Станислав Дементьев
Чужестранец в землях мечей

Глава 1. Чужестранец и кузнец.

Дороги Великого Инза, особенно его окраинных княжеств и экзархатов, нынче были опасны. Разбойники множились, как вши в одежде нищего и мыши в амбаре лентяя. Вот и эту дорогу в поросших лесом горах тоже стерегла пара лихих людей.

– Брат, путник идёт! – с этими словами прибежал Чунта Второй, стоявший на посту, к Чунте Первому. Тот сидел у костра на прогалине, в стороне от дороги, и ощипывал на суп пойманного утром пернатого прыгуна. – Богатый, по всему видать! Одежда вся цветастая, красная с синим! А за собой ведёт странное животное, навроде безрогой антилопы. А идёт один, без слуг и охраны!

– Богатый, говоришь? – спросил Чунта Первый, поднимаясь с брёвна и стряхивая с себя пух и перья нелетающей птицы. – Без охраны, говоришь? Никак этот богатый человек решил поделиться своим богатством с бедными нами?

 Заржав с собственных слов, он взялся за длинный меч.

 Надо сказать, выглядели братья Чунта как и пристало разбойникам: высокие, крепкие, жилистые, загорелые, косматые, украшенные шрамами и цветастыми татуировками, в грязной и потрёпанной одежде из дорогого шёлка. Обычно им достаточно было выйти из леса, как путник уже лез за кошельком, в надежде разменять его на собственную жизнь. Даже если не разбирался в том, что их татуировки значили, и не сразу признавал в братьях дваждырождённых

 Но сегодня всё пошло наперекосяк. Пока путник огибал крутую скалу и подходил к расположенному за ней удобному месту для засады, он казался обычным человеком. Высоким и худым, с осанкой бойца, уверенным шагом и мечом на поясе, но без всяких признаков сверхъестественной силы дваждырождённого, видимых или невидимых. Вот только стоило братьям сделать первый шаг к дороге, как он остановился. И поглядел прямо в их сторону.

 Одежда его была инзийской, с иголочки, даже запылиться не успела, но лицо выдавало в нём чужеземца. Ещё более загорелое и обветренное, чем у братьев-разбойников, но со слишком длинным носом и слишком тяжёлым подбородком для урождённого инзийца. К тому же, путник носил роскошные усы, но стриг свои чёрные волосы и брил бороду – редкая мода в этих местах.

 Не сговариваясь, братья спрятались за ближайшими деревьями и замерли неподвижно. Они были опытными разбойниками. Уже то, что чужестранец среагировал на первое же их движение, подсказывало им – он сильнее их, намного сильнее. Оба Чунты были лишь на Ступени Детства, начальной для всех дваждырождённых. Их сила, выносливость, ловкость и острота чувств, находились на пике человеческих возможностей, или близко к нему. Драться они умели прекрасно и могли похвастаться просто сверхъестественной живучестью. Вот только для дваждырождённых мастеров боевых искусств такие вещи были лишь самым первым шагом на Пути.

 А докуда успел дойти этот человек? Неужели Ступень Молодости? Братья чувствовали себя как пара тигров, которые решили было поймать собаку на обед, а та вдруг обернулась императорским псом, полутора саженей в холке.

– Эй, вы там, – окликнул их чужестранец. Говорил он на Общем с явным акцентом, но вполне разборчиво. – Какого беса попрятались? А ну выходите!

Братья переглянулись. Чунта Второй повёл взглядом в сторону лесной чащи. Но Чунта Первый, который, в соответствии со своим прозванием, был старше и умнее, взял на себя инициативу. Он вышел из укрытия и, махнул рукой, указывая брату сделать то же самое.

 В чём ведь самое худшее, если не повезло налететь на дваждырождённого намного сильнее себя? В том, что когда разрыв слишком высок, слабому трудно даже оценить силу сильного! Особенно если тот её намеренно скрывает. Если братья Чунта приняли путника за простого смертного – значит наперёд не скажешь, насколько он их сильнее. Они были привычны бегать по горам и чащобам, знали эти места как свои пять пальцев. Может и скрылись бы от чужестранца, который тут впервые. А может оба умерли бы, не успев сделать и полшага.

 Так что пришлось выходить на дорогу, как нашкодившим мальчишкам, которых зовёт грозный отец.

 Чужестранец поглядел на них так, словно они встретились посреди шумного города, а не на лесной дороге, где, если что, потом и костей не найдёшь. Даже к мечу не потянулся и не отпустил поводьев странного четвероногого, которое шло за ним. Оно, кстати, и вправду отчасти смахивало на очень крупную серую антилопу без рогов, но зато с роскошной гривой и хвостом.

– Кто ж вы будете? И звать вас как? – спросил он повелительным тоном.

– Охотники мы местные, ходим вот по горам за зверем. Я – Чунта Первый, а это братец мой младшенький, Чунта Второй. Вы уж простите, что сразу не признали такого удальца, не вышли поприветствовать, как обычаем положено, мало ли кто тут ходит, сами понимаете… – затараторил первое, что пришло на ум, старший брат. Его пробил пот, когда он осознал – ничего лучше этой чуши с ходу в голову не приходит.

– А меня звать Орриком из Дейнца. Охотники значит, – чужестранец смерил братьев таким взглядом, что их бросило из жара в холод. – Я б на вашем месте поискал себе другое занятие.

 Подождал пару ударов сердца, и объяснил:

– Уж больно у вас рожи разбойничьи. Вот нарвётесь как-нибудь на дваждырождённого, который считает, что плохих людей надо убивать – так он вас и расспрашивать не станет, сразу снимет головы. Ну ладно, идите.

*****

 Даже несколько часов спустя Оррик время от времени усмехался, вспоминая, как разбойники ломанулись в лес, не разбирая дороги. Эх, если бы все его проблемы решались так просто!

 Оррик из Дейнца, что находился в далёкой стране Яннарии, у самого западного океана, пустился в путешествие по Полому Миру примерно пять с половиной лет назад. Дорога его лежала на восток, в самый центр колоссального континента, в Страну Семи Звёзд, о которой даже полубессмертным чародеям и искушённым собиратели тайных знаний было известно немногое. Что Оррику там понадобилось, он ещё никому не рассказывал. Как видно, что-то очень важное, раз уж он терпел все опасности и невзгоды. А опасностей и невзгод в своём путешествии по высоким горам, жутким пустыням, бурным водам и таинственным странам, ему встретилось столько, что на десяток жизней хватит.

 Но впервые его поставила в тупик такая мелочь, как замена потерянной лошадью подковы! Причём не в безлюдной глуши или среди диких окололюдей, а в цивилизованной стране!

Увы, для обитателей Великого Инза, древней и дряхлеющей империи, раскинувшейся к северо-западу от великого Поющего Моря, лошадь была заморской диковинкой. Благородные князья здесь пользовались в качестве ездовых животных грифонами, воины побогаче – нелетающими птицами-фороракосами, зажиточные крестьяне пахали на быках.

 Оррик был при деньгах. В других обстоятельствах, он купил бы себе фороракоса, учитывая, что сейчас он находился только на западной окраине инзийских владений и путь через них предстоял долгий. Со своими лошадьми Оррик старался обращаться хорошо, но, по богатому опыту, считал их расходным материалом – в тяжёлой дороге они ломали ноги, травились, получали смертельные ранения в бою, теряли свой лошадиный ум при столкновении с ужасающими ночными тварями, а чаще всего просто падали замертво от голода и усталости. Он даже имён им не давал. Вот только его нынешняя серая кобыла сумела продержаться уже почти год, выжила на жестокой войне и в высоких горах, где скопытилось бы всякое обычное животное. Всё за счёт практически сверхъестественных достоинств своей породы – и немалой доли везения. Благодаря её выносливости, Оррику не требовались заводные лошади. К тому же, в землях Инза, где едва ли могли отличить такое живое чудо от обычной клячи, за неё практически нереально было бы выручить справедливую цену.

 Поэтому вот уже пару дней Оррик шёл на своих двоих, с лошадью в поводу.

– Как думаешь, может в следующей деревне найдётся кузнец, способный тебя подковать? – вслух поинтересовался он.

Серая кобыла только всхрапнула в ответ.

*****

– Ну, может, колдун с выселков тут тебя выручит, – сообщил Оррику упитанный смотритель государевой почтовой станции, которая не сильно отличалась от обычного для множества стран постоялого двора, хотя, впрочем, постоялого двора из лучших.

– Колдун, значит? – Оррик ничуть не удивился тому, что колдун может помочь в его деле. Во многих странах, у него на родине в том числе, кузнецы, тем более необычно умелые, слыли в простонародье колдунами и чародеями. Ничего удивительного, на самом деле – всякий труд, требующий и изнурительных усилий, и мастерства, как кузнечный, давал некоторые шансы на Второе Рождение, а для простых крестьян большинство способностей дваждырождённых были попросту «колдовством».

– Ага, – кивнул разговорчивый толстяк, – Гном, кузнечным делом занимается, да ещё и одноногий – ну как есть колдун, такой небось даже взглядом заколдовать может. Наши-то от него стараются подальше держаться, вон, девке евонной соль да ткани продавать и то боязно. Говорят, куёт он там в своей кузне что-то днём и ночью, звон аж на поллеса стоит, да вот только что куёт? Я ж говорю, люди к нему не суются, ну разве углежоги. Да ещё иные из самых смелых парней ходят, чтобы тот им нож сковал или пряжку на пояс красивую, но разве ж таких заказов хватит на работу от рассвета до заката, а потом от заката до рассвета? Странно это всё и страшно. Ещё говорят, что княжьи люди порой к нему ездят, не знаю зачем, потому как с чем едут, с тем, вроде бы, и возвращаются. Ему старый князь ту усадьбу на выселках и пожаловал, вот это уж точно. Ещё когда молодым князем был пожаловал.

– Понятно, – ответил Оррик. – Объясни-ка тогда, как до этого колдуна добраться. И как его звать.

*****

Дорога к усадьбе гнома, называвшего себя Хальгом, была не то что бы заброшенной, но и не то что бы сильно наезженной. Лес же вокруг показался Оррику самым обычным. Занимайся этот Хальг у себя чем-то зловещим, вдобавок с тех пор, когда большинство жителей окружающих деревень ещё на свет не родились, то ему потребовалось бы необычайное искусство, чтобы не оставить отпечатка своих занятий на окружающей природе.

Но сама усадьба и вправду могла напугать. Обнесена она была крепким частоколом, а столбы по сторонам ворот украшала пара потрёпанных временем, но всё ещё устрашающих черепов, размером чуть больше лошадиных – некие драконоподобные твари, Оррику не удалось с ходу опознать, какие именно. Явно предупреждение для лихих людей и чудищ поумнее. Если Хальг и слышал сказки, согласно которым лесному колдуну-людоеду полагалось украшать свою ограду черепами, то они лишь послужили для него источником вдохновения.

Поднимающийся из трубы дымок указывал, что хозяин сейчас дома. Стучать в ворота украшавшим их тяжёлым чугунным кольцом, пришлось недолго.

– Почтенный Хальг? – Оррик заранее снял свою широкополую шляпу и теперь вежливо кивнул обнаружившемуся за открывшимися воротами хозяину, не забыв при этом оглядеть того с ног до головы. – Приветствую и желаю здравия. Я – Оррик из Дейнца, что в стране Яннарии на далёком западе, скромный путник. У меня к вам есть дело.

 Хальг, в свою очередь, мрачно оглядел Оррика. Этот гном, наверное, вообще всё делал мрачно. Грубое его лицо было испещрено шрамами и морщинами, поседевшие волосы и борода заплетены в довольно беспорядочный набор косичек, явно чтобы не мешали, а не ради красоты. Губы, похоже, как плотно сжались при рождении, так с тех пор и разжимались только для разговора и еды. Железка, заменявшая ему левую ногу ниже колена, была выкована искусно и замысловато, но стержень над плоской «ступнёй» по форме копировал отсутствующую кость – ещё одна мрачная деталь. Одежда гнома была самой простой и даже грубой – но, с другой стороны, какую же ещё надевать в кузницу, из которой Хальг только вышел, даже фартук не успел снять.

– Здравия и тебе, Оррик-пришелец. Да, я Хальг, ежели моя память ещё мне не изменяет. Что за дело?

Оррик объяснил. Хальк задумался, нахмурившись сильнее обычного, затем ответил:

– Давненько я не возился с лошадьми, но вроде руки мои на месте и глаза тоже, а дело нехитрое. Вот только готовых подков-то у меня и нет. Если хочешь, оставайся до вечера, голодным не оставим. Всё справлю за две связки. Если не хочешь – дорога обратно прям позади тебя.

 Медные монеты – «колёса», которые чеканились в Инсе и землях, с большим или меньшим основанием считавшихся частями империи, имели отверстие посередине, чтобы дюжину медяков было удобно нанизать на шнурок, образуя связку. Оррик машинально прикинул в уме – цена немалая, но, с учётом обстоятельств, гном мог бы легко потребовать куда больше.

– Идёт.

– Ну если идёт, так иди, и животное своё заводи, – гном повернулся к дому. – Бальжима! У нас гость! Выходи принимать!

 Бальжима оказалась не гномихой, а человеческой женщиной, красивой, хотя и не первой молодости, обычного для инзийцев невысокого роста, но с необычно светлыми волосами. Попивая предложенное ею слабое вино в теньке под навесом, Оррик посматривал в сторону пристроенной к дому кузни. Непохоже, чтобы там имелись иные источники света, кроме пламени горна. Было ли это необычным? Насколько Оррик знал, гномы могли видеть в полной темноте, различая тепло, но всё же предпочитали наличие света его отсутствию.

Но работал Хальг как настоящий кузнец. Да и серая кобыла держалась в присутствии гнома спокойно, а чутьё у неё было хорошим. С другой стороны, хозяйство, от широкого двора до темноватой гостевой с низким потолком, казалось неуютным. Нет, всё было добротным, чистеньким, без следов явного небрежения, но Оррик видал тюремные кельи, выглядевшие менее сурово и более… по-домашнему, что ли? Ну ладно гном, но ведь служанка его была человеком. Кстати, эта Бальжима была не простой служанкой. Совсем не простой.

– Хотел бы я знать, что женщина таких талантов делает, принося мне вино и булочки в этой дыре, – не имея времени вынюхивать и продумывать подходы, Оррик решил атаковать в лоб.

– Ничтожная служанка совершенно не понимает, о чём говорит благородный господин, – взгляд Бальжимы разом уткнулся в землю.

– Если снять с тебя платье, дорогуша, – усмехнулся Оррик, – сколько видов оружия мы найдём? Я вот на глазок заметил самострельный браслет в правом рукаве, ножны с каким-то клинком, примотанные к лодыжке, да и заколкой в твоих волосах впору саблезубых тигров закалывать. К тому же, простую смертную ты изображаешь не настолько убедительно, чтобы провести этого благородного господина.

– Недостойная служанка знает, как защитить себя от лесного зверья. И дурных людей. А больше ей нечего сказать.

– Ну, нечего, так нечего, – Оррик заметил, что Хальг как раз вышел из кузницы и глянул в их сторону. – В конце концов, я лишь случайный странник, который не может и не хочет узнавать все секреты, попадающиеся по пути. Но если у тебя вдруг появится, что сказать, я готов выслушать красивую женщину в любое время дня и ночи.

Скорее рано, чем поздно, добротная подкова была готова и установлена на положенное место. Передав Хальгу уговоренную плату, Оррик поколебался ещё миг, и обратился к нему с вопросом:

– Почтенный Хальг. Не знаю, как и благодарить тебя за то, что ты, при твоих-то умениях, взялся за подобную мелочь. Но я так полагаю, княжьи люди ездят к тебе не ради подков или ножей с вилками. А ради мечей с кинжалами. И мне бы тоже не помешал хороший меч. Деньги у меня есть.

 Гном как-то ухитрился делаться всё мрачнее с каждым словом Оррика.

– У тебя и так меч на поясе.

 Оррик щёлкнул пальцем по рукояти прямого меча, который купил вскоре по приезде в эти земли. Стройный клинок больше походил на привычную ему шпагу, чем предназначенные для рубящих ударов мечи обитателей варварских и полуварварских стран к западу от Инза, но на том его достоинства заканчивались.

– На этом мече хорошо мясо жарить, а вот для боя дваждырождённых такое железо не годится. Да только ничего лучше здесь так просто не купишь.

– Не боишься, что дорогой меч на поясе у скромного странника без роду-племени навлечёт несчастье?

– Боги на небесах, конечно боюсь! Однако же, я думаю, ты согласен – мечу не обязательно быть в раззолоченных ножнах и с драгоценными камнями на рукояти. Искусно сделанный, но неброский клинок не притянет лишнего внимания, особенно если не светится волшебной силой. Ну а рассчитывать купить волшебное оружие за деньги, я бы не стал, даже будь у меня этими деньгами набита бездонная сумка, вместо простой. Не настолько я глуп.

 Оррику показалось, что по лицу Хальга промелькнула слабейшая тень усмешки, но если это и было так, гном тут же стал мрачнее прежнего:

– Что среди людей, что среди моего народа хватает болванов, думающих, что купив волшебное сокровище, они приобретут могущество за деньги. Но на самом деле владеть волшебными сокровищами может лишь тот, кто уже обладает могуществом, а тот, кто этого не понимает, лишится и сокровища, и много чего в придачу… Ты мне нравишься, странник из западных земель. Будь у меня лишний меч, я бы его тебе продал. Но чего нет, того нет. Впрочем, можешь подождать на почтовом дворе недельку. Твёрдо обещать ничего не могу, но если изначальный Кузнец будет милостив, возможно и тебе клинок найдётся.

Глава 2. Наследник Аолан.

Ждать неделю без определённых обещаний Оррик не собирался. Он и так уже слишком часто шёл против духа своего обета не проводить более трёх дней и ночей под одной крышей, соблюдая лишь его букву. Но отчего бы и не задержаться на день-другой? Кормили платежеспособных постояльцев на почтовой станции плотно, кусачих насекомых в комнатах не водилось, помещения не провоняли, хозяин был разговорчив, а служанки любезны. Лошади, опять же, нашлось подходящее стойло и корм – как видно, здесь не впервые сталкивались с экзотическими животными. Неплохое место, чтобы отдохнуть и набраться немного сил перед продолжением его бесконечного путешествия. И заодно собрать всю сколько-нибудь осмысленную информацию о Хальге с Бальжимой, которая имелась у местных.

– Я ещё сущим сопляком был, когда этот одноногий колдун сюда перебрался, – сообщил Оррику местный приказчик товарищества торговцев солью. – Не знаю, какими ветрами его занесло, только уже тогда он был одноногий. Сдаётся мне, что прочие подземные жители его изгнали. За поганый характер, хехехе. Да только наверняка не скажешь – молчит, словно за зубами у него все ихние сокровища спрятаны. Сперва пил он много, да по пьяни буйствовал, половину округи запугал. А потом как-то приехал в его логово старый князь… ну тогда ещё не старый, нет, в самом соку тогда наш князь был. Так вот, с тех пор колдун поуспокоился, больше никаких непотребств. Князь его и деньгами жаловал и девку, вон, подарил – ну, ясно, не за красивую бороду подарил. Только что бы этот карла князю ни обещал сделать – пока не сделал, хоть лет уж прошло немало. Наследник наш в этом году к нему уже ездил, вернулся злой как… ладно, не моё это дело, а наследника предки пусть благословят здоровьем и умиротворением!

 Прочие, с кем Оррик успел поболтать, рассказали ещё много, вот только никаких правдоподобных деталей к сведениям приказчика не добавили. Поскольку вламываться в дом Хальга с целью ограбления Оррик не собирался, то и способа извлечь выгоду из скудной полученной информации не видел.

*****

В первую ночь на постоялом дворе Оррик уже успел вволю выспаться. Как дваждырождённому, близкому к завершению ступени Зрелости, ему вообще требовалось гораздо меньше сна, чем простому смертному. Поэтому на вторую ночь, когда все в здании уже спали, он лежал на постели, заложив руки за голову, расслабившись, вбирая в себя множество мелких ночных звуков, от цикад за окном, до храпа хозяев внизу и цокота коготков крысолова на чердаке.

 Один очень старый и опытный дваждырождённый не так давно сказал ему, что обострённая интуиция в критические моменты, инстинктивное предвидение опасности, в общем, то, что Оррик полагал «шестым чувством» – это действительно шестое чувство, первые зачатки способности ощущать духовные тела. Способность эта позволяла угадывать присутствие и намерения других существ даже безо всяких особых приёмов и техник. Ещё тот дваждырождённый добавил: если Оррик желает когда-нибудь перейти на новую Ступень, то этими зачатками нельзя пренебрегать. Чтобы достигнуть в своём развитии Ступени Зрелости, дваждырождённый, особенно дваждырождённый, идущий Путём духовных боевых искусств, должен, среди прочего, контролировать свою духовную силу почти так же, как физическую. Самый-самый минимум – это уметь скрывать собственную и чувствовать неприятельскую. Оррик же был обучен лишь первому, да и то без полного понимания, что он делает, примерно как школяр может зазубрить правильный ответ, не понимая, почему он правильный.

Вот только практических советов по решению проблемы тот дваждырождённый дал мало. По причине разницы в Путях – сложно чародею понять «внутреннюю кухню» мастера боевых искусств. Оррику пришлось думать над этим самому. «Расслабленное» внимание, не обращённое ни на что конкретно, но ничего не упускающее, показалось ему вполне подходящим упражнением.

Может это упражнение уже чего-то дало, а может, обычные чувства Оррика были достаточно острыми, но незнакомца он обнаружил ещё в коридоре. Хоть тот и шёл тихо, словно крадущаяся кошка. Если точнее – «шла». Оррик понял, что была женщина до того, как она осторожно попробовала незапертую дверь и вступила внутрь.

В тусклом свете полярной луны и звёзд Оррик увидел, что перед ним Бальжима.

