Александр Тамоников
Темное полушарие

© Тамоников А. А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

Главу кубинской мафии все звали Паррандеро. В переводе на русский язык – Весельчак. Конечно, у него было имя, данное от рождения, и все его знали. Ну а для чего ему было скрываться? Он чувствовал себя на острове уверенно, он, можно сказать, был здесь хозяином. Даже так – полновластным хозяином. Что официальные власти, что полиция? Они ничего не могли сделать с Паррандеро, да и не стремились ничего делать. У него были деньги, много денег. Очень много. А у кого деньги – у того и реальная власть. Таков закон того мира, частью которого до поры до времени был остров Куба. И никого не интересует, откуда ты добыл деньги – это еще один незыблемый закон. Чем больше у тебя денег, тем меньше у кого-то возможности и желания знать, каким путем ты их добыл. Это третий закон.

Но все же почти все знали, каким путем разбогател Паррандеро. Это, что называется, был тот самый пресловутый закон Полишинеля. Торговля наркотиками, взимание немалой дани с публичных домов, коим и счета никто не ведал, – вот основные источники дохода Паррандеро. Но не только они. Были и другие источники, о которых знал лишь очень узкий круг людей. Например, пиратство в Карибском море. Еще торговля оружием.

Конечно, и пиратство, и торговля оружием – все это были действия, так сказать, несамостоятельные – вряд ли кто-то позволил бы обыкновенному, по сути, бандиту, каковым являлся Паррандеро, обогащаться таким-то образом, поэтому такое обогащение вплотную касалось политики, а бандиты политикой не занимались. Паррандеро без покровителей обойтись не мог. Они у него и были – власти соседствующих с Кубой США. Разумеется, не сами власти как таковые, а их спецслужбы, но это, по сути, было одно и то же. Именно они снабжали Паррандеро оружием, которое он затем выгодно перепродавал всяческим сомнительным «партиям», «армиям», «союзам» и «движениям». И не только им, а, по сути, всякому желающему, кто мог заплатить.

То же самое касалось и пиратства. Тут уж тем более нельзя было обойтись без высоких покровителей. Попробуй-ка поразбойничай безнаказанно вблизи границ Соединенных Штатов! Мигом уйдешь на дно со своим «веселым Роджером»! А если не на дно, то сядешь на электрический стул. Но Паррандеро и не тонул, и на электрический стул не садился… Из чего сам собою напрашивался вывод о высоких покровителях, которым он был выгоден вместе со всеми своими предосудительными и кровавыми делами.

Если разобраться, он и впрямь был выгоден тем же американским спецслужбам. Остров Куба был слишком большой ценностью – в географическом, а значит, и в политическом смысле. «Непотопляемый авианосец» – это образное прозвище буквально приросло к Кубе. Да, впрочем, так оно было и на самом деле, без всякой образности. Ну а если так, очень важно, кто будет этим «авианосцем» владеть.

Что касаемо американцев, то владеть Кубой они желали просто-таки до самозабвения. А как, по их мнению, это можно было сделать лучше всего? Держать остров в повиновении. А как лучше всего держать его в повиновении? Погрузить в беспросветную, безнадежную нищету. Поселить там страх, отчаяние и уныние. Чтобы каждый островитянин только то и делал, что ежедневно пытался добыть для себя кусок хлеба, а еще уберечься от разномастных разбойников. В такой ситуации никто ни о какой лучшей доле думать не будет. Для этого нужно объединиться, изыскать пути и возможности. Но тяжело объединиться, когда ты голоден, когда ты опасаешься каждого встречного, когда у тебя не хватает сил для объединения. Да что там – для объединения! У тебя не хватает ни сил, ни времени, чтобы даже задуматься обо всем этом. Борьба за ежедневный кусок хлеба – дело невыносимо тяжкое, она отнимает у человека все силы.

Вот в этом-то смысле Паррандеро и был полезен спецслужбам, а через них – и властям соседнего могущественного государства. Он держал в страхе и голоде, а значит, и в повиновении весь остров. Весь «непотопляемый авианосец», название которому было Куба. Оттого его и поддерживали, и покровительствовали ему. Известно, что нет надежнее слуги, чем злобный пес. Во всяком случае, до той поры, пока он не укусит хозяина. А Паррандеро хозяина не кусал. Возможно, этого ему и хотелось, а может, и не было такого желания – что можно разглядеть в мрачной собачьей душе?

Теперь о том, почему у Паррандеро было именно такое прозвище, а не какое-то другое. Прозвище – это ведь не просто так, на пустом месте оно никогда не возникает и обязательно что-то означает, символизирует и выражает. Если вдуматься, то прозвище – это оружие. И зачастую оно куда как действеннее, чем, скажем, пистолет или автомат. Особенно если это прозвище какого-нибудь разбойника. Бывают случаи, когда не надо стрелять ни из пистолета, ни из автомата, а достаточно лишь произнести вслух некое прозвище, и это окажет действие, куда более эффективное и разрушительное, чем всякая стрельба.

Паррандеро это прекрасно понимал. Бывали случаи, когда его людей (а у него было множество подчиненных – целая разбойничья армия) встречали кольями, ножами, а то и ружьями. Но стоило кому-то произнести слово «Паррандеро», и этого почти всегда оказывалось достаточно, чтобы страсти утихли. Потому что бесполезно, бессмысленно и смертельно опасно сопротивляться этому слову. Оно, а вернее, тот, кому оно принадлежало, в любом случае окажется сильнее. И расправится с тобой не задумываясь, так уже бывало: там-то, тогда-то, с кем-то… Страшная слава сопровождала это слово. Вот и скажите: разве прозвище – это не оружие?

И все-таки – почему «Паррандеро»? Почему «Весельчак»? Неужто носитель этого прозвища был настолько веселым человеком, что никакой иной клички нельзя было ему придумать? Скорее наоборот. Никто никогда не видел, чтобы он улыбался – во всяком случае, так, как полагается улыбаться человеку. Он не улыбался, он скалился, как скалится хищный зверь, готовясь к смертельному прыжку. Смертельному – для своей жертвы. Впрочем, даже этот оскал на его лице появлялся в редких случаях. В основном оно было угрюмо и неподвижно, со злобно-презрительной, будто приросшей гримасой. Оттого его и прозвали Весельчаком – так сказать, в противовес реальности.

Конечно же, далеко не сразу Паррандеро прибрал к рукам весь остров! Далеко не сразу стал мрачным властелином этих изумительных по своей красоте мест. Долгое время он был, что называется, одним из многих претендентов на преступный трон, если называть вещи своими именами. На трон всегда бывает много претендентов, независимо от того, что это за трон – истинно царский или, как в данном случае, преступный. Ну а где множество претендентов – там и борьба. И побеждает в этой борьбе самый хитрый, самый изворотливый, самый коварный и жестокий. Ну и, наверное, самый умный из всех претендентов. Что значит – самый умный? А это тот, кто догадался и сумел заручиться поддержкой кого-то могущественного, кого-то такого, кого при всем желании одолеть невозможно. Ну а раз невозможно одолеть, стало быть, лучше с ним и не ссориться. Лучше быть верным псом у его ног.

Применительно к ситуации на Кубе в те годы таким могущественным властелином были спецслужбы США. Вернее сказать, само государство США, а спецслужбы являлись лишь их инструментом. Но это, разумеется, нюансы. Важно было другое. В какой-то момент представители этих самых спецслужб вышли на Паррандеро. Из множества претендентов на трон они выбрали именно его. Почему именно его, об этом никто не знал, даже не догадывался. И сам Паррандеро никогда никому об этом не рассказывал, ну а американские спецслужбы – тем более. Да, в общем, и не важно, почему именно он удостоился хозяйской благосклонности. Был бы не он – нашелся бы кто-то другой, разница небольшая. Важно было то, как дальше станут развиваться события.

А они развивались стремительно и, если можно так выразиться, красноречиво. Оно и понятно: одно дело, когда ты действуешь на свой страх и риск, и совсем другое – когда ты чувствуешь чью-то покровительственную длань. Никто так никогда и не узнал, какие договоренности были у Паррандеро с американскими спецслужбами. Но вдруг, один за другим, стали исчезать конкуренты Паррандеро – такие же бандиты, как и он сам. Одного обнаружили застреленным в своем доме на окраине Гаваны, другого – тоже застреленным, но в собственном автомобиле, третий сам утонул во время купания в море, четвертый непостижимым образом отравился подаренным виски, пятый и вовсе исчез без всякого следа…

Кубинская полиция почти не вникала в это кровавое хитросплетение, не проводила никаких расследований. Высоким полицейским чинам некто доходчиво объяснил, что не стоит выяснять, кто, кого и за что убил, потому что и так все понятно. Просто различные преступные банды выясняют между собой отношения. Сражаются за самые лакомые куски, выясняют, кто в конце концов усядется на преступный трон. Обычное, в общем, дело. И закончится вся эта подспудная война только тогда, когда все они перестреляют, перетопят и перережут друг друга. Ну и кому, мол, от этого будет хуже? Никому. А вот лучше будет всем – Куба наконец вздохнет свободно. Так что не следует чрезмерно усердствовать в расследовании всех этих преступных эпизодов. Наоборот, лучше отнестись к ним с философским и гражданским пониманием – то есть подождать, когда все закончится само собой. А оно обязательно закончится, и притом очень скоро, потому что Куба – остров небольшой и богатств здесь не так уж и много. Значит, и сражаться особо не за что.

Конечно, все это были лицемерные увещевания, потому что никто, по большому счету, не думал о том, чтобы Куба вздохнула свободно. В этой игре были совсем другие ставки… Но кубинская полиция оказалась сговорчивой и понятливой. Ни одно дело, в котором так или иначе угадывались следы противостояния преступных сообществ и кланов, так и не было раскрыто.

В конце концов верх явственно стал одерживать Паррандеро. Попросту говоря, он уничтожил всех своих противников. Руками ли своих подчиненных или, может, ему в этом помогала еще и некая таинственная сила – этого, опять же, никто не знал. А просто факт оказался фактом. В конце концов из серьезных и значимых противников у него на Кубе остался лишь один – некто Луис Верде. «Луис Зеленый», если перевести на русский язык. Конечно, это не было его настоящим именем, да, собственно, дело было и не в том, как его звали по-настоящему. Важно другое – настал решающий момент, когда должны были сойтись два самых главных претендента на трон. И один из них неминуемо должен был умереть, а другой – остаться победителем. Окончательным победителем, над которым никто не властен, за исключением, разумеется, спецслужб США.

Неизвестно, был ли и Луис Верде под покровительством этих самых спецслужб – как и Паррандеро. Возможно, что и был. Даже наверняка был – потому что всякий опытный игрок всегда делает не одну ставку, а как минимум сразу две. Две ставки означают в два раза больше шансов на победу. Хоть одна из заявленных лошадей да прибежит первой к финишу. Так, повторимся, поступает каждый опытный игрок, а уж американским спецслужбам опыта было не занимать…

Одним словом, эти-то двое – Паррандеро и Луис Верде – и сошлись в конце концов в решающем поединке. Причем сошлись в прямом смысле этого слова – лицом к лицу, чтобы окончательно выяснить отношения. Чтобы кто-то из них убил другого.

