флешку очистит и уничтожит), и, скорее всего, господин Йоан это прекрасно знает.

Но вряд ли понимает, что у неё есть своя связьс «Горизонтом».

– Такая юная, такая деловая, – вздыхает он, сложив руки на животе. – Совсем как наш Никс.

Мирра сглатывает. Нет, она не думала, что их… общение ускользнёт от внимания главы дома. Но и обсуждать это пока не готова.

Да и что там обсуждать, два дня – не тот срок.

Хотя Никс весьма…

Нет, она не будет сейчас об этом думать.

– Иди, иди, – заметив её реакцию и, видимо, посчитав это своего рода ответом, благодушно кивает господин Йоан, отпуская её.

Выйдя из кабинета, Мирра проходит весь коридор и сворачивает на крохотный балкончик. Ей надо перевести дух (и не надо, совершенно точно не надо пытаться копать в политику).

«Старейший, гонец с “Дома-один” у вас?»

Арх отвечает сонным отрицанием: если бы гонец прибыл, он бы сообщил.

Значит, сообщение было передано с другой точки. В Вирсавии есть несколько мелких ячеек Коалиции.

«Спишь, засоня?» – не может удержаться от дружеского поддразнивания Мирра.

Дракон мысленно ворчит: лучше спать, чем нервничать.

Разумно.

«Как там наши?»

Арх в ответ чуть ощутимо вздыхает: всё у всех хорошо, отдыхают, греются на солнышке, пользуются внеплановым отпуском, вот прям как она сама… Возвращает, значит, поддразнивание.

Отпуск, ну да, как же.

…По этим вездесущим коврам любой дурак может подкрасться совершенно бесшумно.

Хотя Никс, конечно, не дурак.

Он приносит с собой тонкий, сладковато-пряный запах вирсавийских благовоний (мирра, сандал и ладан)… и облегчение пополам с неловкостью.

– И что там пишет твоя дражайшая бабушка? – спрашивает он, останавливаясь где-то на пороге балкончика, у Мирры за спиной.

Мирра не уверена, что прилагательное, которое Никс употребил, переводится именно так, но по интонациям – очень похоже.

– Рассказывает последние новости семейного бизнеса.

– Как скучно.

– Я сама скучная, – самокритично признаётся Мирра, искоса оглядываясь в попытке понять настроение Никса. Ей всё ещё тревожно, но показывать это она не может. Не должна.

Не Никсу.

– Ты наговариваешь на себя, – возражает тот, подмигнув. Делает паузу, наводит на Мирру указательный палец и заявляет обвиняющим тоном: – А ещё утром ты опять от меня сбежала.

Быстро отвернувшись, Мирра делает вид, что больше всего её сейчас интересует вид, открывающийся с балкончика: увитый зеленью внутренний двор, фонтан, чей бассейн выложен цветной мозаикой в виде плавающих золотых рыб, поздние пышные розы…

Под утро (точнее, ночью – под утро новости дошли до Мирры) МАГА разослало официальное извещение, что в горах Илариона в таком-то районе локализован «эпицентр аномалии», ситуация под контролем сил ДРА Андара, наблюдатели Агентства ведут свой мониторинг в штатном режиме.

Бездна.

Письмо, переданное Йоану Одейре, было скорее всего написано до этого момента, но…

«…вероятно, есть свой человек, лоббирующий интересы Андара».

Конечно, какой-то там третий секретарь посольства – это явно не тот самый «свой человек», но мысль всё равно отрезвляет: Никс трудится над тем, чтобы наладить диалог Вирсавии с Андаром. И диалог этот в том числе касается и ДРА.

А Мирра с Архом прибыли сюда…

Ну, она все ещё надеется, что просто «на всякий случай».

Арх, правда, испытывает на этот счёт определённые сомнения, которые просачиваются к ней сквозь любые попытки не думать в эту сторону.

– Миррим, – укоризненно зовёт Никс и осторожно проводит кончиком пальцев по её щеке, заставляя всё-таки обернуться. – Ты слушаешь меня?

– Нет, – честно вздыхает Мирра. – Прости. Задумалась.

– И кто же занимает твои мысли?

Миррины мысли занимает Арх, но объяснить, кто он, она Никсу всё равно бы не смогла.

– Да как всегда. Дела семейные…

Никс притягивает её к себе со спины и обнимает, опустив подбородок ей на плечо.

В мужских объятьях хочется расслабиться. Это что-то инстинктивное, наверное. Пусть весь мир сползает в бездну, а она пока… ну, отпуск возьмёт?

Тот самый, про который шутил Арх.

– Признайся по-хорошему, – шепчет Никс ей на ухо и невесомо касается губами мочки.

Внутри что-то ёкает.

– В чём?

Никс тянет невыносимо долгую паузу – и наконец говорит трагичным шёпотом:

– В том, что я ужасно храплю, и поэтому ты не выдерживаешь!

Иногда он прикидывается таким обалдуем – хуже Лавра (где тот сейчас… может, как раз там, у бездны?).

Нет, нет и нет, Мирра не будет никого ни с кем сравнивать.

– Ты не храпишь… Ну, может, всхрапываешь иногда. – Она оборачивается к Никсу, любуясь им, как любуются произведением искусства. Так, что чудится музейная табличка «Руками не трогать»… которую, впрочем, она благополучно игнорирует. – Просто у меня напрочь сбит режим. Не хочу тебя будить тем, как ворочаюсь… да и я тут не совсем в отпуске. Всегда есть, чем заняться.

– Это зря, здесь надо отдыхать… – Никс перехватывает её руку и целует тыльную сторону ладони. – Давай увезу тебя на море?

Море…

Мирра видела море только во сне – то море, что из раза в раз снится Арху.

Здесь его сны до неё не долетают.

– Конечно, конец октября не сезон для купания, зато никаких толп и лишних глаз… – продолжает искушать Никс, не выпуская её ладонь. – И это просто красиво. Ветер, волны, песок, какие-нибудь выброшенные на берег морские звёзды.

Мирра как наяву чувствует йодистый привкус на губах… и огорчённо качает головой:

– Семейные дела требуют моего внимания. Я скоро уеду, и…

– Это я скоро уеду, – перебивает её Никс. – А дела могут и подождать.

«А бездна тоже подождёт?» – хочет спросить Мирра.

Молчит, конечно.

Арх тоже молчит, не вмешиваясь больше в то, что она зачем-то затеяла – уже сама не понимая, зачем. Но и прерывать не хочется.

…Никс ведь и правда скоро уедет. А бездна… что ж, она может обойтись какое-то время без Мирры – пусть ДРА стараются, обещали же всё под контролем держать.

И политика может обойтись. Всё равно переговоры еле ползут, несмотря на демонстративные усилия господина Одейры (из раза в раз – первые десять минут Мирру не принимают всерьёз, а потом… потом, кажется, суеверно боятся).

И даже дела Драконьего корпуса обойдутся. Для них, в конце концов, есть Йон.

– Ну так что? К слову, я уже забронировал нам номер с завтрашнего дня… Разумеется, гостиница принадлежит моей двоюродной тётке. Семейное дело, всё как ты любишь.

– Бездна, – вздыхает Мирра, и сама не знает, это ругательство или бессмысленная попытка объяснить ситуацию.

– А бездна – это дело Дэ-Рэ-А, – категорично объявляет Никс, с забавной старательностью произнося аббревиатуру по андарским буквам. – У них драконы и куча свободного времени. Правда, полноценное соглашение мы так и не подписали… Может, слышала, там случилась местная заварушка, какой-то дикий зелёный дракон нам на голову чуть не свалился. Хорошо, что с нами был полковник, – снова андарский термин без перевода, – Стрел-ниц-ки. Он у них главный специалист по таким проблемам!.. Эй, что случилось? Миррим?

Мирра делает глубокий медленный вдох, пытаясь задавить дурацкую дрожь.

– Поехали на море, – просит она наконец. – И ни слова больше о делах, хорошо?

О Лавре, о Волке, о бездне…

Никса это более чем устраивает.

Глава 10. На пороге

Проснувшись, Дима несколько секунд рассматривал зелёный полог над головой, чувствуя, как греет бок мерно вздыхающая шершавая печка.

…печка по имени Дара.

Она ещё спала. То и дело по её шкуре пробегала рефлекторная дрожь, гребень на голове приподнимался, и тогда зелёный полог – крыло – теснее вжимало Диму ей в бок.

Связь охватывала, оплетала их, передавая образы её сна: полёт в ущелье, кривые клыки каменных столбов, тёмная трещина в земле…

И взгляд.

Когда Дара заглянула в бездну – бездна взглянула на неё.

Чуть отстранившись от связи, Дима повернулся к Даре спиной, неуклюже подтягивая затёкшую ногу. Глянул, сколько времени. Несмотря на мешанину своих и Дариных снов, он на диво выспался – как не высыпался уже давно… Может, потому что физически (психологически!) невозможно выспаться под вопли типа «ротаподъё-о-ом». Даже когда они доносятся из-за стенки.

Часы на запястье показывали без четверти одиннадцать, и он слегка завис.

Вечера?

…утра.

Кого он обманывает, за несколько часов он отоспаться точно не мог.

Интересно, его не разбудили, потому что не нашли – или потому что пожалели?