А Бальжима увидела, что Оррик уже не лежит, а сидит на кровати и нацеливает на неё кинжал.

Один удар сердца они молчали.

– Чем обязан? – тихим голосом поинтересовался Оррик

– Ты сказал, что всегда рад выслушать красивую женщину, – Бальжима подняла руки ладонями вперёд, вымученно улыбнулась. – Ну вот, я хочу, чтобы ты меня выслушал.

– Видать, стар я стал, раз красивые женщины вламываются в мою спальню посреди ночи ради разговоров. Ну ладно, валяй. Тебя Хальг прислал?

– Да. Можно мне сесть?

– Садись уж, раз пришла, – Оррик опустил оружие, но совсем его не убрал.

 Бальжима же села на уголок кровати и заговорила:

– Ты уже, наверное, расспросил людей про господина Хальга?

– Расспросил.

– Тогда должен знать: господин Хальг заключил сделку со старым князем. У него сейчас нет мечей на продажу, потому что много лет он ковал только один меч. Князь хочет получить волшебное оружие, достойное стать сокровищем рода.

– Что-то мне подсказывает – твой господин Хальг повздорил с заказчиком.

 Бальжима скривилась:

– Это тоже. Старый князь и его наследник, Аолан, когда-то нанесли господину Хальгу жестокое оскорбление. Вдобавок, Аолан, тот, кому сейчас достанется законченный меч – настоящее чудовище, кровожаднее всякого оборотня. Господин Хальг сказал, что вам представляется случай получить оружие, о котором и не мечтали – если только вы поможете ему отомстить.

– А господин Хальг не боится, что дваждырождённый, готовый наняться в убийцы, просто придёт к нему и заберёт меч силой, раз уж его зарезать будет явно проще, чем этого Аолана?

– Меч искусно спрятан. Аолан должен быть здесь уже завтра. Господин Хальг готов рискнуть.

 Оррик задумался, пригладил усы. Насколько он мог видеть, в полумраке, Бальжима почему-то избавилась от всего скрытого оружия, которое он заметил в последний раз. Заплела волосы в мелкие косички. Прихорошилась, что ли? Но при этом была вся напряжена.

– Бальжима, – заговорил он. – Мне кажется, ты хочешь сказать ещё что-то?

– Да, – тихо ответила она и придвинулась поближе к Оррику по кровати. – Я передала порученное мне господином Хальгом. Но я ещё хочу сказать кое-что от себя.

*****

На следующий день после этого Оррик сидел в общем зале и подкреплял силы очередной местной вариацией лапши, увенчанной жареным яйцом непривычно больших размеров. Тогда-то он и услышал снаружи шум, свидетельствующий о появлении новых путников верхом на фороракосах. И судя по тому, как тут же забегали смотритель и слуги со служанками – путников отнюдь не простых.

 Оррик не удивился, когда зашедший поесть к другу-смотрителю мелкий торговец из местных поспешно скрылся через кухню, не доев своей порции. Но сам продолжил ужинать, словно происходящее его не касалось и коснуться не могло.

 Новый гость вошёл в зал с видом хозяина и сперва даже не поглядел в сторону Оррика. Оррик уже знал, кто он таков – он услышал достаточно из слов, которыми обменивались смотритель и его подчинённые. И то сказать, выглядел этот человек приметно – молод, красив и белолиц, ростом выше всех в округе, кроме самого Оррика, да и Оррику уступал ненамного, с рыжеватыми волосами и гладко выбритым лицом, в длиннополой куртке изумрудного цвета, густо расшитой золотыми листьями, с мечом в поблёскивающих самоцветами ножнах на поясе. Трое ввалившихся вслед за ним воинов и сами были людьми видными, с недешёвым оружием и в ярких шёлковых одеждах, но рядом со своим предводителем казались серыми утками, следующими за золотым орлом. Впрочем, как и полагалось простым воинам рядом с наследником местного князя.

– Что вам и вашим людям будет угодно, господин Аолан? – смотритель как-то ухитрялся поспевать за почётным гостем, не разгибаясь из поклона.

– Тащи для начала своего лучшего пойла, промочить горло с дороги, – Аолан огляделся по сторонам, выбирая стол для себя и своих людей, благодаря чему обратил, наконец, внимание на Оррика. И Оррику этот взгляд не понравился, хоть и задержался на нём недолго. Аолан и его люди расселись за столом и со всем энтузиазмом принялись за промачивание горла. Никто не помешал Оррику спокойно доесть лапшу.

 А доедая её, Оррик ещё раз обдумал всё, что услышал и узнал за последние пару дней. Подойти к Аолану, завязывая знакомство, или просто убраться в свою комнату, оставив позади всё это мутное дело, пока он бесповоротно в него не влип?

 К тому времени, как миска показала дно, Оррик выбрал второе. Новый меч, пусть даже волшебный, его прельщал, но не настолько. Может Аолан и вправду конченный подонок, а не обычный высокомерный юнец, но не его, Оррика, дело, избавлять мир ото всех встречных подонков и злодеев. Он встал и направился прочь из зала, но тут…

– Странник, а странник. Чего это ты уходишь? Не то что не попрощавшись, а даже не представившись?

 Оррик остановился и кивнул в сторону стола, где устроились Аолан и его люди:

– Моё имя – Оррик, я действительно странник из далёких западных земель, недавний пришелец в этих краях, так что прошу простить меня за незнание манер.

– А, пустяки, – Аолан махнул рукой. – Я по одной твоей осанке вижу, что ты настоящий дваждырождённый удалец и человек благородный, который может быть невежлив лишь по незнанию. Садись к нам, расскажешь, что слышно в мире, а с меня угощение, которого слепой жирдяй, заправляющий этой дырой приберегает для почётных гостей.

 Оррик сделал вид, что на миг задумался, затем подошёл к столу и уже садясь спросил:

– Господин Аолан, так? Я вижу, вы в этой дыре не впервые, раз уж знаете про то, какие угощения приберегает хозяин.

– Да ты и вправду парень не промах, Оррик-чужестранец! Верно, я – Аолан. И мне случалось тут прежде бывать, когда ездил напоминать одному гному-искуснику – небось ты про этого гнома уже слыхал – об уговоре и сроках. Ну да не важно. Раз ты приехал с запада, скажи лучше, как там новости со стороны Опор Неба, верно ли, что сдвинулось, наконец, дело с большим походом для усмирения варваров?

Не требовалось особой проницательности, чтобы понять – молодому Аолану было скучно в мирных отцовских владениях. Он с жадностью слушал любые россказни о войнах, стычках и распрях, которые приходили Оррику на ум.

– А не поехать ли тебе со мной, друг Оррик? – поинтересовался наследник, когда вечер обратился в ночь и опустело немало бутылок с вином. – Тут, это, придётся завернуть с утра к этому старому гномскому хрычу, посмотреть, сработал ли он наконец обещанное… но в остальном нам по дороге! Побьюсь об заклад, мой сиятельный папаша хорошо тебя примет, н-н-накормит… может и подарком пожалует. Всяк ведь знает, к путникам он благосклонен. А мне… того, не так тоскливо будет тащиться обратно. Что скажешь, а?

 Оррик мог бы сказать, что Аолан, на его взгляд, только притворяется хоть немного пьяным. Сам Оррик местное вино мог вообще пить как воду – раньше лопнул бы, чем опьянел. А Аолан был не настолько его слабее. Ещё он мог бы сказать, что Аолан не с тем человеком взялся тягаться в притворстве.

– Нннууу, – Оррик превосходно изобразил перепившего, который уже на стуле сидит нетвёрдо, хотя при этом не упускал ничего, ни издевательской ухмылочки, порой мелькавшей на лице Аолана, ни тяжёлых взглядов его воинов, ни того, насколько бледны и испуганы были таскавшие им еду и выпивку служанки. – Как говаривал мой почтенный отец… да, как говаривал мой почтенный отец, задаром и уксус сладкий. А твоё вино и вовсе не уксус. Чего бы с тобой не поехать, да?

*****

 Вернувшись в свою комнату, неуклюже стянув сапоги и завалившись на кровать, Оррик протрезвел в один миг и уставился в потолок, размышляя. Он поставил бы свою серую лошадь против серой мыши, что намерения у Аолана были самые недобрые. Водишься со скорпионами и змеями, будь готов оказаться ужаленным. Аолан же лишь с виду был орлом, а по характеру – ползучим змеем, Оррик если в этом и сомневался после ночного разговора с Бальжимой, то теперь убедился окончательно. Нет, конечно, Оррик в его годы и сам был тем ещё подарочком. Но, во-первых, сколько он помнил, даже тогда простые смертные – особенно женского пола – не обмирали рядом с ним, словно увидев чудовище. А во-вторых Оррик молодому себе тоже поостерёгся бы доверять. Ну разве что спину в сражении доверил бы.

 Но недобрых намерений бояться – по миру не странствовать. А если странствовать – то не доехать от далёкой Яннарии до Великого Инза. Чужака без роду и племени опасность ждёт если не на каждом шагу, то на каждом втором. А здесь всё-таки была не только опасность, но шанс на серьёзную поживу.

 Оррик недобро усмехнулся. Ну что ж, Аолан, ты сам виноват. Пусть и не хотелось с тобой связываться, похоже, от своей судьбы ты не уйдёшь.

Глава 3. Достойный.

 Вторая поездка к усадьбе Хальга оказалась оживлённее первой, но не потому, что Оррику пришлось развлекать Аолана разговорами, а потому, что фороракосы наследника и его воинов явно зарились на лошадь Оррика, едва повинуясь поводьям, пока Оррик не занял позицию на пару десятков шагов позади маленького отряда. С обычной лошадью свирепые нелетающие птицы с клювами как топоры и крючковатыми когтями на длинных ногах расправились бы в два счёта, а вот серая кобыла, по мнению Оррика, не стала бы лёгкой добычей даже для всей стаи. Но сейчас не место и не время это проверять.

 Добравшись до ворот Хальга, Аолан спешился и ударил в них несколько раз тупым концом копья, позаимствованного у одного из своих воинов. Когда ворота открылись, он обменялся парой слов с оказавшимся за ними Хальгом. И тут же крикнул в сторону Оррика, всё ещё державшегося на почтительном расстоянии:

– Заезжай внутрь, привяжешь своё животное там пока, чтоб не мозолило глаза нашим скакунам. Вы, посторонитесь, – он бросил копьё обратно его владельцу, который, как и двое товарищей, оставался в седле.

Оррик только хмыкнул. Даже не очень искушённый человек тут заподозрил бы – ему хотят отрезать возможность для побега. Но раз уж взялся играть, то играй.

– Что, всё смотришь волком на такого удальца как я? – говорил Аолан к Бальжиме в тот момент, когда Оррик въехал на двор. – Вынесла б лучше вина! Мне есть что отметить – Хальг всё же выполнил своё обещание. Да и тебе тоже – моего терпения оставалась только на донышке, так будь рада, что не пришлось отвечать вместе с ним!

Бальжима, стоявшая на крыльце, поклонилась Аолану, бросила многозначительный взгляд на Оррика и ушла внутрь дома. Оррик же, тем временем, спешился и привязал лошадь настолько в стороне, насколько это было возможно. Как видно, скоро тут пойдёт потеха. А в живучести серой кобылы и её способности восстанавливаться после ранений он слегка сомневался – в отличие от своих собственных.

 Еле успел Оррик разобраться с этим, как заскрипела тяжёлая дверь, и показался Хальг, держащий в руках длинный свёрток. Выглядел гном торжественно и мрачно.

– Господин зря сомневался в моём искусстве, – пробурчал он, протягивая свёрток Аолану. Тот выхватил его из рук гнома нетерпеливым движением. Тяжёлая ткань затрещала, когда он поспешно сорвал и отбросил её. Внутри оказался длинный и прямой одноручный меч, с маленькой – очень уж маленькой, на взгляд Оррика – круглой гардой по местной моде, в безыскусных ножнах из дерева и простой меди. Аолан глядел на него не больше пары секунд, а затем выхватил, таким резким движением, что не отступи Хальг сразу, то мог бы лишиться половины лица. Отшвырнул ножны вслед за тканью.

Меч, хоть и тщательно отполированный, не заблестел на ярком утреннем солнце. По клинку переплетались замысловатые узоры из тёмно-серых участков и более светлых прожилок, отчасти напоминающие бегущие облака.

– Будь я проклят! Хальг, ты не зря тянул время и отцовские деньги! Эй, странник, только погляди! Может ты и не чувствуешь волшебство, но разве этот меч не великолепен даже на вид?

Оррик пожал плечами:

– Я каких только мечей не встречал за свою жизнь. Этот действительно один из лучших.

 В следующий миг Оррик обнаружил, что остриё меча нацелено ему прямо в лицо. Аолан осклабился:

– Осталось лишь напоить этот меч кровью, чтобы наши с ним узы сделались прочными. Доставай-ка клинок и покажи, что умеешь, напоследок.

 Оррик отступил на шаг назад, на лице его отобразилось смятение, хотя в уме он ставил десять к одному на развитие событий в подобном духе и уже корил себя, что не проткнул Аолана со спины, пока тот любовался мечом:

– Боги на небесах, ты спятил? Мы же разделили еду и вино!

 Аолан рассмеялся. Сейчас он выглядел пьянее, чем давеча на почтовой станции. Бальжима как сквозь землю провалилась, Хальг бочком отступал к своей кузнице, но ещё успел выкрикнуть:

– Только не у меня на дворе!

– Заткнись, старый крот! А ты Оррик, посуди сам – кто же убивает мастера, который, в конце концов, сделал обещанное? Девка не врала, значит пусть тоже живёт. Мои верные воины и подавно заслужили лучшей участи. Не приносить же в жертву духу меча простых людишек! Я-то боялся, что придётся предки знают сколько караулить дваждырождённого на перекрёстке, но судьба соблаговолила послать мне тебя! Чужеземного странника, да ещё, я погляжу, восьмибожника. Мой занудный папочка, знаешь ли, до сих пор ворчит на покойного императора, который слишком привечал вашу чужеземную веру и чужеземцев вообще. Так что давай, доставай меч, у тебя есть три вдоха, а потом зарублю как цыплёнка!

– Духов меча не бывает, – заметил Оррик, извлекая из ножен новый инзийский меч и старый, повидавший немало переделок, кинжал. Заметил слишком спокойно, сработала вредная привычка поучать, но вовремя заставил руку дрогнуть, вытащив кинжал неуклюже, со второй попытки, чтобы сохранить впечатление испуга. Ну, если на то пошло, волшебные предметы, обладающие собственным разумом, может существовали и не только в легендах, просто если б Хальгу было под силу выковать нечто настолько чудесное и невероятное…

В этот момент Аолан атаковал, и Оррику стало не до праздных рассуждений. Таланта в боевых искусствах у наследника было не отнять. Сам Оррик в его возрасте только поднялся на ступень Молодости, Аолан явно находился уже на втором её круге, да и среди достигших сравнимых высот потягаться с ним могло бы лишь меньшинство. Меч в его руке превратился в размытое пятно, гонимую ветром полосу серого тумана. Удары сыпались справа и слева, сверху и снизу, и напрямую в грудь! С двумя клинками, поспешно пятясь под натиском, Оррик еле-еле отражал бесконечный вихрь атак. На миг показалось, что Аолан прижимает его к срубу колодца и сейчас продырявит, но Оррик ушёл от удара, изогнувшись, как травинка на ветру. Самый кончик меча Аолана зацепил колодезную цель, выбив сноп искр, и та жалобно завизжала, заскрипела, еле держась на половинке разрубленного с одной стороны звена. Оррик же нырнул влево, пинком запустил в ноги Аолану удачно подвернувшуюся бадью. Тот словно бы отвлёкся, отбивая её, Оррик попытался атаковать выпадом в шею, но тут же отшатнулся, а на боку его синей куртки появился заметный разрез, края которого немедленно потемнели от крови.

– Наши школы боевых искусств до странности похожи, чужестранец, – Аолан, как видно, считал себя непобедимым и бессмертным, если преследуя отступающего, почти что бегущего, противника по пятам, ещё отвлекал дыхание на болтовню. Второе Дыхание называлось Дыханием не просто так. И это было в особенности верно для идущих по Великому Пути боевых искусств, где контроль и правильный ритм дыхания являлись основами использования волшебных приёмов. – Интересно, что у тебя за малый путь?

 Оррик уклонился от очередного удара с умыслом, так чтобы тот пришёлся по довольно толстому столбу, державшему бельевую верёвку – но серый клинок разрубил столб как тростинку, едва ли замедлившись.

– Адепт оружия? Или, скорее, убийца? – с улыбкой предположил Аолан, в тот момент, когда Оррик подцепил концом клинка падающую высохшую рубашку и швырнул ему в голову. Серый меч мелькнул, разрубив рубашку на две части и тут же опустился, чтобы отбить выпад в бедро, который Оррик пытался провести под её прикрытием. Со стонущим звоном, кусок меча Оррика длиной с ладонь отлетел в сторону, срубленный несравненно превосходящим клинком. Если бы Оррик не укреплял меч силой Второго Дыхания, этот дешёвый кусок железа давно бы уже развалился на десять частей.

 Поспешным скачком, Оррик разорвал дистанцию прежде, чем ответный выпад достал его. Вместо того, чтобы возобновить преследование, Аолан с усмешкой взмахнул мечом, словно нанося мощный удар по пустому месту. Оррик скакнул в сторону, повинуясь инстинкту, но на левом рукаве его куртки как по волшебству появился новый окровавленный разрез. Ещё две бельевые верёвки распались, перерезанные невидимой воздушной волной. Серая кобыла тревожно заржала, попыталась сорваться с привязи, словно беспокоясь за хозяина, но скорее просто напуганная дракой. Аолан с силой махнул мечом снова. А Оррик снова еле увернулся. Стекло в маленьком окне на оказавшейся за его спиной стене дома со звоном лопнуло, послышались ругательства Хальга. Всадники Аолана, уже проехавшие на двор, наблюдали за происходящим. Двое расслабленно, зрелище господина, забавляющегося с очередным неудачником, для них было привычным, а вот третий, самый старший, внимательно, со смутным беспокойством.

 Как, несомненно, ожидал Аолан, Оррик бросился в атаку, понимая, что попытки отступать теперь хуже чем бесполезны. Улыбка Аолана стала ещё шире, а глаза сузились. Движения наследника вновь сделались лёгкими и быстрыми, затем ускорились ещё, до степени, которая могла бы показаться невероятной даже по сравнению с его обычной стремительностью. Естественно, он хотел закончить бой красиво, продырявив Оррика, бросающегося на него как загнанный кабан на охотника, несколькими ударами, нанесёнными словно в единый миг.

 Вот только Аолан не знал, что Оррик тоже владеет техникой мимолётного ускорения движений и понимает её недостатки. Он вообще явно не догадывался, что Оррик сих первой встречи прикидывается гораздо слабее, чем был на самом деле. Не догадывался до того момента, как Оррик вдруг ударил ногой в землю, так что клочья дёрна полетели веером, резко сменив направление движения, казавшегося слепым, отчаянным рывком и отскочив на добрый десяток шагов в сторону. Реакция Аолана сейчас была ускорена, он успел податься вперёд, серый меч сменил направление удара и почти достал до горла – но «почти» в бою насмерть не считается. Скользя по земле как тень, Аолан почти немедленно настиг Оррика и нанёс удар, который пронзил бы противника насквозь, если бы тот не извернулся, выгнув позвоночник невозможным для смертного образом – только ещё один порез на боку остался.

 А на третий удар Второго Дыхания Аолану уже не хватило. Первым слабым местом мимолётного ускорения, яркой, но гаснущей вмиг «вспышки клинков», или как там её называли учителя Аолана, была именно её мимолётность – разорви дистанцию, протяни мгновение-другое, она уже будет на исходе. А вторым слабым местом была сильная отдача от её использования, сбитое дыхание, тут же наливающиеся свинцом конечности. Сам Оррик избегал её применять, если противник не застигнут врасплох или не отвлечён. А сейчас последний отчаянный выпад ещё и оставил Аолана полностью раскрытым. И в этот-то момент Оррик впервые нанёс ответный удар во всю силу. Его меч сверкнул как молния и разрубил шею наследника, застряв в позвоночнике – всё же, из дрянного железа он был выкован.

 Даже такое ранение не означало немедленной смерти для дваждырождённого на Молодости. Придумай Аолан чего-нибудь получше, чем выронить собственный меч и схватиться за шею в ужасе, который исказил лицо гримасой и заставил расшириться до невозможности глаза, у него ещё были бы шансы. А так Оррик подхватил выкованный Хальгом клинок, прежде чем тот успел коснуться земли и с одного взмаха отсёк наследнику и голову, и большую часть пальцев на руках. Что и говорить, разница между мечами была налицо.

