Надежда Скрипкина
Закрытая дверь

Глава 1

ГЛАВА 1

На экране компьютера мелькнуло приветливое лицо… и, словно в сказке, внезапно исчезло. Я задумалась: «Снова сбой связи?» Глубоко вздохнув, подумала, что, может быть, онлайн-консультация – это плохая идея. На душе стало неуютно, мысль о том, что всё может пойти не так, лишь усиливала мою тревогу. Но вдруг приветливое лицо снова появилось в кадре, и голос её звучал мелодично: «Добрый вечер. Меня зовут Юлия Рыльская, я ваш психолог-консультант. Как я могу к вам обращаться?»

Так началось наше знакомство с Юлией. В этот вечер, сидя за экранами в разных уголках города, я ощутила особую близость, которую не ожидала. Мои сомнения, как кучевые облака, рассеялись в воздухе, уступив место надежде.

– Я – Светлана. Мне тридцать два года, и я не знаю, что такое настоящая любовь, – выдохнула я, словно сбрасывая тяжелый камень с души.

– А у вас были мужчины? – спросила Юлия, и её заинтересованный взгляд казался искренним.

– И были, и есть, – ответила я, всё еще чувствуя некоторую неловкость.

– Расскажите мне о них, – просьба прозвучала, как приглашение в непознанный мир.

– С кого начать? – растерянно переспросила я, и в воздухе повисла короткая пауза.

– С ваших первых отношений. Какие они были? – наконец спросила Юлия.

– Знаете, как-то первые сейчас не вспоминаются. Я бы хотела рассказать вам о том, что меня беспокоит сегодня, – призналась я, чувствуя, как меня охватывает волнение.

– Рассказывайте! – уверенно кивнула Юлия, и я решилась.

– Вы знаете, в интернете я читала о «токсичных отношениях». Так вот, кажется, у меня все отношения такие… – я вытерла пот со лба носовым платком, ощутив, как меня охватывает лёгкая паника. Руки и губы тряслись, и мне стало не по себе.

– Светлана, не торопитесь так это называть. Просто расскажите о них, – мягко успокоила меня Юлия. Её голос внезапно стал для меня якорем, на который я могла опереться в бурном море эмоций.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Этот вечер, хоть и начинался с волнений, открывал новую главу в моём понимании не только себя, но и моей любви.

– Уже почти три года у меня отношения с женатым мужчиной, —сжимая ладони в кулак произнесла я, – и он – мой начальник. Я работаю в фирме, специализирующейся на проектировании общественных, промышленных зданий, офисных и бизнес помещений. Виктор Сергеевич – архитектор, он женат и у него есть ребенок. И ещё, он на двенадцать лет старше меня, – тяжело вздохнула я, словно сбросила с себя груз, который носила всю жизнь.

– А как начинались ваши отношения? Кто был инициатором? – спросила Юлия, её голос звучал мягко, приглашая меня к доверительной беседе.

– Я долго искала работу, подавала резюме в десятки компаний, а тут, наконец, собеседование. Я буквально летела туда, и, ура, меня берут на работу!

– Кто проводил с вами собеседование? – чуть наклонилась к экрану Юлия, настраиваясь на волну моих воспоминаний.

– Нет! Не он, – ответила я, растерянно помотав головой. – Собеседование проводил начальник отдела кадров.

– Тогда рассказывайте, как вы познакомились с Виктором. Будем так его называть, без отчества, – настаивала Юлия, предоставляя мне пространство для рассказа.

– Это произошло в день защиты моего первого проекта. К тому времени я проработала в фирме уже два месяца, но ни разу не видела директора. Я лишь слышала о нем от коллег и видела его фотографию на доске почета. Он не заходил к нам в отдел, все указания мы получали через начальника – Любовь Петровну.

– В тот день я встала на час раньше, хотела быть уверенной, что всё успею. Я собиралась на работу так быстро, что даже не заметила, как пролетело время. За тридцать пять минут до начала я уже была на рабочем месте. Защита первого проекта – это вам не шутка, особенно когда выступаешь одна за весь отдел. Я готовилась основательно. Сердце билось в груди от одной мысли о том, что на защите все будут смотреть на меня…

Юля заметила, как Светлана замерла, и в её глазах отразились те эмоции, которые, наверное, она испытывала в тот момент. Это было как объявление войны, где на кону стояло всё: и её профессиональное достоинство, и её личные чувства.

– Как же вы себя чувствовали, когда он появился? – заинтересованно спросила Юлия, понимая, что Светлана всё больше погружается в свои воспоминания.

– Честно? Я чувствовала, будто весь мир вокруг затих, и остались лишь он и я. Его взгляд был таким… внимательным, что я еле сдержалась, чтобы не запнуться. Это было странное чувство – одновременно восхищение и страх.

Юлия слушала с затаённым дыханием, потому что такая история, история о любви, скрытой от всех – это всегда цепляло за живое, и Светлана была на грани откровения.

Оставалось всего двадцать минут до начала встречи, и меня вдруг охватила легкая тревога. Я решила убедиться, что все готово: загрузили ли на рабочий ноутбук все презентации проекта, проветрили ли помещение. Конечно, есть люди, которые занимаются этим, но мне на месте не сиделось.

Я быстро шагнула по коридору в сторону конференц-зала, потихоньку настраиваясь на предстоящую защиту. Волосы были аккуратно собраны, легкий макияж придавал лицу свежести, а деловой стиль в виде белой блузки, подчеркивающей фигуру, вселял уверенность. Черная обтягивающая юбка до середины колена и высокий каблук придавали осанке достоинства и грации.

Когда я подошла к конференц-залу, дверь была немного приоткрыта. Я, решительно распахнув её, сделала уверенный шаг вперед и, неожиданно, врезалась в мужчину в черном деловом костюме, высокого роста. От него исходил тонкий, но стойкий аромат дорогого парфюма, который мгновенно окутал меня.

– Ой, извините! – вырвалось у меня, мгновенно. Я быстро подняла голову и с удивлением уставилась на него. «Это же наш директор!». Моя мысль метнулась по кругу, как заяц, удирающий от волка.

– Простите ещё раз, – запинаясь проговорила я, – я просто хотела убедиться, что всё готово к презентации. Выступаю от нашего отдела.

– Это похвально, что вы проявляете заботу о деловой репутации компании, – произнес он бархатным голосом.

– Да, безусловно… – тихо ответила я, чувствуя, как у меня замирает сердце.

– Я вам не буду мешать, – добавил он, делая шаг в сторону, чтобы освободить мне путь. – Прошу, – указал он рукой вперед, как будто приглашая меня в этот мир. Я почувствовала себя как участница величественного балета, где каждый жест и взгляд важен. – Мы с вами обсудим все детали чуть позже, – мягко добавил он, словно выводя в свет звезду, которую все должны оценить.

В его манере было что-то необычное, и я в тот момент подумала, как же он тактичен. Улыбка на моих губах распустилась, а затем я рванула проверять презентации, внезапно осознав, что моё волнение улетучилось. Вместо этого в меня вселилась новая уверенность. Словно он придал мне сил, словно его убедительность зажгла во мне искру уверенности. Сохраняя моменты нашей первой встречи, я поспешила вернуться к своим задачам, уже искренне надеясь, что всё с выступлением у меня получится…

Светлана рассказывала так, словно боялась, что её остановят, и она не успеет сказать самое главное. Улыбка не сходила с её лица. Юля отметила для себя её ироничное повествование и подумала: «А у этой девушки всё в порядке с юмором».

– Но самое интересное, скажу я Вам – это то, что произошло на следующий день после защиты проекта! Директор впервые заглянул в наш отдел. Я не могла поверить своим глазам, когда он, уверенно переступив порог, произнес:

– Доброе утро, коллеги! Хочу поблагодарить вас за отличную работу. Проект оказался действительно впечатляющим.

Чувствуя, как гордость переполняет меня, я заметила, как директор обводит взглядом весь коллектив, а затем, приближаясь ко мне, добавляет:

– А у вас, Светлана, большое будущее в нашей компании… если и дальше вы будете так работать.

На последних словах его взгляд задержался на мне, и, казалось, он оценивал не только мой интеллект, но и фигуру. Внутри меня всё сжалось от волнения, мне показалось, что я слегка покраснела.

– Все мужчины одинаковы, – мелькнула у меня мысль после его взгляда. Но вслух я произнесла:

– Спасибо! Я высоко ценю вашу поддержку.

На следующий день, когда я, как всегда, работала в отделе за своим столом, внезапно подошла ко мне моя начальница – Любовь Петровна, и объявила, что меня ждут в кабинете директора.

Сердце забилось быстрее, когда я вошла в его кабинет. Он держал в руках папку с документами и, увидев меня, отложил ее в сторону.

– Этот проект очень ценен для компании, и мне хотелось бы погрузиться в его детали, – начал он, слегка прищурившись. – Времени, как всегда, не хватает, поэтому мне было бы интересно обсудить его за обедом. Как вы на это смотрите?

– Как вам удобнее, – ответила я, пытаясь скрыть волнение, которое накрывало меня с каждым его словом.

– Замечательно! – обрадовался он, и его лицо осветила улыбка. – Водитель вам позвонит, когда будет время выезжать. До встречи.

Пока я шла от кабинета до своего отдела, в голове вихрем крутились мысли. «Что это значит? Я ему понравилась? Нет… он был очень серьезен. Хотя…» Я вспомнила, как он постоянно касался своего лица во время разговора. «Да… я ему нравлюсь!»

– И встреча состоялась? – прервала меня Юлия, которая ждала, когда я доберусь до финиша.

– Да. Водитель позвонил и довез меня до ресторана, где уже ожидал Виктор, – подтвердила я и увидела, как Юлия потянулась к экрану, готовая слушать.

– Расскажите о вашем разговоре подробнее, – попросила она, искренне заинтригованная.

Я кивнула и, углубившись в воспоминания, начала рассказывать о том, как проходило наше обсуждение. В то время как звуки ресторана и разговоры посетителей сливались в единое целое, я ощущала, как канва нашей встречи выливалась в нечто большее, чем просто деловую беседу…

– Я бы хотел узнать вас поближе, – начал он разговор, его голос звучал уверенно и привлекательно. – Вы мне показались страстной во время защиты проекта. Видно, что вы горите делом!

Я приподняла брови, настороженно изучая его лицо.

– Таким людям нужно помогать. Как вы смотрите на то, чтобы возглавить отдел? – уверенно спросил он.

– А как же Любовь Петровна? – задала я вопрос, пытаясь скрыть растерянность.

– Не беспокойтесь, с ней все будет в порядке. Она возглавит отдел в нашем новом офисе, который откроем уже в этом месяце, – произнес он, старательно и мягко подбирая слова, будто успокаивая ребенка.

Неожиданно его рука легла на мои пальцы, и это мгновение стало неотъемлемой частью разговора.

– Вы очень трогательны, – продолжил Виктор, его тепло словно окутало меня, прикосновение заставило сердце колотиться. Моё дыхание стало более глубоким, как будто время на мгновение остановилось.

– Мне нравятся трогательные женщины, – произнес он, полностью накрыв мою ладонь своей. В этот момент весь мир вокруг исчез, осталась лишь его милая улыбка и тепло рук.

– Все! Решено! Завтра подписываем приказ о вашем руководстве отделом, – сообщил он, вставая из-за стола с таким энтузиазмом, что я не знала, как реагировать.

– Простите. Мне пора идти. А вы можете оставшуюся часть рабочего дня отдохнуть, – добавил он, и на его губах заиграла легкая улыбка. – Я вас отпускаю домой. До завтра!

Он ушел, а я осталась сидеть, обдумывая, что только что произошло. Внутри меня зародилось новое чувство, и я наконец-то смогла подобрать определение к состоянию, которое испытывала в конце нашего совместного обеда. Это было влечение. Да, я испытывала к нему влечение!

– И как дальше развивались ваши отношения? – перебила меня Юлия, ее глаза сияли любопытством.

– Ну, отношений-то как таковых еще не было, – ответила я с теплой улыбкой, вспоминая те мгновения.

– На следующий день я расписалась в приказе, и с начала месяца приступила к новым обязанностям начальника отдела. Весь день у меня в голове крутились мысли о нашем разговоре, и я понимала: это только начало чего-то особенного…

Примерно через две недели после нашего обеда, во вторник, вначале рабочего дня, он позвонил мне. Звонок был неожиданным и от этого ещё более тревожным.

– Расскажите о разговоре подробнее, пожалуйста, – настойчиво попросила Юлия, и её интерес ещё больше подогревал моё волнение.

– Светлана Андреевна, зайдите сегодня ко мне после обеда, – услышала я в трубку рабочего телефона знакомый голос Виктора.

– Хорошо, Виктор Сергеевич, – ответила я, вешая трубку служебного телефона. Внутри меня возникло смутное беспокойство. Зачем он меня вызывает? Неужели собирается уволить? Но тут же саму себя переубедила: а чего это сразу уволить!

В голове крутились разные мысли: может, он хочет обсудить новый проект, который мне поручили? Я мучилась ожиданием и мыслями до самого обеда. Когда пришло время поесть, я просто не могла заставить себя сосредоточиться – еле-еле втолкала в себя тарелку супа.

Наконец, я оказалась в кабинете начальника. Виктор Сергеевич выглядел взволнованным и теребил левой рукой правую. Это нервное движение лишь подогревало моё беспокойство.

– В Краснодаре, в конце этой недели, будет симпозиум, посвященный новинкам в строительстве и дизайне. Вы едете со мной. Вся организаторская часть ложится на меня. Ваша задача – собраться и завтра в двенадцать быть готовой, за вами заедет машина. Возьмите с собой документы. Мы едем на два дня.

Я вышла из кабинета, а сердце стучало так, что, казалось, отдавалось в каждой клеточке моего тела. «Почему он выбрал именно меня? Почему?»

Юлия, посмотрев на часы, прервала мои размышления:

– О, простите, Светлана, но время консультации подошло к концу. Вам нужна следующая консультация?

– Да, очень! – воскликнула я, стараясь скрыть своё внутреннее волнение.

– Тогда во вторник в 20:00, ссылка та же, – несколько устало произнесла Юлия.

– Отлично! Спасибо вам, – поблагодарила я, и улыбнулась в экран компьютера, полная свежих надежд и ожиданий.

– Да, и вам к следующей консультации небольшое задание: проанализировать ваши отношения с мужчинами, если их много, то хотя бы с частью из них, и ответить себе, кого из них вы любили и кто, на ваш взгляд, любил вас. До встречи! – и Юлия пропала с экрана ноутбука. А я еще некоторое время смотрела в пустое окно монитора. Вроде ничего особенного не произошло, а как-то легче стало на душе.

Наступило следующее утро. Ослепительный луч солнца, пробивавшийся сквозь занавески, нежно коснулся моего лица и разбудил меня от сладких грез. Вдохнув весенний воздух, я ощутила, как в голове эхом раздалось: «выходной, выходной, выходной». Это звучало как настоящая симфония свободы, и, не раздумывая, я вскочила с постели.

Я стремительно направилась в ванную, но не успела сделать и нескольких шагов, как мой пушистый спутник, кот, уже терся о мои ноги, настойчиво мурлыча. Его глаза светились любопытством: он явно просил то ли внимания, то ли еды, а может быть, и того, и другого. Я наклонилась, погладила его мягкую шерсть, и, словно друзья, мы вместе зашагали на кухню.

Я приучила себя плотно завтракать и сегодня мой выбор пал на овсяную кашу, к которой я добавила щепотку ягод и ложечку меда. Насытившись, я наслаждалась ароматным, сваренным в турке кофе, который будто щекотал мои вкусовые рецепторы.

Решив немного развлечься, я щелкнула по каналам и случайно наткнулась на передачу о похудении. Методично просматривая каждую минуту, удивилась, узнав, что молоко и молочные продукты могут помочь снизить вес, выводя жиры из организма. «Надо же», – подумала я, допивая кофе и пытаясь понять, как же я раньше не знала об этом. Параллельно в голове возникло другое: «Ах, задание, которое мне дала Юлия». Неожиданно вспомнила о своем обещании. «Ну что ж, пора начинать», – решила я и подошла к столу.

Я достала свой дневник, который помнил меня с самой юности. Открыла страницу, испещренную старыми записями, и, взяв в руки ручку, написала в центре листа: «Коля – мой одноклассник и моя первая школьная любовь». В этот момент тепло воспоминаний окутало меня, и я почувствовала, как сердце затрепетало, напоминанием о тех беззаботных днях, полных наивности и надежд. Спокойно усевшись за стол, я погрузилась в размышления, вспоминая каждую мелочь, его улыбку, каждую волнительную встречу, и понимала: это всего лишь начало долгого пути, который я собиралась заново пройти, шаг за шагом освежая память о своих первых отношениях.

Школьные годы чудесные, говорят? Возможно. Но когда я сама училась в школе, эти слова казались далекими, будто бы из сказки. Частенько я вставала утром с нежеланием идти на занятия, открытая форточка стеклянного окна позволяла мне мечтательно высунуть голову на улицу, где в снежные зимние дни блестел холодный, как лед, воздух. В такие моменты я надеялась, что, глотнув эту морозную свежесть, заболит горло, и мама вызовет врача. Врач, в свою очередь, выпишет справку, и я, как по волшебству, окажусь на свободе от этих угнетающих школьных стен. «Ура!» – восторг переполнял меня, словно я только что выиграла в лотерею.

В то же время не все предметы доставляли мне радость. Некоторые из них были настоящим испытанием, и не только потому, что они мне давались с трудом. Отчасти причина заключалась в том, как их преподавали. Каждый учитель был для меня отдельным миром, и не каждый из этих миров мне нравился. Но мама всегда твердила мне, что без учебы – никуда, что грамотный человек всегда найдет свое место в жизни. Я слушала ее, старалась преодолевать трудности, впитывая знания, как губка.

В итоге, стоя на пороге выпускного, я могла гордиться: аттестат, сверкающий «хорошими» и «отличными» оценками, словно символизировал труд моих лет. Мама в ту минуту светилась от счастья, не уставала рассказывать всем знакомым, что ее дочь окончила школу, и, что главное, без единой тройки. Эти награды были ее гордостью, а для меня – мечтой, реализовавшейся на глазах.

Начальная школа осталась в моих воспоминаниях как неясный калейдоскоп образов, рассеянный по страницам жизни. Учителя менялись, и только третья учительница, с трепетом и слезами на глазах, вывела нас в четвертый класс. Слёзы, как я теперь понимаю, были вызваны не только заботой о нас, но еще и нашей непослушной натурой. Мы, как маленькие нотки в музыкальном произведении, сползали к хаотичному «разболтанному» щебету, истощая терпение учителя и стуча по всем дисциплинарным граням. С каждой неделей становилось все сложнее сохранить порядок в классе, и я всё чаще вспоминала, как трудно было удержать внимание в этом галдящем мире, когда учитель чувствовал себя капитаном затонувшего корабля, а весь класс – его неуправляемые матросы.

В один из обычных учебных дней, когда раннее солнце обрамляло класс легкой дымкой утреннего света, произошел случай, который оставил в моей памяти яркий след. Мой одноклассник, неудачно шутя, без предупреждения стукнул меня портфелем по голове. Удар пришелся прямо на место крепления заколки, и в тот миг я почувствовала, как теплая струйка крови окутывает мою шею, пока голова кружилась, и мир вокруг начинал размазываться в тумане. Вскоре я потеряла сознание и очнулась уже в спокойной обстановке кабинета врача, где запах антисептика смешивался с тревожным шепотом взрослых.

Словно гром среди ясного неба, слова моей мамы нарушили тишину, когда после встречи с учителем она вошла в кабинет врача с отчаянием на лице. «Это, дочь, он тебя любя стукнул!» – воскликнула она с негодованием, как будто пыталась превратить инцидент в забавную историю. Ну вот, так я впервые узнала, что нравлюсь одному мальчику. Немного странно, не так ли? Любовь, начинается с удара…

Однако гораздо более яркими остаются воспоминания о моих приключениях в старших классах. Изнурительная борьба с алгеброй и геометрией становилась настоящим испытанием. Я порой ощущала себя как шахматная фигура на доске: двигаюсь, но в любую секунду могу оказаться в ловушке. Но с каждой неудачей приходила решимость: я часами сидела за домашним заданием, погружаясь в мир формул и теорем, как исследователь, стремящийся разгадать таинственные секреты вселенной. И постепенно, подобно пробуждению солнца после долгой ночи, эти науки начали поддаваться мне. Страх перед вызовом к доске стал утихать, а волнение уступило место уверенности.

Секрет такой настойчивости заключался в моем учителе – Николае Васильевиче. Его поддержка оказывала на меня магическое воздействие. Каждый раз, когда он, с уважением в голосе, называл меня «труженицей», во мне загорался огонь желания. Я хотела не только подтверждать его похвалу, но и вдохновляться ею, стремясь к новым вершинам. Спустя годы я понимаю, какую невероятную силу имеет поддержка учителя. Это была не просто мотивация; это были крылья, которые помогали мне преодолевать любые преграды.

Пожалуй, за все годы учебы в школе уроки не всегда были источником вдохновения. Были и такие учителя, которые порой подрывали нашу уверенность, унижая нас своими резкими высказываниями. В такие моменты в голове звучала одна простая фраза: «Забей!» Она избавляла от тяжести, словно бальзам на душу. Этот прием я освоила еще в детстве, когда, семилетняя, столкнулась с первой травлей.

Тогда всё началось с того, что старший дворовый мальчишка подставил мне подножку, и я со всего размаху упала в грязь. Я помню, как он засмеялся, и это было так унизительно. В панике я убежала и спряталась в нашем старом дровянике – невысоком строении с деревянными стенами, наполненном инструментами и сухими поленьями. Это было моё укрытие, где мир вокруг чуть замедлял свой бег. Я села на корточки, мое выцветшее ситцевое платье сильно испачкалось, а слезы и грязь смешались на моем лице.

В руке у меня оказалась старая деревяшка, и в тот момент, когда я стала с силой вбивать в нее гвоздь, словно вымещая свою обиду, я почувствовала, как гнев уходит вместе с каждым ударом. Когда шляпка гвоздя, наконец сравнялась с поверхностью деревяшки, я отложила молоток и ощутила невероятное облегчение. В ту же минуту, без всяких размышлений о том, что я что-то поняла, мне стало ясно, что старший мальчишка уже не имеет власти надо мной. Обида, от которой я так страдала, словно растворилась в воздухе. Я встала и побежала домой умываться, оставляя за спиной ту бесполезную злость.

Этот самый простой способ справляться с обидами стал верным спутником в моем взрослом мире. Со временем я поняла, что тот момент в дровянике стал не только уроком, но и основополагающим принципом: «Забей, девочка, и иди дальше!» Я применяла этот подход не раз, когда жизнь подкидывала свои тяжелые испытания, даже когда у меня не было под рукой ни деревяшки, ни гвоздя, ни дровяника. Но этот принцип работал безотказно, как надежное средство для защиты от грызущего негатива.

И вот, размышляя о том, как я перешла от детских обид к своим школьным годам, я вдруг поняла, что снова отклонилась от темы отношений. Они, безусловно, оставляют свои следы – как положительные, так и отрицательные, но именно этот принятый мной на заре осознания жизни подход помогал преодолевать преграды, сбрасывая лишний груз.

И вот она пришла – первая любовь! В тот тревожный и радостный миг внутри меня бушевало море эмоций, и мне казалось, что ничто не сможет успокоить этот хоровод чувств. Приходя из школы, как только дверь комнаты закрывалась за мной, я включала музыку, наполняя пространство звуками, которые отражали все переживания: «Судьба нас в неравном свела поединке, который зовётся несчастной любовью. Глаза у тебя – равнодушные льдинки, а я задыхаюсь от счастья и боли…»

Мне хотелось кричать от восторга и одновременно замереть в ностальгической печали. Я мечтала увидеть его прямо здесь, в своей комнате, но в то же время хотелось исчезнуть, убежать в далекие края, где не будет ни его, ни этого сумасшедшего чувства. Это была первая любовь – такая наивная, такая незабываемая.

И вдруг выяснилось, что Коля тоже испытывает ко мне симпатию. Это признание случилось как-то неожиданно. Он, несмелый и неуверенный, написал на ластике наши инициалы, и, словно обрывая неловкость момента, скрепил их знаком плюс, а затем добавил «Л», чем придал всему этому особую значимость. Прижав раскрашенный ластик к листу моей тетради, он как будто утверждал, что наше чувство – это не просто игра. Наивные жесты советской юности, наполненные чистотой, были запечатлены в том ластике, а для современных детей это, возможно, покажется нелепым. Они, спешащие вырасти и взять на себя груз взрослых проблем, вряд ли смогут понять ту искренность и трепет, под которыми зреет первая любовь.

Тогда это была скорее платоническая любовь, очень невинная. Он старался защитить меня, заслоняя своим телом на уроке физкультуры, вообще стараясь сделать все, чтобы я была в безопасности. Он накидывал свою куртку на мое пальто в раздевалке, словно готовясь сражаться за меня всерьез. В столовой он занимал для меня место, как будто твердо знал, что никто, кроме него, не имеет права на это. Он делал всё, чтобы помочь мне: давал списывать «домашку» по физике, а я, в свою очередь, «отплачивала» ему, делая его задания по немецкому языку.

Коля как будто даже не осознавал, как его забота была бесценна, но, несмотря на все старания, наши пути в конечном итоге разошлись. Мы были слишком разными, и это понимание обрушивалось на меня как холодная волна, оставляя глубокий след в сердце. Первой любви не суждено было быть вечной, но память о ней навсегда останется в моей душе. Коля происходил из семьи интеллигенции – окруженный стабильностью, с книгами и знаниями, словно с драгметаллами, в то время как я была с корнями рабочего класса, сформировавшими мой характер и взгляд на жизнь. Позже, спустя долгие годы, одна из одноклассниц шепнула мне на ухо, что именно его мама встала на пути нашей юной любви, запретив ему общаться со мной. Этот факт лишь подтвердил, что он, как и многие мальчики своего возраста, был послушен традициям, навязанным родителями. Но, несмотря на это, воспоминания о том времени – о нашем улыбчивом невинном задоре – остались для меня яркими и волшебными, как солнечный свет, пробивающийся сквозь листву.

Евгений, которого все окрестили «Жекой», вошел в мою жизнь в день, когда я, как никогда, была полна надежд и страха, – в день поступления в институт. Волнение сжимало меня, как змея, обвивающая вокруг тела, и вот настала кульминация. Когда голос преподавателя прозвучал, словно угроза: «Заканчиваем, осталось десять минут до конца экзамена», – мир вокруг поменялся под тяжестью его слов.

Моя рука инстинктивно потянулась к листу, желая продолжать, но внутри меня царила пустота. Никакие мысли не приходили в голову, словно они разбежались, оставив меня одну с собственным страхом. Взглянув на свой лист, я заметила, что он был заполнен лишь на две трети, и с облегчением выдохнула: «Хотя бы три задания из пяти сделаны», – произнесла я в тишине, глядя на свою работу, как ни на что не похожий доблестный труд, который все равно не давал гарантии успеха.

Преподаватель, словно оставляя нас наедине с нашими переживаниями, произнес: «Ставим точку и сдаем работы. Можно отдыхать». С этими словами я выскочила из аудитории, и меня, как наводнение, накрыл голод. Утреннее волнение взяло верх, не оставив времени на завтрак, и теперь во мне зияла пустота, которую могла заполнить лишь светлая мысль о предстоящем обеде.

Внезапно меня охватило головокружение. Я инстинктивно облокотилась на холодную стену, стараясь восстановить равновесие. В этот момент до моего слуха донёсся участливый голос.

– Эй, ты чего? – прервал моё состояние молодой человек, неожиданно возникший рядом. Он приблизился и осторожно тронул меня за плечо.

Я с усилием перевела на него взгляд, пытаясь собраться с мыслями, но язык словно прилип к небу, не смогла произнести ни слова.

– Пойдем, сядем на ту скамейку, – настойчиво предложил он, крепко взяв меня под руку. Он вывел меня на свежий воздух, где холодный ветер дул в лицо, освежая сознание.

Спустя несколько минут я почувствовала, как головокружение начинает утихать. Внезапно, не спрашивая даже, как его зовут, я произнесла:

– Хочу есть.

– Я провожу, – сказал парень, его голос был полон уверенности.

– Я сама, – слабо возразила я.

– Мне все равно по пути, я в библиотеку, – парировал он с улыбкой, и, в какой-то мере, эта простая фраза успокоила меня. Я не стала больше противоречить и, улыбнувшись, мы направились к столовой.

– Ну, пока, – произнёс он, стоя у дверей с доброй улыбкой на лице.

– Пока, – с лёгким смущением ответила я.

Только в столовой, когда оказалась в очереди среди таких же голодных студентов, я почувствовала неловкость, осознав, что даже имени у него не спросила. Я доела суп, довольная его приятным вкусом, и, отодвигая тарелку к краю стола, заметила этого парня снова. Он сидел напротив, по другую сторону зала, наслаждаясь компотом, к которому прилагалась аппетитная булочка. Его внимание было сосредоточено на книге, но каждый раз, когда он переворачивал страницу, наши взгляды пересекались в этом таинственном танце.

Я нервно почесала нос, и, к своему удивлению, заметила, что он делает то же самое. Моя рука инстинктивно потянулась к губам, чтобы вытереть их салфеткой, и я снова поймала его взгляд – он повторил этот жест.

– Что это такое? – подумала я, пытаясь осмыслить происходящее. – Это что, зеркальное отражение?

Волнение смешалось с интересом, создавая в душе легкий трепет. Мы словно оказались в игре, где лишь взгляды становились инструментами общения. На фоне светлого зала, наполненного шумом разговоров и запахом свежеприготовленной еды, его присутствие вдруг сделало весь мир вокруг ярче, а это невидимое взаимодействие бодрило и придавало таинственности происходящему.

– Эй, как тебя зовут? – крикнула я, пытаясь перекрыть шум студенческой столовой.

– Евгений, – ответил он с искренней улыбкой, которая моментально растопила все мои сомнения.

Я махнула рукой, приглашая его присоединиться ко мне за столиком, уставленным компотом, двумя булочками, книгами и тетрадями, полными заметок.

– А я Светлана, – представилась я, стараясь скрыть волнение, которое вдруг охватило меня.

Мы начали разговор об экзамене; я делилась своими переживаниями, боясь, что не успела выполнить все задания. Он терпеливо слушал, утешая меня своими словами, словно обнимая невидимой поддержкой. Его спокойствие вселяло надежду, и постепенно я начала чувствовать, что всё действительно обойдётся.

Как только мы вышли из института и сделали несколько шагов к остановке, на нас обрушился дождь – сильный и стремительный, точно выплеснутый из ведра. И хотя мы быстро спрятались в подъезде старого, обветшалого здания, уже успели промокнуть.

Сквозь грязное окно подъезда пробивался едва заметный уличный свет, создавая атмосферу некой таинственности и уюта. Евгений остановился в шаге от меня, казалось, время остановилось.

– Ты не замерзла? – спросил он, и его горячие ладони, сжимая мои, принесли с собой тепло, которое охватило всё мое тело. Я ненадолго замялась, прежде чем ответить:

– Есть немного, – призналась я, хотя на самом деле меня беспокоило что-то большее, чем просто холод.

Он крепко сжал мои руки своими, и в тот миг я почувствовала, как меня охватывает волнение, словно кто-то ударил в сердце. Его прикосновение шокировало, произвело метаморфозу внутри меня. Неожиданно он притянул меня ближе, обняв и прикоснувшись своими губами к моей шее и щекам. Эти губы были нежными и жадными, как будто они ценили каждое мгновение, и в моем сердце разгорелась искра, о которой я даже не догадывалась до этого.

Несмотря на свою молодость, он виртуозно целовался, его уверенные движения и естественный, слегка солоноватый запах тела, усилившийся от влажной одежды, были опьяняющими. Я ощутила, что наш интерес друг к другу был не просто мимолётным увлечением, а чем-то глубже, чем я могла себе представить.

Поставив точку в дневнике, я откинулась в кресле, пытаясь понять, что сейчас происходит. Любила ли я их? Я никогда не произносила вслух эти слова – «Я люблю тебя». Возможно, именно в этом и заключается моя настоящая драма…

Кольке я писала стихи, такие наивные и детские. Конечно, я не делилась ими с ним… это было бы слишком. Но он и мне нравился. Слово «люблю» он никогда не произносил, но его чувства явно проявлялись в том, что он оставлял сокращённые записи о своей любви на всех моих школьных принадлежностях. Целовались мы с ним всего три раза, и каждый из этих моментов был запечатлён в моей памяти, как драгоценные камни, сверкающие в темноте.

Первый поцелуй произошёл совершенно случайно, а может, и нет – ведь порой случайности заставляют нас трепетать. Я спускалась по лестнице, когда кто-то толкнул меня в спину, и я, потеряв равновесие, оказалась в его объятиях. Он поймал меня за руки и, недолго думая, коснулся губами моих губ. В тот миг время словно остановилось. Мы оба, как двое испуганных мартовских котов, покраснели и, смущенно переглянувшись, разбежались в разные стороны. На уроке я сидела с дико красными щеками, украдкой ловя его взгляды. В такие моменты мир кажется окутанным тайной, и я не могла даже представить, чем всё это может закончиться.