В обе версии по отношению к Сергею Александровичу как-то плохо верилось, но всё же вторая по всему выходила более вероятной.

…Вчера – уже вчера! – Стрельницкий, заслушав сумбурный доклад, на совещание Диму с собой не потащил (за что ему, конечно, спасибо), но отправил к аналитикам, и там Дима полтора очень долгих и нудных часа писал, переписывал, дополнял, расписывал, уточнял и снова переписывал рапорт по мотивам их с Дарой «разведывательной миссии».

Админ вздыхал, ворчал, ругался, исчеркивал пометками и правками очередной плод Диминых трудов, гонял своего младшего помощника (Дима наконец узнал его позывной – Заяц) за кофе, выходил перекурить, потом снова гонял Зайца.

«Не лезь ты к нему, не видишь, человек думает! Ему это сложно, он к этому не привык… Лучше сигарет принеси, тут закончились».

Потом вернулся где-то загулявший после обеда помощник Админа и укоризненно вздохнул: «Вадим, ты вампир».

Дима и вправду себя чувствовал так, словно у него высосали пару литров крови. Если бы Дара не упала в спячку, она бы точно рванула его спасать.

– Влад, да ты сам почитай, он издевается. Двух слов в рапорте связать не может нормально, – проворчал Админ, возвращая Диме очередной вариант. – Почему я за него думать должен, скажи на милость?

…Римана Димины рапорта почему-то устраивали. И Йона.

И Мирру.

И даже людей Артура Второго, хотя работа с полученными данными, на минуточку, была их специализацией.

Помощник – Влад – отобрал бумаги у Димы, пролистал, поразглядывал карту с кривоватыми отметками, пожал плечами и, покопавшись в памяти своего ноутбука, распечатал опросник на десяток листов.

Следующие два часа Дима пил с Владом кофе и заполнял опросник.

Дару пришлось будить, хоть она и ворчала, что всё это подождёт.

…В общем, отпустили аналитики Диму лишь к ужину, и то когда Зорич за Димой зашёл. После еды Дима нашёл в себе силы только доползти до Дары, забиться ей под крыло и выключиться, как ДРАшный дракон в гибернации.

И вот, наконец, вернулся в мир живых.

«Пусти, маленькая», – мысленно шепнул он, осторожно поглаживая под крылом.

Дара дёрнулась, прерывисто вздохнула с каким-то всхлипом и теснее прижала его к себе.

Ей снилось, что она не слышитДиму.

Ей снилось, что кто-то другой говорит его голосом в её голове, но она знает, что он – не Дима, он – чужак.

Ей снилось, что под землёй ворочается кто-то живой и огромный – сама воплощённая бездна…

Ей снился кошмар. Обычный человеческий кошмар.

Дима с трудом протиснулся к её засунутой под то же крыло морде и вжался лбом в кончик носа, обдающего лицо резким запахом драконьей гари – и жаром, почти до боли. Потянулся к ней по связи… Почувствовав что-то, Дара задышала часто-часто, и Дима всем своим нутром ощутил, как наполняется её огнелёгкое.

Адреналин прокатился ледяной волной по спине, но Дима закрыл глаза и не двинулся с места.

…он не будет бояться собственного дракона.

– Дара, я здесь. Я с тобой.

Он произнёс это вслух, в полный голос, почти не касаясь её теперь по связи (даже если так он пропустит момент, когда она решит выдохнуть пламя).

Дара резко выдернула голову из-под крыла, и Дима вывалился на бетонный пол бокса следом.

– Дара!

Драконица дышала мелко и часто, испуганно оглядываясь по сторонам.

Наконец опустила морду, увидела Диму и с облегчением потянулась к нему.

– Ди-има. – Она глубоко вздохнула, унимая свой огонь, и легонько ткнулась носом. Из пасти пахнуло ядрёной гарью. – Ты здесь.

– Я здесь.

Дима обхватил её за морду, и Дара помогла ему подняться на ноги.

«Я не знаю, что на меня нашло,– пожаловалась она мысленно. – Я не узнала тебя!»

«Тебе просто плохой сон приснился…»

Дима почесал ей нижнюю челюсть, осторожно восстанавливая связь на том уровне, на котором они оба привыкли существовать.

Как там профессор Лазаревкий говорил, четвёртый уровень синхронизации? Наверное, он.

Хотя Дима уже не раз на своей шкуре испытал выход за его пределы…

Напоминая о вчерашнем «выходе», в носу зачесалась бляшка засохшей крови – и нестерпимо захотелось под душ. Дима вчера догадался перед визитом к аналитикам заскочить в кубрик и переодеться, но до душевой не дошёл.

Зря, как выяснилось.

…Дара притёрлась к нему мордой, охватив полукольцом гибкой шеи, и не хотела никуда отпускать. Сознание её всё ещё было смутным и спутанным, словно какой-то своей частью она ещё спала, и вокруг витали отголоски снов – как чужие голоса.

– Ты не заболела? – тревожно спросил Дима, проводя рукой по надбровью. Чешуйки под пальцами слегка топорщились – линька не за горами.

Она и так заметно задержалась от всех этих приключений и треволнений.

Дара мотнула головой, сбрасывая его руку и чуть не уронив его самого.

«Драконы не болеют! Просто… болит».

Дима чувствовал, что ничего у неё не болит – но Дара не знает, как ещё это ощущение выразить.

Её стало слишком много – или слишком мало.

И она продолжала слышать. Тянущую вибрацию аномалии; сонный разум Пятика в соседнем боксе – с неясной мешаниной ощущений и рефлексов «на поверхности»; череду то ли теней, то ли отблесков – что-то такое неуловимое, вроде и разум, а вроде и пустота…

Драконы.

Дара слышала драконов ДРА.

«Ну да, я их слышу,– удивилась его удивлению Дара. – Я же слышала патрульного дракона над усадьбой!»

Дима только покачал головой.

Она сейчас слышала не так. Глубже.

Похоже, неделя в окружении драконов эскадрильи приучила её улавливать самые тонкие нюансы, самые малые проблески сознания.

…или вчерашний стресс так обострил её чувства.

«Ты почти как Зира теперь».

«Ты чего! Она умеет говорить так, чтоб даже они понимали! А меня понимает только Пятик… иногда».

«Это уже ровно на одного дракона ДРА больше, чем у любого другого. Петра до него бы не достучалась!»

Петра, как дракон командира крыла, была для Дары авторитетом – поменьше, чем Зира и Арх, конечно, но всё равно.

Дара повеселела. Связь перестала звенеть её тревогой.

…потому что Дара её чуть-чуть приглушила.

«Иди, – боднула она Диму в бок, – ты хотел под душ, я знаю! Я в порядке».

Дима сделал вид, что поверил, и, ещё раз почесав ей подбородок, вышел из бокса.

Вот откуда она подцепила эти нелепые попытки сделать вид, что всё хорошо, когда связь говорит об обратном?

…от него самого, очевидно.

Он тоже Даре не признался, насколько по нему вчера ударил разрыв связи.

…Широко зевая и на ходу застёгивая куртку (Дара был тёплой, а окружающая действительность – не очень), он повернул к выходу из драконария – и наткнулся на Злыдню.

Рослая, хмурая, в «боевом» комбинезоне, который она, похоже, вообще не снимала с того момента, как прибыла сюда, и с неизменным рыжим шарфом на плечах – майор Аич шагала по коридору, зажав под мышкой шлем, расписанный под голову тигра.

Остановилась перед Димой, смерив его оценивающим взглядом.

– Это что за сонное тело?

Дима запоздало сообразил, что мог переждать в боксе.

Или демонстративно вытянуться по струнке, чтоб не привлекать внимание – на своего командира так реагировали все пилоты.

…или послать её «на три буквы», как учил капитан Дымов.

Но из-за её плеча неожиданно вынырнул Ярынь.

– Сержант Лавров, сэр, – напомнил он и без того очевидное. – Он вчера с Авророй разведывал бездну по поручению Во… полковника Стрельницкого.

– Ты говорил. – Злыдня перевела недовольный взгляд на адъютанта, но тот ничуть не смутился. – Но это сонное тело на моих глазах, зевая, выбралось из бокса. Это называется залёт, сержант, – она вновь посмотрела на Диму, – о котором я вынуждена буду сообщить вашему командиру.

Ярынь тоже посмотрел на Диму – и скорчил ему зверское лицо.

Дима вздохнул и смиренно отозвался:

– Да, сэр.

В дальнем конце коридора послышался какой-то шум. Злыдня глянула туда – едва ли не раньше, чем раздался звук, – и резко потеряла к Диме интерес.

– Р-руки! – рявкнула она так, что слышно было, верно, на другой стороне драконария.

Дима готов был поспорить: сейчас все, кто её услышал, рефлекторно вскинули руки. По драконарию прокатился дробный перестук падающих предметов.

– Кому сказала не трогать, только из гибернации вывести! – Злыдня стремительно прошагала мимо. – Руки поотрываю, ур-роды.

Ярынь чуть поотстал, обернулся к Диме и подмигнул.

– Местный старший грум жаждет к нам отсюда сбежать, – тихой скороговоркой пояснил он. – Поэтому пытается всячески проявлять инициативу и угадывать командирские пожелания. Дохлый номер, командир за такие приколы его в бетон без лопаты закопает… А тебя твой хотел видеть, как проснёшься, так что бегом.