 Произошло это всё так быстро, что двое из трёх воинов Аолана вообще ничего не поняли до того момента, когда голова их господина покатилась по траве двора, а третий, самый опытный и внимательный, только ахнуть и успел. Но ахнув, тут же дал шпор своему фороракосу и устремился на Оррика. Воины являлись одной из причин, по которым Оррик притворялся слабым, чтобы подловить Аолана на неосторожности и вывести из боя в один миг. Все они были дваждырождёнными, пусть и несравнимыми по силе со своим господином. Учитывая ещё их боевых птиц, Оррик не отбился бы от всей четвёрки в прямом бою. Да и без Аолана…

 Оррик метнул кинжал, который ещё сжимал в левой руке. Чтобы встретить несущегося на тебя всадника с копьём наперевес кинжал всё равно не годился. Оррик метил в шею фороракоса, но из-за непривычных скачков хищной птицы и негодного оружия бросок вышел неудачным – лезвие угодило слишком низко, едва пробив толстые перья, чтобы бесполезно уткнуться в грудную кость. А затем Оррик бросился бежать. На не очень длинных дистанциях он запросто мог бы померяться скоростью с обычной лошадью. Или фороракосом. Однако сейчас он бежал не со всех сил, позволяя всаднику быстро настигать его, чтобы тому казалось, что он вот-вот уже налетит на убийцу господина, проткнёт и стопчет птицей. Вот-вот, стоит убегающему только повернуть, чтобы не врезаться в частокол…

 Но Оррик не стал поворачивать. Вместо этого он одним махом не столько взобрался, сколько взбежал до вершины частокола. Лошадь тут встала бы на дыбы или свернула, не слушаясь поводьев, но боевая птица была слишком полна желания ухватить Оррика за пятку и не успела притормозить, с гулким ударом и возмущённым клёкотом влетев прямо в прочные и основательно вкопанные брёвна. Остриё копья всадника лишь распороло Оррику штанину и кожу с мускулами на ноге, прежде чем кровожадное и тупое животное приложило своего наездника о частокол. Краем глаза Оррик успел увидеть, что как раз в этот момент серая кобыла лягнула фороракоса второго воина, проносящегося мимо неё, обеими задними ногами, опрокидывая птицу с и её наездника на землю. А затем Оррик соскочил с верхушки дрожащего от удара частокола, перелетев через фороракоса со всадником – и рубанув последнего в лицо на лету. Целился он вообще-то в шею, опытный воин успел частично уклониться, но с новым мечом результат и так оказался неплохой – половина лица отвалилась разом. Ударившийся о частокол фороракос взбеленился от боли и ярости, слепо рванулся прочь, едва не налетев на Оррика, но тот вовремя отскочил, успев при этом полоснуть птицу по основанию шеи, а всадника по бедру. Всадник обмяк, вываливаясь из седла. Воин с опрокинутого фороракоса как раз успел подняться и наполовину уже вытащил из ножен меч, вместо потерянного при падении копья, когда Оррик налетел на него и проткнул, один раз, другой, третий, ну а четвёртого не потребовалось.

 От последнего же из всадников к тому времени остались только пыль на дороге и стук когтистых птичьих лап. Как видно, к своей клятве умереть вместе с господином он относился не слишком серьёзно. Получившая в бок копытами птица с некоторым трудом поднялась на ноги, но Оррик не стал проверять, возобладают ли у неё инстинкты хищника и резанул по шее, так что кровь брызнула веером. Последний фороракос с булькающими воплями носился по двору, пока выросший словно из под земли Хальг не запустил в него тяжеленным камнем и он не рухнул, забившись в агонии. Широкий двор теперь весь наполнился запахом крови.

– Господин чужестранец, вы ранены! – Бальжима хотело было подбежать к Оррику. Но остановилась, чтобы не напороться на почти коснувшийся её горла серый меч.

 Оррик действительно был ранен. Последний удар копья в ногу оказался удачным – или неудачным, если посмотреть с его, Оррика, точки зрения. Это можно было почувствовать, даже не глядя. Но рука с мечом ничуть не дрожала. И разум оставался ясен:

– Ты, Хальг! Встань-ка там, где я могу хорошо тебя видеть, если жизнь твоей служанки хоть немного дорога! А ты Бальжима вообще и пальцем не шевели.

– Господин чужестранец, – Бальжима приняла растерянный вид, – неужто…

– Помолчи. Мой отец, мир его душе, всегда говорил, что типов, которые подолгу таят зло и предпочитают убивать чужими руками, надо держать на расстоянии клинка.

 Хальг шагнул ближе, подняв раскрытые ладони вверх.

– Аолан давно заслужил смерть и моя обида на него была справедлива. Но главное не в этом. Помнишь, что я тебе говорил, Оррик: владеть волшебным сокровищем может лишь могущественный. На Меч Штормовых Туч, который ты держишь ушла лучшая часть двух десятилетий моей жизни и я хотел убедиться, что он попадёт в достойные ру…

– Достойные руки – значит руки могущественные, руки которые смогут удержать твой меч, так? Но кто сможет его удержать? Кто достоин? Тот, кто силён, доблестен и усерден на пути Второго Дыхания? Тот, кто богат и титулован, кто может нанимать умелых воинов и учиться у лучших мастеров? Или, возможно, тот, кто уловками ведёт других к гибели и хитростью стравливает дваждырождённых между собой?

 Оррик не проглядел того, что хотя Хальг говорил дружелюбно, но с каждым словом подходил всё ближе:

– Кстати, эта девка, которую ты ко мне прислал две ночи назад, предлагала предать и убить тебя. Это часть твоей уловки, чтобы я не ждал от неё удара? Или ты тут не один хитрый? Всё же, вряд ли ты приказывал ей подкрепить предложение её телом!

– Ах ты шлюха! – зарычал уже изготовившийся к броску гном. И бросился – не на Оррика, а на Бальжиму. Оррику осталось только вовремя отскочить подальше, а там они всё сделали за него. Бальжима среагировала на инстинктах, маленькая стрелка вылетела из её правого рукава и пробила бы горло гнома, если бы тот не перехватил её на лету просто ладонью – остриё ушло в кожу лишь на полногтя, словно та была из меди. Затем Хальг врезался в Бальжиму и они покатились по земле.

 К тому времени, как Оррик подобрал ножны от своего нового меча, отвязал серую кобылу, вскочил в седло и направил её к воротам, всё уже кончилось. Подняться с земли сумела Бальжима. Ну, попытаться подняться – нога подвернулась, не дав ей этого сделать. Её левый бок выглядел так, словно щипцами рвали, лицо было разбито. Хальг лежал неподвижно, из его шеи торчала заколка, а из глаза стилет, кожа уже почернела, без сомнения от яда.

– Оррик, постой! – крикнула она, сплюнув кровь.

 Оррик лишь подхлестнул лошадь. Чего ради ему было останавливаться? Чтобы сказать Бальжиме нечто вроде: «Ты профессиональная убийца, приставленная старым князем следить за Хальгом и решившая предать обеих хозяев, так что я скорее пойду обниматься с сиреной или вампиршей, чем поддамся искушению тебя пожалеть? Будь ты вправду избита до полусмерти или притворяешься, собираясь пырнуть меня отравленным клинком как только я ослаблю бдительность»? Не успела она ему сделать ничего настолько плохого, чтобы над ней глумиться. Да и время сейчас было драгоценным. Даже если сбежавший воин будет умницей и никому ни о чём не говоря рванёт к границе княжества, отсчёт уже пошёл.

У ворот усадьбы так и остался привязанным фороракос Аолана – щёлкнул клювом, пытаясь достать серую кобылу Оррика, когда тот проезжал мимо. Даже если у Хальга не припрятано исцеляющего вина, шансы у женщины оставались. А на одном Аолане надето достаточно дорогих вещей, чтоб на треть их настоящей цены прилично жить несколько лет…

 Оррик покачал головой, понимая – собственные мысли его выдали. Какие-то чувства к Бальжиме в нём шевельнулись, иначе он просто добил бы её и сам забрал бы всё. А ведь исцеляющее вино – хотя в Инзе вместо него, кажется, пользовались пилюлями – сейчас не помешало бы. Пусть кровь у дваждырождённых и останавливалась сама собой, но раны Оррика былинеприятными…

 Но привычки юности остаются надолго. И одной из этих его привычек было не отступать от раз принятого решения.

*****

 Четыре дня спустя Оррик задержал лошадь на обрыве над глубокой горной рекой, шумевшей далеко внизу. Какая бы погоня за ним ни отправилась, по земле или по воздуху, она осталась с носом. Пока что. Вероятно, сейчас он уже был разыскиваемым преступником в значительной части древней империи.

 Ладонь Оррика опустилась на рукоять меча гномской работы. Оружие, погубившее и своего создателя, и первого владельца. Если б Оррик не считал, что духов мечей не бывает и даже волшебные клинки не обладают характером – ну, обычно не обладают – то тут же выкинул бы его реку. Он и так ощущал сильный соблазн это сделать. Искать преступника с волшебным мечом на поясе будут вдвое больше людей, чем просто преступника, дураков вроде Аолана, считающих, что для славы и величия им недостаёт лишь великолепного оружия, на свете всегда хватало.

 Серая кобыла мотнула головой и фыркнула, как видно недовольная тем, что хозяин остановился на холодном ветру среди голых камней, где и съесть нечего. А Оррик покачал головой и усмехнулся мыслям, порождённым опасениями. Чтобы стать незаметным, заурядным путником, способным затеряться в толпах людей, странствующих по дорогам Великого Инза, ему надо было, первым делом, избавиться от лошади. Логика подсказывала так и поступить. Серая кобыла – до сих пор безымянная – оставалась просто расходным материалом. Пусть на ней и можно было пересечь весьма обширную страну за четыре дня, обгоняя даже летящего грифона, который хоть и двигался по прямой, но быстро уставал…

 Но если б Оррик всегда действовал логично и разумно, ему не пришлось бы покидать далёкую родину и идти в его бесконечное путешествие. А главное, слух о том, что у него на поясе волшебный меч, пойдёт так или иначе. Вряд ли хоть один преследователь решит не лезть в драку, когда, настигнув добычу, не увидит этого меча.

Ладно. Пусть охотники за его головой и волшебным мечом приходят. В памяти всплыли слова, сказанные Хальгу во время их последнего разговора. Кто же достоин владеть волшебным сокровищем – богатырь, князь или хитрец? А может быть человек, объединяющий хотя бы два из этих качеств? Посмотрим, хватит ли кому-нибудь сил разлучить такого человека с жизнью и оружием.

Глава 4. Ученик.

Постоялый двор в горах отличался от государевых почтовых станций, расставленных вдоль основных дорог Великого Инза, как небо от земли. Здание давно облезло и покосилось, бревенчатые стены заросли склизким мхом. Сквозняки из многочисленных щелей продували основной зал, где постояльцы собирались, чтобы поесть и поговорить. Свет-камней в канделябре под потолком осталось меньше половины. Но и так можно было разглядеть грязь на полу и паутину по углам, изрезанные ножами столы и колоды вместо скамей с табуретками. Запах дешёвого пойла и подгоревшей еды въелся во всё – не избавиться, не спалив всё знание.

 А всё же одно совершенно неоспоримое преимущество перед благоустроенной почтовой станцией у этого постоялого двора имелось. Здесь никто не интересовался тем, разыскивают ли очередного клиента люди местного князя или слуги императора, и если да, то за какие преступления.

 Оррика же разыскивали и те, и другие. Конечно, среди непочтенной публики, которая пила, ела и галдела вокруг, тоже могли найтись желающие отделить его голову от плеч. Уж очень дорого она сейчас стоила. Но в этой пёстрой компании контрабандистов, воров, нищенствующих монахов из храмов предков и храмов признанных богов, просто нищих и, наконец, явных лесных разбойников, Оррик заметил не более пары дваждырождённых, с которыми не смог бы разделаться одним щелчком. Первым из них был местный вышибала, вряд ли заинтересованный в том, чтобы идти на огромный риск и заодно гробить репутацию заведения как убежища.

 А вот второй… второй неискушенному взгляду был приметен разве что тем, что казался слишком нормальным для разбойничьего притона. На вид ближе двадцати, чем к тридцати, привлекательное, начисто выбритое лицо. В добротной, но простой одежде из дешёвой синей ткани, без татуировок и украшений, любимых теми, кто желал выставить напоказ свою удаль. Даже меч на поясе ничем не отличал его от сына зажиточного торговца или деревенского богача. В Великом Инзе с презрением и недоверием относились, что к чародейству, что к искусству изменений. Состоятельный человек, желающий сыну второго рождения, обычно покупал ему меч и место ученика в ближайшей школе боевых искусств. Вложение средств, вдвойне разумное в нынешние неспокойные времена.

Вот только хоть этот человек и скрывал свои способности, но не очень искусно. Даже обычные лихие люди, неспособные отличить дваждырождённого ни по заметным глазу движениям, ни по количеству незримой духовной силы, инстинктивно ощущали, что рядом с ними не простая деревенская собака, а матёрый волк. И старались его не задевать.

Поэтому когда Оррик, расспрашивавший лысеющего хозяина заведения о дороге дальше на восток, испытал смутное ощущение опасности, он краем глаза поглядел на этого воина. А тот и вправду встал, зашагал к стойке и Оррику. Люди перед ним расступались. Оррик повернулся было в его сторону – и в этот момент, по лицу и направлению взгляда хозяина, осознал, что кто-то бесшумный и неощущаемый приближается совсем с другой стороны. Явно не с добрыми намерениями.

 Дальше всё произошло быстрее, чем искра вылетает из кремня. Оррик начал разворачиваться, ладонь уже на рукояти меча. Молодой воин схватил с ближайшего к нему стола полупустую бутыль и метнул её – явно мимо Оррика. Совершенно неприметный пожилой человек в пёстрой одежде бродячего фокусника, получил этой бутылью в грудь. На ногах устоял. Вот только короткий, тонкий нож, который он как раз извлекал из рукава, при этом вонзился в запястье ему самому.

 Лже-фокусник взвыл от непереносимой боли. Устремился к выходу с невероятной прытью, одним прыжком вскочил на стол, прыгнул снова, пролетел прямо над головами онемевших от изумления постояльцев. Ни Оррик ни воин не успевали его перехватить. Но вот сидевший у двери вышибала, хоть и казался натуральным дубом, что по сложению, что по сообразительности, среагировал быстро. От удара его могучего кулака прыткий старик снова взлетел в воздух, только приземлился уже безо всякой грации. Люди шарахнулись от него во все стороны – а Оррик и воин подскочили, наставив мечи.

 Но грозить оружием больше не требовалось. Неудачливый убийца попытался вскочить, но его тело свела судорога, он покатился по полу, содрогаясь и хрипя. Кожа на запястье успела совершенно почернеть. В зале воцарилась тишина, не считая звуков агонии,

– Мать его за ногу! Охотник за головами под моей крышей! – первым высказал очевидное хозяин. – Не трожьте тварь! Пусть сдохнет от собственного яда!

Оррик пожал плечами и ударил мечом. Потом ещё пару раз, пока не убедился, что убийце точно конец. Не обращая особого внимания на хозяина, обернулся к юноше:

– Премного благодарен за своевременную помощь. Я – Оррик, чужестранец с далёкого запада. Могу ли я узнать, кому обязан?

 Воин ответил очень вежливым полупоклоном. И тон его тоже был очень вежливым:

– Моё имя – Номин. Я – странствующий ученик школы Заоблачного Пика. Я узнал вас по описанию, почтенный Оррик и рад был помочь. Я слышал, вас ищут по всему Инзу из-за того, что вы избавили мир от Аолана, сына князя Намагана, известного своими злодействами.

– Не стану отрицать, мир от него избавил именно я, пусть и не из благородных побуждений.

 Посетители, хозяин и вышибала меж тем лишь перешёптывались, опасаясь мешать любезной беседе двух столь выдающихся людей.

– Я также слышал, что Аолан был известен как мастер меча. Среди прочих, он убил первого ученика школы Полярной Луны, а школа так и не осмелилась мстить.

 Оррик пожал плечами:

– Сил и таланта у него было довольно много, но самоуверенности – ещё больше. Не та победа, чтобы ею гордиться.

– Вы похвально скромны, почтенный Оррик.

– Как и подобает человеку, который мог бы сейчас погибнуть, если б не ваша помощь, почтенный Номин.

 Номин улыбнулся, но глаза его неожиданно стали жёсткими:

– Почтенный Оррик. Я помог вам не ради награды или ответной любезности. Но всё же, не могу ли я попросить вас кое о чём?

– Попросить можете. И я даже постараюсь выполнить просьбу, если она мне по силам.

– Я не слишком вас задержу. Господин Оррик, я бы хотел сразиться с вами в честном поединке до первой крови.

*****

 Несколько минут спустя почти все гости и хозяева притона, уже рассыпались по краям обширного двора, где сейчас должен был начаться поединок. Не всякий день предоставляется шанс посмотреть на бой могущественных дваждырожденных. Притом задаром и почти ничем не рискуя. В роли рефери, за неимением иных кандидатов, предстояло выступить огромному вышибале.

– Должен предупредить, – сказал Оррик, уже доставший длинный заморский кинжал и меч инзийской работы, с клинком, казавшимся с расстояния равномерно-серым из-за замысловатого волнистого узора, идущего по поверхности стали. – Я не приучен драться вполсилы.

– Это прекрасно, – Номин не торопясь достал собственный меч. Как и Оррика, ножны и рукоять были скромными, а вот длинный клинок – великолепной работы. – Я прошу поединка с вами, господин Оррик, не из враждебных чувств, но только лишь чтобы сравнить мои собственные умения с вашими. И, конечно, я желаю увидеть вашу полную силу.

 Оррик пожал плечами. Из-за живучести дваждырождённых, риск получить смертельное ранение с одного удара был весьма невелик, даже если драться не вполсилы. На самом деле, ему просто не хотелось драться вообще. В первую очередь потому, что этот мальчишка-переросток был слишком опасным противником. Но прямо такое не скажешь. Особенно если ты вне закона и вокруг полно болтунов, которые разнесут слухи о том, что не так уж ты крут, как кажешься.

– Готовы? – пробурчал вышибала. Лицо его казалось тупым, но вот взгляд был пристальным и колючим. – Ну так вперёд.

 Номин сделал глубокий вдох. Словно лёгкий порыв ветра, невозможным образом направленный во все стороны одновременно, по двору пронеслась волна невидимой силы. Почувствовавшие её на своих лицах люди замерли, словно окаменевшие.

 Кроме Оррика. Оррик не стал ждать и смотреть, что может сделать Номин с помощью того впечатляющего объёма Второго Дыхания, который он в себя втянул. Первое правило сражения с превосходящими и даже равными по силам дваждырождёнными – непрестанное давление. Навязать противнику свой темп, загнать в оборону, заставить смешаться! А Оррик уже понял – Номин его превосходит. Не иначе, завершённость Ступени Молодости. Сам Оррик, на втором круге этой Ступени, был только на шаг позади Номина – но в поединке лицом к лицу даже шаг становится пропастью, преодолеть которую непросто.

Номин ещё только концентрировал внимание и вбирал волшебную силу, а Оррик уже нанёс удар. Его сапог оставил выбоину в утоптанной земле, когда он рванул вперёд, выполняя прямолинейный, предсказуемый, но чрезвычайно стремительный выпад.

И этот первый выпад едва не проткнул Номина. Если бы не разница в силе Второго Дыхания, недостаток настороженности обернулся бы для того мгновенным проигрышем. Но в поединке даже шаг разницы между бойцами становится пропастью. В последний миг Номин уклонился выверенным движением, остриё меча Оррика лишь чуть задело его волосы. И одновременно с уклонением контратаковал. Ответный удар оказался быстрым, но лёгким – Оррик сумел заблокировать его кинжалом.

От того, что последовало затем отвисли челюсти у всех зрителей. Кроме вышибалы, да ещё хозяина. Даже со стороны простым смертным было не под силу отследить стремительную игру клинков, обратившихся для их глаз в смазанные пятна, уловить выпады, парирования и контратаки иначе чем по разноцветным искрам, которые становились заметны им лишь в тот момент, когда мечи сталкивались уже в совершенно другом месте. Многие даже не углядели, когда Номин отскочил назад и в сторону, а Оррик тут же последовал за ним – для них дваждырождённые бойцы словно по волшебству сместились на дюжину шагов. А затем ещё раз! Искушённые люди, вроде того же хозяина, знали, что даже сильнейшие и самые опытные из дваждырождённых на Молодости не смогут долго рубиться в таком темпе. Но всем прочим Оррик и Номин сейчас казались полубогами, которым и целые армии простых смертных будут нипочём.

А затем, словно чтобы укрепить это впечатление, клинок Номина вдруг окружили извивающиеся, потрескивающие молнии. Кинжал Оррика отлетел в сторону, он дымился, на нём ещё плясали электрические искры.

 Не успели зрители толком ахнуть, как поединок уже закончился. Бойцы вдруг разошлись, оставляя между собой несколько шагов расстояния. На плече куртки Оррика образовался разрез, края которого чуть потемнели от крови. А на бедре Номина возникли два небольших тёмных пятна, по обе стороны аккуратного прокола.

– Клинок Номина достиг цели раньше, – в почти полной тишине вынес суждение вышибала. – Победа по праву первой крови достаётся ему.

– Великолепный бой! – возопил хозяин, прежде чем кто-то успел ещё что-то сказать. – Я угощаю бесплатно обоих доблестных удальцов! А всем остальным – по кружке в их честь!

*****

Никаких исцеляющих средств для порезанного плеча у Оррика не было. Но ранение оказалось несерьёзным и на дваждырождённом обещало в основном зажить к утру. Он решил воспользоваться гостеприимством хозяина – тот, конечно, предложил его не из человеколюбия, и не просто так. Сегодняшние события обещали ему немалый доход ото всех тех людей, которые будут стекаться в его притон, чтобы услышать рассказ о поединке.

 Но не успел Оррик расположить свои вещи в довольно тесной комнате и прочихаться от тёрпкого запаха трав, которыми хозяин морил насекомых, как к нему постучали. Оррик по слуху определил, кто.

– Ну входи, Номин.

 Дваждырождённый воин открыл дверь. В руках держал круглую деревянную шкатулочку.

– Почтенный Оррик, я хотел подарить вам немного мази, которую готовят у нас в школе. Не так хороша, как пилюли исцеления, но ускоряет заживление ран. Если ей воспользоваться, то шрамов не будет.

– Весьма любезно с твоей стороны.

 Некоторый сарказм в тоне Оррика явно не укрылся от Номина. Может поэтому тот добавил:

– Я бы ещё хотел попросить у вас прощения. Я думал лишь о своей прихоти, а не о том, что человеку, за которого объявлена награда, может быть не до поединков.