Нельзя сказать, что Паррандеро был рад такому способу выяснения отношений. Больше того, он ни под каким видом не желал этого, а предпочел бы расправиться со своим соперником по-другому. То есть так, как он привык, как обычно расправлялся со всеми своими соперниками: выстрелом в спину из-за угла, или подсунув ему бутылку с отравленным виски, или с помощью бомбы, тайно прикрепленной под днищем авто, или каким-нибудь иным похожим способом. Ни с кем не надо сходиться лицом к лицу, да и вообще не надо ничего делать своими руками, потому что все сделают рядовые бандиты, а ему, Паррандеро, нужно лишь отдать приказ.

Но на этот раз все было по-другому. Накануне поединка с Луисом Верде у Паррандеро состоялась тайная встреча с неким типом. Он с ним встречался не раз и прекрасно знал, кто он такой и какие силы маячат за его спиной. Типа звали Сэм, но это, разумеется, вымышленное имя, проще говоря, прозвище, потому что в той игре, в которой участвовал Паррандеро, никто не называл друг друга по имени.

Так вот, они встретились, и Сэм сказал Паррандеро, что он должен убить Луиса Верде – настало решающее время.

– Давно пора, – ответил тот, и на его лице отобразился жесткий звериный оскал, обозначавший, должно быть, усмешку.

– Ты знаешь, как это сделать? – спросил Сэм.

– Придумаем что-нибудь, – ответил Паррандеро. – Дело нехитрое. Не он первый… Я дам распоряжение своим людям и…

– Э, нет! – перебил его Сэм. – На этот раз все нужно сделать по-другому!

– По-другому – это как? И почему по-другому?

– Потому что и Луис Верде помышляет о том, чтобы убить тебя. Разве ты этого не знаешь? – с ухмылкой ответил Сэм.

– Допустим, знаю, – скривился Паррандеро. – Это что-то меняет? Пусть попробует…

– Думаю, что в данный момент он размышляет над этим самым тщательным образом и тоже готовится дать распоряжение своим людям. А люди у него – такие же специалисты, как и у тебя. Не хуже и не лучше.

– И что с того?

– Ну, как же, – покачал головой Сэм. – Это же понятно… Ты дашь распоряжение своим людям, Луис Верде – своим. И что в итоге? А в итоге твои люди убьют Луиса Верде, а его люди убьют тебя. А надо, чтобы остался кто-то из вас. Кто-то один. То есть или ты, или Луис Верде. Потому что при любом другом раскладе мы останемся в дураках. А мы очень этого не любим.

– Вы – это кто? – уточнил Паррандеро, хотя, собственно, и уточнять не было никакого смысла, потому что и так все было понятно.

– Мы! – жестко повторил Сэм.

И только теперь до Паррандеро начал доходить истинный смысл той игры, которую затеял Сэм, а точнее говоря, те, кто стоял за его спиной. Суть эта была очевидна и непритязательна – как в какой-нибудь рулетке или, скажем, на ипподроме. А еще точнее – как на ринге, где сошлись два претендента на чемпионство, и один из них должен выйти победителем, а другой – проиграть, никакого иного выбора не предполагалось. Ну а те, кто будет наблюдать за схваткой, делают ставки на того или иного игрока. Так и в этой игре, которую предлагал сейчас Сэм. С той лишь разницей, что проигравший на ринге боксер останется жив, а здесь цена проигрыша была иной, и означала она чью-то смерть, и никаких иных вариантов. Либо смерть Луиса Верде, либо смерть Паррандеро. И что самое главное – у Паррандеро не было возможности отказаться от поединка. Должно быть, и у Луиса Верде – тоже, но это сейчас Паррандеро не интересовало. Его волновала его собственная судьба…

– И как вы все это видите? – спросил он.

– Все очень просто, – легко и даже беззаботно ответил Сэм.

Эта легкость и беззаботность буквально-таки взбесили Паррандеро. Ему захотелось броситься на Сэма, вцепиться ему в горло, удушить его, а быть может, даже по-звериному загрызть… Кажется, Сэм понимал такое подспудное желание, а может быть, оно читалось на лице Паррандеро – как знать. Но он ничуть не испугался, так как понимал, что ничего этакого Паррандеро не сделает, его ярость – это бессильная ярость зверя, загнанного в клетку и не имеющего возможности из нее выбраться. Понимал это и Паррандеро, поэтому приглушил оскал на своем лице и глухо спросил:

– Ну и на кого же вы поставили? На меня? На Луиса Верде?

– Нам, по сути, все равно, – равнодушно пожал плечами Сэм. – Пускай победит сильнейший. И мы продолжим наши отношения с победителем. Вот и все.

– А ты лично на кого поставил? – спросил Паррандеро. – Ведь поставил же? Ты – человек азартный…

На это Сэм ничего не ответил, он сказал другое:

– Все должно произойти таким образом. Вы встречаетесь с Луисом Верде в каком-нибудь уединенном месте, скажем, где-нибудь в горах или на морском побережье подальше от пляжей и отелей. Сходитесь – один на один, никто из ваших головорезов не должен маячить у вас за спинами. У каждого из вас будет пистолет. Ну и еще, пожалуй, нож. Больше никакого оружия и никаких иных прочих хитростей и уловок. А дальше, я думаю, все понятно и без моих объяснений. Один из вас должен умереть, другой – остаться живым. Вот и все.

Паррандеро был человеком жестким и циничным, но даже его невольно поразили те циничность и жесткость, которые неприкрыто звучали сейчас в словах Сэма.

– Значит, мы с Луисом Верде будем играть в «стрелялки» и «догонялки», а вы – любоваться зрелищем? – спросил он.

– В какой-то мере – да, – все так же спокойно ответил Сэм. – Тебе это не нравится? Но ведь и ты до этого долгое время играл в такие игры. Стрелял, догонял, убегал… Так в чем же дело? Остался последний рывок. Что же тебя смущает? А, кажется, понимаю… Тебе не нравится, что сейчас этим делом ты должен заняться самолично? Не твои головорезы, а ты сам? Что ж поделать? Таковы условия. А почему они таковы, я тебе уже объяснял.

– Будто два ковбоя в вашем кино, – вновь приглушенный оскал отобразился на лице Паррандеро. – Доводилось мне видеть в кинотеатрах… Да только я ведь не киношный ковбой!

– Но ты же хочешь безраздельно владеть всем островом? Хочешь быть богатым, не знать счет деньгам и прочим удовольствиям? Хочешь иметь надежных покровителей? Знаю, что хочешь. Ну, так в чем же дело? Остался последний шаг. Убей Луиса Верде – и все это, о чем я говорил, у тебя будет. При этом ни с кем не надо будет делиться. Разве не об этом ты мечтал?

– У меня есть другое предложение, – после молчания произнес Паррандеро. – Убейте Луиса Верде вы. Да, вы. А я останусь жив. Я – человек надежный, не подведу.

– Никак боишься! – усмехнулся Сэм. – Ну, так боязливые нам не нужны. Тем более что и Луис Верде тоже человек надежный. Он, знаешь ли, ни в чем не уступает тебе. Впрочем… – Здесь Сэм сделал нарочитую, почти театральную паузу. – Ты можешь и отказаться.

– Отказаться от чего? – не понял Паррандеро.

– От всего! – Голос Сэма внезапно стал жестким, просто-таки чеканным. – Скажи, что ты не хочешь, и все на этом закончится. Можешь даже не объяснять причину, а просто скажи, что не хочешь…

– И что будет дальше?

– Ничего особенного, – пожал плечами Сэм. – Просто сразу же после этих слов ты должен будешь сделать одно маленькое дельце – пустить себе пулю в лоб. Вот и все. Не правда ли, пустячное дело?

– А… – начал было Паррандеро.

– Изменение правил в игре не предусмотрено! – перебил его Сэм. – Больше того, оно невозможно ни в каком виде! Почему – этого я объяснять тебе не намерен! Тебе все понятно?

– Понятно, – ответил Паррандеро. Ну а что еще он мог ответить?

…А затем состоялась и та самая встреча. Хотя, если называть вещи своими именами, не встреча как таковая, а дуэль. Да-да, самая настоящая дуэль. Должно быть, и Луис Верде каким-то образом был предупрежден об условиях дуэли, потому что прибыл на место один, без свиты и телохранителей.

Встреча состоялась на берегу моря, точнее, в глухом и безлюдном углу заброшенной гавани, куда, наверное, целых сто лет не причаливал ни один корабль. Была ночь, ярко светила луна, с моря дул мягкий ветер – таинственный и лукавый, как и всякий ночной морской ветер.

Вот в этом-то месте Паррандеро и Луис Верде и встретились, и именно оно было заранее уготовано одному из них как место последнего земного упокоения.

Встретились, остановились на расстоянии десяти шагов друг от друга, посмотрели друг другу в глаза, помолчали – каждый, вероятно, думая о своем. А впрочем, почему о своем? У каждого из них сейчас отчаянно вертелась в голове одна и та же мысль – как бы так половчее расправиться с врагом и самому остаться в живых. Именно эта мысль и владела ими, потому что они прекрасно знали, для чего встретились в этом глухом месте. И знали также, что уйти отсюда может лишь один из них…

В отличие от Паррандеро, Луис Верде умел улыбаться по-настоящему, а не скалиться холодным оскалом, подобно зверю. Он, конечно, мало чем отличался от своего соперника, но все же что-то человеческое в нем еще тлело. Улыбка у него была искренней и задорной, даже какой-то детской, несмотря на смертельную опасность для себя.

– Ну что, красавчик, вот мы и сошлись на одной дорожке! – улыбаясь, сказал он. – Вернее, свели нас на этой дорожке. Столкнули лбами, как двух буйволов. А дорожка-то – узенькая! Уж такая узенькая, что одному из нас придется уступить.

Говоря так, Луис Верде держал правую руку на отлете на уровне бедра. Там, под цветастой рубахой навыпуск, у него в кобуре лежал пистолет со взведенным курком. И всего-то оставалось, что выхватить этот пистолет и выстрелить. Выхватить – на мгновение быстрее, чем это сделает Паррандеро.

В той же самой позе и с таким же намерением застыл и Паррандеро. Оба караулили мельчайшие движения друг друга, и не только движения, но и взгляды, и даже вздохи. Взгляды и вздохи тоже много значили в этой нелепой, киношной, но в то же время по-настоящему смертельной дуэли.

– Слушай, красавчик, – снова заговорил Луис Верде. – А может, ну его все к дьяволу?! Может, мы просто одновременно повернемся друг к другу спинами и разойдемся, каждый в свою сторону? В конце концов, что нам делить? Куба – остров большой, так что как-нибудь договоримся. Как тебе предложение? Лично я ничуть не против такого развития событий. Умереть мы с тобой всегда успеем. Ну, так как?

Но и на это Паррандеро ничего не ответил. И не потому, что не был согласен со словами Луиса Верде. Как раз таки наоборот – он был с ними согласен. Он и сам был бы не прочь разойтись со своим врагом в разные стороны, а уж там – как получится, но понимал, что не сделает этого. Он… боялся. Во-первых, боялся Луиса Верде: а вдруг эти его слова – всего лишь хитрая уловка, и, стоит ему только повернуться к нему спиной, он тут же выстрелит… Могло ли такое быть? А почему бы и нет? Сам он столько раз стрелял другим в спину – значит, и в его спину кто-то может выстрелить. Это очень хороший способ расправиться с противником, надежный способ. Когда ты стреляешь противнику в спину, он в этот самый момент не может ответно выстрелить в тебя. Паррандеро это прекрасно знал, да и Луис Верде – тоже. Так что не следовало верить миролюбивым и, в общем-то, разумным словам, которые тот произнес.

