Дмитрий Пальцев
89

ЗОЛОТО ТУНДРЫ

– В целом неплохо! Хорошая такая передачка получается. Легкая. На одном дыхании смотрится. Только ты кадров подводных добавь. А то говоришь зрителю, что надо под водой посмотреть, приспособу такую опускаешь в реку, а кадр всего один, короткий. Не хватает, как по мне.

Под “приспособой” говорящий имел в виду примотанную тейпом на длинную корявую палку экшн-камеру “Гоу Про” в специальном чехле для подводной съемки. Выглядела конструкция очень колоритно: сочетание новых технологий и древней русской традиционной истины – без хорошего пня ничего работать не будет. Самое интересное, что такое инженерное решение смотрелось максимально органично, как будто создатели техники разработали специальную модель для экстремальных условий, которая идеально приматывается к палкам.

– Там и не видно особо ничего под водой, – ответил собеседник. – Я хотел, но там просто муть и весло. Если бы рыба проплывала…

– Добавь-добавь. Это ты знаешь, а зритель пусть сам эту рыбу ищет. Секунды три-четыре подержи. Интересно же. Мне вот, например, интересно.

– Ладно, подумаю.

      Двое мужчин сидели перед монтажным компьютером в одном из рабочих кабинетов регионального телеканала.

Старший из этих двоих – Василий Андреевич – недавно вернулся со съемок своей очередной передачи. Все его программы были посвящены рыбалке и охоте. Зритель их очень любил. Доверие автору никакими техническими средствами не заменишь.

В прошлом охотник-промысловик, а сегодня рыбак-любитель, если слово «любитель» применимо к такому уровню навыков, Василий Андреевич объездил, облетал и обплавал весь Ямал. Его знали во всех уголках округа, на его передачах росли и учились. Он подошел к солидному возрасту, пользуясь заслуженным авторитетом и у коллег, и у зрителей.

Он сам был и автором, и режиссером, и монтажером своих программ и фильмов. Как раз сейчас он показывал новому редактору первую половину передачи про сплав по горной северной реке. Программа получалась динамичной, визуально интересной – столько красивых мест обычный зритель вряд ли посетит. Некоторые локации были почти секретными, настоящий рыбак никогда лучшие рыбные места не выдает.

К слову, отдельным развлечением для поклонников передачи было разгадывать эти места, а самым заядлым фанатичным рыболовам – не только находить, но даже и ездить туда и пробовать “переловить” автора, взять более крупную рыбу.

Временами Василию Андреевичу было сложно соглашаться с новым редактором отдела. Но хоть начальник был лет на пятнадцать моложе, порой он оказывался прав. Свежий взгляд. Ведь когда ты десятки раз посмотрел собственный материал, к которому эмоционально привязан – перестаешь замечать некоторые важные моменты. И Василий Андреевич эту Бабу Ягу, которая всегда против, старался в себе сдерживать.

Он был высоким, крепким, седым. Всю его суть и внешний вид тоже можно легко описать емким словом “мужик”. Так называют именно таких, как он, вкладывая в это понятие чуть ли не сакральный смысл. Одевался он просто, удобно, неброско, внешне выделяться не любил. Все должно быть функционально – это главное. Он относился к той категории людей, по внешнему виду которых можно было легко ошибиться в их истинном материальном положении. Не бросаться в глаза, маскироваться – для охотника очень понятная история. И крайне полезная. Лао Цзы на это счет отмечал: “Благоговение перед цветком – признак невежества. Мудрый ищет плод, не соблазняясь веером соцветий”. Василий Андреевич был мудрым.

Павел – так звали нового редактора – недавно приехал из Москвы. Вопреки стереотипам о столице, он как раз придерживался таких же взглядов, как Василий Андреевич. Он тоже был большим специалистом по маскировке, пусть и социальной. Визуально он всегда занижал свой достаток и никогда не выпячивал достижений. Лишить людей повода задавать вопросы – это очень серьезно облегчить себе жизнь. Взвешенная, проверенная веками стратегия. Комфортнее всего в тени. Возможно, интуитивно такие люди чувствуют друг друга. И даже будучи из разных миров, с разными интересами, они все равно легко находят общий язык и понимание на каком-то внутреннем уровне.

Павлу было около сорока. В том числе и из-за разницы в возрасте он был к Василию Андреевичу уважителен и предельно с ним деликатен. Всегда старался уделить ему внимание и очень любил послушать его истории. Отношения у них строились ровные, мужские – без лишних эмоций: только дела и пошлый юмор.

Редактор на этот раз располагал свободным временем и как раз готов был послушать пару историй. А Василию Андреевичу было что рассказать из прошедшей поездки. Он полез в карман и достал обернутую в ткань монету.

– Смотри! – Василий Андреевич развернул ткань.

– Золотая?! – удивился Павел.

– Золотая! Это старинная монета. Дореволюционная. Царское золото.

– Неплохо порыбачили! Со сплава привез?

– Можно и так сказать. История такая… Ближе к концу маршрута мы остановились на берегу. Там стоял ненецкий чум. Я, как всегда, пошел познакомиться, контакты завести. На будущее может пригодиться. В чуме – один старый ненец. Ирико зовут. Спрашивает меня: “Водка есть?” Я ему говорю: “Какая водка? Мы на работе. У нас сухой закон. Мы если водку начнем пить – сплав можем не закончить”. Ненец сразу погрустнел, конечно. Но все-таки разговорились. Он мне выдает: “У меня есть много старинных монет, царских еще, золотые. Знаю, что хороших денег стоят. А кому и как продать – не знаю”. Я, конечно, про себя посмеялся. Думаю: “Если ты так водкой интересуешься, давно бы уже все пропил, гроша ломаного бы не осталось, ни то что золота, даже если б оно и было”. Ну и промолчал. Дальше говорим. Я у него телефон спрашиваю. Он отвечает, что не пользуется. А кому ему звонить? Олени трубки не берут. Внучка иногда, говорит, приезжает, но она сама его находит. Я на часы смотрю – два часа уже сидим. Мне пора. Я с ним прощаюсь, а он мне опять: “Так что с золотом? Поможешь?”