– Прощаю, – серьёзно ответил Оррик и взял у него шкатулочку. Похоже, в землях Великого Инза драка просто ради драки была для воина вполне допустимым способом себя показать и на других посмотреть. Варварский обычай, но если подумать, не настолько уж хуже привычки находить оскорбления и поводы для поединка в любой мелочи, если ты молод, горяч и у тебя чешутся руки, как бывало на родине Оррика.

 Номин, однако, не торопился раскланиваться.

– Что-то ещё? – прямолинейно поинтересовался Оррик, которому после дня в седле и утомительного поединка больше всего хотелось спать.

Номин чуть помолчал, потом сказал:

– Почтенный Оррик. Я думаю, что победу присудили мне несправедливо. Моё ранение гораздо серьёзнее. Если бы мы дрались насмерть, то выжили бы вы.

– Может давай уже на «ты»? Если я тебя и старше, то по одному лишь возрасту. И вообще, если собрался поговорить, то заходи и садись, что ли. Твоя нога ведь ещё болит.

 Номин кивнул и последовал совету. А Оррик спросил:

– Ты уже, верно, понял, почему пропустил удар?

 Номин кивнул снова:

– Ты намеренно чуть-чуть раскрылся. Предугадав, что я тут же воспользуюсь этим и раскроюсь сам. Я попытался увернуться от контратаки, но не успел. Но как тебе удалось увидеть меня насквозь?

– Хорошая наблюдательность, Номин. Как удалось? – Оррик пожал плечами. – Вопрос опыта и некоторых умозаключений. Ты очень талантлив, тебя очень прилично выучили. Дваждырождённых вышедших на завершенность Ступени Молодости до тридцати лет, я встречал так редко, что могу по пальцам пересчитать, и ты, кажется, опередил большинство из них. Но боевого опыта у тебя мало, если вообще есть. Может тебя и отослали из школы по миру побродить, этого самого опыта набраться?

 Номин слегка удивился:

– Для чужестранца вы очень хорошо знаете порядки наших школ.

– Опять же, дело в опыте. Я который год странствую по миру. Поверь мне, жители Великого Инза – не единственные сообразившие, что самый быстрый способ двигать смертных по одному из Путей Второго Дыхания, по крайней мере до некоторого предела, это создать уединённую школу, где они целиком посвятят себя Пути. Поглядев на тебя и вспомнив, что я видел в школах боевых искусств других стран, обычных школах, там где готовят достойных воинов, а не убийц, я предположил, что твои рефлексы немного перекошены фехтованием против товарищей. Которое, конечно, идёт до касания или до первой крови. И оказался прав. Подумай над этим. Пока что, при одинаковом Втором Дыхании, ты проиграешь дваждырождённому, у которого было достаточно практики в настоящем бою. Ну, вероятно проиграешь – если разница между противникам не настолько огромна, что у слабейшего просто оружие из рук валится, то всегда всё может повернуться неожиданно. Именно потому я и не дерусь вполсилы, даже если вижу, что превосходство за мной. Никогда нельзя пренебрегать противником.

 Оррик любил подобные наставления. Хотя сейчас ему мешала разглагольствовать назойливая подозрительность, напоминающая, что человек, один раз затеявший драку на ровном месте, может затеять снова.

– А ведь меня уже предупреждали об этом, – вздохнул Номин. – Предупреждали, что настоящий бой – совсем другой.

– Мир был бы куда прекраснее, если б человек мог просто послушать предупреждение и тут же исправить свои недостатки.

– Угу. А вот тот предел движения по Пути, о котором ты говорил – это завершённость ступени Молодости?

 Оррик пожал плечами:

– Я не великий учитель боевых искусств, просто человек с некоторым опытом. Твёрдо сказать не возьмусь. Но судя по тому, что я видел, выходит так. Не знаю ни одного примера, хоть из жизни, хоть из книг, чтобы на Зрелость кто-то прорвался лишь тренировками. Даже если это тренировки с вывертом, придуманные так, чтобы дваждырождённый столкнулся с собственными слабостями и преодолел их.

 Номин посмотрел на Оррика странно:

– Учителя нашей школы говорят, что Ступени Детства и Молодости лишь закаляют тело, разум и дух, а ступень Зрелости преображает дваждырождённого – а найти дорогу к преображению каждый должен сам, на своём опыте. Но я слышал и другое… – он замялся.

– Что к прорыву на Пути духовных боевых искусств можно прийти через убийства?

– В Великом Инзе уже давно мир, только на границах варваров гоняют. Последний большой мятеж был лет десять назад, да и тот прошёлся лишь по дальним восточным пределам. Даже между школами боевых искусств нигде нет смертельной вражды. Мне сказали, что в нашем поколении ещё никто из мастеров боевых искусств не достиг Зрелости, а в предыдущем достиг один. И что это из-за тихой жизни, которая убивает саму суть боевых искусств.

Оррик некоторое время молчал, потирая подбородок двумя пальцами. Затем сказал:

– Я вот слышал, что для прорыва на Зрелость нужно совершить невозможное. В этом есть некая загадка, не так ли – как отличить то невозможное, которое сила Второго Дыхания каждый божий день обращает в возможное, от того невозможного, которое нужно для прорыва? И в словах твоих учителей тоже есть похожая загадка. Люди преображаются с каждым прожитым днём. В чём отличие преображения, нужного для Зрелости? Я не знаю, какая загадка ближе к сути, и тем более не знаю правильного ответа. Может быть даже так, что всё это лишь красивые слова, а на самом деле для прорыва нужны некие тайные средства. Я только уверен, что никто и никогда ещё не прорывался механическим повторением действий, которые под силу и простому смертному. Даже если это убийства ради убийств. Знаешь, как война и кровопролитие, наверное, помогут тебе прорваться? Превратив тебя в чудовище, способное на вещи, которые для нынешнего тебя, были бы невозможны. Ну, скажем, поднести мне яда, вместо исцеляющей мази, ради мести за неудачный бой, а потом перерезать всех в этом притоне, чтобы некрасивая история не выплыла.

 Оррик окончательно расслабился лишь когда глаза воина при этих словах стали как плошки:

– Да я бы никогда…

– Да. Ты бы никогда. А вот человек, готовый убивать просто ради новой Ступени – другое дело.

 Номин вздохнул. Потом сказал:

– А про какие тайные средства ты говорил? Я вот ещё слышал, что существуют волшебные мечи, помогающие прорваться и тот мастер из прошлого поколения как раз воспользовался одним из них.

Оррик фыркнул:

– Думаешь тайные средства просто так называются тайными? Если б они существовали, то уж точно о них нельзя было бы узнать так просто.

*****

 На следующее утро Оррик и Номин встретились ещё раз, у выезда на дорогу. Оррик стоял, гладя свою серую лошадь по шее, когда Номин вышел с постоялого двора.

– Я тут тебя жду, потому что забыл вчера кое-что сказать, – промолвил Оррик. – На твоём месте я бы хорошенько припомнил, от кого именно наслышался вещей, про которые мы говорили вчера. И присмотрелся к этим людям. Чем-то у вас тут попахивает нехорошим, друг Номин.

Глава 5. Встреча в лесу.

Оррик никогда не любил благородное искусство охоты. Может быть потому, что в детстве его возможности охотиться ограничивались ловлей кроликов и голубей на еду – добыча, неспособная разжечь в сердце азарт. Может быть потому, что к тому времени как его положение достигло высот, при которых участие в больших охотах стало для него обязанностью, азарта в его жизни уже хватало на четверых. И стрелять животных, не способных отстреливаться – а из лесных чудовищ на далёкой родине Оррика осталась лишь горстка настолько скрытных и опасных тварей, что и самому императору не смогли бы устроить охоту на них ради забавы – казалось делом скучным.

Но «не любил» и «не умел» – разные вещи. Не пережил бы он пяти с лишним лет странствий по бесконечным просторам Полого мира, если бы не сноровка в ловле себе на обед всего, что подворачивалось по пути. Сейчас повезло: подвернулось создание, напоминавшее хорошо знакомого оленя, только с роскошной, ярко-рыжей шерстью. Довольно осторожное, но куда уж ему было увидеть или услышать Оррика.

Оррик подошёл шагов на пятнадцать, прежде чем решил, что ближе его могут учуять. Не торопясь прицелился и с силой метнул короткое копьё, отобранное у давеча попавшегося разбойника, шайка которого отчего-то решила, что награда, объявленная за голову Оррика – это выгодное предложение.

Олень скакнул лишь один раз, когда брошенное со сверхчеловеческой силой копьё попало в него. Потом ноги подломились. Остриё вошло прямо в сердце и пробило тело навылет. Оррик подошёл к туше, примеряясь, как её удобнее свежевать и разделывать.

– Многие чудовища, – заметил он вслух, доставая нож, – любят говорить, что как мы охотимся на вашего брата, лесного зверя, ради пропитания и удовольствия, так и они охотятся на нас, людей. Я сам такое слышал из первых уст трижды, не меньше.

Оррик присел и сделал начальный разрез на шкуре:

– Даже не удаляясь своим рассуждением в божественные высоты, скажу: в такой логике есть порок. Если бы ты мог сказать человеческим языком, что хочешь жить… а ты явно не мог, нет в тебе никаких признаков волшебства и необычности. Но если б мог – немногие люди прикончили бы тебя чисто ради еды. Да и тех мы бы, пожалуй, приписали к чудовищам в человеческой шкуре…

Хотя Оррика и пробило на философию, бдительности он не ослаблял. То, что рядом с прогалиной, где смерть настигла невезучего оленя, находится ещё один человек, он заметил, едва олень испустил дух. Не просто человек, почти наверняка дваждырождённый, пусть слабый. Скрывается для человека слишком умело. Оррику очень хотелось окликнуть его или выхватить оружие. Раньше он так бы сразу и сделал.

Но сейчас ему предоставлялся превосходный шанс попробовать, насколько развились его чувства, в реальной переделке, которая стоит сотни контролируемых тренировок. Насколько он может отследить действия незнакомца по слуху… нет слух был не главным. Иначе, не стал бы Оррик усложнять себе задачу болтовнёй. Важнее было, насколько он может чувствовать присутствие этого человека по его духовной силе. Хотя бы сейчас, в идеальных условиях. Когда поблизости больше нет крупных существ – если кто и был, предсмертный взвизг оленя всех спугнул. И кгда человек – дваждырождённый, у которого силы в духовном теле больше, чем у простого смертного, но который совершенно не обучен её скрывать.

– Эй, ты! Бродяга!

Оррик чуть улыбнулся, прежде чем встать и обернуться на голос. Новое чувство его не подвело. Он не просто точно определил местоположение незнакомца: интуитивная убеждённость, что тот не станет нападать внезапно, оказалась верной.

Оказался этот незнакомец сущим мальчишкой. Больше лет восемнадцати Оррик ему бы не дал. Стройная фигура, тонкие черты лица и длинные чёрные волосы, собранные в хвост на затылке позволили бы этому юноше при желании сойти за девушку. Если руки как-нибудь спрячет – уж очень крепкие и жилистые, хотя и с ухоженными ногтями. Сейчас эти руки держали наготове тугой лук, со стрелой на тетиве, но целиться в Оррика юноша не спешил. Лук, с отполированными до блеска круто изогнутыми плечами, был с виду очень дорогим. Как и покрытый красным лаком колчан со стрелами. А вот одежда на юноше выглядела добротной, но простенькой – шаровары и зелёная куртка без украшений – да к тому же плохо подогнанной.

– Не очень-то вежливо так обращаться к старшему, – спокойно заметил Оррик.

Юнец, видно, услышал в его словах один лишь намёк на разницу в силе, разом нахохлился:

– Не очень-то вежливо перехватывать чужую добычу в последний момент!

Оррик повёл левой рукой, испачканной в оленьей крови, по сторонам:

– Здесь лес. Кто смел, тот и съел. Может бродягам и запрещено тут охотиться, да мне-то что за дело. Я и так вне закона.

Юноша чуть побледнел, но не попятился и стрелять со страху не стал. Прежде, чем он успел ещё что-то добавить, его утроба высказалась первой – чётко слышимым бурчанием.

Оррик с трудом сдержал смешок и продолжил примирительно:

– Но и поделиться в лесу с голодным сами Небесные Боги велят. Помоги только разделать и приготовить тушу. Да, звать-то тебя как?

Юноша чуть замялся и ответил:

– Илнав.

– А меня Оррик. Из Дейнца, что в… Да не важно в какой стране, ты вряд ли о ней слыхал. Ладно, давай-ка браться за дело, олень сам себя не зажарит.

*****

В те времена, когда Оррик вращался в высоких сферах, ему доводилось говорить с книжниками и мудрецами, убеждёнными, что жизнь диких людей, промышляющих охотой, прекрасна, так как избавлена от каждодневного тяжкого труда. Почему-то, ни один из этих мудрецов не пытался проверить свои теории практикой – ну, скаежм, разок сходить на охоту и попробовать собственноручно привести тушу крупного зверя в пригодное для еды состояние.

К счастью, сноровки в этом у Оррика хватало. Вот юноша оказался довольно криворуким, несмотря на силу и ловкость – повезло ему, что не пришлось разделывать оленя и складывать костёр своими силами.

Ещё и темнеть не начало, как они уже сидели у огня, утолив первый голод, и наблюдали за приготовлением следующей порции оленины – чтобы поджарить тушу целиком пришлось бы, для начала, перетаскивать целые упавшие деревья, а этого никому не хотелось. Своих ездовых животных, серую кобылу Оррика и крупный, глянцево-коричневый, с чёрным хохолком, фороракос Илнава они привязали на противоположных концах прогалины, чтобы хищная нелетающая птица не набросилась на четвероногое.

Темнеть, может, ещё не начало, но скоро начнёт. А место для приготовления ужина попалось хорошее – ровное, ручей с чистой водой рядом. В самый раз остановиться на ночь. Так что Оррик никуда не торопился. Илнав тоже. Он всё посматривал на Оррика с любопытством пока, наконец, не спросил:

– А могу ли задать вопрос, касающийся тебя, Оррик? По всему видно, в землях Великого Инза ты совсем недавно. Как же вышло, что ты оказался вне закона?

Оррик пожал плечами:

– Люди, оказавшиеся вне закона, на такой вопрос обычно отвечают, что они ни в чём не виноваты. Я бы тоже мог сказать, что ни в чём не виноват: я просто дрался лучше княжеского сына, решившего меня убить, поскольку его новому мечу была нужна человеческая жертва. Но если б я хотел, то три раза избежал бы той схватки. Поэтому скажу так: я оказался вне закона по причине чрезмерной живости своего характера и любви к риску.

– Княжеского сына? – Илнав посмотрел недоверчиво, а потом воскликнул с таким видом, словно перед ним вдруг появился демон из Бездны. – Так выходит это ты разлучил наследника старого Намагана с его головой?

– Как видно, я. Да ты успокойся. Даже у ваших, инзийских, разбойников вроде не принято убивать тех, с кем разделил пищу. Хочешь – прямо сейчас езжай на все четыре стороны, хочешь – переночуй здесь. Ты сам то, кстати, кто будешь?

– Я сын почтенного торговца из Моланга, – Илнав махнул рукой. – Хотя охота и прочие молодецкие забавы мне больше по нраву, чем семейное дело. Да только не слишком я в них горазд, если в знакомом лесу заблудился.

– Нехорошо это, – заметил Оррик. – Я к тебе со всей душой, а ты мне соврал, не моргнув глазом. Ты, если честно, похож не на неудачливого охотника, а на беглеца от закона, ускакавшего в глушь с тем, что в спешке похватать успел и заблудившегося, потому как всю жизнь жил в городе. Боги на небесах, у тебя и загара-то нет, а ведь лето уже клонится к осени.

Илнав замер, чуть прикусив губу.

Оррик отмахнулся от надоедливой белой бабочки – они так и мельтешили вокруг, похоже, что их привлекал запах пота – и продолжил:

– И лучше бы тебе сказать правду. С чего ты шатаешься по глуши – мне без разницы. Но ищут ли тебя, пусть даже друзья с родными – разница ещё как есть. Я же, всё-таки, вне закона. Может не обойтись без крови.

Илнав призадумался и ответил:

– Меня до следующего утра не должны хватиться, спасибо нашей семейной реликвии и одному верному слуге. Клянусь всеми поколениями моих предков, что я не лгу, и что бояться тебе нечего.

Оррик смерил его скептическим взглядом, но на этот раз тон и манера юноши были преисполнены искренности.

– И ты совершенно прав, мой отец – не какой-то богач, происхождение моё куда благороднее. А сбежал я в лес от того, что уже второй год не выпадало случая ни на охоте побывать, ни проехаться вволю. И не знаю, выпадет ли такой случай когда-нибудь ещё. Прошу прощения за то, что произнёс ложь, да и сейчас, как видишь, не называю своей семьи. Меня и так будут до нового года изводить нравоучениями. Страшно даже подумать, что начнётся, если о моей выходке ещё и слух в народе пройдёт. Извини снова, Оррик, но даже человек, которому не страшно доверить собственную жизнь, может оказаться болтлив.

– Насколько я успел поглядеть на вашу страну, охота у вас – вполне пристойная, как ты сказал, молодецкая забава, для княжеских сыновей. Даже похвальноая. Чего же тебя в лес не пускают?

– Того, что это – забава, – Илнав помахал в воздухе полуобглоданной костью, затем взял её в обе руки, напрягся на миг и переломил словно сухую веточку. – Боевым искусствам меня учат, как должно и пристойно. Нельзя же наследнику рода быть обычным смертным, который легко может умереть от обычной простуды, мышьяка в еде, или клинка в руках первого попавшегося убийцы. А вот в том, чтобы скакать по лесам за зверьём… в таком занятии ничего должного нет. Оно только несчастные случайности навлекает, да убийцам лишний шанс даёт.

– Это да, – заметил Оррик. – У наших северных соседей как-то раз царю отстрелили голову на охоте, так и не отыскали кто. Видно, наследнику не очень хотелось искать. Но суровое у тебя воспитание, я погляжу. Поставлю три к одному – отец твой умер рано.

Илнав воззрился на Оррика с таким явным подозрением, что тот не выдержал и усмехнулся:

– Не волнуйся, ради такой ставки знать о твоей семье ничего не надо. Хороший отец не стал бы тебя так изводить. А плохой позволил бы охотиться хоть на зверьё, хоть на крестьян, только чтоб ты от него отвязался.

– Чужеземец, Великий Инз – не земли варваров. Ещё Всепобеждающий Владыка Мечей, первый из императоров, установил у нас законы, так что даже могущественные князья Инза не смеют охотиться на людей, – неожиданно возмутился Илнав.

– Да? По моему скромному опыту общения с наследником местного князя, из рода послабее твоего, без волшебных предметов, которые можно применять для забавы… если не охотятся, то только потому, что надоело уже и тянет попробовать силу на настоящем противнике, – Оррик пожал плечами и добавил с усмешкой. – Но что я, чужеземец, знаю о ваших порядках.

Юноша сперва насупился, словно сказанное всерьёз уязвило его, потом вздохнул и со злостью швырнул обглоданную часть кости в огонь:

– Сдаётся мне, ты прав. Не знаю, почему я вообще возмутился. Сам ведь сколько раз видел, что в нашей стране лицемер на ханже сидит и двуличным гадом погоняет. Когда просвещённые мужи и учителя нравственности другим указывают жить в скромности и усердии, а сами едят на серебре, спят на бархате и держат целый табун наложниц, чего уж удивляться, что князья хуже разбойников.

Оррик почувствовал желание утешить мальчишку:

– Я уж пять с лишним лет брожу по свету, повидал немало стран. Великий Инз – получше среднего. Закон у вас скорее работает, чем нет – сам видишь, мне теперь приходится лесами пробираться, а не по ровной дороге ехать. Просто если овец пасут волки, то какие законы не пиши, а кто-нибудь из стада окажется не только остриженным.

– Как же тогда получается, что овец пасут волки, если закон скорее работает?

– А так. Из тебя вот, я погляжу, пытаются растить пастушескую собаку – ну что, нравится? В лес от хозяина не убегаешь?

Илнав даже слегка покраснел:

– Сбежать на охоту – это не людей убивать просто так!

Оррик пожал плечами:

– А тебя тянет убивать людей просто так? Нет? Я про то, что если у человека имеется власть, богатство и Второе Дыхание, то свои хотелки, не важно насколько дикие и грязные, он исполнит, не мытьём так катаньем. Ну, в итоге, правда, может лишиться всего, включая голову. Скажем, нарвавшись на незнакомца, у которого Второе Дыхание выше и боевого опыта больше. А может и не лишиться. И рассчитывать будет как раз на это – кто же берётся за дело, заранее предполагая худшее, особенно если хотелка сильно свербит?

– Почему же тогда волки следуют каким-то там законам, а не вырезают всё овечье стадо разом и не вцепляются друг другу в глотки, споря за мясо?

– А во многих странах так и выходит. Повидал я и земли, где дваждырождённые князья вправду ничем не отличаются от разбойников, только и делают, что грабят тех, кто слабее, да дерутся друг с другом за добычу. И земли, где правители почитают себя богоравными, а простых смертных – не то что овцами, а травой.

Оррик поднял палец:

– Погоди, я по лицу вижу, ты хочешь спросить – как же вышло, что ваша страна устроена получше. Отвечу – а откуда мне знать? Я не простой бродяга, прожил я немало, во всякие истории был впутан, встречался с разными могущественными людьми и нелюдьми, повидал многое, но я не пророк, не мудрец и не правитель, чтобы судить отчего в одних странах порядки хороши, а в других нет. Тем более, как сменять плохие на хорошие. Я только недостатки замечать горазд, но это всякий может.

Оррик хотел добавить ещё немного, но прервался. Уже некоторое время его мучило слабое, смутное предчувствие. К таким предчувствиям он привык относиться серьёзно, даже до того, как узнал, что так могла выражаться способность ощущать духовные тела, которые, в отличие от Второго Дыхания, имелись и у простых смертных и у зверья, позволяя предугадывать их присутствие и намерения. Он огляделся по сторонам – ничего. Предчувствие испарилось. Нервы шалят, или какой-то лесной хищник понюхал и решил поискать другой добычи? Назойливые белые бабочки не облегчали задачу сосредоточения внимания.