Итак, это – во-первых, а было еще и во-вторых. Помимо Луиса Верде Паррандеро боялся еще и Сэма. Его самого или тех, кто угадывался за его спиной, – в данном случае это было неважно. А что, если Сэм или кто-то из его компании сейчас наблюдает за дуэлью? Затаились и – наблюдают? И что тогда? А тогда будет вот что: если Паррандеро и Луис Верде не будут стрелять друг в друга, то в них выстрелит Сэм из своей засады – в кого-то одного из них или сразу в двоих. Скорее всего, все же в обоих, раз они посмели заключить между собой перемирие и ослушаться Сэма. Такое не прощается, такого правила в этой смертельной игре нет – это Сэм объяснил Паррандеро весьма доходчиво. Да, наверно, и Луису Верде тоже.

Но Луис Верде, видать, все же на что-то надеялся или, может, просто боялся умереть. Паррандеро тоже боялся умереть, но, в отличие от Луиса, не питал никаких иллюзий. Он отчетливо понимал, что кто-то из них двоих сегодня должен умереть. Поэтому он ничего и не ответил на предложение Луиса Верде.

– Молчишь? – спросил Верде и даже на миг перестал улыбаться. – Что ж… Иногда молчание красноречивее всяких слов…

…Невидимая морская птица вдруг тяжело захлопала крыльями, и этот неожиданный звук на миг отвлек внимание дуэлянтов. Но только – на миг. В следующее же мгновение и Паррандеро, и Луис Верде выхватили пистолеты – причем сделали это одновременно. Два выстрела также прозвучали одновременно, и обе пули угодили в цель. Правда, выстрел Паррандеро оказался чуть точнее – его пуля попала точно в сердце противнику. А пуля Луиса Верде угодила в правое плечо Паррандеро. Он невольно вскрикнул, выронил пистолет и тут же судорожно рухнул на колени, пытаясь левой рукой нащупать оружие, чтобы еще раз выстрелить, если понадобится.

Но второго выстрела не понадобилось – его пуля угодила точно в цель. Луис Верде лежал на песке в десяти шагах от него и не шевелился. Держа пистолет в левой руке (правая рука не слушалась), Паррандеро осторожно приблизился к поверженному противнику. Да, Луис Верде был мертв – это было понятно при первом же взгляде – так мог лежать только покойник.

– Эй! – хрипло крикнул он куда-то в полутьму. – Где вы там? Получите результат! Я – живой, а он – мертвый! Выходите, не таитесь! Я ведь знаю, что вы где-то рядом!

Но никто не отозвался и не вышел. Паррандеро еще с минуту постоял над поверженным противником, затем выругался забористым испанским ругательством, сунул пистолет в кобуру и, придерживая рукой окровавленное плечо, побрел прочь.

…Сэм встретился с ним лишь через неделю. Паррандеро приветствовал его мрачным оскалом. Говорить ничего не хотел, так как понимал: раз он явился, то все скажет сам.

– Как плечо? – спросил Сэм.

– Давай я сейчас пальну в твое плечо из пистолета, и ты сразу же перестанешь задавать такие вопросы! – резко ответил Паррандеро.

– Ну-ну, – примирительно произнес Сэм. – Плечо – это пустяки, через месяц заживет. Главное – ты жив. И тебя ждут великие дела.

– Если бы Луис Верде был чуть точнее, чем я, то такие слова ты бы сейчас говорил ему, не так ли? – Оскал на лице Паррандеро стал еще шире и отчетливее.

– Все это не важно – если бы то, если бы это… К чему бессмысленные слова? Важны лишь факты. А они таковы: ты – жив и сейчас мы с тобой общаемся. Нам есть о чем поговорить. С тем я к тебе и пришел.

Их разговор длился несколько часов кряду. Наверно, иначе было и нельзя, потому что это был очень важный разговор. Таким же важным был и его итог. Отныне Паррандеро получал власть над всем островом. Не официальную, разумеется, власть, но она была куда как весомее официальной. И денежнее. Все притоны и публичные дома отныне, так или иначе, поступали в подчинение Паррандеро. Вся наркоторговля – тоже. Здесь надо сказать, что Куба в то время была своего рода перевалочным пунктом в плане наркоторговли: на остров со всех сторон доставлялись наркотики, и отсюда они переправлялись в разные концы света конечному потребителю. Плюс – легальные и полулегальные магазины и лавчонки, которые Паррандеро имел право облагать данью.

Все это должно было приносить просто-таки шальной доход, однако и это было еще не все. Еще в подчинение Паррандеро поступали все кубинские воры самых разных мастей – от домушников до карманников, – которые обязаны были делиться с ним своим доходом. И, опять же, это было еще не все.

– Наркотики, проститутки и всяческое ворье – это, конечно, дело доходное, – сказал Сэм. – Но есть и другие доходные делишки, причем доход от них куда как больше, чем от проституток.

– И что же это за делишки? – спросил Паррандеро.

– Оружие, – ответил Сэм.

– Какое оружие? – не понял Паррандеро.

– Самое разное, – ухмыльнулся Сэм. – Из которого стреляют. Ну и, понятно, боеприпасы к нему.

– Ну, оружие… – Паррандеро по-прежнему не мог понять, куда тот клонит, – так и что же с того?

– Куба – очень выгодное место для перепродажи оружия, – сказал Сэм. – Как в географическом, так и в политическом смысле. Нужно только, чтобы кто-то возглавил это дело, взял его под контроль. Стал бы этаким оружейным бароном. Ты понимаешь, к чему я клоню?

– Понимаю, – дошло наконец до Паррандеро.

– Вот ты и станешь таким бароном! – сказал Сэм, и эти слова прозвучали не как предложение, а как приказ.

– Да, но откуда мне взять оружие? И кому его перепродавать?

– Откуда брать? – переспросил Сэм. – Об этом можешь не беспокоиться. Если мы обо всем с тобой договоримся, то оружие начнет регулярно поступать на остров. На кораблях. Твое дело – встретить эти корабли, принять груз и с выгодой его перепродать. Кому – это уж твоя забота. Треть выручки – твоя. Как видишь, все просто.

– Я понял, – кивнул Паррандеро.

– Тогда ты должен понять и все остальное: отказываться не имеешь права. Если откажешься, мы заменим тебя кем-нибудь другим, а тебя уберем. То же самое с тобой случится, если ты вздумаешь играть по своим собственным правилам, то есть обманывать нас.

– Понял…

– Хочется надеяться. Теперь вот еще что. В Карибском море творятся сплошные безобразия. Пираты, понимаешь ли… Оно вроде бы и неплохо, однако эти лихие ребята совсем отбились от рук. Решили, что они – вольные птицы и никому подчиняться не должны. А это неправильно. Этих птичек нужно загнать в курятник. С большинством из них уже проведена соответствующая разъяснительная работа. Большинство поняли, а кто не понял, тем уже это и не нужно, они любуются сейчас подводными пейзажами. Так вот. Скоро эти птички начнут слетаться к тебе на поклон. Да-да, именно к тебе. И будут просить, чтобы ты взял их под свое отеческое покровительство. Ну, так ты им в этом не отказывай, потому что это дело нужное. И денежное для тебя. Ты все понял или тебе нужны дополнительные разъяснения?

– Понял…

– Вот и хорошо. Стало быть, действуй. Выстраивай на острове свою собственную империю. Император Паррандеро – звучит, по-моему, неплохо. А мы будем наблюдать со стороны и деликатно тебя поправлять, если в том возникнет необходимость. Но лучше все же, если бы такая необходимость не возникала. Взаимопонимание, знаешь ли, – это всегда лучше, чем непонимание. Ты со мной согласен?

– У меня вопрос, – немного помолчав, снова заговорил Паррандеро.

– Я даже догадываюсь, что это за вопрос, – ухмыльнулся Сэм. – Ты хочешь спросить, для чего нам все это нужно, не так ли?

– Да, – кивнул Паррандеро.

– Ну, если бы не было нужно, то мы бы ничего такого и не затевали. Для чего нам попусту тратить время и понапрасну заботиться о всяких бандитах вроде тебя? Мы – люди занятые, у нас далеко идущие планы. Планы политического свойства, если говорить точнее. Мало ли как может повернуться ситуация в мире, в том числе и на Кубе? Тогда-то ты и твоя империя нам и пригодятся – уже в политическом смысле.

– Терпеть не могу политики! – скривился Паррандеро. – Тем более ею заниматься!

– И тем не менее занимаешься, – сказал Сэм. – Да-да! Все твои дела: наркотики, проституция, оружие, пиратство, как ни крути, – все это политика. Все на свете – политика! Нет в мире больше ничего, есть лишь политика, в какой бы форме она ни выражалась. Стало быть, и ты тоже – политик. Под личиной мафиози. Ну а что? Очень даже неплохое прикрытие. Почтенное.

На том они и расстались. Впрочем, слово «расстались» носило предельно условный характер. Паррандеро прекрасно понимал, что ни о каком расставании в исконном понимании этого слова речи быть не может. Он – на жестком поводке, его постоянно будут контролировать. Он должен будет делиться доходами и постоянно помнить, что в любой момент его могут убрать и заменить кем-то другим. Причем слово «убрать» было настолько понятным, что никаких дополнительных разъяснений не требовалось. А значит, некуда ему было деваться. Приходилось играть по правилам, и изменить их он не мог.

* * *

За сравнительно короткое время Паррандеро выстроил на Кубе настоящую преступную империю. И сам превратился в императора. Конечно, нелегко ему пришлось – во всех смыслах слова. Сколько труда он приложил, сколько раз за это время его жизнь висела на волоске, скольких по его распоряжению застрелили, зарезали, отравили, утопили в море! У него не было на этот счет точной цифры, да и зачем она ему была нужна? Здесь дело не в цифре, а в той страшной славе, которая вскоре стала его спутницей. И раньше его прозвище наводило ужас на многих, а уж теперь – на всех без исключения.

Сложнее всего пришлось с оружием. Принять его и припрятать – с этим особых проблем не возникало. Но кому его продать? Нужно было искать покупателей, причем искать осторожно, вдумчиво, без права на ошибку, потому что ошибка в таком деле означала неминуемую гибель самого Паррандеро. Если его не убьют покупатели оружия, с которыми он не нашел общий язык, то наверняка это сделает Сэм или кто-то из его компании. Ведь оружие – это не публичные дома, даже не наркотики, это гораздо опаснее.

Но все в итоге встало на свои места. Оказалось, что нужда в оружии – просто-таки огромная, всевозможных покупателей – хоть отбавляй. Всяческие банды, мафиозные кланы, разномастные личности, называвшие себя «повстанцами», «революционерами», «партизанами»… И всем им нужно было оружие. В кого они из него стреляли, Паррандеро это было неинтересно. Главное, чтобы эти люди исправно платили деньги за товар. А они – платили…

…А потом на Кубе все поменялось. Причем начало меняться так стремительно и непредсказуемо, что Паррандеро просто не успевал следить, какие ветры и откуда дуют и, главное, что они могут с собой принести. Ветров было множество, дули они с разных сторон и с разной силой…

Кончилось все тем, что к власти на Кубе пришел Фидель Кастро. И почти сразу же начал наводить порядок. Этот порядок назывался «революционным», и он касался всего и всех. В том числе коснулся Паррандеро и его преступной империи. Здесь, конечно, он дал маху, даже и не предполагая, что новые веяния на острове могут коснуться и его. Ведь он – не просто какой-то бандит средней руки, он – император преступной империи, пустившей корни по всему острову. Легко ли выкорчевать такую империю? Оказалось, что легко – стоит этого лишь по-настоящему захотеть. А у Фиделя Кастро имелось такое желание – искреннее, целеустремленное, революционное.

