Агния Арро
Тика. Любовь безумца

Глава 1

Тика

Клацнув зубами, широко улыбаюсь, зная, как это бесит противника. Капу я оставил в раздевалке, понимая, против кого выхожу сегодня на ринг. Да и вообще, я же чокнутый, а защита для слабаков. Чем больше ты уязвим, тем больше получаешь эмоций от процесса, больше адреналина и еще больше внимательности. Зубы, конечно, вставить можно, но не допустить того, чтобы их выбили, – вот где настоящее искусство в нашем деле.

Мой соперник так шикарно бесится. Его глаза налиты кровью. Он похож на злющего быка, перед которым машут красной тряпкой. Ноздри дергаются, брови уже почти слиплись на переносице. Это дает мне повод улыбнуться еще шире и спровоцировать его на атаку.

Народ в любимом бойцовском клубе «Клетка» благодарен за шоу. Здесь такое обожают, они готовы делать дополнительные ставки за то, что мы даем такие мощные эмоции. Устают дяденьки и тетеньки с большими деньгами от официальных встреч, офисов и дорогих костюмов. В нашем Аду только мы носим маски, остальные «оставляют» их на входе, превращаясь в сумасшедшую толпу, жаждущую крови и секса.

Меня тоже переполняют эмоции. Я выхожу на этот ринг за ними, на остальное мне наплевать. Выжимаю максимум из сегодняшнего боя. Эмоционально выматываю противника. Помнится мне, бог Локи был тем еще засранцем. Я знаю, что за глаза с недавних пор в «Клетке» меня стали называть именно так. Я даже знаю, с чьей подачи, но против ничего не имею. Пусть эта толпа считает меня богом, я им разрешаю.

Когда противник заметно теряет в выносливости, легко отправляю его «поспать» на настил и поднимаю кулак, принимая поздравления гостей клуба.

Наш ведущий подносит микрофон к губам, чтобы что-то сказать. Забираю, он ошалело моргает, а я хлопаю его по плечу и выбираюсь с ринга, закрытого высокой сеткой со всех сторон, от чего он и называется клеткой, как этот клуб.

– Gracias, gracias, – обращаюсь ко всем, раскрытой ладонью показывая, чтобы они затихли.

На первом ряду за своим столиком сидит Король этого места, его Величество Ильхан – владелец «Клетки» и самый неоднозначный человек из тех, кого я встречал на своем пути. Тот еще урод, если честно, но я тоже урод, поэтому мы с ним прекрасно уживаемся и у меня много прав и свободы в его заведении. А иначе хрен бы я тут остался!

– Господа и… да-амы, – тяну, облизывая губы. У пары подружек средних лет, сидящих прямо за Ильханом и пожирающих меня взглядом уже минут сорок, наверняка прямо сейчас намокло нижнее белье.

Да-да, это место не только кровавых боев. Странные люди ищут здесь еще и секс. Иногда даже находят, но я предпочитаю не пачкаться, зарабатывая на большинстве из них деньги, а потом трачу их на развлечения и чистый, интересный секс.

– Сегодня в нашем ночном клубе состоится отвязная вечеринка, – стараюсь быть обаятельным. – Для тех, кто хочет продолжения праздника. Бойцы «Клетки» будут готовы пообщаться с фанатами. А особенно с фанатками, – снова добавляю в голос кошачьих интонаций. Молодых и крепких парней тут очень любят. – Спускайтесь в Ад, у нас всегда жарко, – дожимаю их коварным шепотом и бесцеремонно вталкиваю микрофон обратно в руки ведущего.

– Тика! – недовольно шипит он.

– Расслабься, – еще раз хлопаю его по плечу. – Так было надо, – подмигиваю и ухожу в душ.

В раздевалке на самом видном месте валяется мой телефон в чехле с граффити из сочных разноцветных линий. Никто его и пальцем не тронет, если, конечно, не хочет лишиться чего-нибудь более ценного. Вообще слава отморозка и полного придурка сильно помогает в этом месте. А еще все знают, что я не просто боец, я работаю с Королем, так что…

Беру мобильник, ввожу пароль и смеюсь, запрокинув голову:

«Сынок, возьми трубку». Милое сообщение от матери режет глаза. Я даже тру их кулаком.

Когда в последний раз я общался с семьей? Не помню. Даже напрягаться не хочу, чтобы вспомнить это, но матери все же перезваниваю. Продался за «сынка», дебил.

– Зачем я тебе понадобился? – Прижав трубку плечом к уху, раздеваюсь и, даже не пытаясь прикрыться полотенцем, иду в душ. – Только давай сразу к делу, я занят, – вхожу в помещение, и мой голос разносится по нему глухим, специфическим эхом.

– Ты не допускаешь мысли, что я просто захотела услышать сына? – Мать вроде даже расстраивается от моей реакции.

– Не допускаю. Что нужно сделать? – открываю воду в свободной душевой кабине.

– Через два часа открытие моей новой галереи. Ты не мог бы прийти? Будут журналисты и блогеры. Нам нужны свежие семейные фотографии. Тиш…

– Не называй меня так, я не ребенок! – огрызаюсь.

– Хорошо, – вздыхает мама. – Ты заедешь? Я пришлю тебе адрес.

– Поиграть в семью? Как это лицемерно, – морщусь, глядя, как мне под ноги падают горячие капли воды.

– Прекрати, ты сам…

– Да-да, я сам, – перебиваю ее. – Отец и его любимый сын будут?

– Нет, они в командировке, – признается мать.

– М-м-м, – улыбаюсь, шагая под воду и не боясь, что телефон сдохнет. Мы с этим аппаратом прошли уже много всего. – Теперь все встает на свои места.

– Тихон, я позвонила не потому…

– Ладно, я приду, – снова перебиваю ее. – Кидай свой адрес и время. Постараюсь не опоздать. Наверное.

– Костюм…

Сбрасываю, не дослушав. Какой еще нахрен костюм? Я его где тут возьму?

Ополаскиваюсь, прикидываю время на дорогу и одеваюсь. Вместо костюма у меня рваные голубые джинсы, свободная футболка навыпуск и огромные, удобные кроссовки. Сверху накидываю куртку, на кепку надеваю капюшон.

К собственной вечеринке в ночном клубе придется присоединиться позже. Вздохнув с сожалением, прыгаю в «мустанг» такого же безумного цвета, как и вся моя жизнь. Включаю музыку на всю и еду прямиком к галерее матери. Она уже много лет занимается произведениями искусства. Сама пыталась стать художницей, но таланта не хватило, зато она хорошо разбирается во всем остальном. Знает, как показать работы, как продать художников и творцов и тоже на этом очень и очень много заработать.

У здания, идеально подходящего для художественной галереи, паркуются одна за другой дорогие, но сдержанные тачки и моя, ярко-зеленая, красочным пятном вклинивается в их ряды.

Замечаю мать в длинном платье и короткой шубке. Она хмуро провожает взглядом мою машину и бледнеет, увидев дыры на коленях штанов.

Развожу руками, мол, а что? Раньше надо было предупреждать. Хотя я бы принципиально не переоделся.

Раскрываю руки для объятий и демонстративно обнимаю родительницу на глазах у пары журналистов.

– Я та-а-ак рад тебя видеть, мама, – с усмешкой шепчу ей на ухо.

– Не надо так, – тихо отвечает она. – Я скучала по сыну.

– У тебя только один сын. Так решил твой муж, – опускаю руки и встаю рядом с ней, позволив людям вокруг нас сделать несколько фотографий.

Как только официальная часть на улице заканчивается, мы входим в здание с профессиональным светом, официантами и элегантными гостями. Тут много красивых женщин. Смотрю по сторонам, отыскивая для себя интересные варианты, но картины привлекают меня больше.

Оставляю мать, ухожу рассматривать творения современных художников, которых она продвигает. По дороге забираю с подноса официанта шампанское, делаю глоток и оставляю его на ближайшем столике.

Рассмотрев одну очень интересную картину, разворачиваюсь, чтобы перейти к другой, и останавливаюсь, только сейчас заметив, что вдоль одной из стен нет картин, там сидят те, кто эти картины создает. Две девушки и несуразный парень. Возле них то и дело останавливаются посетители новой галереи. Делают вид, что им интересно, и идут дальше.

А мне интересно…

Я медленно иду вперед, понимая, что вот уже несколько секунд смотрю только на одну девушку. Она очень странная, похожа на инопланетянку. Кончики очень светлых волос касаются узкого плеча. Наверное, даже слишком узкого для нормального человека. Лицо с острым подбородком и большими бледно-голубыми глазами. Светлая кожа и тонкие пальцы, перепачканные краской. Ее взгляд не двигается, а я не дышу, будто меня уронили в ледяную воду. Не могу перестать смотреть, как она, глядя только перед собой, макает пальцы в краску и водит ими по холсту.

Улыбается бледными губами, размазывая очередной цвет подушечками пальцев, будто она его чувствует. Подносит к лицу, вдыхает его запах и снова наносит на холст.

Чертова магия. Я не понимаю, что происходит, но не могу не смотреть, а подойти становится страшно. Вдруг эта иллюзия развеется? Я хочу еще на нее посмотреть.

– Моя самая необычная находка – Из оцепенения меня выводит голос матери.

– Здесь есть что-то из ее картин? – Не оглядываюсь на родительницу.

– Конечно. Ты стоял возле нее недавно. Вон та. – Мать указывает взмахом руки на полотно на стене. Хаос, который мне чертовски понравился.

– Я хочу ее купить, – возвращаю свое внимание к странной художнице.

– Девушку или картину? – смеется мать.

– Все!

Глава 2

Лора

Трек «Constanta – Цифей»

В зале галереи играет очень красивая музыка. Я тонко чувствую каждый звук, каждую ноту. Она приятной вибрацией откликается в каждой клеточке моего тела. Я даже прикрываю глаза на несколько секунд, позволяя себе еще больше погрузиться в мелодию, соединиться с ней. Чувствую, как дрожат собственные ресницы, а пальцы вновь погружаются в краску. С улыбкой подношу их к лицу, глубоко вдыхаю, ягодой пахнет – «Черника», легко распознаю я, понимая, какой цвет нашла в этот раз. Безошибочно. Я хотела его. Должно быть красиво. Я так чувствую…

И чувствую особенный холст под своими пальцами, веду по нему, детально представляя себе линии, которые должны получиться именно в этом месте. Сердце бьется быстрее каждый раз, когда я ощущаю чье-то присутствие слишком близко. Улавливаю запахи парфюма, различая на женский, мужской. По запаху духов можно примерно понять возраст того, кто подошел, чтобы посмотреть на странную девушку. Это помогает мне ориентироваться в пространстве намного лучше.