Илнав же лишь неопределённо хмыкнул

– Ну вот например, – продолжил Оррик, так никого и не заметив, – Всякий, у кого есть глаза и уши, может сказать, что разбойников в Великом Инзе всё больше. Но сказать, почему их всё больше, я не решусь. Может потому, что нынешний император ещё молод, не под силу ему держать в узде князей и экзархов, может потому, что страна уже стара. И уж тем более я не решусь сказать как с ними бороться. Ну, по крайней мере, не убив год-другой на изучение ваших дел.

Он призадумался на миг:

– Кстати, Илнав, про разбойников. Я-то в этот лес собрался, чтобы их найти, второй день уже тут шатаюсь. Ты и сам знаешь, дальше на восток горы да леса кончаются, идёт густонаселённая равнина, в открытую там не проехать. Мне сказали, будто здешняя шайка знается с подпольными торговцами, которые не только меня, а и лошадь мою смогут по реке провезти. Но я – это я. Слишком жёсткий кусочек даже для целой шайки, если переговоры у нас пойдут наперекосяк.

Он махнул очищенной от мяса косточкой:

– А вот ты не боишься, что тебя в этом лесу убьют, ради твоего лука и птицы с дорогой упряжью? Как я могу разглядеть, ты едва-едва на Молодости. Один на один может и сравнишься тут с любым, да только с каких это пор разбойники затевают честный бой один на один?

Илнав насторожился:

– Ты уверен, что в этом лесу есть разбойники? Мне говорили совсем другое.

Оррик в свою очередь кинул косточку в костёр, тщательно вытер руки:

– Случаем, не тот же человек, который помог устроить всё так, чтобы тебя до утра не хватились?

Илнав побледнел, прикусил губу, наконец сказал:

– Тот же.

Оррик встал, оглядываясь по сторонам:

– Я – человек подозрительный. Иногда слишком подозрительный. Может я сейчас ненароком очернил верного слугу в твоих глазах. Но если тебя действительно выманили в этот лес чтобы убить, случайным разбойникам такого дела не доверят. На них только свалят смерть.

Глава 6. Покушение.

– Помоги мне добраться до… – заговорил Илнав, но Оррик оборвал его:

– Тихо!

Он напряжённо всматривался и вслушивался. Темнеть ещё не начало, но лес был плотным и сумрачным, поросшим роскошными кустами – полно мест, где искусный дваждырождённый может укрыться. Не было ли смутное предчувствие Оррика раньше вызвано появлением убийцы? Убийцы, который решил выждать удобного момента, увидев, что намеченная жертва находится в компании сильного дваждырождённого? И подавив жажду крови, скрыл себя от ещё незрелого духовного чувства Оррика?

Эх, жаль, не было способа сообщить юнцу об опасности так, чтобы возможный наблюдатель в лесу этого не заметил.

Не обнаружив ничего подозрительного, Оррик сказал:

– Я, конечно, не мудрец, и не святой. Добродетель моя, видят Восемь, сомнительна. Но предательские заговоры мне не по душе. Да и оказаться удобным для всех виновным, после того, как твоё исчезновение обнаружат и начнут распутывать следы, мне не хочется. Я помогу тебе. Если, конечно, тут и вправду заговор.

– Что надо делать? – Илнав быстро одолел первоначальный испуг.

– Убираться. Куда ты хотел?

– В Моланг.

– Надеюсь, твоя птица умеет бегать ночью, – мысленно Оррик выругался. Прикрывать мальчишку по дороге будет сложно. Фороракос может стать неуправляемым, если окажется слишком близко от потенциальной добычи. Значит, придётся держаться на расстоянии. Вот уж выбрали себе инзийцы ездовое животное не как у людей.

С другой стороны, если убийца уже рядом, он, пожалуй, нападёт прежде, чем они вообще успеют уехать с этой поляны. Иначе ему придётся тратить время на возвращение к собственному скакуну, вряд ли спрятанному слишком близко, и он сильно отстанет.

Вслух же Оррик сказал просто:

– Сперва, я седлаю лошадь. В этот момент будь начеку, не отвлечься я не смогу. Потом ты седлаешь птицу и гонишь туда, где, по твоему разумению, Моланг. А я стерегу тебе спину в процессе. Потом сажусь на лошадь и еду вслед за тобой.

Илнав медленно кивнул. Теперь он озирался по сторонам, как и Оррик. Они встали, надели пояса с мечами и двинулись к лошади.

Оба ожидали беззвучного нападения профессионального убийцы. Поэтому звук тяжёлых шагов целой группы людей, которые вовсе не прятались, застал их врасплох. Илнава, по крайней мере. Он даже меч выхватил – лук-то со стрелами так и остался недалеко от огня. Оррик же просто обернулся в сторону звуков.

Костёр свой Оррик с Илнавом не прятали. Неудивительно, что приближающиеся люди не блуждали, а вышли чётко на прогалину. И неудивительно, что они оказались разбойниками. Цветастые куртки, цветастые татуировки, свирепые рожи. Оружия – мечей, кинжалов, топориков и копий – на целое войско. Хотя было разбойников всего восемь. Возглавлял шайку широколицый детина в алом шёлковом кушаке.

Вышли на прогалину они как хозяева леса. А увидев Оррика, замерли, как зайцы, услышавшие хищника. Неудивительно. Даже Илнав в этот момент покосился на Оррика с испугом. Ему-то казалось, что чужестранец немногим сильнее его самого. Но сейчас Оррик вдруг претерпел изменение, не менее грозное, чем у любого оборотня – облик может и остался прежним, но от одного его присутствия по спине шёл холодок.

– Здравствуйте, удалые люди, – вежливо поприветствовал разбойников Оррик, затем обратился к широколицему. – Не ты ли будешь Санпал, здешний атаман?

– Ну, положим, я буду, – глаза Санпала так и бегали от Оррика к Илнаву. – А ты кто?

– А я Оррик, чужестранец. Кстати, я вас искал. Есть у меня к тебе, Санпал, и к твоим людям одно дельце, которое будет вам выгодно. Вот только сперва друга до города провожу.

Санпал облизал пересохшие губы. Оррик видел, что почти все подручные главаря – простые смертные. Сам он либо только на основании Ступени Молодости, либо недалеко ушёл по первому кругу. Должен понимать, что Оррик может убить их всех без особого труда, даже если Илнава вообще не считать. Но колеблется. В сговоре с организатором убийства и боится, что за трусость с него потом шкуру сдерут? Но оно же будет потом. Люди, склонные думать насчёт «потом» редко становятся разбойниками.

– Послушай, Оррик… – заговорил Санпал.

Но Оррик почти не обратил внимания на его слова. Всё это время он напряжённо прислушивался к звукам леса, к малейшим сигналам, способным предупредить о внезапной атаке со спины.

Оррик сам не был уверен, сумел ли он услышать тихий щелчок хорошо смазанного механизма – или всё же почувствовал движение чужого духовного тела, вызванное намерением убить. Но он толкнул Илнава как раз вовремя. И прилетевшая сзади-сверху короткая оперённая стрелка вместо юноши попала в землю.

– Бей-убивай!!! – заорал Санпал и бросился вперёд, замахиваясь на Оррика двузубым копьём.

– Спиной к дереву! – крикнул Оррик Илнаву, выхватывая меч.

Ни рукоять, ни ножны меча Оррика не несли особых украшений, и оттого этот меч мог показаться заурядным – пока оставался в ножнах. Его покойный создатель окрестил своё творение Мечом Штормовых Туч и по длинному, стройному клинку действительно бежал серый, волнистый узор, напоминающий гонимые ветром тучи. В плане баланса он был достаточно близок к привычной Оррику шпаге. Но главное, он был волшебным. С лезвием, заточенным до невозможной для любого обычного металла остроты. Которое при этом не тупилось и не щербилось. Меч Штормовых Туч почти невозможно было погнуть, сломать или расплавить – и для этого даже не требовалось наполнять его собственной энергией Второго Дыхания, как могли рефлекторно делать со своим оружием большинство дваждырождённых. С ним и расход сил в бою был меньше, и осторожности не требовалось – подставляй хоть под удары, способные пробить крепостную стену, твои кости всяко сломаются раньше, чем он.

В общем, насколько Оррик мог судить, это был самый простой и незамысловатый из всех волшебных мечей. Но простой – не значит слабый. В чём и убедился Санпал, когда почти небрежный удар отсёк наконечник его копья во вспышке сине-белых искр – усиление оружия Вторым Дыханием не помогло. Тут бы Санпалу конец пришёл, если бы Оррик не отвлёкся, пытаясь понять, откуда скрытый в зарослях убийца сейчас нацеливает следующий выстрел. Отвлекаться в бою – обычно сразу смерть. На счастье Оррика, Санпал ему в подмётки не годился.

Илнав сделал как сказали, отступил и прижался спиной к дереву, за которым была привязана серая лошадь Оррика, сейчас ржавшая в испуге и пытавшаяся отдалиться от драки настолько, насколько позволяли привязь и стреноженные ноги . Там Илнав был хоть сзади защищён. Пара не слишком крепких умом разбойников бросилась к нему, обходя Оррика. Это было даже хорошо – и спереди прикрытие от подлого выстрела, пока Илнав их не убьёт или они не сообразят, что он тоже дваждырождённый.

Оррик невероятно зогнулся, уклоняясь от брошенного копья, не теряя равновесия, скользнул в сторону, пропуская бросившегося на него разбойника между собой и атаманом. Разбойник упал, хватаясь за располосованное до кости бедро, Санпал снова устремился на Оррика, теперь замахиваясь кривым клинком, но отшатнулся, встреченный молниеносным колющим ударом в плечо.

Резвый, несмотря на изрядное брюхо, помощник атамана тем временем забежал Оррику в спину, размахиваясь топориком на длинной рукоятке. Этот хитрый манёвр кончился бы для него плохо – если бы как раз тогда момент Оррик не углядел краем глаза подозрительное шевеление в кустах, недалеко от того места где клекотала и безуспешно пыталась сорваться с привязи ездовая птица Илнава. Убийца теперь торопился, действовал не так осторожно. Оррик прыгнул из неудобной позиции и каким-то чудом сумел разрубить в полёте вторую стрелку, опять нацеленную в Илнава. А вот защититься при этом от горизонтального удара топориком уже не сумел.

На миг Оррику показалось, что у него сейчас все кишки вывалятся. Но нет, толстяк лишь зацепил ему бок. Оба дваждырождённых разбойника, ободрённые видом крови и раны, бросились на Оррика, не пуская в ту сторону, где только что был убийца. Ещё один разбойник возник как из ниоткуда, метя ему копьём в бок. Оррик скользнул мимо медлительного смертного, сделал ему подножку, так что Санпал с толстяком на миг запнулись о падающее тело, шагнул вперёд, в стремительном выпаде. Толстяк отшатнулся – и продолжил отступать, хватаясь за грудь. Прямо напротив сердца его цветастая безрукавка потемнела от крови.

Оррик бросил полвзгляда в сторону Илнава. У того было всё в порядке, один из напавших на него разбойников уже лежал на земле без движения. Санпал за время, ушедшее на эти полвзгляда, попятился, налетел на ещё одного простого разбойника, прятавшегося за его спиной, крутанулся, ухватил незадачливого подручного и толкнул в сторону Оррика. Оррик походя рассёк разбойнику горло, нагнал Санпала. Тот едва сумел отбить первый выпад.

Убийца, тощий человечек в пёстрой серо-зелёной одежде, мелькнул среди кустов, нацеливая маленький арбалет. Теперь ему было уже совсем не до скрытности, видел ведь, что ещё чуть-чуть и разбойникам конец.

Оррик взмахнул рукой, отправляя волшебный меч в полёт. Как метальный снаряд он был, что и говорить, неудобён – попал убийце лишь в руку, а не грудь. Но заставил выронить оружие – упав, арбалет выстрелил, очередная стрелка улетела в никуда.

Санпал всё же был дваждырождённым, победителем не одной и не двух схваток. Он не упусти неожиданно появившегося шанса выжить. Быстрый взмах его меча оставил длинный разрез наискосок груди Оррика, слишком поздно начавшего уклонение. А вот второй взмах уже рассёк только воздух – Оррик изогнулся как травинка на ветру, не теряя при этом равновесия, ушёл в сторону, шагнул, сокращая дистанцию, и ударил Санпала в горло кинжалом. Когда только достать его успел. Санпал попытался отступить, снова рубануть. Лишь попытался – второй удар рассёк всю шею и атаман разбойников рухнул, захлебнувшись кровью.

Худой убийца уже бежал к Оррику, с выдернутым из собственного тела волшебным мечом наготове. Понял, что теперь до Илнава не добраться, не пройдя мимо Оррика. Похвальная преданность делу. Оррик проворно подхватил меч, выпавший из руки атамана. Всё-таки, выходить с кинжалом против меча – удовольствие сомнительное, хорошо может кончиться только если противник совсем драться не умеет, или при подавляющей разнице во Втором Дыхании.

И всё же, не слишком ли отчаянно бросился в атаку убийца, только что надеявшийся на скрытность и неожиданность? Оррик подумал об этом как раз вовремя – уже изобразив было безумный бросок, убийца вдруг вскинул левую ладонь и из его рукава вылетела маленькая стрелка носимого на предплечье пружинного самострела. Пробивной силы в ней было немного, но Оррик уже не раз успел убедиться, что в Инзе профессиональные убийцы пользуются ядами, подолгу сохраняющими силу после нанесения на оружие. Плохо обернулось бы дело для Оррика, не отбей он стрелку на лету подобранным мечом. Смертоносный серый клинок рассёк воздух – и был отведён в сторону кинжалом.

Убийца по-особому сжал зубы, лицо его вдруг стало наливаться тёмной кровью. Оррик инстинктивно отскочил. Он уже пару раз встречался с техниками и особыми средствами для самопожертвования. Стимулятор, дающий минуту необычайной энергии перед смертью от разрыва сердца, был из них далеко не самой опасной.

Но тут свистнула стрела – и вошла убийце в бок. Он начал поворачиваться – вторая стрела вонзилась под худое горло. Убийца захрипел, разом утратил всю ловкость, мешком осел на землю. Илнав, успел не только отбиться от своих противников, но и добежать до лука со стрелами, оставшихся у костра. Теперь он держал на тетиве третью стрелу, продолжая с подозрением глядеть на сражённого врага.

А несражённых врагов на прогалине не осталось. Пара успевших сбежать разбойников уже скрылись из виду – слышно было, как они с треском ломятся через заросли, не разбирая дороги. Пара раненых глухо стонала.

Оррик поглядел на Илнава. Рукав его куртки был распорот и окровавлен, но держался юноша твёрдо, лишь побледнел чуть.

– Молодец, – сказал Оррик. – Твой первый бой насмерть?

Илнав кивнул и ответил:

– Ты ранен. Погоди, у меня в седельной сумке есть исцеляющие пилюли.

– Себе одну не забудь.

Оррик вдруг задумался так ли хороши на вкус исцеляющие пилюли, которые делали в Инзе, как небесное вино, самое популярное средство быстрого исцеления в Благословенной Империи, частью которой формально была и его родная Яннария. Дурацкая мысль, из тех, что приходят в голову, когда разум пытается отвлечься от произошедшего.

Он подошёл к трупу убийцы и аккуратно вынул из полуразжатых пальцев волшебный меч.

– Не очень-то везёт всем, кто пытается воспользоваться тобой, – заметил он. – Кроме меня. Может назвать тебя «Верным»? Всё-таки «Меч Штормовых Туч» – то ещё имя для спутника в бою. Или точнее будет «Привереда»?

Оррик усмехнулся. Он и лошади-то своей так и не дал имя, хотя они уже давно были вместе. А меч – и вовсе вещь неодушевлённая. Конечно, во всякой сказке есть зерно правды. В том числе и в сказках про волшебные мечи, обладающие собственной волей. Вот только некоторые зёрна меньше других. Ну и хорошо – учитывая, что в сказках эта воля обычно была злой. Ещё кровожадного меча ему не хватало в придачу ко всем прочим проблемам.

Одну из этих проблем требовалось разрешить в самое ближайшее время.

Глава 7. Не все случайности случайны.

Оррик поставил бы сто к одному, что простые разбойники, кто не был убит наповал, не смогу сказать ровно ничего полезного. И не особо огорчился, увидев, что они уже доходят до состояния, в котором допрос без некромантии не провести. Вот если бы удалось взять живым атамана Санпала или худого убийцу… Но, как Оррику ещё в молодости вбил в голову его отец, человек суровый и практичный, сдерживать удары в бою насмерть – значит оскорблять самих Небесных Богов, пренебрегая ниспосланной тебе воинской удачей. Попытайся Оррик не убить, а отключить Санпала – вполне мог бы сейчас валяться тут на прогалине, весь почерневший от яда.

Так думал Оррик, посиживая в сторонке под деревом, где меньше воняло кровью и ожидая, пока исцеляющая пилюля произведёт своё действие. Его раны были не слишком серьёзными, несколько минут покоя – и тело как новенькое.

Илнаву так вовсе потребовалось больше времени на то, чтобы усесться спокойно и выровнять дыхание, чем на само исцеление. Он оглядел сцену побоища. К порхающим бабочкам уже присоединились мухи, слетавшиеся на кровь. Повернулся к Оррику:

– Спасибо. Я обязан тебе жизнью. Может, окажусь обязан снова, если это ещё не все убийцы.

– Поставлю десять к одному, что все. Сдаётся мне, это покушение планировал недоумок. То, как тебя выманили в лес, вскроется, как только начнут копать. Вскроется ведь?

Илнав кивнул, а Оррик продолжил:

– Будь у него покровители, способные замести дело под ковёр – не нужно было бы таких сложностей. Тебя бы убили прямо в твоей постели. Недоумок не подумал о том, что его разорвут на части лошадьми… хм, в Инзе нет лошадей, как у вас казнят подобных преступников?

– Суровые у вас законы. У нас просто рубят головы. Со времён Амтанна Умягчителя Нравов – только мужчинам и дваждырождённым в роду до третьего колена, – довольно свирепым тоном ответил Илнав.

– Однако, мягкости прямо через край. Ну, в общем, раз недоумок даже не сообразил, что подговорившие его на это дело на него же всё и свалят, да ещё вовлёк в исполнение простых разбойников – вряд ли он подстраховался, наняв несколько убийц, а если бы и нанял, они пришли бы все разом.

– Понятно, – Илнав проверил зажившую рану, подёргал рукав туда сюда, пытаясь скрыть окровавленную дыру. Убедившись, что это невозможно, снова глянул на Оррика.

– В общем, я даже ещё не знаю, как тебя отблагодарить и вознаградить. Поезжай со мной, там видно будет. Насчёт того, что ты вне закона, не волнуйся. Уж об этом я смогу позаботиться.

Оррик помотал головой:

– Когда мне нужна награда, я оговариваю её наперёд. Да к тому же нет у меня желания оставаться в землях Великого Инза надолго. Я собираюсь дальше на восток. Если я поеду с тобой – то сперва меня задержит расследование покушения, а потом твоя благодарность. Нет, спасибо.

Илнав посмотрел на Оррика весьма пристально:

– Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься?

Оррик усмехнулся:

– Такое пренебрежение моей наблюдательностью немного обидно, ваше императорское величество.

Илнав сел очень прямо, но в лице не изменился:

– Когда ты догадался?

– Лихие люди, с которыми я общался недавно, судачили, что императорский двор будет возвращаться в зимнюю столицу через Моланг. Для них это важное событие, шанс подзаработать. Нет, не воровством – императорская свита большая, денег у неё много, есть чем платить за девок и азартные игры. Я вообще стараюсь быть осведомлённым о правителях всякой страны, в которой провожу более дня. Особенно с тех пор, как однажды заколол высокородного наглеца, навроде вашего Аолана, не зная, с кем ввязался в драку, а потом долго отбивался от посланных его семьей убийц. Ты – явно принадлежишь двору, у молангского князя нет подходящих по возрасту детей. Но у министров, вельмож и членов императорского клана молодых сыновей хватает, всех я знать не могу. Конкретное подозрение у меня возникло, когда ты походя упомянул, что у тебя есть карманная волшебная реликвия, некоторые твои речи его подкрепили. Ну а убедился окончательно я вот только что. Видно, ты перенервничал в бою и не учёл: все в Великом Инзе знают, что истребление родственников полагается как особое наказание за преступление против особы императора. Полагаю, этот ваш Умягчитель Нравов прописывал всё же законы, а не казни по праву сильного. Так что никакой хитрости или особой догадливости тут нет, государь Аамарн. Просто я знал больше, чем вы думали.

Государь вздохнул:

– Называй меня Илнав. Не люблю моё тронное имя. Но если ты обо всём догадался, должен же ты понимать, какая возможность тебе предоставляется? Пусть и немного у меня пока власти, но вполне достаточно, чтобы одарить тебя состоянием и поместьем, достаточным для спокойной жизни. А если ты не просто изгнанник, и спокойная жизнь тебе не по нраву – о, с твоим острым клинком и острым умом ты сможешь оказать мне и Великому Инзу ещё немало услуг, займёшь высокое положение!

Оррик слушал с улыбкой. Но ответил весьма серьёзно, даже торжественно:

– Конечно, понимаю. Боги на небесах, ещё лет шесть назад я думал, что для меня нет лучше удела, чем быть верным псом у трона великодушного государя. И шесть лет назад я бы, конечно, согласился. Может, чуть поупрямившись для вида, чтобы набить себе цену. Но то было шесть лет назад. А с тех пор я, во-первых, понял, что навлекаю несчастья – то ли Отступник затаил на меня особый гнев, то ли нрав мой таков. Моя компания полезна лишь тем, кто и так уже в беде. Во-вторых, дал великие и нерушимые обеты перед лицом Восьми, которые зовут меня в дорогу за Поющее Море, на бескрайний восток. А в-третьих, получил шанс стать не слугой, а повелителем, да ещё с любящей женщиной рядом – но и от этого отказался, чтобы продолжить свой путь.