Поначалу Паррандеро как мог сопротивлялся. Он пытался с кем-то договариваться, кому-то сулил немалые деньги, кому-то угрожал… Даже по его приказу были убиты несколько наиболее опасных представителей новой власти. Но ничего из этих проверенных средств не помогло, и трон под Паррандеро зашатался, причем настолько ощутимо, что в любой момент мог рухнуть, похоронив под своими обломками самого Паррандеро.

Тогда он попытался встретиться с Сэмом или еще с кем-нибудь из его компании и спросить, что же делать дальше. К его немалому удивлению и к немалой его тревоге, оказалось, что сделать это не так просто – хотя прежде такие встречи случались регулярно и без всяких затруднений.

В конце концов он все же встретился с Сэмом. И невольно поразился тем переменам, которые произошли с этим самоуверенным и циничным человеком. Куда только все подевалось?! В этот раз Сэм был каким-то нервным, чем-то напуганным, почему-то не уверенным ни в самом себе, ни в своих словах.

– Что, все так плохо? – не без внутреннего злорадства поинтересовался Паррандеро. – Прижали вам хвост?

– Тебе – не меньше, чем нам! – со злостью ответил Сэм. – Мы-то разгребем все это дерьмо, а вот ты – потонешь в нем. Ты уже по горло в этой субстанции. Еще денек-другой, и… – Сэм не договорил, лишь махнул рукой.

На это Паррандеро не сказал ничего, да и что он мог сказать, если бы даже и хотел? Он и без Сэма понимал, что положение аховое: его или пристрелят по указанию новых кубинских властей, или упекут в тюрьму, что, в принципе, означало ту же смерть, но только на какое-то время отсроченную. Ему нужно было знать, что предпринять, причем предпринять немедленно, сегодня же, потому что завтра будет поздно. Должен же Сэм дать хоть какой-то дельный совет! Ведь он, Паррандеро, столько лет работал на него, вернее, на ту страну, которую тот представлял! Он и дальше согласен работать на этого же хозяина, он еще ему пригодится! В конце концов, у них давний уговор на эту тему!

– Спрашиваешь, что тебе делать? – скривился Сэм. – Уматывай в Америку, пока есть такая возможность! Бросай все и – уматывай! А там жди дальнейших распоряжений. Может, ты еще нам и пригодишься…

Совет Паррандеро понравился – тем более что он и сам подумывал о том же. В Соединенных Штатах новая кубинская власть его не достанет. Большую часть своего капитала он давно уже перевел в американские банки, так что жить в Америке он будет безбедно. Его, правда, смущали слова Сэма о том, что в дальнейшем он может еще пригодиться. Кому именно пригодиться, в какой роли пригодиться? Но что об этом думать сейчас? Сейчас нужно спасаться, а дальше будет видно.

Не без труда, но Паррандеро удалось перебраться в Америку. Здесь он осел и затаился. И насколько это было возможно, наблюдал за тем, что происходило на Кубе. А происходило такое, что, по мнению Паррандеро, места ему там не было. Он не мог туда возвратиться, даже если бы и пожелал. Но это было бы желанием безумца, а таковым Паррандеро себя не считал.

Помимо самого Паррандеро, в США перебрались и многие его собратья по разбойничьему ремеслу – такие же мафиози, как и он сам. Оказавшись в Америке, они встретились и заговорили о том, как им быть дальше. Мнения были самые разные, однако все склонялось к тому, чтобы и здесь, в Америке, продолжать то кровавое дело, которым они занимались на Кубе. В таких предложениях имелся определенный резон – ничего другого гангстеры делать не умели, да и не желали учиться ничему другому.

Однако Паррандеро был категорически против.

– Здесь вам не Куба! – втолковывал он своим бывшим сподвижникам. – Здесь у нас – убежище. Или, может, вы хотите, чтобы американские власти нас арестовали и выдали новым кубинским властям? Представьте, с какой радостью нас примут на Кубе и что там с нами сделают!

– Тебе, конечно, хорошо рассуждать, – возражали те. – Ты человек богатый, а потому можешь хоть до самой смерти плескаться в каком-нибудь теплом бассейне во Флориде. А нам-то как быть? Мы не скопили таких богатств, как ты!

– Ну и дураки, что не скопили, – равнодушно отвечал Паррандеро. – Надо было думать о завтрашнем дне. А вы жили лишь одним днем. Кто же в этом виноват? Вы сами и виноваты.

– Да, но что же нам теперь делать? – спрашивали сподвижники.

– А что хотите, то и делайте, – отвечал Паррандеро. – Пасите скот в Техасе, или ловите креветок в Карибском море, или устраивайтесь поломойками в какой-нибудь бар. Дело ваше – не мое.

– А может, ты поделишься с нами своими доходами? – мрачно интересовались сподвижники. – Как-никак это мы их для тебя зарабатывали, рискуя своими жизнями…

– Нет, не поделюсь, – отвечал Паррандеро. – И попробуйте только их у меня отнять силой!..

Так он говорил, и на его лице появлялся хорошо всем знакомый оскал, глядя на который сподвижники понимали, что с Паррандеро лучше не связываться. Лучше и впрямь устроиться пастухом в Техасе или поломойкой в какой-нибудь придорожной забегаловке – целее будешь.

– Вот что я еще вам скажу, – говорил Паррандеро. – Вы не теряйтесь. Очень может быть, что когда-нибудь вы мне понадобитесь. Если, конечно, к тому времени будете еще живы…

Итак, Паррандеро жил незаметной жизнью типичного американского обывателя, и лишь одна мысль его беспокоила – на сколько лет ему хватит тех кровавых денег, которые он успел вывести из Кубы, когда был там императором, правильнее говоря, самым главным мафиози…

Глава 2

Далеко ли от Кубы до страны под названием Венесуэла? В общем-то, не так и далеко – всего лишь переплыть море и оказаться на другом его берегу. В те самые времена, когда на Кубе безраздельно властвовал император-мафиози Паррандеро, в Венесуэле был свой мафиози-император, который ничем ему не уступал. Все звали его Грис Гато, что в переводе на русский язык означало «Серый Кот».

По сути, в то время в Венесуэле творилось то же самое, что и на Кубе, – с поправкой, разумеется, на местные условия. В Венесуэле выращивали кофе, много превосходного кофе. И добывали нефть – много нефти. Кофе и нефть были основными богатствами этой страны. А где богатства – там и завистливые, хищнические взгляды. А где взгляды – там и действия. Вполне понятно, чьи это были взгляды и действия. Североамериканские корпорации буквально оккупировали благодатную страну Венесуэла, прибрали к рукам все ее богатства, оставляя венесуэльцам лишь жалкие крохи – надо же было кому-то трудиться за гроши на кофейных плантациях и нефтяных приисках!

Понятно также, что в Венесуэле процветала преступность. И стихийная, и организованная – всякая. Без этого никак нельзя, потому что американское хозяйничанье на чужой земле и преступность – это, можно сказать, близнецы-братья, одно без другого просто немыслимо.

Главой венесуэльской мафии и был Грис Гато. Почему его так прозвали? Ну, может быть, потому, что своими манерами он напоминал вкрадчивую и коварную кошку. Кошка, как известно, зверь двусмысленный. На первый взгляд она нежна, ласкова, покладиста – просто-таки безобидная плюшевая игрушка. Но у нее есть острые зубы и такие же острые когти, и уж из них она свою добычу ни за что не выпустит. Вот так же вел себя и Грис Гато. В плане своей внешности он был малозаметен, непригляден, тускл и сер – этакий серый человечишко. Ну и как его в таком случае называть? Серый Кот, и никак иначе. Сам ли он так себя назвал или, может, кто-то другой прилепил к нему такое прозвище – это не так и важно. Важно было другое: этот внешне малозаметный человечек был грозным и непререкаемым авторитетом – королем венесуэльской мафии.

Конечно, его самостоятельность имела известные пределы. Она, если можно так выразиться, упиралась в американскую стену. И выйти за пределы этой стены у Гриса Гато не было никакой возможности, да и желания – тоже. Он был разумным человеком и понимал, что бы с ним случилось, вздумай он сдуру переть на эту стену.

К нефтяным и кофейным делам Гриса Гато не допускали, торговля оружием, проституция и пиратство дохода принести также не могли – слишком мало в Венесуэле было и того, и другого, и третьего. Но ничего такого главному венесуэльскому мафиози и не требовалось. Ему вполне хватало всего того, что, так или иначе, было связано с наркотиками. Мутный, смертоносный наркотический шквал буквально-таки захлестывал Венесуэлу…

Все изменилось с приходом нового президента Карлоса Андреаса Переса. О, это был человек, знающий, что ему нужно! И что еще важнее, знающий, что нужно стране, которую он возглавил! За рекордно короткое (в историческом плане) время он произвел в стране просто-таки революционные преобразования. Коренные преобразования, основополагающие! Ему удалось вытеснить из Венесуэлы американские корпорации – он просто взял да и национализировал все нефтяные прииски и кофейные плантации. А тех, кто ранее ими владел, выслал из страны. Впрочем, они и сами с радостью побежали, потому что венесуэльская земля стала дымиться у них под ногами.

Это была первая победа нового президента, а за ней последовала и вторая – не менее значимая. На этот раз удар был нанесен по венесуэльской мафии. Да еще какой удар! От прежде могущественной преступной империи остались одни лишь осколки. Что касается Гриса Гато, то ему удалось сбежать из страны и укрыться в Соединенных Штатах. Венесуэльский президент по официальным каналам затребовал его выдачи…

* * *

…– Ну что, марико, плохи твои дела! – произнес мужчина американской наружности, вальяжно развалившись в кресле. – Совсем плохие! Просто-таки отвратительные! Ты понимаешь, о чем я толкую, чама?

Вальяжным мужчиной был тот самый Сэм, который некогда имел дело с главой кубинской мафии Паррандеро. Внешне он выглядел совсем иначе, чем в бытность свою на Кубе, но, по сути, оставался тем же Сэмом – иначе говоря, исполняющим те же самые обязанности. Его собеседником был неприметный с виду человек, чем-то похожий на серого настороженного кота, – Грис Гато, в недавнем прошлом глава венесуэльской мафии.

Было хорошо заметно, что ему не понравились слова «марико» и «гата». Да и как они могли понравиться? Это были жаргонные словечки, обозначавшие пренебрежительное отношение к собеседнику. Пренебрежительное и уничижительное, короче говоря, оскорбительное. Так в Венесуэле обычно обращаются к тому, кого хотят преднамеренно унизить и указать ему на его истинное место. Плохие это были слова, обидные. В прежние времена Грис Гато не раздумывая выстрелил бы в того, кто посмел обращаться к нему подобным образом. Но сейчас были иные времена. Сейчас приходилось терпеть и делать вид, что «марико» и «чама» – это просто обычные, милые словечки, которыми награждают друг друга мужчины, состоящие между собой в приятельских отношениях.