– Есть, – слегка ошалело отозвался Дима.

И действительно отправился разыскивать Стрельницкого.

Вокруг кипела жизнь. Без суеты, быстро и спокойно пилоты «тигров» готовились… а, собственно, к чему?

Кто-то, выведя дракона на посадочную площадку, подновлял «боевую раскраску», кто-то возился с экзоскелетом в окружении толпы техников. Одно звено – две двойки – явно только что вернулось с патрулирования, хотя по времени было ни туда, ни сюда: утренний патруль уже должен был давно отдыхать, дневной – ещё только начинать лениво собираться.

Дима замедлил шаг, пытаясь отыскать взглядом Валерича или Аврору, но их не было, а кого-то другого спрашивать он не рискнул. Надо было, конечно, раньше связи заводить…

Ладно, спросит Сергея Александровича.

…Стрельницкий нашёлся на полпути к столовой. Шёл с термокружкой в руке, о чём-то любезно беседуя с Гродко, а за ними, чуть поотстав, шагал неизменный Василий.

Заметив Диму, Стрельницкий остановился и отсалютовал своим кофе:

– Две минуты, Дим.

Начальник базы с недоумением посмотрел на Диму (какой-то сержант, а такие жесты), но Стрельницкий быстро вернул его внимание.

Дима потащился за ними, отстав на пару шагов.

– …и всё-таки я рекомендую эвакуировать на шестую базу весь второстепенный персонал, – говорил Стрельницкий негромко, и только Дима, наверное, слышал в его голосе зарождающееся недовольство. – У вас две вертушки, выйти из зоны аномалии они смогут сейчас и вручную. А мне, признаюсь честно, совершенно не нужны возможные потери среди гражданских и международный скандал.

– Для объявления эвакуации нужно что-то посерьёзней, чем…

– Чем что? Чем бездна, которая рванёт в любую секунду? Чем нестабильность вектора выбросов? Вы же знаете, что случилось с первой местной базой.

Дима про себя хмыкнул: сама база-то, считай, не пострадала кроме пары заваленных туннелей… Как говорится, заезжай-живи. Ну, когда аномалия отступила, конечно.

Для КОДы «Дом-один» и впрямь стал домом.

– И я же не предлагаю сворачивать базу и полностью эвакуироваться. Просто вывезти тех, кто и так тут сейчас лишний.

– Лишних людей тут нет!

– О, проанализировать и обсчитать всё они смогут и после. Собирать данные? Для этого вам нужны от силы несколько человек. Написать рапорта?.. А, кстати о них, Вась, поторопи аналитиков, в две ходки никто никого не потащит.

Василий уже в развороте бросил «есть» – и быстро исчез.

– Я… я учту ваше мнение, господин полковник, – после паузы важно произнёс Гродко, поправил пальцем очки на носу и отвернулся.

Голос его звучал высоко и напряжённо.

– Учитывайте, – разрешил Стрельницкий с ледяной улыбкой в голосе.

Когда начальник базы, прямой, как палка, зашагал прочь, Сергей Александрович обернулся к Диме и, понизив голос, проворчал:

– Вот это бы упорство да в полезное русло… – Глотнул кофе из термокружки и, встряхнувшись, выпрямился. – Ну что, как Дара?

Дима пожал плечами, стараясь игнорировать одуряющий аромат крепкого, свежесваренного кофе.

– Вроде в порядке.

…на самом деле нет.

Но Дима сам пока не понимал, что именно с Дарой не так.

– Это хорошо. А ты?

– В порядке, – уже уверенней кивнул он.

– Отлично. А то у нас тут слегка каждый пилот на счету.

– Бездна?.. – Дима не договорил вопрос, но этого и не требовалось.

– Вы так качественно задрыхли, – Стрельницкий усмехнулся, – что умудрились проспать очередное землетрясение. Полыхало, я тебе скажу, в полнеба, я даже свет не включал, пока одевался. А шло всё аккурат из точки, установленной вами с Дарой… Собственно, первый эпицентр, помнишь, тот дублет, тоже примерно в той стороне располагался, только южнее, на другом краю той… трещины, которую ты разметил. Правда, сейчас там всё уже выглядит немного иначе. Дежурная двойка «тигров» торчит на приличном отдалении, но наблюдает непрерывно.

Дима прислушался к себе, пытаясь ощутить страх, но ощутил только голод (он не завтракал!) и желание, чтоб всё наконец-то «жахнуло» по выражению Влада-аналитика.

И Стрельницкий, похоже, чувствовал то же самое.

Остановился посередине «улицы» между лабораториями и зажмурился, подставляя лицо лучам солнца. Не глядя отхлебнул кофе.

Потом скосил взгляд на Диму и сообщил:

– Дыма с ребятами и проводником «тигры» уже подкинули докуда могли. Думал отправить вас с ними, но в итоге решил не будить.

– Если покажете на карте, где они, мы можем…

– Не торопись. – Сергей Александрович огляделся и, развернувшись, зашагал в обратную сторону. – Пойдём тебя накормим для начала. Дара поела?

– Я ей оставил дополнительную порцию, но вообще она не голодная.

…или уже да, с учётом того, что голоден Дима сейчас, похоже, за двоих.

– О, ну энергию она вчера явно потратила, как и ты… и чего ты так смотришь? Конечно, я изучал основную биомеханику взаимодействия пилота с драконом, а с вами поневоле освежил в памяти… Ну и добрал практических знаний. У того же Валерича опыта порядком, в том числе и по критическим ситуациям.

Они дошли до столовой, и Стрельницкий свернул в дверь на офицерскую половину.

Глупых вопросов ему там никто задавать не стал, и вскоре они уже сидели за столом, и Дима замешивал в свою кружку с кофе вторую порцию сахара.

«Офицерской» это столовая на самом деле не была, скорее «гражданской» – по большей части тут питались магики. Выбор блюд был чуть шире, а главное, тут был кофе…

И шоколад.

Хотя шоколад через раз и «простым смертным» давали – и, как Дима выяснил у Зорича, это не было случайной удачей: пилотам «на боевых» он реально полагался, как дополнительный источник глюкозы и энергии. Просто одно дело – крохотный, по-сухпаёчному приторный квадратик с логотипом «АндАрмии» (все калории и питательные вещества подсчитаны и спланированы), а другое – здоровенная плитка с орешками.

Дима по-честному отломил себе пару кусков и подвинул плитку Сергею Александровичу.

Тот усмехнулся – но отказываться не стал.

– Возвращаясь к делу, – произнёс он негромко, прихлёбывая кофе. – Тут ведь какая коллизия интересная. С точки зрения структуры, задачи нарезать тебе должны мы с Дымом, но драконами-то рулит майор Аич.

– Ну конечно, организационные вопросы самые важные, – проворчал Дима, чувствуя себя довольно странно.

Он ведь как-то уже привык ко всем этим армейским «приколам» за неделю. Всплыли какие-то навыки ещё кадетской поры, и даже от «да, сэр» уже почти не воротило. Это же… ну, просто правила игры. Тупые, но что поделаешь, если по ним все вокруг играют.

В Драконьем корпусе эти самые правила были, конечно, на порядок проще и человечнее, но они всё равно ведь существовали. И Мирра была командующим (хотя «сэром» её назвать, конечно, никому и в голову не могло прийти).

…А тут они сидят с Сергеем Александровичем в столовке, почти как дома, разговоры говорят, завтракают – словно ничего не было. Словно за стенкой гремит кастрюлями Тамара Георгиевна, а не повара магиков.

– Это не организационный вопрос, это вопрос боевого управления.

Ну вот, призрак Тамары Георгиевны растаял, Дима снова вернулся на базу МАГА, что деловито копошилась почти на самом пороге бездны.

– Я понял. Как реальной огневой силой драконами управляет Злыдня. Кто откуда атакует, кто куда наступает… или отступает и всё такое.

– Именно. Вот только что с вами делать, она вряд ли знает.

Ещё пару дней назад Дима бы буркнул «вот ничего и не надо». Но сейчас не стал.

– Ну, слаживание, конечно, штука такая, – заметил он вместо этого, – но у неё явно должен быть опыт. Те же Курагин с Валеричем – с ними ведь они тоже не работают на регулярной основе. Или, вон, Зорич…

– О, Валерич-то как раз с кем только ни работал. Курагин с Камаевым – да, впервые, но они и будут по большей части в резерве. Особенно Камаев, чего там его курьерчику делать.

…скажите кто-нибудь это вот «курьерчику» в глаза Йону с его Рэмом.

– Зорич со своим штурмовиком – другое дело, – продолжил Стрельницкий всё так же спокойно, – но с ними-то проблем у майора Аич нет.

Следующий глоток кофе показался неожиданно кислым.

…что ж, упрёк был справедлив.

– Я… – Дима отставил в сторону чашку и потрогал вилкой остывшую яичницу. Желток качнулся, как живой. – В принципе, с Валеричем мы в патруле нормально сработались. И с Авророй… со старшим лейтенантом Золотовой вроде тоже.

Если б он взялся за мозги раньше…

Но не так-то просто работать с теми, кого ты лет десять считал моральными уродами за то, что они творят со своими драконами.