Облизываю губы, нахожу салфетки, чтобы хорошенько оттереть руки и попить воды. Вынимаю из ящичка возле своего стула бутылку с водой. На меня все еще смотрят. Улыбаюсь, это ведь мой вечер. Мои работы решили показать людям. Все еще не верится. О таком я могла лишь мечтать, а теперь сижу здесь, в новой галерее, и, может быть, кто-то даже купит мою картину.

Улыбка становится шире, а кожа покрывается мурашками. Застываю, стараясь понять, что изменилось в пространстве. Люди, что смотрели на меня, точно ушли. Сейчас рядом нет никого, но есть очень острое ощущение того, что на меня продолжают смотреть. Становится не по себе.

Выдыхаю, расслабляюсь и вновь берусь за краски. Здесь есть тот, кто никогда не даст меня в обиду. Вспоминаю об этом и сразу становится спокойно. Я возвращаюсь в свой космос, где в воображаемом мире много ярких цветов и нежных оттенков, которые я, несмотря на свои проблемы, могу создавать сама. Чувствуя себя волшебницей, вновь с любовью веду пальцами по холсту.

Моих плеч касаются крепкие, горячие ладони самого родного человека в моем темном мире. Арий, мой старший брат, моя сила, мои глаза и моя броня, осторожно сжимает ладони, показывая, что он рядом.

Наверное, я никого и никогда так не любила, как брата. Родителей я не знаю, меня вырастил Арий, хотя он всего на пять лет старше. Мы жили с дальними родственниками отца до моих шестнадцати, но им было не до слепой девочки и того, кто готов был кинуться в драку за любой косой взгляд на нее. У них есть родные дети, а мы с братом были обузой и источником некоторого дохода. Как только появилась возможность, Арий забрал меня, и теперь мы живем вдвоем. От родителей нам достались редкие имена, наша квартира, и еще я знаю, что мама тоже рисовала, правда, ни в одной галерее ее картин не было. Мне повезло больше.

– Лора, это потрясающе, – узнаю Диану, владелицу галереи. – Мы повесим эту картину на место той, что хотят купить.

В солнечном сплетении происходит взрыв чего-то очень горячего, растекается по животу, напрягая мышцы, и смешивается с новой волной мурашек. Я снова чувствую тот странный, острый взгляд на себе. Мои внутренние радары пытаются определить его источник. Терпкий запах мужского парфюма врывается в ноздри…

– Ты слышала? – шепчет на ухо брат. – Это успех, – смеется он, целуя меня в висок.

– Кто покупатель? – машинально вожу подушечками пальцев друг по другу. Они липнут от краски, но меня это успокаивает.

– Меня зовут Тика, если это важно, – представляется владелец терпкого парфюма.

– Странный, – произношу вслух.

– Кто? Я? – В голосе парня удивление смешивается с усмешкой.

– Да. Зачем тебе моя картина? – поворачиваю голову на звуки его дыхания.

– Понравилась.

– Если расскажешь чем, я тебе ее подарю, – замираю в ожидании ответа. Вокруг нас снова только музыка.

Арий не вмешивается в диалог, все еще удерживая меня за плечи. Нам нужны деньги, но сейчас мне гораздо важнее услышать ответ этого самого Тики.

Наверное, мне не хочется, чтобы он купил ее из жалости к слепой художнице. Или хочется услышать оценку того, кто по моим ощущениям отличается от гостей галереи. Так много эмоций вдруг скопилось внутри меня. Я приоткрываю рот, чтобы с выдохом отпустить часть из них в зал, а Тика все еще молчит.

– Я просто куплю эту картину, – наконец отзывается он, и тяжелые шаги отдаляются, вместе с запахом его парфюма.

– Не обращай внимания, – успокаивает меня Диана. – Все хорошо, пусть заплатит, твоя работа точно этого стоит. – Немного лести, и она тоже уходит.

– Что это было? – спрашивает брат.

– Просто… – легко улыбаясь, пожимаю плечами.

– Мне показалось, ты заигрывала с ним, – фыркает Арий, стараясь скрыть строгость и братскую ревность.

– Тебе точно показалось. Я хотела услышать особенное мнение. Жаль, что он им не поделился. Но и ничего страшного в этом нет. Мы скоро поедем домой?

– Через час закончится мероприятие. Я отойду, закрою вопрос с покупкой картины. – Он целует меня в макушку и исчезает.

Арий за меня боится, но я не заигрываю с парнями. У меня никогда не было отношений, даже дружить с кем-то сложно, потому что мои ровесники в какой-то момент забывают о том, что я не вижу, и это становится проблемой для всех. Я привыкла к тому, что у меня есть только брат. Ну и, конечно, мое творчество. Я нашла в этом свое странное, скромное счастье.

Брат забирает меня из галереи. На улице очень свежо, и хочется погулять. Он соглашается, и, пока мы ходим по улицам, я все пытаюсь понять, зачем тому парню понадобилась моя картина. Что такого он в ней увидел? И совпали ли его мысли с моей идеей? Вряд ли, конечно, в нее вложено много личного.

– Тебе понравился вечер? – крепче сжав мою руку, интересуется Арий.

– Да, было чудесно. Я рада, что смогла внести свой вклад в наш семейный бюджет, – смеюсь, почувствовав, как на щеку упала прохладная капля. Дождик моросит, нам приходится развернуться, чтобы вернуться к машине.

– Но чуть не подарила картину незнакомцу, – смеется Арий. – Иногда логика, которая живет в твоей белобрысой голове, сводит меня с ума.

– Я странная, ты еще не привык? – Морщусь, когда капель на моем лице становится больше.

– Инопланетянка, ага, – забавляется брат. – Осторожно, – прикладывает ладонь к моей макушке, защищая голову от удара при посадке в машину.

Едем домой. Я вожу пальцами по прохладному стеклу, представляя, как сейчас по нему стекают капли дождя, а я их ловлю одну за другой. Становится грустно. О том, что я однажды смогу это увидеть, уже давно не мечтаю. Знаю, что это невозможно, а мечты… Мечты должны сбываться, иначе зачем они существуют? Точно не для того чтобы разочаровывать и причинять боль.

Дома Арий делает для меня горячий чай и оставляет в комнате одну. Я переодеваюсь, забираюсь на кровать и слушаю, как расходится гроза за окном. Раскаты грома становятся все ближе и сильнее. Я вздрагиваю каждый раз, когда слышу мощный грохот, и снова думаю о проданной картине. На ней изображен мой внутренний мир, и странный парень забрал его с собой.

Глава 3

Тика

Трек «Адажио Альбинони» в современной обработке.

Картину доставят домой завтра утром, поэтому сейчас я спокойно еду в ночной клуб, расположенный недалеко от нашей «Клетки». Я сделал из этого места что-то вроде базы для бойцов. Лучшие вечеринки для избранных, встречи с фанатами, официальные мероприятия «Клетки», общение со спонсорами – все перенесли сюда.

Я сделал из пацанов бренд, у нас есть свой мерч, свои фишки, которые помогают зарабатывать больше, ведь так или иначе большинство из них приходит в наш Ад по двум главным причинам: реализовать себя и заработать. Безысходность часто толкает людей на безумства, и только безумец спускается в Ад по доброй воле.

Мой жестокий, но прибыльный бизнес, основанный на человеческих слабостях, тоже завязан теперь на этом месте, и я должен иногда его контролировать, чтобы подкармливать Короля «Клетки» процентом с дохода, обеспечивая себе свободу.

– Хей, здарова! – ударяемся ладонями и хлопаем друг друга по плечам с одним из парней.

– Привет, Тика, – мурлычет незнакомая девочка с пьяным, стеклянным взглядом.

– Тебя не хватало, – говорит кто-то еще, вновь хлопая меня по плечу.

Широко, цинично улыбаясь, пробираюсь в ВИП-зону и плюхаюсь на диван со своих метр девяносто. Лениво смотрю через блестящие металлические перила балкона на танцпол, где разгоряченная толпа хаотично двигается под музыку. Горячий воздух разрезают разноцветные неоновые лучи, и я чувствую себя богом безумства и хаоса, ведь я управляю ими, их чувствами, их желаниями.

Похоть, деньги, успех, снова похоть. Все покупается, все продается. Это мой мир. Мои парни, как верные черти своего чокнутого хозяина, ходят по залу, продавая людям дополнительное удовольствие. Я слежу за теми, кто соглашается и покупает. Меня передергивает, а улыбка становится злой. Почему меня это так бесит, я не знаю. Но мне хочется спуститься и затолкать им в глотки побольше дерьма, которым мы торгуем, чтобы они нажрались им раз и навсегда. И одновременно нет, мне этого не хочется. Пусть дохнут медленно, а я еще на этом заработаю. В конце концов, это их выбор.

Мне быстро становится скучно. Моего лучшего друга со мной нет. Так странно. До Арса в моей жизни не было людей, к которым бы я был так привязан. Этот парень стал частью моего мира, причем хорошей его частью. С ним было весело, но сейчас он строит свою жизнь заново, я не стану ему мешать.

Загребаю из пузатого прозрачного аквариума горсть презервативов с наклейками, на которых написаны контакты парней нашего клуба, и подхожу к перилам балкона. Еще раз оглядываю толпу. Разжимаю ладони, и презервативы дождем летят вниз, прямо на людей.

Девчонки поднимают головы, замечают меня, широко улыбаются и подбирают презенты. Подмигиваю им, отхожу от перил и иду вниз. Я хочу утонуть в разврате этой ночью.

Облизывая губы, разглядываю красивых и очень красивых малышек. Выбираю тех, кого сложнее соблазнить на то, чего мне так хочется сейчас, словно пытаясь доказать самому себе, что купить можно любую женщину, главное, найти подход.

Одна сидит у барной стойки, грустит и тянет через трубочку «Санрайз». По щекам размазана тушь, от помады почти ничего не осталось. Парень бросил?

– Это не то, что сегодня тебе поможет, – нагло забираю у нее стакан. Она поднимает на меня взгляд потухших глаз. – Сделай девочке «Cosmo» за мой счет, – прошу бармена. – Тебе понравится, – подмигиваю девочке.

Дорогой, красивый, крепкий коктейль и отвязный секс – то, что поможет подлатать разбитое сердце. Она отомстит своему бойфренду со мной, иначе зачем она здесь?

После пары коктейлей я забираю ее на танцпол и шепчу на ухо пошлости, раскачивающие ее эмоции в нужную мне сторону, но мне мало, я хочу больше.

Нахожу еще одну девушку, более раскованную, тяну ее к нам. Официантка приносит на танцпол еще коктейлей. Я свечу бабками перед обеими, и вот они уже пьяно и красиво демонстрирую секс прямо тут. Мне нравится смотреть на них. Это чертовски красиво, в нашем случае красиво в квадрате.

Усмехнувшись, забираю девушек с собой в ближайший отель. Мы врубаем музыку в номере, открываем шампанское. Пена летит на пол, девчонки пьют прямо из горла, и это тоже безумно красиво. Я люблю эстетику, это наполняет наш уродливый мир чем-то прекрасным.