– Плохи твои дела, марико! – повторил Сэм. – Перес требует, чтобы мы тебя арестовали и переправили в Венесуэлу. Просто-таки немедленно, без промедлений и раздумий! Ну, разве это хорошие для тебя вести?

– Какой еще Перес? – угрюмо спросил Грис Гато, хотя, конечно, мог бы и не задавать такого вопроса, потому что прекрасно знал, кто этот самый Перес.

– Какой Перес? – хохотнул Сэм. – Это тот, от которого ты едва унес ноги! И от которого скрываешься сейчас здесь, в благословенных Соединенных Штатах! Так вот – он требует. И грозит международными последствиями, если мы не прислушаемся к его справедливым требованиям. И что нам делать – я просто ума не приложу… Да вот, прочитай, что написано в этой бумажке, чтобы не думал, что я вожу тебя за нос. – С этими словами Сэм протянул Грису Гато лист бумаги. Это была копия запроса об аресте и выдаче Гриса Гато.

– Ну что, прочитал? – с нарочитой ленцой поинтересовался Сэм. – Уяснил суть? Как видишь, бумага серьезная. Все в ней на месте – и слова, и подпись, и печати. Основательная бумага. Перспективная. И перспектива эта – осложнение отношений с суверенной страной Венесуэлой. Это – если мы откажемся тебя арестовать и доставить в упакованном виде по месту требования. И что нам прикажешь делать? А?

– Зачем вы мне все это говорите? – спросил Грис Гато. Его слова звучали тускло и равнодушно, но какое-то скрытое напряжение в них ощущалось! И Сэм, конечно же, это чувствовал.

– Ну, так выдавать тебя Пересу или не выдавать? Именно так стоит вопрос, – ответил Сэм. – Оттого я это тебе и говорю. Как же нам быть? Может, лично у тебя есть мнение на этот счет? У нас на данный момент его нет, вот ведь какое дело! Мы – на политическом распутье. Если, предположим, не станем тебя выдавать, то тем самым осложним отношения с твоей потерянной родиной, так как Перес этого нам ни за что не простит! А если выдадим… – Сэм не договорил, причем сделал это преднамеренно. Иногда недоговоренная фраза значит гораздо больше, чем законченная. Сейчас как раз и был такой случай.

– Отдайте меня Пересу, – все тем же равнодушным тоном произнес Грис Гато, – раз уж вы так боитесь осложнить отношения с Венесуэлой…

Он нарочито и обдуманно произнес эти слова. Потому что прекрасно понимал: никакой арест и никакая выдача Венесуэле ему не грозят. Здесь все было просто. Если бы американцы и впрямь хотели его арестовать и выдать Венесуэле, то для чего нужны все эти разговоры? Взяли бы и арестовали без всяких разговоров. А уж если разговоры, то ни о каком аресте речь не идет. А о чем же тогда? А о том, чтобы напугать его, Гриса Гато. Чтобы сделать его еще послушнее. Чтобы связать его еще одной веревкой, которая, может статься, гораздо надежнее всех прочих веревок, которыми он и без того связан. Вот о чем по большому счету идет речь, а не о том, чтобы его арестовать и переправить в Венесуэлу. Что ж, послушаем, что Сэм будет говорить дальше…

Сэм же молчал. Последние слова Гриса Гато выбили его из колеи, он не ожидал от него таких слов, а ожидал, что Грис Гато испугается и будет умолять не арестовывать его, будет уверять, что он американцам еще сгодится. А получилось совсем по-другому: Грис Гато ничуть не испугался и тем самым перехватил инициативу в разговоре. Он переиграл Сэма в его хитрой игре.

– Говорите конкретно, что вам нужно, – сказал Гато, – а я подумаю, подходит ли это мне.

– Что ж, выложим карты на стол, – кивнул Сэм, и это были единственно правильные слова, которые он мог сказать в такой ситуации. – Поговорим в открытую. Тут, марико, такие дела…

– Я лучше вас знаю испанский язык! – с внезапной резкостью произнес Грис Гато. – И я с легкостью мог бы найти подходящее словечко и в ваш адрес, похлеще, чем марико! Так что не надо называть меня этим словом! Я нужен вам так же, как и вы мне. Поэтому и беседа у нас должна идти на равных! Ты хорошо меня понял, перико?

Перико – так на жаргоне венесуэльских наркоторговцев назывался кокаин. Но вместе с тем это слово имело и другое, куда более оскорбительное значение. Сэм это знал и прикусил язык. «Два – ноль в пользу этого венесуэльского кота!» – с досадой подумал он. А вслух сказал:

– Что ж… Пока что нам от тебя ничего не нужно. Подчеркиваю – пока. Но не исключено, что скоро ты нам понадобишься. Очень возможно, что у нас появится для тебе одно дельце. Между прочим, очень даже выгодное дельце. Выгодное в первую очередь для тебя. Так что жди и будь на виду. Ни в какие аферы не влезай. Живи, как полагается жить законопослушному американскому гражданину. Когда ты нам понадобишься, мы тебя найдем. И продолжим этот разговор. Ясно?

Грис Гато ничего не ответил, лишь молча кивнул.

– Вот и хорошо, – сказал Сэм. – Будем считать, что мы обо всем договорились. Да, вот еще что. Насколько я знаю, здесь, в Америке, ты не один, с тобой вместе сюда из Венесуэлы перебрались и другие твои единомышленники…

– Может, и так, – лениво ответил Гато. – Да только я с ними не поддерживаю никаких отношений. Зачем они мне нужны? Поэтому я понятия не имею, где они сейчас. Живы ли, в тюрьме ли, а может, подались в какие-то другие страны… Говорю же – не знаю.

– А ты узнай, – сказал Сэм. – Собери небольшую надежную команду и не теряй их из виду. Пускай эта команда будет наготове.

– Собрать, конечно, можно. Но они будут спрашивать, какое дело им предстоит. И что я должен сказать?

– Скажи что хочешь, – пожал плечами Сэм. – Главное, чтобы они были у тебя под рукой.

На этом разговор закончился. Сэм ушел, а Грис Гато долго еще пребывал в задумчивости. Он прекрасно понимал, откуда дует ветер, а также понимал, что ему никак не уклониться и не укрыться от этих дуновений. Он был всецело в руках американских спецслужб, и эти парни в любой момент могли сделать с ним все что угодно. Скажем, арестовать и передать венесуэльскому правительству. Впрочем, это вряд ли. Ничего такого они бы не сделали – хотя бы в отместку за то, что венесуэльское правительство выперло их из страны, лишив лакомого куска. А вот убить его – могут запросто. В любом месте, в любое время и любым способом. Избавиться как от ненужного балласта, если посчитают, что он, Грис Гато, и вправду стал для них балластом.

Значит, нужно продолжать игру. Да-да, именно так – продолжать, хотя Гато не знал ни правил этой игры, ни ее целей. Он мог лишь догадываться о целях, но догадка – дело ненадежное, она может и обмануть. Ну да ладно, не в этом сейчас дело. И о правилах, и о конечной цели он узнает по ходу дела: у кого-то спросит, о чем-то догадается самостоятельно… А пока нужно начинать с малого…

…Спустя три дня Грис Гато сидел в заднем помещении одного из баров, и не один, а в окружении целого десятка неких личностей. Этими личностями были те самые люди, которые некогда творили в Венесуэле всякие предосудительные дела. Оказалось, что не так-то и сложно отыскать их в Америке. Всех, конечно, Гато не отыскал, но вполне хватило и десятка.

– Кажется, возвращаются добрые старые времена? – спросил у него один из них. – Ну, так говори, не томи душу! В кого будем стрелять? Или, может, пойдем грабить банк?

– Тут вот какое дело, парни… – начал Гато.

То, как он сказал эти слова, и то, как себя вел, внушило собравшимся личностям уверенность и оптимизм. Они видели, что перед ними – прежний Грис Гато, а значит, и дела предстоят серьезные. Весь вопрос в том, когда именно они случатся, те самые дела.

Глава 3

Несколько лет кряду ни Паррандеро, ни Гриса Гато никто, можно сказать, не беспокоил. Имеется в виду – никто из американских спецслужб. Казалось, американские спецслужбы о бывших мафиозных королях позабыли напрочь. Конечно, могло быть и такое, что все это время за ними велось тайное наблюдение, однако ни Паррандеро, ни Грис Гато этого не замечали.

А вот бывшие их сподвижники – те то и дело давали о себе знать. Недели не проходило, чтобы какой-нибудь бандит не звонил своим бывшим боссам. Зачастую звонками они не ограничивались, а являлись к Паррандеро или Гато лично, да притом еще и целыми делегациями. Разговор во время таких встреч был, по сути, на одну и ту же тему: когда состоится то дело, которое им было обещано. Бандиты не спрашивали, что это за дело – это им было безразлично. Их интересовали сроки.

– Нас остается все меньше и меньше! – говорили они своим боссам. – Кто – в тюрьме, кого – застрелили, кто-то – и вовсе исчез без всяких следов. А те, кто жив и на свободе, занимаются всякой мелочовкой вроде уличных грабежей и квартирных краж где-нибудь на окраине. Нам хочется большого дела! Вы обещали нам большое дело! И большие деньги! Где обещанное дело? Где деньги?

– Вы нам врете! – говорили другие. – Босс, который постоянно врет, не достоин называться боссом. Он заслуживает презрения. Или пули!..

Да-да, были и такие разговоры, которые по большому счету были не разговорами, а неприкрытой угрозой. Бывшим наркоторговцам, торговцам оружием и пиратам ничего не стоило сунуть нож под ребро своему бывшему боссу или выстрелить ему в спину.

И Паррандеро, и Грис Гато все это прекрасно понимали, но что они могли сказать, кроме невнятного «ждите»? Они уже и сами не верили в то, что когда-нибудь пригодятся своим бывшим покровителям.

Но оказалось, что Паррандеро и Гриса Гато не забыли. Первым вспомнили о Грисе Гато. Однажды в его квартире раздался телефонный звонок. Ему редко кто звонил, а если и звонили, то в основном его бывшие сподвижники с вопросами и угрозами. Однако на этот раз это был кто-то другой.

– Это ты, марико? – раздался в трубке насмешливый голос. – Знаю, что ты… Живой, стало быть. Это хорошо. Привет тебе от перико. Помнишь наш давний разговор, когда мы награждали друг друга этими веселыми эпитетами? Ха-ха-ха! Славные были времена, что и говорить! Значит, говоришь, ты жив? Узнаешь старого друга?

Это был старый знакомец Сэм – Грис Гато узнал его сразу. Ведь это именно он называл Гриса Гато обидным словом «марико», а тот в ответ называл Сэма еще более обидным «перико». Да, это был Сэм. И это означало, что о Грисе Гато наконец вспомнили. Для каких таких надобностей вспомнили – того он, конечно, пока не знал. Но, главное, вспомнили…

– Узнаю, – сказал он. – И что дальше?

– Надо бы встретиться и кое о чем потолковать, если ты не возражаешь.

– Ну, подъезжай. Думаю, ты знаешь, где меня найти.

– Знаю, – сказал Сэм. – Но лучше будет, если не я подъеду к тебе, а ты к нам. Скажем, сегодня вечером, в восемнадцать ноль-ноль. Тебя устраивает такое время?

– Куда подъехать? – спросил Гато.