Что ж, если б у бабушки были… кхм, усы, она была бы дедушкой.

«…если б у бабушки были яйца, она была бы курицей», – всплыло в голове язвительное замечание Дока.

– Хуже всего то, – продолжал рассуждать Стрельницкий, словно бы не заметив его реплики, – что с тобой проблема обоюдная. Ты не просто не сработался с «тиграми», ты банально не в курсе тактики, манёвров и условных сигналов ДРА. Всё это, конечно, выучивается, но, боюсь, бездна нам на это время не даст.

И он бросил быстрый взгляд на часы над входом в столовую, словно у бездны было какое-то расписание.

– Да ведь сигналы Драконьего корпуса не так уж сильно и отличаются.

Дима как-то по-новому, очень зримо осознал, что Драконий корпус был вообще-то основан бывшими пилотами ДРА – которые, конечно же, использовали полученные в армии знания для организации взаимодействий.

Рубин – был пилотом ДРА.

Арх – был армейским драконом.

– Ты ешь, ешь, – проворчал Сергей Александрович неожиданно. – Времени мало.

Еда, правда, окончательно остыла, да и аппетит пропал.

…Дара уже подъела свою порцию и улеглась сытая в углу бокса.

– Сергей Саныч, мы не идиоты, – буркнул Дима, упорно терзая яичницу. – Сориентируемся. Если пойдём с Зоричем – тем более. Они же привыкли двойками действовать? Вот и будет двойка… Или вы уже всё решили?

Стрельницкий усмехнулся.

– Решил. Я могу переговорить с Аич, когда она вернётся из патруля, конечно… но на совещании я уже заявил, что вы прикрываете Дыма. И ты, и Зорич. Рад, что мы сошлись во мнениях.

…то есть всё это мозгоимение служило целью исключительно вызвать у Димы стыд, что он налажал со своим взаимодействием с «тиграми»?

Вот ведь… тварь самодовольная всё-таки этот хитроумный полковник госбезопасности!

Но детская, глупая обида всколыхнулась – и растаяла без следа. Не до неё сейчас.

– Дымову ведь тоже надо со Злыдней как-то взаимодействовать, нет?

– Именно. Но если добавляем в уравнение тебя, всё упрощается: вы прикрываете их с воздуха, сокращая время реакции, «тигры» работают по своей программе, военные Дёмина – по своей. Я пытаюсь держать со всеми связь и уповаю на лучшее… В конце концов, я тут целую неделю прыгаю, выстраивая всю эту структуру, определяя цели, задачи и порядок действий, когда всё пойдёт не так.

– Когда, – эхом повторил Дима.

– Разумеется, это же бездна, тем более она так долго чего-то ждала. Сомневаешься?

Дима вздохнул. Героически затолкал в себя последний кусок яичницы, запил кофе.

– Ни капли. А я всё проспал, да?

– Ну, вы сориентируетесь на месте, я в вас верю.

– А при разрыве связи что «тигры» делать будут?

Дима всё-таки задал этот вопрос, хотя и понимал, что исчерпывающего ответа не получит.

…в конце концов, если бы в ДРА знали, что делать, Стрельницкому бы не понадобился кодовский «автономный» дракон – и его пилот.

– Проверять наработанные программы.

– Золотова говорила про цикл седации, но в бою…

– Там в своё время подобрали кое-какие препараты с учётом влияния высших тварей на драконов, но конкретно нынешний комплекс в деле ещё не использовался. Собственно, его и пытаются протестировать сейчас. Плюс особые тренировки – высок шанс, что даже при разрыве связи наработанные «тиграми» рефлексы не дадут потерять управление и устроить массовую панику…

Дима привычно потянулся к чипу.

«Это был не разрыв связи, – почти сказал он. – Это что-то другое…»

Но вместо этого произнёс:

– Выглядит не очень надёжно.

…если это не разрыв связи – то что?

Все свои и Дарины ощущения он вчера в рапорте изложил, спасибо Админу с Владом. Стрельницкий всё это знает.

– Вот поэтому вперёд идут мои парни… И ты. Разрыв по тебе вчера, конечно, сильно ударил, но если ты будешь морально готов… и будет готова Дара, то шансы есть, верно?

Нет, это не голос полковника Стрельницкого дрогнул на последнем вопросе, это у Димы нервы сдают.

– Ну, в конце концов я просто попробую до неё докричаться, – оптимистично заявил он.

Кофе они допивали в тишине.

Поставив на стол свою термокружку, Сергей Александрович снова посмотрел на часы над дверью и вздохнул:

– Что ж, кофе был вкусным, жаль, дальше будет не до него.

Дима нахмурился и тоже глянул на часы. Часовая и минутная стрелка сошлись в одной точке «12» и… ничего, собственно, и не произошло.

И не происходило, пока Дима складывал посуду и относил поднос к мойке, а Стрельницкий, решившись, всё же заливал себе в термокружку свежую порцию кофе из кофемашины.

Поставив поднос на этажерку, Дима обернулся, чтоб спросить, куда дальше…

И тут взвыла сирена.

Сергей Александрович, даже не дрогнув, ещё раз посмотрел на часы, потом достал карманные, сверил по ним – и хищно усмехнулся, аккуратно закрывая термокружку.

Дара у себя в боксе распахнула глаза.

Лампы под потолком мигнули, вспыхнули ярче и погасли, но сирена продолжала орать. Неслышно за её завываниями дребезжали на блюдцах чашки. Немногочисленные посетители столовой – в основном магики – повскакали с мест, один из офицеров Дёмина гаркнул, перекрикивая сирену, «Без паники!» – и все, конечно же, в этой самой панике ринулись прочь.

Да и сам офицер не отставал.

…ну, может, заступить на свой пост торопился.

Сирена ещё пару раз рявкнула и наконец стихла. Стрельницкий же, убедившись, что крышка на стакане держится плотно, поймал Димин взгляд и заметил невозмутимо:

– Как думаешь, это Дым припозднился или сигнал сбойнул и пришёл позже?..

Дима словно очнулся. Потёр ухо – левое оглохло сильнее, динамик как раз с той стороны шарашил.

– Внезапная боевая тревога строго по расписанию?

– В этом главная плюс разведанной бездны, – кивнул Стрельницкий, чьё настроение на глазах улучшалось, достигая каких-то нереальных высот. – Она перестаёт быть сюрпризом. Дым обещал, что выйдут на точку без четверти и в двенадцать всё жахнет, – вот, пожалуйста. Лишние сорок секунд я ему так уж и быть прощаю.

Они выбрались наружу, где уже никого не было. База очнулась, вспомнила инструкции, магики разбежались по своим точкам, военные по своим.

Над первой посадочной площадкой выскочил дракон, резко пошёл на снижение.

Дима заставил себя оставаться на месте. Стрельницкий никуда не бежит – и ему не надо.

– Жахнули этими… спецбоеприпасами?

– Ну там сначала огневой взвод от Дёмина расчистил всё парой-тройкой залпов, а Дым просто слегка добавил кое-чем из своих запасов. Ни одна готовая прорваться бездна не устоит перед распылённым ихором, надёжнее только целого дракона в неё сунуть.

Дима вспомнил пикирующую в ущелье Дару, её фантазии про скалы-клыки – и с трудом задавил дрожь.

Дара в драконарии нетерпеливо крутилась по тесному боксу. Ей было страшно и весело разом.

Как и Диме.

И тянуло, почти физически тянуло туда, где всё происходило.

– Я… – Он сглотнул неожиданно колючий комок. Откашлялся. – Седлаю Дару – и к Дымову?.. Сэр.

– Там сейчас Аич лично наблюдает, можешь не торопиться. Переодевайся, получай оружие, лови Зорича… Времени как бы нет, но всё-таки немного есть.

Дима поскрёб шею вокруг чипа.

– Я что, и под душ успею?

– И даже побриться, если поторопишься. Минут пятнадцать у тебя.

…Дима управился, конечно, быстрее.

Сложно не торопиться, когда твой дракон буквально подпрыгивает на месте.

Драконарий непривычно опустел – два звена уже вылетели, третье готовилось на площадке. Вокруг носились грумы и техники, проводя финальные проверки.

В «боевом» режиме экзоскелета контроль над драконом, как Дима выяснил, снижался, а сами механизмы частично переключались на другие источники энергии…

Они работали от ихора, что в бою у дракона переходил в активную форму.

Поэтому боевым режим почти не пользовались.

И поэтому техники теперь предпочитали перестраховаться, проверяя и перепроверяя всё.

В стороне от четвёртки «тигров» Дима заметил местных пилотов. Курагин проверял снаряжение своего бестолкового бойца, а пожилой старшина, в нарушение всех инструкций, правил и циркуляров, курил чуть в стороне, рассеянно похлопывая улёгшегося Старика по плечу.

«Подождёшь минутку?» – попросил Дима.

«Только минутку!»– так яростно рявкнула Дара, что этот рык вырвался у неё вслух. Проходящий мимо них грум шарахнулся в сторону, чуть не выронив инструменты.

– Валерич! – Дима, придерживая за ремень выданный ему короткий автомат, подскочил к старшине.

– О, боевой наш. Готов?