В отличие от тундровика, у Василия Андреевича телефон был, и в этот момент он зазвонил. Василий Андреевич отвлекся на звонок, посмотрел на экран, прищурился и скинул.

– Мошенники задолбали!

Он стал делать какие-то манипуляции: что-то искать, открывать и закрывать какие-то приложения, что-то блокировать, кому-то писать.

– Ну, а дальше что? С золотом? – зажегся Павел.

– А, с золотом… – в конце концов Василий Андреевич махнул рукой и убрал телефон в карман. – Я ему говорю: “Покажешь золото?” Знаю же, что нет у него ничего. Ну и он, конечно, в ответ: “Не покажу. Сам понимаешь”. Хитрый ненец, думаю. А что надо ему – все-таки не понимаю, здесь он ошибся. Ладно, рассиживаться мне уже некогда было. Встаю, полог чума откидываю, а он меня окликает: “Стой!” Я разворачиваюсь, а он монету достает. Мне протягивает и говорит: “Это самая маленькая. У меня еще много есть таких, и много других, что побольше. Все золотые. Спрятаны хорошо”. Я ему говорю: “А от меня-то ты чего хочешь?” Он говорит: “Ты в город поедешь – монету с собой возьми. Там покажи, кому надо, пусть скажут, сколько стоит. Если хорошую цену дают, ты их привози. Я все продам. И тебе хорошо будет”. Я его спрашиваю: “Тебе, Ирико, зачем столько денег? Что ты с ними делать будешь?” Он говорит: “Жизнь куплю!” И улыбается ехидно так. Я даже лезть не стал в эти ненецкие заморочки, философские эти тезисы. Взял монету и пошел. Как-то… не знаю, само что ли вышло. Бывает так – что-то делаешь на автомате. Вот и я так же. А сейчас в город вернулся и думаю: “А кому я ее покажу?” У меня никаких знакомых нумизматов нет. Да здесь их в принципе никогда и не водилось. Не в ломбард же ее нести. У тебя нет таких знакомых? В Москве, может, кто?

Павел задумался.

– Знакомых… Всякие знакомые есть. Подумать надо… Слушай, а где его родственники? Они на золото случайно не претендуют? А то знаешь как с квартирами бывает: как в наследство вступать, сразу семья появляется.

– Говорил, кроме внучки никого нет. Может, ей все хочет оставить.

– Жизнь куплю… Хорошо сказал. Ну а что соседи? Есть там чумы рядом? Неужели они не видели, как он где-то что-то ныкает?

– Да нет там никого на 100 километров вокруг. Ближайший чум – далеко вниз по реке. Но они давно не ладят, друг от друга подальше становятся.

– Это хорошо… Ну а если я выясню насчет этой монеты? Что ты дальше делать будешь? Как ему сообщишь? Сколько он там стоять еще будет?

– Месяц, говорит, еще будет. До первых заморозков. Потом перекочевка в тундру.

– Ясно. Ладно, дай я ее на всякий случай сфоткаю. Ничего не обещаю, но если вдруг – дам знать.

Павел взял монету в руки. Тяжелая. Похоже, не какая-то подделка. Он повертел ее, получше рассмотрел, положил на ладонь, достал телефон и сфотографировал. Отдал монету Василию Андреевичу. Тот завернул ее обратно в ткань и убрал в карман.

– А когда программу выпускаешь-то? – сменил тему Павел.

– Недели через две выпущу. Как раз выйдет – и улечу под Нижневартовск оленевода снимать. Помнишь, говорили? Который один живет в глуши.

– Помню, конечно. Интересный герой, фактурный. Должен живенький фильм получиться.

– Да, я сам уже жду. Там долгая будет командировка. Дней десять минимум…

– Отлично! Месяц, значит…

– Две недели, говорю.

– Да-да, две недели, точно. Ладно, вдруг и правда что-нибудь узнаю. Пойду я дальше, у меня еще один монтаж.

– Спасибо тебе! Значит, кроме подводного кадра ничего не надо? В остальном все хорошо?

– Да, мне понравилось. Кадры под водой – и все.

– Спасибо!

– Да не за что! Всегда рад. Тебе спасибо!

Павел пожал руку Василию Андреевичу и пошел по своим делам.

О прошлом Павла на Ямале было мало что известно. Отличная официальная биография: работа в кино и на федеральных каналах, большие проекты, успешные фильмы. Женат, двое детей. На Ямал переехал меньше года назад за более спокойной жизнью. Работал хорошо, на совесть. Что-то получалось, что-то нет – как у всех. Был неплохо образован, начитан и насмотрен, легко находил с людьми общий язык. При этом «из толпы» старался не выделяться, претензий никогда не высказывал и ни на что не жаловался. В общем, все прилично.

Но была в нем какая-то недосказанность. Можно было бы назвать это таинственностью, но это качество, вопреки своей сути, слишком заметно само по себе. А Павлу это было совсем не на руку.

В Москве Павел долгое время работал в кино. А отрасль эта известна своим непостоянством в части зарплат. Обман, а также невыплаты и задержки в индустрии (что, в сущности, тот же обман) были обычным делом. Все по-разному решали внезапные трудности. Кто-то подрабатывал на временной работе, кто-то устраивался в другие сферы в надежде бросить раз и навсегда “волшебный мир” долгов и завышенных ожиданий, кому-то везло, и он попадал в смежную отрасль, а кто-то брал кредиты и жил на чужое в ожидании нового проекта, чтобы с процентами отдать свое.