– Запоминай адрес, – и Сэм продиктовал название улицы и номер дома. – Здесь тебя встретят и проводят куда надо. Ну, мы тебя ждем. Надеюсь, ты по-прежнему все тот же Грис Гато, который никогда и никуда не опаздывал? Будь точен и на этот раз, – напомнил Сэм и повесил трубку.

А Грис Гато погрузился в размышления. Да, он по-прежнему был все тем же Грисом Гато, который никогда ничего не предпринимал, прежде чем не обдумает каждый свой шаг. Итак, ему позвонили. Позвонил Сэм, старый знакомый. Тот самый Сэм, с которым некогда его связывали серьезные дела. Это были дела с отчетливым политическим ароматом – стало быть, и предстоящее дело также будет иметь тот же самый аромат. В том, что такое дело намечается, Гато ничуть не сомневался, иначе для чего Сэму было ему звонить спустя столько лет? А вот же, позвонил. Значит, дело предстоит серьезное и срочное.

Тем более что в разговоре Сэм произнес слово «мы». Не «я тебя жду», а «мы тебя ждем». Вот оно как. Его, Гриса Гато, ждет не Сэм, а кто-то другой. А Сэм в этом деле – посредник. Ну да, он и в прежние времена был лишь посредником, за спиной которого явственно маячили могущественные тени. Похоже, эти самые тени вновь замаячили за спиной Сэма. Вряд ли за минувшие годы он сменил ремесло и превратился, скажем, в какого-нибудь заурядного налетчика или такого же заурядного мошенника. Так не бывает.

Значит, и впрямь дело, в которое пытаются втянуть Гриса Гато, окрашено в омерзительные политические цвета. И хотя они омерзительные для Гриса, но куда от них деваться? Их не закрасишь ни в какой другой цвет. Да и для чего их закрашивать? Ведь наверняка это еще и денежные дела. А у Гриса Гато с деньгами туго, поистратился он за минувшие годы, разлетелись в разные стороны те богатства, которые ему удалось вывезти в свое время из Венесуэлы. Разлетелись – будто бы их никогда и не было.

А из всего этого следовал вывод: Грис Гато поедет по тому адресу, который назвал ему Сэм. И ровно в восемнадцать ноль-ноль он будет на месте, потому что он по-прежнему все тот же Грис Гато, который никогда и никуда не опаздывает.

Но даже не в этом было дело, он просто не мог отказаться от такого предложения ни под каким видом. Отказ означал бы для него верную смерть – это Грис Гато прекрасно понимал. Не для того о нем помнили столько лет, чтобы простить его отказ. Если бы он отказался, его бы просто убрали, как ненужный мусор, который валяется под ногами. Как мусор, которому известны кое-какие тайны, о которых никому лишнему знать не положено…

Примерно в это же самое время такое же предложение получил и Паррандеро, правда, не по телефону – Сэм не смог застать Паррандеро дома, хотя и звонил ему несколько раз. Он разыскал Паррандеро в одном из дешевых частных санаториев – Паррандеро лечил здесь свои застарелые раны, которые с годами начали его беспокоить все чаще. На шикарный санаторий у него не хватало денег.

– Ну, разве этот убогий пансионат – место для птицы такого полета, как Паррандеро? – такими словами приветствовал его Сэм. – По большому счету жалкое это зрелище! Недостойное! Нелогичное!

– Мои высокие полеты – в прошлом, – ответил Паррандеро. – С такой-то жизнью как бы и вовсе не уйти в штопор. Во всем приходится экономить. А лечиться надо.

– Что-то серьезное? – изобразил Сэм участливость.

– Старые раны, – нехотя ответил Паррандеро. – Скажем, то самое плечо, которое когда-то прострелил мне Луис Верде. Помнишь такого?

На это Сэм ничего не сказал, лишь нетерпеливо поморщился.

– А ты постарел, – заметил Паррандеро. – Пополнел, облысел. Хорошая у тебя жизнь, как я понимаю, спокойная… Не спрашиваю, как ты меня нашел. Спрошу другое – зачем я тебе понадобился?

– Не одному мне, – ответил Сэм. – Нам – так будет правильнее.

– Ну, вам…

– Есть дело, – коротко сказал Сэм. – Большое дело, серьезное. И если все сладится, то и денежное. Будешь лечить свои старые раны не в этом убожестве, а в самых лучших санаториях. Ну и к этому всякие иные удовольствия, которые можно купить за деньги. Не такие уж мы с тобой и старые, если вдуматься. А деньги – они и вовсе молодят. Особенно большие деньги.

– Говори короче, – буркнул Паррандеро. – Что за дело? И что требуется от меня?

– Не здесь, – сказал Сэм. – И не сейчас. Запоминай адрес. Там тебе нужно быть сегодня ровно в восемнадцать ноль-ноль. Есть на чем добраться?

– Ну, не такой уж я бедняк, чтобы ходить пешком, – на лице Паррандеро появился хорошо знакомый Сэму оскал.

Впрочем, не совсем такой. Правая сторона лица у Паррандеро оставалась неподвижной, скалился лишь левый угол губ.

– Эге! – покачал головой Сэм.

– Это неважно, – понял его Паррандеро. – Я пока еще больше жив, чем мертв. Так, значит, ровно в восемнадцать ноль-ноль? Ждите, буду.

* * *

В назначенное место Грис Гато и Паррандеро прибыли практически одновременно. Некогда они, конечно, слышали друг о друге, но видеться им не доводилось. Да и зачем им было видеться? Хищники такого калибра обычно встречаются для того, чтобы вцепиться друг другу в горло. А Паррандеро и Грису Гато незачем было цепляться в горло друг другу. Они проживали далеко друг от друга, их разделяло целое море, следовательно, их интересы никак не сталкивались: им нечего было делить и нечего было вырывать друг у друга из хищных лап и такого же хищного горла. К тому же они не всегда были вольны в своих действиях и решениях. И над Паррандеро, и над Грисом Гато постоянно и незримо витали тени, и эти тени были куда как могущественнее, чем оба мафиозных царька. Этим теням не было резона стравливать между собой Гриса Гато и Паррандеро. Конечно, если бы такой резон вдруг образовался, тогда другое дело, тогда от Паррандеро и Гриса Гато полетели бы во все стороны клочья шерсти и кровавые брызги – эти хищники загрызли бы друг друга. Как, скажем, некогда тот же Паррандеро загрыз Луиса Верде. Но не было у могущественных теней такой надобности…

И хотя они не были знакомы, тем не менее сразу узнали друг друга – как узнают друг друга случайно встретившиеся на тропе хищные звери. Узнали и даже высокомерно раскланялись друг с другом. У них одновременно возникла одна и та же мысль: раз их свели вместе, значит, дело и впрямь предстоит серьезное. Хотя какое именно дело, они понять не могли. Где Куба, а где Венесуэла? Что между этими странами общего? В какой такой таинственный клубок сплели обе эти страны люди, пригласившие к себе Гриса Гато и Паррандеро?

Навстречу бывшим мафиозным царькам вышел Сэм и с ним еще два незнакомых молодых человека.

– Точность – вежливость королей! – провозгласил Сэм, мельком взглянув на часы. – Прошу следовать за мной.

Паррандеро и Грис Гато молча пошли вслед за Сэмом. Рядом с ними – по одному с каждой стороны – пошли и оба молодых человека. На первый взгляд было непонятно, для чего они нужны – эти два типа. Но только на первый взгляд. А вот если присмотреться внимательнее, то все становилось понятно. У каждого из типов под полой пиджака угадывалась кобура с торчащей из нее рукоятью пистолета. Правые руки типов касались рукоятей, и это означало, что в любой момент пистолеты могут быть извлечены из кобуры. «Они нас боятся! – одновременно подумали Грис Гато и Паррандеро. – И это хорошо, что боятся, значит, мы чего-то в их глазах стоим. А если стоим, то можно будет и поторговаться, вне зависимости от того, каким будет дело, которое нам предложат».

Их провели по каким-то безлюдным коридорам, и скоро оба мафиози оказались в просторном помещении, у которого не было окон. Несмотря на это, в помещении было светло – оно освещалось мягким светом ламп, развешанных под потолком и на стенах. Откуда-то дул прохладный ветер – это, несомненно, работали скрытые от глаз кондиционеры.

Но отсутствие окон, лампы и кондиционеры – все это было постольку-поскольку, на это оба мафиози обратили лишь беглое внимание. Важным было другое – люди в помещении. Их было трое – мужчины средних лет, с внимательными, холодными глазами. И эти глаза, и их одинаковые короткие прически, и практически одинаковые костюмы вполне ясно говорили о том, что это были люди из спецслужб. Может, из ЦРУ, может, из ФБР или какой-нибудь другой конторы с аналогичными обязанностями. Что ж, кое-что начинало проясняться.

– Прошу! – Один из мужчин указал на кресла. – Располагайтесь. Надеюсь, вы между собой знакомы? Доводилось встречаться раньше?

– А что, это имеет какое-то значение? – буркнул Паррандеро.

– В принципе, нет, – ответил мужчина. – Хотя лучше, если вы друг о друге будете знать. Лучше для того дела, ради которого мы вас пригласили.

– Мы знаем друг о друге, – сказал Грис Гато и каким-то непостижимым образом вдруг стал похож на матерого настороженного кота, изготовившегося к прыжку. – Его зовут Паррандеро, не так ли?

– А это – Грис Гато, – сказал Паррандеро и оскалился левой стороной рта.

– Что ж, будем считать, что обмен верительными грамотами завершен, – сказал мужчина. – Самая пора приступить к делу. Точнее сказать, к разговору о предстоящем деле.

– Что за дело? – спросил Паррандеро.

– Дело серьезное и ответственное. Сами понимаете, какой-то пустяк мы бы вам предлагать не стали.

– Политика? – коротко осведомился Грис Гато.

– Не без этого, – пожал плечами мужчина. – Вас это смущает?

– Это неважно, – ответил Грис Гато. – Считайте, что я задал уточняющий вопрос, не более того. Я готов вас выслушать.

– Я тоже, – добавил Паррандеро.

– Что ж, отлично, – сказал другой, до сей поры молчавший мужчина. – Вы – Паррандеро, а вы – Грис Гато. Один из вас – кубинец, другой – из Венесуэлы. Это как раз то, что нам нужно.

– А если точнее? – Паррандеро дернул левым уголком рта.

– Куба и Венесуэла – это те две страны, которые нас на данный момент интересуют, прежде всего с точки зрения политики – тут вы попали точно в мишень, – мужчина коротко взглянул на Гриса Гато. – Я понимаю, что сами вы интересуетесь политикой постольку-поскольку. Вы – деловые люди, у вас был свой специфический бизнес. Повторяю, все это вполне понятно. Но бизнес всегда соприкасается с политикой, не так ли?

Вопрос, похоже, был риторическим, и потому мужчина не ожидал никакого ответа. Он несколько секунд помолчал и задал еще один вопрос:

– Вы следите за тем, что происходит сейчас в ваших странах? Представляете, какая там обстановка?

– Допустим, представляем, – скривился Паррандеро. – Скверная обстановка, что и говорить. Там сейчас играют не по нашим правилам.

– Вот именно! Это вы заметили очень точно! Играют не по нашим правилам. А надо, чтобы играли по нашим. И по вашим тоже. В принципе, у нас с вами похожие правила.