Дима дёрнул плечом. Защитные пластины «боевой» версии комбинезона слегка стесняли движения.

…родная лётная куртка была бы удобнее. Но, наверное, и защитила бы хуже.

– Не знаю, – честно признался он после некоторой паузы. – В теории да.

– А на практике, теоретический ты наш, главное, не обделайся, уж прости старика за прямоту. Тварей ты уже видел, их просто сейчас будет маленечко побольше… разных. Ну, судя по дошедшей инфе.

– И что тут… Что самое главное?

– А чего ты от меня хочешь услышать?

Дима выдохнул.

– Что я должен знать? Это мой первый бой… с тварями бездны. Вы же сами знаете – я не из ДРА, нас с Дарой к этому никто не готовил.

Валерич аккуратно разжал пальцы, роняя бычок на землю, и растёр его ногой.

– Так я ж сказал уже: главное тут не обделаться… Ладно. Их берёт драконий огонь и та лютая алкемика, которую заливают в спецбоеприпасы. Просто надо в нужные точки попасть чётко… или заранее помочь себе чем попроще, вон, автомат тебе для чего выдали?.. Ну уж об этом ты и сам знаешь. Всё себе получил? А, ты же без подвеса идёшь, у тебя цеплять некуда. Значит, только гранаты и патроны?

Дима кивнул, не вдаваясь в подробности, что из того же подствольного гранатомёта стрелял один раз в жизни.

…ну, каким концом в него гранату пихать, он в конце концов знает.

Да и не пригодится оно, пока с ним Дара.

«Минутка прошла!»– напомнила та.

– Валерич… – помедлив, всё-таки спросил Дима, – а всё-таки почему никто не хочет просто уронить сюда пару тонн и… – И сам же себя поправил: – А, они тупо не наведутся, это же или связь нужна, или внутренняя электроника. А скорее, и то, и то.

– Да пара стратегических бортов нам сюда и без всякого самонаведения могут насыпать сколько хочешь, чисто сверху, по старинке… но они просто сделают бездну поглубже. Раз так в дцать. Здесь и чихать-то теперь надо с осторожностью, а ты – бомбы предлагаешь, рациональный наш. Самый крупный калибр тут максимум у Дёминской артеллы, а она будет до последнего в сторонке сидеть… ну да сам увидишь.

– Старшина, – окрикнул закончивший все свои проверки Курагин, – в строй!

…да он ведь молодая салатная зелень рядом с Валеричем, вот чего орёт?

Валерич, впрочем, не обиделся.

– Ой, не спеши, решительный ты наш командир, а то ж успеешь куда… – миролюбиво отозвался он.

У Курагина явственно дёрнулась щека.

Он шумно выдохнул, обернулся к своему дракону, проверил какую-то деталь экзоскелета, снова повернулся.

– …Семён Валерьевич, – его голос дрогнул вместе с щекой, – встаньте в строй.

…ему, походу, страшно. Может, бездна так пугает, а может, ответственность.

Валерич уже шёл, и следом за ним поднялся на лапы и Старик.

Старшина и его дракон заняли своё место одновременно.

– Мы готовы… сэр, – мягко произнёс Валерич.

Курагин сердито потёр щёку и выпрямился.

«Мы тоже готовы,– недовольно напомнила Дара. – Мы чего ждём?»

– Лавров! – рявкнул кто-то за спиной.

Дара обрадованно приподняла крылья, приветствуя своего товарища.

«Уже никого, как видишь», – усмехнулся Дима, оборачиваясь.

Зорич, придерживая шлем под мышкой, стоял напротив с видом «Ну когда уже эта тупая кодла соизволит ответить».

Пятик скромной громадой торчал у него за плечом.

– Лавров! – повторил Зорич. – Готовы?

Дима обернулся к Даре. Та воинственно встопорщила гребень и ответила за обоих:

– Мы гото-овы!

Глава 11. В эпицентре

«[…]

ФЛ: Что значит «голос бездны»?

З: Ты не поймёшь, человек.

ФЛ: А ты объясни. Среди людей я считаюсь довольно умным, знаешь ли, целый профессор.

З: Дело не в уме. Это надо испытать на собственной шкуре.

ФЛ: Ну… (пауза) Хорошо, то есть, мне нужно побывать в зоне аномалии?

З: (предп. смешок??) Этого мало, человек. Если ты такой умный, то ведь знаешь, что мы такое?

ФЛ: Ты имеешь в виду историю создания вашего, э… вида? Проект «Защитник»?

З: (пауза) Знаешь.

ФЛ: Верно. Всё-таки драконы – моя специализация… Знание истории может помочь мне понять?

З: Это поможет тебе понять, почему тебе не понять.

ФЛ: Хм, какой любопытный каламбур. Ты намеренно так слова подобрала? Дара концепцию, к примеру, стихотворений со специальным подбором слов по звучанию не очень понимает, но… (неразб.)

[Прим. Необходим микрофон непосредственно на одежде ФЛ.]

З: Зира всегда выбирает нужные слова, человек, иначе вы ничего не поймёте. Стихи усложняют понимание. Но если тебе так интересно… (смешок??)

ФЛ: Конечно, мне… (пауза) Стоп-стоп-стоп, только не говори, что ты специально сменила тему!

З: Хорошо.

ФЛ: (пауза) Так что там всё-таки с бездной? Почему ты не можешь объяснить, что за «голос»?

З: Как объяснить тебе то, что ты никогда не услышишь, человек?

ФЛ: Ты используешь глагол «слышать», означает ли это, что речь всё-таки идёт о некоторого рода звуке?

З: Нет. Ты не услышишь, человек.

ФЛ: Ну хорошо. А вот, положим… Дима услышит?

(длительная пауза)

ФЛ: Зира?

З: Да.

ФЛ: Дима может услышать этот голос?

З: Зира ответила.

ФЛ: А… Понял, ты сказала «да». То есть это может слышать именно пилот?

З: Это может слышать дракон. Значит, сможет услышать партнёр. Если поймёт, что слушать.

ФЛ: Хорошо, а не-пилот? Вот, положим, полковник Стрельницкий – он же постоянно бывает, кхм, в эпицентре бездны. Он тебе подходит?.. Я имею в виду, он может услышать?

З: (смешок) Да. Когда-нибудь.

ФЛ: Хм… (пауза) Признаться, я уже успел предположить, что если этот «голос» могут слышать только пилоты с драконами, то это касается той связи, что образуется при синхронизации… Ладно, я опять думаю не о том.

З: Потому и плохо быть слишком умным, человек.

ФЛ: Это был юмор, да? (пауза) Ладно, не отвечай. Я всё-таки хочу понять, что ты имела в виду, когда сказала, что, цитирую, «голос бездны становится громче». Ты его слышишь?

З: Нет.

ФЛ: А почему ты тогда решила, что он становится громче?

З: Зира услышала Дару. Она кричала.

ФЛ: И поэтому ты сделала вывод… Подожди, ты можешь «слышать» другого дракона на таком расстоянии? Но это же феноменальная чувствительность! Испытания в ДРА показали, что…

З: Не слышу. Но она очень, очень громко кричала, человек.

ФЛ: Это плохо, да?

(пауза)

З: «И скажет Бездна: то, что моё – не отдам, ибо вышедшее из меня – моё и моим будет…»

ФЛ: Это что-то из Книги Времён? Хм, не помню такого момента… Стоп-стоп-стоп, ты опять это сделала, да?

З: Что?

ФЛ: Ты специально сбиваешь меня с мысли?

З: (смешок??)

(Длительная пауза. Шорох и стук, предп. в ангаре)

З: Малик проснулся. Ты хотел с ним поговорить, человек?

ФЛ: Ну, я очень упорный, поэтому да, я опять хочу попробовать с ним поговорить… Его пилот придёт?

З: Он не любит тебя.

ФЛ: У меня сложилось такое впечатление, что он не любит никого, даже себя. Обычно пилоты, м-м, более предрасположены к эмпатии. Впрочем, если он не придёт, возможно, у меня даже больше шансов?

(пауза)

З: Наш разговор… (вздох??) Передай то, что Зира сказала, человеку по имени Сергей. (пауза) Он должен помнить, как это бывает».

Из донесения начальника аналитической группы Третьего специального отдела СГБ капитана А. Н. Вронской от 25.10.2434.

***

– Оружие, магазины, гранаты…

– Получил по списку.

– Подвес?.. А, вы без него, вам некуда. Кислород?

– В норме.

– Сама система?

– Я сегодня на портативной. Мало ли.

– Разумно. Запасной баллон взял? А, вижу. Энергия?.. Хотя это тоже вам неактуально. Ладно. Сбрую проверил?

Дима посмотрел на безэмоционально взирающего (каким ему ещё быть, собственно) Семьдесят пятого и перевёл взгляд на его пилота. Бледные обычно веснушки на лице Зорича выделялись сейчас неожиданно резко – то ли они вдруг потемнели… то ли сам Зорич был бледен, как никогда.

И чисто по наитию, сам не зная, зачем он это делает, Дима тихо спросил:

– …Олег. Ты что, боишься?

– Да иди ты в бездну, – буркнул Зорич. Помедлил, вздохнул. – Только такой придурок как ты бояться не будет.

– Ты меня переоцениваешь.