Второй поцелуй был полон неожиданностей. На уроке физкультуры в меня попал баскетбольный мяч, а щека залилась огнем от боли. Я не удержалась, заплакала и бегом ускакала в раздевалку. Он нашёл меня там, с искренней тревогой на лице. «Мне очень жаль, что я не был рядом, чтобы защитить тебя», – сказал он, а его голос звучал, как успокаивающая мелодия. С нежностью он утирал платком мои слёзы и спросил: «Больно?» Я расплакалась ещё сильнее, а он, смягчив мой душевный порыв, поцеловал меня сначала в больную щеку, а затем и в губы. Этот поцелуй длился дольше, чем первый, но солёный вкус моих слёз мешал мне оценить всю сладость момента.

Третий раз мы целовались на выпускном. Я была в светло-сером платье, усыпанном мелкими блестками, словно звёздное небо, отражающееся в воде, и белые туфельки, которые добавляли изящества каждому шагу. Мои длинные белокурые волосы кокетливо вились по плечам, будто облака в таинственном закате. Я ощущала себя великолепно, словно героиня волшебной сказки. В тот момент мне казалось, что мир вокруг исчез, остались только мы двое. В каждом мгновении нашей любви был скрыт целый космос, полный надежд и невысказанных слов. Мы были молоды, и нечто в нас полыхало, как пламя, не поддающееся объяснению.

Весь вечер он не отходил от меня ни на шаг, и я заметила, как его глаза искренне светились обидой, когда в построении на общее фото он не успел занять место рядом. Это мгновение оставило в моем сердце легкую грусть, сейчас бы я с удовольствием любовалась на его фотографию рядом со мной. Но в молодости всё кажется каким-то бесконечным, и мы не ценим многие моменты, которые дарит нам жизнь…а потом сожалеем.

Наш вечер продолжился катанием на катере, и, когда мы вышли на спокойные воды реки, окружающий мир словно затих. Лунный свет окутывал нас, создавая романтическую атмосферу, а мерцающие огни на берегу переливались, отражаясь в тихой глади воды. Ночная прохлада обняла нас, и он, сняв пиджак, грациозно набросил его на мои плечи. Это движение было наполнено заботой и нежностью, и в тот момент я чувствовала себя защищенной от всего на свете.

Наклонив голову, он нежно коснулся моих губ, и это прикосновение, как электрический разряд, прокатилось по моему телу. Затем его поцелуй становился все более страстным, все более требовательным, и вскоре мы слились в объятиях, словно две половинки одного целого. Я вспомнила о времени, о том, что всё это может закончиться, но желание растворило все тревоги. В тот вечер мы целовались долго и страстно, а наутро, не в силах забыть те мгновения, мои губы вспоминали поцелуй, нежно постанывая при каждом движении.

Да, мы действительно с Колей любили друг друга, но эта любовь оказалась обремененной множеством обязанностей и ожиданий. Аргументы родителей, как каменные преграды, стояли на нашем пути, и где-то в глубине души я понимала, что, возможно, наша любовь еще не достигла той зрелости, чтобы ослушаться их, не задумываясь о последствиях. Мы плавно переходили от лирического восторга к грустной реальности, осознавая, что иногда даже самые яркие чувства требуют времени, чтобы окрепнуть.

Глава 2

ГЛАВА 2

Я взглянула на часы – уже пятнадцать минут четвертого. Надо собираться, ведь сегодня же «наше время» и оно скоро наступит. «Наше время» означало свидание с Виктором, когда под видом дел на даче или визита к престарелой матери, он встречался со мной.

Я побежала собираться и уже через полчаса была готова к выходу. Мы договорились встретиться в парке в 16:00.

Часы пробили шесть. Я стояла у фонтана, не в силах успокоить тревожные мысли. Вчера Виктор говорил о неурядицах с загородным домом. Строители натворили дел, и он, возможно, задержался, решая возникшие проблемы. Но почему он молчит? Да, мы ведь условились, что не будем беспокоить друг друга лишними звонками. У него семья. Зачем давать повод для подозрений?

«Да, у него семья», – эта мысль ударила, как холодный душ, словно до этого момента я не осознавала всего ужаса ситуации.

«А если он сейчас с женой?» – с этой мысли мое сердце забилось быстрее, будто от напряжения. Я стала нервничать, рисуя в воображении картину: он с ней, обнимает ее, целует… Мое воображение разогрелось, как самовар, и температура кипения стремительно нарастала. Она обладает им, он любит ее – не меня, а именно ее. Аааааа!

«Ненавижу его!» – мелькнула мысль, и тут же за ней: «Как же ей повезло. Почему именно ей, а не мне?»

Эти противоречивые чувства – ненависть и зависть – сплелись в неразрывный клубок внутри меня. Я ощущала, как они растут, разрывая душу на части, и в этот момент мир наполнился предчувствием хаоса, который ждал меня впереди.

– Нет, он ведь помнит, что это наше время, только мы вдвоем, и больше никого. Да, он обязательно помнит, просто что-то его задержало. Он приедет совсем скоро, скоро, – убеждала я себя, стараясь прогнать навязчивые сомнения.

От прогулок вокруг фонтана босоножки на каблуке изрядно измучили ноги.

Я подошла к скамейке и рухнула на нее всем телом. Расстегнула босоножки и мои свободные ноги «выдохнули».

Мысли крутились в голове. Вчера при встрече я почувствовала, что что-то не так. Была близость. Удовольствие от встречи было, казалось у него чуть больше, чем у меня. Но, может быть, мне показалось. Однако что-то было не так, что именно? Я начала вспоминать все мелочи встречи, как в кадре исследуя каждый уголок. И эти мелочи – один за другим, стали «выпрыгивать» из тайников моей памяти.

Вначале встречи не сказал, как он соскучился. Не посмотрел мне в глаза перед поцелуем с этой прекрасной паузой, которую он умел делать так ловко. Не любовался моим бельём, а он очень любил красивое нижнее белье. А в конце не сказал: «Я не могу от тебя оторваться».

Вот! Вот почему от вчерашней встречи у меня было меньше радости, чем обычно. Эти мысли, как мелкие осколки стекла, пронзали мою душу. Я ощутила слабость во всем теле, ноги, словно стали ватными, и, если бы я стояла, упала бы.

А парк продолжал жить своей обычной жизнью. Это был один из самых старых парков города, наполненный шелестом листьев и шепотом воспоминаний, порой столь волнующих. Уютные лавочки ловко прятались в тенистых аллеях, приглашая к себе в самые жаркие дни, когда знойная жара плавила асфальт. Здесь всегда царила прохлада, и горожане, спасаясь от солнца, благодарно прятались под густыми кронами деревьев. Парк был настоящим лабиринтом: множество дорожек и тропинок заплетались между высокими деревьями, некоторые из них открывались лишь самым смелым исследователям, которые впервые ступали на эту землю. С одной стороны, старинный парк соседствовал с новыми современными детскими площадками, которые привлекали целые отряды детей с их родителями, бабушками и дедушками, весело смеющимися и играющими в солнечном свете.

Я сидела на скамейке, подставляя ноги под пробивающиеся сквозь листву жаркие лучи солнца. Вдруг ко мне подсела рыжеволосая девочка лет шести, мурлыча себе под нос какую-то мелодию. Я не смогла разобрать слов, но весёлый ритм звучал так, будто сам парк танцевал под её исполнение.

– Где ваш муж? – неожиданно спросила она, повернув ко мне свое веснушчатое лицо.

– Муж? – от неожиданности переспросила я, не понимая, как именно у нас завязался этот разговор.

– Ну да… Я вас вчера видела с ним в магазине. Вы рассматривали какую-то блестящую цепочку, – пояснила девочка, с детским упорством глядя в мои глаза.

– Надо же! А я тебя не запомнила, – удивленно произнесла я, искренне недоумевая, как маленькая незнакомка смогла запечатлеть этот момент.

– А я была на улице, – ответила она, невозмутимо, словно это было совершенно нормальным делом – наблюдать за чужой жизнью через стекло. – Я видела вас через витрину.

– У вас, наверное, день рождения, и ваш муж выбирал подарок, – предположила она с абсолютной уверенностью. И, не дождавшись моего ответа, продолжила:

– Я тоже, когда вырасту, у меня будет муж. Он будет высокий, красивый, будет улыбаться и дарить мне подарки. Потому что он будет меня любить. И даже если он не будет дарить подарки, я буду его любить, – закончила девочка, многозначительно посмотрев в мою сторону, словно утверждая, что эта простая истина для неё была очевидна, как светило солнце.

В этот момент у меня возникло ощущение, что где-то в невидимой паутине детских грёз и надежд нашёл отражение и мой собственный мир, полный мелодий, света и каких-то неизбывных простых истин.

– Леночка, вот ты где! – раздался голос по ту сторону скамейки.

Девочка, словно легкая пушинка, спрыгнула и побежала на звук.

– Бабушка!

– Ну что ж ты уходишь одна, девочка моя? Я же просила тебя подождать! – с укоризной произнесла бабушка, стоя перед рыжеволосой Леночкой.

– Бабушка, я знаю эту тётю! – прошептала девочка, вытянув руку в мою сторону, словно демонстрируя нечто ценное.

– Прекрасно, – сказала бабушка, недоверчиво уставившись на меня, словно я могла бы чем-то навредить им.

– Пойдем, Леночка, дедушка купил нам мороженое!

– Мороженое! Мороженое! – воскликнула девочка и, весело вприпрыжку, последовала за бабушкой в другую сторону парка, её смех эхом раздавался в воздухе, придавая ему легкость.

Некоторое время я еще оставалась на скамейке, погруженная в свои мысли. Чувство одиночества резко охватило меня, и в многолюдном парке я почувствовала себя ненужной, словно невидимый призрак. Легкий ветерок принес с собой аромат моих любимых духов, которые он подарил мне. Они всегда вызывали приятные воспоминания, но сейчас, к своему ужасу, я ощутила отвращение к этому запаху. Захотелось смыть его с кожи, уничтожить воспоминания, которые они хранили.

С эмоциями, разрывающими меня изнутри, я встала и пошла быстрым шагом к выходу из парка. Ноги болели, и высокие каблуки казались невыносимым бременем. Я не раздумывая сняла босоножки, взяла их в руки и, босиком, устремилась в сторону дома.

Вернулась я уставшая и изможденная, как будто после долгого рабочего дня, который никогда не заканчивался. Сбросив вечерний наряд, я погрузилась в ласковую мягкость махрового халата, утешая себя хоть немного.

– Он так и не пришел, не написал, – с горечью подумала я, ощутив, как сердце сжимается от неуверенности и тревоги.

В понедельник на работу, – промелькнула мысль, – и я все узнаю, что могло случиться с ним. Надежда и страх переплелись в моей душе, оставляя лишь неопределенность.

Мне так хотелось просто спать, однако мысли не оставляли меня в покое. Я ворочалась в постели, словно что-то мешало мне уснуть. Время шло, и под утро, уже далеко за полночь, я уснула.

Но еще предстояло пережить воскресенье. Утром я проснулась без малейшего настроения, словно это был не выходной день, а обычная рутина. Завтрак казался обременительным, и я ограничилась чашкой крепкого кофе. Затем, чтобы отвлечься, принялась за уборку квартиры. Это занятие помогло мне немного развеяться: через два часа кухня и полы стали сверкающими от чистоты.

Неожиданно вспомнила о покупке продуктов. Думая, что без косметики выгляжу не очень, надела солнечные очки, быстро подкрасила губы яркой помадой и выбежала на улицу в шортах и футболке. Остановка ждала, приглашая встретиться с миром за пределами четырех стен. В переполненном транспорте мне пришлось ехать стоя, рядом со мной оказалась пожилая женщина, которая попыталась завести разговор. Ее настойчивость только вывела меня из равновесия, и при первом же уколе ее вопросов я почувствовала себя отстраненной. На меня обрушилась волна злости и усталости.

Сонные отголоски печали терзали меня – мне было тоскливо, хотелось плакать. Однако вскоре автобус остановился у парка. Из него вышло много народу, и давка прекратилась, поэтому я смогла устроиться у окна. Автобус тронулся, и по мере проезда мимо парка мне открылась картина, которую я почему-то осознала словно в первый раз. Я увидела фонтан, где совсем недавно ждала Виктора, но вместо негативных эмоций во мне возникло любопытство. Я рассматривала эту сцену, как будто стала туристом в родном городе.

С каждым новым взглядом стало легче дышать, словно комок, сидевший в горле, наконец-то растворился. Напряжение ушло, и вместе с ним исчезли мрачные мысли. Я вновь ощутила радость бытия и теплоту знакомого места. Как будто мой организм предчувствовал, что медленное продвижение испытываемых мной отрицательных эмоций не приведёт ни к чему хорошему и будет губительным для меня. Поэтому лучше покончить с этим прямо сейчас, не позволяя негативу достичь своей цели.

На лужайке парка, расстелив покрывало, сидел босой парень и что-то усердно записывал в свой блокнот. Вокруг него было много людей, отдыхающих и расслабляющихся, но почему-то мой взгляд зацепился именно на нём. У него была прическа, напоминающая стиль Ричарда Гира, а сидел он— в отличии от остальных – в полном одиночестве. Автобус, наконец, тронулся дальше, и я уже выворачивала голову назад, стремясь запечатлеть этот момент, пока он окончательно не исчез из моего поля зрения.

Мне всегда нравился фильм «Красотка» с Джулией Робертс и Ричардом Гиром. Герой Ричарда, Эдвард, был потрясающим: одновременно трогательным и брутальным, с чувственным взглядом, который казался все понимающим, но временами он был жесток в своих решениях. Часто мне хотелось стать той самой красоткой, что в его руках. Всё потому, что он искренне любил свою Вивиан, и эта влюбленность плавно перешла в любовь – крепкую и одержимую. Я помню, как Эдвард смело взобрался по пожарной лестнице к её окну, чтобы спасти свою возлюбленную.

А что есть у меня? Любовь? Не знаю. Уверенность в этом всё больше ускользает.

Моя остановка. Я вышла из автобуса, и мне захотелось присесть на лавочку. Казалось, что груз мыслей не позволяет мне двигаться дальше – я осталась безмолвной, заворожённой потоком воспоминаний и размышлений, не прекращающихся ни на мгновение.

Любовь, похоже, у меня не взаимная, я, неожиданно для себя, сделала этот вывод. Это лишь моя потребность любить его, в то время как у него совсем иные интересы. Я глубоко вздохнула и уставилась вдаль, словно предчувствовала неизбежный конец наших отношений, пытаясь найти решение, чтобы этого избежать.

В понедельник, шагая на работу, я была полна решимости поговорить с Виктором и выяснить причину, по которой наша встреча в парке не состоялась. По дороге я репетировала свою речь: «Сказать так – нет, лучше вот так». Все слова казались мне то неубедительными, то чересчур прямолинейными и ранящими, то жалобно просящими о сострадании.

На работе я быстро нашла повод, чтобы зайти к директору, не вызывая лишних подозрений. В поисках я наткнулась на какой-то сырой проект, который еще не был готов к показу. Но мне было все равно: главное – попасть к нему. Секретарь перегородила мне путь:

– Вы по какому вопросу?

– Обсудить новый проект с Виктором Сергеевичем, – протянула я ей свои бумаги, стараясь выглядеть уверенно.

– Давайте я вас запишу. На четверг или пятницу? – спросила она с невозмутимым тоном.

– А сегодня? Я хотела бы сегодня, – растерянно пролепетала я, чувствуя, как сердце бьется быстрее.

– Сегодня его нет, и очевидно, не будет до среды. Он заболел, – произнесла она, уверенно чеканя каждое слово.

– Заболел… Но тогда не записывайте меня пока. Я доработаю этот проект и обращусь позже, – ответила я, хотя внутри нарастало напряжение.

– Хорошо, – сказала она с недоумением, странно взглянув на меня. – Как скажете.

В этот момент я поняла, что время ускользает, а моя решимость находит все новые преграды. Казалось, упущенные возможности были самыми горькими, но я радовалась уважительной причине его не появления на нашем свидании.

В понедельник вечером и на протяжении вторника я с нетерпением ждала сообщения от него. Но мой телефон молчал. Я сама не решалась написать ему, потому что на работе не принято слать сообщения директору. Кроме того, такое личное обращение могло вызвать ненужные подозрения.

Я пыталась успокоить себя разными мыслями: он болен и сейчас лежит дома, рядом с женой, и, в конце концов, может он просто спит. Но чем больше я об этом думала, тем сильнее увеличивалось неудержимое беспокойство внутри меня.

К вечеру вторника терпение иссякло, и я подгоняла время, ожидая консультацию с психологом. Мне хотелось выговориться, невыносимо тягостно было хранить все в себе.

Юля была спокойна и приветлива.

– Рада вас видеть! Как ваш настрой? Готовы к нашей встрече? – спросила она с теплотой в голосе.

– Да, конечно, – в моем ответе звучала некоторая неуверенность, – Я сделала задание, хотя успела поработать лишь с двумя бывшими парнями. С остальными не удалось… Но я готова, готова говорить.

Юлия, заметив мою тревогу, прервала меня:

– Светлана, вы чем-то взволнованы?

Я опустила глаза, словно искала ответы на своем столе, и, выдохнув, произнесла:

– Да…

– Давайте начнем не с заданий, – предложила Юлия, – расскажите, что вас тревожит.

Я сделала глубокий вдох, стараясь найти нужные слова. Затем неожиданно, даже для себя, задала вопрос:

– Скажите, Юлия, у вас есть спальня?

Она удивилась моему вопросу, но, будто ничего необычного в этом не было, с готовностью ответила:

– Спальня? Конечно, есть. Мы все нуждаемся в отдыхе.

–У вас, наверно, там есть двуспальная кровать и пара прикроватных светильников, – с грустью продолжила я.

– А у вас? Что есть в вашей спальне? – поинтересовалась Юлия, искренне улыбаясь.

– У меня нет спальни в том смысле, в каком это понимают большинство, – ответила я с лёгкой искоркой иронии в голосе. – Вернее, она есть, но вместо двуспальной кровати стоит всего лишь диван с журнальным столиком.

Юлия не была из тех, кто бы увлекался самокритикой или унынием.

– Так это же легко исправить! Просто купите себе двуспальную кровать, ту, что вам по душе, – уверенно заметила она, словно это была самая простая вещь на свете.

– А зачем она мне? У меня нет мужа. Того самого, любимого мужа, – уточнила я, стараясь выглядеть непринужденно.

– Но дело не только в муже! Это для вас! Сделать это для себя! – с радостью в голосе заявила она, будто открывая передо мной целый мир. – Кто сказал, что нельзя наслаждаться двуспальной кроватью в одиночестве? Создавая условия для себя, вы не просто действуете – вы делаете шаги к тому, чего хотите! Если хотите любимого мужа – действуйте! Вы начните с покупки двуспальной кровати! – её улыбка была заразительной, и я не смогла сдержать улыбку в ответ.

После небольшой паузы она добавила:

– А какого мужа вы хотите видеть рядом с собой в вашей новой двуспальной кровати?

– Наверное, такого, как Виктор. А точнее – самого Виктора… Но, к сожалению, он женат, – смутилась я, опуская глаза.

– Так вы всё еще надеетесь, что он уйдет из семьи? – спросила Юлия, в её голосе звучала нотка легкой усталости.

– Да, жду. Или, по меньшей мере, ждала. Но теперь я не уверена… А вы, вероятно, осуждаете меня? У вас же есть муж? Наверняка есть, – сказала я, глядя на обручальное кольцо на её руке. – Как вы можете меня понять?

– Главное, чтобы вы понимали себя – свои желания и чувства. Вот для чего мы здесь, – спокойно ответила Юлия, в её голосе не было осуждения, только поддержка.

– Да, конечно. Простите за мою откровенность. Давайте продолжим… Вы знаете, мне хорошо с ним, – произнесла я, чувствуя, как внутри меня ещё теплится надежда на что-то большее.

– Но я боюсь, что скоро его потеряю.

Юлия, внимательно смотрела на меня, нахмурив брови, как будто пыталась расшифровать мой внутренний мир.

– Есть какие-то предвестники? – спросила она, её голос был словно мягкий свет, пробивающийся сквозь утренний туман.

– Да, – с облегчением ответила я, и в моём сознании уже вырисовывались сцены, которые тревожили мою душу, – и я рассказала ей о том странном эпизоде в парке.

– Я не буду вас уверять, что всё будет хорошо, потому что не знаю, так это или нет. Но чтобы понять ваши отношения с Виктором и как они изменились, мне нужно знать немного больше о вашей истории. Скажите, как вы с деловых отношений перешли на более близкие? Когда это произошло? – спросила она, её голос излучал неподдельную заботу. – Но, если не хотите, можете не рассказывать.

– Нет, я расскажу. Мне это нужно… Во всём разобраться, – с готовностью заявила я, чувствуя, как слова сами просятся наружу.

– Вы помните, на прошлой консультации я упомянула о совместной с Виктором поездке в Краснодар?

– Да, конечно, помню, – подтвердила Юля, вспомнив, как это обстоятельство разбудило её воображение.

– Так вот, именно с неё всё и началось, – с лёгкой улыбкой произнесла я.

Я вспомнила тот день, когда собралась к назначенному времени, и вдруг осознала, что мы едем на железнодорожный вокзал. Водитель вёз меня одну; волнение нарастало с каждой минутой. Виктор подъехал на другом автомобиле и ждал меня у парковки.

– Приветствую вас, Светлана, – произнёс он, сияя, как начищенный самовар. – Давайте ваш чемодан. О, я вижу, вы истинная женщина! Даже на два дня чемодан полон, – с лёгкой иронией прокомментировал он, словно взвешивая мою поклажу.

– Только самое необходимое, – ответила я, улыбаясь от столь неожиданного комплимента. Мы поднялись в СВ вагон, и это оказалось полной неожиданностью для меня. До этого момента у меня не было ни малейшего представления о том, на чём и как мы поедем.

– Представляете, вагон на двоих. Я с женатым мужчиной. И к тому же он – мой начальник. И да, он мне очень нравится, – признавшись сама себе, я поняла, что это не просто поездка. Это было начало чего-то, возможно, судьбоносного, и я не могла удержаться от волнения.

– Да, пикантная ситуация, – поддержала меня Юлия, словно подставляя мне плечо.

– Она стала ещё интереснее, когда проводница, проверяя наши билеты, обратилась к нам с улыбкой и сообщила:

– К месту назначения прибываем завтра в 15:30. Поезд идёт строго по расписанию, без опозданий. Вам чай или кофе? – спросила она, поглаживая свой служебный фартук.

Виктор, не раздумывая, заказал два кофе. Проводница исчезла за дверью, но я осталась стоять, как вкопанная, охваченная недоумением и лёгким страхом. Мы же с Виктором проведём вместе в этом купе больше суток. Как это обстоятельство могло вообще произойти?

Когда кофе, наконец, появилось на столе, проводница кокетливо окинула нас взглядом и с лёгкой усмешкой произнесла:

– Приятной дороги.

С этими словами она исчезла, оставив нас наедине.

– Ну что ж, предлагаю перекусить, – произнёс Виктор, вытаскивая из дорожной сумки неожиданный антураж: бутерброды, фрукты, сочную клубнику и шоколад. – А вот и вино! Давайте выпьем на брудершафт. Пора нам познакомиться поближе. Не против?

– Нет, я – за, – тихо ответила я, ощущая, как меня захлестывает волнение.

– Ничто так не сближает людей, как беседа за стаканом отличного вина, – с блеском в глазах произнёс он, открывая бутылку и наполняя пластиковые стаканчики. – Простите, что не в бокалы, но, так сказать, по-дорожному, – добавил он, с улыбкой протянув мне стакан.

– Давайте выпьем на брудершафт и перейдём на «ты». Я предлагаю, когда мы наедине, звать меня Виктором. А тебя?

– Светой, – пробормотала я, смутившись от такой фамильярности.

Виктор аккуратно завёл свою руку за мою, заставляя сердце биться в унисон с волнением.

– Пьём до дна и целуемся, – произнёс он, наклоняясь ко мне. Наши губы встретились в длинном, жадном поцелуе, полным страсти и неги. Этот поцелуй не оставил ни малейшего сомнения в его намерениях.

После поцелуя Виктор облизал губы, словно понимая, что только что испытал нечто чувственное и незабываемое. Мои щеки горели, жгучее тепло наполнило меня, и я поняла, что эта поездка станет для меня настоящим приключением.

– Итак, Света, расскажи-ка мне о себе. Ты замужем? Была замужем? Или есть кто-то сейчас в твоей жизни? – с любопытством спросил Виктор, уткнувшись в меня своим пронзительным взглядом.

– Нет, не замужем, – ответила я, избегая его взгляда. – Жила с мужчиной, но сейчас ни с кем не встречаюсь.

– Как это странно! – удивился Виктор, – Не смогла найти достойного? Или просто не пришло время?

– Наверное, так и есть, – вздохнула я.

Виктор запнулся, словно размышляя, задавать вопросы о личной жизни или не продолжать эту тему.

– Не смущайся, – наконец сказал он с улыбкой. – Я не собираюсь из тебя вытягивать все тайны. Лучше расскажи, к какому направлению в искусстве и архитектуре ты тяготеешь?

– Знаешь, когда я училась, меня сильно увлекали работы Джотто. Его архитектура, скульптуры и живопись были для меня настоящим открытием, – призналась я.

– О! У тебя отменный вкус! Этот парень – символ итальянского Ренессанса! – восторженно произнёс Виктор, словно находя в моей личности отражение своей страсти.

– Да, именно! Эпоха Возрождения! Джотто считается первой крупной фигурой в этом движении, и его влияние просто неоценимо, – продолжила я, ощущая, как меня захватывает тема.

– Ах, как я люблю Италию! – проговорил Виктор, его глаза сияли, как в детстве у ребёнка, мечтающего о приключениях. – Я бывал там дважды. Что же тебя пленило в итальянском Ренессансе?

– Меня завораживают его фрески. Они простые, но в то же время эмоционально насыщенные, возвращающие нас к античности. К тому же в эту эпоху создавались первые светские произведения искусства. А фрески Джотто – это удивительный мост между прошлым и нашим временем, – произнесла я, улыбаясь при воспоминании о своих любимых студенческих работах.

– Ты действительно интересная девушка! – восхищённо произнёс он. – Давай выпьем ещё по бокалу. – Виктор налил вино в стакан и, взглянув на меня, добавил: – И не забудь про бутерброды, мы должны поесть.

После его слов тревога покинула меня, и я с настоящим аппетитом принялась за еду. Виктор, оживший от темы нашего разговора, рассказывал анекдоты, так что мы вскоре разразились искренним смехом.

– Так, кажется, нам действительно повезло! – воскликнул он, поднимая свой стакан, наполненный вином. – Давай допьём это, у меня есть тост.

– И какой же у тебя тост? – спросила я, наклонившись ближе.

– Я бы хотел, чтобы мы с тобой подружились, – с искренностью произнёс он, и в его глазах сверкала надежда.

С этими словами возникла искра, что-то необычное и притягательное, и я почувствовала, что эта поездка обещает быть чем-то больше, чем просто командировкой.

Как только вино исчезло в наших стаканах, Виктор взял спелую клубнику, медленно поднёс её ко мне и, не отрывая взгляда, вложил ягоду в рот. Затем, не теряя времени, он приник губами к клубнике и откусил половину, оставив вторую половину мне в наслаждение. Сладость и свежесть ягоды наполнили мой рот. Он снова взял клубнику и повторил этот флирт, подмигнув мне с игривой улыбкой.

– Теперь твоя очередь, – произнес он, облизывая губы, будто заставляя меня почувствовать его нетерпение.

Я взяла ягодку, нежно вложила её ему в рот и замерла в ожидании, не решаясь поцеловать и откусить половину клубники. Между нами витала искра, которая мгновенно разрасталась в пламя. Он притянул меня за шею, наши губы встретились, и я почувствовала, как он откусывает кусочек ягоды, чтобы разделить со мной этот сладкий момент. Кусочки клубники перепрыгивали между нашими ртами, пока мы не уничтожили их, и у меня закружилась голова от его ласк и нежности.

Вино окончательно сняло с нас напряжение, и поцелуи становились всё более страстными, нежно скользя по губам, шее.

– Я хочу тебя, – прошептал он мне на ушко, и я не смогла сопротивляться этому потоку желания, разливавшемуся внутри.

Внезапно он оторвался, чтобы закрыть дверь и снять рубашку, и в этот момент моё тело стало требовать его ласки и поцелуев ещё сильнее. Он медленно раздевал меня, восхищаясь строгими линиями моего тела, которое уже горело от желания. Каждый его вздох и прикосновение создавали волнение, заставляя меня забыть обо всем вокруг. Мягкие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь шторы, окутывали нас теплым светом, создавая атмосферу интимности и уюта.

Я ощущала, как его руки скользят по моим плечам, по спине, и его ладони, словно были наэлектризованы, оставляли за собой следы нежности и вожделения. Мы смотрели друг на друга, как будто всматриваясь в душу, и в этом взгляде прятались все слова, которые мы не успели произнести.

Он осторожно приподнял меня, как будто я была хрупким созданием, и перенес на мягкий диванчик. Я почувствовала невероятный комок эмоций: счастье, волнение, ожидание. Когда он обнял меня, наши тела слились воедино. Я была поражена тем, как близки мы стали за такое короткое время, как тонко мы могли чувствовать друг друга.

Каждое его прикосновение вызывало у меня дрожь и поднимало волну удовольствия. Губами он изучал каждую клеточку моего тела, как художник, созидающий шедевр. Я брала на себя инициативу, проводя ладонью по его мускулистой спине, ощущая силу и уверенность под его кожей. Запах его обжигающего аромата уносил меня в мир бесконечного наслаждения…

– Знаете, заниматься любовью в поезде – особая романтика. Со мною тогда это было впервые. Но за годы наших с ним встреч мы еще дважды проделывали это в поезде – рассмеялась я.

Их разговор продолжался, и глубина его казалась бесконечной, словно они шагнули в мир, где можно говорить свободно, без страхов и предрассудков. Юлия, как опытный навигатор в сложных водах человеческой души, вела Светлану по пути понимания себя.

– Вы осуждаете меня? – спросила я, закончив рассказ, в моем голосе чувствовалась нотка уязвимости.

– Нет, вы просто вели себя, как обычные любовники, – с лёгкой улыбкой ответила Юлия, её глаза искрились игривым светом.

– С вами так легко общаться, – выдохнула я с облегчением, не сдерживая улыбки. – Спасибо вам.

– Я рада, что вам стало легче. До следующей встречи? – с деликатным интересом спросила Юлия, её голос напоминал тихий звон колокольчиков.

– Да, да, – подтверждаю с энтузиазмом ответила я, – А задания будут прежние?

– Да, я думаю, вам есть над чем поработать, – ответила она, и в этот момент экран планшета погас. Я почувствовала облегчение, как будто только что пробудилась от сладкого, продолжительного сна.

В то время как в моей голове все, казалось, было расставлено по местам, страсти улеглись и сомнения исчезли, у Виктора все кипело и бушевало. Он искал возможные решения в сложившихся обстоятельствах. Его тесть, совершенно не согласовывая с ним свои намерения, выхлопотал для Виктора повышение в Москве.

Он торжественно объявил об этом за обеденным столом, с гордостью человека, выигравшего бой, в окружении жены и дочери, уверенный, что вся семья будет рада. Восторг переполнял всех за исключением Виктора, который сидел, как заворожённый, втянув голову в воротник, и молчал с самого начала разговора. Его жена, напротив, сияла от счастья, предвкушая переезд в город своего детства, где жили её родители. Тесть уже расписывал новый коллектив, которым должен был руководить Виктор, но тот оставался в неподвижности, как будто весь мир вокруг него потерял смысл. На фоне общего оживления членов семьи его продолжительное молчание выглядело как-то странно, почти тревожно.

В воздухе возникло напряжение, словно перед грозой, и лишь тишина Виктора контрастировала с радостным гомоном. Казалось, он был в своём собственном мире, где все привычные понятия вдруг размылись, и на их месте возникли новые, далекие от ожиданий.

– Ты чего? – первой заметила перемены Лена, его жена, с беспокойством в голосе.

– Плохо себя чувствую. Голова опять раскалывается. Можно я прилягу? – тихо произнес Виктор, стараясь сдержать кашель в груди, и, не дождавшись ответа, медленно шагнул в спальню. Он слышал, как Лена начинает объяснять что-то своим родителям, но ему было всё равно. Весь мир для него сжался до мысли о неизбежном переезде. Больше всего его терзало осознание, что ему придется расстаться со Светой. Он успел привязаться к ней, она стала важной частью его жизни – частью, которая приносила радость и удовлетворение. До этого момента их отношения были направлены в будущее, а теперь…

От переживаний его внезапно потянуло покурить, хотя он уже давно бросил. Вспомнив о заначке в кармане пиджака, достал начатую пачку сигарет, которую держал для своего курящего партнера по бизнесу. Ему хотелось сделать хотя бы одну затяжку, чтобы облегчить внутреннее состояние.

– Ты куришь?! – раздался голос Лены, в интонации которой звучала смесь удивления и тревоги. Виктор вздрогнул, чуть не выронил сигарету.

– Да, захотелось, – признался он, стараясь скрыть свою неуверенность, и повернулся к жене, чувствуя, что выглядит, мягко говоря, не лучшим образом. Лицо у него побледнело, как будто все краски жизни выцвели.

– Ты плохо выглядишь. Ложись, тебе действительно надо поспать. Может, таблетку от головы? – Лена смотрела на него с отчаянием и нежностью, не в силах скрыть тревогу.