Алкоголь стекает по подбородку одной из девушек. Встаю, иду к ней, и высунув язык, слизываю сладкое шампанское с солоноватой кожи. Зажмуриваюсь от удовольствия, оставляю красный след от своего поцелуя у ложбинки ее груди и разворачиваюсь ко второй девушке. Ловлю ее губы, кусаю и смеюсь, поймав возбужденный стон.

Музыка меняется. Я забираюсь на кровать и наблюдаю за тем, как они раздеваются, все раскованнее касаясь друг друга.

Ночь все больше наполняется развратом. Думать ни о чем не хочется. Никаких правил в этом номере нет. Мы вытворяем все, что приходит в наши пьяные головы. В перерывах я покупаю им дорогие подарки в интернет-магазине с доставкой на адрес каждой, и убеждаюсь, что за пару сережек с небольшим бриллиантом могу заказать себе еще что-нибудь очень откровенное, лишь нашептав желание на ухо. Как в сказке про золотую рыбку, только желаний у меня бесконечное множество.

К утру оставляю их отсыпаться в номере и с довольной рожей возвращаюсь в клуб. Закрываю пару важных вопросов, забираю машину с парковки и мчу домой, пока столица не проснулась и не встала в одну сплошную пробку.

Большая, пустая квартира встречает меня тишиной. Первые несколько секунд это давит на уши после шумного ночного клуба. Спать хочется адски, но надо дождаться доставку картины, иначе я не услышу звонка курьера.

Делаю себе крепкий кофе, сажусь на кухонный стол, шаркаю ногами по полу и смотрю в окно на рассвет. Ночью была просто сумасшедшая гроза, а сейчас над домами поднимается солнце, заполняя серый город мягким светом, добавляя ему ярких пятен. Моя черная душа радуется этим оттенкам. Они разбавляют хренову жизнь, делая ее более настоящей, что ли. Не знаю…

Мои мысли возвращаются к картине, которую я купил, и тонким пальцам, перепачканным краской. Прикрыв веки, словно заново пересматриваю кадры из галереи. Сердце начинает стучать быстрее, и это точно не кофе. Это непонятная мне эмоция, которая зудит в солнечном сплетении.

Она такая… неземная – подбираю самое подходящее определение.

Картина уходит на задний план. Я спрыгиваю со стола, прохожу к пианино и провожу пальцами по клавишам, извлекая из инструмента хаотичный звук. Встаю перед ним, наигрываю «Адажио Альбинони»¹, подумав, что ей подходит.

Лора. Ее имя идеально ложится на эту музыку, оно будто сливается с каждой нотой, и я, как полный идиот, покрываюсь мурашками.

Встряхиваюсь, скрипнув зубами. Захлопываю крышку инструмента и отхожу к панорамному окну, злясь на такие эмоции. Пытаюсь убедить себя в том, что и эту девчонку можно купить. Легко! Через ее картины.

Да я уже сделал это, мать вашу! Через час мне привезут доказательство. И это раздражает меня еще сильнее. Каждый раз кажется, что разочаровать меня уже невозможно. Я видел все. И каждый раз я ошибаюсь. Только стоит вновь прикрыть глаза, и передо мной снова неземные пальцы в краске и светлая кожа, так похожая на бархат.

Во рту пересыхает, в солнечном сплетении зудит все сильнее. Я даже тру в этом месте кулаком, чтобы снять напряжение.

Раздается звонок. Я открываю дверь и забираю у курьера картину. Тут же, нетерпеливо, как маленький ребенок, получивший долгожданный подарок, распаковываю ее, роняя на пол обрывки плотной бумаги. Ставлю у дивана и зависаю, разглядывая изображение.

Что такого в этой картине? На первый взгляд это просто хаос из разноцветных линий и фигур, но чем дольше я смотрю на них, тем больше улавливаю последовательность и закономерность в сочетании цветов и крохотных кусочков общего рисунка.

– Да-да, – смеюсь, разговаривая сам с собой, – ты же чокнутый придурок, и картина эта чокнутая, поэтому ты ее забрал, чтобы она больше никому не досталась.

Несу творение Лоры в спальню и вешаю прямо напротив своей огромной кровати. Разваливаюсь на подушках и понимаю, что хочу поговорить с этой девчонкой. У меня даже повод есть, чтобы ее найти. Самая странная художница из тех, что я видел, хотела услышать, что я думаю об этом изображении. Пожалуй, я могу ей рассказать ради того, чтобы еще раз увидеть ее красивые пальцы в потеках разноцветной краски.

Глава 4

Лора

– Платье? – недовольно интересуется Арий, войдя в мою комнату. – Тебе будет холодно.

– Не будет. Ты отвезешь меня в студию, а там работает отопление. Я не собираюсь гулять сегодня, поэтому хочу платье, – спокойно поясняю брату, пропуская ткань сквозь пальцы и представляя, как это тонкое полотно может смотреться с чем-то тяжелым и даже грубым.

Мне нравятся образы, которые рисует мое воображение, натренированное за целую жизнь в творчестве, и я перебираю свои вещи в шкафу, пытаясь найти что-то подходящее.

– Что ты ищешь? – Арий оказывается рядом, касается своим плечом моего.

Простые жесты, отработанные до автоматизма, помогают легко ориентироваться в пространстве. Не знаю, как мы пришли к этому. Он просто всегда старался сделать мою жизнь комфортной. Мы учились вместе.

– Я сама найду, не мешай, – улыбаюсь брату и цепляюсь пальцами за шерстяной кардиган. Провожу ладонями вниз, вспоминая его длину и решая для себя, что это именно то, что мне нужно. – Я хочу переодеться, – деликатно напоминаю Арию.

– Конечно. Я жду в гостиной.

Он уходит. С тихим щелчком внутреннего замка закрывается дверь, и я переодеваюсь в то, что подобрала для себя сегодня. Волосы пока оставляю распущенными, в студии соберу их в хвост, чтобы не мешали.

Иду к брату.

– Что скажешь? – кручусь из стороны в сторону и вокруг своей оси.

– Иногда мне кажется, что случилось чудо и ты видишь, – вздыхает он. – Красивая очень. Тебе идет лавандовый, сестренка. Он придает твоей светлой коже сияние. Поехали, иначе я опоздаю на работу.

В машине Ария тепло и всегда вкусно пахнет. Когда он курил, от его одежды всегда пахло дымом, и в салоне витал горьковатый запах табака, оседающий на моем языке неприятным послевкусием. Теперь брат бросил эту вредную привычку, и я чувствую запах натуральной кожи, немного древесных ноток и цитрус. Мужской теплый запах, не такой терпкий, как от того парня из галереи.

Арий довозит меня до небольшой студии, которую мы арендуем с недавнего времени. Он подарил мне ее на восемнадцатый день рождения, зная, как для меня это важно.

– В обед я к тебе заеду. Пока. – Он целует меня в висок и покидает помещение с холстами, мольбертами разного размера, красками и кистями.

Снимаю кардиган. Длинное платье приятно касается ног и шелестит, путаясь в подоле. С улыбкой подхожу к столу и пробегаюсь пальцами по разбросанным по нему карандашам. С ними все гораздо сложнее. Они одинаковые по структуре и запаху. Бесполезны для меня, но я люблю трогать их ребристые бока. На кончиках пальцев появляется приятная вибрация, когда карандаши постукивают друг об друга.

Может быть, я и правда инопланетянка. Мне все равно. Здесь находится мое счастье. В этом месте меня больше, чем где бы то ни было, и я не собираюсь притворяться нормальной, я хочу быть счастливой.

На то, чтобы устроиться у мольберта с чистым холстом, требуется немного времени. В студии играет легкая музыка. Я переключаю треки на колонке, ищу то самое настроение, которое совпадет с моим. Тогда это превращается в гармонию, а мое состояние чем-то напоминает легкий транс. Он помогает сосредоточиться и лучше чувствовать мир. Запахи становятся ярче, где-то внутри просыпается зрячий художник, и он точно знает, какой будет его следующая картина.

Так смешно. Ведь на самом деле я никогда не узнаю, что у меня получилось. Я могу ошибиться в цвете, не там нарисовать линию, но все вокруг скажут, что это прекрасно.

Гоню от себя непрошеный приступ тоски и снова улыбаюсь. Меня не взяли бы на выставку в галерею, если бы я не умела создавать картины. Уверенности в себе становится больше. Я провожу пальцами по чистому холсту, а затем ищу первый цвет, который хочу нанести на полотно.

Время исчезает. Остаются только музыка и мои краски. Они яркими пятнами вспыхивают в подсознании. В себя прихожу, только когда чувствую, что мои щеки неожиданно мокрые от слез, а в студии я больше не одна.

За запахом краски не могу определить посетителя. Если бы это был Арий, он бы сказал.

– Кто здесь? – разворачиваюсь туда, где расположена дверь.

– Привет, странная художница, – раздается недалеко от меня с очень характерной усмешкой.

– Твой голос похож на бархат, – сообщаю покупателю своей картины.

– Оригинальный способ здороваться, – смеется Тика.

– Ты сам сказал, что я странная. Как ты меня нашел? – вновь поворачиваюсь к холсту.

– У меня есть связи, – хмыкает он.

Обходит меня и останавливается возле стола с карандашами. Я слышу, как он перебирает их.

– Зачем ты меня искал? – размазываю краску подушечками пальцев, не спеша возвращаться к картине. Он сбил меня, я немного растерялась.

– Должен был сказать тебе лично, что ты виновата в моей бессоннице прошлой ночью. – Тика продолжает трогать мои карандаши, а я…

Боже, кажется, я ревную!

– Не трогай карандаши, пожалуйста, – прошу его.

– Они волнуют тебя больше того, что я не спал из-за тебя? – Тика очень сильно удивлен. Я слышу это так же отчетливо, как недавнюю ночную грозу.

– Да, – признаюсь парню. – Я не могу влиять на твой сон, мы едва знакомы, а карандаши дороги мне.

– Черт… – смеется он.

Мне нравится его смех. Я много раз слышала, как смеются парни, но смех Тики звучит иначе, с надрывом и просто сумасшедшими эмоциями. Он чуть хриплый, будто не хочет смеяться, а лишь в очередной раз усмехнуться, но сдержаться не получается.

– Что-то не так? – кусаю губы, наконец уловив нотки его терпкого парфюма.

– Меня только что впервые променяли на карандаши. – Его смех становится громче и как будто глубже. Мне неожиданно хочется нарисовать его.

Не парня, конечно же, а его смех. У эмоций тоже могут быть цвета. Какие подобрать к Тике, я пока не знаю. И смогу ли? Задача кажется очень сложной.

– Ты скажешь, зачем приехал? – возвращаю его к важному.

– Твоя картина теперь висит в моей спальне, прямо напротив кровати. Именно она не давала мне спать. Ты просила рассказать, что я увидел на ней. Я не уверен… – Он замолкает.