– Да ну… Ладно. – Армейский пилот стремительно возвращал себе привычный «я тут старше по званию и вообще за вас отвечаю» деловой тон. – Частоты в рацию забил? Наши позывные – Пепел-21 и Пепел-22. У капитана Дымова с первого по двенадцатый, нас на второй десяток скинули, чтоб не путаться. Позывные «тигров» – собственно, Тигры, по номерам с первой до пятнадцатого. У местных – Земля, но оно нам без надобности… Ну и База, понятное дело, хотя сто пудов с ней связи не будет.

– А личные позывные?

– Да тоже можно, если знаешь, – Зорич пожал плечами. – Но «Злыдню» в эфире, наверное, лучше не запрашивать, оставим это «тиграм»… Так, координаты точки сбора я получил. Карту видел?

– Дара там вчера была, забыл?

– То есть не видел.

Дима закатил глаза.

…до чего легко Зорич на это ведётся.

– Да посмотрел, конечно, по пути сюда. Все эти рубежи, зоны, векторы… Запомнил. – И, предвосхищая следующий вопрос, добавил: – Прогноз погоды тоже: переменная облачность, порывы ветры, перепады атмосферного давления, возможны осадки и вообще погодка нелётная. Но когда нас это останавливало?

– Ладно, – в очередной раз повторил Зорич, словно не знал, что ещё сказать. Оглянулся на готовящихся к взлёту «тигров» и понизил голос: – Слушай, а те твои ампулы…

Рука судорожно дёрнулась к карману, но Дима заставил себя выдохнуть. Эту просьбу – уговорить Зорича на эксперимент с Семьдесят пятым, – он тоже провалил…

Но прежде чем что-то успел ответить, Зорич уже махнул рукой:

– Нет, проехали, не до того. Координаты ты опять возьмёшь через Семьдесят пятого?

– Так оно всем проще, не?

– Допустим. – Зорич пожевал губу. – Ладно, давай к взлёту. А… ещё момент.

Дима мысленно перебрал, что ещё не обговорили.

– Кто ведущий, кто ведомый? – сообразил он.

Зорич кивнул.

– Ну, ты же у нас вроде старшийсержант.

– Очень смешно, – буркнул Зорич, хотя это, вроде как, был его любимый аргумент. – Полковник Стрельницкий на этот счёт никаких указаний не давал. Так что, – он вздохнул и посмотрел на небо, по которому стремительно неслись облака, – будем разбираться на месте, кто как действует. Только… слушай меня, ладно?

– Ладно, – легко согласился Дима.

Зорич перевёл взгляд на Дару и, помолчав, спросил:

– А это нормально, что твоего дракона трясёт?

Дара и правда то и дело дёргала шкурой, переступая с ноги на ногу. Гребень дыбом, крылья нервно поджаты, воздух клокочет где-то в горле, на подступе к огнелёгкому.

…это было что-то большее, чем просто нервный мандраж.

«Ты точно в порядке, маленькая?»

Дара отозвалась глухим вибрирующим рёвом, который не требовал перевода.

– Ещё пять минут, и она начнёт головы отгрызать от нетерпения.

– Ну, – Зорич помедлил, – видимо, даже хорошо, что у нас этих пяти минут нет… Всё, на взлёт.

Он оценил шутку, ну надо же.

…Пожалуй, ничего более впечатляющего, чем полная драконья эскадрилья в небе – тёмном, тревожном небе, затянутом косматыми, словно скрученными в воронку прямо над головой тучами, – Дима в жизни не видел.

Пятнадцать драконов. Три звена – и будто зависшая между ними громадина командирского тяжеловеса, что неторопливо бил крыльями в сопровождении дракона чуть меньше размером…

И, бездна их побери, как они двигались!

Там не было и двух одинаковых драконов, поэтому, казалось бы, каждый шёл в своём темпе… Но при этом всё звено двигалось единым и безупречным целым.

И этих звеньев было три.

Несколько секунд Дима просто созерцал раскинувшуюся перед ним картину, и Дарин восторг звенел с ним в унисон.

Потому что даже зная, какой ценой ДРА добиваются безупречного послушания своих драконов… это всё равно впечатляло до мурашек – пока Дима не опустил взгляд на раскинувшееся внизу ущелье.

…на то, что от него осталось.

Каменные завалы, изрезанные глубокими трещинами – словно разбитая глиняная поделка, словно расколотый на куски целый мир; те самые бурые скалы-столбы, что видела вчера Дара, каким-то чудом уцелевшие посреди этого крошева… и вон то живое, которое мозг не сразу согласился распознать отдельными тварями.

Дело было даже не в количестве и не в непрестанном движении. Тут само зрение подводило, как бывает на скорости незадолго до перехода в верхний эшелон. Мир словно ускользает от твоего взгляда – мозг просто не успевает обработать картинку.

Трещины в земле и каменных склонах зияли – сияли! – бездонными провалами, в которые заглядывать не хотелось.

…Дара всё же глянула.

Ощущение аномалиипрошило насквозь, от макушки до желудка, и там осталось мерзким вибрирующим комком – у него, у Дары?.. Дима сглотнул и скорее перевёл взгляд (Дара перевела) дальше по ущелью, пытаясь наложить карту, которую видел перед вылетом, на местность.

…это было чуть сложнее, чем он думал.

Где-то на западном крае с короткой вспышкой вспухло пыльное, искрящееся внутри облако.

«БУХ», – долетело до Дариного слуха.

Дима слышал только потрескивание в гарнитуре, а ещё шум собственного дыхания и сбивчивые удары сердца. Шлем напрочь отрубал возможность ощутить себя в пространстве – в небе, на спине мерно работающего крыльями дракона, на высоте в пару сотен метров над землёй… Единственным способом всё увидеть была связь.

И Дима ухнул в неё, отстраняясь от неуютной тревоги.

…это не его, ему подкинули.

Дара, откликаясь на его чувства, беспокойно-вопросительно курлыкнула. Дима – Лавр – привычно её осадил: всё хорошо, работаем.

…Дара, вон, и подкинула.

Ничего не замечая, твари расползались по ущелью: с целеустремлённостью муравьёв лезли по камням многоноги, сновали кое-где приземистые тени волкодраков – будто искали что-то…

Ну да, искали. Выход из долины, ставшей с человеческой помощью ловушкой. Завалы, кажущиеся поначалу случайными, отсекали им путь вглубь ущелья – оставалось переть по камням.

Ещё один отдалённый взрыв…

А потом камни вдалеке облизал длинный огненный язык – и Дару прошила дрожь.

(Она привыкла тут быть единственным огнедышащим хищником!)

«Всё хорошо, – как мантру повторил ей Лавр, чувствуя, как обжигает вены доза адреналина, как разгоняется пульс, как нарастает их с Дарой связь. – Это просто огнемёт. Никто из… из этих, там, внизу, не сравнится с драконом».

Вон в воздух метнулся какой-то многокрылый клубок, но не успел распасться на отдельных тварей-бестий, как дракон Злыдни буквально упал на десяток метров, открыл пасть… Пламя огневого, тем более тяжеловеса на грани первой категории, может испепелить даже камни. Клубок бестий в потоке огня просто исчез без следа.

…Дракон взмахнул крыльями, без усилий возвращаясь в строй, и Лавр заметил вдруг юркую тень подле него. Легковес Ярыня терялся на фоне чужой мощи.

И тут в гарнитуре щёлкнуло – и сквозь шум прорвался голос Злыдни:

– Не ссым, смертнички, работаем как обычно.

…кому «как обычно», а кто отдышаться не может, словно высотная болезнь нагнала.

Он столько лет жил под боком у вот этого, когда оно могло «жахнуть» в любой момент?!

Дара беспокойно вскинула голову, оглядываясь на своего партнёра. Золотой глаз на мгновенье отразился в светофильтре шлема.

(Какой большой глаз! Или маленький шлем?)

Какой же букашкой был Лавр на спине собственного дракона.

А Злыдне каково на своём тяжеловесе?

…а Мирре – на Архе?

Дарино демонстративное возмущение – «ты не букашка!»– оборвало мысль на середине.

…ну, Даре, в конце концов, виднее.

– Мирняка тут нет, – размеренно вещала тем временем Злыдня в наушниках. – Тормоза, которые не знают свои задачи, есть?.. Значит, тоже нет. Раньше начнём, раньше по домам… Тигр-4, Тигр-8, работаете, двенадцатый в резерве. – Пауза, шипение помех, щелчок. – Четвёртая, приём.

– Четвёрта… на приёме.

Лавр узнал голос Авроры.

– Второй с вами, перестройтесь.

– Второй с нами, перестраиваемся, принято.

Дракон, держащийся до этого подле командира, – явный тамаец-защитник чуть ли не из одной серии с Берком, – скользнул к одному из звеньев, которое тут же разошлось в стороны, меняя формацию.

Поневоле всплыл в памяти сухой голос того подполковника-инструктора, что приезжал экзаменовать их с Дарой.

…ну ладно, теперь Лавр правда понял, почему он так занудствовал.

«Там Сахар!»– обрадовалась Дара, присмотревшись к драконам звена.

Где ему ещё быть, интересно, если Аврора звеном командует?..