– Нет, не нужно. Я просто лягу. Действительно болею. Перед родителями, пожалуйста, извинись. – Виктор покашлял, стараясь сделать свой тон менее беспокойным.

Удобно устроившись в постели, он задремал и вскоре забылся. В полусне ему не давали покоя расплывающиеся образы: он видел Свету, её тонкий силуэт словно танцевал на грани сознания, а вокруг звучал гул колес, кто-то кричал: «Надо ехать!» В конечном итоге эти слова разбились о стены комнаты, и Виктор проснулся, весь в поту.

– У тебя жар, – обеспокоенно произнесла Лена, держа в руках градусник, её заботливый взгляд придавал ему сил. Она ухаживала за ним, и в этом было что-то необычное— несмотря на все тревоги, он чувствовал себя защищенным.

Лекарства и постельный режим делали своё дело, и с каждым днём ему становилось легче. Виктор даже нахваливал эту временную идиллию: ни одного звонка с работы, ведь жена четко проинструктировала секретаря, и сама отвечала на все рабочие звонки. Но радость потихоньку угасала, когда его мысли вновь возвращались к Светлане.

Он не мог не думать о ней. Неохотно признаваясь себе, что скучает по Светлане, Виктор понимал, что его жизнь в Москве без её присутствия будет пустой и однообразной. Он не понимал, чем зацепила его Светлана. И сейчас лежа в постели больным, у него вдруг появилось время с этим разобраться. Виктор подумал, что пойми он это сейчас, будет легче разорвать отношения потом, когда он переедет в другой город.

Итак, чем же она его зацепила? Размышляя, он начал анализировать и сравнивать Свету с женой. «Хочешь знать, чем они отличаются?» – спросил он себя, и в этот самый момент, как ни странно, уже нашёл ответ.

Возможно, красотой? Но его жена тоже была красивой. И всё же Света умела себя подать: всегда ухоженная, подтянутая, стиль одежды аккуратно сбалансирован между элегантностью и едва заметной сексуальностью. Каждый момент близости с ней был не просто актом, но настоящим переживанием, вдохновением, обращающим физическую связь в нечто высшее, эстетическое.

Виктор гордился своей умной и образованной женой, её интеллектуальной мощью и проницательностью. Но и Светлана не была простушкой: её профессионализм и ум вызывали у него искреннее восхищение. Да, у нее не было в детстве того образования, которое посчастливилось иметь его супруге. Но тут уж, как говорится, кто в какой семье родился.

Светлана никогда не была скандалисткой, не создавала сложности в отношениях, не пыталась казаться умнее Виктора или его жены и не чувствовала необходимости что-то кому-то доказывать. Её обаяние заключалось в том, что она сама по себе была источником радости для него. В жене же этого явно не хватало. Лена была отличной хозяйкой и заботливой матерью, но не умела искренне веселиться и радоваться, словно она уже знала наперед, что жизнь не обещает ей ничего нового. Вместо искрящихся эмоций в её характере был лишь деловой подход ко всему, пронизанный меркантильными интересами.

Когда-то Виктор мечтал о том, чтобы проводить вечера в компании жены. Он с улыбкой возвращался с работы, радуясь предстоящему ужину вместе, а в интимную атмосферу спальни приносил свет и тепло, родные и яркие ощущения. Всё изменилось в тот момент, когда жена заговорила о детях. Виктор относился к этой идее с неприятной настороженностью. Хотя он любил детей и всегда хотел иметь их, в его представлениях о родительстве отсутствовало это холодное и расчётливое слово «завести». В памяти всплывали слова бабушки, говорившей, что дети – это от Бога. Но теперь, когда концепция «завести детей» превратилась в безличный план, он стал испытывать и к этому словосочетанию, и к процессу глубокое отвращение. Здесь уже не было места для чувств и промысла божьего. Вот когда он охладел к жене.

Под давлением возникшего плана жена не могла дарить ему ту нежность и трогательность, которых он так отчаянно ждал. Вместо этого пыталась восполнить эту пустоту делами, которые для Виктора казались незначительными. А вот Света, обладая тонким чутьём и интуицией, смогла предложить ему то, что действительно было нужно. Ей не приходилось прикладывать усилия, чтобы удерживать его рядом – он сам, словно мотылёк на свет, летел к ней, искал её компанию в своей упорядоченной жизни, стремясь к той искренней радости, которую она могла ему дать.

Жена же, напротив, продолжала настойчиво предлагать свои идеи, и это немного напоминало надоедливый маркетинг, который со временем утомлял Виктора и заставлял его поддаваться, лишь бы избавиться от её настоятельных просьб.

Светлана привлекала его благодаря радостным ассоциациям и положительным чувствам, которые она вызывала. С ней он вновь ощущал себя настоящим мужчиной, принимающим решения и руководящим ситуацией. Как можно было отказаться от этой лёгкости, от этой искренней радости и удовольствия, которые она приносила в его жизнь? Ответа на этот вопрос у Виктора не было.

Внутри своей семьи он чувствовал себя продуктом вторичного производства, полностью зависимым от первичного – своей жены и её высокоуважаемых родителей, от их решений и взглядов на жизнь. Эта мысль причиняла ему дискомфорт, но он быстро свыкся с ней, поместив её в сейф под ключ, вместе с другими страхами и усталостью, образовавшимися в результате пополнения семейного капитала. Этот внутренний сейф, подобно надежному сторожу, не позволял его подавленному состоянию выйти наружу.

Из некогда простого и находчивого парня Виктор постепенно превратился в мудрого руководителя солидной фирмы и отца состоятельного семейства. Он адаптировался к своему новому положению, перешёл в режим плавной настройки на нужды окружающих. Привык, что за него здесь все решают, лучше знают, как должна развиваться его карьера и семья. И все чаще сомнения, что так нельзя жить, отходили в сторону, уступая дорогу уверенности, подкрепленной логическими заключениями, что так надо, что так будет лучше. Последнее время Виктор часто примерял точку зрения тестя в отношении понимания жизни. И временами ему казалось, что это он так думает, что это его интересы и его потребности. И только при встрече с Светланой объективировались в прекрасном его эстетические переживания, жизнь потекла полноводной рекой.

Но, увы, эта река, полноводная и яркая, похоже, скоро иссякнет. Принять эту мысль было нелегко для Виктора. Она ставила под сомнение всю его жизнь, выступая перед ним в виде чего-то неизбежного и результативного. Он не мог представить себе другую реальность, у которой не было бы тех привилегий, что так прочно вошли в его повседневность.

«Стоило ли все это терпеть так долго лишь для того, чтобы в один миг отказаться от всего?» – пронеслось в его сознании. В голове всплыли образы Светланы, её улыбка, её способность приносить свет в его будни. Виктор решил, что нужно поговорить со Светланой. Возможно, она согласится приезжать к нему, когда всё уляжется, когда он сам разберется в своих чувствах и мыслях… а может, в Москве ему встретится другая женщина, похожая на Свету, которая сможет подарить ему радость.

И, хотя логически он понимал, что это бред, внутренние ощущения отрицания, происходящего постепенно отступили. В ту ночь Виктор уснул глубоким, умиротворённым сном, впервые за долгое время оставив все тревоги за пределами своего сознания.

Глава 3

ГЛАВА 3

Я с тоской смотрела в окно, где тёмные облака на небе отражали моё внутреннее состояние. На календаре уже был четверг, и ощущение безысходности только усиливалось. С утра я зашла к секретарю, чтобы узнать о здоровье начальника, и, как в худшем сценарии, услышала, что тот всё ещё болеет. В офисе витала напряжённая тишина, как будто все сотрудники, словно отголоски моего душевного состояния, погрузились в своё молчание. Возможно, мне это только казалось, возможно, мои собственные чувства и мысли искажали восприятие окружающего мира. Работа с документами текла вяло, но впереди маячил обед – единственный лучик надежды, который на миг успокаивал меня.

Я пыталась отогнать от себя мысли о Викторе, хотя понимала, что это почти невозможно. Объективно, наши отношения оставались без изменений. По крайней мере, пока не произнесены были ни слова прощания, и я упорно надеялась, что не произнесутся никогда. Внутри у меня нарастало беспокойство, как будто ветер поднимал песчинки на пустынном берегу. Ранее многообещающие перспективы, которые ощущала в начале нашего романа, теперь рассеялись, словно дым.

Я мысленно молила судьбу проявить милосердие и не вносить в мою жизнь новых неожиданных поворотов, но эти повороты сами собой напрашивались, как непрошеные гости. После последней встречи с психологом я остро осознала: чего же действительно ждала от наших отношений. Всё, что можно было получить от женатого мужчины, уже испытала. Он никогда не разведётся, не оставит свою семью. Тогда какую роль я играю в этом треугольнике?

Я всегда была ориентирована на него. Мои собственные желания и потребности отодвигались на второй план, словно незначительные детали в большом полотне. Я следовала желаниям Виктора, его доводам, старалась сделать так, чтобы ему было комфортно и приятно. Сначала это приносило радость, но сейчас я понимаю: у наших отношений нет никакого развития. Невозможно год за годом оставаться на одном месте, топтаться в одной и той же яме. Я устала».

Взглянув на своё отражение в окне, поняла, что пора что-то менять. В моем сердце зарождались новые идеи, и, возможно, следовало дать себе шанс на другое, более светлое будущее.

«Я больше не хочу приспосабливаться и жить в ограничениях – когда я не могу позвонить, написать СМС, поцеловать его в тот момент, когда меня переполняет желание. На душе стало так тяжело, и я понимаю: что-то должно измениться. Я обязательно с ним поговорю, когда он выздоровеет. Я просто обязана это сделать».

В столовой царила суматоха. Почти все сотрудники огромной компании стремительно заполняли свои столики тарелками с разными блюдами. Вкус еды здесь оставлял желать лучшего, но в целом было вполне сносно. Салаты и выпечка, пожалуй, были единственными яркими моментами этого скучного обеда. Я, как обычно, выбрала свой стандартный набор: салат из свежей капусты и пирожок с луком и яйцом, завершая трапезу компотом из сухофруктов.

За соседним столом оживленно беседовали сотрудницы отдела кадров. Их разговор, наполненный легким шепотом и смехом, просочился в моё сознание, когда я пыталась сосредоточиться на своих мыслях. Сквозь шум уловила отдельные фразы.

– Да! Я тебе говорю, что скоро у нас будет новый директор, – уверяла одна из них, явно предвосхищая важные перемены.

– С чего ты взяла? А этого понизят или повысят? – интересовалась другая, полная недоумения.

– Я слышала, что он уедет в Москву очень скоро. Источник надежный, он знает его тестя, – тихо добавила третья, бросая на подруг искоса значимые взгляды.

– Надо же! Вот ведь, умеют люди приспосабливаться! И все-то у них схвачено! – заключила первая, и в ее голосе звучало завистливое восхищение.

Я вдруг почувствовала, как меня охватывает тревога. «Москва, тесть, начальник… Точно! Они говорят о Викторе! Как так? Он уедет… он уедет от меня…» Мгновенно все доводы и рассуждения, которые казались мне столь весомыми ранее, потеряли силу. Мою душу захлестнули чувства, которые только что пыталась подавить. Я погрузилась в этот эмоциональный водоворот, не в силах представить, как буду жить без него. Теплота и нежность к Виктору охватили меня, словно мягкое одеяло, заставив вспомнить каждое мгновение, которое провела с ним. В сердце зарождалось смятение, и я понимала: этот разговор должен состояться, даже если предстоит столкнуться с самой трудной правдой.

Рабочий день медленно подходил к завершению, но мысли о Викторе не покидали меня, словно усталость сама по себе не представляла для них преграды. Вдруг раздался звонок от мамы, которая с болью в голосе рассказала, что упала и сильно ушибла колено. К тому же она поделилась своими переживаниями: отношения с Дашей, моей младшей сестрой, совсем испортились – та отключила телефон и игнорировала её. Я, полная сострадания, пообещала маме связаться с Дашей и попытаться уладить семейные недоразумения.

Поинтересовалась, какие мази и лекарства у мамы есть для лечения ушиба, и пообещала отправить ей по почте мазь, которая действительно хорошо помогает. Таким образом, к тревогам о Викторе добавились и переживания о здоровье мамы.

День явно не заладился. Я, словно потерянная между мирами, в поисках коробки для посылки обежала три почты: то не оказалось подходящих коробок, то не было штрих-кодов, а в очереди стояли люди, как будто они ждали чего-то гораздо более ценного, чем товары почтового отделения. Наконец, мне удалось найти коробку, но радость была недолгой. Вернувшись домой, поужинала, упаковала подарок маме, который уже ждал своего часа. Мазь приобрела по пути, но, к сожалению, отправить посылку не удалось. Перед закрытием, когда в почтовом отделении скопилось особенно много народу, оператор, усталая и резкая, огласила: «Больше не занимать!»

После дня, полного беготни и очередей, я почувствовала, что мои силы на исходе. Упала на диван, задрав ноги на подушку, и позвонила маме, чтобы рассказать о ситуации с посылкой, узнать о её здоровье и пожелать спокойной ночи. На душе стало легче; тревога немного утихла, и я обрадовалась тому, что маме стало лучше.

Затем я решила позвонить Даше, но телефон сестры был недоступен. «Вот что вытворяет! Как же это на неё не похоже», – подумала я с лёгким огорчением.

«Ладно», – сдалась я. «Надо принять душ и лечь спать». В голове всё еще крутились мысли о Викторе, о семье и о том, как важно иметь связь с теми, кто близок. Но сейчас, в объятиях усталости и звуков вечернего города, мне казалось, что на некоторое время можно просто отдохнуть.

Я уже устроилась на диване, когда раздался звонок телефона. Это был номер Даши, но вместо её теплого голоса я услышала мужской тембр – это звонил Игорь, её парень. Он решил «прояснить ситуацию» относительно отношений с сестрой.

– Почему Даша сама не отвечает? Ей что, запрещено? – осведомилась я, пытаясь сдержать раздражение.

– Относительно мамы – запрещено. А с вами, со всеми остальными родственниками, я ещё подумаю, – произнес он с наглостью, прерывая тишину нашего общения.

Смирившись с его высокомерием, я отказалась обсуждать с ним что-либо. Потребовала поговорить с сестрой. Игорь отключил телефон, не попрощавшись. Это было словно щелчок двери на замок, который прервал мой последний шанс на прямое общение с Дашей. Я поняла, что она находится под сильным влиянием. Он манипулирует ею, и она, похоже, ему покоряется. В конце концов, она взрослая женщина, и это её жизнь, её судьба, её уроки.

Я пыталась уснуть, но мысли о ситуации с Дашей не отпускали. Вдруг снова прозвучал звонок. Это был её номер. Сердце забилось тревожно, и я уже была готова выругаться в трубку, когда, наконец, услышала её голос. Разговор оставил неприятный осадок, как горьковатый привкус в напитке. Даша жаловалась на мать, упрекнув меня в том, что мне легко – я уехала из родительского дома в семнадцать лет. А ей пришлось оставаться с мамой. Исчерпав все свои обиды, она добавила, что зарабатывает недостаточно, чтобы прокормить своего сына, и ей нужна помощь.

Мы говорили почти сорок минут. Я старалась донести до неё мысль, что нельзя так поступать с матерью, нельзя рвать отношения и забывать о близких. Она пообещала попытаться помириться с мамой, только если та будет нормально с ней разговаривать. Я же настаивала на том, чтобы она не ставила условий. Не уверена, что Даша меня поняла, или хотя бы услышала.

В завершение разговора я пожелала ей счастья и ещё раз попросила помириться с мамой. Надеюсь, рано или поздно их сердца найдут путь друг к другу, вне зависимости от тех преград, что стоят между ними сейчас.

Измученная этим днем, я закрыла глаза и, словно в молитве, попросила прощения у самой себя за то, что так переживаю за чужие ошибки и поступки. Сон накрыл меня, унося в безмятежное спокойствие.

Когда наступила пятница, я ощутила, что за эту короткую неделю прожила целый год. Изменения в сфере отношений произошли, но они не ограничивались лишь моей эмоциональностью. Я так много думала о некогда близких мне людях, что мои размышления и переживания постепенно сложились в единую линию, в которой отразились все тонкости их сущности.

Теперь я видела близких людей в этой конкретной целостности, будто бы они обретали свою форму и содержание. Эмоции, путаясь в своем вихре, начали утихать, уступая дорогу принятию. Работа стала для меня настоящим благом: сегодня я погрузилась в творчество с вдохновением, и мой начатый проект, наконец, сдвинулся с мертвой точки. Как же это прекрасно! Я больше не была пленницей навязчивых мыслей, которые мучили меня еще вчера. Вместо того чтобы стремиться преодолеть сложившуюся ситуацию, я научилась плыть по течению, рассчитывая на то, что, где-то вдали, обязательно найдется берег.

В этот момент ко мне пришла мысль о том, что необходимо закрепить это новое, неожиданно обретенное ощущение. Мне был нужен «шлюз», позволяющий адаптироваться к этому состоянию, настраиваясь на более глубокий уровень восприятия. Я никогда не посещала кафе одна, но сегодня, словно под нажимом внутреннего голоса, решилась на этот смелый шаг.

И вот, за столиком, я с интересом погрузилась в свои мысли, наслаждаясь пронизывающим напитком – ароматным кофе, который наполнял воздух живительными нотками. Превосходная шарлотка, укрытая легкой хрустящей корочкой, ласково манила своей сладостью, подчеркивая вкус яблок. Тихая музыка, словно нежный шёпот, наполняла пространство, создавая ауру уюта и тепла. Вокруг меня вовлечённо беседовали люди, их голоса сливались в легкий, приятный гул, который, как мягкие объятия, уносил в мир динамичности и мелодичности происходящего. Каждое мгновение было полным, как будто сама жизнь решила остановиться, чтобы подарить мне это единственное, неповторимое и такое важное для понимания себя время.

Я вспомнила о задании, что остановилась на Евгении, задумалась над заданным вопросом: «Любили ли мы друг друга?». Из сумочки достала дневник и погрузилась в ностальгические воспоминания, захваченная тем, что привело нас к этому моменту.

Евгений открыл для меня новый мир, пронизанный чувственностью и эротизмом. Он стал моим первым мужчиной в полном смысле этого слова – с ним я познала настоящую страсть и понимание. После нашей первой встречи, которая оставила в сердце неизгладимый след, мы встретились еще дважды за короткий срок, будто стремясь разгадать друг друга.

Первая наша встреча была увенчана прогулкой по городу, который для нас обоих предстал в новых, таинственных красках. Мы вооружились путеводителем и отправились исследовать окрестности, и с каждым шагом наш интерес рос. С Жекой было легко и приятно, словно само время подвластно нам, и я не замечала, как пролетели километры.

Он блестяще разбирался в архитектуре, щедро делясь своими знаниями о композиционных приемах, оформлении фасадов и анализе строительных конструкций. Вокруг было множество примеров, и я, восхищенная его энтузиазмом, восторженно говорила:

– Ты так понимаешь стили и все эти тонкости строительства и архитектуры!

– Я просто много об этом читал, – скромно поправил меня Евгений. – Где-то удалось побывать, увидеть это своими глазами. Остальное – это иллюстрации и книги.

– А вот я не понимаю, зачем архитектору математика, – сокрушалась я, вспоминая о недавнем экзамене, результаты которого ещё не были известны.

Евгений, увидев мою озабоченность, улыбнулся и уверенно ответил:

– Ну ты даешь! Как же без этого? Вот, например, древнегреческий стиль славится своей внешней гармонией и красотой благодаря высокоточным системам пропорций и стиля. И это возможно только благодаря изучению математики и геометрии. Когда речь заходит о строительстве из белого мрамора, точность и строгий расчет играют решающую роль, – многозначительно произнес Жека, его взгляд настойчиво задержался на мне.

– Да, ты прав, – согласилась я, чувствуя, как внутреннее беспокойство поднимается на поверхность. – Это просто я из-за экзамена по математике переживаю. У меня такое чувство, что я его провалила, – с грустью произнесла я.

– Да ладно тебе, не переживай, – мягко обнял меня за плечи Евгений. – Еще ничего не известно. Пойдем в кафе, перекусим.

Я кивнула, охваченная надеждой на перемену настроения. В кафе мы заказали по сардельке и чай с ватрушкой. С тех пор, как вспоминаю, мне кажется, что ничего вкуснее я не ела. Мы оживленно беседовали, рассказывая друг другу о любимой еде, и вскоре поняли, что многие вкусы были схожи.

Жека вытер губы салфеткой, и его взгляд стал серьезным.

– А давай вместе снимем квартиру, – предложил он. – Так проще, дешевле и веселее.

Я удивленно уставилась на него, словно он произнес что-то совершенно неожиданное. Жека продолжал, не замечая моего недоумения:

– Снимем квартиру поближе к институту, чтобы сэкономить на транспорте и получить дополнительное время для сна. Готовить будем по очереди. Я умею. А ты?

Я смотрела на Евгения широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова.

– Что? Ты не умеешь готовить? – с легким азартом спросил он.

– Это что? Мы будем жить с тобой вместе? Вдвоем? – наконец, сглотнув слюну, выдавила я.

– А ты предлагаешь взять еще кого-то?

Я замялась, не зная, что сказать, а он добавил:

– Это не всегда продуктивно. Двоим проще договориться. Кроме того, из поступающих я знаю лишь тебя, – улыбнулся он.

В тот момент я осознала, что мысль о совместной жизни как мужа и жены смущала лишь меня. Волнение переполняло сердце, а внутри нарастало странное ощущение, как будто я стою на пороге чего-то нового и неведомого.

Второй раз мы встретились в институте, когда вывесили списки зачислений. Он там был, а себя в списке я не нашла. В тот год я не поступила, и вдруг мир вокруг потускнел. Я расстроилась, слезы застилали глаза. Выбежав на улицу, я покинула стены института, словно искала спасение на свежем воздухе. В тот момент, когда мне казалось, что всё потеряно, Евгений выбежал за мной. Он догнал меня, крепко схватил за плечи и, развернув к себе лицом, достал платок, чтобы вытереть мои слезы.

– Ну ты чего, дурочка? Это не конец жизни. Это всего лишь неудача. Слышишь? – произнес он с теплотой в голосе.

Я рыдала, и он прижимал меня к себе всё сильнее, словно делал это, чтобы защитить от любых невзгод.

– Пойдем за угол, на скамейку. Там тише, – предложил он, мягко потянув меня за собой.

– Я не могу вернуться домой сейчас, – наконец смогла выговорить я, ощущая, как на сердце давит непоправимость ситуации.

– А зачем возвращаться? Всё в силе. Мы снимем квартиру. А ты поступишь на следующий год. Подготовишься, – уверенно сказал он, словно поднимая меня с дна отчаяния.

– А на что мы будем жить? – всхлипывала я, теряя надежду.

– Подрабатывать будем, – тихо ответил он, – Успокоишься – обсудим варианты.

В тот миг я поверила ему. В этом городе у меня не было никого ближе и роднее Евгения.

Легкий ветерок принёс с собой свежесть, и слезы, наконец, окончательно высохли. В смущении я прикусила губы, а он притянул меня к себе и поцеловал нежно, словно подтверждая, что, несмотря ни на что, у нас есть надежда на лучшее.

Его слова наполнили мои мысли новым осознанием, и я начала понимать, что каждый элемент нашей беседы, каждая деталь, становились кирпичиками в процессе построения чего-то большего.

Я не изображала скромность – я действительно была скромной. Когда мне делали комплименты, я всегда пыталась оправдаться, объясняя, почему выгляжу именно так. Евгений обожал делать комплименты. Он внимал моим попыткам оправданий, и однажды, услышав очередное высказывание, крепко взял меня за плечи и произнес:

– Стоп! Садись и слушай! Делать комплименты девушке – это совершенно нормально, особенно если она такая симпатичная, как ты, – сказал он, подмигнув мне.

Я открыла рот, намереваясь снова оправдаться, но он опередил меня:

– Молчи! Слушай. Не возражай, даже если знаешь, что слова человека, который делает тебе комплимент, соответствуют действительности лишь частично. Лучше всего тактично поблагодари собеседника и переведи разговор на другую тему. А если вы до этого не разговаривали, просто поблагодари и иди дальше, куда шла.

Так он научил меня принимать комплименты. Теперь я реагирую на них с удивительной легкостью. Если это дерзкий комплимент, я отвечаю шуткой. Если он искренний и положительный, я впитываю его, делая частью своей идентичности, говоря себе: «Да, я такая».

Но это было не всё, чему научил меня Евгений. Он также показал, как говорить "нет", как не перебарщивать с косметикой и как готовить вкуснейший борщ и оладьи. Мы вместе изучали английский язык, и благодаря ему я научилась разбираться в архитектуре.

Он был моим первым мужчиной, открывшим двери в новую, неизведанную для меня реальность. Этот интимный опыт стал для меня чем-то совершенно уникальным; у меня не было с чем его сравнивать, и я принимала всё, как есть, без оценок и предвзятости. Иногда мне казалось, что время останавливается, и я зависаю, пытаясь осмыслить то, что со мной происходит. Секунда растягивалась, словно резиновая, а затем, вздохнув, я вновь ощущала, как мир вокруг начинает стремительно мчаться вперед.

Жека не обуздывал свое поведение, а плыл по волне своих желаний. Я исполняла партию в его действиях. Старалась это делать артистично. Училась специальным навыкам. Я помню, как он в первый раз при мне включил кассету с эротическим содержанием. Он был свободен. Пил чай с лимоном. Спокойно комментировал действия «героев», которые на его взгляд не всё выполняли соответствующим образом. Я в это время сидела, раскрыв рот, поворачивая голову то на него, то на экран. Мои глаза были широко раскрыты. Я не знала, что сказать, и даже моментами забывала дышать. Мне все казалось правильным, новым, нереальным. А Жека не избегал критики, говорил об общепринятых стандартах. Позже, когда он это делал при просмотре других кассет с подобным содержанием, я вставала и уходила на кухню. Я не могла это слушать, потому что от этой критики исчезало удовольствие от самого процесса. Потом мне стало всё это казаться театральным представлением. Особенно, когда после просмотра он ложился ко мне и начинал комментировать уже происходящее в нашей спальне, говоря:

– Вот так нужно! Так лучше. Тебе так нравится?

Оказавшись на сцене, которую мы создали вместе, я вдруг осознала, что все спектакли заканчиваются. Слова, которые когда-то звучали так искренне, потеряли свою магию и стали безликими репликами, а поцелуи, полные обещаний, превратились в механические жесты, не вызывающие ни живости, ни трепета. Я была актрисой в чужом фильме, и этот сценарий подтверждал лишь один очевидный факт: мы зашли в тупик.

Страсть, которую я когда-то чувствовала, постепенно вытеснялась холодным безразличием. Белые облака рассеялись, оставляя после себя лишь пустоту. Вместо того чтобы приносить мне радость, каждый его взгляд вызывал во мне отголоски давних сожалений. В попытках сохранить иллюзию мы занимались не чем иным, как подменой настоящего на образы, с которых осыпалась пыль времени.

Я начала задаваться вопросом, стоит ли продолжать это представление. Мы оба были потеряны в лабиринте собственных страхов и ожиданий, и, вместо того чтобы находить друг в друге отдушину, мы лишь отдалялись, пряча свои настоящие желания за масками дружбы. Этот внутренний конфликт угнетал меня, и я поняла, что так больше продолжаться не может. Интимность, к которой я стремилась, стала для меня болезненной иллюзией, болью одного единственного слова: «долг».

И в этом состоянии я много раз представляла, как, однажды я смогу освободить себя. Я мечтала о том, чтобы снова ощутить дыхание жизни, чтобы вновь найти себя в объятиях настоящей любви, а не в обёртке лицемерного театра. Мы оба заслуживали большего, чем потерянные слова и механические жесты.

Евгений действительно был хорошим человеком. У него были положительные качества: надежность, заботливость, он умел поддерживать порядок и уют. Но этого было недостаточно для построения настоящих отношений. Наличие общего быта и совместных планов не заменяло взаимной глубокой привязанности и искреннего влечения. Мы создали комфортное пространство, но оно оказалось пустым внутри.

Когда он уехал, я почувствовала облегчение, хотя немного было грустно. Эта своего рода свобода открыла глаза на то, что мы больше не должны были скрывать свои истинные чувства, тем более если в них нет ярких эмоций. Кажется, мы оба поняли, что наши пути разошлись, и что единственное, что нас связывало, это обыденность и привычка. Теперь, оглядываясь назад, я вижу, что настоящая любовь – это не только взаимная симпатия, но и страсть, искренность, и готовность делиться друг с другом своим внутренним миром.

На прощание он улыбнулся, но что-то в его взгляде выдавало неуверенность:

– Ты давай, заканчивай институт и приезжай ко мне. Будем жить вместе. Ну, пока, – произнес он, поцеловав меня в щечку. Словно прощальное эхо, эти слова оставили след в воздухе, когда он поднял свой рюкзак и сумку, вышел за порог… из квартиры, из моей жизни.

Между нами звучала неотъемлемая истина: мы оба понимали, что наше совместное будущее осталось в прошлом. Чувства потухли, притупились, как гаснущее пламя свечи. Миссия выполнена. Я не испытываю сожалений – лишь искреннюю благодарность за опыт и ту поддержку, что он мне подарил. Жизнь продолжается, словно река, и каждый изгиб приносит нам новые горизонты, новые возможности.

Я погладила рукой дневник: таким родным он был для меня. На каждой его страничке красовалась маленькая зарисовка дня: чаще это какой-нибудь цветочек или геометрические фигуры, составляющие целый орнамент. Ниже следовали длинные или не очень абзацы, полные искренности и уязвимости. Здесь хранились переживания о любви, страхи, которые преследовали меня. Часто я записывала мысли в виде таблицы, использовала маленькие стрелочки, которые указывали путь куда-то в светлое будущее. Иногда делала маленькие заметки о том, что мне хотелось бы изменить в себе, чтобы стать более открытой для отношений, доверять своим чувствам и не бояться рисковать, даже если это будет связано с болью. А еще в моем дневнике есть цитаты из книг, которые кажутся мне вдохновляющими: слова знаменитых людей, напоминающие о том, что поиск любви – это не только счастье, но и смелость быть настоящей, открытой и уязвимой. Бывали дни, когда дневник помогал мне справляться с одиночеством: я подробно рассказывала на его страничках о своих чувствах, анализировала почему мне тяжело на душе, искала пути преодоления этого состояния. Мой дневник всегда мотивировал меня двигаться вперед, давая мне пространство для самовыражения.

А в кафе по-прежнему бурлила жизнь, наполняя пространство звуками и эмоциями. Оживленные разговоры, словно мелодия, переплетались в воздухе, создавая симфонию буднего дня. Звон посуды на фоне легкой музыки создавал уют, а мерцающие огни, как звездное небо, придавали мгновению особую магию. Новые посетители входили, словно свежий ветер, принося с собой ожидания и тайны. Я, слегка улыбнувшись, подозвала официанта и, сделав удовлетворенный вздох, попросила: «Счет, пожалуйста». Мгновение казалось наполненным гармонией и легкой эйфорией, как будто сама атмосфера кафе делилась своим теплом.

Виктор выздоровел, и я узнала об этом от своей сослуживицы, которая забирала почту в приемной. Подойдя к нашему отделу, она сказала:

– Начальник вышел. Спокойная жизнь закончилась.

Внутри меня мгновенно вспыхнуло беспокойство. Как же мне с ним поговорить? Что сказать? Какие слова подберу, чтобы они прозвучали убедительно? И могу ли я просить его о чем-то? Ведь он не мой муж. Я была в замешательстве и не знала, с чего начать, но одно было ясно: я должна его увидеть.

Я записалась к директору, сославшись на необходимость согласования нового проекта. На самом деле проект совершенно не имел для меня значения. Сидя в приемной и ожидая своей очереди, я чувствовала, как волнение нарастает.

Секретарь вдруг произнесла:

– Заходите!

Я осторожно открыла дверь, чувствуя, как дрожит голос:

– Можно?

– Да. Заходи, – ответил Виктор, поворачиваясь ко мне с улыбкой.

Словно камень упал с души, ведь он рад меня видеть.

– Давно не виделись. Я уже соскучился, – сказал он, делая шаг навстречу и притягивая меня к себе.

– У тебя там секретарша, – испуганно пролепетала я.

– Да, да, я в курсе. Через час у меня поездка на объект. Поехали вместе.

Не веря своим ушам, я удовлетворенно кивнула.

– Водитель позвонит, когда нужно выходить, – добавил он, легонько поцеловав меня в щечку и проводив до двери.

Выходя, я терялась в своих мыслях. Господи, что я делаю? Я так хотела спросить его, правда ли он уезжает в Москву. Но его улыбка погасила все мои страхи, словно всё у нас было по-прежнему. Я не могу без него. Я хочу быть с ним.

В машине он положил руку на мое колено, и мурашки пробежали по всему телу, как будто это была наша первая встреча.

Только присутствие водителя останавливало нас от того, чтобы не броситься друг другу в объятия.

Мы осмотрели объект вместе с представителями компании. Виктор попросил оставить нас на некоторое время, чтобы мы могли обсудить все рабочие моменты.

Комната, где мы остались была солнечной, светлой. Стоял стол и стул. В старом шкафу лежали пожелтевшие бумажки. Все покрыто слоем пыли. Видно было, что помещением давно никто не пользовался.

– Как тебе объект? – Виктор подошел ближе.