Проходит мимо меня, шелестит одеждой. И вдруг моих рук, перепачканных в краске, касаются его грубоватые пальцы. Он проводит по моим от подушечки до ладони, рисует круг в центре. Я не пытаюсь отдернуть руку. Застыв, прислушиваюсь к своим ощущениям. Они загадочные и приятные. Вызывают мурашки и сжимают мои легкие. Щекотно, тепло, необычно.

– Это красиво, – тихо произносит Тика.

– Что? – шепотом уточняю я.

– Твои руки. Они очень красивые. Особенно когда на них эти разноцветные пятна. Я всю ночь смотрел на картину и видел то, как ты двигаешь пальцами по холсту. Я, конечно, знал, что извращенец, но не думал, что настолько, – смеется он. – Что ты добавляешь в краску, что меня так глючит?

– Арий заказывает краски с ароматизаторами, – с улыбкой поясняю я. – Вернемся к картине?

– К картине? А, да, картина, – Тика снова шелестит одеждой. Отходит от меня. – Когда я увидел ее впервые, подумал, что она напоминает мне мою собственную жизнь. Потом я подумал, что это Хаос. А потом думал о том, что это тьма в своем истинном обличии, сквозь которую наружу пытаются прорваться разные эмоции, поэтому и цвета разные. Я бы назвал это… – слышу, как он снова трогает мои карандаши. – Надеждой, – заканчивает совсем тихо. – Если ты кому-то скажешь об этом…

– То? – улыбаюсь я.

Он молчит. Ходит по моей студии. Его шаги становятся все тяжелее. Краска на моих пальцах высыхает и стягивает кожу. Нахожу влажную тряпку, оттираю их. Странный парень с терпким парфюмом снова оказывается рядом, забирает у меня тряпку и сам оттирает мои пальцы.

– Что ты делаешь?

– Хрен его знает, – хмыкает он. – Ничего не будет, – отвечает на мой вопрос. – Просто не говори никому о том, что я тут тебе наболтал.

– Мне некому говорить, даже если бы я хотела, – признаюсь Тике.

– Ты чего такая честная, а?! – вдруг злится он.

– А зачем лгать? В этом есть какой-то смысл?

Тика снова молчит. Он так сопит, будто пытается справиться со своей злостью. Но я сказала ему правду. У меня никогда не было необходимости лгать людям. В моей жизни и так слишком мало близких людей – один, если быть точнее. Лгать тому, кто ставит в приоритет мою жизнь, подло и жестоко.

– Я скажу Арию, он вернет тебе деньги за картину, – сообщаю Тике.

– Зачем? – Он прекращает тереть мои пальцы и крепко сжимает их в своей горячей, большой ладони.

– Я обещала, помнишь? Ты рассказываешь, что видишь на картине, я дарю ее тебе. Все честно.

Мне отвечает очередная тишина. Она слишком затягивается, как и прикосновение Тики к моим рукам. Если это увидит Арий, ему вряд ли понравится, но я никак не могу решиться и высвободить свои пальцы.

– Только попробуй! – неожиданно рычит Тика, отпуская меня.

Его тяжелые шаги стремительно отдаляются. Дверь студии хлопает, и я вновь остаюсь в ней одна, все еще ощущая тепло его грубых ладоней на своей руке и запах… Запах, который застрял в моей голове, и его теперь тоже хочется нарисовать.

Глава 5

Тика

Сопя, как хренов еж, которого пнула под зад инопланетная девчонка, еду в родительский дом расплачиваться за полученный от матери адрес студии. От противоречивых эмоций грудная клетка так и норовит вскрыться, чтобы остудить «мотор».

Карандаши не трогай. Деньги верну.

Сдались мне ее карандаши.

Вообще не пойму, чего я так вызверился. От того, что моя привычная реальность на ней вдруг сломалась или от того, что мне хочется развернуть машину и вновь оказаться в студии, пропитанной специфическим запахом краски, дерева и бумаги?

Твой голос похож на бархат…

Конечно, детка. Я же бог хаоса, безумия и вечеринок. Я создан, чтобы соблазнять, использовать и разрушать. В любом клубе на меня смотрят с обожанием, можно раздавать бумажные салфетки, чтобы глупые девчонки вытирали слюни. А неземная Лора смотрит лишь на свой мольберт или сквозь меня. И мозгами я уже понял, в чем дело, но вспыхнувшие эмоции не дают усвоить такой очевидный факт: необычная блондинка с тонкими, самыми сексуальными в мире пальцами не видит.

В идеальном варианте нам бы больше не встречаться. Только кто сказал, что я выберу его?

Барабаню пальцами по рулю, покачивая головой в такт музыке, и мониторю сообщения от своих курьеров в рабочем чате. Вечером на счет упадут деньги, надо будет перевести поставщикам, чтобы мы не остались без работы, но меня все равно сносит к мыслям о карандашах. Лора защищала их неприкосновенность с такими яркими эмоциями, будто я прикоснулся к ней.

Да черт возьми, она себя от меня не защищала, а карандаши хотела спасти! А они новые. Точно новые. Одного размера, идеально заточены. Как она их использует, если не видит?

Окей, я понимаю, что в краски брат ей вмешивает всякую химию.

Почему меня вообще это волнует?

Наверное, потому что карандаши для нее оказались важнее меня.

Зашибись! Я вижу ее второй раз в жизни и ревную к карандашам. Мне срочно надо выпить, ее токсичные краски влияют на меня более чем странно.

Останавливаюсь у родительского коттеджа. Выключаю музыку и, недовольно поморщившись, направляюсь в дом мимо машины старшего брата. Пинаю по колесу. Тишину двора взрывает противный вой сигнализации, а я с довольной ухмылкой ускоряюсь, пробегая несколько ступенек до входа.

С идеальным сыном своих родителей встречаюсь в дверях. Он врезается в меня и недовольно отступает. Делаю шаг в сторону, разворачиваюсь и, насмешливо склонив голову, взмахом руки даю брату выйти на улицу, чтобы угомонить свою тачку.

– Шут, – слышу от него.

– Зато свободный, – хмыкаю я. – А ты за кресло в компании готов нагнуться в любую позу и подставить задницу.

– Тихон, выбирай выражения в моем доме! – Ледяной, приказной тон отца давно не вызывает у меня ничего, кроме раздражения.

– Я могу уйти из твоего дома, – скалюсь в ответ.

– Я прошу вас, пожалуйста, не начинайте, – просит мама, положив ладонь на плечо своего мужа. – У нас так редко получается собраться на обед всей семьей. Тем более есть повод.

– Давайте я уже отработаю эту повинность и свалю, чтобы никого не раздражать. Окей? У меня дел по горло.

Решаю больше не участвовать в этом цирке и отправляюсь в столовую. Стол почти накрыт. Я сажусь как можно дальше от всех, но отец не может просто оставить меня в покое. Раз я появился в поле его зрения, значит, надо меня заколебать и напомнить, что наследник из меня крайне паршивый. Старший брат тренирует на мне свое остроумие. Наивный, меня ему никогда не переплюнуть. В моем мире он не проживет и пяти минут. Я смотрю на галстук, затягивающий его горло. Мне жаль этого парня. Он не знает эту жизнь на вкус. Мне даже кажется, что сексом он занимается тоже по указке отца.

Я сюда не вписываюсь с детства. Иногда мне казалось, что я приемный, иначе как объяснить мою непохожесть на всех этих людей?

Пока они обсуждают бизнес, я лениво скролю ленту в социальной сети, все еще мечтая напиться, и думаю о тонких бледных пальцах и карандашах.

– Тихон, чем ты сейчас занимаешься? – прохладно интересуется отец.

– Зарабатываю на человеческих слабостях, – дьявольски улыбаюсь родителю. – Бои без правил, секс, наркотики, – подмигиваю старшему брату. – Развращаю, ломаю, порчу, – ставлю локти на стол и понижаю голос, откровенно провоцируя родственников. – Убиваю, – добавляю шепотом, словно выпуская последнюю пулю прямо в лоб одного из них. Никто, кроме меня, не знает, где я только что солгал, а где сказал чистую правду.

– Пошел вон! – рявкает отец, ударив кулаком по столу. Посуда жалобно звякает, напитки в бокалах раскачиваются и дрожат. – Недоносок!

Обожаю это. Отец показывает свою натуру, стоит наступить на его больную мозоль. Неугодный сын, позор семьи с самого детства, который выбрал свободу вместо петли на шее под названием «галстук».

Отец никак не может смириться с тем, что я способен прожить без него и его денег. А галстук носить я умею и даже знаю, что мне идут костюмы, но никогда не надену его для того, чтобы кому-то угодить. Отец любит, чтобы ему подчинялись. Я тоже люблю, и в этом тоже может быть наша проблема.

Ни с кем не прощаясь, покидаю семейное гнездо и еду в «Клетку». Рано еще. В клубе никого нет, кроме парней, решивших провести тренировочный спарринг. Сажусь у бара.

– Сделай мне что-нибудь покрепче, – стучу ладонью по каменной столешнице, наблюдая за боем. – Двойную порцию.

Через пару минут у меня в руках коктейль из трех высокоградусных компонентов с дробленым льдом и долькой лайма. Прожевав его, залпом выпиваю то, что может скрасить остаток моего дня. Свистом привлекаю внимание парней на ринге.

– Со мной давай, – спрыгиваю с высокого стула. Стягиваю с себя футболку и бросаю ее в бармена.

– Эй! – возмущается он. Не оглядываясь показываю ему средний палец и вхожу в клетку.

– Тика, с кем хочешь повозиться? – спрашивает один из парней.

– С обоими, – дышу на них перегаром.

Я не ел толком, алкоголь стремительно распространяется по венам, делая меня совсем бесстрашным. Кивком подтверждаю, что они не ослышались, и вступаю в бой. У нас получается отличный замес. Я успеваю пару раз получить в челюсть, протрезветь и немного привести в порядок мозги.

Деньги на счет приходят. После душа заваливаюсь в кабинет Ильхана, удобно устраиваюсь на диване и решаю ряд рабочих вопросов. Вызываю курьеров, раздаю остатки товара, который надо продать сегодня вечером нашим посетителям, а затем снова лезу в сеть.

Проклятые карандаши так и не дают мне покоя.

Вбиваю в поисковой строке: «Цветные карандаши для слепых», и внимательно изучаю вопрос. Если я подарю их Лоре, я перестану ревновать?

Фак! Какая это все же тупость! Но она вызывает у меня улыбку, и я читаю очередную статью про разные корпуса, наконечники и прочее. Требуется время, чтобы найти, где можно купить такие. Нужны ведь лучшие для особенной девушки.

Ставлю бронь на большой набор специальных карандашей. Так много оттенков… Хочу, чтобы ей понравилось.