– Всё, поехали, – закончила Злыдня, как только звено завершило манёвр. – Пепел, координируйте, пока связь есть, приём.

– Пепел на свя… – сквозь треск помех донёсся голос капитана Дымова. – С южно… края …найте.

– Принято, Пепел, – голос Злыдни тоже начал всё сильнее потрескивать. – Четвёртая идёт с южного края, Восьмой с центра.

– Тигр-4 идё… южного края, принято, – отозвалась Аврора, и драконы звена, до того огибающие по кругу ущелье, резко свернули к югу, снова перестраиваясь: теперь Сахар поднялся на десяток взмахов и чуть сместился назад, а присоединившийся к ним тяжеловес занял его место во главе «ромба».

– Тигр-8 идёт с центр-р-р… – треск, – принято.

Несколько секунд тишины – помех, – и наконец Злыдня произнесла:

– База дала добро. Небо с нами. Конец связи.

В гарнитуре опять щёлкнуло. Зорич перешёл на личный канал:

– Лавр, это Заря, нам пора, приём.

– Принято, – на автопилоте отозвался Лавр, переключаясь.

…«Заря», значит. Зорька красная.

– Они должны быть у западного рукава, приём.

Дара уже нашла взглядом Дымова – или, во всяком случае, кого-то из «волкодраков» в характерном тёмно-сером камуфляже.

– Видим, Заря. Следуйте за нами, приём.

– Принято. Конец связи.

«Погнали».

Не слово – всего лишь намерение, и Дара с нетерпеливым кличем уже подобрала крылья, скользнув вниз, к тому зыбкому бесцветному мареву… то есть, к камням, просто бурым валунам, между которых сновали фигурки бойцов.

…это несоответствие картинки сводило с ума.

Как тут воевать, когда не знаешь, что видишь?

Вопреки вектору движения, желудок горячим комом подкатил к самому горлу, а потом Дима понял, что это Дара.

Это Дара не знает, что происходит. Это её огонь подкатывает к горлу, готовый выплеснуться – только дайте цель, понятную, нормальную цель, пожалуйста, Дима, прямо сейчас!

Тварей она не боялась – что ей там эти многоножки, на один укус! – но то, что царило вокруг… оно пугало.

Пугало тем, что Дара не знала, чего боится.

…бездна.

То ли ругательство, то ли объяснение. Этого Лавр тоже не знал.

– Лавр, на одиннадцать часов внизу, берс, видите, приём?

Голос Зорича в наушниках вернул в «здесь и сейчас».

– На одиннадцать внизу берс, принял.

Дара максимально распахнула крылья, гася скорость.

«Левее!»

Она и сама это знала.

Берс-волкодрак (тварь раза в полтора крупнее и агрессивнее того скаута, которого они когда-то завалили) отпрыгнул в сторону, готовый к атаке, но теперь Дара была начеку и знала уязвимые места. Конечно, до дракона Злыдни ей далеко, но…

Залп огня в морду, удар, короткий взмах крыльям – и обратно вверх.

«Готово!»

– Это было легко, – вслух пробормотал Лавр.

…ну да, вот только кто сказал, что так и дальше будет.

– Лавр, повтори, приём?

Развернувшись, Дара вновь нырнула вперёд, по-птичьи выставив когти, и впилась ими в тело твари, что ещё дёргалось в тщетной попытке атаковать.

Треск чужих костей в драконьих лапах отдался у Лавра в руках так, что свело пальцы.

– Уже ничего. Паркуемся.

…для «ничего» голос у него что-то бледненько прозвучал.

Он с трудом оторвал одну руку от луки седла и отжал-таки запавшую кнопку гарнитуры.

Дара приземлилась, и на пять долгих счётов он позволил себе замереть, закрыв глаза и слушая одинаково рваное дыхание их обоих – пока мир не перестал раскачиваться и ехать по кругу.

«Мы в порядке?..»

Дара мысленно огрызнулась на вопрос, продолжая терзать тушу волкодрака.

…ага, в порядке, сразу видно.

Не открывая глаз, он наблюдал, как рядом, правее, приземляется Семьдесят пятый. Как Дара огрызается на второго дракона, чтоб не приближался к её добыче, как Зорич оглядывается по сторонам и тянется к тангенте.

– Лавр, вы в порядке, приём?

– В порядке, – подтвердил Лавр и заставил себя открыть глаза. Не время расслабляться. – Где там наши?..

Он отстегнулся и спрыгнул вдоль Дариной лапы на землю, слегка тормозя о скобы сбруи. Правая нога подогнулась, прикладывая коленом о камень, но наколенники комбеза от травм уберегли – и Лавр выпрямился, справившись с мутной волной дезориентации. Хотя под ногами был твёрдый камень, мир по-прежнему ощущался шатким и подвижным, как на спине дракона.

…тем более, когда смотришь на него сразу четырьмя глазами.

Связь размеренно нарастала, и сейчас он уже с трудом мог провести границу между собой и Дарой. Она рвала горло уже давно и безнадёжно мёртвой твари, потому что это была её добыча– или потому что в голове у Лавра чётко отложился список уязвимых точек: низ горла, основание черепа, раскрытая пасть?

– Эй! – донёсся до него глухой окрик, и Лавр откинул щиток шлема, оглядываясь.

К ним подскочил боец Дымова – и тут же отшатнулся, когда туша твари с резким шипением вспыхнула бездымным огнём, разбрасывая вокруг капли раскалённого, медленно ганущего ихора.

Секунду спустя пламя погасло, оставив обожжённую дыру вверху грудины, и Дара недовольно потрясла мордой.

(Это было слишком внезапно!)

Ну да, самый уязвимый орган что твари, что дракона – пронизанное капиллярами ихора огнелёгкое. И хотя боевики-берсыне дышали огнём – что «наземные» волкодраки, что летающие бестии, – огнелёгкое в каком-то виде у них всё же было.

…и кое-кто до него наконец докопался.

– Лавр!

Оклик бойца заставил вновь сконцентрироваться на той части себя, которая была, собственно, им, Лавром, а не Дарой.

И даже вспомнить, как переключить гарнитуру «вовне».

– Да?

За неделю он более-менее познакомился со всеми прибывшими «волкодраками», но опознать, кто именно перед ним, мешали каска, тактические очки и подшлемник.

Боец сдёрнул низ подшлемника на подбородок и махнул рукой:

– Кэп ближе к тем столбам, вон груду светлых камней видишь?

Дара оставила тушу твари в покое и посмотрела в указанном направлении – движения она замечала сейчас лучше Димы.

– Видим, спасибо. А… что вы делаете-то?

Боец пожал плечами:

– Да как обычно, чё, раскидали сюрпризы, теперь следим, чтоб эти не разбежались… и ждём. – Он кивнул куда-то себе за спину.

…на тёмный зигзаг ближайшей расселины.

– Ну а чё, драконы здесь, так что ща пойдёт веселье.

Он и правда был лихорадочно весел, слегка напоминая этим Стрельницкого.

…ну, каков Волк, таковы и его «волкодраки».

А потом Дара вскинула голову и взрыкнула.

– …мать, – присвистнул боец, вскидывая автомат.

Рухнувший с неба клубок бестий распался на отдельных тварей, каждая из которых была Даре на один укус – вот только было их с десяток, мерзко визжаших, разевающих трёхчастные пасти, полные тонких кривых клыков.

Дара, облепленная тварями, с коротким визгом скакнула вправо, плотно поджимая уязвимые крылья. Семьдесят пятый отшатнулся от неё, съёжился… и вдруг резко подался вперёд, распахивая не заблокированную более шанфроном пасть.

И в ту же секунду Дара покатилась кубарем по камням, заставляя бестий взмыть в воздух – прямиком под огонь второго дракона.

В отличие от Дары, дышавшей, за редкими исключениями, короткими струями, Семьдесят пятый сразу выдал широкий поток – и, распахнув в прыжке крылья, упал на уцелевших бестий сверху. Впился одной в шею, сбил другую хвостом…

«Дара, сзади!»

Дару от внезапной атаки Лавр уберёг – а вот свою опасность прохлопал. Боец сбил его с ног, встречая своего четвероногого «тёзку» – мелкого бронированного волкодрака – широким взмахом тесака, как по волшебству появившегося в левой руке.

Второй удар в развороте – короткая очередь (тесак повис на запястье, на темляке) – и тварь, отпрянув, упала. Ещё несколько выстрелов, каждый из которых заставляет тело твари вздрагивать в конвульсиях… и тишина.

Лавр встряхнул головой и с некоторым трудом поднялся на ноги. Подобрал свой бесполезный автомат.

Это была очень, очень плохая идея – драться с Дарой порознь.

Хотя Дара с Семьдесят пятым уже прикончили весь клубок бестий, да и эта тварь больше никому не угрожала…

– …мать, – с чувством повторил боец, глядя, как туша продолжает биться в судорогах, буквально зарываясь в камни. Брызги ихора на чешуе и камнях вспыхивали всё ярче. – Мать его в бездну, у нас тут сигнум!

Загнав тесак в ножны, боец отцепил с пояса массивный планшет в защитном чехле, встряхнул, ругнулся, вскинул руку в гарнитуре – но потрескивание в наушниках шлема, прорывающееся сквозь все фильтры, подсказывало, что это уже бесполезно.