– Здесь можно развернуться. И платят, я так поняла, достойно, – тихо ответила я.

– Ну, давай начнем с преображения этой комнаты, – он поднял тряпку, которая валялась в углу, и вытер ею стол. Снял пиджак, разложил на столе.

– Ну как тебе? Так лучше? – обнял меня за талию.

– Да, лучше, – почти шепотом согласилась я.

Он расстегнул мне блузку и жадно прижался губами к груди.

– Я не могу от тебя оторваться, – его влажные губы притягивали все мое внимание.

– Я скучала, – простонала я.

Поцелуй…ещё, ещё. Кровь пульсирует в висках. Ненасытное тело просит ласки.

– Значит, подписываем договор? – освобождая меня от нижнего белья, спросил Виктор.

– Да, – с выдохом ответила я.

Он посадил меня на стол, прижался всем телом. Все повторилось… Нет. Было еще лучше. Я была счастлива. Он снова со мной.

– Боже, какая уютная эта комната, – в конце сказала я.

– Согласен, – ответил Виктор, заправляя рубашку в брюки.

Людей сближает страсть. Какой-то тонкий психологизм – чувствуешь и живешь иначе. Мы ехали обратно другими. Что-то общее было между нами. Какой-то момент интенсивности эмоционального возбуждения, который захватил нас ещё в той комнате, и владел нами сейчас. Все наши помыслы были только о той вспышке страсти. Мы чувствовали оба, что хотели еще. Виктор достал кожаный блокнот и ручку, вырвал страничку и быстро написал что-то.

– Прочти после работы, – прошептал он, вкладывая мне в руку свернутую бумагу.

– Мы уже подъехали. Завтра обсудим результаты осмотра здания. До свидания, – громко добавил он и вышел из машины.

– До свидания, Виктор Сергеевич, – крикнула ему вслед.

Весь остаток рабочего дня я, как тайный агент, которому есть что скрывать, боялась разоблачения. Мне казалось, что в кармане у меня спрятана тайна, которую даже я сама страшусь знать. Движения были плавными, предложения короткими и четкими. Из меня бы получился отличный разведчик. Несмотря на большое нетерпение прочитать записку тут же, я дождалась конца рабочего дня.

Я не решилась читать записку близко с работой. Но и дома тоже не хотела. В парк. Да, в парк. Я поехала в парк.

Парк шумел листвой. Я выбрала пустую скамейку. Сделала глоток минералки и развернула записку:

«Прости. Я не решился сказать, что скоро перееду с семьей в Москву. Мне так сегодня было хорошо с тобой, что я не хотел все испортить. В субботу я еду туда осмотреться. Еду один. Поехали со мной. Если ты любишь меня».

– Все-таки едет, – крутилось у меня в голове.

Слова этой записки словно расщепляли единство, которое исходило из той комнаты, где мы были счастливы. Страсть и желание быть вместе противопоставлены его переезду в другой город. Идеал любви – прочности семейных уз. Наши отношения были под ударом. На них направлено острие судьбы, которое либо нас покалечит, либо вырубит начисто всю романтику.

– Что мне делать, как поступить? – крутилось у меня в голове.

– Может еще возможно что-то изменить? Хотя, о чем я? У него же семья…

Чувство ревности охватило меня и заставило страдать. Почувствовала себя пассивным существом, который во власти этой махины судьбы, и ничего не может сделать. Я ощутила трагизм ситуации. Слезы покатились по щеке.

– А ведь я его люблю. Я до него никого так не любила. Я поеду с ним в субботу. «Если ты любишь меня» – написал он. Я люблю тебя, Виктор. Я еду.

В пятницу мы обсуждали результаты осмотра нового объекта, и в кабинете царила атмосфера сосредоточенности и профессионального братства. По завершении рабочей встречи, провожая сотрудников к двери, Виктор вдруг склонился ко мне:

– Ты едешь? – спросил он с легкой искоркой в глазах.

– Да, – ответила я так же тихо, но уже с предвкушением.

– Вечером отправлю тебе номер рейса. Собирайся. – В его словах звучало нечто большее, чем простое приглашение.

Я лишь кивнула, и в этот момент его ладонь нежно коснулась моей руки. Этот простой, но такой значимый жест меня тронул до глубины души. Тело мгновенно отозвалось на его прикосновение, трепет пробежал по всей коже, заставляя меня с трудом сдерживать желание прижаться к нему, раствориться в его объятиях.

К концу рабочего дня пришло СМС. «Вылет в 9 утра». Сердце заколотилось, как будто я вдруг собралась на новое, захватывающее приключение в Москву – вместе с ним. Я не могла не улыбаться. По пути домой мысли о предстоящей поездке переплетались с воспоминаниями о том, как Виктор смотрел на меня, и стало так приятно, словно все сомнения и тревоги рассеялись.

Но еще одним моментом ожидания стала встреча с Юлей. Нам предстояло обсудить некоторые важные вещи, и я вдруг поняла, что эта консультация станет для меня не только фактом профессиональных размышлений, но и возможностью поделиться своими чувствами. Когда Юля появилась на экране монитора, радость наполнила меня до краев.

– Знаете, – не удержавшись, сказала я, – не подумайте, что я подлизываюсь, но я очень рада вас видеть!

– И я тоже, Светлана. Как ваши дела? – её энтузиазм был заразительным.

– Отлично! Спасибо вашим заданиям я наконец-то проанализировала свои чувства. Поняла, кого я люблю, а кого нет, – произнесла я, чувствуя, как внутри распускается весенний цветок.

– Возможно, вы поделитесь результатами своего анализа? – с интересом спросила Юлия, подбадривая меня.

– Конечно, – ответила я, открывая свою тетрадь с записями. – Вот, я все записала. Про Евгения. Давайте я сейчас прочитаю.

Делая паузу, я с волнением погрузилась в свои заметки, а Юлия внимала, словно каждая строка могла открыть новые горизонты в моей жизни.

– Похвально, Светлана, – с одобрением произнесла она. – Вы не просто рассказываете, а действительно анализируете свою историю, и это очень важно.

С каждым словом я чувствовала, как мои переживания становятся яснее, а понимание и поддержка Юлии придавали уверенности на пути самопознания.

– Вы хотите обсудить какие-то нюансы ваших отношений с Евгением? – спросила Юлия.

– Нет, все ясно. Я ему благодарна. На этом точка, – подытожила я.

– Я хочу поговорить о Викторе. Сейчас он – моя реальность. Мой мир.

– Хорошо. Давайте о Викторе, – согласилась со мной Юлия.

– У нас все хорошо. Но скоро он переезжает с семьей в Москву. Не знаю, как это перенесу. Не знаю, что мне делать. Но точно знаю, что не смогу без него. Я поняла, что из всех мужчин, которые были в моей жизни, я больше всего люблю его, – я глубоко вздохнула и продолжила:

– Завтра я с ним лечу в Москву на выходные. Вот, – я уставилась на Юлию.

– Вы решили провести с ним прощальный уикенд? – уточнила Юлия.

Эта фраза словно отрезвила меня.

– Почему прощальный?

– Ну, вы только что сказали, что он переезжает в Москву. Вот почему, – ответила Юлия.

– Я не хочу, чтобы это была наша последняя встреча, – слезы выступили у меня на глазах. Он едет оглядеться на новом месте, – неуверенно добавила я.

– Это понятно. А зачем едете вы? С какой целью?

– Я просто его люблю. И хочу быть с ним вместе, – ответила я, утирая слезу с щеки.

– Выпейте стакан воды. Давайте проанализируем ваши цели поездки, – предложила Юлия.

– Виктор едет в Москву с конкретной целью. Он наверняка планирует посмотреть квартиру, в которой будет жить, познакомиться с местом работы, изучить еще какие вопросы, связанные с переездом в этот город. И, конечно, он хочет совместить полезное с приятным: провести время с вами. Простите меня, усладить свое тело и душу.

Я не сводила глаз с Юлии. Состояние было таким, словно я пришла в себя после похмелья. Глубокое противоречие между желаемым и действительным разбивало мои чувства на куски. До меня начало доходить значение слов «прощальный уикенд». Мой разум требовал смириться с тем фактом, что Виктор решил красиво расстаться со мной. Он уже все решил. Но слабая надежда, что мы так не расстанемся, все еще питала меня.

– А теперь вернемся к вашей цели поездки. Зачем вы едете с ним? Я буду говорить, вы поправляйте меня, если необходимо, – попросила Юлия.

– Причину вы уже назвали: вы его любите, желаете провести с ним как можно больше времени. Может быть, вы надеетесь убедить его не переезжать, чтобы он понял, что без вас не сможет дальше жить. Верно?

– Да, вы правы, – я поджала губы.

– Вы давно встречаетесь. И то, что он не может без вас, он знает уже давно. Если это так, он сделает все, чтобы вы были рядом. Если же он этого не делает, значит, ему не важно, чтобы вы были рядом. Любит ли он вас в таком случае? Или ему важно быть с семьей: с женой и ребенком? – медленно произнесла Юлия. Ее слова, как удары, отзывались в моей голове.

– С ребенком. Да, у них, может быть, и семьи не было бы, если бы не я, – обиженно возразила я Юлии.

– Светлана, уточните, пожалуйста. Мне кажется, что вы не рассказали самое главное в ваших отношениях с Виктором.

– У его жены долго не было детей. Она не могла вынашивать, – это мне Виктор рассказывал, – И когда она снова забеременела, врачи запретили им жить половой жизнью. Поставили ей кольцо. Так она и выносила дочь.

По взгляду Юлии я поняла, что нужно продолжать.

– Виктор предложил мне заменить его жену на время беременности. Жить с ним как муж и жена. Конечно, мы не жили под одной крышей. Мы спали вместе. Это было не только во время ее беременности, но и после, пока ребенок был маленьким.

– То есть фактически вы заменяли одну из функций жены – сексуального партнера, – сказала Юлия, называя все своими именами.

– Может и так. Но в итоге ребенок у него родился! Он был счастлив.

– А вы, вы были счастливы?

– Да. Это было самое счастливое время. Он был мой, только мой. И мне его внимания доставалось больше, чем жене. Тогда ревность отпустила от меня. А сейчас я опять сильно ревную его к жене. Мне его не хватает, мы редко остаемся наедине. Может быть, поэтому я еду с ним в Москву, – неожиданно для себя сделала вывод я.

– Значит, вы едете в Москву не потому, что любите его, а потому что вам не хватает его внимания? – Юлия посмотрела на меня в упор.

– Я не знаю. Просто чувствую, что нужно ехать. Может, тогда я пойму, что на самом деле хочу и что хочет он, – тихо ответила я, закрыв лицо руками.

– Вы устали, – заметила Юлия.

– Да, немного. Последнее время я ощущаю себя как на качелях. То хорошо, то крайне плохо. Когда мне хорошо, я стараюсь сидеть неподвижно, чтобы не спугнуть счастье. А когда плохо – просто выключаю свет, чтобы этого не видеть.

– Тело всегда подсказывает, как поступать. Если вам помогает, значит, это правильное решение для вас в данный момент. Заканчиваем? – уточнила Юлия.

– Да. Хочу отдохнуть. И нужно ещё собрать вещи, завтра утром летим, – согласилась я.

– Тогда до свидания! Увидимся после вашей поездки. Напишите мне, когда будете готовы.

– Хорошо, спасибо вам и до свидания, – ответила я.

Глава 4

ГЛАВА 4

Все началось еще в аэропорту. Мы прошли все контрольные процедуры и досмотр багажа. В ожидании посадки на самолет уединились за дальним столиком уютного кафе.

– Знаешь, вчера я наткнулся на репродукции скульптур, – начал разговор Виктор, его голос немного дрожал от волнения. – Увидел одну, которую раньше любил. Это «Поцелуй» Огюста Родена. В студенчестве я совсем потерял от нее голову.

– Неудивительно, – улыбнулась я, представляя, как он с восторгом разглядывал ту самую скульптуру. – Она действительно завораживает. Каждый раз, когда на нее смотришь, ощущаешь всю силу чувств, заключенных в этом мгновении.

– Да, именно так, – продолжал он, погружаясь в свои воспоминания. – Помню, как часами стоял перед ней в музее, забыв о времени и месте.

В его голосе слышалась нотки ностальгии. Я дотронулась до его руки и спросила:

– А что именно поразило тебя в ней тогда?

Он задумался, и я увидела, как его глаза заблестели в полумраке кафе.

– Наверное, то, как Роден умудрился запечатлеть не только физическую близость, но и глубину эмоций. В этом «поцелуе» есть что-то неизмеримо большее, чем просто жест. Это как целая история, полная страсти и нежности… Прекрасные тела мужчины и женщины. Чувственный поцелуй. Он держит свою руку на её бедре. Его пальцы ласкают ее обнаженное тело. Видно, как пульсируют вены и напряжены мышцы. Красивые. Ненасытные. Целуются и наслаждаются друг другом. Я смотрел на эту скульптуру, словно перенесённый в другой мир, и мечтал о том, что однажды тоже буду целоваться с любимой девушкой… И эта мечта сбылась с тобой. Мы подобны обнаженным мужчине и женщине Огюста Родена – страстные и грациозные. И я хочу тебя целовать и ласкать твои бедра. – Виктор, задержав дыхание, поставил пустую кружку на стол и облизал губы.

– Я заново открываю тебя для себя. Ты никогда так красиво не признавался мне в любви… Почему мы не встретились раньше, когда ты еще не был женат? – простонала я.

– Такова жизнь, – выдохнул он, его взгляд стал расслабленным, но полным тоски.

– О, если бы…, – начала говорить я, но Виктор перебил меня, его тон стал строгим.

– Перестань. Не надо этих «если бы». Давай проживем эти сутки красиво. Для себя. Не оглядываясь назад и не загадывая наперёд, – подытожил он, и в его голосе звучала решимость.

В этот момент прозвучало объявление о начале посадки на наш рейс. Окружающий мир, наполненный ожиданиями и тревогами, вновь ворвался в нашу реальность. Но в этом моменте, здесь и сейчас, мы были просто собою – любящими и свободными, вне времени и обстоятельств.

В самолете мы сидели рядом, на двойном ряде кресел, и никто не мог помешать нам. Плечо к плечу, мы внимательно рассматривали постепенно уменьшающийся город, который медленно исчезал в море солнечного света. Солнце, взошедшее над горизонтом, заливало нас теплом и уютом, создавая романтическую атмосферу. Он держал меня за руку, его пальцы нежно сжимали мои, а когда в одном из моментов выключили свет, он наклонился и поцеловал меня. Поцелуй украдкой будоражил кровь, напоминал о дерзких мгновениях юности, когда желание и страх посещали нас одновременно. Волнение охватило меня, хотелось продолжения. Но вдруг включили свет, и мы поспешно отклонились в свои кресла, словно пойманные на горячем.

– Ты не сказал, где мы остановимся в Москве, – спросила я, пытаясь вернуть разговор к более обыденным темам.

– В квартире. В моей будущей квартире, – ответил он, глядя на меня с искренним блеском в глазах. – Не бойся, там пока никто не живет.

– Я не боюсь, – на самом деле мысли о его будущем семейном гнездышке невольно вызывали легкое беспокойство. – Хотя мне было бы удобнее в гостинице.

Что-то во мне сопротивлялось желанию распахивать двери в его новую жизнь, но любопытство победило. Я решила, что хочу увидеть, куда именно переезжает Виктор. Взяли такси в аэропорту, и вскоре мы покатились по улицам города, свежие впечатления накрывали меня как волна. В воздухе витала надежда и волнение, и я не могла дождаться, чтобы увидеть, что скрывается за его словами.

– Я в душ! – громко крикнул Виктор, когда мы вошли в квартиру. Его голос пронесся по воздуху, пробуждая в сердце веселое волнение.

Я решила прогуляться по комнатам, осматривая каждую деталь нового пространства. Квартира была просторной, светлой, еще почти не обставленной мебелью, располагалась на шестом этаже – оттуда открывался прекрасный вид на город. В спальне меня встретила большая кровать с покрывалом салатового цвета. Она выглядела так уютно, как будто ждала, когда кто-то растянется на ней, уставившись в потолок.

Когда Виктор вышел из душа, обернутый белым полотенцем, я не могла отвести взгляд. Он выглядел так расслабленно, и в одной лишь его улыбке скрывалось множество обещаний.

– Иди, – произнес он, указав рукой на дверь душа. – Свободно.

Я, переборов волнение, шагнула в ванную. Внутри была атмосфера спокойствия: капли воды тихо падали, создавая успокаивающий звук. Удовольствие и ожидание витали в воздухе, как сладкая нота, которую мы оба чувствовали.

Открыв дверь, я встретила его взгляд – он ждал. В этот миг всё вокруг утратило смысл. Губы встретились, и мир вокруг исчез. То плавные, то порывистые движения стали нашей единственной реальностью. Каждый поцелуй был сладким, как мед, а наши тела будто купались в изобилии прикосновений. Над нами белый потолок, а вокруг – ареол комфорта: широкая кровать, салатового цвета простынь, залитая солнцем. Стыдливые розовые тона обоев смущались от такого проявления страсти, а мы, словно легкомысленные любовники, погружались в наслаждение. Над нами кружила свобода, обещая лишь счастье и отсутствие забот. Все, что существовало, было здесь и сейчас, в ритме наших сердец и в искреннем желании друг друга. Мы были открыты этому безумному танцу, уверенные, что впереди нас ждут только новые горизонты.

– Хочется поесть. Ты как? – спросил Виктор, глядя на меня с игривой улыбкой.

– Я за! – радостно отозвалась я, не скрывая своего энтузиазма.

– Сейчас я закажу, – сказал он, и уверенно набрал номер. – Здесь очень быстрая доставка, так что долго ждать не придётся.

После он повернулся ко мне и, похлопав по матрасу, добавил:

– Кровать мягкая. Иди ко мне.

Я послушно уселась к нему на колени, и даже не успела осознать, как момент стал особенно пикантным. Вокруг нас всё исчезло, остались только его глаза и нежные прикосновения. Я ощутила, как его губы ласкали мою шею, касались мочки уха. Виктор, словно одержимый, плавно скользил по мне, его губы находили чувствительные точки на моем теле. Он слегка прикусил сосок моей груди, и в этот миг я потерялась в ощущениях – «О, Боже! Как хорошо! Как же хорошо!» – мысли путались в голове, а счастье разливалось по всему телу. Мы лежали вместе, глядя в потолок, улыбаясь, испытывая удовольствие и наслаждение.

Резкий звук звонка разорвал волшебство момента. Виктор, подхватив халат, направился к двери.

– Принесли заказ, – прокомментировал он, открывая дверь в комнату.

– Как вкусно! – воскликнула я, запихивая роллы буквально за обе щеки.

– Да, мне тоже понравились, – согласился Виктор, любуясь на мой аппетит. – Мы ведь не ели уже больше шести часов. С таким промежутком между приемами пищи еда кажется еще вкуснее, – подмигнул он, обнимая меня и снова садясь рядом.

Смеясь, мы наслаждались вкусом, утопая в уюте друг друга и открывая новые грани нашей близости.

После вкусного обеда Виктор предложил:

– Давай прогуляемся. Я устрою тебе маленькую экскурсию по Москве.

Уже через полчаса мы оказались на улице. Москва впечатляла! Боже! Попадая сюда, понимаешь, почему её называют мегаполисом с богатой историей, полным событий и людей. Мы вышли на Петровку. Виктор держал меня за руку, и со стороны мы казались идеальной семейной парой.

– Когда мы изучали архитектуру храмов и соборов, нам рассказывали о храме, который построил митрополит Пётр в четырнадцатом веке, – начал разговор Виктор, с интересом оглядывая улицу.

– Да, да, нам тоже рассказывали! Этот храм построили на берегу реки в селе Высокое, – подхватила я, чувствуя, что разговор начинает становиться увлекательным.

– После смерти митрополита храм назвали в его честь, а дорогу, ведущую от Кремля к монастырю, назвали Петровкой. Вот мы с тобой по ней и идём, – улыбнулся Виктор, его глаза светились от восторга.

– Я люблю гулять здесь. Рядом Охотный ряд, Театральная площадь. Здесь жили многие знаменитые люди. Антон Павлович Чехов снимал здесь квартиру и впервые прочитал свой «Вишневый сад». Это такое популярное произведение! Я уже дважды ходил на его постановку и думаю, пойду снова, – с энтузиазмом продолжал он, оживлённо жестикулируя.

– Да, мне тоже нравится этот спектакль, – откликнулась я, ощущая, как душа наполняется теплом в его компании.

Вдруг Виктор остановился и, с блеском в глазах, произнёс:

– Давай зайдём в ЦУМ или Петровский пассаж. Я хочу купить тебе что-то памятное.

Слово «памятное» словно кольнуло меня. Значит, расставание неизбежно… Я не хочу! Почему это происходит с нами? У нас ведь всё хорошо.

В голове в бесконечном круге мелькали тревожные мысли. Я пыталась подавить эти негативные эмоции, предотвратить расставание и продлить наше счастье от того, что мы вместе.

– Давай пока обойдёмся без торговых центров. Лучше погуляем по улице. Ты так интересно рассказываешь, – остановила я Виктора, потянув его за собой.

– Хорошо, пойдём дальше, – согласился он, и его глаза сияли от удовольствия, словно он чувствовал моё желание остаться в этом моменте подольше.

И мы продолжили свой путь, открывая для себя новый уголок Москвы, где история и современность сплетались в удивительный танец.

Темнело. Москва засияла тысячами огней, и здания преобразились, выглядели причудливо и таинственно, словно открывали новые грани, надежно спрятанные в дневное время.

– Давай полюбуемся Большим театром, – вздохнул Виктор, глядя на его величественный фасад. – Жаль, что наша поездка слишком стремительна. Нам не удастся сходить туда.

– Его архитектура потрясает! – ответила я, полная восторга. – В студенчестве я писала реферат об архитекторе Осипе Ивановиче Бове. Его настоящее имя Джузеппе, он был неаполитанского происхождения. Какие чертежи он создавал, какой эскиз фасада! И ведь это был восемнадцатый век! Порой кажется, что мастера уже тогда владели современными технологиями!

Мы стояли перед фасадом театра, задрав головы вверх к скульптурному фронтону и иконическим колоннам, которые впечатляли своей монументальностью и изяществом. Виктор обнял меня за плечи, притянул к себе и нежно поцеловал.

– Так хорошо, что хочется где-нибудь посидеть, выпить чашечку кофе. Или, может, лучше бокал вина? Как ты на это смотришь? – спросил он с искренней улыбкой.

– Да, хорошая идея, – ответила я, ещё пьяная от поцелуя.

Мы зашли в кафе «Март». Атмосфера была чарующей: тихая уютная веранда во внутреннем дворике Музея Современного искусства, где душевно играла музыка. Принесли винную карту с огромным выбором. Виктор, с присущей ему страстью, выбрал вино, заказал гаспачо с кусочками огурца и сытные ножки из баранины.

Пока готовились блюда, мы наслаждались волшебной живой музыкой.

– Здесь часто проходят концерты, – заметил Виктор, его голос был полон энтузиазма. – Музыка разная – от классической до джаза.

В этот момент мне казалось, что мир вокруг нас остановился, и мы были единственными свидетелями этой волшебной ночи, наполненной простыми радостями и глубокими чувствами.

Звучала нежная песня на английском языке – о любви, трогательная и волнующая, словно проникающая в самые глубины души. В удовольствие от восприятия пространства, нас двоих, музыки, вина, вмешивалось воображение, которое отчетливо рисовало мое будущее без Виктора. Душа хотела удержать его, но была не способна. Так мне казалось в тот момент. И от этого неудовольствие нарастало.

– Тебе здесь неуютно? – с беспокойством спросил Виктор, заметив, как я вдруг стала напряженной.

– Нет, что ты, здесь очень хорошо. Просто… – я замялась, слова давались с трудом. – Все внутри меня сжимается от мысли, что мы скоро расстанемся.

Виктор перервал меня, его голос был твердым и решительным.

– Я не собираюсь с тобой расставаться.

– Как это возможно? Ты же уедешь, – почти закричала я, не в силах сдержать эмоции. – Будешь в другом городе.

– Со временем и ты сюда переедешь, – спокойно произнес он, прижимая меня к себе.

– С каким временем, Виктор? У меня нет столько денег, чтобы здесь жить. Я привязана к тебе. Не знаю, как буду жить без тебя, – еле сдерживаясь от слез, произнесла я.

Он сжал мою руку, и мы сидели молча, погруженные в свои мысли. Расставание стояло на пороге, и мы оба это понимали, и оба этого не хотели.

Наше молчание прервал официант с заказом.

– Давай поедим. И выпьем еще, – предложил Виктор, желая развеять мрачные мысли. – Я все равно надеюсь, что решение найдется. Мы не расстанемся, и все продолжится здесь, в Москве.

Я выглядела неуверенно, но он продолжал:

– Давай сегодня говорить о хорошем. Только мы, и больше никого. Завтра тебе улетать, а мне еще решать рабочие вопросы.

– Ты здесь задержишься? – спросила я, чувствуя, как в груди закрадывается страх.

– Да, я, скорее всего, прилечу во вторник или среду. Нужно встретиться с тестем и утрясти некоторые вопросы, – объяснил он вполне деловито.

Снова меня охватила ревность. Семья. Семейные вопросы. А я? Кто я в этом уравнении? Чтобы как-то отвлечься, я начала есть, быстро отправляя в рот маленькие кусочки еды, словно они могли заполнить пустоту, нараставшую между нами.

Ночью, когда тишина окутала нас, мы вновь любили друг друга. Но на этот раз, впервые за время нашей близости, из глаз текли слезы. Даже мой организм прощался с ним, ощущая приближение конца отношений. Каждая секунда, проведенная с Виктором, напоминала о том, что нам предстоит тяжелый выбор, и я в тот момент не могла понять, смогу ли вынести эту потерю.

Я вернулась домой, ослабленная, словно после марафонского забега. Мысли о работе сводили меня с ума; мне казалось, что, переходя от состояния «быть с ним» к «я работаю», я потеряю все те положительные эмоции, что подарила мне встреча с Виктором. Страх действия сковывал меня, и я сидела на диване, будто вкопанная, боясь пошевелиться.

Звонок телефона словно разбудил меня. Это была мама. Мы болтали около часа – ни о чем и обо всем сразу. Постепенно напряжение улеглось, и я снова почувствовала свое тело. Я встала и стала прохаживаться по комнате. Мама сообщила, что Даша выходит замуж и, вдобавок ко всему, ждет ребенка! Она настойчиво призывала меня приехать – ведь я не была дома почти три года.

– Я люблю тебя, дочка. Береги себя, – услышала я в трубке.

– Я тоже тебя люблю, мамочка, – ответила я.

В этот момент я осознала, как сильно соскучилась по ней. Все события, что только что разыгрались в моей жизни, словно отступили на второй план. Внутри меня разгорелось непреодолимое желание увидеть маму, обнять её, прижаться так, как в детстве, и не отпускать. Эта мысль стала навязчивой.

– Я, пожалуй, возьму отпуск, – пронеслось в голове.

Утром в понедельник я позвонила на работу и попросила продлить свой отпуск. Половина его у меня еще оставалась. Обратилась к соседям с просьбой приглядеть за котом – они согласились. Узнала о наличии билетов. Нужно было покупать сразу в оба конца, ведь скоро снова на работу, а в августе их достать очень трудно. Мне удалось найти билеты, хотя места оказались не самыми удобными – боковые, верхние, да еще и у туалета. Но я все равно решилась.

Покончив со своей неспокойной жизнью, я решительно отправилась в поездку, о которой еще два дня назад не могла и мечтать. В последние часы перед отъездом меня охватила меланхолия. Грустные размышления о расставании с домом заполнили мою душу. Жизнь – удивительная штука: когда я только переехала сюда, все мое существо стремилось обратно в родной город, где каждый уголок, каждый запах был знаком и любим! А вот вчера, перед отъездом, внезапно волна осознания накрыла меня: теперь это место стало моим домом, и расставаться с ним мне не хочется.

Но хватит грусти! Дорога – это драйв, это новые впечатления, это шанс переосмыслить свои чувства. Именно этого мне так не хватает сейчас. Я готова к новым приключениям, готова открывать горизонты, вдыхать свежий воздух перемен и позволить себе немного мечтать. Ведь впереди ждет нечто удивительное!

В плацкарте царила атмосфера активной жизни: люди постоянно перемещались по коридору, направляясь в туалет или в тамбур, создавая ощущение единого, хотя и немного хаотичного потока. Поезд, старенький и с изношенными сиденьями, заставил меня вспомнить советские времена. Я думала, что такие вагоны уже давно ушли в прошлое, но вот они все еще вписываются в нашу действительность.

Ранее я гордилась нашей местной железной дорогой благодаря скорым фирменным поездам, о которых можно было только мечтать, но этот опыт однозначно был мне полезен. Сравнивая, я поняла, что простота и незамысловатость этого путешествия тоже имеют свою прелесть. Попутчики оказались приятными – каждый был погружен в свои мысли и занятия, никому не мешая.

Смотря в окно, я заметила последствия засухи, которая, похоже, сыграла свою негативную роль в ландшафте этого лета. Высохшие травы и подвяленные деревья создавали ощущение безжизненности, но при этом масштаб заливных полей и просторов России поражал мое воображение. Эти величественные картины природы, с их безбрежностью, приводили к пониманию, что наша страна удивительна в своем разнообразии.

Позавтракала вкусным «домашним» помидором, отварной картошечкой и выпила кофе. Конечно, дома я бы предпочла привычную овсянку и кофе, сваренный в турке, но в таких условиях приходится адаптироваться и радоваться тому, что есть.

В окне мерцает завораживающая картина: нефтяные вышки, словно весёлые страусы, качаются на ветру, синие с красным «хвостиком» поднимаются к небесам. Нефть нынче на вес золота, хотя вечно была и остается предметом обогащения и страсти. Это ощущается в каждом росте цен на бензин и дизельное топливо, вызывая порой зависть и сожаление.

А за окном раскинулось поле, словно огромная тарелка песочного цвета, усыпанная стожками сена, которые, как шишки, разбросаны по всему горизонту. Я насчитала тринадцать таких стожков, и это число напомнило мне о тринадцатом вагоне, в котором я сейчас путешествую. Чувствую, как жизнь, словно поезд, проносится мимо, наполняя каждую секунду моего существования невидимой нитью связей и воспоминаний.

Я задумалась о Викторе. Он прилетит, а меня не будет рядом. Возможно, он будет скучать без меня, но я уже сейчас чувствую, как сердце сжимается от тоски по нему. Даже кратковременное расставание даётся мне тяжело, и я не представляю, как буду существовать без него потом. Однако порой такие моменты разлуки могут вдохнуть новую жизнь в старые отношения.

Кроме того, я хочу повидаться с мамой. Пока она жива, у меня есть к кому, куда и зачем поехать. Когда её не станет, дай бог ей долгих лет, останется лишь вопрос «куда и зачем», а ответ «к кому» будет под большим знаком вопроса. Я перебирала в уме, кто из родных мог бы принять меня на неделю. Увы, утвердительного ответа не нашлось. Возможные варианты колебались от резкого отрицания до нейтрального отношения. Положительных, даже слегка позитивных, как назло, не оказалось.

Вот такая вот история: вокруг много родных, а приехать в гости, как оказывается, не к кому. Что же касается вопроса «куда и зачем», то возможно остановиться в гостинице города моего детства. Пусть это будет не так уютно, но время от времени даже такой опыт может стать положительным началом.

Стоим на какой-то станции, и яркое солнце заливает наш плацкарт своим теплом. На небе не осталось ни облачка. Если бы я сейчас была дома, непременно отправилась бы загорать. Я люблю солнце, но, как мудрая дама, понимаю, что к нему нужно подходить с умом. В самый знойный час я теперь не хожу на пляж, хотя в молодости с удовольствием загорала даже в самую жару. Теперь, оглядываясь назад, осознаю, насколько глупой была тогда!

Много лет я жила по принципу «я для людей», забывая о себе. Но теперь, наконец, осознала: всё, что я делаю, я делаю для себя, и это приносит мне истинное удовольствие. Жизнь великолепна! Как не хватает этого ощущения, этого мировосприятия в юности! Сколько ошибок я бы избежала, если бы знала это раньше!

Мы стоим долгие минуты на этой станции. В окно видны только открытые грузы, брошенные на перроне: вагоны с номерами 55881023 и 55886824, простые и непримечательные. Они неподвижны, и я тоже замерла в ожидании.

В соседнем купе едет команда молодежи, во главе которых стоит женщина лет сорока пяти-пятидесяти с надписью «тренер» на футболке. В её разговоре прослеживается педагогический такт и уверенность. Она рассказывает своим подопечным что-то важное, пытается научить их жизни, хотя они, как игривые котята, полны упрямства и имеют собственное мнение на каждый вопрос. Это и понятно – это молодые ребята!