Через пару часов после начала боев сваливаю из «Клетки». Мне тут сегодня делать нечего. Беру себе упаковку легкого пива и еду домой. Внутри у меня нарастает просто дикое ощущение – меня там ждут. Только это не так. Я просто свихнулся, и кроме картины в моей спальне там никого нет.

Переступив порог темной прихожей, не включаю свет. Открываю себе пиво, подхожу к акустической системе и включаю «Симфонию № 40» Моцарта в утяжеленном варианте. Она бьет по нервам с первых нот и заполняет пустое пространство, отражаясь эхом от стен. Прибавляю громкость, чтобы утонуть в музыке и ответных вибрациях собственного тела. Это похоже на секс, на прикосновения, на очередное безумие, которое сейчас я бы с удовольствием разделил с той, кто предпочитает мне свои дурацкие карандаши. А я не из тех, кто любит ждать. Я привык брать от жизни все и сразу.

Боюсь, Лора, ты сильно вляпалась! Ты мне интересна.

Глава 6

Тика

Я: «Ты в курсе, что не спать по ночам – это заразная хрень?»

Четыре утра, а я все еще думаю, с какой стороны подойти к Лоре. Я много знаю о женщинах. Даже слишком много. Физика, психология, анатомия, даже химия и как ее идеально подобрать, чтобы получить желаемое. А тут…

Арс: «Теперь в курсе. Что случилось?» – просыпается друг.

Мне не стыдно за то, что я его разбудил. Совесть придумали слабаки.

Я: «Мне скучно. Выпьем?»

Арс: «В это время суток я предпочитаю кофе».

Я: «Меня тошнит от того, каким занудой ты стал» – отправляю Арсу с усмешкой, в глубине души радуясь тому, что он ответил именно так.

Арс: «Ты отлично умеешь уговаривать. Катающийся от смеха смайл. Где встретимся?»

Я: «Раз мы не собираемся напиться, как раньше, мне все равно. Я разрешаю тебе выбрать место» – с широкой улыбкой продолжаю стеб над другом.

Мне чертовски нравится наше общение в таком формате. Арс в доску свой и все понимает правильно. Наверное, в моей жизни еще не было таких людей. Я всегда сам по себе. Отмороженный, эгоистичный дебил.

Арс: «Я заеду за тобой через час» – в той же манере отвечает он.

Я: «Супер!»

Кидаю телефон на кровать, провожу ладонями по лицу и решаю принять прохладный душ, пока есть время.

Раздеваясь по дороге, насвистываю себе под нос ритмичный мотив недавно прослушанного трека. Под него же встаю под воду. Хорошо становится, словно у меня внутри все пылало, а теперь остывает, выступая мурашками по всему телу.

Открываю глаза, медленно поворачиваю голову и смотрю, как на настенной плитке собирается влага, от более крупных капель отделяются мелкие, превращаясь в тонкие струйки воды, стремящиеся вниз. За ними еще и еще.

Встряхиваю головой, подумав, что брежу и в этом нет ничего интересного, только в мыслях Лора, которая этого не видит. Если бы она была со мной сейчас, я бы шептал ей на ухо, как это происходит.

– Бред! – огрызаюсь сам на себя и перекрываю воду, но тепло в животе стремится вниз и превращается даже не в сексуальное возбуждение, а в нечто более яркое и захватывающее.

Зажмуриваюсь, снова встряхиваюсь и, обмотав бедра полотенцем, иду собирать разбросанные по квартире шмотки. Сразу же нельзя было отнести их в корзину для белья! Я был слишком занят мыслями об инопланетянке, чтобы подумать об этом.

Когда приезжает Арс, я успеваю одеться и немного зарядить мобильник. Спускаемся к его тачке. Мне хочется курить, но я решаю пока отложить этот процесс, зная, как сложно бросал эту дерьмовую привычку друг. Мне незачем, она не мешает мне жить, а лишать себя удовольствия не про меня, но потерпеть я могу.

Найти работающее в шестом часу утра кафе оказывается не так просто. Можно было завалиться в бар, только мы ведь не пьем сейчас.

Устраиваемся на диванах, заказываем крепкий кофе и немного еды. Желудок под смех друга в очередной раз напоминает, что я давно не ел. Попытка семейного ужина не считается, это, скорее, стресс, чем что-то полезное.

Нам приносят яичницу с овощами, тосты и десерт. Официантка с загадочной улыбкой расставляет перед нами тарелки. Мы с Арсом понимаем, как это может выглядеть со стороны. От этого становится весело, и мы даже немного подыгрываем девушке. Она смущенно смеется и убегает, оглянувшись только у стойки, расположенной в другой части заведения.

– Твоя девушка теперь ненавидит меня еще сильнее? – интересуюсь, взмахнув вилкой в воздухе.

– Диля тебя не ненавидит, но да, сегодня ты был послан, – улыбается этот счастливый придурок.

– Она так умеет? – округляю глаза.

Арс съезжает с этого разговора. Я не против. Свою девушку обсуждать я бы тоже не очень стремился, особенно в формате стеба. Делюсь с ним новой идеей боя в «Клетке» после своей последней тренировки с двумя парнями.

– Если только в качестве шоу. Вывезти двух соперников гораздо сильнее тебя будет нереально. Ты останешься на ринге навечно, – подумав, комментирует он. – А зная Ильхана, он захочет это использовать, как еще один способ убирать тех, кто ему больше не нужен.

– Я буду сам подбирать бойцов, – пожимаю плечами.

– Он не даст тебе этого сделать. В его «замке» есть только один Король, который принимает решения.

– Если все сделать грамотно, такой формат может принести хорошие деньги. Я не хочу заряжать это на постоянной основе. Пару раз в месяц, как особенное мероприятие, – поясняю другу.

– Бойцы согласятся? – Арс отставляет чашку с кофе и смотрит на меня внимательнее. Ему тоже становится интересно.

– Я знаю один рабочий аргумент, – довольно ухмыляюсь.

– Деньги, – вздыхает он. – Но да, это, наверное, может сработать в качестве редких акций с повышенными ставками.

– Именно. Поговорю с Ильханом сегодня.

Делаю глубокий вдох и чувствую, насколько помещение кафе пропитано запахом кофе. Он концентрированный, приятный, горьковатый, но в этом есть одно очень важное «но» – за ним не ощущается больше никаких запахов. Вот у меня в тарелке остатки поджаренного томата. Как донести этот запах до девушки, которая не видит, если вокруг только кофе? Чем ее впечатлить, как показать кухню этого кафе без возможности посмотреть в тарелку?

Лора очень хрупкая, будто фарфоровая. Худая, болезненно бледная. Я бы покормил ее…

– Все нормально? – Вздрагиваю, услышав вопрос от Арса, ворвавшийся в мои мысли. Я успел глубоко в них забраться. Сам не заметил, как это произошло.

– Нет, – стискиваю в кулаке салфетку.

– Расскажешь? – хмурится друг.

– Я свихнулся, – сообщаю ему с серьезным выражением лица.

– Это давно не новость. Случилось-то что? – улыбается Арс.

– Опиши мне томат, – прошу его.

– Че-го? – Друг удивленно хлопает ресницами.

– Мля, – закатываю глаза. – Ну вот ты сожрал жареный помидор. Опиши его. Можешь? Все, забей, я поеду, – кидаю салфетку в тарелку и поднимаюсь, кинув на стол наличку, не дожидаясь счета. Тут гораздо больше, чем надо, но это не имеет значения.

– Подожди. Ты можешь нормально объяснить, что происходит? – Арс тоже поднимается из-за стола. – И куда ты собрался ехать? Мы на моей тачке сюда добирались, – напоминает он. – Я отвезу куда надо.

– Не могу я объяснить. Если бы мог, не задавал бы тебе эти дебильные вопросы. Домой меня закинь, я дальше сориентируюсь. Скажешь Данте – убью, – добавляю на всякий случай.

Мы оба знаем, что Дракон не упустит возможности надо мной поиздеваться, но, наверное, он бы точно смог описать мне этот чертов томат. У него с головой все нормально, в отличие от нас.

Арс докидывает меня до дома и уезжает к себе, а я все раскручиваю свою мысль, подбирая правильные слова. Даже записываю их. Выходит довольно интересно. О простых вещах, которые находятся у нас под рукой ежедневно, можно сказать так много. Они вдруг начинают приобретать другие оттенки и даже другой вкус.

Я точно знаю, что подарю инопланетянке, пока жду доставку главного подарка.

Ложусь спать на несколько часов, чтобы быть в адеквате. Потом еду на встречу с Ильханом и даю ему пищу для размышлений насчет нового формата боев в клубе. Я готов стать первым в этом эксперименте. Король «Клетки» обещает подумать. Я уже предполагаю, каким будет его решение, и мне это нравится.

Пожимаю крепкую ладонь Ильхана. Выхожу на улицу и, прислонившись к стене, набрасываю в корзину продукты. Оформляю доставку к себе домой и еду в студию. Чем ближе я к ней, тем крепче на руле сжимаются ладони, тем чаще бьется сердце. Я не могу это контролировать. Мой организм выдает совершенно ненормальные, неестественные для меня реакции.

Шагаю через порог и окончательно уплываю. Лора сидит ко мне спиной. Ее слишком светлые волосы мягко укрывают лопатки. Узкие плечи расслаблены, а спина обтянута розовой футболкой. Она очень трогательно вздыхает, касаясь тонкими пальцами краски. Застывает, вдыхает глубже. Ее плечи приподнимаются и плавно опускаются на выдохе.

– Привет, Тика. Ты снова пришел, – произносит не оглядываясь.

Я опять в этих долбаных мурашках! Как она это делает?!

– Как ты меня узнала? – хриплю я.

– Это легко. Я запомнила, как ты пахнешь, – разворачивается и легко улыбается.

Я сейчас точно отъеду крышей.

– И чем же я пахну для тебя? – делаю шаг к ней, присаживаюсь на корточки и, как вчера, беру ее ладони в свои. Она пачкает меня краской. Приятно. Это чертовски приятно…

Прохлада и нежность ее кожи, неземной образ и хрупкость выворачивают все мои чувства наизнанку. Они приводят меня в состояние эйфории.

– Зачем ты приехал? – Лора отвечает вопросом на вопрос.

– Чтобы похитить тебя, – улыбаюсь. Поднимаюсь и тяну ее за собой. – Поедешь?

– Тебе нужно мое согласие на похищение? – мелодично смеется она.

– Нет, – подхватываю ее на руки и выношу из студии. – Если я чего-то хочу, – шепчу, склонившись к ее уху и тайком вдыхая запах светлых волос, – я просто беру это.

Глава 7

Лора

Тика сажает меня в машину, и первое, что я чувствую, – это легкая дезориентация в незнакомом пространстве. Ориентиром становится запах его парфюма, пропитавший салон и смешавшийся с кожей, пластиком и табаком. Непривычный для меня запах. В машине Ария пахнет совсем иначе.