«– И в четвёртых, –» подумал Оррик про себя, «–сдаётся мне, что ты хочешь приобрести слугу-чужестранца, который во всём зависит от твоих милостей, а потому ради тебя будет как лошадь пахать и под стрелы убийц подставляться. Желание понятное и для правителя похвальное, но извини.»

Вслух же лишь добавил, разведя руками:

– Ваше величество! Сами видите – даже у повелителя Великого Инза нет ничего, что могло бы перевесить мои причины отказаться от награды.

– Вот же упрямец! – Илнав аж вскочил. Но тут же успокоился.

– Что ж. Ну прими хоть это в знак моей благодарности. Он расстегнул куртку и достал их внутреннего кармана золотую пластинку длиной в палец и шириной в три. По отполированной до блеска поверхности бежали замысловатые символы незнакомого Оррику алфавита, а с одной стороны имелось отверстие для шнурка.

– Видно не зря предчувствие меня толкнуло прихватить одну с собой. Успел уже, наверное, узнать, что это такое?

Оррик кивнул. Байса, верительная бирка. Золотой версии, он, конечно, ещё ни разу не видел, да и среди уроженцев Инза их мало кто видел хоть раз в жизни – золотые мог раздавать только сам император.

– Хорошо. Приложи палец сюда и держи, – Илнав указал на свободное от надписей ровное место.

Оррик сделал как сказали, Илнав быстро прошептал себе под нос скороговорку из непонятных Оррику слов – и символы на пластинке вспыхнули мягким жёлтым светом, прежде чем погаснуть, а металл вдруг потеплел.

– Просто прикладывай палец к тому же месту, чтобы снова вызвать заверяющий твою личность свет. Волшебство продержится примерно год, – пояснил Илнав. – Потом байса станет обычным куском золота. Пока оно держится – на любой почтовой станции, в любом гарнизоне можешь потребовать припасов, никто ниже экзарха не посмеет заступить тебе дорогу и даже князья подумают дважды. По крайней мере, пока не будут знать, что байса находится в руках преступника. Скажу честно – не знаю, смогу ли снять с тебя обвинения, если тебя самого со мной не будет.

Он скривился на миг:

– Кое-кто попытается убедить меня, что мы не должны оскорблять князя Намагана и рисковать мятежом ради простого бродяги, убрёдшего неведомо куда. Ты знаешь, кстати, что князь назначил особую награду лично от себя за твою поимку?

Оррик кивнул. Илнав продолжил:

– Если он не решится открыто идти против императорского помилования, то, скорее всего, утроит её и сделает тайной. Ну, да кому я объясняю.

Оррик снова кивнул:

– Не первый раз уже в подобной переделке. Премного благодарен за такой полезный подарок.

Он проверил состояние своих ран. Заживление ещё не завершилось. А вот привычное после него чувство сильного голода уже пришло.

– Я, пожалуй, провожу тебя до городских ворот. Пусть убийцы и кончились, ночной лес – это ночной лес. Нехорошо будет, если после всех моих усилий, с тобой что-нибудь случится. Погоди только, пока шкура зарастёт.

Илнав снова сел. Без выражения глядел на Оррика некоторое время. Потом сказал:

– Как же неожиданно может повернуться судьба. Ещё утром я никогда не поверил бы, если бы мне сказали, что человек, которого я знал чуть меньше, чем себя помню, заманит меня в ловушку. И что спасёт меня из этой ловушки совершенно незнакомый чужестранец.Каких только невероятных случайностей не бывает на свете.

Оррик ответил:

– Загвоздка в том, как отличить случайность от воли Небесных Богов, а их волю – от замыслов смертных. Так любил говорить один мой знакомый. Но вы, ваше величество, ведь думаете сейчас не про случайности и совпадения, а про то, что вас предал человек, которому вы доверяли.

Илнав промолчал и не изменился в лице, только кулаки сжались.

– Я даже полагаю, что над вашим доверием успели посмеяться и до сегодняшнего предательства. Судя по тому, как прочувственно вы говорили про «учителей нравственности», живущих не той жизнью, которой они учат других.

Илнав криво усмехнулся:

– Жаль, очень жаль, что такой мудрый и проницательный человек не желает идти ко мне на службу. Может, хотя бы, поделишься мудростью с императором, обнаружившего себя в окружении змей и василисков? Или тут тоже, как ты там говорил, замечать плохое легко, а хорошие советы давать сложно?

«– Кстати про пятую причину отказаться от твоего щедрого предложения, –» заметил Оррик в мыслях. «– Слишком ты ещё молод, чтобы твоё расположение к человеку, спасшему тебя от твоей собственной ошибки, вскоре не перешло в чувство прямо противоположное.»

Он призадумался, пригладил ус и ответил:

– Это тоже. Но главное – разве есть на свете хороший совет, способный убедить человека, которого, по всему видать, уже закормили хорошими советами до тошноты? Даже будь я, в самом деле, пророком или мудрецом, всё, что я мог и могу сделать – показать, что на свете есть не только змеи и василиски. Насколько уж хватает моих скромных душевных сил и сомнительной чести.

*****

Маленькое существо сидело скрючившись и обхватив колени руками на утёсе, возвышавшемся над обширным лесом. Редкий скалолаз рискнул бы взобраться сюда. Пока существо не вставало в полный рост, заметить его снизу было почти невозможно. Существо не обращало внимания ни на холод наступившей уже ночи, ни на бриллиантовую россыпь звёзд, ни на куда более тусклые красные огни далекого города. Его глаза, казалось, глядели в пустоту.

Крупная ночная бабочка вылетела из темноты, и приземлилась на ладонь существа, подставленную не глядя. Существо бережно поднесло бабочку в руке к своему уху. Подержало там с минуту, словно бы слушало неуловимый для человека шепот. Затем резким движением сунуло в рот и с аппетитом схрумкало. Выплюнуло крыло, облизало губы и подбородок.

– Какой интересный человек, – заговорило существо само с собой звучным и резким голосом, совсем не подходящим к его тощему и хрупкому с вижу телу. – Вправду интересный. Не ожидала такого, спутывая тропы, чтобы направить юнца-императора в нужную сторону. Нуууу… отчасти ожидала, но ты, Оррик, мои ожидания превзошёл. И, ведь ты же ещё убил Аолана, забрал тот забавный меч, хмммм? А ведь там действительно была чистая случайность… насколько в этом мире вообще возможны случайности.

Глаза женщины на утёсе вспыхнули блеском, предвещавшим тому, на кого были обращены её мысли массу приключений. Или несчастий. Смотря как поглядеть.

– Одна случайность – случайность, две случайности – совпадение, а три случайности – чья-то воля. Это известно всем и каждому. Ах, Оррик, мой великолепный рыцарь из дальней страны, как бы устроить тебе третью случайность? Чтобы самые интересные люди в этом занудном Великом Инзе, вынашивающие самые интересные планы, на воплощение которых, я бы с удовольствием посмотрела, если б не мой зарок и обещание, обратили, наконец, на тебя внимание? Хммммм… сперва надо поглядеть какой дорогой ты поедешь, а там уж подумаем. Там уж мы придумаем! Хехехехехехе!

Она хихикала и хихикала, словно только что увидела кого-то, оказавшегося в невыразимо жалкой ситуации.

Глава 8. Встреча по дороге.

– Приношу всяческие извинения почтенному господину путешественнику, – заявил Оррику смотритель почтовой станции. – Но подать вам мяса на ужин не выйдет. Может закажете лапшу? Сладкий рис? Пироги с овощами?

– Но почтенный, – вежливо-настойчивым тоном возразил Оррик. – Я даже здесь, в зале, чую запах жарящегося мяса.

– Ах, почтенный господин путешественник, –запричитал смотритель. – Вы же сами видите, что наша станция стоит на перевале, люди здесь селиться не хотят, до деревни, где можно купить какую-никакую живность на еду, почти полдня пути, охотники добычу продают не каждый день.

 Он понизил голос:

– Обычно мы держим запас для почтенных господ, но так уж вышло, что вон тот… господин явился раньше вас и купил себе на ужин последнего поросёнка, который у нас был. Нет, не думайте, заплатил как полагается.

 Оррик глянул в сторону единственного гостя почтовой станции, кроме себя. А тот глянул в ответ, видно услышал весь разговор. Для дваждырождённого это могло быть несложно. А перехвативший у Оррика поросёнка гость явно был дваждырождённым.

 Одного взгляда хватило, чтобы понять, почему смотритель, говоря об этом человеке, счёл нужным особо упомянуть о его платежеспособности и не сумел добавить «почтенный» к «господину».

 Дваждырождённым-то он может и был, но почтенным определённо не выглядел. Высокий, худой, жилистый, довольно молодой, нестриженный-небритый. Длинные и необычно светлые волосы собраны в хвост. Одежда из дешёвой серой и синей ткани, потёртая, выцветшая, не раз заштопанная, на поясе ножны с кривым ножом. А ещё одни ножны, с длинной саблей, положены на скамью рядом, чтоб не мешались. Лицо суровое, особенно для своего возраста, взгляд насторожённый. Добавить ещё татуировок и безвкусных украшений – получится вылитый разбойник. Хотя, для дваждырождённого разбойника такой большой силы – на глазок, основание ступени Молодости – он был слишком плохо одет. Настоящий лесной удалец в лепёшку разобьётся, но ради показа своей крутости будет ходить в шелках, пусть даже замызганных и рваных.

 Оррик повернулся обратно к смотрителю. Тот не показывал испуга, который могло бы внушить присутствие разыскиваемого злодея в зале. Оррик сам недавно был вне закона в Великом Инзе. Он прекрасно знал, что людям на почтовых станциях полагалось помнить описания опасных преступников наизусть. Значит, молодой человек хоть и выглядел как бродячий головорез, но оставался в ладах с законом.

– Ладно, – покачал головой Оррик. – Лапша так лапша. Приготовьте…

– Постой-ка, – гость встал со своего места и громко обратился к Оррику. Явно он и вправду услышал весь разговор. – Путник, по всему видать, ты – настоящий дваждырождённый. И держишься по-благородному. Хочешь – садись со мной за один стол, а не хочешь – мы этого нещастного поросёнка поделим. Не такой уж я, это, невежда, знаю, как полагается себя вести, встретив на дороге героя. А имя моё Чион.

– А моё – Оррик, я путешественник из Яннарии, что у западного океана. Не смею отказаться от любезного приглашения, – он направился к столу Чиона.

 А Чион окликнул смотрителя:

– Эй, хозяин! Ты там про лапшу с пирогами говорил? Сделай мне ещё полную миску, или даже две, да пирог побольше, полпоросёнка маловато будет!

 Оррик немного удивился такому аппетиту. Может, конечно, поросёнок был маленьким. Или новый знакомый со вчерашнего дня не ел.

– Вчера, понимаешь, лёг спать голодным, – Чион не упустил мимолётную реакцию Оррика. – А то скоро уже приду в Бугуо, кто знает, как там дело повернётся, вот подумал, надо б наесться, да заодно побаловать себя хоть раз.

 Оррик, конечно, уже слышал о городе, куда направлялся и сам. Бугуо, потускневшая жемчужина Великого Инза, один из торговых городов, разбросанных по узкой полосе земли между горами и берегом Поющего Моря. По рассказам, ещё десятилетие назад, в блеске он не уступал столице. Но с тех пор область тряхнуло большим мятежом. Жизнь более-менее вернулась в норму, но по дороге Оррику уже случалось замечать следы войны. Да далеко ходить не надо было – почтовую станцию, в которой он сейчас сидел, явно отстроили недавно. А по соседству виднелись зарастающие развалины небольшого поселения, которое так и не отстроили. Впрочем, проблемы местных Оррика касались постольку-поскольку. Бугуо должен был уже восстановиться в достаточной мере, чтобы в него вновь зачастили корабли заморских торговцев. Оррик надеялся пересечь Восточное Море на одном из них. И слова Чиона его немного насторожили.

– Если не секрет, что у тебя там за дело, после которого случая поесть как следует может больше не представиться?

 На этот раз удивление отразилось на лице Чиона:

– Ты что, ни беса не слыхал?

– Я чужеземец, проездом из далёких земель в далёкие земли. Не знаю даже, что я должен был слышать.

– Призрачный Клинок вернулся в Бугуо! – ответ прозвучал, как если бы это объясняло всё.

– Извини, я даже не представляю, говоришь ли ты о смертном, чудовище или оружии.

 Чион ещё раз оглядел Оррика своими светло-серыми глазами, покачал головой и сказал:

– Однако. Ты хоть про мятеж в год Грифона-то знаешь?

– Знаю немного. Считай, в прошлое десятидневье в первые о нём услышал, так что поправь, если ошибаюсь. Сперва экзарх Северного Приморья сговорился с парой крупнейших князей и попытался отложиться от Великого Инза. Потом коалиция князей помельче, собравших войска якобы ради восстановления императорской власти, решила, что им нравится быть самовластными хозяевами и пригласила на помощь морских варваров – хороший способ завоевать независимость, что и говорить. Потом князья-главари вроде бы перессорились между собой и перебили друг друга, а столичная армия изгнала чужеземцев и кое-как восстановила спокойствие.

 Чион фыркнул:

– Вот оно как теперь говорят, значит? Ладно, плевать. Слушай Оррик. У Поборников – они ведь сперва называли себя Поборниками Трона, ты их «коалицией» обозвал – был очень искусный убийца. Такой искусный, что и лица-то его никто кроме их совета князей ни разу не видал. Думаешь, потому его и прозвали Призрачным Клинком? Нет, не потому. Народу он покрошил столько, что не всякое кладбище вместит. Но потом чегой-то Призрачный Клинок не поделил со своими хозяевами. И пятерых главнейших Поборников нашли изрубленными так, что тела разделаны почище туш на бойне, а одежда и доспехи совсем невредимы. Вот за этот-то приём Призрачный Клинок и заслужил своё прозвание. Ну и исчез он как сущий призрак. Даже следов найти не могли.

– Пока, – Чион поднял указательный палец, – пока в прошлом месяце на улицах Бугуо не начали находить людей, выпотрошенных ровно таким же манером. Чтоб ты знал – императорскую награду за Призрачного Клинка никто не отменял, сто двадцать мер серебра. Наверное, у трети Приморья с ним кровные счёты есть. И среди заимператорских, и среди бывших Поборников. Они ведь тогда сдались грамотно, почти всё свалили на тех, кто уже в земле был. Паре-тройка псов, заляпанных в крови по уши, эти уши всё-таки оттяпали вместе с головами, а прочим вышло, понимаешь, помилование императорским указом. Ну да ладно, неважно. Главное, теперь-то ты понял, отчего в Бугуо отовсюду стекаются знаменитые дваждырождённые?

– Чего не понять? – усмехнулся Оррик. – Если не считать кандидатов в мстители, тот воин, кому не нужны деньги, уж точно соблазнится славой победителя великого убийцы. Чувствую, весёлая в Бугуо жизнь сейчас. Но мне без разницы. Я туда направляюсь только чтобы найти корабль, способный пересечь Поющее Море. Да и вообще, давным-давно я дал обет не задерживаться под одной крышей дольше трёх дней и ночей. А поймать неуловимого человека за три дня… ну разве что он сам придёт за моей головой.

 Чион пожал плечами:

– Как скажешь. А ты, значит, решил стать странствующим воином, всю жизнь искать подвигов и славы? Уж и не знаю, с чего ещё такой обет приносить.

– Да нет… Просто, цель моего пути так далека, что иначе боюсь не дойти из-за старости.

 Чион аж присвистнул. Он видел, что Оррик – дваждырождённый, пусть и не должен был заметить ту часть силы, которую Оррик скрывал. И видел, что перед ним человек средних лет, без седины в волосах. А дваждырождённые отличались долголетием и отменным здоровьем. Кто-то вроде Оррика мог надеяться дожить до ста и оставаться в форме для тяжёлого путешествия до восьмидесяти, если не дольше.

 Тут их беседу прервали смотритель со служанкой, вынесшие с кухни блюдо, на котором красовался впечатляющих размеров поросёнок с гарниром из местных грибов и зелени. Оррик тоже успел проголодаться за день в дороге, так что некоторое время оба дваждырождённых были заняты оценкой кулинарного мастерства местного повара. Мастерство оказалось на достаточной высоте, чтобы привести обоих в благодушное настроение.

Видя это, Оррик решил коснуться чувствительной темы:

– Чион, я не хочу платить равнодушием за оказанную любезность, так что должен сказать: либо ты очень искусно притворяешься слабее чем есть, либо тебе рано гоняться за этим Призрачным Клинком. На глазок, по твоим движениям, дыханию и духовному телу, ты ещё где-то посреди первого круга Молодости. Я очень удивлюсь, если такой знаменитый убийца не на завершённости всей Ступени. Возможно, он вообще перешёл на Зрелость.

 Чион засмеялся. Хоть он и съел столько, что даже Оррику, привыкшему наедаться до отвала, когда есть такая возможность стало бы дурно после такого праздника живота, но чувствовал себя прекрасно:

– А ты ничего не упускаешь, Оррик! Да только не волнуйся. Я и сам знаю, что Призрачный Клинок меня сейчас соплёй перешибёт. Пусть с ним потомки князей и учителя боевых искусств, наши, мать их за ногу, знаменитые воины, дерутся. А я направляюсь в Бугуо, чтобы пристроиться к кому-нибудь знаменитому и великому. В городе сейчас выше крыши бывших Поборников и их щенков. Те, кому их любить не за что, составили там свою шайку, зовут себя Верными Императору. Говорят, трупы в Бугуо теперь находят едва ли не каждое утро. И порублены эти трупы всё больше не призрачным мечом. В обычное время для знатных княжат, богатеев и учителей из известных школ я б был просто… в общем, просто бродяга, а то и разбойник, хуже собаки. Но сейчас их нужда припекает. Любого дваждырождённого наймут. А там уж главное показать себя.

– Я думал, в школах боевых искусств привечают и бывших разбойников, если они с талантом. Или ты?..

 Чион скривился:

– Дааа… ты и вправду ничего не упускаешь. Верно, я воплотитель, то есть для любой школы боевых искусств – что пятое колесо в телеге. Разность Пути, всё такое.

– Извини, если лезу не в своё дело.

 Однако, Чион уже повеселел:

– Ё-моё, давненько мне не приходилось слыхать извинений от человека, которому мой клинок горло не щекотал. Ничего страшного. Но давай лучше о тебе. Не каждый всё ж день встречаешь путника из далёких земель!

*****

Оррик давно не сталкивался с таким благодарным слушателем, как Чион. Видно молодой воин истосковался по возможности нормально с кем-нибудь поговорить. В тот день Оррик травил байки чуть не до полуночи, а на следующее утро они вышли с почтовой станции вместе. Чион был пеш, но легко держался рядом с идущей шагом лошадью Оррика – после того, как немного привык к виду этого диковинного в землях Инза животного. А Оррик лошадь не гнал, потому что вдвоём было веселее.

Или, если быть честным с собой, потому что Оррик чувствовал тяжесть на сердце, из-за которой и пользовался предлогом не скакать вперёд во весь опор. С некоторого времени путешествие по Великому Инзу стало почти что увеселительной поездкой. А вот по другую сторону Поющего Моря его снова будут ждать пустоши, полудикие племена и лишения. Не исключено, что даже его серую кобылу придётся продать, не найдя корабельщика, готового везти экзотическое животное – большая выйдет потеря. В общем, не просто так Оррик дал обет не проводить более трёх ночей под одной крышей, пока это в его власти. Он знал себя и свою способность впадать в спячку, когда жизнь хороша, а приключений и опасностей прямо под носом нет. Сейчас Оррика грызла мысль, что он и так уже много раз соблюдал этот обет формально, хотя причины вроде и были каждый раз достойные – возврат долга чести, месть или любовь. Он успокаивал совесть тем, соображением что нехорошо будет оставлять Чиона позади, не оказав ему ответную услугу.

 Так или иначе, а город Бугуо появился перед Орриком и Чионом лишь на третий день после того, как они покинули почтовую станцию. Оррика, повидавшего в своих странствиях много великих городов, этот типичный образчик инзийского градостроительства не впечатлил. Снаружи он выглядел некрасивым и плохо укреплённым, с низкими, толстыми белыми стенами, поставленными по линеечке, чтобы удобнее было планировать улицы, а не чтобы удобнее было отбивать неприятеля. Опыт говорил, что внутри город будет скучноватым, без особых достопримечательностей, с похожими друг на друга низкими домами в два этажа, крытыми рыжей черепицей, и скромными храмами местных божков, зато удобным для жизни, чистым, даже почти не провонявшим. Оррик заметил, что под стенами города почти не осталось домов и почти все оставшиеся были заброшены. А ведь все значимые инзийские города, через которые он проезжал, расползались далеко за пределы квадратов своих стен. Бугуо ещё не исцелил раны, нанесённые смутой.

 Стража на воротах не очень любезно встретила двух головорезов непривычной, чужеземной внешности, один из которых ещё и вёл в поводу невиданное животное. Солдаты в жёлтых куртках, с шоковыми копьями, увенчанными вместо стальных наконечников остриями из жёлтого материала, напоминающего янтарь, смотрели на Оррика и Чиона с плохо скрываемым подозрением. Но слишком докапываться их командир всё же не решился. Придирчиво расспросил и выдал им овальные бронзовые бирки, в подтверждение их статуса как дваждырождённых.