В моем купе сидит старик с внучкой, и у них своя драма, полная утрат и надежд. Когда-то он жили на Урале, где вместе с женой воспитывали любимую дочь и двух внучек. Но время, как неумолимый стрелок, забрало у них самое дорогое – жена и мать тихо ушла из жизни. После тяжёлой утраты дедушка и его семья перебрались на родину зятя, надеясь начать новую главу, но горе не отпустило их: вскоре последовала новая беда – и дочь ушла, оставив за собой пустоту в детских сердцах и вдовство. Теперь старик остался с зятем и двумя внучками, которые, как яркие цветы в его жизни, нуждаются в заботе и любви. Но жизнь не даёт покоя: зять нашел другой путь, новую женщину, и оставил деда наедине с воспоминаниями и двумя маленькими девочками, требующими тепла. Вот он, добрый старик, которому уже семьдесят пять, взял на себя это бремя – воспитывает внучек, заботиться о них. Сегодня они отправились в поездку, возвращаясь туда, где когда-то были счастливы. За окном проносятся пейзажи, а в сердце дедушки угасает надежда вернуть утраченные мгновения. Жизнь – эта непредсказуемая игра, где правила не работают. Она не имеет четких законов, ведь каждый новый день может принести как радость, так и боль. И в этом хаосе эти трое продолжают двигаться вперед, согревая свои родственные связи теплом памяти и любовью.

Ну вот, и мы поехали дальше. За окнами продолжают сменять друг друга леса и засохшая трава, а в унисон к нашему движению тянется нескончаемая лента рельсов. Вблизи за окном пасется стадо баранов, мирно жующих траву, а в соседнем купе зашумела азартная игра в карты. Как же сложно современному человеку обходиться без телевизора и гаджетов! Он привык к постоянным развлечениям и ярким эмоциям. В поезде, однако, времяпрепровождение специфично: здесь можно играть в карты, читать, разгадывать кроссворды, да и еще пользоваться своим телефоном.

Однажды, я ехала в фирменном поезде с попутчиком, который взял в прокат ноутбук; мы увлеклись просмотром фильмов о вампирах. После такого времяпрепровождения я чувствовала себя еще более уставшей. Все-таки в поезде лучше читать книги – видео можно посмотреть и дома, а вот захватывающая история на страницах книги всегда увлекает в свой волшебный мир.

На горизонте замаячила картина: склад металлолома, а у забора тихо стоит привязанная корова – черная с белыми пятнами. Чуть дальше другая корова, цвета беленой шерсти, занимается своим делом – застали мы ее в момент этой интимной процедуры. В это время ко мне подсел новый попутчик – молодой парень с другом. Друг – в купе рядом, оба едут на верхних полках. Они учились в Питере и теперь направляются туда работать, полные решимости «пустить корни». Мой собеседник оказался разговорчивым и, попивая пиво, живо делился деталями своей жизни.

Солнце ярко светит, проникая в купе своими лучами. На одной из остановок я вышла погулять, наслаждаясь свежим воздухом и теплом солнечного света. Впереди предстояло еще почти сутки в пути, но скучать с такими попутчиками мне было не суждено.

Как же уютно в доме мамы. Я словно вернулась в детство, и вокруг меня все предметы рассказывают свои истории. На журнальном столике аккуратно лежат накрахмаленные салфетки – те самые, которые я любила мять в детстве. При каждом прикосновении к ним возникали причудливые линии, словно открывая двери в мир фантазий и сказок, где всё возможно.

В хрустальной вазе гордо стоят искусственные красные маки, их яркий цвет контрастирует с уютными оттенками комнаты. За стеклом серванта сверкают статуэтки, собранные мамой с любовью на протяжении многих лет. Каждая из них – это маленькая история, будь то забавный сказочный зверь или экзотическое денежное дерево с китайскими монетами, приносящими удачу.

На окне висят занавески, местами выцветшие, но все еще прочные и крепкие. Они, словно хранители времени, оберегают воспоминания о теплом свете, проникающем в дом. Диван, накрытый мягким велюровым покрывалом, напоминает о том, как я в детстве любила накрывать им круглый стол и прятаться под ним вместе с сестрой, созидая свои маленькие миры.

На стене висит старый ковер, заботливо очищенный от пыли. Рядом стоит старый торшер. Его абажур уже потерял яркость, цветочки на ткани поблекли, но это только добавляет ему уникальности и шарма. Гитара, подаренная маме её вторым мужем, тоже находится здесь – символ любви и воспоминаний, которые наполняют дом.

На окне, словно яркие мазки художника, пестрят фиалки – любимые цветы мамы. В это время на кухне со свистом закипает чайник, наполняя дом укутывающим теплом.

– Дочка, пойдем пить чай, – зовёт мама.

– Ты когда замуж выйдешь? – волнуется она, как всегда.

– Вон исхудала вся, не болеешь? – её заботливый взгляд настораживает.

– Всё хорошо, мамочка. Не болею, просто сейчас так модно, – отвечаю я с улыбкой.

Мама, покачивая головой, подливает мне ещё смородиновый чай, его аромат наполняет воздух теплом родного дома.

– Бери пряники и варенье из морошки. У себя там такого не попробуешь, – приглашает она, и в ответ я облизываю ложку, вдыхая сладкий вкус воспоминаний.

Все вокруг наполняет меня спокойствием и нежностью, словно я опять маленькая девочка, которая нашла укрытие в объятиях любимой мамы.

– А у тебя кто есть? – спрашивает мама с легким беспокойством. – Нельзя женщине быть без мужчины. Сразу и болезни наваливаются, и нервы, нервы.

– Мама, у меня есть мужчина. Я с ним встречаюсь, – уверяю я её, стараясь придать своему голосу уверенности.

– Что-то не похоже, что у тебя всё хорошо, – мама недоверчиво пристально смотрит на меня. – Какая-то ты грустная, понурая, дочка. Ты чего-то не договариваешь. Кто этот мужчина? Он женат?

Её проницательный взгляд проникает в самую душу, и я понимаю, что больше не могу ничего скрывать. Я уже не маленькая девочка, которой всё запрещается. Мне всё можно.

– Да, мамочка, он женат. У него есть дочь. И скоро он переедет в Москву. А я останусь одна, – неожиданно спокойно отвечаю я.

– Надо тебе нормального мужчину найти, который будет с тобой рядом, – с решительностью произносит мама. – Эти женатики! Что от них ждать? Только и хотят, что постель. Пользуются, пока молода, а потом находят себе другую молоденькую. Я знаю, о чем говорю. У меня в молодости был такой опыт. Поматросил, называется, и бросил. А я потом почти год по нему убивалась. Сейчас вот думаю, дура была. Никто мне тогда не сказал, что не надо. А я вот тебе говорю: бросай его, дочка. Забывай. Не вини себя. Да и его зачем винить? Только себя изводить. Отпусти. Пусть едет в Москву. Ты ещё найдёшь себе мужчину, лучше его. И не женатого, – мама обняла меня за плечи, прижимая к себе.

– Да, мамочка, ты права. Пора заканчивать с этими отношениями. А знаешь, он меня зовёт с собой в Москву.

– Да зачем тебе эта Москва! Где ты там будешь жить? Да и с работой тебе повезёт – не повезёт. Здесь у тебя всё в порядке. Не ведись на его уговоры. Это он всё для себя делает. А тебя использует, – мама с силой стукнула ладонью по столу.

– Доченька, – произнесла она, поглаживая меня по голове, – бабий век короток. Поищи для себя другого. Не женатого. Этот чужой. Никогда твоим не будет. Только обещает. Найди своего. Всё у тебя будет хорошо, девочка моя.

– Спасибо, мамочка, я так тебя люблю, – прижалась я к ней, полная благодарности за её мудрость и поддержку.

Виктор переехал, пока я гостила у мамы. Возвращаясь из отпуска, я узнала, что назначен новый исполняющий обязанности директора. Работалось размеренно и спокойно, и слова мамы, словно установка, укоренились в моей голове: «Он чужой. Поищи для себя другого». Да, он действительно был чужим. Конечно, я его не забуду, но терзаться по этому поводу не стану, – убеждала я себя.

Моё состояние требовало обращения к кому-то другому. Я вспомнила о Юлии. Чтобы проверить свои переживания, мне нужно было задать ей несколько вопросов и внимательно прислушаться к её ответам. Я позвонила ей и попросила о встрече.

Юлия предложила увидеться в кафе, и я с радостью согласилась. На следующий вечер мы уже сидели за уютным круглым столиком и наслаждались кофе. В реальной жизни Юля оказалась ещё симпатичнее, чем я её представляла. Её астеничное телосложение, почти прозрачная кожа и длинные тонкие пальцы с французским маникюром создавали образ настоящей француженки. Светло-бежевый облегающий пуловер контрастировал с широкими брюками, свободно спадающими от бедра. Светлые кудряшки прыгали в такт каждому её слову. Я была рада этой встрече.

Юля, как моё доверенное лицо, помогала мне более полно и конструктивно пережить последние события в жизни, найти новые смыслы в своих эмоциях. Я на время оставила в стороне свои прежние взгляды и ценности и с открытым сердцем прислушивалась к психологизму мира Юлии. Она создавала атмосферу доверия, и рядом с ней я чувствовала себя в безопасности. Я знала, что после консультации смогу уверенно вернуться в свой мир.

– Он переехал, – глубоко вздохнула я, – не дождавшись конца моего отпуска. Уехал, словно сбежал от меня.

– А как прошла ваша поездка в Москву? – неожиданно переменила вектор разговора Юлия.

– О! В Москве все было прекрасно! Хотя постоянно терзало ощущение, что это была наша последняя встреча.

– Значит, не все прошло так гладко. Эмоциональные переживания и ощущения открывают нам тайны нашего душевного мира. Но порой внутренние терзания сложно поддаются пониманию. В конечном счете, наши мысли описывают психическую реальность. И посмотрите, спустя время, вы озвучили эту мысль, – закончила Юлия, придавая своим словам вес.

– Как приятно вас слушать, – улыбнулась я и продолжила, – Знаете, Юлия, вы правы. Уже в Москве мне стало ясно, что мы прощаемся. Даже само тело передавало мне эту мысль.

– Возможно, стоит согласиться с собой и принять этот факт?

– Мне обидно, что Виктор не дождался меня, – произнесла я, как капризный ребенок.

– Но ведь и вы его не ждали, уехали в отпуск, зная, что он скоро вернется из Москвы, – сказала Юлия, умело затрагивая самые глубокие струны моей души.

– Да. Это было необходимо. Я чувствовала себя усталой и хотела увидеться с мамой, – попыталась оправдаться я.

– Думаю, и у Виктора были свои причины, – Юлия взглянула на меня пристально, и я почувствовала, как её слова расползаются по моему сознанию.

– Согласна, – сдалась я, понимая, что её точка зрения имеет свою правоту.

– Нам всегда кажется, что наши переживания сильнее, чем у других, что мы заслуживаем большего уважения. Мы постоянно сравниваем свои чувства с чувствами окружающих. Но можно ли делать это? Два человека могут произносить схожие слова одновременно, но два переживания никогда не будут происходить одновременно с одинаковой интенсивностью и степенью эмоциональной напряженности, – заключила Юлия, и её мудрость эхом прозвучала в моём сердце.

Мне так хорошо с вами, что я забываю, что вы психолог. Кажется, я просто ваша подруга.

– Я действительно считаю вас хорошей подругой, – улыбнулась Юлия, – но боюсь, что, если мы перейдем на дружеские отношения, я не смогу помочь вам решить вашу задачу.

– А её можно решить? – неуверенно спросила я.

– Конечно, – уверенно ответила Юлия, – сначала нужно понять суть ваших затруднений, принять их, а затем, применяя адекватные действия и методы, шаг за шагом преодолевать их.

– А если не Виктор? Если мне нужно его забыть? Я забуду когда-то, точнее, не забуду. Я буду помнить, пока жива. Но смогу ли снова полюбить? Возможно ли так: сегодня любить одного, а завтра другого? Или же я теперь не смогу узнать любовь снова? Буду ли жить без неё? – мои мысли сбивались с ног, меняя направление, как ветер, несущийся по пустыне.

Юлия подозвала официанта.

– Можно еще два кофе и два пирожных «Наполеон», – сказала она, затем обратилась ко мне, – любовь не поддается логическому анализу: ни вашему, ни моему, ни любого другого. Предсказать, будет ли она в вашей жизни или нет, невозможно. Но нужно верить! Нет никакой прописанной квоты на то, что, если у человека уже была одна любовь, другая ему не положена. Эмоциональные переживания не делятся на порции, и зачастую они вовсе не связаны между собой. В любви понятие целостности отсутствует. Её границы размыты. Существует лишь совокупность внутреннего опыта, чтобы человек не наступал на те же грабли, попадая в похожие ситуации.

В этот момент нам принесли кофе и пирожные. Их аромат будоражил мои чувства.

– Давайте выпьем за то, чтобы в вашей жизни произошло это важное чувство – любовь! И пусть она будет взаимной, – Юлия, с искрой в глазах, поднесла свою чашку кофе к моей, и мы «стукнулись».

– За любовь! Взаимную и красивую! – подхватила я, и в воздухе замерцали улыбки, как будто сами чувства заиграли нам в унисон.

Глава 5

ГЛАВА 5

Работы было много, и эмоции отступали перед суровой реальностью дел. Новые проекты, общение с коллегами, руководство отделом – все это закружило Светлану, унося в вихре времени. Но иногда в тишине ее мыслей возникал образ Виктора. Она не могла сразу уснуть, в голове навязчиво витали воспоминания о нем, словно облако, затуманивающее ясность разума. Постепенно эти мысли утихали, уступая место холодному, но необходимому здравому смыслу. Весьма часто ей вспоминались слова матери, которые с годами становились все более актуальными. Светлана успокаивалась и шла дальше, продолжая жизнь без него, без любви.

Во вторник, после оперативки, новый директор неожиданно попросил ее задержаться.

– Светлана Андреевна, – начал он, подбирая слова. – Я не хотел поднимать этот вопрос при всех, но у нас возникла серьезная проблема с московским подрядчиком. Нужно разобраться на месте. Я отправляю вас в командировку. Попробуйте разрешить все недоразумения. Если не получится, я буду вынужден ходатайствовать о закрытии проекта. Работать в минус мы не можем, и поскольку это ваш проект, все нюансы знаете только вы, то вам и карты в руки. Так что собирайтесь!

Его слова, словно знамение, пробудили во мне уснувшую любовь. Как утопающий, я схватилась за эту возможность, как за спасательный круг. Чувства, отряхнувшись от пелены страданий, снова раскрылись алым ярким цветом. Я купила билеты на самолет, забронировала гостиницу и собрала вещи. Сердце трепетало в ожидании встречи.

«Обязательно навещу Виктора, помню его место работы», – подумала я, предвкушая встречу. Идея сообщить ему о приезде не покидала меня, но я решила, что это будет сюрприз. Мысли о предстоящем свидании будоражили воображение. Накануне вылета я плохо спала и мечтала о том, чтобы быстрее наступил завтрашний день.

В аэропорту жизнь бурлила. Люди стекались и разлетались, томились в ожидании, громко переговаривались, наслаждаясь ароматом кофе и мирно дремали в неудобных креслах. Суета накрывала терминалы, усталость и волнение витали в воздухе, создавая неповторимую атмосферу. Каждую минуту определенным рейсом отправляли десятки пассажиров в разные уголки нашей страны, и всё это было похоже на нескончаемый поток.

Я сидела, углубившись в наблюдения, пытаясь угадать судьбы прохожих. И вот он – мужчина с светлыми волосами и голубыми глазами, которые однажды так запали мне в душу, что их яркий оттенок остался в ней навсегда.

– Николай, – промелькнула в голове мысль.

Секундное колебание, и я решила пробиться сквозь толпу к нему. Неужели это мираж из далекого прошлого? Он заметил меня: наши взгляды встретились, и я почувствовала, что узнал меня. Однако в его взгляде проскользнуло что-то настороженное, словно в нашей встрече скрывалась опасность.

Внезапно я запнулась о чей-то чемодан и чуть не упала на холодный пол.

– Осторожно, девушка! – раздался приятный мужской голос, и я ощутила крепкую руку на локте, которая поддержала меня от падения.

– Куда вы смотрите?! Весь чемодан помяли! У вас глаза есть? – злобно проскрипела немолодая женщина, проходя мимо.

– Пойдемте, я вас провожу до кресла, – снова произнес тот заботливый голос, и когда я подняла глаза, то увидела его. Прическа напоминала стиль Ричарда Гира, а светло-карие глаза излучали тепло. Фигура – подтянутая, но не худощавая; он был одет в спортивную одежду.

– Да. Сейчас, – растерянно ответила я и бросила взгляд в сторону, где стоял тот, к кому так стремилась.

Но там уже не было ни светлых волос, ни тех голубых глаз.

– Мираж, – снова пронеслось в голове.

И, поджав губы, я пошла с новым знакомым к креслам, оставив позади воспоминания, которые, как облака, растворились в воздухе.

– Вы не ушиблись? – его голос прозвучал заботливо, и я почувствовала, как внутри что-то оттаяло.

– Спасибо вам! Вы вовремя меня подхватили, – улыбнулась я, пытаясь скрыть смущение.

– Не за что. Это вполне естественно…

– Естественно? – перебила я, не упуская возможности продолжить разговор. – Так странно слышать это от современного молодого мужчины. По-моему, сейчас куда привычнее снимать падения людей на видео и выкладывать в интернет.

Он рассмеялся, словно нашли общий язык о важной теме.

– Ну, вы знаете, не все так живут, – ответил он с легкой улыбкой, и в его глазах мелькнула искорка понимания.

Тем временем я разглядела его внимательнее. Внешность казалась знакомой; его глаза, их разрез и цвет, излучали что-то очень родное и любимое. Внезапно всплыли воспоминания о парке, автобусе и парне, который сидел один на траве. Точно это он! С удивлением и дерзостью я спросила:

– А как вас зовут?

– Максим. А вас?

– Светлана.

– Несете свет людям, – загадочно произнес он, наши глаза встретились, и я ощутила, как между нами возникло что-то большее.

– Почему? – не удержалась от вопроса.

– Имя у вас светлое, – заигралась на его губах ободряющая улыбка.

– Да, в самом деле, – рассмеялась я в ответ, ощутив, как по телу пробежала волна легкости.

– А вы куда летите? – поинтересовалась я.

– В Питер… по работе.

– А я в Москву, в командировку.

Мы выразительно переглянулись. В его взгляде я увидела симпатию, а во мне вдруг закралась надежда.

– Да, – выдохнул он, – скоро самолет… Можно я запишу ваш телефон?

– Да. Почему бы нет? – ответила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее, и продиктовала свой номер.

– Я вам позвоню, – вставая, сказал он. – Берегите себя. А то меня рядом не будет.

– Да, конечно! – улыбнулась я, чувствуя, что это не просто случайная встреча.

Знакомство с Максимом словно вселило в меня новую жизненную энергию. Уверенность, которая до этого как-то пряталась в тени, вдруг расправила крылья, и я почувствовала, как ко мне возвращаются силы. Устроилась поудобнее, усаживаясь в кресло самолета, и, закрыв глаза, мгновенно провалилась в сон.

Перелет, переезд, метро – всё это оказалось настоящим испытанием. Я так устала, что, как только добралась до гостиницы, мне захотелось упасть в постель и не вставать. Приняв душ, я с наслаждением выпила холодную минеральную воду, завела будильник на два часа и легла спать. Удивительно, но собственное спокойствие наполнило меня теплом, и это ощущение мне нравилось.

Когда я проснулась, быстро привела себя в порядок и направилась в кафе при гостинице пообедать. Все тревоги ушли, и я чувствовала себя как никогда свободно. Настроение было легким и приподнятым. Я покинула гостиницу в прекрасном расположении духа, готовая к тому, чтобы выяснить, какие проблемы вызывает мой проект у партнеров.

Мысли о предстоящем свидании с Виктором придавали моим шагам уверенность и легкость. Он даже не догадывался о том, что встреча состоится, но меня это не волновало. Я знала, что всё ещё впереди, и улыбка не покидала моего лица.

Встреча с партнерами, как мне показалось, началась легко, но напряжение словно витало в воздухе. Они с азартом пытались убедить меня, что делают все возможное, соблюдая правила, прописанные в дорожной карте проекта. Но я, как трекер, чувствовала, что от их слов веет недосказанностью, и сомнения все крепче закрадывались в мой разум.

«Мы ведь всё делаем правильно, правда?» – заявил один из них с напряженной улыбкой, словно сам не веря в собственные слова. Я лишь наклонила голову и почувствовала, как внутри справедливый гнев поднимается к горлу. «Кому они пытаются врать?» – пронеслось у меня в мыслях. Я человек, создавший этот проект с нуля, знаю его подводные камни, и их уверения звучат как плохая пародия на правду.

Когда я начала задавать им вопросы, заметила, как они напряглись, стали отводить взгляд. Наконец, один из них, явно подавленный, сменил тему.

«Слушайте, проект финансово недодуман,» – произнес он, слегка потирая лоб, – «Если будем продолжать следовать дорожной карте, это обойдется нам в разы дороже. Может, стоит просто закрыть на это глаза?»

В голове звучало: «Это же черная бухгалтерия!» Я едва сдерживалась, когда произнесла: «Нет. Так не пойдет! Либо вы реализуете проект в соответствии с договором и дорожной картой, либо он не будет реализован вовсе.»

«Может, не стоит так горячиться?» – ответил старший менеджер, наклоняясь ко мне с настойчивой интонацией. «Подумайте сегодня. Вы явно устали после перелета. Давайте завтра уже расставим все точки над «и».»

После этого разговора я почувствовала, как окружающий мир перестал быть для меня привычным. Я была словно в клетке с львами, жаждущими найти момент, чтобы напасть. Обманутая и униженная, я ощутила, что требуется время, чтобы ослабить это нервное напряжение. Их взгляды были полны уверенности, будто я – жертва, ждущая своего часа, чтобы стать чьим-то обедом. Мерзко и противно. Но я знала, что не могу сдаваться. Время действовать настало.

– Я собрала все необходимые материалы по проекту. Завтра встречи не будет, – встала и быстрым шагом вышла на улицу. Необузданный ритм города давил на меня, как тяжелый свинцовый плащ. Я решила прогуляться, чтобы избавиться от нависающего энергетического груза. Как-то не хотелось сразу в таком состоянии ехать на встречу с Виктором.

Город, который когда-то дарил мне вдохновение, теперь лишь раздражал. Улицы шумели, как бурлящие ручьи, а я, словно лист на ветру, пролетала мимо, не втягивая в себя ни капли их жизненной энергии. Ветер, настойчивый и свободный, слегка трепал мои волосы, заплетая их то вправо, то влево. Он казался единственным другом в этом хаосе.

– Боже! Сколько можно об этом думать! – воскликнула я, выбрасывая из головы тяжёлые мысли. – Всё, всё. Точка, хватит! Директор дал мне задание разобраться, и я доложу ему, как обстоят дела. Дальше ему решать, что делать с проектом. Конечно, мне жалко бросать его, ведь это моё детище. Но что поделать, если так сложилась ситуация. Всё, больше думать не хочу. Хватит!

Прогуливаясь, я заметила крошечное уютное кафе и решила зайти, чтобы выпить чашечку кофе и настроиться на свидание с Виктором. Выбрала столик у окна, где солнечные лучи пронизывали атмосферу теплом. Официант, казалось, был особенно любезен, поэтому, помимо кофе, я заказала тирамису и шарлотку. Сладкое так манило, что я не смогла удержаться и съела всё подчистую.

С каждым глотком и каждым кусочком я чувствовала, как тяжесть разговора в офисе уходит, уступая место сладкому наслаждению. Я огляделась по сторонам и заметила, что в кафе было почти пусто. Недалеко от меня неспешно смаковала кофе пожилая дама, которая, несмотря на свои года, выглядела потрясающе. В её глазах читалось тихое умиротворение, как будто это место было ей хорошо знакомо. Она не спешила, наслаждаясь мгновением, и, глядя на неё, я почувствовала, как моя собственная суета понемногу уходит, оставляя пространство для спокойствия и ясности.

«Как хорошо, вот так вот никуда не спешить», – подумала я про себя, вновь встретившись с ощущением безмятежности. Оглядываясь назад, я поняла, что постоянно куда-то мчусь. Ничего не успеваю. Даже сейчас, выпив кофе, я совершенно не помню его вкус. Так, как будто это была просто вода. Мой мозг, похоже, давно привык удовлетворять мои потребности, не прилагая никаких усилий. Но разве можно так жить? Наверное, можно. Я так живу. И это касается не только еды. То же самое и с чувствами. Я не успеваю их понять и прочитать сигналы своего тела. Гоню себя вперед с мыслью, что это необходимо. А на самом деле, нужно только кому-то другому, но не мне. Чем больше я стараюсь успеть сделать, тем больше от меня требуют. И самое ужасное, что я с этим смирилась, приняла как данность. А вот зачем мне это? Не знаю.

Свет в левом углу кафе был особенно приглушенным, созидая уютную атмосферу. За соседним столиком сидел одинокий мужчина лет пятидесяти, напоминающий командировочного. По виду, он явно был женат. С огромным аппетитом поглощал пиццу, а на столе дожидались своего часа еще два-три блюда. Видимо, он был сильно голоден.

В это время ко мне подошел официант и с доброй улыбкой поинтересовался, не хочу ли я чего-нибудь еще. Я, было, открыла рот, чтобы отказаться и попросить счет, но что-то резко изменилось во мне – я будто поймала момент.

– Принесите, пожалуйста, еще чашечку кофе. Хочу выпить его не спеша, – наконец сказала я.

Официант кивнул и отправился легкой походкой выполнять мой заказ.

Когда мне принесли кофе, я насладилась каждым глотком. Какой приятный, терпкий вкус! Крепкий, с нотками корицы и карамели. Настоящий праздник для чувств. Я впервые ощутила все богатство аромата этого чудного напитка. Каждый глоток приносил радость, как радость ребенка с новой игрушкой. И моё тело, наконец, откликнулось мне взаимностью. Оно не торопило, не подгоняло – наоборот, дало возможность наслаждаться букетом кофейного вкуса в полной мере.

К офису Виктора я летела, как на крыльях. Выпитый кофе одновременно заряжал меня энергией и успокаивал. Внутри разгоралось желание испытывать только положительные эмоции. Я мечтала о том, чтобы Виктор увидел меня счастливой, и результат не заставил себя ждать: положительные эмоции переполняли меня. Я едва заметила, как подошла к зданию центрального офиса.

На часах было без четверти шесть – рабочий день вот-вот закончится, и вся офисная братия хлынет на улицу, чтобы разбежаться по домам. Я открыла сумочку, отыскивая паспорт, и внезапно меня осенило.

– А если его нет на работе? – прошептала я, и сомнение закралось в мою голову. – Я же ему не звонила. А вдруг он уже уехал? Или вовсе сегодня не был на месте?

Беспокойство охватило меня, и я застыла перед воротами. Картинка с Виктором, его доброй улыбкой и задорным взглядом, мгновенно потускнела, заменилась пеленой неуверенности. Я вспомнила, как он когда-то, с легкой усмешкой, говорил, что офис – это не тюрьма, а место для новых идей и вдохновения. Но сейчас мои мысли запутались, и я не могла избавиться от чувства тревоги.

Вдохнув глубоко, решила, что не могу просто так стоять на месте. «Если он не здесь, значит, есть другие способы его найти», – рассудила я, придавая себе смелости.

Может, стоит написать ему СМС? Ответ придет, и я пойму, стоит ли заходить в здание или лучше уйти. Прошло уже четыре месяца с момента нашего расставания, и мы так больше и не связывались. Он не звонил, не писал, и я не решалась сделать первый шаг, хотя мысли о нем не покидали меня ни на минуту.

С трепетом я набрала сообщение и отправила на его номер. Десять минут тянулись как целая вечность, а ответа все не было. На улице было прохладно; ноябрь больше напоминал зиму, чем осень, и мои ноги уже замерзли. Я развернулась, собираясь покинуть это место, как вдруг услышала звук приближающегося автомобиля. Обернувшись, я увидела его. Он спускался по лестнице в сторону своей машины, но был не один. Рядом с ним шла молодая женщина, довольно симпатичная, слишком близко для обычного делового общения.

Не удержавшись, я хотела окликнуть его, но в этот момент заметила, как он наклонился к лицу незнакомки, поцеловал ее в щечку и что-то шепнул на ушко. В ответ она улыбнулась и осторожно погладила его по плечу. Затем он сел в свою машину, и я, не зная, что делать, быстро спряталась за воротами, чтобы Виктор не увидел меня при выезде. Сейчас не было сил что-то говорить или выяснять отношения. Это выглядело бы глупо после четырех месяцев тишины.

Он уехал. Несколько минут спустя, следом за ним исчезла и та молодая женщина на автомобиле цвета сирени. Я проводила ее взглядом, разглядывая в стекле машины.

– Красивая, – произнесла я вслух, – и молодая.

Словно эхо моих мыслей отразилось в холодном воздухе, заставляя сердце стучать быстрее. Внутри меня боролись эмоции, как безумные волны в штормовом море.

– Боже, какой сегодня странный день! – воскликнула я, чувствуя, как меня переполняют противоречивые чувства: от возмущения и негодования до успокоения и умиротворения, от возбужденного восторга до ступора и полного непонимания. – Как странно, что все в этой жизни так быстро меняется.

Я старалась уверить себя, что вся эта ситуация – лишь деловые отношения. В Москве все целуются, это просто жест деликатности. Но чем дальше я уходила в объяснения, тем труднее мне было обмануть себя. Сомнения грызли душу, как стая голодных воробьев, поглощая крошки хлеба.

Развернувшись, я поплелась к метро. Ноги не слушались меня, тело обессилело и не желало подчиняться. Я буквально толкала себя вперёд силой воли, осознавая, что нужно возвращаться в гостиницу.

Видимо, я выглядела неважно, потому что ко мне подошла незнакомая пожилая женщина и спросила:

– Вам плохо? Может, нужна помощь?

– Нет, спасибо. Все хорошо, – натянуто улыбнулась я, стараясь скрыть свою боль.

Через пару остановок я вышла. Гостиница была всего в пяти минутах ходьбы от метро. Но путь к ней занял у меня целых двадцать минут. Так плохо мне было, будто тягучая тоска сжимала сердце.

Когда я наконец разделась и умылась, упала на кровать и зарыдала. То не я плакала, а моя любовь, знакомая и незнакомая одновременно. У нее отобрали объект воздыхания, оставив лишь зияющую пустоту. Эта пустота глухо смотрела на меня с прищуром и упреком:

– А ты чего ждала? Он давно о тебе забыл.

– Да, а я-то не забыла его, – трепетала моя любовь, словно истерзанная надежда.

– А он забыл. У него другая, – хамила пустота, как злая шутка судьбы.

Слезы текли, капая на подушку, словно с каждой каплей уходила частичка меня…

В самолете стояли ряды из тройных сидений, и моими соседями оказалась молодая парочка. Они не оставляли меня в покое на протяжении всего полета, погруженные в свои объятия: целуя друг друга, гладя нежные руки и перешептываясь. Я, в отличие от них, искала уединения в иллюминаторе. Плотные бело-серые облака, скученные под крылом самолета, напоминали мне о чем-то тревожном. Как же интересно устроена жизнь: справа от меня – серость и тоска, слева – задор и веселье, а посередине, среди всего этого хаоса, стою я.

– Дома решу, – пронеслось в моей голове. – Дома и стены помогают.

Когда я оказалась в автомобиле, он так шустро скользил по дороге, будто радовался, что я вернулась домой. После кипящей, как котел, Москвы, автодорога между соснами и березами казалась масляной и тянула меня в сон. Водитель молчал, погруженный в музыку, которая, еле-еле доносилась из динамиков. Смотреть на его спокойные руки, ловко управляющие машиной, было так умиротворяюще, что, я не заметила, как уснула.

Сон оказался ярким, почти реалистичным. Внезапно нашу машину нагнала другая, резко замедляя ход. Я повернула голову и увидела его – моего нового знакомого, Максима, из аэропорта. Он подмигнул мне, гордый своей победой, и, рванув вперед, исчез за поворотом дороги. Наступила пустота, словно мир вокруг потускнел. Я пыталась разглядеть что-то впереди, но ни одно движение не приносило результатов. Лишь рассеянные лучи солнца, пробивавшиеся сквозь листву деревьев, рисовали причудливые фигуры на дороге. Внезапно меня охватило чувство отчаяния, и, не сдержавшись, я крикнула:

– Да где же он?!

– Кто он? – спросил водитель, не отрываясь от дороги.

Я пришла в себя, удивленно глядя на него.

– Что, простите? – обратилась к нему, пытаясь разобраться в своих мыслях.

– Вы спросили, где же он. Вот я и уточняю – кто он?

– Я спросила?

Водитель бросил на меня странный взгляд через зеркало, и я поспешила объяснить:

– Это я во сне. Просто уснула.

– Бывает, – ответил он, и снова погрузился в длинную, волнистую ленту живописной дороги.

Я попыталась вернуть ясность в свои мысли. Между облаками, мечтами и реальностью оставалась еле заметная грань, которую мне надо было быстрее пересечь.

– Вы похудели, – с заботливым вниманием осмотрела меня Юлия, словно врач, тщательно исследующий пациента.

– Да, наверное. Я сейчас редко ем, – призналась я, виновато опустив взгляд.

– Знаете, так не пойдет. Мы сейчас в кафе, и у нас есть время. Мы будем кушать и разговаривать. Что вам заказать?

В ответ я лишь вздернула плечами и натянуто улыбнулась.

– Тогда выберу за вас, – с решимостью сказала Юлия, подозвав официанта и сделав заказ.

– Рассказывайте! Я не в силах помочь вам, пока вы молчите, – умоляла она, и в её голосе звучала искренность.

Мое тело и душа требовали восстановления. Без Юлии мне не справиться. И я, наконец, решилась заговорить.