Хлопает дверь, шуршит его одежда. Он рядом. Его тепло переносится по воздуху и касается открытых участков моей кожи. Мягко урчит заведенный двигатель, но мы пока не двигаемся с места. Я чувствую странный трепет и волнение от предстоящего приключения. Брат точно убьет меня за побег.

Горячая, крепкая ладонь накрывает мою. Сжимает очень осторожно. Я уверена, этому парню не свойственно такое проявление эмоций, но по каким-то причинам он так ведет себя со мной.

Я думала о жалости и сочувствии, но подобное не вяжется с его наглостью и напором. Становится действительно интересно, что же будет дальше.

– Ты боишься? – Бархат его голоса щекочет кожу до забавных мурашек.

– Нет, – честно отвечаю ему.

– Почему? – Он удивлен и озадачен моей реакцией.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Просто чувствую, что ты не обидишь меня сегодня.

– Только сегодня? – смеется Тика, поглаживая мои пальцы своими.

– Я же не провидица, – улыбаюсь, слегка развернувшись в его сторону. – Я не могу знать будущее. Сейчас я чувствую так, и мне не страшно, только брат будет злиться.

– Твоего брата я возьму на себя, не переживай, – обещает он.

Веду плечом, отворачиваюсь, позволяя ему держать меня за руку все дорогу. Так легче в незнакомом месте, и его естественное тепло мне приятно. Я не уверена, что это правильно, ведь мы едва знакомы, но что есть.

– Приехали. Посиди, я сейчас, – говорит он и покидает машину.

Открывает дверь с моей стороны, помогает выйти на улицу, и я снова оказываюсь у него на руках.

– Я умею ходить сама, – смеюсь, хватаясь за его шею.

– Не уверен, что готов так рисковать и потом лечить твои костлявые коленки, – фыркает Тика. – Просто потерпи, мы почти на месте.

– Хорошо, – послушно замираю в ожидании того, что же будет дальше.

Он поднимает меня на лифте.

Несколько шагов по коридору я все же прохожу сама, но его ладонь в этот момент лежит на моей спине, не отпуская контроль. Такая забота вызывает у меня очередную улыбку. Я вполне самостоятельная девочка за исключением некоторых моментов, как например, происходящее сейчас – появление в незнакомой локации, на изучение которой требуется время, но получать такое внимание от парня очень приятно, и я не сопротивляюсь.

Тика гремит ключами, обнимает меня за талию, приподнимает над полом и ставит обратно.

– Мы у меня дома. – Дверь за моей спиной захлопывается.

– Ой…

– Пугаться надо было раньше. Теперь мы займемся делом, – заявляет этот наглец со всей важностью.

– Каким делом? – Настороженно прислушиваюсь к звукам в квартире.

– Узнаешь, – словно издевается он.

Вновь приобнимает меня за талию и ведет за собой, тихо рассказывая о том, какие предметы мебели встречаются на нашем пути. Если бы он позволил мне пройти и ощутить их руками, помочь собственному телу ориентироваться, было бы проще, но мы оставим это на потом, а пока у меня в животе чешется от любопытства. Что же будет? Что задумал странный Тика?

Он сажает меня на стул и приказывает:

– Сиди тут.

Провожу ладонями по прохладному камню барной столешницы. Она немного шершавая, грубая, мужская. Ощущаю трещинку под пальцами, задумчиво провожу по ней. Интересно, что надо было сделать, чтобы разбить камень, пусть даже так незначительно?

– Это ты сделал? – решаюсь спросить.

– Что? – Тика ходит мимо меня и все время что-то приносит.

– Это, – еще раз провожу пальцами по трещине в столешнице.

– Какая внимательная девочка, – фыркает странный парень. – В прошлом году уронил на нее штангу.

– Уронил? – смеюсь я, пытаясь представить, как это могло бы выглядеть.

– Уронил, – настаивает он.

– Хорошо, пусть будет так. – Широко улыбаюсь, прекрасно понимая, что все было совсем не так. Он не хочет рассказывать, я не настаиваю. У человека есть право на такие вещи. – Так что мы будем делать?

– Мы? Хм… – Его дыхание касается моих волос. Тика стоит прямо у меня за спиной. В груди замирает что-то незнакомое, трепетное, будто туда посадили маленького котенка, и он прижал ушки к голове, не понимая, пугаться ему или можно довериться. – Наше Величество будет тебя кормить. Но тебе придется мне помочь, потому что я не силен в готовке. Рецепт нашел в интернете, понятия не имею, насколько это съедобно. Надеюсь, мы не умрем от отравления, а если вдруг умрем, это будет даже романтично.

– Сумасшедший! – смеюсь, запрокинув голову.

– На всю башку, – не отрицает он.

Забирает меня со стула и ставит у стойки. Сам вновь оказывается за спиной. В наших руках появляется кусок мяса.

– Это вырезка. Так было написано на сайте доставки.

Я не могу перестать улыбаться от его комментариев. Арий тоже готовит для нас, но с ним не бывает так весело.

– Возьми его в руки, не бойся, – шепчет Тика.

Его ладони накрывают мои, и мы вместе проводим ими по куску телятины, как мне пояснили. Тщательно обмазываем этот кусок специями. Черный перец крупного помола, я отлично чувствую ладонями его структуру.

– Он не совсем черный, – рассказывает мне Тика. – Скорее графитовый, как простые карандаши. Мне нравятся тачки такого цвета, матовые, – делится он.

– А какого цвета твоя машина?

– Зеленая, как… – задумывается он, сопя мне в макушку и продолжая втирать перец в мясо вместе со мной. Наверное, уже хватит это делать, но мы не останавливаемся. – Как самая первая весенняя трава. Она яркая, не насыщенно зеленая, а немного ядовитая, с непривычки после серой зимы режет глаза.

– Ты любишь все яркое?

– Я люблю выделяться в серой массе. Копченая паприка. Хочешь попробовать? – Переводит он тему, насыпая на мои ладони очень мелкий порошок специи.

– Давай.

Тика разворачивает меня, проводит пальцами по ладони, собирая приправу и едва касается моих губ. Я чувствую легкую вибрацию от его руки и насыщенный запах черного перца. С цитрусовым парфюмом выходит головокружительный коктейль.

– Оближи губы, – просит он, находясь очень близко.

Слизываю паприку, слышу рваный мужской выдох. Смакую приправу во рту, распознавая нотки вкуса.

– Красно-оранжевая специя, – рассказывает Тика. – Очень мелкая, порошок. Оставляет на пальцах оранжевые разводы. Твои губы стали немного ярче от нее. Это красиво, – совсем тихо добавляет он.

– Правда? – застываю, чувствуя, как его пальцы от тыльной стороны ладони скользят по моей руке немного выше и спускаются обратно.

Тика вздыхает, ничего мне не отвечая. Разворачивает к столу, и мы продолжаем смазывать кусок телятины специями. Заворачиваем его в фольгу и отправляем в духовку.

– На гарнир будет обычный овощной салат, – сообщает он. – Огурец, – вручает мне первый овощ.

– Я понимаю, – снова улыбаюсь. Дома я хорошо ориентируюсь и могу приготовить простое блюдо. Нарезать тот же салат или даже пожарить картошку.

Да, я не вижу, но это не значит, что не могу быть самостоятельной. Многие люди живут так всю жизнь, и брат будет рядом не всегда. Однажды он женится, я надеюсь, и у него появится своя семья. Арий многому меня научил, при этом стараясь очень тщательно оберегать, поэтому жарить картошку я училась сама. Брат долго рычал на меня за это, но ему понравилось.

– А я нет, – едва слышно отвечает он.

– Не понимаешь, что это огурец? – Поворачиваю к нему голову, словно могу увидеть выражение лица странного парня.

Если честно, очень бы этого хотелось, но пока я не решаюсь прикоснуться к нему, чтобы понять мимику.

– Причем тут огурец? – огрызается Тика. – Не отвлекайся!

Он вкладывает нож мне в руку, и мы нарезаем этот несчастный овощ. Затем беремся за помидор, и тут происходит какая-то магия.

– Знаешь, о чем я из-за тебя думал весь день? – открыто обвиняет он. – Будто мне не о чем больше думать!

Его грудная клетка вздымается чаще, а дыхание снова рвется, становясь раздраженным. Ладонь на моей ладони сжимается крепче, и рукоять ножа впивается в кожу.

– Мне больно, – напрягаюсь я.

– Извини. – Губы касаются моих волос. Я замираю, удивившись нежности этого прикосновения в том напряжении, в котором мы оказались. – Я думал о том, как можно описать помидор. Свои ассоциации с ним, чтобы передать их тебе, и, может быть, ты бы смогла перенести это на холст.

– Расскажешь? – Кладу затылок ему на плечо. Тика судорожно выдыхает, обнимает меня за талию обеими руками, и я оказываюсь в коконе из его тепла, тяжелой, сложной энергетики и горького цитруса с черным перцем.

– Если ты посмеешь смеяться надо мной, я тебя накажу, – серьезно обещает он.

– Как? – вырывается у меня. Прикусываю язык, смущаясь собственной смелости.

– Лучше тебе пока этого не знать. Итак, вернемся к этому чертовому помидору, который не дает мне покоя. Этот овощ ассоциируется у меня с летом. Представь себе август. Солнечный день, но уже не такой жаркий, как был в июле. Лучи заливают поле с томатами мягким оранжевым светом. Летают стрекозы, дребезжат своими прозрачными, как стекло, крыльями. Небо голубое, почти прозрачное, как бывает, скорее, ранней осенью, чем летом. Вокруг тишина. Ни городского шума, ни раздражающих лживых людей, ни гула машин. Только солнечный август, наполненный теплом, запахом травы, влажной зелени и сорванного с куста томата. Ты надкусываешь его тонкую, упругую кожицу. Твой рот наполняется пряной, сладкой мякотью и кислым соком с маленькими желтыми семечками. Этот помидор красный. Но они бывают других цветов: оранжевый, желтый, розовый, фиолетовый и даже черный. Каждый из них имеет свой вкус. Мы поговорим об этом потом. Сегодня у нас с тобой в руках красный томат, и сейчас мы нарежем его в салат.

Наши руки синхронно двигаются, а я пытаюсь выйти из состояния шока. Это так красиво. Я не думала, что кто-то способен ощущать этот мир так же, как я. У меня такое чувство, будто я переместилась во времени, оказалась в том самом летнем дне, услышала все эти звуки и почувствовала вкус спелого помидора, только что сорванного с куста. Я знаю, с какими ароматами будут выбраны краски, чтобы я смогла нарисовать «увиденное». Тика «показал» мне потрясающую картинку. Мое творческое сердечко подпрыгивает от восторга. Я не думала, что в этом мире есть еще кто-то, кто может чувствовать окружение именно так.

Мы долго режем самый простой салат, разговаривая о формах, цветах и своих ощущениях. Я пропитываюсь запахом и энергетикой этого парня, а его кухня давно наполнилась ароматом мяса и свежей петрушки и базилика.