Ихор засиял зелёным неоновым светом.

…в следующий миг Лавр с удивлением понял, что сидит. Земля буквально ударила по ногам – и продолжала конвульсивно вздрагивать, как вздрагивало до этого тело твари.

Землетрясение?

…только какое-то невероятно локальное.

Дара с рыком подскочила, но защищать Лавра тут было не от кого. Не от расползающейся по земле трещины же, в которую с шорохом, неслышным за белым шумом помех, осыпались земля и камни.

«Сигнум, – всплыло наконец в памяти, —тварь, обычно наземная (волкодраки, камнежоги), обладающая нестандартно высоким для своего подвида уровнем аномальной энергии, которая высвобождается при смерти носителя и порождает вторичную (малую) активацию бездны…»

– Эй, живой? – раздалось рядом.

Боец, чьего позывного Лавр так и не вспомнил, протянул ему руку, помогая подняться.

Земля больше не вздрагивала, если не считать дрожи от доносящихся издалека взрывов.

…К ним подскочили ещё двое бойцов-«волкодраков», и в одном из них Лавр узнал Ферзя. Уж больно сутулился характерно – словно бык, пригибающийся перед атакой.

За плечом у него висел массивный, неподъёмный на вид ствол с барабаном выстрелов – гранатомёт, огнемёт?..

– Так, драконники, быстро нашли Дыма и сообщили, – распорядился он. – Тут даже тоновый сигнал не пройдёт ещё минут пять.

Лавр обернулся к Зоричу, который по-прежнему оставался в седле.

…вот и правильно, нечего брать со всяких там дурацкий пример.

Зорич кивнул, и Лавр быстро забрался на Дару.

«Ты молодец», – заверил он, пытаясь унять её – и свою – нервную дрожь. Семьдесят пятый, им на зависть, вёл себя в творящемся дурдоме на редкость невозмутимо.

…кажется, от успокоительных и впрямь бывает толк.

Мысль о Пятике Дару неожиданно воодушевила.

«Он меня услышал!»

Да, Лавр тоже слышал её мысленный крик в момент атаки бестий – и Семьдесят пятый действительно среагировал именно в связке с Дарой, почти так, как это было принято в Драконьем корпусе. Но всё-таки…

«Ты уверена?»

Прозвучало глупо.

Лавр ведь правда слышал.

…Капитан Дымов в ответ на новость про сигнума только кивнул:

– Я в курсе, – и небрежно махнул своим клинком куда-то влево.

Его тесак (мечта маньяка, видит Небо) был ещё длиннее и у́же, чем у того бойца.

…да натуральный меч. Хотя они, вроде, не бывают односторонними?

Заметив взгляд Лавра, Дымов тоже посмотрел на клинок, словно только сейчас вспомнил о его существовании. Качнул тёмным матовым лезвием вверх-вниз, вытер о рукав брызги крови и ихора, закрепил клинок на бедре и коротко пояснил:

– Их шкуру порой пулями хрен пробьёшь. Даже бронебойкой попробуй ещё попади… Твари и есть твари. Им плевать на законы физики.

– А этим что, пробьёшь?

– Не веришь?

Тут попробуй не поверь своим глазам.

– Не представляю, как.

Дым быстро коснулся рукояти.

– Просто прими к сведению, что чем ты ближе подобрался, тем тварь более уязвима. Так что либо так и потом добивать, либо гранатой в пасть… ну или уже калибром побольше, – он хищно усмехнулся, – но на своём горбу тут много не потаскаешь, мы ж не драконы… В этом, кстати, ещё один плюс клинка. Патронов не требует.

Земля опять взбрыкнула, но Даре устоять на четырёх лапах было куда проще, чем Лавру на двух.

– О, ещё сигнум, на семь часов отсюда, – флегматично оповестил Дым. Снял тактические очки, тоже протёр о наиболее чистую часть рукава. – Ща попрут.

Лавр хотел спросить «кто?» – но заткнулся, не успев открыть рот.

Надо было сразу сообразить, что одними скаутами – разведчиками бездны, что уже с неделю шарятся тут по горам, – и штурмовиками-берсами не обойдётся.

Кто там следующий на очереди? Атакующий-фаер?..

– А, – вспомнив, обернулся куда-то Дым. – Проводника нашего можете оттащить Шефу? Нечего ему тут делать уже. Мы всё облазили, всё заготовили.

Лавр тоже посмотрел Дыму за спину – и наконец увидел Мико, засевшего меж камней. Короткое маскировочное пончо поверх куртки – серо-бурый, «горный» камуфляж, – тёмные волосы, массивный рюкзак со снаряжением, невнятные ругательства на чужом языке… Ярость загнанного зверя в глазах.

Очень характерная для одного гордого горного народа.

– Не, ты точно кимр, – вздохнул Лавр, помогая ему забраться в седло. – Вон, держись за… ну, так тоже можно.

– Пшёл нах, – буркнул Мико.

…для лучшего понимания, видимо, предпочтя андарский эквивалент, а не как в тот раз.

– Сначала тебя доставим, куда приказано. Пристегнулся?

Сам Лавр уже отработанным способом перебрался Даре на шею. Нашёл взглядом Зорича – тот знаками показал: вы на взлёт, мы на месте.

…ну, это ровно на одного дракона больше, чем было у Дымова раньше.

– Поехали.

Даре не надо было командовать вслух, так что это было скорее предупреждение для Мико.

…Взлетая, они видели, как Дым изящным движением на развороте рубит очередного стремительно движущегося волкодрака – крест-накрест по шее – и туда же, прямо в серёдку «креста», бьёт короткой пулемётной очередью другой его боец. Третий подскакивает и…

Огнемёт там у него был или гранатомёт, Лавр заметить не успел.

Что-то громыхнуло, и ближайшая трещин в земле вспыхнула – сначала тем невидимым сиянием, а следом вполне настоящим огнём.

Дара рванула в сторону, уходя из эпицентра взрыва, а мимо неё пронеслись два «тигра». Навстречу им взметнулись метеорами камни в потоках огня… а следом ещё что-то. Крупное, больше Дары, крылатое, объятое в первые секунды пламенем.

Огнезрак.

…угадал, блин, про фаеров.

«Вверх!»

Дара не нуждалась в понукании.

Каким-то чудом в рации, переключенной на общий канал «волкодраков», сквозь все помехи и тоновые сигналы прорезался восторженный вопль:

– Пош-ш-шла …теха!

…так теперь это называет, значит. Потеха.

Дара, разделяя его чувства, рыкнула, вытянулась струной и ринулась прочь, к хребту, туда, где на узком плато в седловине гор расположился командный – или, скорее, наблюдательный центр.

Чтобы оперативно командовать, нужна связь, а рации рядом с бездной добить до этой точки, конечно, не могли. Они и между собой-то едва добивали, хоть и работали ретрансляторами сигнала друг друга.

Впрочем, это не мешало Стрельницкому в компании Админа обозревать окрестности – и даже не в банальный бинокль, а какой-то военной аппаратурой с ноутбуком.

Поодаль от пункта наблюдения мирно улёгся Старик, а за ним суетились магики со своими приборами.

С другой стороны расположились под прикрытием зениток пара миномётных расчётов майора Дёмина (интересно, их тоже сюда драконы тащили?..), а ещё дальше – медпункт.

– Живые, – констатировал Стрельницкий, когда Лавр без особых церемоний сгрузил рядом бледного в прозелень Мико. – Свои задачи понял?

– Понял, – коротко кивнул Лавр, пользуясь передышкой, чтобы снять шлем и вытереть пот.

Он не чувствовал холода, хотя ветер был ледяным, – наоборот, взмок, руки тряслись, в крови гулял адреналин.

Дарины – ещё более бурные – чувства сводили с ума.

…Вдалеке над бездной спиралью скручивались иссиня-чёрные низкие тучи, и казалось, Лавр слышал ворчание грома.

Но это были отзвуки взрывов.

– Дара, – помедлив, окликнул Стрельницкий. – Тебе нормально… в такой близости от бездны?

Дара недовольно рыкнула, отворачиваясь от порывов ветра. Из её пасти клубами, словно белый дым, валил пар.

«Ответь ему по-человечески».

«Вот сам и ответь!»

Лавр промолчал – этим тяжёлым, упорным молчанием по-своему одёргивая драконицу.

– Нор-рмально, – буркнула наконец Дара, опуская голову. – Шумно. Громко. Надо летать и драться… Мы справимся.

Стрельницкий кивнул с явственным облегчением:

– Надеюсь на вас. Началось всё довольно бурно… Но вы уж как-нибудь это закончите, да?

Шутливый вроде, риторический вопрос прозвучал неожиданно серьёзно.

…Ветер усиливался – и колол лицо. Подняв руку, Лавр увидел, как в неё врезаются и остаются на ладони крохотные, быстро тающие катышки.

Не дождь, не град…

Первый снег.

– Закончим… сэр. Нам пора возвращаться.

Он надел шлем, опустил щиток – и, дождавшись кивка Стрельницкого, послал Дару в тёмное грозовое небо.

Обратно к залитой огнём бездне, где снег не успевал долететь до земли. Где гремели взрывы, где драконы и твари рвали и жгли друг друга – и делали это

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.