– Я чувствую себя униженной. У меня ощущение, что мной пренебрегли, предали. Грустно. Хочется плакать. И я не знаю, что мне делать дальше, – вылила я все сразу, словно тяжелый груз упал с плеч.

– А как прошел ваш вчерашний день? – спросила Юлия, и, не знаю почему, но после её вопроса вдруг стало легче, словно подействовала волшебная таблетка. Я ожидала жалости, готовясь разреветься навзрыд в компании своего психолога, но разговор пошёл по другому пути. И этот путь мне нравился больше.

Принесли салат и свежий хлеб. Аромат их сразу окутал нас, поднимая настроение. Я сглотнула слюну, почувствовав, как живот заурчал.

– Давайте наслаждаться этой вкусной едой, – предложила Юлия, её глаза светились радостью.

Как по команде, я быстро схватила кусочек хлеба и подвинула ближе тарелку с салатом, словно ожидая чуда.

– Боже, как вкусно, – простонала я, забыв обо всех своих переживаниях.

Юлия одобрительно кивнула и тоже приступила к трапезе. Мы погрузились в атмосферу простоты и общения, незаметно опустошая тарелки. Я взглянула на Юлию и улыбнулась, и в этот момент почувствовала, что, возможно, всё ещё не так плохо.

– Ну так как вы провели вчерашний день? – спросила Юлия, заметив, что я готова к разговору.

– Я вчера вернулась из командировки. Была в Москве, – начала я, стараясь вернуть себя в привычное русло.

– Это была рабочая поездка?

– Да. Но не совсем… Было еще дело, – произнесла я неуверенно.

– И это дело оказалось важнее рабочего визита, правильно я понимаю?

– Да. Я хотела увидеться с ним… с Виктором, – вздохнула я, чувствуя, как это имя снова заставило моё сердце биться в унисон с теми давними чувствами.

Юлия не отводила от меня взгляд.

– И желание сбылось? – спросила она с легким напряжением в голосе.

– Я его видела. Он меня – нет, – произнесла я с грустью.

В этот момент подали кофе и пирожные. Чудные корзинки, которые я любила с детства.

– Давно таких не ела, – оживилась я, и, чувствуя, как нежные формы пирожного разгоняют тревоги, продолжила: – Я хотела сделать ему сюрприз. Не сообщила, что буду в Москве по делам. По памяти нашла, где он работает. И вот уже почти вошла в здание, когда увидела его – он спускался с лестницы в сопровождении молодой особы, – с волнением вырвалось у меня, как будто пережила это вновь.

– Простите, не удержалась, – следом произнесла я, откусив кусочек пирожного.

– О, ничего! Я вас поддержу, – отозвалась Юлия, пробуя сладкую корзинку. – Как вкусно!

– И вы не стали к нему подходить? Почему? – продолжала она.

– Я хотела. Но прежде чем я успела шагнуть вперед, они поцеловались. Поцелуй… выглядел каким-то недружеским, так мне показалось. Я не решилась подойти, спряталась за здание и проводила взглядом его автомобиль. Затем, как будто в тумане, направилась к метро на ватных ногах.

– А может, это был родственный поцелуй? А вы испугались? – осторожно уточнила Юлия.

– Мне кажется, они в отношениях… скорее всего, интимных. Она миленькая, молодая. Видно, как он к ней хорошо относится. Я полагаю, он спит с ней и продолжает быть женатым. Всё как было со мной. Только теперь с ней.

Юлия посмотрела на меня с недоумением.

– То есть вы уже сами всё для себя решили и сочинили целую историю о их отношениях. А что если в вашей истории неправильно расставлены акценты? Возможно, вы ошиблись?

– Я бы рада ошибаться, – в моем голосе звучала искренность. – Мне было бы приятно узнать, что Виктор помнит обо мне и жаждет встречи. Но он и разу не написал мне, что скучает, – вздохнула я, погружаясь в воспоминания.

– Давайте доедим пирожные и выпьем кофе, – предложила Юлия, отвлекая меня от обрушившейся грусти. Я одобрительно кивнула, радуясь, что в этом моменте я могу расслабиться.

Кафе после нашей первой встречи предстало передо мной еще более притягательным. Оно обволакивало уютом, нежной музыкой и восхитительными ароматами, заставляя чувствовать себя в безопасности. Приглушенный свет расслаблял, дарил нам приватность. Мы допили кофе и обменялись легкими улыбками, в которых таилось что-то родное.

– Светлана, вы все еще любите Виктора? – вдруг спросила Юлия, прервав тихий напев музыки.

Я задумалась, погрузившись в собственные чувства. Бывали моменты, когда считала, что его забыла. Раны зажили, и казалось, больше не кровоточат. Но как только я узнала о командировке в Москву, в душе зародилась надежда увидеться с ним, и радость всколыхнула во мне поток воспоминаний. Что это? Любовь? Не любовь?

– Не знаю, – медленно произнесла я. – Но я очень хотела его увидеть. А когда это не удалось, я проплакала в гостинице весь вечер. Так хотелось поговорить с ним еще раз…

Юлия внимательно смотрела на меня, как будто искала ответы в моих глазах.

– А получилось вот так, – произнесла она с лёгким сожалением. – Жизнь решила, что вам не нужно разговаривать. Возможно, она оградила вас от более тяжелой душевной боли, которую вы могли и не пережить. Она послала вам последний взгляд любви и оберегла вас от душевной скорби. Скажите спасибо вашей жизни за эту заботу и примите то, что с вами произошло, с благодарностью.

В этом уютном кафе, среди теплого света и звуков, я постепенно начинала понимать – иногда жизнь действительно знает лучше.

На следующий день, когда ранняя зима дарила редкие нежные лучи солнца, пробивавшиеся сквозь зазор в плотных шторах, я проснулась и ощутила, как в воздухе витает спокойствие. Не нужно никуда спешить. Можно было просто насладиться минутами безмятежности и позволить себе еще немного поваляться.

– Да, Юля права, – произнесла я, вытягивая руки и потягиваясь, будто оправляясь от долгого сна. – Жизнь оградила меня от чего-то сильно больного. Если бы я поговорила с Виктором, возможно, мне пришлось бы многое пережить. Значит, мои чувства к нему не угасли. Я лишь приучила себя к мысли, что забыла Виктора. А на деле мне очень его не хватает.

В этот момент я потянулась за телефоном, вздохнула глубоко и начала просматривать фотографии, запечатлевшие моменты совместных с Виктором дней. Каждый кадр отражал светлые чувства, которые мы пережили вместе. Погрузилась в мысленный лабиринт воспоминаний, когда на ум пришла самая любимая фотография Виктора. Снимок, запечатлевший нашу первую поездку на поезде, когда только начинался трепетный роман. Я тогда распечатала это фото и заламинировала, чтобы носить с собой, как амулет, рядом с паспортом.

Я встала, руки чуть дрожали от волнения, и направилась в прихожую, полная решимости найти эту драгоценность, оберегающую сладкие мгновения нашей любви. Долго рылась в сумочке, обшаривала каждый кармашек, как следователь, охотящийся за уликами. «Где же это фото?» – повторяла про себя, как мантру. Вот уже всё содержимое моей сумочки лежало на тумбочке – ключи, помада, записная книжка – но фотография оставалась невидимой.

Решив не сдаваться, задумалась: «Может быть я переложила её в другое место?» Вдруг, как яркая вспышка, пришла мысль, что в последний раз держала эту фотографию в руках в аэропорту, ожидая посадки на самолет. В том ожидании, полном смятения и надежд, могло случиться всё, что угодно. «Неужели обронила фото…» – прошептала я, и боль утраты сжала сердце, оставляя горькое сожаление. Как жаль, это был не просто снимок, а целая вселенная, хранившая в себе мечты и первые совместные шаги навстречу друг другу. Теперь это чувство потери будто окутало меня, как туман на рассвете.

На полу тихо дремал пушистый рыжий кот, лениво перекатываясь с одного бока на другой. Я погладила его, чувствуя, как безмятежность кота передается мне. Поднялась, решив, что пора спланировать свой день. Настроение уже стабилизировалось, оставив грустные мысли позади; теперь лишь здравый смысл указывал мне направление.

После быстрой процедуры приведения себя в порядок, светлые мысли о шопинге заполнили мой ум. Простые радости – это то, что сейчас мне нужно. Скоро Новый год, и пора выбрать себе что-то новенькое, а также порадовать коллег, друзей и родных неожиданными подарками.

Когда я села в маршрутное такси, время замедлило свой бег. Водитель не торопился, не спешил, управлял автомобилем в такт музыке, позволяя каждой ноте достучаться до сердец пассажиров. За окном падал снег, словно кошачьи лапки, мягко касаясь земли – такая сказочная картина заставила меня улыбнуться.

В магазине я ощутила прилив энергии. Бодро прогуливаясь от отдела к отделу, выбирала подарки, словно собирая частички чудес. Наконец, остановившись у вешалки с платьем, я выбрала кокетливое, которое идеально сидело на мне, поднимая настроение. Вскоре на корпоративе мне предстояло блеснуть.

Шопинг был удачным: на десерт решила отдохнуть за чашечкой кофе в маленьком уютном кафе торгового центра. Вокруг царила предпраздничная суета. Люди спешили, увлеченные приготовлениями к Новому году. Наблюдая за этим движением, почувствовала, как моё сердце наполнилось умиротворением. Жизнь продолжается – и это главное!

В завершение своего весёлого похода зашла в пекарню. Пройти мимо этого неземного аромата свежей выпечки было невозможно. В результате две булочки с маком и два хачапури, мирно устроившись в пакете, издавали головокружительный запах, который, казалось, обещал еще одну порцию радости.

Зазвонил телефон.

– Какой-то незнакомый номер, – безразлично произнесла я, вздернув плечами. – Алло! Кто это?

– Я говорю со Светланой Андреевной?

– Да. Это я. А вы кто?

– С вами говорит Елена Игоревна, жена Виктора Сергеевича.

Всё внутри меня похолодело. «Неужели что-то с Виктором? Боже!»

– Что с Виктором? – дрожащим голосом спросила я, забыв обо всех предостережениях.

– Да, вы правильно поняли, что речь пойдет о нем, – ответила Елена с долей паузы. – Нет, не переживайте! Он здоров. Тут другое.

С облегчением выдохнула. Ноги предательски затряслись в коленках, и я инстинктивно прижалась спиной к стене пекарни.

– Алло! Вы только не бросайте трубку. Выслушайте меня, прошу вас, – настаивала Елена.

– Да. Я слушаю, – тихо ответила я.

– У меня предложение к вам – стать секретаршей Виктора, – не дав мне опомниться, продолжила она. – В практическом плане я вам помогу. Я понимаю, что будут материальные издержки. Готова их компенсировать. Посодействую вам снять квартиру в Москве рядом с работой, переехать. С Виктором решу проблему вашего трудоустройства. Папа мне поможет. Мне нужно только ваше согласие.

– Зачем это вам? – я не понимала сути происходящего.

– У него сейчас секретаршей работает наглая смазливая девчонка. Того и гляди разрушит семью. Никаких ценностей, только эгоизм и свое мнение. Прет, как танк. А с вами было все по-другому – спокойно и предсказуемо. Да и потом, вы очень помогли мне с малышкой. Я бы хотела второго ребенка, но доверять этим молоденьким выскочкам не могу. Спят и видят, как выехать в свет на чужих деньгах.

Мерзкое чувство использования возникло у меня, как будто я стала вещью. Трубка словно прилипла к ладони. В голове путались мысли: «В Москве работать», «Еду к нему», «Что за наглость!», «Она все знала о нас». Слова сливались, мешая мне задать главный вопрос, тревоживший меня.

– Что, что, что, что… – тараторила я.

Наконец, остановившись, спросила:

– А что же Виктор? Он согласен?

– Я с ним не разговаривала. Мне нужно сначала узнать ваше мнение. А он – согласится, иначе и быть не может. Думаю, он обрадуется, когда узнает, что вы снова будете вместе.

Осознание настигло меня с удушающей силой: я стала разменной монетой в этом треугольнике. Жена Виктора, выбирая между двумя, выбрала меньшее зло – меня. Настолько противно стало на душе, что сил не хватало ни кричать, ни плакать. Я собралась с духом и продолжила разговор.

– Вы знаете, Елена, передайте привет Виктору от меня и не звоните больше. Забудьте про меня. Как прежде уже не будет.

– Но, Светлана, будьте благоразумны! Такое предложение дважды не делают. У вас появился шанс переехать в Москву. Да и к тому же, вам нравился Виктор. И вы ему тоже. Я не думаю, что ваши чувства остыли.

– Это не ваше дело! – крикнула я в трубку. – Моя жизнь вас не касается!

– Светлана, подумайте спокойно. Я перезвоню позже, – настаивала Елена.

– Прощайте, – произнесла я и бросила трубку, не в силах вынести эту ситуацию.

Я попыталась преодолеть свое отвращение и угнетенное настроение, возникшие после разговора с Еленой. Но эта попытка оказалась тщетной. Добравшись до дома, я ощутила, как накаляются внутри всякие неприятные ощущения: тяжесть в голове, тянущие боли в спине, нервозность, словно тараканы метались в моем теле. Особое состояние возбуждения охватило меня. Я без усталости ходила по квартире, не находя себе места, пытаясь справиться с этим хаосом.

В конце концов, я выдохнула, будто освобождаясь от излишнего напряжения, и, взяв в руки телефон, написала Юле смс: «Прошу о консультации. Необходимо увидеться как можно быстрее». После пяти минут ожидания, телефон ответил: «Хорошо. Сегодня в кафе, в 19 часов».

В этот миг я почувствовала, как внутри все немного успокоилось. Встреча с Юлей поможет мне разобраться в этой запутанной ситуации, связанной с Еленой и Виктором, и, возможно, я найду в себе силы принять решение, которое изменит всю мою жизнь.

Глава 6

ГЛАВА 6

Минуты ожидания Юлии превысили все возможные пределы терпения. Я ерзала на стуле, крутила головой и постоянно переводила взгляд от окна к двери кафе, изредка вздыхая. Мои пальцы щёлкали по столу, в голову лезли тревожные мысли.

– Музыку можно сделать потише! – крикнула я проходящему официанту.

Он обернулся, с любопытством наклонив голову:

– Что простите?

– Мне мешает эта громкая музыка, – вырвалось у меня с раздражением.

– Я могу предложить вам другой столик. Там музыку почти не слышно, – учтиво ответил молодой официант. – Давайте я вас провожу.

Поднялась и последовала за ним. По всей видимости потребность организма в движении была столь велика, что мозг отреагировал положительно. Эмоции немного поутихли, и я почувствовала, как напряжение уходит, когда наконец удобно уселась на мягкий стул.

В этот момент в проёме двери появилась Юлия. Я подняла руку, приглашая её присоединиться к нашему столу.

– Она всё знала! – выпалила я, как только Юля села. – Я представить не могла, что она в курсе наших встреч. Мне казалось, мы отличные конспираторы. Но нет! – Мои широко открытые глаза выражали отчаяние. – Какая наглая! Мы в её руках – марионетки: я и Виктор. И все, кто попадается на её пути. Это просто мерзко! Противно!

Слезы хлынули из глаз, и я закрыла лицо руками, опустив голову на грудь.

Юля, не раздумывая, встала из-за стола и подошла ко мне. Она обняла меня за плечи, как будто старалась защитить от всех бед.

– Ну всё, всё. Всё хорошо, Света, всё хорошо, – шептала она, крепко сжимая мои плечи.

Подошел официант и, увидев моё состояние, поинтересовался, все ли в порядке.

– Это просто эмоции. Она немного расстроилась. Принесите, пожалуйста, стакан воды. И через несколько минут мы сделаем заказ, – сказала Юля, стараясь успокоить его.

Вскоре мои всхлипы стали реже. Юля подала мне стакан воды и бумажную салфетку, а затем из сумочки извлекла маленькое зеркальце и положила его на край стола.

– Может понадобится.

– Да, спасибо, – тихо произнесла я, уже немного успокаиваясь. – Простите! Я не сдержалась.

– Всё нормально, – ответила она, как лучшая подруга, – сейчас мы съедим чего-нибудь вкусненького и поговорим.

Я ценила Юлию, как профессионала, за то, что она не смаковала мои эмоции, не подтверждала их. Она избегала этого нежелательного воздействия на меня. Юля умела повернуть разговор так, чтобы вероятность достижения желаемой цели встречи возросла. И сейчас её цель была ясна: стабилизировать моё состояние.

– Мне так нравится это кафе, – произнесла Юлия, осматривая уютный интерьер с мягкими диванами и приглушенным светом.

– Заметила, что вам здесь тоже комфортно, – обратилась она ко мне.

– Да, мне тоже нравится, – сказала я, ощущая, как волны спокойствия накрывают меня.

– Надо сделать заказ. Я ещё не ужинала. А вы? – Юля посмотрела на меня с легкой улыбкой.

– Да, что-нибудь вкусненькое тоже не помешает, – согласилась я.

Долго не раздумывая мы подозвали официанта и сделали заказ.

– Светлана, пока ожидаем, расскажите, кто она? О ком шла речь? – с любопытством спросила Юлия, наклонившись ближе.

– Это жена Виктора, – произнесла я уже спокойнее. – Елена. Она звонила мне.

Вдруг воцарилось короткое молчание, словно в воздухе повисло что-то тревожное. Юля, едва слышно, спросила:

– С Виктором всё в порядке?

– Да, всё нормально, – отозвалась я, чувствуя, как облегчение постепенно окутывает меня. – Кстати, первая мысль, когда она позвонила, была именно эта. Елена никогда не беспокоила меня раньше, и я сначала тоже подумала, что что-то стряслось с Виктором.

– Представляю, как вам было не по себе. Мы же всегда в такие моменты накручиваем себя, думаем только о плохом, – сказала она, разделяя мой внутренний страх.

– Да, сначала меня охватило волнение. Но как только она объяснила причину своего звонка, я просто растерялась. Подумала, что она спятила.

В этот момент к нашему столу поднесли заказ. Я заметила, что в кафе стало больше посетителей. На другом конце зала сидела молодая пара, наслаждающаяся кофе с рогаликами, и время от времени бросала взгляды в нашу сторону.

– У меня всё в порядке с лицом? – обратилась я к Юлии, прикасаясь к щекам.

– Всё нормально, – успокоила меня она, – видно, что вы плакали, но это скоро пройдет.

– Теперь понятно, почему та парочка так поглядывает на нас. Они, наверное, стали свидетелями моей маленькой драмы, – с лёгкой иронией заметила я.

Юля обернулась к ним, и молодые люди сразу же отвернулись, уставившись в свои чашки.

– Не обращайте внимания, – сняла с меня «груз» Юля, – расскажите лучше о содержании телефонного разговора. Что она сказала?

– Представляете, Елена предложила мне переехать в Москву, помочь с квартирой. Всё это ради того, чтобы я работала с Виктором и вернулась к прежним отношениям, – сказала я, не скрывая недоумения.

– Да вы что, она с ума сошла? Зачем ей это? – удивилась Юля, прислушиваясь к каждой детали.

– Помните, я рассказывала о той молодой девице, с которой его видела в Москве? – уточнила я.

Юля кивнула, склонив голову в знак понимания.

– Елена подтвердила мои подозрения. Он точно с ней спит. Судя по всему, эта девица хочет иметь всё сразу, а Елена от этого просто в панике. Она боится, что Виктор уйдёт к ней.

– И вместо того, чтобы просто поговорить с мужем, она зовёт вас на работу? В качестве кого, любопытно?

– Секретаря. При этом пообещала финансовую помощь с переездом и арендой квартиры. Но это ещё не всё. Она собирается рожать второго ребёнка и хочет, чтобы я вернулась на прежние позиции. Понятно, что в этом случае мои услуги потребуются не ей, а Виктору.

Юля улыбнулась во весь рот и подскочила на стуле.

– Знаете, это настоящая находка для психолога – жена просит бывшую любовницу вернуться в игру! Она, похоже, полностью в вас уверена. Считает, что вы меньше всего навредите их отношениям, чем эта новая пассия Виктора.

– Совершенно верно! И она приняла все решения сама, даже не спросив Виктора, что он об этом думает.

– Виктор у неё под каблуком, – медленно протянула фразу Юлия.

– Да. Мы марионетки в её руках. Даже после того, как я отказалась, она продолжала уговаривать меня и обещала перезвонить позже, – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

В этот момент официант принёс заказ, и дразнящие запахи мягко окутали нас. Я взяла хлеб, подвинула ближе тарелку и, не говоря ни слова, принялась за салат. Юля, уловив моё настроение, тоже молча начала есть. В кафе звучала тихая, приятная инструментальная музыка, она не раздражала, а наоборот, создавала атмосферу уюта.

Я доела, отодвинула тарелку и уставилась куда-то вдаль, словно пытаясь разглядеть свое туманное будущее. Юля испытующе посмотрела на меня. Я догадывалась, что выгляжу сейчас не лучшим образом.

– Света, как вам салат? – пыталась вернуть меня к жизни Юлия.

– Что? – не сразу поняла я и перевела взгляд на неё.

Юля внимательно рассматривала Светлану, озарённую мягким светом люстры. Лицо, измождённое заботами, на фоне распущенных светлых волос выглядело почти призрачно. В её поблекших голубых глазах читалось какое-то заблудшее чувство, словно у покинутой, побитой судьбой собаки.

Светлана перевела взгляд на стол и неожиданно заговорила:

– Я чувствую себя несчастной.

Голос прервался звучным всхлипом. Она отпила немного воды из стакана и продолжила:

– Это какое-то рабство в отношениях. Как будто я всё время в плену у судьбы. Вижу перед собой лучшее, но всё равно следую худшему, словно кто-то заставляет меня это делать, а я не сопротивляюсь. Понимаете, Юля?

– Да, да, продолжайте, – быстро ответила Юлия, стараясь не спугнуть мой инсайт.

– Жизнь постоянно подкидывает мне мужчин, которые так или иначе хотят быть рядом. Хотя, почему «так или иначе»? – задумалась я. – Их мотивы всегда были меркантильными. Я переходила из одиночества в отношения, совершенно не задумываясь о том, с кем на самом деле имею дело. Сильные эмоции будили мое воображение, я забывала о реальности и особо не разбиралась, кто стоит передо мной. Я, наверное, боюсь быть одна.

Я сделала паузу, вспоминая, как мама, утирая слезы после очередной ссоры с отчимом, повторяла:

– Ничего, дочка. Все сложится, все перемелется. Женщина не должна быть одна, девочка моя, не должна.

Вздохнула, выпила еще воды и продолжила:

– Я словно стучусь в очередную закрытую дверь, надеясь, что там меня ждёт любовь. А на самом деле, там просто используют меня, но не любят.

Казалось, Светлана сейчас зарыдает. Бледная, она сидела без сил, потупив взгляд на край стола, повторяя:

– Да, да, да. Мной пользовались все мужчины, с которыми у меня были отношения: и Жека, и Кирилл, и Виктор тоже.

После этих слов в воздухе на некоторое время повисла тишина.

– Хорошо, что вы это поняли, – прервала молчание Юлия. – Это первый шаг к исцелению.

– Да, – как птица, встрепенулась Светлана. – Вы правы. Хорошо, что мы поговорили.

– А Кирилл – это кто? Вы о нем ничего не рассказывали, – осторожно поинтересовалась Юлия.

– Ах, да. Я не успела вам рассказать. Столько событий с Виктором произошло, что на Кирилла не осталось времени. Но я расскажу, только не сегодня… Я очень устала.

– Да. Давайте просто закончим ужин, и я вас подвезу поближе к дому.

Ночь выдалась беспокойной. Светлана металась в кровати. Куда бы она не повернулась, ей тут же было неудобно, словно тело бастовало и не желало принимать реальность. В конечном счете она устала, встала с кровати и прошла на кухню. Часы показывали двадцать минут четвертого. Разболелась голова и Светлана выпила таблетку.

– Может, действительно, плюнуть на все стереотипы и согласиться на предложение Елены? Лишь бы быть рядом с Виктором. Я уверена, он меня вспоминает. Если будем работать вместе, у нас снова завяжутся отношения.

Накатила волна эмоций, и я ощутила, как сильно скучаю по нему, как хочется его обнять и поцеловать. Это испытание!

– Жизнь предоставляет шанс быть с ним, а я только и думаю, что о нравственности, – слезы текли по щекам.

Я дала волю своим чувствам. Пока никто не видит. И никто не догадывается, как сильно я его люблю. В таком состоянии я не заметила, как прошел час.

Потом, словно опомнилась, вздохнула. Встала. Умылась. И легла спать.

После бессонной ночи работа шла тяжело. Мозг отчаянно пытался сосредоточиться, а глаза то и дело закрывались, глядя в экран компьютера, когда раздался звонок. Это был секретарь, который вызвал меня к директору с отчетом по командировке.

В кабинете меня ждал сюрприз. Спиной к двери сидел темноволосый мужчина. Когда я поздоровалась, он обернулся.

– Какой молодой и симпатичный, – мелькнула мысль, и я немного растерялась.

– Познакомьтесь! Это Павел Дмитриевич, наш новый кризисный менеджер. А это Светлана Андреевна. Она сейчас расскажет о проблеме с проектом, – скомандовал директор.

Я поделилась впечатлениями о встрече с партнерами в Москве, описывая шокирующие реалии и свои ощущения.

– Эта проблема требует немедленного решения. Нельзя тянуть, – подытожил Павел Дмитриевич, наклонив голову в знак понимания. Директор одобрительно кивнул.

– Действуйте! Светлана Андреевна вам в помощь, – добавил он.

Мы провели несколько часов в переговорной, разбирая детали, но к концу у меня так разболелась голова, что я хотела только прилечь. Однако время до конца рабочего дня тянулось мучительно.

Увидев мою усталость, Павел Дмитриевич предложил:

– Давайте сделаем небольшой перерыв и прогуляемся до ближайшего кафе. Думаю, директор не против, если мы продолжим разговор там.

– Красавчик, – подумала я, и как-то сразу стало легче. Если бы не он, все это выглядело бы слишком серо.

В кафе он заказал кофе и шарлотку.

– Знаете, Светлана Андреевна, я с детства обожаю шарлотку. Помню, как бабушка пекла ее. У нее в саду были настоящие сокровища: яблоки – крупные, краснобокие, сладкие. Из них получались ароматнейшие пироги… А сейчас только воспоминания. Мама не любит готовить, так что при встрече мы заказываем еду на дом, – сказал Павел Дмитриевич с теплой улыбкой.

– А я сама умею печь шарлотку, – похвасталась я.

– Может быть, как-нибудь угостите меня ею? – заинтересованно спросил он.

– Возможно, – ответила с легкой улыбкой.

Принесли заказ. Шарлотка была отменной, но больше всего хотелось кофе. Я выпила его залпом.

– Похоже, кто-то не спал всю ночь, – заглянул мне в глаза Павел Дмитриевич.

– Да.

– Нельзя так к себе относиться, Светлана Андреевна. Работа – работой, но отдых обязан быть. Обещайте, что сегодня вы хорошо выспитесь, – произнес он с серьезным выражением лица.

– Обещаю, – ответила я, чувствуя, как его забота согревает.

После кафе он подвез меня до дома.

– Пожалуйста, не забывайте, что сегодня вы должны добраться до кровати и крепко заснуть, – сказал он напоследок, улыбаясь.

– Спасибо! До свидания, – произнесла я, выходя из машины и чувствуя, как внутри меня разливается тепло, даря надежду на светлое утро.

В моей квартире работал телевизор, из динамиков доносились ноты какого-то сериала, но я не слышала ни слова. Все мои мысли были о Викторе и этой странной идее его жены.

«Почему Елена не перезванивает?» – пронеслось у меня в голове. Она говорила, что даст время на раздумья и сама позвонит. Теперь же я больше переживала из-за её молчания, чем из-за её странного предложения.

Внезапно телефон звякнул, словно позвал меня, и я вздрогнула, прочитав имя отправителя.

«От Виктора…» – произнесла я едва слышно, и сердце заколотилось.

«Увидел твоё СМС. Если ты еще в Москве, заходи сегодня ко мне на работу к часам семи. Завтра я с семьёй улетаю на отдых».

Словно огромный груз упал у меня с плеч. «Он хочет меня видеть… он помнит!» – мысленно повторяла я, ощущая, как настроение взлетает вверх.

Теперь понятно почему Елена не звонит? Конечно, они собираются всей семьёй на отдых, и пока у них все идет хорошо, я в их жизни теряюсь.

«Но что с Виктором? Я ему отвечу!» – внезапно пришла мне в голову идея.

«Привет! Да, я была в Москве, но, к сожалению, не успели повидаться. Хорошего отдыха тебе!» – нажала я «Отправить», чувствуя, как ложь закрадывается в каждое слово. Время было, желание тоже, но внутренняя тревога скрыла мои истинные чувства.

Ответ пришёл мгновенно: «Жаль. Я бы хотел на тебя взглянуть. Может, как-нибудь получится еще увидеться. Что ж, поеду отдыхать… и вспоминать тебя».

«Виктор, что ты делаешь?! Это игра? Ты играешь моими чувствами? Ты коварен. То месяцами демонстрируешь такую холодность, что кровь стынет, то чуть ли, не признаешься мне в любви?!» – звучало в моей голове.

«Вот я и попалась! Я же не железная! Я уже готова лететь к тебе. Какая я дура! Дура, которая влюблена в тебя по уши!» – не унимался мой внутренний голос, и с каждой мыслью становилось всё тяжелее.

Я открыла фотографию Виктора на телефоне, задержав в неподвижности взгляд на его глазах. Словно искала ответ в их глубине: нужна ли я ему на самом деле, или это просто игра, в которую он так умело меня втягивает.

Появилось сильное желание с кем-нибудь эту ситуацию обсудить. Но я никому не могла доверить свою тайну. Только Юле. И я написала сообщение: «Виктор прислал СМС. Не могу понять, как мне реагировать на эту информацию. Нужна Ваша помощь».

Ответ пришел через семь минут: «Добрый вечер Светлана! Уже поздно куда-то выезжать. Давайте онлайн. Через пятнадцать минут, сейчас пришлю ссылку на подключение».

Включился экран компьютера. Я, без долгих предисловий, зачитала Юлии текст всех сообщений по порядку.

– Неожиданный поворот событий, – отметила она, – Кто бы мог подумать, что он после нескольких месяцев молчания, даст о себе знать, да ещё и с претензией на чувства.

– Вот и я подумала, что это какая-то игра с его стороны. Не писал, не писал, и тут вдруг решил увидеться. Но я на это купилась! Опять нахлынули воспоминания, и очень захотелось его увидеть. Я уже поругала себя. Можете и вы меня поругать, – понурив голову сказала я.

– А за что вы себя ругали? – спросила Юлия.

– За то, что я – доверчивая влюбленная дура, – опустив глаза сказала я.

– Мы, когда влюблены, все этим страдаем, – улыбнулась Юля.

– А ваши действия? Что вам захотелось сделать в первую очередь, когда вы прочитали эти сообщения?

– Поехать к нему. Вообще о поездке я подумала еще до его СМС. Я уже была готова согласиться на предложение его жены, но она не звонила, а позвонить первой я не решалась, призналась я.

– Я правильно поняла, что вы готовы принять предложение Елены, и поехать в Москву снова работать его секретаршей?

– Да, у меня были такие мысли. Я подумала, что раз жизнь предоставляет мне такой шанс, – быть рядом с ним, то я не имею права его упустить.

– Давайте подумаем и сравним. Предложение Елены вполне обоснованное, продуманное, логически выстроенное, меркантильное. Предложение Виктора сплошь на эмоциях и какой-то детской непосредственности. И, как мне показалось, совсем не обдуманное. Он его делает как бы играючи. Вам так не показалось?

– Да, первое что подумала, – «Это какая-то игра». Что он играет моими чувствами. Ждет что я, как собачка, побегу за ним. Я не знала, что делать. Сначала даже хотела ответить ему на последнее сообщение.

– И правильно, что не ответили, не поддержали его игру, не вписались в его сценарий, – одобрительно отметила Юлия.

– Я поэтому написала вам, чтобы не наделать глупостей.

– Я понимаю, что вы взрослый человек, и самостоятельно принимаете решения, – сказала Юлия. – Но всё же попробую дать рекомендацию. Не отвечайте ему на это СМС, отпустите пока ситуацию. Если у него настоящие чувства к вам, то он обязательно проявит себя. Если нет, то значит, это просто игра, как в «Кошки, мышки».

– А для того, чтобы вы не думали об этой ситуации и не гоняли «вечную пластинку» в своей голове, я дам вам задание: скоро Новый год. Подумайте и запишите на красивом листе бумаги, что ожидаете от Нового года. Какие подарки хотели бы получить, не только материальные?

– Уже поздно. Давайте заканчивать. До свидания, и спокойной ночи! – и «окошко» Юлии на компьютере закрылось.

Мне стало легче на душе, когда я завершила разговор с Юлей. Она всегда умела четко и ясно взглянуть на вещи, даже когда я сама тонула в своих мыслях. Посмотрела в окно: ночь окутала город, и в свете уличных фонарей всё казалось таинственным.

Послание Виктора, словно призрак, продолжало сидеть в моей голове. Я снова открыла ту фотографию. Глаза его всегда излучали какой-то особый свет – смесь загадки и нежности… Ладно, не время предаваться ностальгии. Последую совету Юлии, и завтра займусь подготовкой к Новому году.