Когда все готово, мы устраиваемся не за столом, а прямо на полу. Не знаю, почему так, но мне это нравится. Тика включает для нас музыку и касается моих губ сочным кусочком телятины. Она взрывается у меня во рту специями. Закрываю глаза от удовольствия.

– Это восхитительно вкусно, – признаюсь Тике.

– Ешь. Мне страшно на тебя смотреть, – заявляет он, вкладывая мне в рот еще кусочек мяса.

– Почему? – перестаю жевать.

– Бледная, худая. Жесть!

– Тебе не нравятся худые девушки? – улыбаюсь я.

– Мне не нравится, что ты худая и бледная, а я весь день думаю о помидорах, – недовольно ворчит он. – Ешь, сказал!

А я не могу есть. Мне становится ужасно смешно от его возмущений. Тика еще больше злится и сопит. По воздуху передается его напряжение и все, что он жаждет мне сказать, сдерживаясь из последних сил.

– Мне, наверное, пора домой, – задумчиво говорю ему, совсем потерявшись во времени.

– Наверное, пора. Сейчас отвезу.

Он убирает наш пикник посреди его квартиры и помогает мне обуться. Я снова могу сама, но кто меня об этом спросил?

Спускаемся к машине, устраиваемся. Тика снова включает музыку и везет меня не в студию, а прямиком к брату. Я начинаю волноваться, предчувствуя неприятности.

– В машине посиди, – просит Тика, когда мы останавливаемся.

– Арий? – осторожно спрашиваю я.

– Угу. Я поговорю с ним, ничего не бойся, – успокаивает Тика.

– Я пойду с тобой, – настаиваю на своем.

Но этот парень не только странный, он еще и решает все сам.

Хлопает дверь и… Тика закрывает меня в машине!

– Эй! – возмущенно стучу ладонью по стеклу. Кто бы еще обратил на это внимание!

Глава 8

Тика

Сказка заканчивается, чары странной Лоры превращаются в пыль, и я возвращаюсь в до боли знакомую реальность. На меня агрессивно смотрит с виду миловидный парень. Его светлые кудри касаются острых скул, а пухлые губы поджаты. В зеленых глазах плещется злость. Знакомо. Я не рассматривал его при прошлой встрече. Сейчас он становится для меня не самым приятным открытием. В хорошей физической форме, уверенная, профессиональная стойка спортсмена, знающего, что такое боевые виды спорта. В глазах кроме злости упрямство или даже упертость. Если бы было просто, я бы, наверное, удивился сильнее.

Арий резко толкает меня ладонями в плечи и хватает за футболку, потому что я позволяю ему сделать этот первый ход, чтобы понять, чем он занимается. Усмехаюсь, глядя ему в глаза. Применяю болевой, вынуждая парня разжать кулаки.

Еще три секунды возни, и Арий оказывается прижат грудью к стене дома, а его рука хорошо зафиксирована за крепкой спиной. Он понимает, что дергаться в таком положении опасно для целостности костей. Агрессивно сопит, повернув голову влево.

– Какого хрена ты творишь?! – рычит на меня эта смазливая мечта всех малолеток. – Я надеру тебе задницу за похищение!

– По-моему, сейчас с легкостью это могу сделать я, но ради Лоры не хочу портить твою симпатичную мордашку, – издеваюсь над ним. – Я ее не похищал. Выгулял, накормил и вернул домой.

– Не лезь к ней! – Арий все же дергается. Приходится сжать его сильнее и усилить давление на сустав. Парень матерится сквозь зубы, но послушно застывает. – Не лезь, слышишь! Лора не из тех девок, к которым ты привык. Она другая. Она особенная.

– Я в курсе. Уже оценил.

Арий застывает каменным изваянием, переваривая услышанное.

– Спокойно. Это не то, что ты сейчас подумал. Пока, – добавляю, с наслаждением вбивая в остатки его равновесия еще один гвоздь. Убираю руки и делаю пару шагов назад.

Брат Лоры резко разворачивается. Сжав зубы, делает рывок в мою сторону, но я больше не позволяю ему коснуться себя. Выставляю ладони перед собой, демонстрируя, что не хочу его калечить. Мне этого дерьма на ринге хватает, да и Лора вряд ли оценит ссадины на этой смазливой мордахе. А я уверен, от этой девочки ничего не получится скрыть.

– Моя сестра не для тебя, – огрызается Арий. Светлые кудри забавно пружинят к вискам, мешая мне воспринимать его серьезно.

Цены бы не было этому парню в «Клетке». Наши женщины любят таких бойцов. В голове уже мелькают суммы ставок и жадные взгляды, жаждущие секса с накачанными адреналином беспредельщиками.

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Мне нахрен не сдалось твое разрешение. Она совершеннолетняя, а я сам принимаю решения: где, с кем и когда. Я лишь ставлю тебя перед фактом – Лора мне нравится, и я планирую проводить с ней много времени.

– Зачем тебе слепая девчонка? М? – Арий снова заводится. – Захотелось новых ощущений? Ты сломаешь ее. Она слишком хрупкая. Она этот мир видит по-особенному.

– В курсе. Мне, знаешь ли, не сильно улыбалось думать о помидорах с ее подачи, но ничего, пережил, – скалюсь в провокационной улыбке.

Брат Лоры вскидывает светлые брови, забыв, что хотел сделать. Интересно. Надо применить метод «помидора» на ринге. Шокируй соперника и преврати его лицо в спелую мякоть. М-м-м, кайф, мать его!

– Как это делается-то? – тру затылок, пытаясь найти адекватный выход, который всех устроит. – Давай я тебе что-нибудь пообещаю, а ты не будешь насиловать мне мозги своей братской любовью. Как тебе такой вариант? Мы можем договориться? Я бы не хотел, чтобы Лора встала между двумя взрослыми мужиками. Так девочку и покалечить можно.

– Я ее защищаю! – Звенит нервная система Ария.

– Не надо ее от меня защищать. Я ничего плохо ей не сделаю. Угомонись!

– Ты увез ее непонятно куда. Это хренова безответственность. Она не ориентируется в незнакомых местах.

– Ты сильно недооцениваешь свою сестру. В моей квартире она освоилась довольно быстро… Упс, – широко улыбаюсь, хапнув в свою сторону удар мощной, агрессивной энергетики и желания дать мне в рожу. – Мля, да мы просто ели и разговаривали. Все! Не кипятись уже. Нормально все будет. Тебе с моим присутствием придется смириться. Я уже принял решение. Специально постараюсь не обижать твою сестру. Окей?

– Из машины ее выпусти, – требует Арий.

– Нет. Пока мы не договоримся, она останется в моей тачке.

– Мы не договоримся, – продолжает упираться смазливый блондин. – Моя сестра не готова к отношениям. И ты ей не подходишь, как и твой мир. У нее есть свой.

– Да-да, – закатываю глаза. – Ты тщательно создавал его для нее. Это похвально, но девочку пора отпустить и дать ей возможность самой познакомиться с реальностью.

– Ей не нужна такая реальность.

– Она сама будет это решать. Слушай, я устал от этого бесполезного спора, – вздохнув, засовываю руки в карманы.

– Она… – Арий тоже делает глубокий вдох. – Она даже не понимает, кто ты.

– Я иногда и сам не понимаю, – смеюсь. – В «Клетку» тебя устрою, хочешь? Тебе ведь бабки нужны. Содержать особенную девочку не так просто. – Вижу в его взгляде понимание. Все «боевики» знают про наш клуб. – На ставках ты там нормально будешь поднимать.

– Я не могу. Если меня сломают, о Лоре некому будет заботиться, – отвечает он уже спокойнее.

– Ты все же подумай. Я решу все организационные вопросы за пару дней. А с сестрой твоей буду встречаться тогда, когда захочу.

Даю ему время подумать, а сам иду к машине. Открываю и получаю кулачком в бедро недалеко от паха. Рассмеявшись, достаюсь из салона свою сопящую инопланетянку и на руках несу к брату. Аккуратно ставлю перед ним, поправляю на ней одежду.

– Несколько дней я буду сильно занят, потом приеду к тебе. Привезу подарок, – шепчу ей на ухо.

– Какой? – так же шепотом спрашивает Лора.

– Тебе понравится. Обещаю, – едва касаюсь губами ее волос и отступаю к машине, глядя в глаза взбешенному Арию.

Ничего, перебесится, подумает и примет правильное решение. Парень явно не дурак, но сейчас боев в его жизни нет. Он сделал ставку на сестру, это достойно уважения. Главное, ему не говорить об этом, я предпочитаю и в таких ситуациях не изменять себе, оставаясь очевидным мудаком.

Смотрю на часы, время детское еще. Я поспал и сейчас хочу ярких эмоций. Слишком много всего произошло за день, мне нужна перезарядка.

Сворачиваю в один пафосный ночной клуб. Видеть знакомые рожи в нашем я сегодня тоже не хочу. В этом заведении меня знают, но «своих» нет. Есть те, с кем я веду бизнес.

– Какие люди. – Марат протягивает мне руку, встретив прямо на входе.

– Здравствуй. Смотрю, у вас сегодня людно, – рассматриваю танцпол через его плечо.

– Не жалуемся. Ты по делу или отдохнуть? – интересуется он, как опытный сутенер.

– К черту дела, я бы выпил, – хлопаю его по плечу, а затем крепко сжимаю. Марат слегка приседает под давлением моей ладони.

Он свистом подзывает к нам официантку, и через минуту я уже располагаюсь на удобном диване випки, откуда открывается отличный вид на весь клуб. Жру откровенным взглядом длинные, голые ноги девчонки в короткой юбке и белом топе. Хороша, я бы трахнул ее, но в башке помидор и тощие коленки Лоры, и не хочется пока больше ничего другого. Только бухать. В одиночестве…

Передо мной ставят стакан, лед, бутылку хорошего спиртного и пепельницу. Первые пятьдесят выпиваю залпом, вторые растягиваю, плавая в разнообразии мыслей и разгребая новые ощущения от сегодняшнего дня. Мои пальцы все еще немного пахнут перцем, а хотелось бы, чтобы пахли Лорой. У нас мог бы получиться красивый секс под мою музыку.

Наливаю в стакан соточку скотча. Давлюсь, сделав большой глоток, и часть изо рта попадает на брюки. Матерюсь, отряхивая их. Стакан хочется зашвырнуть в стену, а лучше кому-нибудь в голову, потому что мне тоскливо тут одному.

Мне, мать его, одиноко!

Я вроде привык давно к этому чувству. Я с ним сроднился. Но потом Арс, Данте, теперь Лора… И вот я все равно один в этом клубе. И не понимаю, почему при таком охрененном дне мне сейчас настолько хуево.

В бутылке осталась лишь половина отличного напитка. В голове слегка шумит. Мне хочется красивого безумства, и я вызываю себе персональный стриптиз.