      Так уж сложилось (это всё всегда объясняет), что Павел иногда тоже жил на чужие. Вот только свои потом не отдавал, а чужие брал навсегда. Он, в отличие от многих рефлексирующих страдальцев, которых полно среди творческих людей, довольно поздно, но все-таки понял: есть в жизни такие секретные ходы, такие бонусные уровни, где за короткое ограниченное время монеток можно собрать сразу много. Нужно просто знать чит-коды, которые слегка взломают привычную реальность. Скажем так, позволят увидеть проблему под другим углом. Как говорил Остап Бендер про жизнь: “Эта сложная штука открывается просто, как ящик. Надо только уметь его открыть”. И хоть Павлу нравился “Золотой теленок”, в отличие от великого комбинатора к уголовному кодексу он такого же почтения не испытывал…

      Павел отправил фото монеты Ирико одному своему знакомому, и довольно быстро получил ответ: монета дорогая. Очень дорогая. И жить, имея такие монеты, станет прямо сильно интереснее, чем в том случае, если их нет.

      Через три дня на разных рейсах в Салехард прилетели двое туристов. Оба они были наслышаны о красотах осенней тундры и во что бы то ни стало решили посетить эти места в одно и то же время. По случайному совпадению приезжие поселились в одной, снятой через интернет, квартире. Из минусов: квартира была простовата, и цена на нее казалась явно завышенной. К тому же находилась она в таком месте, что не каждый даже здешний житель сразу ее отыщет. Но для этих людей это был скорее плюс, а не минус. А еще при заселении хозяин не особо интересовался документами своих жильцов.

      Опытные туристы имели при себе все необходимое для посещения тундры. О лодке позаботился Павел. Он купил ее с рук в соседнем Лабытнанги, где его не знал вообще никто.

Эти трое были идеальными компаньонами. Их дружба сложилась не очень давно, но крайне органично. Каждый из них обладал совершенно разными качествами, которые вместе как будто складывались в паззл и оказывались необходимыми в определенные моменты их специфической деятельности. Они уравновешивали, а порой и осаживали друг друга. За счет такого распределения качеств и возможности незамедлительно получить критический отзыв от людей с другими точками зрения их команда и давала устойчиво высокие финансовые результаты.

Павел среди них был самым предприимчивым. Именно он придумывал “творческие идеи”, разрабатывал схемы, создавал долгоиграющие планы и взвешивал все за и против. Прокачанный надлежащим образом интеллект – вот в чем была его сила. А еще авантюрность, но крайне продуманная. Он старался играть только в заведомо беспроигрышные лотереи, где отчетливо понимал свою выгоду.

Алексея в компании звали Мем. Он был самым молодым из троих, ему недавно исполнилось тридцать. Именно он был поставщиком примитивного юмора во все чаты. В нем сочеталось несочетаемое. Будучи раздолбаем по убеждению, он всегда доводил начатое до конца. Воинствующий хиппи. Из всей компании он выглядел наиболее современно и модно. Как и Павел, носил бороду, но тщательно за ней следил, чтобы волосок лежал к волоску. А его прическа выдавала в нем работника творческой индустрии. Мешковатая одежда удивительным образом смотрелась на нем так, как будто шилась на заказ. Слово “оверсайз” ввели в оборот для таких, как он. В отличие от Павла, для Алексея главным двигателем был интерес. Например, он дрался, не чтобы победить или кому-то что-то доказать, а потому что “бить людей – это весело” (так утверждал один из его любимых мемов). И во все дела он вписывался в первую очередь ради адреналина и приключений. Деньги были лишь приятным бонусом. Он никогда не тушевался, никого и ничего не боялся. Если препятствие, каким бы оно ни было, нужно было убрать в прямом смысле, лучше его было не найти.

Третьего товарища называли Данди. Как можно догадаться по прозвищу, его настоящим именем было Геннадий. Старые киноманы поймут, почему. Самый возрастной из всех, ему было сорок шесть, но выглядел он моложе – держал себя в спортивной форме. В молодости он успел поработать в “частном охранном предприятии”. В его обязанности входили… “работа с клиентами и связи с общественностью”. Он был обучен таким методам этой “работы”, о которых лучше даже не думать. Поэтому на всякий случай чувства он научился отключать насовсем. Когда-то на слуху было емкое слово – “солидно”. Именно так он старался выглядеть. Был аккуратно, коротко подстрижен, всегда брился, носил одежду, близкую к официально-деловому стилю. Он мог в любой момент, хоть посреди ночи, встать, собраться за две минуты и поехать на любые переговоры. Контрагент не имел значения – только время и место. Вкусив криминальной романтики, он старался дистанцироваться от всего официально незаконного, действовать “в рамках правового поля”. Хотя занимался он “делами”, следуя когда-то давно запечатлевшейся в его голове философии: есть волки, а есть овцы, хищники и корм. Его специализацией в команде было “решение проблем” – зачистка всех хвостов и устранение возможных последствий.

Если выбирать из троих самого положительного, это, наверное, Данди. Павел втягивал всех в авантюры, на которые Мем охотно соглашался, а Данди, как правило, всех вытаскивал. Если он и не приносил заметной пользы обществу, то из упомянутых выше людей от него точно было меньше всего вреда.

      Три такие разные “творческие личности” стали обсуждать дальнейшие планы.

– А если дед шашкой махать начнет? У него по-любому ружье есть, а то и не одно, – убежденно говорил Мем. – Я тебе гарантирую: как только он почует – а он почует, не сомневайся – весь расклад, он тебя прихлопнет тут же. А потом оленям скормит. Я читал, они так делают.

– Кто они? Где ты – а где “читал”? Никто так не делает, – Павел снисходительно усмехнулся. – Но с ружьем ты прав. И с тем, что стрелять будет, не колеблясь, тоже прав. Даже глазом не поведет. Ему это как высморкаться.

– Эй, алло! Вы чего? Один насмотрелся в интернете непонятно какой херни, другой тут царя Соломона включил. Прав, не прав. Вы о чем вообще? – негодовал Данди.

– Я просто взвешенно подхожу к ситуации, оцениваю риски, – Павел оставался невозмутимым.

– Вот, взвешенно. Он в теме, считай, уже местный, – поддакнул Мем.

– Да нет, – возразил Гена. – Вы по ходу мне по ушам катаетесь. Вы что, деда сработать собрались?!