Уже через четыре дня наступит Новый год, две тысячи шестнадцатый! А завтра на работе корпоратив. Нужно подготовиться к празднику!

Светлана подняла себе настроение, мысленно прокладывая маршрут к веселью. В их компании под Новый год всегда организовывали шумные вечеринки, собирая людей из разных отделов. Кого-то она видела лишь в рабочих коридорах, других знала хорошо, с некоторыми даже дружила.

Корпоратив проходил на удивление шумно и весело. Музыка захватила всех, и Светлана танцевала не останавливаясь, как будто благодаря этим движениям могла избавиться от накопившегося негатива.

Чувствуя, как жар усиливается от активных танцев и выпитого шампанского, она решила немного охладиться. Накинув шубку, Светлана быстро выбежала на просторный балкон, примыкающий к залу.

Закрыв за собой дверь, она с удивлением обнаружила, что не одна. В тени угла стояла одинокая мужская фигура, тянущая дым над безмолвным пространством. Фигура показалась ей знакомой.

– Привет! – радостно воскликнула она, подбегая ближе.

Её энергия и весёлое настроение, заимствованное из танца, оживили обстановку.

– Светлана Андреевна?! Вы тоже здесь? – удивился Павел Дмитриевич, оборачиваясь к ней. Его смущенный взгляд придавал разговору особую неловкость.

– Не удивительно, в такой толпе меня не заметить, – улыбнулась я, искря глазами.

– Ты здесь один? – спросила я игривым голосом.

– Ой, извините, не против, если на «ты»? – добавила тут же.

– Нормально. Давай перейдем на «ты», – с легкой улыбкой ответил Павел, затушив сигарету. – Я здесь всего второй месяц, поэтому пока мало с кем успел познакомиться. Зато с тобой успел, – добавил он с задорным блеском в глазах.

– Вот жизнь какая штука. Работаем в одной компании, а толком и не знаем друг друга, – задумчиво произнесла я, прислушиваясь к своим мыслям.

– Да, это проблема всех больших организаций, – согласился Павел. Затем, словно не заметив, как быстро завязался разговор, произнес: – Ты – красивая.

Это неожиданное признание сразу пробудило моё любопытство. Я обернулась к нему всем телом и, облокотившись локтями на перила балкона, стала его изучать. Павел с прищуром смотрел на меня, словно измеряя расстояние.

– И ты тоже ничего, – сама того не ожидая, ответила я.

Он улыбнулся и немного подвинулся ближе.

– Тебе не холодно?

– Холодно, – призналась я, хотя тепло пронизывало всё тело только от его взгляда.

– Пойдем, выпьем еще и потанцуем, – предложил Павел.

– А пойдем! – с вызовом произнесла я, весело побежав впереди него, чувствуя, как внутри разгорается что-то новое и захватывающее.

Шел, наверное, уже пятый час праздника. Павел был рядом, и мне это было по душе. Он был немногословен, но каждое его слово звучало точно и убедительно. Высокий, с сильными руками, лёгкой сутулостью, красивой улыбкой и аккуратной стрижкой на черных волосах – всё в нем гармонировало. Алые губы привлекали внимание, и я невольно подумала: «Зачем мужчине такие красивые губы? Даже подкрашивать не надо».

Настроение вечера медленно угасало. Народу становилось всё меньше, часть сотрудников уже разъехались по домам, оставив позади шумные разговоры и смех.

– Поедешь со мной на такси? – спросил он, и, не дождавшись ответа, добавил: – Говори адрес, а то я помню только номер дома!

Мы спустились к выходу и направились к ожидающему такси. На заледеневшей дорожке я поскользнулась. Зимой в туфлях на каблуках после вечеринки – это было обычное явление. Павел мгновенно отреагировал, поддержав меня за локоть. И, заметив впереди нечищеную от снега дорожку, вдруг подхватил меня на руки.

– Чтобы ты не упала, – произнес он с теплой улыбкой, словно это было самым естественным делом в мире.

Я не сопротивлялась. В его объятиях ощутила доверие и тепло, как в детстве, когда кто-то заботится о тебе.

В такси он держал мою руку. За окном мелькали огоньки новогоднего города, а в салоне тихо играла музыка. Я чувствовала, как всё пространство такси наполняется счастьем. Это должно было быть обычной ночной поездкой, но в воздухе витала особая магия.

Когда мы подъехали к моему дому, Павел вышел первым, расплатился за такси и повернулся ко мне.

– Какой у тебя этаж?

– Пятый, – ответила я с легкой улыбкой.

– Лифт работает?

– Утром работал, – пожала плечами, смеясь.

Он взял меня под руку, и мы шагнули к подъезду. Как только двери лифта закрылись, Павел, ловя мой взгляд, снова произнес:

– Ты – красивая.

Я потерялась в его глазах. Невероятно, что эти простые слова могли так сильно тронуть меня.

Дверь лифта открылась, и тут же ощутила жаркий поцелуй на своих губах. Приятное возбуждение охватило всё тело. В голове мелькнула мысль: «Когда я последний раз была с мужчиной? Кажется, давно».

Я обвила его шею руками и прошептала:

– Пойдем ко мне.

–Да, – коротко ответил он, и снова поцеловал.

Теперь всё вокруг исчезло, остались только я и он, и это мгновение казалось вечным.

Глава 7

Я проснулась, чувствуя лёгкий озноб, когда ветер, сменив направление, ворвался в приоткрытое окно. Потянувшись, перевернулась на бок, надеясь пожелать доброго утра Павлу, но вместо его тёплого взгляда увидела лишь пустоту.

– Павел! Паша! – крикнула я, полагая, что он где-то в квартире.

Ответила только тишина. Вздохнув, я встала, обнажённая, и направилась в сторону кухни. На столе лежала записка. Ещё до того, как прочитать её, подумала: «Как банально. Переспал и ушел». Но, не прибегая к предвзятым выводам, остановилась и прочла: «Всё было классно, красотка! Я позвоню».

– Нет, не банально, – улыбнулась я, чувствуя, как радость прокрадывается в сердце, и зашагала в ванную, обдумывая свой выходной.

Павел позвонил вечером этого же дня.

– Привет! Чем занята?

– Смотрю сериал, – ответила я, пряча волнение.

– Хочешь взглянуть на звездное небо? Приглашаю!

– Звучит заманчиво, – мягко протянула я, не в силах скрыть улыбки.

– Собирайся! Буду у тебя через пятнадцать минут.

Вскоре я снова оказалась в такси, но на этот раз рядом с Павлом. Наши плечи касались, и сердце стучало в унисон с ритмом ожидания. Желание наполняло каждую клеточку тела.

Мы вышли из такси и, поднявшись на лифте с ещё одной влюблённой парой, оказались на самом верхнем этаже. Перед нами раскинулся ресторан со стеклянной крышей, а над головами – бездонное звёздное небо, как и обещал Павел.

Столик на двоих. Ожидая заказ, уставившись в небо, наполнялись атмосферой волшебства.

– Сегодня ясная погода! – радостно произнёс Павел. – Я когда-то бывал здесь в ненастье, ни одной звезды не было видно. А сейчас – просто красота!

«Он романтик», – мелькнула мысль, я вдруг осознала, что при первой встрече не уловила этого удивительного качества.

Заиграла медленная музыка.

– Пойдём, потанцуем, – улыбнувшись, предложил он, протянув руку.

Танцуя близко, ощущала его дыхание, и мысли захлестнуло: «Ничего себе поворот. В Новый год с новым мужчиной».

Подали заказ: нежный салат, изысканный палтус и блестящее белое вино.

– Давай выпьем за наше знакомство, – предложил он, поднимая бокал. – Я рад, что мы встретились.

– Да, давай за это, – с лёгкой искоркой в глазах ответила я, ощущая, как сердце наполняется надеждой.

Через некоторое время мы переместились из-за стола на мягкий, уютный диванчик, который стоял у сиреневой стены, и, задрав головы, разглядывали как мерцают звезды на зимнем небе. Рука его была на моем плече, и он то и дело гладил мои светлые волосы.

– Поедем к тебе, – прошептал он мне на ушко.

– Поехали, – одобрительно кивнула я.

Мне нравилась скупость его высказываний. Без лишних слов, без лишних составляющих, без изнуряющих аффектов.

И как только мы перешагнули порог дома, я сдалась этому мужчине, сильное желание не оставило мне выбора.

Всё закрутилось тут же, в коридоре. Он прижал меня к стене, провел рукою по груди. Стал расстёгивать маленькие пуговицы на платье, затем сдвинул его на плечи, и платье скатилось на пол. Тотчас почувствовала, как участился пульс так, что сердце стучало в ушах. Происходящее доставляло невероятное удовольствие.

Павел поднял меня на руки и понёс на разложенный диван. Всё происходило легко, не пугало. Мысли боролись с ощущениями, и ощущения побеждали.

Он двигался то быстрее, то медленнее. Его бедра широко раскачивались, губы ласкали грудь, и в унисон нам танцевал потолок.

С ним я казалась себе привлекательной, живой, чувствовала и осознавала все свои движения и ощущения. Тело будто вибрировало изнутри, сливаясь в ритмичном танце с его энергией. Чувство экстаза стремительно нарастало, достигая своей кульминации, и даровало мне огромное удовлетворение – это было словно "яркое космическое свечение".

– Звёздное небо, – промелькнуло в мыслях. – Наша встреча с ним напоминает именно это: бесконечное, загадочное и ослепительное небо.

Какое-то время мы лежали в кровати, восстанавливая дыхание.

– Я – в ванную.

И через некоторое время вышел уже почти одетый.

– Мне пора, – наклонился и поцеловал меня.

– Так быстро уходишь, – с сожалением ответила я.

– Ты – прелесть, увидимся.

– Да.

Я осталась одна в полумраке комнаты, сердце всё ещё стучало в такт воспоминаниям о случившемся. Оставаясь в плену лёгкого волнения, растянулась на постели, закрывая глаза, и ощутила, как тепло его объятий всё ещё окутывает меня.

Мгновения, проведённые вместе, оставили свой след. Воспоминания о его прикосновениях, о том, как он смотрел в мои глаза, заполняли сознание. Неожиданно я представила, как он уходит, и моё сердце слегка сжалось от чувства потери.

Я встала и подошла к окну. Зимнее небо всё так же простиралось над городом, усыпанное звёздами. Их свет, казалось, стал ярче, словно являлся отражением моих эмоций. Вспомнила, как в детстве загадывала желание на падающие звёзды и подумала, что, возможно, только что сбылась одна моя мечта.

Быстро натянула халат и направилась на кухню, чтобы сделать себе чашку кофе. Мысли о Павле не оставляли меня, чувствовала, что это не просто случайная встреча. Внутри росло желание снова увидеть этого мужчину, узнать его поближе, поделиться с ним не только мгновениями страсти, но и чем-то большим. В голове вертелись вопросы: что будет дальше? Как сложатся отношения? Впервые за долгое время я улыбалась, понимая, что жизнь полна неожиданностей и чудес. Возможно, это только начало новой главы.

Тридцать первое декабря, двадцать минут первого. Я занята приготовлением новогоднего стола, и в воздухе витает аромат, который будто бы обволакивает меня, отвлекая от тревожных мыслей. На очереди шарлотка – обещала же угостить Павла, надеюсь его визит освежит этот волнующий вечер. Запахи исчезают, как только в голове начинают выстраиваться тревожные ряды мыслей, как будто их кто-то усаживает за стол: "Почему мне никто не звонит? Где Елена? А Виктор, возможно, шутил… Неужели они все и правда забыли меня?"

Эта мысль давит, как тяжёлый камень на сердце. Я присела на стул, не отрывая взгляда от духовки, где начинала румяниться шарлотка. "Юля была права, – крутилось у меня в голове. – Эта ситуация всё покажет и поставит точку в отношениях, которые давно перестали приносить удовлетворение".

Внезапно раздался звук входящей СМС. "Привет, красотка! Ну что, Новый год вместе, у тебя?"– от Павла. Мой внутренний мир заиграл новыми красками. Я встала и начала ходить по кухне, нервно заправляя волосы за ухо. "Всё-таки написал Пашка! Значит я ему понравилась. Не оставаться же в новогоднюю ночь одной."Ответ моя рука написала сама: "Да, приезжай! Я угощу тебя шарлоткой. Шампанское за тобой!"

Психологическая неоднозначность собственного поведения казалась мне странною: думала и вздыхала о Викторе, а готовилась к встрече с Павлом. К столу почти всё было готово: красивая посуда и накрытый вышитой скатертью стол придавали уют. Я немного прибралась в комнате, достала искусственную ёлочку, украсила её огоньками и шарами синего цвета, и она, как по волшебству, наполнила пространство светом.

"Пойду приму ванну,"– решила я, поставив музыку, которая заставила меня погрузиться в умиротворяющее тепло воды. Вспомнила прошлый Новый год, когда Виктор приходил ко мне первого января. Встреча была короткой, жене сказал, что поехал проверить фирму. Я закрыла глаза, позволяя этому моменту повториться в своей памяти. Целоваться начали прямо в прихожей. Сердце колотилось, как будто хотело вырваться из груди. Вновь ощутила его крепкие объятия, как будто он обнимал не только меня, но и все мои мечты и страхи. Подарок, который он привёз – невероятно красивое нижнее бельё – стало символом нашей короткой, но яркой встречи. Эти сорок минут счастья, полные поцелуев и прикосновений, остались только в памяти, как сладкое послевкусие, после которого, увы, вновь появилась пустота.

Такова судьба любовниц, подумала я с легкой насмешкой, произнося это вслух и удивляясь своим мыслям. Но сегодня меня ждёт встреча с Пашей. Теперь я даже не помню, говорил ли он что-то о семье. "А вдруг он женат?"– мелькнула мысль. "Нет, если бы был, не пришёл бы встречать Новый год ко мне."Вдохновение вернулось. Факт, что он выбрал провести этот вечер со мной, словно дарил маленькую надежду. Надежду на что-то большее, чем просто минутное увлечение.

Телефон запищал, и на экране появилась новая СМС: «Привет, светлая и прекрасная Светлана! С наступающим тебя! Если ты ещё не поняла, кто это пишет, то это Максим. Мы познакомились в аэропорту. Я сейчас в Хабаровске, снова по работе. Надеюсь, ты встречаешь Новый год дома. Счастья тебе и любви!!!»

«Максим!» – она едва заметно улыбнулась, вспоминая тот случай в аэропорту, когда обменялась с ним номерами. Приятное волнение возникло внутри, она ответила: «Спасибо за поздравление, Максим! И счастья в Новом году!»

Как же плотно переплелись нити моей жизни: Виктор, Павел, Максим. Старый год уходит, оставляя за собой загадку, что же принесёт Новый? Что за отношения ожидают впереди? При всех их различиях, каждый из них оставил каплю тепла в моём сердце, словно вместе создавая особый психологический комфорт. Вспомнив слова мамы: «Женщина не должна быть одна», вдруг ясно осознала, что это утверждение имеет гораздо более глубокий смысл, чем кажется на первый взгляд.

«Да, я не буду сегодня одна. В мыслях я поздравлю Виктора и Максима, а встречу Новый год с Павлом», – с этой уверенной мыслью я вышла из ванны, наслаждаясь лёгкостью и обновлением.

Взглянула на красное белье, которое Виктор подарил мне в прошлом году. «Сегодня я надену его», – решительно сказала себе, приготовившись к этому особому вечеру.

В этот момент зазвонил телефон. Это была мамочка.

– Доченька, с наступающим тебя! Как ты, милая?

– Мамочка, спасибо. У меня всё хорошо. Как ты?

– Я с тётей Людой встречаю Новый год. Даша передавала тебе привет, поздравила. Она дома, срок большой – не ходит по гостям. Она счастлива. А меня её муж даже не поздравил. Признаться, не люблю я его. Ну да ладно, пусть будет, лишь бы Даша была счастлива, – с лёгким вздохом произнесла мама.

– Мамочка, главное, что им хорошо вместе. Он, видимо, такой эгоист, что не хочет её ни с кем делить, – засмеялась я.

– Да, Бог с ними. А ты с кем встречаешь Новый год? Надеюсь не одна? – с нетерпением спросила мама.

– Не одна. С Павлом.

– С Павлом? – переспросила мама, словно анализируя ситуацию. – Вроде же того Виктор звали?

– Я прислушалась к твоему совету. Бросила его. Пусть живёт со своей семьёй. Павел – мой коллега. Мы с ним встречаемся.

– Он старше тебя, не женат? – заинтересованно спросила мама.

– Кажется, младше на три года. Мы почти ровесники и, к счастью, не женат, – ответила я с лёгкой неуверенностью.

– Вот и хорошо. Может, наконец, ты выйдешь замуж и подаришь мне внука или внучку!

– Мама, – взмолилась я, – мы только начали встречаться. Какое замужество? Нужно хотя бы узнать друг друга.

– Главное, дочка, чтобы это узнавание не затянулось. А то, знаешь ли, сейчас годами живут в гражданском браке, а потом расстаются. Молодость проходит быстро, – настаивала мама.

Я улыбнулась, но в глубине души её слова звучали тревожно.

– Пусть этот Новый год принесёт тебе счастливые отношения, полные любви, заботы и внимания! – произнесла мама с надеждой.

– Спасибо, мамочка! И я тебе желаю крепкого здоровья, удовольствия от жизни, побольше улыбок и светлых дней. Обнимаю тебя.

– Целую тебя, дочка, обнимаю. Будь счастлива!

Я отключила телефон и с улыбкой посмотрела на отражение в зеркале. Сегодняшний вечер обещал быть особенным, и с этим ощущением снова взглянула на красное белье, приготовившись к новым страницам своей истории.

С Пашей поцелуи получались звучными. Это был сладкий нежный причмокивающий звук. После него хотелось целоваться ещё и ещё. Он не спешил, смаковал каждое мгновение, исследуя мои губы, как художник изучает холст. Это были поцелуи не бурной страсти, а мягкой мелодии, что звучала где-то глубоко внутри. Уже несколько минут мы стояли в прихожей, как приклеенные друг к другу, не в силах оторваться. Мне нравился вкус его губ: может это физиология, химия, или ещё что-то, что не объяснишь словами. Бывают же мужчины, с которыми хочется целоваться долго. Павел был из таких.

– Красотка, осталось 15 минут до Нового года. Может мы плавно перейдём к столу и откроем шампанское? – нежно прошептал он.

– Да, давай за стол, а то мы всё пропустим! – внутри меня зажглось предвкушение. Я не могла забыть о желаниях, которые нужно записать на бумажке и поджечь, чтобы они сбылись.

– Ты веришь в эти приметы? – спросил он, подмигнув.

– В новогоднюю ночь творятся чудеса. Почему бы и нет? – улыбнулась я, ловя его взгляд.

Бой курантов звучал как-то особенно громко. Я быстро написала карандашом на бумаге «Хочу встретить настоящую любовь» и, в то время как бумага превращалась в пепел, сделала первый глоток шампанского. Павел потянулся ко мне и поцеловал: «С Новым годом! С новым счастьем!»

– Ты успел загадать желание?

– Да, у меня пепел в фужере, – он поднес свой бокал ближе, и в воздухе повисла магия этого момента.

– Хорошо. Теперь давай поедим.

– Как вкусно, – причмокивая протянул он. – Ты действительно превосходно готовишь, а шарлотка – пальчики оближешь.

– Спасибо! Рада, что тебе понравилось. Но, признаюсь, я не часто так готовлю. Иногда позволяю себе просто пожарить картошку или сварить кашу, и этим ограничиваюсь. Для себя одной не хочется готовить.

– Я скажу тебе больше: в одиночестве не всегда хороший аппетит. Бывает, что я себя просто заставляю поесть. А вот в компании всё иначе, особенно в компании приятной девушки, – улыбнулся Павел.

В комнате звучит весёлая музыка. Сверкают и создают причудливые образы гирлянды. За окном неспешно падает снег. Дом напротив весь переливается огоньками украшенных окон. За стеной соседи громко поют песни под гитару. Пахнет мандаринами. Шампанское кружит голову, затуманивая нашу реальность. Мы снова целуемся, и это напоминает погружение в мир, где существуем только мы.

– Мы встречаем Новый год вместе, а я почти ничего о тебе не знаю, – произнесла я, оторвавшись от его губ.

– Это легко исправить. Что ты хочешь знать? – в его голосе звучала непринуждённость, но в глазах пряталась искра любопытства.

– Всё, что ты готов рассказать. Я не буду тебя пытать, – мне нравилась эта игра.

– Хорошо, устроим ночь знакомства, – согласился он, его улыбка манила меня.

– Надеюсь, что это не вся ночь, – подмигнула я, и в его взгляде чувствовалась неуёмная жажда близости.

Павел рассказал о себе: о жизни в одиночестве в съёмной квартире, о прошлых отношениях с женщиной постарше, о том, как это научило его ценить моменты подлинной близости. А когда он спросил о моем прошлом, я поняла, что могу открыться ему: о своих надеждах и страхах, о том, что за годы поисков любви лишь однажды почувствовала, что впустила в сердце кого-то по-настоящему близкого…

После, потянувшись к нему, я ощутила, как наши губы снова встретились – этот поцелуй был как колыбель для двух одиноких сердец, восстанавливающих свою целостность. Внутри меня вспыхнуло новое желание, словно отправная точка для чего-то великого, что ждало нас впереди. Наши руки продолжали обвивать друг друга, словно отрезки одной нити. Поцелуи оставляли на губах следы недавней страстной симфонии. Каждый момент был важен, и ни один из нас не хотел это упустить.

Это странное чувство, когда утро настаёт, и ты вдруг понимаешь, что не одна. Глядя на Павла, мирно спящего рядом, я ощутила невероятное спокойствие, словно в этом простом факте таилась магия. За много лет поисков и ожиданий мне впервые стало ясно, что присутствие другого человека способно заполнить те пустоты, о которых я даже не подозревала, что у меня есть. Словно природа сама позаботилась о моих желаниях – ощущение домашней теплоты внезапно обострило мысли о семье и детях. Когда-то замужество и уют казались далёкими, ненужными мечтами, но сейчас любовь, наконец, уступила место благополучию и желаниям о семейном очаге. И вот, впервые в жизни, мысль о покупке кровати стала реальностью, подчёркивающей нашу связь. Двоим спать на кровати – это ведь непередаваемое удовольствие.

Так поразительно начинался этот первый день Нового года.

– Доброе утро! – произнёс ещё сонный Павел, целуя меня.

– Да, доброе! Однако у этого утра уже пятнадцать минут второго, так что, вероятно, это добрый день, – ответила я, смеясь.

– Для первого новогоднего утра – это вполне нормально. По сравнению со всей страной, мы проснулись ещё рано, – с улыбкой заметил он.

– Согласна! Пошла умываться и варить кофе.

После позднего завтрака Павел предложил прогуляться. Снег, тихо падая с неба, медленно укрывал город белым мягким покровом. Снежинки, опускаясь на ладони, тут же таяли, поражая нас своей хрупкостью.

Мы подошли к высокой насыпной горе, где весело катались как взрослые, так и дети. Громкий смех и радостные крики сливались в единое целое, словно горный ручей, несущийся сквозь зимний пейзаж. Я вспомнила, как давно не каталась с горки.

– Пойдём, прокатимся! – потянул Павел, подхватив меня под руку.

– Но у нас нет ни ледянки, ни картонки! – с улыбкой возразила я.

– Я сейчас, – ответил он, и, оглядевшись, быстро убежал к торговым палаткам. Через несколько минут он вернулся с большой ледянкой.

– Смотри, какая она огромная! Мы скатимся вместе, – радостно воскликнул Паша, поднимая ледянку над головой.

Жизнь на новогодних горках напоминает вечный двигатель: стоишь в очереди, скатываешься в ожидании следующей волны восторга, и снова бежишь в очередь, как будто это единственное, что имеет значение. Мы прокатились восемь или даже десять раз, и с каждой новой попыткой радость разрасталась внутри. Я сидела впереди, ощущая тепло его объятий и дыхание на своей спине.

В этот морозный день было жарко, лоб вспотел под шапкой, джинсы намокли, а варежки стали тяжёлыми от снега. Однако ничто не имело значения, кроме стремительного спуска на ледянке. Мы кричали и смеялись, словно дети, поднимаясь снова и снова.

Усталыми, но счастливыми, мы сели на скамейку, пытаясь очистить от снега наши варежки, джинсы и обувь. Настроение было невероятно лёгким и радостным.

– Давай сфотографируемся, – предложил Павел, быстро подбегая к прохожей, чтобы попросить её о помощи.

Уже сидя в уютном кафе, мы с удовольствием разглядывали сделанные фото – какие мы там счастливые, румяные от мороза, солнечного ветра и катания с горки.

Когда пришло время прощаться, он проводил меня до двери.

– Я поеду к маме поздравить её с Новым годом. Погощу у неё пару дней и вернусь. Увидимся, красотка, – поцеловал он меня на прощание.

С этими словами в сердце закралась грусть. Так хотелось снова проснуться завтра и услышать его «доброе утро». Я поняла, что готова к чему-то большему – к замужеству, к семье, и это открытие наполнило моё сердце нежностью и надеждой.

Пришло сообщение от Юлии: «Светлана, с Новым годом! Пусть он будет счастливым. Как настроение? С кем встречали Новый год? Я с семьёй за городом. Работать начну 5 января. Но если что-то срочное – пишите обязательно».

Ответила ей, что всё хорошо, поблагодарила за поздравление, поздравила взаимно и пожелала отлично отдохнуть. Намекнула, что я не одна. А все подробности расскажу потом, при встрече.

Я и сама не понимаю, что со мной творится. Новый год только наступил, а столько уже событий, мыслей и чувств, что голова идёт кругом. Нужно отдышаться и всё спокойно обдумать.

С этими мыслями легла на диван и крепко заснула.

Два свободных дня, – произнесла я про себя, проснувшись, и ощутила, как во мне зашевелилась жажда приключений. После завтрака я села за компьютер, погрузившись в мир мебельных каталогов. Мысли о двуспальной кровати заполнили мой разум, и даже ощущение, что я обустраиваю уютное гнёздышко, придавали мне уверенности и лёгкости. В голове всплывали образы новых подушек, пышного одеяла и, конечно, идеального постельного белья. Я уже почти определилась с цветом покрывала, когда вдруг осознала: нужны и новые шторы.

– Эти не подходят по цвету и ткани, – оглядев комнату подумала я,

Звонок прервал моё погружение в мечты. Телефон лежал на кухне, и я, бросившись туда, схватила трубку.

– Привет, Светка! – раздался голос Виктора, и от неожиданности я чуть не потеряла равновесие.

– Виктор, – выдавила я, с трудом восстанавливая дыхание.

– Узнала! А я сейчас на Бали, тут такие закаты, тебе бы понравилось. Жаль, что тебя нет рядом.

– А твоя жена? Она ведь должна быть с тобой, – не удержалась я, чувствуя, как сердце сжалось.

– Знаешь, она не романтик. Все по расписанию. Скукотища. А я вот сейчас вспомнил о тебе.

– Чего это вдруг? – не удержалась я от сарказма.

– Вчера она рассказала мне свой план. Ты понимаешь, о чем я. Она же звонила тебе…

В этот миг меня словно подкосило, и я села на стул, ощутив слабость в коленях.

– Я не знаю, как ты, но я жалею, что мы не увиделись, когда ты была в Москве, – уныло произнёс Виктор.

– А я видела тебя с какой-то молоденькой красоткой, – выпалила я, сама ужасаясь собственным словам.

– Значит, ты была у меня на работе. Почему не подошла?

– Зачем мне вмешиваться в ваши отношения? – резко отрезала я.

– О чем ты? Какие отношения? У нас ничего серьёзного, просто шуры-муры.

– Может, и наши отношения были для тебя шуры-муры! – крикнула я, ощущая, как внутри меня разгорается пожар.

– Ты знаешь, что это не так. Я до сих пор не могу забыть тебя, – произнёс Виктор, его голос стал спокойным и нежным.

– Не верю. Ты столько месяцев не звонил. Забыл меня, вот и всё.

– Я пытался, но не смог. Ты была самым лучшим, что произошло в моей жизни.

– Зачем ты это сейчас мне говоришь? У тебя там деньги на телефоне ещё не закончились ? – спросила я, цепляясь за соломинку надежды.

– Что? Какие деньги? Ты приедешь в Москву, примешь предложение моей жены?

– Ты о чём? Ты хоть понял, что она всё о нас с тобой знала. Мы думали, что встречались тайно, а она контролировала каждый наш шаг. Мы, как марионетки, – я заплакала.

– Я узнал об этом недавно. Она нанимала какого-то молодого юриста, типа детектива. Всё ей в отчёте прописывал… мерзавец!

– Да она, похоже, контролирует каждый твой шаг! – в отчаянии, сквозь слезы крикнула я.

– Пусть. Я уже привык так жить. Главное, что у тебя появился шанс приехать ко мне. И мы опять будем вместе. Помнишь, мы об этом в кафе мечтали?

– Снова под контролем твоей жены?! Я так не хочу, – слёзы застилали глаза.

– Ты больше не любишь меня? – выдохнул в трубку Виктор.

– Я не знаю… Не терзай ты меня, – почти шёпотом ответила я и разрыдалась.

В телефоне ещё были какие-то звуки, потом всё стихло. В тихом углу кухни повисла натянутая тишина, пока мир за окном продолжал свой бесконечный праздничный танец. Я сидела у окна, обессиленная, слёзы, словно крупные капли дождя, стекали по моим щекам, оставляя за собой мокрые следы. Сколько минут прошло в этом состоянии, трудно было сказать. Всё сливалось в одно бесконечное мгновение.

Наконец, встала и заставила себя оторваться от этой тёмной завесы. Умывшись, я почувствовала, как крохотные лучи надежды пробиваются сквозь усталость. Одеваясь, пришла к решению: прогуляюсь по парку, чтобы встряхнуться, найти хоть каплю ясности в этом потоке чувств.

Пока шагала по чищенным дорожкам, мысли рождались в голове быстрее, чем ноги могли успеть за ними. "Почему я не подошла к нему тогда, в Москве? Ревнивая дура!"– внутренний голос был обвиняющим и строгим. Сожаление беспокоило застарелую рану, и каждая новая мысль лишь усиливала боль. "Может, у него с той красоткой нет ничего серьёзного, а я накрутила в своей голове целую историю?"Ехать к нему? Да, такая безумная идея витала в моей голове! Но и в ней таилось множество но… "Что я там буду делать? У него будет семья, а я снова останусь одна: одна в праздники и по вечерам, одна в своей двуспальной кровати. И никто утром не скажет мне «Доброе утро», не поцелует меня, только проснувшись."

Я присела на скамейку, уставившись в сверкающее пространство. Передо мной раскинулся парк, ярко освещённый новогодними огоньками. Пары, держащие друг друга за руки, весело смеющиеся дети, хозяева с собаками – вся эта жизнь казалась сюжетом из другого мира. Я сидела в смятении чувств, словно зритель в театре, наблюдая за постановкой, которая шла под завесой моего собственного драматического сценария. В этот момент я осознала, что не могу оставаться в тени; надо вырваться на свет, даже если он ослепляет.

На следующее утро я уже не помнила, что еще вчера интересовалась покупкой кровати. Ночь выдалась беспокойная. Моя голова вела себя так, словно решила не отдыхать совсем. Я крутилась, переворачивалась с боку на бок, и всё никак не могла заснуть. В голове, как на ринге мысли держали бой. Выигрывали то те, что ратовали за поездку в Москву, к Виктору, то побеждали другие, утверждающие, что личную жизнь нужно строить здесь, с Павлом. Выбрать чью-то сторону было невозможно: у каждой находились убедительные аргументы. Поэтому мысли, часто не соблюдая свою очерёдность, перебивали друг друга. И где-то только около пяти утра, совершенно измученная, я уснула. Проснувшись утром, я ещё долго лежала в постели. Слова телефонного разговора повисли в воздухе, заставляя меня задуматься о том, что же на самом деле чувствую. Виктор всегда вызывал во мне смешанные чувства – притяжение, страсть, но и страх перед тем, что наши отношения никогда не придут к тихой семейной гавани. Мысли о Павле не отпускали: в него я вложила столько стремлений и надежд, но не могла избавиться от чувства, что что-то всё-таки недостаёт.

Стараясь собраться с мыслями, я встала с постели, но тело продолжало сопротивляться. Утро окутывало меня воспоминаниями о пережитых днях, о том, как мы смеялись с Павлом и делились мечтами в новогоднюю ночь, и в то же время тянуло к непонятному с Виктором. Решение, казалось, снова уходило в тень. Я понимала, что должна кого-то выбрать, но эмоции теснили логику, и ясности не прибавлялось.

Постепенно, прислушиваясь к своим мыслям и чувствам, пришла к выводу, что нужно время, чтобы всё обдумать. Возможно, стоит встретиться с Виктором, понять, чего он на самом деле хочет. Хотя, я думаю, что нового от него ничего не услышу. В то же время не стоит забывать о том, что есть жизнь здесь, с Павлом. И может, наконец, мне хватит ума не упускать этот шанс!

Погруженная в напряжённые мысли, я очнулась от сигнала телефона, прерывающего тишину. На экране высветилось сообщение: «Я так и не понял, ты любишь меня? Ты приедешь, мы будем вместе работать? Я через три дня буду в Москве. Позвоню». Слова будто застряли в горле, и я прочитала их несколько раз подряд, не веря своим глазам. Затем, усевшись на краешек дивана, уставилась на погасший экран, пытаясь осмыслить смысл написанного.