– Это точно, – сказал Грис Гато. – Поперли вас, и нам тоже пришлось убегать вслед за вами.

– Можно сказать и так, – согласился мужчина. – Но что нам мешает еще раз попробовать?

– Что именно попробовать? – не понял Гато.

– Установить прежние правила в ваших странах, – пояснил мужчина. – Такие правила, которые устраивали бы и нас, и вас.

– У вас что же, есть какие-то мысли на этот счет?

– Есть, – кивнул мужчина. – Затем, собственно, мы вас и пригласили. Чтобы сыграть в одной команде, по своим собственным правилам.

– По чьим конкретно правилам? – уточнил Грис Гато.

– В первую очередь по нашим, – ответил мужчина. – Но и по вашим тоже.

– Тогда расскажите для начала о ваших правилах, – вмешался в разговор Паррандеро, – а затем уже поговорим и о наших.

– Что ж, это разумно, – кивнул мужчина. – Вот наши правила…

Речь, собственно, шла не о правилах как таковых, а о той обстановке, которая на данный момент сложилась на Кубе и в Венесуэле. Представитель спецслужб прочитал кубинскому и венесуэльскому мафиози целую лекцию о международном положении, которую Паррандеро и Грис Гато выслушали в полном молчании.

Они понимали, что соглашаться сейчас с представителем спецслужб не стоит, это преждевременно, равно как и в чем-то отказывать – тем более что пока непонятно было, с чем именно соглашаться и в чем именно отказывать. По этой причине Паррандеро и Грис Гато не задавали никаких вопросов. И вопросы, и согласие, и несогласие – все это будет потом, когда лекция закончится. А пока – нужно молчать и слушать.

Оба мафиози так и делали: они слушали с непроницаемыми лицами, изредка обмениваясь друг с другом взглядами. Однако что таилось в их взглядах – понять было трудно. Да что там, просто невозможно. Очень трудно уловить взгляд матерого мафиози, тем более прочитать его. Ну а про лицо в данном случае и говорить не стоит – у матерых мафиози нет лиц, у них – маски.

Службист большей частью говорил о Кубе и Венесуэле, а именно о том, что обе эти страны вступили на неправильный путь: отдалились от Соединенных Штатов и других государств свободного мира и, соответственно, опасно приблизились к коммунистическим государствам – в первую очередь, разумеется, к Советскому Союзу. Просто-таки побратались с ним, упали в погибельные коммунистические объятия! А это – неправильно. Это опасно для всего свободного мира и для Соединенных Штатов Америки в частности. Потому что и на Кубе, и в Венесуэле всегда имелись исконные американские интересы. Жизненно важные для Америки интересы, которых она, а вместе с нею и весь свободный мир в данный момент лишены. Но намерены их вернуть в самое ближайшее время.

– Что касается вас, – мужчина по очереди взглянул на Паррандеро и Гриса Гито, – то и вы тоже вправе считать себя пострадавшей стороной. Разве не так? Вспомните, кем вы были в былые годы! И кто вы сейчас? Это, разумеется, не упрек, это печальная констатация факта. Но все еще можно исправить! Все можно вернуть, так сказать, на круги своя! Ну разве вы не хотели бы вновь встать во главе ваших империй? Разве вам не хочется пополнить ваши карманы купюрами? Да и, в конце концов, разве у вас нет желания отомстить? Вам, – взглянул мужчина на Паррандеро, – Фиделю Кастро, а вам, – посмотрел он на Гриса Гато, – Карлосу Андресу Пересу. Разве это не справедливое желание? Ну а коль желание справедливо, то и месть тоже справедлива, не так ли? Хочу назвать вещи своими именами. Ведь это именно они лишили вас и власти, и богатства, и по большому счету жизненных перспектив. Джентльмены, такое не прощается. Разве я не прав?

Ни на один из вопросов мафиози не ответили. Они продолжали слушать с непроницаемыми лицами, все так же изредка обмениваясь взглядами и прекрасно понимая, что все эти слова – лишь вступительная часть к чему-то существенному и значимому, так сказать, преамбула. Они ждали, когда начнется разговор о главном. И вскоре спецслужбист подобрался к главному.

– Лучший выход из создавшегося положения, – сказал он, – уничтожить Фиделя Кастро и Переса. Уничтожить – в прямом смысле этого слова, то есть ликвидировать физически! И поставить на их место своих людей. Такие люди у нас, разумеется, есть. Одна беда – те места пока что заняты Кастро и Пересом! А отсюда сам собою напрашивается вывод: убрать Фиделя Кастро и Переса. В первую очередь, разумеется, Кастро – как самого опасного из всех, кто стоит сейчас во главе латиноамериканских стран. Как самого яркого и несгибаемого!

– Почему же до сих пор не убрали? – спросил Паррандеро.

– Пытались, причем неоднократно, – развел руками службист. – Но… Все наши попытки оказывались неудачными. Хотя, казалось бы, все было предусмотрено. Буквально все – до самых мельчайших нюансов! Какое-то роковое стечение обстоятельств – никак иначе наши неудачи назвать нельзя!

– Почему же нельзя? – Левый угол рта у Паррандеро иронично дернулся. – Очень даже можно. Плохо пытались, раз Кастро до сих пор жив. Или ваши планы были непродуманными, или исполнители бестолковыми – вот и все объяснение. Любого человека можно убить, если задаться такой целью. Любого! Я знаю, о чем говорю!

– Возможно, вы и правы, – сказал спецслужбист, выдержал паузу и спросил: – Скажите, а вот если бы этим делом занялись вы? Да-да, именно вы? Вы могли бы гарантировать результат?

– Это предложение или вопрос? – уточнил Паррандеро.

– Пока лишь вопрос, – осторожно произнес представитель спецслужб.

– На такие вопросы я не отвечаю, потому что это теоретический вопрос. Вроде рассуждений двух леди на пикнике: будет послезавтра дождик или не будет? Какой смысл об этом говорить? Может, будет, а может, и нет. Дождемся послезавтрашнего дня и увидим.

– Убедили, – усмехнулся мужчина. – Тогда считайте, что это – предложение. И что вы мне скажете?

– Ничего не скажу, – ответил Паррандеро.

– Почему?

– Потому что я пока не услышал самого главного.

– И что же, по-вашему, здесь главное?

– Мои интересы, – ответил Паррандеро. – Потом будет все остальное.

– Резонно, – ответил спецслужбист. – Что ж, поговорим о ваших интересах…

Паррандеро на эти слова никак не отреагировал, а вот Грис Гато – отреагировал. Он неслышно, по-кошачьи, переменил позу, затем усмехнулся и щелкнул пальцами. Это был намек, и спецслужбист этот намек понял.

– О да, разумеется! – воскликнул он. – Речь пойдет и о ваших интересах тоже! Скажу так – ваши интересы взаимосвязаны. Поясню подробнее, что здесь имеется в виду. Мы намерены освободить, так сказать, сразу два трона – на Кубе и в Венесуэле. То есть ликвидировать и Кастро, и Переса. Кастро – физически, тут иного мнения быть не может. Что же касается Переса, то тут возможны два варианта: либо его физическая ликвидация, либо ликвидация политическая. И то и другое в равной степени сыграет нам на руку. Впрочем, все это лишь теоретические рассуждения. Практические подробности мы с вами обсудим вместе после того, как определимся с вашими интересами.

Спецслужбист пристально посмотрел на двух мафиози, но их лица были все так же бесстрастны и непроницаемы, и он продолжил:

– Итак, о ваших интересах. Если все закончится удачно, мы поможем вам вернуться в ваши страны. Вам – на Кубу, а вам – в Венесуэлу. И заняться тем же самым, чем вы занимались прежде, пока вам не пришлось спасаться бегством. Думаю, это достойная плата. Достойнее и быть не может.

Грис Гато коротко взглянул на Паррандеро, Паррандеро – на него и после небольшой паузы спросил:

– А если все закончится неудачно?

– Думаю, об этом рассуждать нет смысла, – уклончиво ответил сотрудник спецслужб. – Да и потом, почему все должно закончиться неудачно? Это при вашем-то опыте! Надеюсь, вы не растеряли свои навыки?

Никто из мафиози на это ничего не ответил. Паррандеро лишь дернул левым углом рта, а Грис Гато вытянулся в кресле по-кошачьи, из чего спецслужбист сделал правильный вывод: его собеседники не растеряли своих былых навыков. Более того, они согласны с той платой, которую им предлагают. А значит, согласны приступить к действиям. Дело остается за деталями.

– Что ж, отлично! – энергично потер он руки. – Тогда приступим к практической части нашего разговора. Специалист по этой части – вон он, – спецслужбист указал на третьего мужчину, до сих пор не проронившего ни слова.

У этого третьего типа была впечатляющая внешность – огромный, почти двухметрового роста афроамериканец-полукровка с квадратной челюстью и тяжелым, немигающим взглядом. Поневоле казалось, что он не сотрудник тайных служб, а какой-то вышибала из третьесортного бара где-нибудь на городской окраине. Грис Гато и Паррандеро вновь обменялись взглядами – на этот раз оценивающе. Оценка касалась этого полукровки-вышибалы, и это была вполне реальная оценка: обоим мафиози приходилось иметь дело с людьми такого типа, и они прекрасно знали, чего от них следует ожидать. Не сговариваясь и вообще не произнося ни слова, оба сразу же прозвали громилу Вышибалой.

– Для начала, джентльмены, – глухим голосом произнес наконец Вышибала, – я готов выслушать ваши вопросы. И ответить на них.

– Здесь прозвучало выражение – политическая смерть, – сказал Грис Гато. – Нельзя ли узнать точнее, что это значит?

– Объект остается жив, но никогда уже не сможет заниматься политикой. Это и есть политическая смерть.

– То есть его нужно каким-то образом скомпрометировать? – уточнил Гато.

– Именно так, – кивнул Вышибала.

– Что ж, дело нам знакомое. Но тут возникает еще один вопрос. А разве этот ваш субъект еще недостаточно скомпрометирован? Скажем, своими связями с коммунистами?

– Все несколько сложнее, чем вы себе представляете. – Вышибала подвигал вправо-влево своей впечатляющей челюстью. – Для кого-то связь с коммунистами и впрямь дело предосудительное, а для кого-то – это доблесть. Тут все относительно.

– Теперь понимаю, – сказал Грис Гато. – Этого вашего Переса нужно скомпрометировать в первую очередь перед коммунистами, правильно?

– Именно так, – кивнул Вышибала.

– Что ж, все постепенно становится на свои места, – сказал Грис Гато. – Туман проясняется. Ну а как именно можно скомпрометировать Переса, мы и должны сообща решить. Все так?

Вышибала снова кивнул.

– И как убить Кастро – тоже, – добавил Паррандеро.

Вышибала еще раз кивнул.

– У вас есть предложения на этот счет? – спросил Грис Гато. – То есть как, по-вашему, это лучше сделать?

– Прежде всего мы хотим знать, согласны ли вы сделать то, что от вас потребуется, а уже потом будет конкретный разговор.