– Почему сразу “сработать”? – парировал Мем, иронизируя над словом. – Просто рассматриваем варианты, страхуемся.

Данди опустил голову. Сейчас все подходящие к случаю речевые штампы отлично отпечатались и прекрасно читались на его лице: “играл желваками”, “рукалицо”, “что ты, черт побери, такое несешь”. И прочее из разных времен, культурных и социальных парадигм и клише. В закрепление всего Данди медленно выдохнул.

– Напомнить, что один со всей семьей на Ямал вдруг снялся, “получил отличное предложение”, а второй под Ярославлем в деревне грибы сушит? Варианты они рассматривают… Тогда что было? Тоже боевые на всякий случай взял! А кто потом всю эту радость разгребал? Раскладывал непредвиденные обстоятельства по полочкам?

– Да ладно тебе, Данди, – примирительно сказал Павел. – Вот конкретно про тот случай – ты же сам знаешь ситуацию. Зачем сейчас все переворачиваешь? Да, такое бывает. Мы сразу понимали, с кем… работаем. И ты тоже все знал.

– Только, напомню, именно я предлагал ограничиться травматами. И это ровным счетом ничего бы тогда не изменило.

– У деда вряд ли будет “Оса”, – картинно, нарочито задумчиво произнес Алексей. – А вот “Сайга” вполне может оказаться. И патрон на медведя. А против такого резиновые пульки…

– А ты учись стрелять, куда надо и как надо. Тогда и зубочисткой сможешь убить, – со знанием дела сказал Данди.

– И много ты… зубочисткой? – заинтересовался Мем, узнав о друге что-то новое.

Он уже привык к тому, что гораздо больше не знает о Данди, чем знает. И порой тот в своей манере говорить то ли в шутку, то ли всерьез, рассказывал много такого интересного из прошлого, что лучше бы все это было иронией и каламбурами. Но вот в чем точно был уверен Мем – так это в навыках Данди. В них не стоило сомневаться ни на секунду. Такого не сможет вывести из строя вообще никто и ничто.

– Если честно, – Данди смотрел в одну точку. – Я вообще не понимаю, зачем нам это.

Сюрприз! Алексей и Павел от удивления переглянулись.

– Нет, я серьезно, – продолжал Данди. – Для чего нам это золото? Я понимаю, работы не было, денег не было. А сейчас что не так? Ты работаешь на телеке, у тебя… фермерство, скажем так. Вроде всем всего хватает. Я тоже… при деле. Да, не шикуем, но не бедствуем ведь. Я помню, в 90-х как-то неделю не жрал. Вообще ничего! Не было и негде было взять. На стену лез. Вот тогда все понятно было. А сейчас…

– Я правильно понимаю, что ты… – Мем не договорил.

Данди посмотрел ему в глаза.

– Я просто не вижу смысла.

Алексей хотел что-то сострить, но слов не нашлось. Он поднял было две руки ладонями вверх, но бросил их с хлопком на колени и покачал головой.

– Поймите простую вещь, – взял инициативу Павел. – Это очень легкие и очень большие деньги. Это в десятки раз менее рискованно, чем все наши прошлые… И очень просто. Приехал, забрал свое – все.

– Твое? – переспросил Гена.

– Ну хорош! – поморщился Павел. – Давай без этого, пропустим сразу эту итерацию. Это шанс сделать один раз, и потом уже никогда ни к чему подобному не возвращаться.

– Ну-ну, – презрительно усмехнулся Данди. – Знаешь, сколько я слышал и видел историй про последний раз?

– Да мужики, вы чего?! – Павел перешел на эмоциональное давление. – Это такая халява! Такого шанса никогда больше не будет! Тут и дел-то никаких, просто приехал и забрал. И дальше жизнь никогда не будет прежней.

На известную фразу Мем тут же отреагировал щелчком пальцев и указанием на Павла.

– А я-то что? – поддержал Алексей. – Я только за. Вообще не понимаю, что началось…

– Да ты-то, ясное дело, не понимаешь, – сказал Гена.

Мем посмотрел на него, без слов транслируя мысль “а судьи кто?”

– Мы можем вообще это золото у него купить! – нашелся Павел. – По цене… чуть ниже рыночной. Реальные деньги ему дадим. Ну, вот такое у нас предложение! Чуть меньше заработает, других у него все равно нет и не предвидится. Будем убеждать продать до последнего. И только если в конец не согласится, ну… предложим еще варианты.

Павел посмотрел на Мема, тот согласно кивнул. Они оба посмотрели на Данди. Тот еще несколько мгновений молчал, а потом подытожил.

– В общем, так. Договариваемся на берегу. Деда оставляем в живых. Иначе я не в деле. Все делаем без насилия. Сначала информацию получаем культурно, деликатно. Предлагаем сделку. Если вдруг что-то не туда пойдет – легонько так надавим. Идем мы вдвоем с Лехой. Тебе лицом лишний раз лучше не светить. Ты в лодке наготове. Ружье при входе определяем и сразу под контроль берем. Деда в оборот. Разговорами! Только разговорами. Травматы – исключительно на случай самозащиты. Пугать будем харизмой.

Все трое засмеялись.

– Решили? – уточнил Данди.

– Решили, – подтвердил Павел.

Алексей махнул рукой.

– Скучные вы. Согласен. Что еще нам надо знать?

– Да пока это все, – ответил Павел. – Ждем… Пойду чай поставлю.

Павел ушел на кухню, включил чайник, но не дождавшись, пока он закипит, вернулся с телефоном.

– Все, опубликовали!

Павел подошел к стоящему в углу комнаты столику и придвинул тот к дивану, где сидели Данди и Мем. На столике лежал ноутбук, который за время трансфера “проснулся”. Павел зашел на хостинг, нашел видео и приготовился запустить его. Алексей в этот момент взял блокнот и ручку. К просмотру передачи нужно было подойти максимально серьезно даже ему. Им необходимо вычислить маршрут сплава, “не привлекая внимания санитаров”.