 Во всех цивилизованных городах дваждырождённых особо отмечали на въезде и выдавали те или иные опознавательные знаки. Оррик давно приметил, что если эти знаки можно показывать при желании, то и порядки в городе обычно не слишком плохи. А вот если носить их полагается так, что сразу видно всякому – то от города лучше держаться подальше.

 В городах Великого Инза порядки действительно были неплохи. Вот, скажем, пока Оррик и Чион выполняли формальности, через ворота в город проехал купец, управляющий запряжённой волом повозкой – человек с виду зажиточный и упитанный, но не из могущественных. А его пропустили безо всяких вымогательств и мытарств.

– Пойдём, поищем приличную гостиницу, – сказал Оррик. – Знаю, с деньгами у тебя не густо, так я тебе сниму комнату. Нет, не отмахивайся, любезность за любезность. Может там же и познакомишься с людьми, готовыми купить твой клинок.

 Тут Оррику с Чионом пришлось остановиться. Повозка давешнего купца застряла чуть не поперёк улицы – вол заупрямился ни с того, ни с сего. Человеку ещё можно было пройти, а вот для лошади, которую Оррик сейчас вёл в поводу, места уже не осталось.

– Так, ладно, давай-ка вернёмся и пойдём соседней улицей. Похоже, баран ещё долго будет препираться с волом, – сказал Оррик, оценив ситуацию.

 Но не успел он развернуть лошадь, как с начала улицы, где Оррик с Чионом прошли минуту назад, прозвуча истошный детский вопль.

Оррик глянул туда – и увидел зрелище, которое заставило его нахмуриться. Пара мужчин в недешёвых, украшенных шитьём одеждах, с мечами на поясах видно столкнулась с мальчишкой в обносках, пока Оррик не глядел. Сейчас один из них, высокий и костлявый выворачивал мальчишке руку, да так, что ещё чуть-чуть – и вовсе вывернет из плеча. А второй, пониже, помоложе и поплотнее телом, брезгливо отряхивал что-то невидимое со своей длиннополой куртки и вид у него был такой, будто он сейчас распалял себя для жестокости похуже выкручивания рук.

 Оррика-то это заставило только нахмуриться. А вот Чион сразу сорвался с места быстрым шагом. И вид у него был такой, что Оррик понял, неким чувством, на этот раз не имеющим никакого отношения к сверхъестественным способностям дваждырождённого – его, Оррика, надежды миновать Бугуо безо всяких неприятностей, сейчас пойдут прахом.

Глава 9. Кто ищет, тот найдёт.

В иной ситуации Оррик мог бы перехватить Чиона, прежде чем тот выкинет глупость. Но сейчас у Оррика была лошадь в поводу. Хоть и спокойная, но вполне могущая перепугаться, искалечить себя и затоптать случайного человека, если рядом с ней опять начнётся драка, или там хозяин куда-нибудь рванёт со сверхъестественной скоростью.

 Так что Чиону никто не помешал дойти и рявкнуть:

– А ну отпусти парня!

 Крепкий незнакомец резко повернулся к Чиону. По выражению круглого лица незнакомца можно было понять, что день его складывается неудачно, и что он намерен на ком-нибудь за это отыграться. А по тому, как выражение изменилось при виде вооружённого и опасного человека, можно было понять, что отыгрываться он предпочёл бы на ком-нибудь побеззащитнее. Но не мог же он сразу сдать назад, не теряя лица!

– А кто ты такой, чтобы мне указывать?

 Оррик тут ответил бы без лишней грубости. Но Оррик был ещё слишком далеко…

– А я твой папаша, готовый отшлёпать вас обоих! Чтоб не измывались над слабыми!

 И костлявый, и круглолицый были дваждырождёнными, пусть и слабыми. Законченных трусов среди дваждырождённых не бывает. Так что круглолицый ощерился:

– А не много ли ты на себя берёшь, дикарская морда?!? Мы – Верные дваждырождённые, служащие императору под началом господина Минмаара! – он указал пальцем на синюю ленту, перехватывающую его волосы. – И этого вора, который пытался срезать у меня кошелёк, мы накажем, как полагается. Только попробуй помешать!

 Чион и круглолицый разом схватились за мечи и уже готовы были их выхватить, но тут наконец подоспел Оррик, понявший, что лошадь в жизни не натворит ничего хуже, чем сейчас могут натворить люди. Чион только взялся за саблю из ножен, как Оррик схватил его за запястье. А круглолицего пригвоздил к месту одним лишь суровым взглядом. Костлявый чуть побледнел, его хватка ослабла. Мальчишка, рука которого до этого момента была вывернута так, что он мог только стоять на цыпочках и скулить, чуть пришёл в себя и тут же закричал – видно страх преодолел даже давление Оррика:

– Ничего я не срезал, господин! Я случайно, случайно, просто бежал, вон, из того переулка, просто наткнулся, господин!

 Оррик поморщился. Он дал бы пятьдесят на пятьдесят, что мальчишка – ну и неприятным же мальчишкой он был, долговязый, с широким, грязным лицом, редкими волосами, ртом как у жабы и резким, пронзительным голосом – действительно был вором. Дал бы и больше, но одежда на этом переросшем лягушонке казалась добротной, просто угвазданной в грязи.

 Пока Оррик думал, исходящая от него угроза чуть ослабела, а костлявый вновь заломил мальчишке руку так, что тот взвыл от боли.

– Полегче! – Оррик рявкнул и хватка костлявого тут же стала менее жестокой. – Кошелёк он, значит, срезать хотел? А у него хоть было чем срезать-то?

 Костлявый глянул на круглолицего. Но круглолицый уже слишком много наговорил, чтобы легко отступить:

– Мне что, в пыли возиться, искать, куда он выбросил нож или бритву! Ещё чего! Цэрен, сломай…

– Погодите, погодите, почтенные господа Верные! И вы, почтенные дваждырождённые гости, тоже погодите!

 Оррик лишь в последний момент заметил, что столь неудачно перегородивший дорогу купец слез со своей повозки и торопится к ним. Даже странно – всё-таки купец не только был простым смертным, не только был изрядно упитан, но и заметно прихрамывал, опираясь при ходьбе на отполированную палку.

– Так уж вышло, что я как раз глядел в вашу сторону, когда всё произошло. Мальчик действительно налетел на вас случайно, видать заигрался! Могу в том поклясться предками и священным именем императора! А моя клятва, хотя и простой я человек, кое-чего стоит. Я Юндул, фарфоровых дел мастер, торгую лучшими вазами во всей области от имени нашей деревни, моих товаров ждут и судья, пошли небеса ему здоровья, и градоправитель, и почтенный господин Минмаар тоже. Вы, почтенные господа, случайно ошиблись, с кем не бывает, но проявите же великодушие, достойное дваждырождённых, тем более Верных Императору, чья справедливость всем известна!

 Он тяжеловесно поклонился.

 Круглолицый и костлявый мрачно переглянулись. Они родились не вчера. Должны были понимать, что сила сейчас не на их стороне. Должны были понимать, что нет более жалкой затеи, чем попытка гнуть своё, когда ты одновременно неправ и слаб. Должны были понимать, что купец сейчас дал им последнюю возможность относительно благопристойно отступить.

 Так что круглолицый ответил вежливо, хоть и выглядел кисло:

– Что ж. Видно мы и вправду ошиблись. Цэрен, отпусти мальчишку.

Оказавшись на свободе, мальчишка разом метнулся к ближайшему проходу между домами. Остановился на миг, чтобы отвесить поспешный поклон в сторону своих спасителей – и тут же исчез.

Оррик уже начал надеяться, что круглолицый с костлявым решат забыть весь случай как страшный сон. А то ведь свои же поднимут на смех. Но тут Чион насмешливо фыркнул. Круглолицый, уже разворачивавшийся, чтобы уйти, глянул ещё раз в их сторону. Настолько ненавидящим был его взгляд, что надежды Оррика развеялись как дым.

– Благодарю за помощь, почтенный, – Оррик кивнул купцу Юндулу, отошёл, взял под уздцы лошадь, погладил её по шее в награду за то, что, в отличие от некоторых, она повела себя смирно, и, вернувшись, к своему дорожному товарищу:

– Ну, поздравляю, Чион. Полчаса в Бугуо, а уже нажил на ровном месте себе смертельных врагов, хорошо, если только двух. И мне заодно. Но мне-то без разницы, я здесь ненадолго.

 Чион чуть покраснел, скорее со злости:

– Они б искалечили парня. С раздробленной рукой проще уж камень на шею и в омут. А исцеляющая пилюля стоит дороже его самого.

 «– Не личный ли тут опыт? –» подумал Оррик. «– Вряд ли. Нищие не вырастают в таких верзил.»

 А вслух засмеялся и сказал:

– Я тебя не попрекаю. В молодости мне случалось наживать врагов ещё резвее. Как говорил мой отец, мир его душе, если у дваждырождённого нет врагов, то он святой или затворник. К нам это явно не относится. Просто, будь готов, что шакалы сейчас побегут жаловаться к тигру. Ну да ладно, пошли, надо ещё найти гостиницу.

– Почтенные господа, – Юндул слегка стукнул палкой о булыжник мостовой. – Я лишь скромный смертный, но всё же могу предложить вам совет. Не соблаговолите ли выслушать?

Оррик и Чион посмотрели на купца с удивлением.

– Я лишь скромный смертный, – повторил купец. – Искусен только в росписи сосудов, да в торговле не совсем безнадёжен. Если мне не нравятся некие дваждырождённые всё, что я могу сделать – это помочь их врагам. Хотя бы советом.

– Понятно, – кивнул Оррик. – Так помогай.

Лицо у купца было хитрым, с пухлыми щеками и довольно хилой бородкой клинышком. Эту бородку он и погладил, прежде чем сказать:

– Гостиницу вам, почтенные господа, искать не надо, я покажу путь к «Весёлому генералу». Там, как вы сами скоро убедитесь, собираются люди, считающие, Верных Императору верными лишь на словах. Извините, что не приглашаю к друзьям, у которых остановлюсь сам – это может навлечь на них опасность

 Оррик кивнул в знак согласия, а Юндул продолжил:

– Скрывать ваш поступок смысла нет. Те двое всё равно расскажут своим. Лучшей защитой для вас будет теперь слава. Минмаар, главарь Верных, как говорит молва, довольно умён. Может и не захочет лишний раз мутить воду сейчас, когда многие верят, что он-то и есть новый наниматель Призрачного Клинка. Я, как доберусь до своих друзей и знакомых, уж постараюсь, чтобы о вас узнал весь город. А вы сами не хвастайтесь, но и не отпирайтесь, если кто спрашивать будет.

– Разумно, – у Оррика теперь появились новые вопросы, но часть их них было бессмысленно задавать вслух, а другие могли потерпеть. – Так как пройти к этой гостинице?

*****

 Юндул сдержал своё обещание. К вечеру Оррик и Чион не то что б стали героями города, но о них пошёл разговор в обширной главной зале «Весёлого генерала». По счастью, когда наиболее любопытные решили, наконец, расспросить о подробностях происшествия самих его участников, Оррик уже успел помыться и наесться. Ничто не помешало ему уйти в свою комнату, предоставив отвечать Чиону. Тот был только рад болтать.

 Самому же Оррику болтать сейчас не хотелось, а хотелось спокойно подумать. Чем больше у него было времени для прокрутки в голове сегодняшнего происшествия, тем подозрительнее ему казалось как всё оно в целом, так и роль Юндула в нём. Но двое дваждырождённых, которых он уже привык называть в уме «костлявым» и «круглолицым» действительно были известными в городе Верными. И если под обликом смертного купца скрывался мастер-кукловод, способный заранее знать, как отреагирует Чион – то с какой стати подобному светилу мира дваждырождённых тратить время на бродячего воина первого круга Молодости? На Оррика ещё возможо… но никто не мог предугадать появление Оррика в этот день и в этом месте. Или мог, но лишь при таких способностях, которые уже силы Оррика заставляли казаться незначительными.

 В конце концов, Оррику пришлось признать, что если есть тут некая загадка, то разгадать её сейчас невозможно – просто нет достаточной информации. Оставалось надеяться, что за одну ночь отсутствие разгадки не станет катастрофой. А на следующий день Оррик уже займётся поисками корабля, чтобы оставить Бугуо позади.

 Но на всякий случай Оррик решил эту ночь бодрствовать. Зная от Чиона, что в городе неспокойно, он выспался заранее и теперь мог не смыкать глаз минимум пару суток, прежде чем недостаток сна начнёт сказываться на ясности ума и реакции.

*****

 Как и во всех значимых городах Инза, по улицам Бугуо были расставлены фонари, за железными рёшётками которых лучились красновато-жёлтые свет-камни. Но промежутки между фонарями были довольно большими. В проулках и проходах между домами царил мрак. В общем, даже до возвращения Призрачного Клинка и всей последующей заварухи, добропорядочные люди предпочитали без нужды по ночам не шататься. На случай, если в тенях прячутся люди недобропорядочные.

Человек, появившийся перед «Весёлым генералом» в самый тихий час ночи, явно относился к недобропорядочным. Его высокий рост и добротная, чистая одежда мало кого ввели бы в заблуждение дольше чем на минуту. Уж слишком он старался не выходить на хорошо освещённые места, слишком глубоко надвигал на лицо широкополую шляпу, слишком привычен был носить на поясе кривой меч.

 Человек остановился в тени соседнего дома и глянул на вывеску гостиницы, которая и ночью оставалась освещённой. Изображён на ней был высокий мужчина в чёрном доспехе, с очень длинными чёрными волосами, собранными в хвост, опирающийся на очень длинный меч в чёрных ножнах. Уже ставшее классическим изображение Омурана, «весёлого генерала», которого всякий верноподданный императора в Приморье полагал своим покровителем, хотя уже года четыре как знаменитого усмирителя мятежников не видали, ни живым, ни мёртвым. Да и вопрос, кто здесь верноподданный, а кто совсем не «верно», вновь не имел однозначного ответа.

Человек мрачно улыбнулся своим мыслям, прислушался. Решительным шагом направился к главной двери гостиницы. Он уже бывал здесь раньше, хотя тогда он носил грим и чужое имя. Так что знал внутреннее устройство. На ночь дверь запиралась изнутри тяжёлым деревянным засовом.

 Человек на ходу достал меч. Взялся за длинную, по гномской моде, рукоять обеими руками. Остановился, примерился, глубоко вдохнул и ударил. Не торопясь, аккуратно открыл дверь. Засов, разрезанный надвое как кусок теста, никак ему не помешал.

 Похрапывающий на стуле у входа дюжий слуга зашевелился, забормотал во сне. Может услышал свист клинка или скрип дверных петель. Человек остановился, готовый схватить бесполезного сторожа за глотку, едва тот попытается открыть глаза. Но слуга лишь свесил голову на другое плечо и захрапел дальше. Человек выдохнул с некоторым облегчением. Он не любил убивать тех, за кого ему не платили. Его учитель постоянно говаривал, что кровожадность – очень опасная черта характера для убийцы. Рано или поздно заставит либо запороть задание, отвлёкшись на случайную жертву, либо дать лишний шанс твоей цели, из желания поиграть с ней как кошка с мышью. Но среди дваждырождённых даже мышь, безусловно выглядящая, пахнущая и действующая как мышь, может оказаться хитрой лисой, принявшей безобидный облик, чтобы выманить и сожрать кошку.

 Главный зал был освещён, хоть и тускло – полуоткрытый фонарь рядом со спящим слугой, тонкие лучи из-под колпачков, неплотно надетых на свет-камни в канделябрах. Цель же должна была быть на втором этаже – и даже лестница на второй этаж уже тонула в полном мраке. Но это не мешало, а помогало убийце.

 Он вдохнул пару раз, вводя дыхание в новый ритм, и закрыл глаза, прежде чем шагнуть в сторону лестницы. Его слух, и без того чрезвычайно острый, сейчас стал способен уловить шуршание лапок бегущего таракана. В соседней комнате. Тем более он мог услышать дыхание спящего человека. Или отличить дыхание простого смертного от дыхания дваждырождённого.

 Быстро и бесшумно поднявшись по старой, скрипучей лестнице, убийца направился прямо к двери, за которой спала его цель. Он не владел техниками эхолокации и не мог на слух определить положение стен и дверей. Но, опять же, он бывал здесь раньше. Его тренированная память мгновенно воссоздала в голове план коридоа.

 Перед дверью пришлось остановиться. Уточнить местоположение самой двери и косяка легчайшими касаниями кончиков пальцев. Убедиться, что она заперта изнутри на щеколду, а между дверью и косяком нет такой щели, чтобы щеколду можно было потихоньку подцепить клинком. Пару вдохов убийца думал, что будет проще – разрубить щеколду или выбить плечом всю дверь. Дваждырождённый – не простой слуга, точно проснётся и от первого. А вот грохот выбиваемой двери может его ошеломить в первый миг. Но дверь была прочной. Могла наоборот, на миг задержать. Убийца прекрасно знал, что цель сегодня не из лёгких. Потеряв даже самую чуточку времени в момент атаки, он рискует потерять голову.

 Подумав, он отступил на шаг, занося меч. Ещё раз прислушался к звукам дыхания дваждырождённого. Тот определённо спал. Удар! Щеколда развалилась пополам и убийца распахнул дверь.

 И в этот момент, уже бросаясь внутрь и занося меч для нового удара, убийца по слуху понял, что кошка таки нарвалась на хитрую лису. Дваждырождённый внутри начал двигаться, в момент его удара, без малейшей паузы на пробуждение! Убийца попытался отскочить, чтобы бежать прочь, его уши говорили ему, что до атаки противника – теперь не цели, а противника – ещё есть крохотный запас времени.

Но уши подвёли убийцу. Меч пронзил его насквозь, прежде чем он услышал свист от удара. А затем противник врезался в него всем телом, они вместе пролетели несколько шагов, остриё меча пригвоздило убийцу к двери на противоположной стороне коридора, а затем сила удара сорвала эту дверь с петель, с таким грохотом, что проснулась не только вся гостиница, но и соседние дома.

*****

 Оррик, вместе со сбежавшимися людьми, разглядывал тело неудачливого убийцы в лучах принесённого свет-камня. Высокий, жилистый, в остальном, как говорят, «без особых примет».

– Кто-нибудь знаёт этого человека?

– Нет. Но мы уже послали за господином судьей! Уж он-то должен знать всех подобных негодяев!

 Оррик вздохнул. Хотел ли этот убийца получить награду, предлагавшуюся убийцам и преступникам Великого Инза за его, Оррика, голову? Или причиной визита был сегодняшний благородный поступок Чиона? И кстати, а почему это Чиона не оказалось среди поднятых на ноги всем этим шумом и громом? Он ведь должен был спать в соседней комнате.

Глава 10. Судья и начальник стражи.

 Судья Зандан, выносивший в Бугуо вердикты от имени императора, и начальник стражи Анба, отвечавший за их исполнение, различались настолько, насколько могут различаться два дваждырождённых их одного народа, живущих в одном городе и не подвергавшихся никаким чудесным превращениям.

 Зандан был немолод, высок и дороден, покрыт густым загаром, носил роскошную чёрную бороду, двигался неторопливо. Ещё не раскрывая рта, он уже создавал впечатление человека рассудительного. Если не знать его должности, можно было бы даже счесть его вид добродушным. Как и полагалось служителю закона при исполнении, он носил меч – короткий и непримечательный.

 Анба же был невысок ростом, бледен, чисто выбрит, резок и в тоне своих слов, и в движениях. Он казался столь полным энергии, что ему трудно было стоять на одном месте, а лицо его, с плотно сжатыми губами, выглядело напряжённым и злым. На его боку красовался длинный меч – в дорогих ножнах, покрытых красным лаком, но без лишних украшений.

 И речи его соответствовали внешности:

– Господин судья, этому чужестранцу место в тюрьме. Пока мы не выясним, кем был убитый, дело остаётся тёмным. Разве в Великом Инзе позволено колоть людей направо и налево?

– Позвольте, почтенный начальник стражи, – Оррик сидел на постели в своей комнате гостиницы «Весёлый генерал». Сидел, заложив ногу за ногу, с таким видом, будто происходящий допрос его нисколько не волновал.

– Позвольте. Как уже установил почтенный судья, покойник, которого унесли ваши люди, проник в гостиницу ночью, как вор. Проявил способности дваждырождённого. Вскрыл дверь в мою комнату, ударом меча. Мне что, надо было ждать, пока он пустит мне кровь, чтобы начать защищаться? Это я тут должен спросить, позволено ли в Великом Инзе убивать людей.

– Помолчи! – Анба резко повернулся к Оррику на каблуке.

– Спокойнее, друг мой. Надо быть спокойнее, – вмешался судья Зандан. А затем обратился к Оррику:

– Но всё же вам придётся остаться у нас до выяснения всех обстоятельств дела. Не в тюрьме, конечно. В управе есть место для гостей.

 Оррик поглядел на судью, размышляя, достать ли золотую императорскую байсу прямо сейчас или сперва попрепираться. Чисто из вредности. Конечно, судья лишь выполнял свой долг, Оррик много лет служил трону и закону, так что прекрасно его понимал. И он обходился с подозрительным бродягой-чужестранцем довольно учтиво, пусть это вежливость и могла объясняться простой боязнью клинка Оррика. Наконец, не стоило забывать: дваждырождённый, заслуживающий имени дваждырождённого, должен быть учтив с другими и не должен зазря раздувать вражду.

Но всё же, как раздражал выматывающий нервы допрос после смертельной схватки!

Прежде чем Оррик успел прийти к решению, снаружи раздался поспешный топот сапог и в проёме двери появился один из стражников, покрасневший и запыхавшийся. Своих товарищей, карауливших в коридоре, он просто отпихнул в стороны.

– Господин судья! Г-господин судья! Там это… Призрачный Клинок ещё одного зарубил! Только нашли!

– Бесы меня сожри! – Анба, естественно, среагировал первым. – Где труп?!?

– Тут это… того… его сюда несут!