Чтобы отвлечься от навязчивых раздумий, заставила себя налить чашку горячего кофе. Но, заглянув в холодильник, поняла, что молоко закончилось. Надев куртку, я вышла на улицу, где серый январский день казался таким же безмолвным, как и мои мысли.

В супермаркете было спокойно. Люди всё ещё приходили в себя после новогодних праздников. Я быстро набирала продукты: молоко, шоколадные конфеты, которые давно не пробовала, помидоры, гусиный паштет, бородинский хлеб, адыгейский сыр, маслины и цыплёнка табака. Моя тележка наполнилась, и когда я уже направилась к кассе, вдруг едва не сбила стройную рыжеволосую женщину в короткой норковой шубе. Тележка слегка задела её, и она обернулась с испуганным выражением на лице.

– Любовь Петровна! – вырвалось у меня.

– Да. Ты напугала меня, – недовольно отозвалась она. – Не ожидала, что на меня наедет тележка в почти пустом магазине.

– Извините, я вас не заметила. С Новым годом! – пробормотала я, собираясь уйти.

– Торопишься кормить своего нового ухажёра? – почти крикнула она мне вслед.

Я резко остановилась – её слова словно ударили в спину.

– Что? – переспросила я, не веря своим ушам. – Вы о чём?

– А ты не догадываешься? Прикинулась белой овечкой, а на самом деле под шкурой – волк!

Я почувствовала, как меня охватывает негодование и растерянность.

– Я не понимаю. Что вы хотите от меня? Вы в себе?

– Я то в себе, – с нарастающей угрозой подошла она ближе. – А вот у тебя совсем совести нет: то шашни с директором крутила, а как он уехал, тут же нашла ему замену. Чужих мужиков из семьи уводишь!

– Я никого не уводила! – закричала я, ощутив, как по спине пробежали мурашки.

– Конечно, конечно! Они сами за тобой побежали, – её смех звучал злобно.

– Да кто эти «они»? Хватит говорить загадками! – вскрикнула я, теряя терпение.

– Виктор и Павел! – с явным удовольствием выпалила она.

– Павел Дмитриевич?! – от неожиданности я вытаращила глаза. – Откуда вы о нём знаете?

– Оттуда! – закричала она, почти в ярости. – Он ушёл от меня к тебе! Мы прожили два года, и если бы не ты, пробыли бы вместе ещё!

– Почему вы так со мной разговариваете? Я не знала, что он жил с вами. Мне не нужны такие разговоры! – в ответ закричала я, протестуя против её упрёков.

– Знаю, – вдруг смягчилась она, опуская плечи. – Прости, что не сдержалась… Просто на душе кошки скребут… С Новым годом тебя! – она покатила свою тележку, но, неожиданно остановившись, обернулась.

– А ты знаешь, что эта Елена Прекрасная следила за вами с Виктором? Наняла детектива – молоденького парня. Мне его показывали, он выспрашивал всё! Неприятно, когда за тобой следят…

– А Паша ушёл, потому что хотел детей, а я не могла исполнить его желание, – стиснув зубы, произнесла Любовь Петровна и развернулась, устремившись с тележкой в другую сторону.

Некоторое время я стояла в раздумьях, переваривая полученную информацию. Затем развернула тележку с продуктами, направляясь к кассе, словно отрезая себя от этой нелепой стычки.

Глава 8

ГЛАВА 8

– Интересно начинается Новый год, – Светлана сидела на кухне, окутанная светом большого окна с прозрачными занавесками. Солнечные лучи, освещая пространство кухни, наполняли его теплотой. Стены, окрашенные в нежный пастельный оттенок, создавали уютную атмосферу, казалось, что даже воздух здесь пропитан свежестью.

Кухонный гарнитур белого цвета блестел чистотой, а поверхность столешницы, выполненная из гладкого кварца, переливалась на свету, добавляя элемент элегантности. Аккуратная чаша с фруктами, зелёная и яркая, стояла на столе, словно само собой разумеющееся дополнение к завтраку, обеду или ужину.

Центральная часть кухни напоминала островок, заполненный стульями с современным дизайном. Здесь Светлана часто проводила утренние часы за чашкой ароматного кофе. Симпатичная доска для заметок напоминала о делах и вдохновляла цитатами.

На стене пестрела яркая галерея фотографий – моменты из путешествий, детские воспоминания с мамой, забавные ситуации с друзьями и любимый кот. В редкие дни, когда Светлана готовила, на кухне тихо играл джаз – эта мелодия создавала атмосферу уюта и спокойствия. И даже когда она бывала уставшей после долгого рабочего дня, стоило ей зайти сюда, как все заботы на время отступали, уступая место вдохновению, спокойствию и кулинарным экспериментам.

Сегодня Светлана думала о вчерашней встрече в супермаркете, которая оставила её в лёгком смятении. Короткий разговор с Любовь Петровной открыл целый мир тонких нюансов о Викторе и Павле, о которых она прежде даже не подозревала.

К примеру, Павел оказывается мечтает о детях, о полноценной семье. Узнал, что с Любой эта мечта недостижима, просто ушёл, будто лёгкая тень, отбрасываемая в жаркий солнечный день. Всё потому, что он нуждается в отношениях, которые в конечном итоге приведут к появлению ребёнка. С одной стороны, это говорит о его глубоком желании быть семьянином. С другой… такая привязанность обременяет, словно он заключил какой-то договор: если одно из условий не соблюдается, он просто исчезнет.

С каждой минутой Светлане все больше хотелось увидеть Павла.

– Вроде бы прошло не так много времени, а я уже соскучилась по нему.

Я жаждала поговорить обо всём, что произошло за эти дни. А мой психолог Юлия, как назло, находилась на отдыхе с семьёй. "Новогодние каникулы…"– с ощутимой обречённостью думала я, укутываясь в плед.

– Но что делать с Виктором? Какой ответ ему дать? Он, безусловно, будет звонить мне по возвращении в Москву. И, вероятно, его жена тоже захочет поговорить. Что сказать им? Вопросы кружили в голове, словно в водовороте, и меня всё больше охватывала неуверенность.

Вчера я была полна решимости принять его предложение, но сегодня меня обуревали сомнения. Я поражалась своему спокойствию, когда думала о Викторе. Неужели холодный разум одержал верх над чувствами, оставив их без опоры, словно корабль на мели?

Вдруг пришло озарение, что моя жизнь в Москве будет сосредоточена вокруг него, вокруг его мира. Мой путь – всего лишь тень в его свете. Это стало совершенно новым и пугающим осознанием. Сколько мне ещё предстояло узнать о себе, прежде чем я сделаю выбор, который изменит всё?

Я хочу прожить свою жизнь так, как хочу, без оглядки на его ожидания и уловки. Больше не буду подстраиваться под его условия, потому что Виктор не идёт мне навстречу. Он изящно совершает свои шаги, только чтобы сделать свою жизнь ещё комфортней, не заботясь о том, что моя постепенно сгорает в пламени его эгоизма. Его легкомысленное отношение к моим мечтам и желаниям говорит о том, что он низко ценит всё то, что я созидаю. Если он так легко готов разрушить то, что мне дорого, значит, настало время поставить точку.

«Нет, Виктор, на твоих условиях я не буду продолжать наши отношения. Твои условия меня не устраивают», – резко обрубила я поток мыслей, как будто перерезая невидимую верёвку, связывающую меня с его миром.

В голове всё ещё боролись эмоции, и от непростой мыслительной работы захотелось чего-то приятного. Открывая холодильник, я с удивлением наткнулась на кусочек шарлотки, как на маленькое чудо во мраке моих раздумий. Вспомнив чудесные минуты новогоднего вечера, я ощутила тепло внутри: «Паша не доел…». Воспоминания о нескончаемых поцелуях, о том, как мы не могли оторваться друг от друга, пронзили меня как сладкая нота в симфонии мыслей.

Надо же, и мясная нарезка осталась. С сочным помидором они составят отличную компанию для моего уютного вечера. Улыбка появилась на моих губах, и я почувствовала, как сердце забилось с новой силой. Время для перемен, время вернуться к себе!

За кофе, пустившись в бескрайние просторы своих мыслей, я вдруг вспомнила о детективе, которого наняла Елена. Виктор, казалось, злился на неё из-за этого. В нашем разговоре он выпалил, что тот для него «мерзавец».

Неприятное осознание накрыло меня, как волна. Именно поэтому я никогда и не видела Елену в офисе. Но как она могла знать о нашем романе с Виктором? То, что я считала тайным, на самом деле давно было ей известно. Значит, детектив действительно делал свою работу – пристально следил за нами, как тень.

Кто же он? Возможно, это кто-то один из коллег, который наблюдал за мной, чтобы не привлекать внимания, ведь своему проще затеряться. Но если бы это было так, Виктор, несомненно, вычислил бы его. Однако он даже не догадывался, пока Елена сама не призналась. Значит, детектив – посторонний человек. Зачем гадать? У меня есть Любовь Петровна, точный источник информации. Надеюсь, её воинственный пыл уже поостыл.

Собравшись с мыслями, я набрала её номер телефона. На другом конце провода мне ответил спокойный женский голос: «Да. Слушаю. Кто это?»

– Добрый день! Это я, Светлана. Ещё раз с Новым годом! Надеюсь, вы на меня больше не сердитесь.

– А, привет! Да ты меня прости, что я так на тебя вчера накинулась. Просто наболело, – отозвалась Любовь Петровна, и в её голосе уже ощущалось раскаяние.

– Я сразу простила вас. Но мне стало любопытно, – продолжила я, – вы говорили, что Елена наняла детектива и что вы с ним встречались. Можете рассказать о нём?

– Но, честно говоря, рассказать то и не о чем, – задумчиво произнесла она. – Он приходил к нам в отдел три раза, спрашивал про тебя: как долго работаешь в компании, когда было повышение, чем любишь заниматься в жизни… Вот.

Я замерла, обдумывая её слова. Интересно, зачем ему всё это надо? Каждый его вопрос мог скрывать за собой целую цепочку мотивов. Словно по волшебству, в голове начали складываться кусочки недостающей мозаики…

– Не знаю. Сначала я тоже была в недоумении, зачем он пришёл. Но потом до меня дошло: детектив интересуется вашими отношениями, когда спросил, как часто ты бываешь в кабинете директора, – ответила Любовь Петровна, её голос звучал сдержанно, но в нём уже слышался лёгкий оттенок волнения.

– А он какой, как выглядит? Сколько ему лет? – выпытывала я, не в силах сдержать любопытство.

– Молодой. Стройный. У него тёмные волосы. Причёска… напоминает какого-то киношного персонажа… О, вспомнила! Ричард Гир в фильме «Красотка», – произнесла она, и в её голосе зазвучало восторженное восхищение.

– Что!? – не сдержалась я и чуть не уронила телефон. Моё сердце забилось быстрее. Я присела, ошарашенная этой информацией. – Похож на Ричарда Гира?

– Ты с ним знакома? – с тревогой спросила Любовь Петровна.

– Нет, нет! – запнулась я, путаясь в словах. Можно было бы объяснить свою реакцию, но вместо этого я лишь выдавила. – Просто я удивилась, очень интересное сравнение.

– Ну ладно, у меня ещё дела. Желаю тебе счастливого Нового года! – она поспешила завершить разговор, и вскоре раздался глухой звук – трубка положена.

Скрепя сердце, я убрала телефон, но мысли продолжали метаться в голове. Детектив в нашем офисе, похожий на киногероя. Неужели это Максим? Не может быть! А если так, какие тайны он скрывает? С этой загадки, похоже, моё новое приключение только начиналось.

Утром я пробудилась от резких звуков звонка, и, ещё полузакрытыми глазами, ответила на голос Паши.

– Привет, красотка! Ты уже проснулась?

– Да, только-только открыла глаза. А ты где? – с улыбкой в голосе поинтересовалась я, чувствуя, как сон уходит, а драгоценные мгновения нового дня наполняются ожиданием.

– Уже в городе, в нашем городе! И мы скоро увидимся. Вечером я у тебя. Голодный во всех отношениях.

– Принято! – весело ответила я, внутренне радуясь, что вечер обещает быть особенным.

– Цыплёнок табака – это сейчас как нельзя кстати, – мелькнула у меня мысль. Завтрак был позади, и я с энтузиазмом приняла решение: пора готовить ужин на двоих.

Несмотря на суету на кухне, мои руки работали как никогда слаженно: я чистила, нарезала, крутила и замешивала, а голова тем временем освобождалась от навязчивых мыслей, которые в последнее время словно муравьи расползались по моему сознанию. Это новое состояние – «Пустая голова» – мне понравилось. Я не чувствовала усталости, и к четырём часам дня всё было готово, ждало своего часа.

– Пора себя привести в порядок, – внезапно осознала я, и направилась в ванную, наполняясь предвкушением.

Выбирая красивое бирюзовое белье, которое подарил мне Виктор, я с улыбкой вспомнила, как много интимных подарков он сделал для меня. Непередаваемое ощущение лёгкости и нежности, когда я касалась ткани. Чуть позже моя рука потянулась к бежевому платью – иронично, что и оно было подарком Виктора.

Безусловно, половина моего гардероба из его творений. В его вкусе невозможно было усомниться: ни разу подаренная им вещь не разочаровала меня, ни одна не оставила равнодушной. Он прекрасно разбирался в размерах и всегда попадал в точку.

Вдруг я поймала себя на мысли, что думаю о нём в прошлом времени. Эта осознание как ледяной ком подкатилось к горлу, и меня охватила грусть. Я всегда мечтала быть рядом с ним, представляла наше будущее, где он оставляет свою жену и переезжает ко мне. Я грезила о том, как мы будем строить настоящую жизнь, наполненную простыми, но такими важными радостями. Не той роскошной, вычурной жизнью, к которой он привык, а искренней и тёплой, переполненной любовью, вниманием и заботой. Я бы любила его до конца своих дней, ни разу не подумав об измене или предательстве.

– Боже, как больно… – шепнула я в пустоту, стиснув кулаки. Ещё какое-то время назад мне казалось, что я справилась с этим чувством, но, увы, душа моя упорно сопротивлялась. Она не желала забывать того, кто стал для меня смыслом многих ночей и дней. Слёзы бесконтрольно покатились из глаз, и я почувствовала, что не в силах противостоять памяти о нём.

В этот момент раздался громкий звонок, словно подсказка, что пора возвращаться в реальность. Я быстро вбежала в комнату и схватила трубку, пытаясь унять срывающийся голос:

– Алло! Слушаю.

– Света, извини, что беспокою, но я вспомнила одну важную деталь о детективе, которая может тебя заинтересовать, – произнесла Любовь Петровна тоном разведчика, который собирается сообщить засекреченную информацию. – После твоей командировки в Москву, если память мне не изменяет, через два дня после твоего возвращения этот таинственный детектив снова позвонил мне.

– Да. И что он спросил? – с тревогой в голосе прошептала я, зная, что это может быть ключом к разгадке.

– Узнавал, как ты себя чувствуешь, не заболела ли. Интересовался, как обстоят дела на работе и дома. Я тогда очень удивилась. Разговор был настолько личным, что казалось, будто он интересовался состоянием близкого человека. Вот так, – закончила Любовь Петровна и положила трубку.

– Странно всё это, – подумала я, сидя на краю дивана. Словно в этом неясном разговоре прятались намёки на то, что жизнь не заканчивается, что остаются важные вопросы и таинственные зацепки, которые могут привести меня к ответам.

У меня вдруг возникло странное ощущение, будто я, сама того не осознавая, оказалась в самом центре увлекательной детективной истории. Неведомый заговор, запутанные нити событий начали сплетаться вокруг меня. Если мне повезёт встретиться с Максимом, я обязательно выведу его на чистую воду и выясню всю правду – в том числе, является ли он тем загадочным детективом, о котором шептали за спиной. Возможно, я и ошибаюсь, но интуиция – эта тонкая нить, которую мы часто игнорируем, подсказывает мне, что на этот раз я права.

Внезапный сигнал домофона вывел меня из размышлений. Это был Павел. Я бросила взгляд в зеркало – слёзы высохли, и теперь, казалось, никто не заподозрит, что я только что пережила бурю эмоций. Натянутая улыбка отражалась в зеркале, и, собравшись с мыслями, я распахнула входную дверь.

Павел предстал во всей своей красе: чистый, наглаженный, побритый – словно из рекламы идеального мужчины. От его вида захватывало дух, и весь облик сиял, словно под лучами яркого света. В одной руке он держал роскошный букет, составленный из веточек можжевельника и трёх алых роз, а в другой – белоснежную подарочную коробку, перевязанную прозрачным бантиком, инкрустированным золотыми звёздочками, искрящимися, как мечты.

– Это я, – произнёс он с лёгкой улыбкой, играющей на губах. – Скучала?

– Очень, – вырвалось у меня, и я почувствовала, как сердце заколотилось быстрее.

Он вошёл и, протянув мне подарки, сказал: – Думаю, тебе понравится. Я очень старался.

Сердце наполнилось теплом, и в груди зародились предвкушение и надежда. В этот момент, казалось, даже сами стены прихожей затаили дыхание, ожидая, что же произойдёт дальше.

Я аккуратно положила подарки на консольный столик, и в тот же миг Павел оказался так близко, что аромат его парфюма окутал меня, словно тёплый плед. И прежде чем я успела осознать, что происходит, он украл мои губы. Поцелуи были словно волшебная симфония: то нежные и скользящие, как свежий бриз, то жадные и напористые, наполняя меня волнением. С каждым мгновением их ритм становился всё более экспрессивным, словно рассказывал о том, как мы скучали, как тосковали друг по другу все эти дни разлуки.

Его губы касались моих, как шёлк, колышущийся под лёгким ветерком. Ни с кем я не испытывала такой сладости. Павел умел смаковать поцелуи, словно исследуя каждый оттенок моего вкуса, и я, как загипнотизированная, была прижата к нему, не желая отрываться. Он словно владел всей ситуацией, управляя нашими поцелуями по своей воле, и время теряло всякий смысл.

– Посмотри на подарки, – прошептал он, прерывая этот магический момент, в то время как я всё ещё оставалась опьянённой его поцелуями.

Я замерла на месте, ощущая, как мир вокруг замедляет движение, и лишь спустя мгновение осознала, что он предлагает мне.

– Пойдём в комнату, – продолжал он, бережно поднимая букет. – Принеси вазу, поставим его туда.

Я покинула наше волшебное место, но внутренний огонь, разгоревшийся внутри, не угасал. С каждым шагом к вазе я чувствовала, как этот момент разрастается в воздухе, как предвкушение нового и неизведанного.

Мы уютно устроились на диване, и вскоре перед нами предстало новое испытание – открытие загадочной белой коробки. Бантик, переливавшийся искрящимися гранями, казался вратами в мир таинственных открытий и сказочных сюрпризов.

– Как красиво ты всё упаковал! – воскликнула я, восхищённо приподнимая крышку коробки.

И вот она, загадка, раскрыта. В центре коробки, словно в тронном зале, со всей своей элегантностью лежала бутылка французского шампанского, бережно завернутая в обёрточную бумагу золотистого цвета. Вокруг неё, как верные подданные, расположились небольшие белоснежные коробочки.

Я с нетерпением открыла одну из них, и меня словно окутал фейерверк вкусов. Там была макадамия в горьком шоколаде, глазированные сухофрукты и белый трюфель с воздушными хлопьями. Глядя на это изобилие, я поняла, что этот подарок – не просто набор деликатесов, а тонкое выражение его чувств и безупречного вкуса.

Мои глаза засияли от радости, как звёзды на безоблачном небе – я знала, что этот момент навсегда останется в моем сердце. Подарок стал олицетворением того, что между нами есть нечто большее, чем просто близость. Это волшебство, заключённое в белой коробочке, обещало сладкие минуты счастья.

– Давай откроем шампанское! У меня всё готово, – произнесла я, потянув его к столу, который был щедро накрыт изысканными угощениями.

Его глаза засверкали интересом. – Слушай, ты настоящая умница! Сколько всего наготовила! – воскликнул Павел, оглядывая стол, который я устроила в нашем уютном уголке.

– Спасибо! Я старалась, – ответила я с гордостью. – Кстати, благодарю, что заранее предупредил о своём приезде. Признаюсь, я не особенно люблю непрошенные визиты.

– В этом мы с тобой похожи, – согласился он с пониманием. – Мне тоже не нравится, когда люди вторгаются в мою личную жизнь без приглашения.

В воздухе повисла лёгкая неловкость, и я хотела было спросить Павла о его отношениях с Любовь Петровной, но в последний момент передумала – не хотелось портить эту атмосферу, полную тепла и ожидания.

– Ну что, давай ужинать? Не зря же я так старалась, – сказала я, улыбаясь ему.

– Ты права, – подхватил он, – я очень голоден!

Ужин прошёл в атмосфере изысканных звуков – едва слышных шорохов посуды и щелчков пробки от шампанского. Наш разговор оказался не таким многословным, как я ожидала, однако Павел постоянно восклицал: «Как вкусно!», «Еле удерживаюсь, чтобы не попросить добавки!», «Это же настоящий шедевр!».

Я только и могла, что улыбаться в ответ, наслаждаясь моментом.

– Знаешь, я люблю, когда у мужчины хороший аппетит, – заметила я, стараясь добавить немного игривости в разговор.

– С твоей едой аппетит просто не может быть плохим, – поддержал он тему, глядя на меня с искренним восхищением. – Я настоящий фанат твоей кухни!

– Как приятно слышать, – засмеялась я, припоминая все усилия, которые приложила, готовя этот вечер. Мы обменялись взглядами, полными понимания, и мне стало ясно, что нам хорошо вдвоём.

Павел своим присутствием и нашими простыми, но значимыми семейными ритуалами дарил мне ощущение глубокой нужности и важности. Каждый совместный ужин, каждый красивый подарок и даже радостные мгновения, когда мы катались с горки под взглядами случайных прохожих – все это создавало атмосферу искренней открытости, которой мне так не хватало прежде.

С ним я могла быть сама собой, не пряча свои чувства. В отличие от Виктора, наши отношения были ясными, лишёнными тайны и скрытности. И это было прекрасно. Я оглядывалась на прошлое и понимала, что с Виктором мы жили в плену секретов. Сначала тёмный слой загадочности привлекал меня, но вскоре стал угнетать. Я порой мечтала закричать всему миру о своей любви, но Виктор сразу же подавлял эту искреннюю бурю эмоций, напоминая о необходимости сохранять дистанцию в общественном пространстве. Это было испытание, которое сковывало.

Сейчас, глядя на подарки от Виктора, я понимала, как они отражали нашу интимную связь – романтические, скрытые за ширмой привязанности любовников. Подарок же от Паши казался чем-то иным: он был наполнен теплотой семейной заботы, как будто муж, соскучившийся по жене, нашёл способ выразить свою любовь. Это трогало меня до глубины души и создавало ощущение гармонии, которой мне так не хватало.

В этот вечер, переполненная внутренней волной эмоций, я не удержалась и, сгорая от желания, потянулась к Павлу. Наши губы встретились, и я ощутила, как всё вокруг наполнилось новым смыслом, пронизанным тонкой, как мне казалось, семейной ноткой интимности и любви. Я понимала, что с ним открывается новая глава, где нет места тайнам и неясностям, и я с нетерпением ждала, что будет дальше.

– Ты очень понравилась моей маме, – произнес он, когда мы уютно устроились на диване. Я лежала на его руке и чувствовала, как счастье распускается в каждом уголке души.

– Я рассказал ей о тебе, – продолжил он, его голос словно окутывал меня теплом, – и показал наши фотографии с той новогодней шалостью, когда мы, как беззаботные дети, весело катались с горки. Мама сказала, что мы отлично смотримся вместе. Она даже хочет с тобой познакомиться.

Я задумалась. – А мы не торопимся? Ты всё хорошо обдумал? – тревога в голосе выдавала моё нежелание делать шаг, о котором могла бы потом пожалеть.

Он развернулся ко мне и его взгляд зажёг искорки доверия. – Ты во мне не уверена?

– Нет, просто я боюсь расставаний. Боюсь, что приклеюсь к тебе, а потом всё кончится… И я буду страдать, – призналась я, словно высказывая свои самые глубокие страхи.

– Почему всё должно закончиться, если нам так хорошо вместе? – произнёс Павел, и в его голосе звучала решимость. – Последнее время я постоянно думаю о тебе. Мне кажется, я нашёл свою единственную – ту, с кем хотел бы строить будущее.

Слова его глубоко зацепили меня, и в ответ на них он наклонился, нежно прикоснувшись своими губами к моим. Мы снова погрузились в сладостный мир объятий, прикосновений и поцелуев, где время теряло своё значение.

Утром меня разбудили будоражащие запахи, растекающиеся по всей квартире. Неужели это Павел готовит завтрак? Это была радостная неожиданность. Я привыкла к тому, что после наших встреч он уходит, не оставляя ничего, кроме сладких воспоминаний. А тут… остался и, кажется, собирается сделать что-то вкусное.

Накинув украшенный кружевом пеньюар на своё голое тело, я направилась на кухню. Павел стоял спиной ко мне, внимательно нарезая сыр на разделочной доске. Я не удержалась и, обняв его сзади, прижалась всем телом, прошептав:

– Доброе утро.

Павел вздрогнул, словно, не ожидая моего появления. – Я не слышал, как ты встала, – ответил он и, обернувшись, встретил мои глаза, полные ожидания.

Я ещё сильнее прижалась к нему и нежно поцеловала в шею, чувствуя, как мир вокруг наполняется нежностью и надеждой.

– Что ты готовишь? – спросила я, но голос мой звучал не просто любопытством, а искренним восторгом.

– Что-то простое. Я не ас на кухне, – улыбнулся он, и его тонкая улыбка согрела мою душу. – Это будет омлет, бутерброды и кофе.

– Всё, что я обожаю! Ты меня балуешь, – прошептала я, обняв его сзади и зарывшись носом в его волосы, впитывая аромат предыдущего вечера.

– Скоро всё будет готово, – уверенно отметил он.

– Тогда я быстро умываться и за стол, – ответила я, и, словно спеша запечатлеть этот момент, побежала к двери ванной комнаты.

Это было приятно – ощутить такую заботу. Я не привыкла к этому. Даже когда мы с Евгением жили вместе, он редко, когда готовил, чтобы порадовать меня. В нашей кухне царил режим чёткой очерёдности: кто, когда и что готовит. Это выглядело как некое дежурство, а не акт заботы и любви. В студенческие годы еда не имела особого значения – главное, чтобы было много и сытно. Вечерние встречи чаще всего проходили в кафе с друзьями.

А вот Павел готовил завтрак с каким-то особым вниманием, каждое его движение наполняло кухню теплом и уютом. Он сам подал омлет, аккуратно выложив его в красивую тарелку, и, наклонившись ко мне, тихо пожелал «Приятного аппетита». Это было так по-семейному, что в моём сердце закружились яркие разноцветные бабочки, а глаза чуть наполнились слезами от волны приятных эмоций.

– Завтра мы уже выходим на работу, – начал он разговор, словно не заметив, как я попыталась скрыть свои чувства. – Праздничные дни заканчиваются.

– Да, так не хочется прощаться с этой атмосферой, – поддержала я его, все ещё поглощённая ощущением счастья.

– Предлагаю немного продлить это волшебство – как насчёт катка? – радостно предложил он.

– На каток? – я удивилась и внутренне остановилась от неожиданности. – Последний раз я каталась на физкультуре в школе, и тогда это было, мягко говоря, не лучшим опытом! Сейчас, наверное, просто не устою на коньках, – выдавила я, ощущая, как страх затмевает всю радость этого предложения.

Но его глаза блестели от искренних намерений, и в этот момент я поняла, что, возможно, стоит рискнуть.

– Я буду тебя поддерживать. Очень постараюсь, чтобы ты ни разу не упала, – уверенно ответил Павел, и в его голосе прозвучала такая искренность, что сердце забилось быстрее.

– Ах, ты ещё и на коньках умеешь кататься? – удивилась я, не скрывая своей неподдельной радости. – Я открываю тебя для себя, будто разгадываю загадку. Сколько же ещё скрытых талантов в тебе запрятано? – с шутливой улыбкой поинтересовалась я.

– Не так много, как ты думаешь, – смущённо ответил он, скромно потирая затылок. – В детстве я много катался на коньках. Потом забросил это дело, но, кажется, навык остался.

– Ты меня не покинешь, пока я не научусь! – спросила я с озорной улыбкой.

– Конечно! И сделаю это с огромным удовольствием. Когда-то мне хорошо давались поддержки, – подмигнул он, его глаза блестели от предвкушения.

– Тогда я согласна! – подтвердив своё решение, я почувствовала, как в груди поднялась волна смелости.

– Отлично! – обрадовался он и, заправив последнюю тарелку в посудомойку, подошёл ко мне поближе. – Готовься к шести часам. Одежда должна быть лёгкой, не сковывающей движений, но тёплой. Я заеду за тобой, – сказал он, и его голос был проникнут заботой. Я сидела, будто под впечатлением волшебного заклинания, и наблюдала, как Павел убирается на кухне: смывает грязь с посуды, вытирает стол, наполняя воздух уютом и теплом. Вот он, настоящий мужчина для семьи, именно так он и должен вести себя!

Он закончил, оделся и вышел, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Когда двери за ним закрылись, я, словно в забытьи, начала собирать одежду для катания на коньках. За окном была зима, а в комнате царила весна – я радостно сновала, как птица на рассвете, встречая солнечные лучи и вдыхающая свежий воздух нового дня.

Эмоции переполняли меня, как волны в океане. «Эх, сейчас бы поговорить с Юлей», – подумала я, но вспомнив, что она приедет только завтра, вскоре избавилась от тоски и вновь погрузилась в подготовку. Этот вечер обещал быть незабываемым!

Что-то новое происходило в моей жизни, и, признаться, я не знала, как на это реагировать. Как ребёнок, я с восторгом принимала подарки и внимание, которые щедро подбрасывала мне судьба. Но в то же время нескончаемые вопросы терзали мой ум: «Что с этим делать? Как правильно поступить? Это навсегда или жизнь лишь подарила мне краткий миг радости после долгих испытаний, чтобы я не утонула в бездне депрессии?» Я страшилась мысли, что этот единственный миг счастья вновь сменится жестокой реальностью, как утренний туман, рассеивающийся под лучами солнца.

Не в силах справиться с нарастающей тревогой, я достала свой любимый дневник. Он был для меня как надёжный друг, терпеливо принимающий все мои мысли и чувства, оставляя их на своих страницах без осуждения. Вдохновлённая, я записала:

«Жизнь – это мудрый режиссёр, организующий кастинг, в результате которого мы то играем на сцене как главные герои, то оказываемся в тени, как второстепенные персонажи массовки. В этом спектакле важно не только не перегибать палку, но и учитывать требования того самого мудрого режиссёра.

В водовороте событий, мчась вперёд, я не успевала осмыслить и прочувствовать всё, что жизнь сыпала мне на голову. Создавалось ощущение, что я собираю все эти дары, не понимая, зачем они мне, и на ходу швыряю их в большой сундук – уникальную копилку опыта, как бы это ни звучало.

И всё же, придёт время, и я начну тщательнейшим образом разбирать это сокровище: каждую вещицу, каждую ситуацию и событие, создавая свой образ мира – неповторимый, возможно, спорный, но только мой. И в этом процессе я обрету ясность и понимание, смогу взглянуть на свои переживания с новой точки зрения. Я буду созидать себя заново, открывая смысл в каждом мгновении, что подарило мне это странное и удивительное путешествие под названием жизнь.»

С каждым словом, что я записывала, тревога ослабляла свои тиски, уступая место надежде и спокойствию. Мне казалось, что я на пороге чего-то нового, значимого, и эта трансформация только начиналась.

Эти атрибуты – ключи к новой постановке моей жизни. И в зависимости от того, как я распаковываю этот багаж, как примеряю на себя его множественные варианты, мир решает, буду ли я яркой героиней или лишь второстепенным персонажем в чьей-то истории.

Иногда, открывая этот мистический сундук, я нахожу вещи, которые заставляют задуматься: «Как же это носить?» Эти вопросы – как тени в моём сознании. Подходит ли это мне? Как меня воспримут окружающие? Оглядываясь на лица других, я чувствую, как неуверенность начинает окутывать меня, шепча: «Не выгляжу ли я глупо в этом?»

И в этот самый момент, как в театре, режиссёр моей жизни внимательно следит за моими метаниями, взвешивая каждую ситуацию, размышляя, не стоит ли мне сменить амплуа: «А может, ты устала быть главной героиней? Или, напротив, готова на большее? Тогда вперёд, принимай этот вызов!»

Да, человек способен на всё! И я пишу «Всё» с большой буквы не случайно – в этом слове заключена сила, дерзость, бесконечные возможности. А случайностей, по сути, не существует. Всё, что мы принимаем за случайное, является наградой за сыгранную роль, это аплодисменты – кому какие.

Я окончила свой поток мыслей, поставив точку в конце, и закрыла дневник. В этот миг ощутила невероятную лёгкость, словно только что поделилась сокровенной тайной с лучшим другом. Сердце наполнилось надеждой, а душа обрела вдохновение – в этом новом спектакле я готова быть не только участником, но и автором своей уникальной истории.

Глава 9

ГЛАВА 9

Вчерашний вечер был таким насыщенным, что к его исходу я крепко заснула

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.