Все трое, вместе и по очереди, внимательно пересмотрели программу несколько раз. Горная речка была изучена вдоль и поперек. Маршрут был рассчитан и построен на картах. Расхождения если и могли быть, то настолько минимальные, что даже не принимались в расчет. Настало время готовиться к сплаву.

– Мы уже это обсуждали, но все-таки. Я чисто гипотетически, – усомнился Мем. – А если представить, что никакого золота нет. Ну вот такой дед тролль! Или там еще пару монет. Ну вдруг!

– А давно мы вместе на рыбалку ездили? Вот так просто по-человечески сидели, общались, отдыхали? По-дружески, как это обычно люди делают? – спросил Данди.

– Никогда! – ответил Павел. – Я вот вообще не рыбак. В детстве только в прудах ловил. С вами ни разу так никуда и не выезжал. Так что мы в любом случае при своих. Как минимум отлично отдохнем. А вот если да… Если да, отдыхать отлично мы будем до конца жизни.

– Пафосно, конечно, эпичненько, я бы сказал, но это ты загнул, – усмехнулся Мем. – Там столько нет, чтоб до конца жизни.

– А он долго жить не собирается, – пошутил Гена. – Видишь, на север переехал. Уже вопросики…

– Сколько надо, столько и буду жить.

Гена и Леша рассмеялись.

– Это так не работает! – сказал Мем.

– Главное “как”, а не “сколько”, – ответил Павел.

В ответ Алексей поднял бутылку с газировкой.

– Ну тогда за “как”. Чтоб наши “каки”… В общем, за фарт!

– За фарт! – по очереди ответили Павел и Геннадий и чокнулись кулаками.

Из бутылки от удара выплеснулось несколько капель. Леша внимательно посмотрел, куда все это катится, и обратил внимание на этикетку.

– О! – сделал он открытие, – с таежными травами!

– Мы в тундру идем, а не в тайгу, – объяснил Павел. – Тайга – это лес. Тундра – северная степь. Кстати, тундра по-ненецки будет “вы”.

– А “ты” по-ненецки – это что? – спросил Мем.

– Ты – олень!

– В смысле?

– По-ненецки “ты” – это олень, – ответил Павел.

– Ааа! Ну тогда мне больше не тыкать! Общаемся исключительно на “вы”.

– А вот как будет “ты” по-ненецки как обращение, тебе лучше даже не знать.

Узкая речушка разрезала необъятную тундру. Каменистые, поросшие редкой травой берега то возвышались на человеческий рост, закрывая обзор, то снисходительно позволяли не видеть границ расходящихся в бесконечность пространств. Воздух был свежайшим. От него постоянно хотелось спать, а настроение даже у таких напряженных людей поднималось само собой. Если бы какой-нибудь ушлый турагент, который может продать даже ненцу путевку на Север, выдумал “дыхательный тур”, где главной фишкой отдыха была бы возможность наслаждаться чистым воздухом, это место стало бы самым посещаемым у подобных туристов.

Вблизи северные земли не казались такими уж безжизненными, как принято считать. Да, они не отличались разнообразной растительностью, но каждый сантиметр здесь таил в себе что-то необъяснимое, могучее. Земля как будто экономила силы, чтобы не сгореть сиюминутно и просуществовать неизменно еще несколько десятков тысячелетий. А река была тем самым средоточием жизни, питала эти древние просторы собой.

У реки было каменистое дно. В некоторых местах острые валуны почти доставали снизу до поверхности воды. Лодку надо было править аккуратно, постоянно следить, чтобы не остаться без плавсредства. Это утомляло, особенно с непривычки.

Они заночевали на берегу в палатке и рано утром снова отправились в путь. Разговаривать о деле они старались как можно меньше. Только отвлеченный треп на разные темы. Иначе можно спугнуть удачу. Языческие традиции присущи не только игнорирующим развитие науки дремучим неучам и благодарным хранителям своей культурной идентичности, но и тем, кто постоянно делает высокие ставки, ходит по лезвию бритвы, играет «на тоненького» и знает истинную цену больших рисков.

Один из таких как раз показался на горизонте. Павел посмотрел на Данди.

– Ты тоже это видишь?

– По ходу, да!

Алексей тут же обернулся туда, куда смотрели его товарищи.

– Что за…

Вдалеке посреди речки стояла на якоре лодка, в ней сидел рыбак.

– А когда программу смотрели, никого не было… – констатировал очевидное Мем.

– Мне Андреич тоже говорил, что здесь хрен кого встретишь. Непопулярное место, – подтвердил Павел. – Нам повезло.

– Что делать будем? – спросил Мем.

– Предлагаю к берегу пристать, – ответил Павел. – И подождать, пока он снимется. По любому же он вниз по течению пойдет.

– Логично, – согласился Данди. – Вверх по горным речкам не ходят.

– Откуда ты-то знаешь, куда ходят по горным речкам? – поддел его Алексей.

– У тебя есть другие предложения? Адекватные? – уточнил Данди с акцентом на последнем слове.

– Да ладно, это я так. Разрядить обстановку. К берегу – так к берегу, – решил закончить Мем. Адекватных предложений в активе у него не было, зато было полно других.

Данди, сидевший в этот момент на веслах, развернул лодку и направил ее к берегу. Подойдя почти вплотную, товарищи как могли аккуратно вышли, привязали лодку, достали из рюкзаков еду и стали молча смотреть на пейзаж, изредка бросая взгляды в сторону рыбака. Так продолжалось минут двадцать. Но тут вдруг рыбак решил, что ему пора с кем-нибудь поделиться информацией о своем улове или обсудить чужой, встал в лодке и помахал путникам двумя руками. Алексей в ответ картинно кивнул – это с такого расстояния было невозможно заметить.

– Здрасьте! – ответил на приветствие Мем почти в полный голос.

– Тише ты! – осадил его Павел шепотом. – Тут звук знаешь как летает!

Рыбак продолжал активно махать.