 Увидев как исказилось лицо Анбы, явно собиравшегося гневно вопросить, зачем здесь нужен труп, стражник поспешно выкрикнул.

– Он живой ещё!

 Немая сцена была весьма красноречива хоть и продлилась всего несколько ударов сердца. Сразу стало понятно – до сих пор от Призрачного Клинка ещё никто не уходил живым.

– Погоди здесь, будь любезен, – бросил судья Зандан Оррику, перед тем, как устремиться вслед за Анбой, молнией вылетевшим из комнаты.

Оррик, однако, любезным быть не собирался. Хотя бы потому, что его вновь мучило плохое предчувствие. На этот раз относительно того, кто мог оказаться выжившей жертвой легендарного убийцы. Он встал и последовал за двумя чиновниками. Стражники, оставшиеся в коридоре, дёрнулись было загородить проход, но примёрзли к месту от одного его взгляда.

*****

 Плохое предчувствие Оррика сбылось. Едва он успел спуститься в главный зал, как пара стражников в жёлтом втащила внутрь Чиона. По груди и бокам потрёпанной куртки молодого воина растеклось полосой пятно тёмной крови, хотя сама куртка не пострадала. Левый её рукав тоже был заляпан кровью. Глаза остекленели, почти как у покойника и смотрели в никуда.

– Да живее уже говори, что видел! –Анба, успевший выскочить наружу, вернулся в зал чуть не наступая Чиону на пятки.

– Погоди, – окоротил его судья. – Дай-ка сперва посмотрим, насколько он ранен. Усадите молодого человека сюда.

Пока стражники тащили Чиона к стулу, Анба глянул по сторонам и обратил внимание на спустившегося по лестнице Оррика:

– А ты что здесь делаешь?!?

– Да вот, пришёл посмотреть, что с моим другом, – спокойно ответил Оррик.

 Начальник стражи злобно глянул на него. Но ловля Призрачного Клинка явно была неизмеримо важнее схватки между двумя залётными головорезами. Так что Анба вновь повернулся к Чиону.

 Судья Зандан меж тем проверил пульс Чиона и нахмурился. И Анба нахмурился тоже – сильнее прежнего. Зандан потянулся было расстегнуть куртку, посмотреть рану на груди. И тут Чион вдруг ожил, оттолкнул судью, чуть не опрокинув стул вместе с собой. Судья проворно отступил на пару шагов, поднимая руки в успокаивающем жесте.

 Зато начальник стражи ринулся вперёд. Скорости ему было не занимать. Чион и головы повернуть не успел, как Анба ухватил его за ворот куртки и рванул с такой силой, что ткань лопнула, обнажив грудь, на которой не было никакой раны, только бледная полоса свежей кожи.

 Тут Чион и вправду опрокинул стул, пытаясь отстраниться и запахнуть разорванную одежду. Всё-таки боевого опыта и решительности у него не хватало. Потому что пока он это делал Анба уже обнажил меч. И плохо пришлось бы Чиону, если б Оррик не предугадал действий начальника стражи. Серый клинок его меча встретил сверкающий клинок Анбы в воздухе – с такой силой, что искры энергии разлетелись на ползала, а смертные стражники аж присели от режущего уши лязга.

– Стойте!!! – громовой голос судьи вдруг стал настолько повелительным, что даже Оррик на миг замер. Анба отступил, рука его опустилась сама собой. Ну а Чиона и простых смертных всё равно, что парализовало.

 Но речи Анба не утратил, и заорал в ответ, обращаясь больше скорее к своему начальнику, чем к Оррику:

– Вы рехнулись все?!? Он оборотень!

– Я думал, что в Великом Инзе это ещё не причина для убийства, – громко сказал Оррик.

 И тут на миг онемели уже все, кроме него, даже судья Потому что в левой руке Оррика теперь была маленькая золотая пластинка, а на пластинке горели ярким светом знаки древнего языка, подтверждая, что он владеет ею по праву.

– Откуда у тебя императорская байса? – недоверчиво воскликнул Анба, первым преодолевший изумление.

– А откуда у тебя право задавать такие вопросы? – поинтересовался Оррик.

 Байса попала в руки Оррика самым честным из возможных путей. В этом-то и была проблема. По сути, байса заверяла, что её владелец является доверенным представителем того, кто её выдал. А такие опытные люди как Зандан и Анба должны были знать: реальной власти у молодого императора пока слишком мало, чтобы его доверие могло наделять властью других. Не стоило позволять им догадаться, что байса была выдана без благословения кого-либо из влиятельных министров. Потому Оррик и решил напустить грозной таинственности.

 Да и не до лишних препирательств было сейчас:

– Я посмотрю, что с Чионом. Надеюсь, мне не будут мещать.

 Судья с начальником стражи мешать не стали, а сам Чион просто не мог. Результаты проигранной схватки оставили его в шоке, с ментальной стойкостью хуже чем у обычного человека, а усиленное Вторым Дыханием повеление судьи окончательно оглушило. Он не сопротивлялся, пока Оррик сажал его обратно на стул и проверял его состояние.

 Жуткая рана на левой руке тоже успела покрыться новой кожей. Вывод Анбы был, конечно, правильным. Обычный дваждырождённый ниже Зрелости не мог обладать настолько мощными регенеративными способностями. Если уж быть совсем точным, то воплотитель, нацеливший изменения своего тела на то, чтобы имитировать оборотня, теоретически мог… но Оррик понятия не имел, была бы в случае успеха какая-то разница между таким воплотителем и природным оборотнем.

 Так или иначе, пусть в мире дваждырождённых правила были скорее наборами эмпирических наблюдений, а не твёрдыми законами, пусть почти каждое правило имело исключения, но правила всё же существовали не зря. И одно из правил гласило – у регенеративных способностей низких Ступеней есть жёсткие пределы. По народному поверью любого монстра – оборотня, упыря, тролля – можно убить отсечением головы. В отношении хорошо известных народу монстров это действительно было так. Даже если их регенерацию не останавливали серебро или огонь, она имела серьёзные ограничения по скорости восстановления и, главное, по массе восстанавливаемой плоти. Поэтому можно было просто перегрузить, нанося слишком тяжёлые ранения. Она не могла прирастить новое тело у отлетевшей головы, она не могла восстанавливать потерянные конечности. И, как видно, она не спасала от шока, когда тебя перерубали почти пополам. Судя по крови на одежде и исчезающему шраму, может даже и не «почти», просто куртка, через которую призрачное оружие прошло не коснувшись, удержала нижнюю и верхнюю половины тела вместе достаточно долго, чтобы они начали срастаться. Как минимум, удар наискосок через грудь разрубил сердце и оба лёгких. Неудивительно, что Призрачный Клинок счёл Чиона покойником.

– Воды, – скомандовал Оррик. Один из стражников глянул на судью, увидел, надо думать, утвердительный кивок и устремился на кухню. Тут же вернулся с полным кувшином. Оррик проверил воду – холодная. И без лишних слов выплеснул большую часть кувшина Чиону в лицо.

– А ну очнулся! Ты дваждырождённый герой или кто? Соберись! Хочешь, чтобы сделавший с тобой это, – Оррик грубо ткнул Чиона в грудь, – ушёл себе спокойненько?

 Глаза Чиона разом сфокусировались, губы растянулись в злобном оскале:

– Он и так уже ушёл! Ищи ветра в поле!

– Он ещё вернётся! – Оррик сказал это чисто ради поддержания диалога, но вдруг понял, что это правда. Призрачный Клинок не дожил бы до своих лет, если бы убивал просто так. У него была определённая цель. И этой целью явно не было «выпотрошить случайного бродячего воина». – Кстати, Призрачный Клинок – это «он»?

 Чион пожал плечами:

– Я там в штаны не смотрел. Не до того было. Призрачный Клинок просто налетел из-за угла. Без всяких разговоров. Росту среднего. Может чуток повыше среднего. В чёрном шёлке, одежда свободная, на лице маска, тоже из шёлка. Фигура… да бес его знает. Вроде стройная фигура, плечи узкие, бёдра узкие. Сложновато, знаешь, разглядывать, когда на первом вдохе ты заметил, что вон, кто-то выскочил, а на втором ты уже своими потрохами харкаешь.

– А как насчёт запаха? – вмешался Зандан, который слушал очень внимательно. – Я знаю, что у оборотней даже в человеческом облике нюх острый.

– Не настолько острый! – огрызнулся Чион, но тут же задумался. – Благовониями от него пахло, вот чем. Но их же жгут с утра до ночи в каждом первом храме, да ещё в половине богатых домов, впридачу.

– Не больше чем в десятой части, да и бедные храмы обходятся без них в будние дни, – заметил судья. – Чтобы просто отбить запах – есть средства куда дешевле и надёжнее. Шёлковая одежда и запах благовоний – от бедности Призрачный Клинок не страдает. Вроде мелочь, но уже больше, чем всё, что мы знали о нём до сих пор.

 У Оррика мелькнула в голове мысль: сегодня Призрачный Клинок, возможно, выдал о себе нечто куда более важное. Но об этом требовалось подумать в более спокойной обстановке. А сейчас он сказал:

– Почтенный судья Зандан. Я вижу, что вы человек рассудительный и проницательный. Я вижу, что вы кое-что смыслите в оборотнях. Я думаю, вы должны знать, что если оборотень не ест смертных собственного вида, то обычной пищи ему нужно вдвое больше. Судя по аппетиту Чиона, он ещё никому не вырывал потрохов, кроме, разве что, зверей в лесу.

 Анба смерил Оррика и Чиона взглядом, голоднее, чем у всякого оборотня:

– Оборотням положено заявлять о себе властям, где б они ни жили. И носить особый знак. Не только в городах.

– Сам и носи этот твой «особый знак»! – ощерился Чион. – Если околеть охота! Кто меня с ним хоть на порог-то пустит?

– Тише, тише, – властный голос судьи Зандана пресёк начинающуюся перепалку в зародыше. – Анба, наставления Всепобеждающего Владыки потомкам указывают весьма ясно – Второе Рождение всегда важнее рода и племени смертного, когда речь заходит об определении положения. И раз оборотней мы всё же причисляем к смертным, пусть и страдающим от опасного для окружающих недуга, то и получается, что Чион в первую очередь дваждырождённый, а во вторую – оборотень. И эта логика закона подтверждается практикой. Потому что, как известно, после второго рождения оборотень становится высшим оборотнем и приобретает полный самоконтроль в любой форме. А Чион является дваждырождённым, исходя уже из того, что он выжил после удара Призрачного Клинка, Путь у тебя какой, кстати, Чион?

– Путь Воплощения.

– Облик зверя? Вполне разумно с твоей стороны развивать и усиливать врождённые способности. А звериная форма? Волк?

 Чион только кивнул.

– Понятно. Если ты поможешь нам с поимкой Призрачного Клинка, то не просто получишь часть награды – возможно, я смогу найти тебе место, соответствующее твоим талантам.

 Судья перевёл взгляд на Оррика:

– Почтенный и многоуважаемый слуга императора, если ваша миссия секретна, будет ли мне, по крайней мере, позволено узнать, чему мы обязаны вашей помощью и можем ли мы рассчитывать на эту помощь в дальнейшем?

 Оррик ненадолго задумался. Судья был умён, возможно что-то подозревал. Вопрос его с виду вполне резонный, но при этом цепляющий прямо за противоречие между образом обладателя золотой байсы с секретным поручением и реальными действиями Оррика.

 Но Оррик и сам был не лыком шит:

– Обязаны вы тем, что Призрачный Клинок теперь будоражит всю область. Может я и немного видел в Бугуо, но достаточно, чтобы это понять. А рассчитывать можете ещё на две ночи, не считая нынешней, и три дня.

 Оррик и вправду теперь испытывал вполне искреннее желание изловить этого Призрачного Клинка и посмотреть, что случится с самим убийцей, если его разрубить надвое. Оррика на самом деле не очень сильно волновало, что там будет с областью. Просто ему не нравилось, когда ни за что, ни про что нападают на хороших людей, с которыми он успел немного сдружиться. А вот срок он назвал случайно, исходя из времени, определённого его обетом.

 Вдруг в голове мелькнула ещё одна мысль. Довольно дикая, требующая хорошего обдумывания… Но если догадка верна, то названного им времени может хватить на поимку Призрачного Клинка.

– Почтенный господин судья, – сказал он. – Я думаю, вы уже поняли, что для нас очень важно защитить Чиона. Даже простого расспросив его тщательнее, мы сможем узнать больше о Призрачном Клинке. А если я, с помощью своих скромных способностей, смогу стимулировать его память… кто знает, может быть среди нас окажется дваждырождённый, которому под силу опознать убийцу.

Глава 11. Об убийцах и мятежниках.

– А ты, ну, в самом деле можешь, как ты это там сказал, «стимулировать память»?

Солнце уже высоко стояло в небе. Оррик и Чион сидели в гостевых покоях городской управы Бугуо. Ну, то есть называлось это место городской управой. И действительно выполняло функции управы. Но с виду оно куда больше напоминало цитадель, обнесённую высокой стеной, с казармами, стойлами для фороракосов и арсеналом внутри. Цитадель выглядела новенькой. Доверие к местному населению после недавней смуты прямо било через край.

 Перед ответом на вопрос Чиона, Оррик ещё раз тщательно прислушался. Нет, он по-прежнему не слышал и не чувствовал ничего подозрительного, никаких признаков присутствия людей, которые могли бы подслушать их разговор. Как в коридоре, так и в соседних комнатах.

 Конечно, это была ненадёжная мера предосторожности. Но полной надёжности не давало ничто. Почти каждое правило имело исключения. Исчерпывающий каталог способностей дваждырождённых, не говоря уже о разных волшебных тварях, обитающих в этом мире, существовал разве что в небесных чертогах. Если без конца осторожничать и перестраховываться – то не останется ни времени, ни воли, чтобы действовать.

 Сказав себе это, Оррик негромко ответил:

– Нет, конечно. Но мне известно, что в боевых искусствах существуют приёмы и техники, которые могут манипулировать памятью смертного. В Инзе Путь духовных боевых искусств знают глубже, чем в любой другой стране, которую мне довелось видеть. Я предположил, что про такие техники должны быть известно судье и начальнику стражи, которым по их роду занятий важно знать как можно больше о подобных вещах. И я не ошибся.

 Чион вдруг призадумался. Так что Оррик добавил, прежде чем оборотень успел прийти к логичному выводу.

– Извини, не было ни времени, ни возможности спрашивать у тебя, хочешь ли ты стать приманкой для Призрачного Клинка. Мои слова ему точно передадут ещё до следующей ночи, ведь их слышала добрая дюжина человек, а что знают хотя бы трое, то знает и свинья. Мне ты показался настоящим бойцом, я подумал – ты захочешь отомстить за то, что он попытался с тобой сделать.

– А лопухом, который расплывается от первой же похвалы, я тебе не показался? – пробурчал Чион.

– Нет, а что? Кстати, Призрачный Клинок всё равно попытался бы добраться до тебя. Видишь ли, по словам судьи, ты третий смертный, ушедший от него живым. Первые двое были во время смуты, лет девять назад, когда он ещё даже своего прозвища не заработал. Так что ты для него – ходячее пятно на репутации. Которое он пожелает стереть. Но только лишь ради репутации торопиться он не будет, выберет время и место грамотно. А вот ради того, чтобы разделаться с человеком, способным его опознать – будет. Я надеюсь. Потому что заставить Призрачного Клинка торопиться и ошибаться – единственный способ его поймать.

 Чион только фыркнул. На его лице читалось недоверие.

 Оррик покачал головой. Он прекрасно понимал Чиона, хотя и находил его прямолинейную, открытую недоверчивость забавной. Если б не вчерашний случай с уличным мальчишкой, Оррик, чья недоверчивость была несравненно глубже и утончённее заподозрил бы – битый жизнью оборотень почуял человека, которому на него не плевать и сейчас создаёт в этом человеке чувство вины.

– Послушай, Чион. Я не обещаю, что ты выйдешь из этой переделки живым. Но я обещаю сделать для этого всё, что в моих силах. Пусть будет в этом мне свидетелем Всевидящий Золотой Судья и пусть Многоликая отвернётся от меня, если моё обещание окажется ложным.

Чион опустил глаза:

– Но тебе-то зачем лезть в эту переделку, Оррик? Ты ж не хотел задерживаться в Бугуо. Или ты с первой встречи мне лапшу на уши вешал?

– Боги на небесах, конечно нет! – Оррик покачал головой снова, на этот раз куда энергичнее. – Я тебе говорил чистую правду. А зачем мне лезть в переделку? Например, затем, что этой ночью меня тоже пытались убить. Не знаю, связан ли незадачливый убийца с Призрачным Клинком и всей прочей суматохой в Бугуо. Но хотел бы знать.

 Как и часть сказанного Орриком раньше, это было правдой лишь технически. Но что поделаешь – самому Оррику его истинные мотивы сейчас, по здравом размышлении, казались слишком мальчишескими и он не желал о них распространяться. Вряд ли даже сам Чион поймёт его готовность лезть в неприятности ради человека… то есть оборотня, с которым он знаком без году неделю.

– Кстати, про прошлую ночь, – Оррик решил сменить тему. – Вот хотел спросить – какая блажь понесла тебя на улицу? Ты что, всё-таки собрался ловить Призрачного Клинка.

 Чион заметно покраснел:

– Ну, нет. Просто, Оррик, когда ты ушёл, я там ещё долго разговоры говорил в зале. Меня даже угощали. Видать, Верные многих нынче допекли. Познакомился там с одной…

– Можешь не продолжать, понятно. А Призрачный Клинок напал сразу на выходе? Или всё-таки похоже, что вы встретились случайно?

 Чион аж вспыхнул:

– Не была она приманкой!

– Спорить не буду. Но если твоя жизнь тебе ещё хоть немного дорога, больше никуда, ни с кем, ни для чего не уходи. Если твоя красавица вновь подаст весточку – тут же ко мне. Если не подаст – забудь пока про неё. Если не хочешь, чтобы она стала очередной жертвой, конечно. Я тут поспрашивал у судьи о тех, кого покрошил Призрачный Клинок. После его возвращения минимум девять трупов, ты должен был стать десятым. Все недруги Верным или связаны с Поборниками. Из них пара – совсем мальчишки, одна – вообще служанка в доме известного человека. Сдаётся мне, этот убийца легко может и заложницу взять и зарубить женщину, просто чтобы ты вспылил.

– Понимаю, – кивнул Чион.

 Оррик сомневался, понимает ли он что-то на самом деле, но заглянуть ему в голову не мог, поэтому перешёл к следующему важному вопросу:

– Как ты вообще себя чувствуешь?

– Боишься, что я опять расклеюсь? – криво усмехнулся Чион.

– Ну, это тоже. Но ещё хотелось бы знать, полностью ли ты восстановился. Всем известно, что волшебные исцеляющие средства, хоть чары, хоть небесное вино, хоть пилюли здешние, не идеальны. Могут оставить жуткий шрам или что-нибудь не вылечить, особенно если запоздать с ними. А твоя регенерация?

 Вместо ответа Чион встал с края постели, размял левую руку, наклонился несколько раз вперёд, назад и в стороны.

– Тоже, того, не идеальна. Но вроде норм, чувствую себя как новенький. Жрать только хочется.

– А когда тебе не хочется? Ладно, сейчас организуем ещё один завтрак. Пируем на казённые в конце концов, не на свои.

 Но едва Оррик успел это сказать, как он услышал шаги в коридоре. И вскоре в дверь постучали.

– Входи, – отозвался Оррик

 Дверь открылась. За ней стоял молодой слуга, который вежливо поклонился Оррику:

– Почтенные господа, господин судья зовёт вас на двор! Тут такое, перед воротами сейчас Поборники собираются!

*****

 С внутренней стороны ворот стояло уже не меньше полусотни стражников. Поспешно подтягивались из казарм всё новые, кто с шоковым копьём, кто с алебардой, кто с арбалетом. С достаточного расстояния, грозное оружие позволяло стражникам выглядеть почти как настоящие солдаты. А вот вблизи большинство выглядело так, словно и оружие, и форменные жёлтые куртки, теперь их смущали. Словно им хотелось поскорее от всего этого избавиться. При виде Оррика с Чионом, они поспешно расступились, пропуская их в арку ворот.

 Толпа Поборников, уже собравшаяся по другую сторону этой арки, выглядела менее похожей на войско издали. Но куда более воинственной вблизи. В ней смешались люди, выглядевшие почти как княжата и люди, выглядевшие почти как бродяги. Но все, даже слуги, сопровождавшие своих господ, носили оружие и почти все казались знающими, с какого конца за него браться. Многие были дваждырождёнными. Не приходилось сомневаться, что дойди дело до драки между ними и городской стражей… драки-то и не получится, стражников хватит только на драп.

 Если б, конечно не два человека, стоявшие сейчас в воротах. Судья Зандан выглядел спокойным, как и прежде. Начальник стражи Анба посматривал на Поборников с нескрываемым пренебрежением и поигрывал рукоятью меча, словно ждал повода его выхватить. Но молчал.

 А вот судья обратился к толпе ровно в тот момент, когда Оррик с Чионом появились на сцене:

– Пааапрааашу разойтись! Ваше сборище мешает работе управы! – голос Зандана легко перекрыл шум толпы и заставил людей приумолкнуть. Кое-кто даже попятился.

 Но тут из рядов Поборников вышел человек среднего роста и среднего возраста, уже лысеющий, но ещё не утративший живости, чуть поклонился судье, и заговорил. Не столь зычным голосом, но достаточно громко чётко, чтобы его услышали все:

– Господин судья! Какое же это сборище. Мы – просто верные слуги и старые товарищи Нимбу, князя Юншата. Мы здесь, чтобы засвидетельствовать ему своё почтение. Это ведь, кажется, не запрещено законами?

 Меж тем, с улицы, которую перегораживали Поборники, послышался шум.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.