Грис Гато и Паррандеро снова переглянулись. И не только переглянулись, а и обменялись какими-то жестами, понятными лишь им одним. Впрочем, эти жесты могли быть понятны представителям спецслужб, но не в этом дело. Жесты жестами, но сейчас нужны были слова – четкие, внятные и неоднозначные. Но вместе с тем обычно мафиози, особенно такого ранга, как Паррандеро и Грис Гато, редко изъясняются прямо и недвусмысленно. Полунамеки и недоговоренности куда как надежнее. В этом случае остается путь к отступлению и всевозможным маневрам, всегда можно сказать, что меня, мол, неправильно поняли, а стало быть, спрос с тех, кто неправильно понял, а вовсе не с Гриса Гато или Паррандеро. Вот и сейчас старые мафиози намерены были изъясняться именно таким образом.

– А как, по-вашему, для чего мы с коллегой здесь? – Грис Гато указал на Паррандеро. – Чтобы поговорить о погоде или о красивых девочках? Ну, так нам эти темы не очень интересны.

Однако на этот раз старый и проверенный мафиозный прием не сработал.

– Нам нужен четкий и конкретный ответ, – сказал Вышибала. – Да или нет, и никаких других вариантов.

Мафиози опять перебросились взглядами.

– Да, черт возьми! Без всяких вариантов! – резко произнес Паррандеро. – Да и еще раз да! Можно подумать, что у нас есть какой-то другой выбор!

– Вот теперь все окончательно встало на свои места, – без тени улыбки произнес Вышибала. – Теперь можно приступить к делу.

– Ну, так давайте приступим! – Тон Паррандеро был таким же резким и даже злым. – Без всяких условностей, намеков и полунамеков! Начинайте, черт вас подери!

– Вы согласны с вашим коллегой? – Вышибала взглянул на Гриса Гато.

– Полностью согласен, – ответил тот. – Действительно, пора приступить к делу.

– Что ж, тогда слушайте. Сейчас март. В апреле, ровно через месяц, Фидель Кастро намерен нанести официальный визит в Венесуэлу. Обсудить с Пересом кое-какие вопросы. Это очень важные вопросы…

– О чем именно они намерены говорить? – уточнил Грис Гато.

– О дружбе и дальнейшем сотрудничестве. – Впервые за все время разговора по губам Вышибалы скользнуло нечто вроде усмешки. – В данный момент у Венесуэлы и Кубы много общего. И будет еще больше, если они договорятся. А они договорятся. А нам надо, чтобы не договорились. А не договориться они могут только тогда, когда… – Здесь Вышибала сделал нарочитую паузу.

– Когда Фидель Кастро будет ликвидирован, – закончил его мысль Паррандеро. – Мертвые обычно молчат…

– Вот именно. Мертвые обычно молчат.

– А что такого опасного в их договоренностях? – спросил Грис Гато.

– Опасностей множество, – сказал Вышибала. – Буду говорить прямо: и Куба, и Венесуэла – наши враги. Воевать с врагами лучше поодиночке, а не тогда, когда они объединяются. Эта истина должна быть вам хорошо известна. В свое время вы также старались расправиться со своими врагами поодиночке, не так ли?

– Было такое дело, – кивнул Паррандеро. – Последний такой одиночка, с которым я расправился, – это…

– Луис Верде, – не дал ему договорить Вышибала. – Мы это знаем.

– Да, Луис Верде… – Левый уголок рта Паррандеро хищно дернулся.

– Давайте оставим дела минувших дней, – сказал Вышибала. – Для нас гораздо важнее дела насущные. Беда даже не в том, что Куба и Венесуэла хотят объединиться. Даже если они объединятся в своих усилиях против нас, мы, так или иначе, с ними справимся. Но… По данным нашей разведки, они замыслили другое. Они хотят повести за собой и другие латиноамериканские страны. Так сказать, в священный крестовый поход против Соединенных Штатов. Вот тут-то нам с ними будет справиться куда труднее… К тому же к этому делу причастен и Советский Союз – как же без него? А это означает, что у нас и вовсе не остается никаких шансов. Я понятно излагаю?

– А что тут непонятного? – пожал плечами Паррандеро. – Медведь может справиться с одной собакой. В крайнем случае – с двумя или тремя. А вот если собак больше трех… Вам нужно не допустить этого объединения. Перещелкать собак поодиночке. Иначе они вас загрызут. Не отобьетесь…

– Можно сказать и так, – согласился Вышибала.

– И сделать это вы хотите нашими руками, не так ли? – Грис Гато в упор глянул на него, и в этот момент он стал похож на изготовившегося к хищному прыжку дикого кота.

– Да, – ответил Вышибала и, в свою очередь, глянул на двоих своих коллег. – Вы все понимаете правильно.

– Сложное дело, – сказал Грис Гато. – Убить Кастро – это не одно и то же, что убить кролика на охоте. Очень это сложное дело…

– Для того мы вас и пригласили. Кто, как не вы, сможет провернуть такое дело?

– Для этого нужен план, – заметил Паррандеро. – Четкий план, в котором у каждого будет своя роль. У вас есть такой план?

– Такого плана у нас нет. Здесь мы надеемся на вас. Вы в этом деле непревзойденные специалисты, у вас большой опыт.

– Вы хотите сказать, что мы с коллегой должны придумать такой план, подобрать исполнителей и дать вам результат? – уточнил Гато.

На это Вышибала ничего не ответил, и его молчание было красноречивее всякого ответа.

– Сложное это дело… – повторил Грис Гато.

– Так ведь и цена, которую мы вам заплатим, немалая. Можно сказать, самая желанная для вас цена. Прямо-таки не цена, а исполнение ваших сокровенных желаний. Разве не так?

– К какому сроку должен быть готов план? – спросил Паррандеро.

– О сроках я вам уже говорил: ровно через месяц Фидель Кастро должен прибыть в Венесуэлу. И там вы должны его встретить, так сказать, во всеоружии.

– То есть мы должны ликвидировать Кастро в Венесуэле? – уточнил Грис Гато.

– Так и есть, – ответил Вышибала. – Именно в Венесуэле, и никак иначе. Вариантов здесь быть не должно. Любой другой вариант – это нечистая работа, халтура, которая не принесет желанных результатов. Могу пояснить подробнее, почему это так.

– Не надо, – остановил его Гато, – все понятно и без объяснений. Если Кастро погибнет в Венесуэле, то всех собак повесят на Переса. Вот, скажут, пригласил, а не уберег. А то и самого его заподозрят в том, что это по его приказу ликвидировали Кастро. Не поделили власть, поссорились, а там – и до убийства рукой подать. Обыкновенное дело – хоть у нашего брата, хоть у политиков. И попробуй отмазаться от таких обвинений! Чем больше будешь оправдываться, тем меньше тебе будут верить. А если ему не будут верить, то кто за ним пойдет? Как я понял, это и есть политическая смерть, и она куда хуже реальной смерти. Когда мы уберем Кастро, его превратят в мученика и героя. А живого Переса станут проклинать. Я все правильно изложил?

– Вам бы в свое время податься в политики, – с улыбкой заметил один из спецслужбистов. – Цены бы вам не было!

– Уж увольте! – скривился Грис Гато. – Мне и на своем месте было неплохо…

– У вас есть все шансы вновь оказаться на своем месте, – напомнил Вышибала.

На это Грис Гато не сказал ничего. Промолчал и Паррандеро.

– Итак, джентльмены… – Вышибала сделал красноречивый жест рукой.

– Нам с коллегой нужно подумать, как все лучше провернуть, – сказал Гато. – Составить план, подобрать людей…

– Понимаю, – кивнул Вышибала. – Но поторопитесь, времени не так и много. Будете готовы – дайте знать.

– Поторопитесь, времени не так много… – презрительно скривился Паррандеро. – Почему же вы не позаботились обо всем раньше? Или не знали, где нас найти? Ну, так мы не скрывались…

– Где вас найти, мы знали – это самое простое из всего. А вот то, что Кастро прибудет с визитом в Венесуэлу, узнали совсем недавно. Кастро – человек скрытный, обычно он до самого последнего момента скрывает свои намерения и планы. Зачастую даже от самого себя… Итак, джентльмены, если у вас больше нет вопросов, то я вас не задерживаю.

– У меня есть вопрос, – вдруг сказал Паррандеро. – Скорее всего, нам с коллегой придется побывать в Венесуэле – на месте руководить делом куда как удобнее. Так вот – как мы сможем туда попасть? И не только мы, но и наши люди? А также – как мы выберемся оттуда обратно?

– Об этом не беспокойтесь, – ответил Вышибала, – это наши проблемы. И они легко решаемы. Еще вопросы будут?

…Провожал двух мафиози Сэм и те самые двое молодых людей с пистолетами под полой пиджака. Сэм, обычно разговорчивый, молчал. Молчали и оба молодых человека. Когда до автомобилей, в которых прибыли Грис Гато и Паррандеро, оставалось лишь несколько шагов, Грис Гато неожиданным ловким движением выхватил пистолет у одного из молодых людей, а Паррандеро – тем же самым движением – у второго. Все случилось настолько быстро и мастерски, что ни молодые люди, ни Сэм даже опомниться не успели.

– Тихо, мальчики, тихо! – насмешливо произнес Гато, играя пистолетом. – Не надо делать резких движений! В таких случаях любое движение – верная смерть. Запомните это на будущее! И ты, Сэм, тоже замри. А то ведь пистолет – он иногда стреляет и сам по себе…

– Сэм, где ты нашел этих молокососов? – презрительно произнес Паррандеро. – Им бы в мячик играть, а они, видишь ли, занимаются серьезными делами… Вот, возьмите ваше оружие! Нам оно ни к чему. Это мы просто пошутили, размяли наши старые кости. Ну, бывайте, ребята, и не держите на нас зла! Мы просто преподали вам небольшой урок. Пригодится вам на будущее.

Молодые люди сконфуженно молчали. Ничего не сказал и Сэм. Ну а что можно сказать в такой ситуации? Только промолчать.

– Дальше нас провожать не надо, – сказал Грис Гато молодым людям. – Тем более что провожатые из вас – так себе… А все-таки мы с тобой кое-что еще можем! – Эти слова были обращены к Паррандеро. – Помнят руки! Значит, и то дело, за которое мы взялись, должно выгореть.

– Это да! – ухмыльнулся левым краем рта Паррандеро. – Мы им преподали маленький, но красноречивый урок. Пусть не забывают, кто мы такие! Будут помнить, кто мы на самом деле, и будут больше нас уважать и бояться. А значит, и считаться с нами. Поэтому не рискнут нас обмануть в случае чего. Ну, когда будут с нами рассчитываться… Ну что, завтра встречаемся для выработки плана? Что скажешь, коллега?

– Встречаемся, – кивнул Грис Гато. – А куда нам деваться?

Глава 4

Где встречаться? Это первый вопрос, которым задались Грис Гато и Паррандеро. Вопрос был не таким простым, как могло показаться. Здесь, так сказать, присутствовали подводные камни. Ни в коем случае нельзя было встречаться ни в жилище Гриса Гато, ни в доме Паррандеро. Почти наверняка и там, и там были установлены «прослушки». Быть того не могло, чтобы они отсутствовали! Об этом говорила элементарная логика. То дело, которое поручили Грису Гато и Паррандеро, было не просто делом – его результат мог бы поставить на дыбы половину мира! Так как же тут можно обойтись без «прослушек»? А вдруг оба старых мафиози вздумают затеять какую-нибудь иную, свою собственную игру? По своим собственным правилам? Могло ли такое быть? Вполне. Стало быть, ничего гарантировать нельзя. Мафиози – вообще люди непредсказуемые, быть иными в таком деле просто нельзя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.