– Чего он докопался? – стал нервничать Алексей.

– Не обращайте внимания, – сказал Павел. – Сейчас поймет, что никто ему не отвечает, и перестанет.

Павел как в воду глядел. Только в не очень прозрачную. После еще нескольких попыток привлечь внимание рыбак действительно прекратил махать руками и сел обратно в лодку. А потом завел мотор и пошел… вверх против течения с очевидной целью.

– Да что с тобой не так?! – выругался Данди.

Рыбак шел к золотодобытчикам настолько стремительно, что лишал их всякой возможности о чем-то заранее договориться. По его виду было непонятно, что он вообще собирается делать. Мему показалось, что лодочник, возможно, недоволен их неприветливостью, и недовольство это придется гасить силой.

Еще пару минут, и рыбак встал напротив них, но к берегу приставать не торопился – тоже решил на всякий случай не испытывать судьбу, которая сейчас, кажется, разыгрывала очень нестандартную партию. Он бросил в воду самодельный якорь.

– Здорово, мужики! – поприветствовал рыболов.

Он оказался хантом. Павлу удалось бегло его прочитать. Не в меру любопытный, до самых своих основ простой местный житель, открытый нараспашку и ожидающий от других того же. Даже больше – искренне непонимающий тех людей, кто мыслит и ведет себя по-другому. Никакой угрозы, как показалось Павлу, для них он не представлял. До тех пор, пока между ними не завязался разговор…

– Доброго денечка, мужики! – еще раз для верности поздоровался местный. – Как рыбалочка?

– Отлично! – ответил Алексей. – Просто прекрасно! Места здесь замечательные! Рыба сама просится на крючок.

Все это Мем произносил с плохо скрываемым сарказмом, даже агрессией, чем вызвал, мягко говоря, неодобрительные взгляды своих друзей.

Рыбак с недоверием посмотрел на странную компанию, ища глазами их снасти. Наконец, он увидел удочки. Те были смотаны. Павел перехватил его взгляд.

– Не ловили еще. Только собираемся. Место искали.

Рыбак пожал плечами.

– А говорите рыба сама… На крючок…

Он снова пожал плечами. У него отлично получалось разговаривать с самим собой. Но упустить возможность пообщаться с кем-то еще лодочник-одиночка не мог.

– А вы чего не откликались?

– Не видели, – сухо сообщил Данди. Просто информация, лишенная каких-либо эмоций.

Выпятив вперед нижнюю губу, хант не то недоверчиво, не то рассудительно покачал головой. Как будто в этом жесте была какая-то догадка, но он, чтобы не провоцировать странных “коллег”, решил ее скрыть. Проявил хорошие тундровые манеры. “Я все понимаю, но продолжаю делать вид”. Дипломатия… В отдаленных местах, где можно потеряться навсегда, при встрече с незнакомыми людьми вещь исключительно полезная для здоровья.

– Не видели – это да… – сказал он так, как будто проник этой мыслью в самую суть мироздания. – С города?

– С города, – передразнил Мем. – А что, так заметно?

Это прозвучало, как приглашение поучаствовать в конфликте. Иногда интонация решает больше тысячи слов. Рыбак понял, что на этом поле он может и проиграть. Поэтому снова пожал плечами. Наверное, это был его жест-оберег. Видимо, где-то глубоко в его голове жила мысль: всем, кто делает так, можно простить все. Даже неуместные и крайне ненужные вопросы.

Вдруг рыбака как будто ударило молнией. На него снизошло озарение таких масштабов, что все вокруг стало мелким и ничтожным.

– А я вас видел! – ошеломленно ответствовал он.

– Да мы это поняли уже, – сказал Данди опасно спокойно. – Зоркий ты наш…

Рыбак даже не пытался хоть на мгновение оторваться от своего нового занятия. Он сверлил глазами Павла. Делал он это беззастенчиво и откровенно, искренне удивленно. И молчал. А Павел очень напрягся и был уже готов попросить визави немного изменить угол обзора, а лучше по-быстрому встать на новый галс и не портить прекрасный пейзаж ненужными проблемами. Но лодочник его опередил.

– Я вас точно видел! По телевизору! – забил последний гвоздь хант.

На небольшой никому неизвестной речке посреди тундры повисла первозданная тишина. Наверное, когда мир только появился и еще не был заселен таким количеством телезрителей, вот примерно так в нем и было. Медленно Мем повернул голову на Павла. Слегка покосился в его сторону и Данди. “На хрена ты по этому ящику светишься! – пронеслось в голове Гены. – Просили же, тихо сиди. Его никто не смотрит, сейчас все в интернете… Доплавался, ихтиандр…”

Павел же был предельно спокоен и сосредоточен. Он очень медленно и сдержанно посмотрел на часы, как бы оценивая, когда это могло быть – старый прием, которому он научился еще в молодости у одного “профессионала”. В критических ситуациях дает немного времени успокоиться и собрать мысли в кучу и параллельно вводит в некий ступор собеседника, ломает стереотип поведения. Посмотрев на цифры, отмерившие десять секунд, так же медленно Павел поднял голову обратно и без всяких эмоций “доложил”.

– Вы ошиблись.

– Да? – недоверчиво уточнил рыбак.

– Да, – подтвердил Павел. – Это был кто-то другой.

Рыбак воспринял информацию слишком буквально. Он резко повернулся в сторону Гены и уставился на него.

– Так это были вы! Я вас что ли видел?

Тем более было удивительно, что лодочник переключился так быстро, потому что Павел и Гена внешне были совершенно не похожи. Они были из тех людей, которых друг с другом не перепутает даже слепой.

Данди тяжело вздохнул.

– Нет, это был не я.

Хант повернул голову в сторону Алексея, ища в нем последнюю надежду. Но как он ни старался вспомнить его, ничего не выходило.

– А кто тогда? – не унимался рыбак.

Он теперь метался между Павлом и Геной, пытаясь понять, кто же из них был тем, кто мог оказаться на том самом канале в тот самый момент, когда один раз в незнамо сколько времени он от нечего делать его включил.

Мем вздохнул и нащупал в кармане нож. Он посмотрел на Данди. Тот все понял и еле заметно, но очень убедительно покачал головой, давая понять, что этого делать не стоит. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, и Алексей, наконец, разжал руку и расслабился.

– Я же сказал, кто, – повторил Павел.

– Да? И кто же?

Медленно, практически по буквам Павел произнес ответ.

– Кто-то другой.

Рыбак искренне, почти по-детски рассмеялся. Павел даже позавидовал этому простодушному человеку, умеющему так по-настоящему веселиться мелочам. Он как будто насмехался над всем этим миром, говоря всем и всему: “Все прекрасно! Все решим! Будем живы, несмотря ни на что!” Наверное, пока есть такие люди, действительно, есть шанс выйти из любых передряг. Мир держится на них – тех, кто оставил в себе навсегда частичку света, не разбазарив по пути, не раскидав, как тлеющие окурки из окон машин, по обочине взрослой жизни. Тех, кто сумел увидеть крупицы хорошего во всем, а горы грязи воспринять лишь как временные явления, препятствия, через которые просто надо пройти, потому что “вот так”. Тех, кто не ищет света где-то вовне – ни в материальных благах, ни в буквах новомодных учений. А просто несет его в себе без всяких претензий ко всему вокруг, и даже не думает об этом.

– Да я это был, я, – сказал Данди. – Это я был на телеке.

– Точно! – подтвердил рыбак. – Точно! Вот теперь я понял. А чего не говорил?

– А я не люблю это, – попытался изобразить смущение Гена. – Съемки эти. Не мое это. Но заставили. Сказали: “Надо сняться!” Пришлось. Мне все говорят теперь: “Это ты на телеке был?” А я всем говорю: “Нет, не я!” Не хочу. Кому-то нравится, а мне вот нет.

Рыбак снова применил свой защитный жест – пожал плечами.

– А вы куда путь держите?

– А мы так, как получится, – ответил Мем. – Куда кривая выведет. Наслаждаемся, в общем. Как пойдет.

– Аааа…

– А вы куда плыли? – уточнил Павел.

– Так я… Я здесь ловил. За полчаса двадцать хариусов! Клюет на каждый заброс. А вообще мне вверх надо, я бы еще рыбачил, но вас увидел…

– Ну так и плывите себе вверх! Порыбачили – дайте и нам… хариусов. Да? – убедительно предложил Гена.

Рыбак был готов опять пожать плечами, но молчаливо требующий немедленного ответа Данди как будто его остановил.

– Ну да… – согласился он.

Рыбак нехотя завел мотор, затащил в лодку якорь, еще раз взглянул на авантюристов, как будто сдерживаясь, и все-таки решился – пожал-таки плечами, развернулся и отправился в путь вверх по течению. Друзья пристально смотрели ему вслед, пока он не скрылся из виду. Один раз он сделал попытку обернуться, но что-то его остановило. Вскоре звук мотора стих.

– Не было печали! – жестко бросил Данди.

– Надо было его притопить, – предложил Мем свое универсальное решение проблем.

– Тебе, я смотрю, лишь бы кого-нибудь щелкнуть! А ведь у тебя еще даже на руках ничего нет, кроме удочек и дури, – огрызнулся Гена.

Павел молча сидел и смотрел на воду.

– А ты чего молчишь? – не унимался Данди. – Ты же говорил, что здесь никого не бывает. Звезда экрана! В телек ему надо было полезть… Писал бы свои сценарии тупые, нет же…

– Тормози! – осадил его Павел. – Давайте здраво на это посмотрим.

– А что тут смотреть? – вмешался Мем. – Первый встречный, и сразу тебя узнал. Если мы еще кого-то встретим, они еще вспомнят, как тебя зовут?

– Спокойно! Выслушайте, – Павел был хладнокровен. – Мужик меня узнал. Допустим. И что с того? Мы еще ничего не сделали. Он уже здесь был, значит, вряд ли сюда приплывет. Пока дед заявит, пока они найдут этого свидетеля, если найдут. Нас трое. Мы скажем, что видели, как именно он отплывал от чума деда. А что, если это и правда так? Что, если он деда уже того? И все золото у него? А перед нами просто рисовался? Может такое быть? Гипотетически?

– Ты забываешь, что они все друг друга знают. И этот рыбак – наверняка чей-то родственник. Да на твою версию в жизни никто не поведется, – сказал Данди. – Они скорее поверят, что деда духи ограбили.

Все замолчали.

– Что делаем? – прервал тишину Мем. – Можем вернуться к страховочному варианту.

– Это к какому же? – съязвил Данди.

– Ну, насчет духов. Можем… Деда к духам проводить.

– Опять начинается…

Данди резко вскочил с места и стал ходить взад-вперед.

– Вот объясни мне, – обратился он к Алексею. – Что с тобой не так? Ты когда кукухой поехал?

– Да я просто предложил, – чуть ли не с обидой ответил тот. – Нет – так нет.

– Конечно же нет! – резюмировал Павел.

– Давайте тогда решать, – сказал Мем. – Если снимаемся, то сейчас. Если идем, то уже до конца.

Снова все замолчали. Решение действительно нужно было принимать. Первым высказался Павел.

– Я за то, чтобы идти. Не вижу ничего страшного. Да и что на нас повесят в самом худшем случае? Украли золото у безумного деда? Да кто его видел, это золото? На него что, документы есть? Скажем, дед в чум пригласил, водки ему не дали – он и обиделся. Все же местные, если его знают, в курсе, что он водку любит. Риск нулевой. Не понимаю вообще, чего все так напряглись.

– Да есть тут причинка одна, – сыронизировал Данди. – Ладно, делаем. Но! Теперь точно никаких духов! Дед должен жить по-любому. И никаких “до конца”. Чуть что не так – сразу снимаемся и назад. Типа, бес попутал, заблудились по жизни, до свидания, дедушка.

– Согласен, – подтвердил Павел.

Они посмотрели на Алексея.

– А я-то чего? – не понял он. – Я и не отказывался. Я при любых раскладах в деле.

– Ну и отлично. Значит, идем дальше, – завершил Павел.

Все трое стали укладывать вещи обратно в лодку.

Они подошли к берегу, на котором стоял чум Ирико, когда уже начало вечереть. Дело было не в старой доброй традиции совершать все темное ночью. Если бы не рыбак, они были бы здесь на пару часов раньше. Хотя, в темноте все же как-то привычней и сподручней делать то, что лучше скрывать от лишних глаз.

Со стороны чума речка не просматривалась из-за высоких берегов, можно было спокойно сидеть внизу в лодке. Но и обзору с тыла это мешало.

      Гена и Леша поднялись на берег. Они взяли с собой несколько бутылок водки, травматические пистолеты, ножи, электрошокер и немного денег – “на первую ставку”. Павел остался на карауле, готовый в любой момент резко уйти с добычей, или чтобы ей не стать.

Взойдя на берег, Данди и Мем невольно засмотрелись на чум. Он был больше, чем каждый из них рисовал у себя в голове. “Строение”, не представляющее никакого интереса для местных, вдруг показалось двум впервые оказавшимся в тундре людям чем-то большим, чем просто жилище. Обтянутый старыми, видавшими жизнь и не только оленьими шкурами, тех, кто пришел сюда “с оказией”, этот шатер уже не привлекал легкой наживой. Он как будто хранил в себе необъяснимую опасность и… древние знания. Настолько же архаичные и настолько же настоящие, как он сам и все вокруг. Он тщательно их оберегал, как берегут истинно важное. Знания, что не купишь на тренингах и не получишь мимоходом, листая страницы в сети. Такие, попав не в те руки, могут навсегда изменить все привычное. Страшно подумать, что может случиться, если они попадут в те. Поэтому их нужно было спрятать как можно дальше, в бесконечности северной вселенной, в одиноко стоящем чуме, – там, где не бывает случайных людей.

Далеко за чум уходила тундра. Описать ее словами получится вряд ли. Это было что-то высшее – что-то вне пространства и времени. Сама вечность в ее неизменности и в то же время постоянном движении. Люди, чумы, нарты, олени и прочее были лишь мгновением, незаметным мигом ее существования. Она была самой жизнью. Космосом и хаосом. Не имела начала и конца, как не имеет начала и конца мир, согласно древним поверьям ненцев. Она была самим бытием, чистым, лишенным всяких смыслов и концепций, открытым и непостижимым одновременно. Здесь ничего никогда не начиналось и ничего никогда не заканчивалось.

Лишь последние десятилетия человек решил бросить вызов тундре. Он достал до ее глубин, завладел, как ему показалось, всем ее богатством. Но ничего не бывает бесплатно. Любой, кто хочет только брать, рано или поздно будет призван к ответу. Если не сам, то весь его род. Так заведено испокон веков. Тундра приняла вызов. Но взамен на недра ее детям были предложены комфорт и простой понятный мир. Многие с удовольствием откликнулись на это и оставили ее. Кто оказался прав – покажет время. Только не стоит забывать, что для тундры не существует времени. И даже то, что сейчас происходит с ней, останется еще одним мигом, который, как тысячи других, просто случится и исчезнет. Как она не замечает, что по ней прошел человек, так и не заметит, как по ней прошлось человечество. Ведь на ее стороне – терпение великой вечности.

Ранее Павел объяснил, как правильно зайти в чум, чтобы не вызвать невольного недовольства и не испортить первого впечатления. Данди правильно отогнул полог, обернулся вокруг себя, заворачиваясь в “дверь”, как в одеяло.

– Торова! – поприветствовал он с порога, еще даже не рассмотрев, кого именно. Он легко запомнил это ненецкое приветствие из-за его созвучия с русским.

По старой привычке Мем контрольно огляделся по сторонам – разумеется, никаких лишних глаз нигде не было. Он пошел следом и уперся в стоявшего столбом ошеломленного Данди. Тот повернулся в его сторону, приоткрыв обзор, из-за плеча товарища Алексей увидел то, что так смутило Гену. Теперь они оба впали в ступор.

– Нань торова! – звонко поздоровалась с ними молодая красивая ненка.

– Нань торова, – тихо повторил Ирико.

Данди и Мем переглянулись. Планы нужно было менять на ходу. Ирико указал им рукой, давая понять, что приглашает сесть рядом с собой. Мужчины неуверенно прошли к старику и сели.

Недалеко от Ирико лежал огромный бубен. Он располагался тем особенным образом, когда вещь не выставляют напоказ, но и особо не прячут. Бубен был выделан из кожи, украшен множеством рисунков, изображающих сюжеты древних легенд. Старый, познавший время, он мог бы быть или святыней, или предметом искусства и храниться особым образом. Но он просто лежал. Как лежит то, к чему относятся пусть и бережно, но используют по назначению – такая вещь занимает свое естественное место в пространстве.

Ненка сидела напротив мужчин, на женской половине чума. При входе Данди сразу поймал себя на мысли, что почему-то не может оторвать от нее взгляд. Он списал это на неожиданность. Никакой девушки здесь, конечно же, быть не должно! Но она почему-то здесь оказалась. Как ни старался Данди – он ничего не мог с собой поделать. У девушки была не обычная в общепринятом смысле, а какая-то магнетическая, мистическая красота. Во всем ее облике была недосказанность. Тонкие черты лица, ярко выраженные скулы, смуглая кожа, черные волосы и большие черные глаза. Они, как темные воды, таили в себе глубину и опасность, хотя были спокойными. Главное – не погружаться в такие воды. Но для Гены это уже стало невозможным.

Алексей заметил эти “гляделки”. Он посмотрел сначала на Данди, потом на ненку, и усмехнулся. Он вовсе не находил ее красивой. Ее “магия” на него не действовала. Он наклонился к уху Гены и еле слышно шепнул:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.