Две девушки с разным цветом кожи как инь и ян переплетаются частями тел, красиво двигаясь и медленно снимая друг с друга одежду. Не то чтобы я очень сильно впечатлен, это уже даже не возбуждает. Эстетически красиво.

Раскинув руки на спинке дивана, развожу колени в сторону, устраиваясь удобнее, и наблюдаю за танцем, за игривыми взглядами, но все равно чего-то не хватает сегодня. Меня злит сосущее в груди ощущение.

Достаю косяк, раскуриваю и задерживаю дым в легких. Уперевшись затылком в мягкую спинку дивана, выпускаю остатки дыма в потолок. Горло слегка дерет, и на языке остается не самый приятный привкус. Эта дрянь помогает мне полностью расслабиться и поднять настроение. Улыбаясь, как истинный бог провокаций, докидываю девчонкам денег, чтобы приласкали друг друга и довели до оргазма прямо здесь. Все равно всем плевать на происходящее.

Кончают они наигранно. Прогоняю, кинув в каждую по кубику льда. От выпитого и выкуренного приятно штормит. Я не пьян, мне просто зашибись. Не так, как с Лорой, но тоже ничего.

Забираюсь в тачку. Со свистом срываю ее с места и гоню по городу, забив на правила. Играю в шашечки с редкими водилами, ношусь через жилые дворы, снова выскакиваю на дорогу прямо перед пешеходным переходом и едва не сношу до противного влюбленную парочку.

– Дебилы! – рявкаю на них. Они смеются и пробегают мимо как ни в чем не бывало.

А дома меня ждет сумасшедшая картина инопланетянки и пианино. Сажусь за инструмент, пробегаю пальцами по клавишам, и думаю о том, что бы я сыграл для Лоры сегодня.

А сыграл бы? Это ведь моя хренова тайна.

Потом прямо на этом же инструменте можно долго уговаривать ее никому не рассказывать. И вот эта мысль чертовски меня возбуждает!

Глава 9

Лора

Впиваюсь пальцами в подоконник, подставляя лицо редкому в это время года солнцу. Оно нагревает стекло, а тепло отскакивает от стекла, касается моих щек, согревая тонкую кожу.

Как же хочется по-настоящему увидеть солнце! Его блики в окнах соседнего дома. А еще солнечных зайчиков. Интересно, у них есть уши? В моем воображении есть, как и маленькие круглые хвостики.

Грустно вздыхаю. Хандра не отпускает последнюю пару дней. Тика «показал» мне безумно красивое лето. Теперь я по нему очень скучаю. И по Тике тоже.

Царапаю ногтем пластик подоконника, вспоминая хриплый, бархатный шорох голоса одного странного парня над своим ухом, упрямые, тяжелые шаги и сильные руки. Интересно, как он улыбается? Я знаю, как улыбается Арий. У брата открытая, добрая улыбка. Когда он это делает, щурит глаза и во внешних уголках появляются складочки, а скулы будто становятся немного острее. Тика не из светлых. Он настоящий темный, но мне почему-то все еще не страшно.

Касаюсь волос. Заплетаю их в небрежную косу, кладу на плечо, но тут же распускаю. Слышу мягкие шаги за спиной. Чувствую прикосновение родных теплых ладоней к плечам.

Арий приехал.

Мы почти не разговариваем с братом последние несколько дней. Он на меня злится за то, что тогда сбежала. Может быть, еще поэтому мне так тоскливо.

– Привет. – Губы брата плотно прижимаются к моей макушке. Я чувствую жар его дыхания. – Очень красивая картина. Ты такого еще не рисовала.

– Получается лето? – тихо спрашиваю у него.

– Да. Я привез тебе новые краски. Положил в ящик.

– Спасибо, – касаюсь его руки. – Ты хочешь что-то мне сказать? – догадываюсь я.

– Да, Лора, нам надо серьезно поговорить.

– Я готова. – Отворачиваюсь от окна.

Арий берет меня за руку и ведет за собой. Помогает сесть на небольшой старый диванчик, расположенный у стены. На нем вместо покрывала старая штора из дома, которую не жалко испачкать и выбросить. На столике глиняный чайник и пара чашек, но сегодня мы не будем пить чай.

– Мне совсем не нравится, что ты грустишь в последнее время. – Брат старается говорить спокойно, но я легко улавливаю заметные вибрации его голоса.

– Я скучаю по Тике, – признаюсь ему. Слышу, как Арий в ответ скрипит зубами. Нахожу его руку. Он не успевает разжать кулак. – С ним интересно и весело, – честно говорю брату.

– Об этом я и хочу с тобой поговорить. Этот парень не для тебя, Лора. Он тебе не подходит. И я против, чтобы ты с ним общалась. Я… – вздыхает он. – Запрещаю, поняла? Любые контакты с ним.

– Запрещаешь? – Расправляю плечи и замираю от удивления. Мне становится совсем не по себе от того, что говорит Арий. У нас, конечно, всякое было, но таким я его еще ни разу «не видела».

– Да, я тебе запрещаю. Он опасный, непредсказуемый и безответственный, отчего становится еще более опасным для такой, как ты, – бьет по мне последними словами.

– Для такой, как я? – Вздрагиваю всем телом.

– Прости. – Арий берет мои ладони в свои и крепко сжимает. – Ты ведь очень особенная у меня, Лор. Ты такая… такая… – Он подбирает слова.

– Слепая и странная, – опускаю голову.

– Нет! Нет же! – злится брат. – Ты просто очень хрупкая. И доверчивая. Ты людей не знаешь совсем. Мир этот не знаешь. Я должен тебя защитить. Прости меня, но другого решения не будет.

– Как же я узнаю этот мир и этих людей, если ты запрещаешь мне общаться с одним из них? – расстроенно интересуюсь у него.

– Черт, – рычит себе под нос Арий. – Я понимаю, что тебе одиноко. Давай попробуем найти тебе подругу? Хочешь? Тебе нужен кто-то, с кем ты сможешь общаться кроме меня. Я помогу. Но только не с этим парнем, Лора. Только не с ним!

– У меня не получается ни с кем дружить. Я, – кусаю губы, – не подхожу ни одной компании. Мы это уже проходили. А Тике все равно на то, что я не вижу. С ним я не чувствую себя неполноценной. Я чувствую себя интересной, – всхлипываю, стараясь сдержать непрошеные слезы. – А ты хочешь лишь меня этого, Арий! Почему? Из-за страха? Ты боишься его? Боишься Тику, да?

– Я боюсь того, что он может с тобой сделать. Парни не дружат с девушками, Лора. Парни спят с девушками. А такие, как он, не просто спят, а используют. Я не хочу, чтобы он тебя использовал.

– Ну пожалуйста. – Чувствую, как по щекам все же текут слезы. – Арий, пожалуйста, не забирай у меня эту возможность. Я хочу общаться с Тикой. Хочу, слышишь!

– Прости, но нет. Я запрещаю, – твердо повторяет он.

– А если я ослушаюсь? – Мой голос совсем садится.

– Я закрою студию.

– Я думала, ты меня любишь, – ладонями вожу по щекам, стирая слезы.

– Безумно. – Арий целует меня в лоб. – Поэтому защищаю. Не плачь. – Он помогает мне вытереть слезы. – У тебя обязательно будет парень. Нормальный.

– А зачем ненормальной девушке нормальный парень? – нервно смеюсь.

– Прекрати так говорить. – Арий крепко обнимает меня. – Поедем домой?

– Не хочу. Я буду рисовать, – мягко отталкиваю его.

– Окей. Я заеду за тобой вечером. – Он отпускает меня и поднимается с дивана. – Прости, – вздыхает и быстро покидает студию.

У меня внутри вдруг с цепей срывается настоящая буря. Она закручивает вихрем мою обиду, мои страхи и тайные комплексы. Слезы льются нескончаемым потоком. Я злюсь на то, что не могу их остановить. Злюсь на брата за то, что он оказался против Тики. Злюсь на то, что ничего не вижу. И на то, что вдруг чувствую себя совершенно беспомощной. Как давно я не ощущала подобного. И никогда брат не вел себя со мной так. Что сделал ему сумасшедший Тика? Что я упускаю?

– Твою мать! – И совсем другие руки подхватывают меня с дивана, усаживают на колени, дразня ноздри ароматом горького цитруса, улицы и сигаретного дыма. – Инопланетянка, ты чего? Фак, чего делать-то? – Тика бормочет себе под нос, и мне вдруг становится смешно. Я улыбаюсь сквозь слезы, наконец касаясь его лица мокрыми пальцами. – Чего ты смеешься?

– Не знаю, – ощупываю его щеки, форму скул, линию челюсти и подбородок. Поднимаюсь пальцами ближе к глазам и замираю, ощутив что-то похожее на рану. – Что это? Ссадина? Ты подрался?

– Неудачно упал, – недовольно отвечает Тика.

– Ты лжешь, – легко понимаю я.

– Лгу, – соглашается парень. – Ты не объяснила, почему плакала.

– Мне было очень грустно, я поссорилась с братом.

– Из-за меня? – Тика переплетает наши пальцы, не давая мне больше к себе прикасаться. – Вот же непонятливый он у тебя.

– В каком смысле? Что произошло в тот день?

– Ничего особенного, мы просто друг друга не поняли. Придется повторить. Я подарок тебе привез. И хочу забрать тебя с собой погулять. Пойдешь?

Его простой вопрос ставит меня перед сложным выбором: пойти с ним или потерять студию?

Глава 10

Тика

Пока Лора думает над моим предложением, ухожу к машине, чтобы забрать долгожданный подарок. Сам не знаю, почему не взял его с собой сразу. Наверное, чуйка сработала, дав понять, что что-то не так.

Возвращаюсь в студию с большой, красочной коробкой и думаю, зачем производитель сделал ее такой? Инопланетянка не увидит всех ярких цветов, из которых создан выпуклый рисунок на упаковке.

Я так неожиданно завожусь от этой мысли, что едва успеваю тормознуть злые эмоции.

Вдох, выдох.

Смотрю на хрупкую, тонкую фигурку, сидящую на диване в той позе, в которой я ее оставил. Она и так маленькая и неземная, а сейчас будто и правда спряталась в своем космосе. Взгляд красивых глаз застыл в одной точке. Пальцы сплетены между собой в замок, а худые руки покрыты россыпью мелких мурашек. Ее светлые волосы сливаются с цветом лица, а губы снова бледные и дрожат. Ссадина на моем лице горит от соли ее слез. Я все еще в шоке от ее прикосновений, но не могу сосредоточиться на этом. Меня волнует то, что эта девочка сейчас кажется хрустальной, и мне страшно подходить ближе. Я могу все разрушить.

Ее узкие плечи высоко поднимаются на вдохе и плавно опускаются на выдохе.

Угораздило же меня…

Как ее вписать в свой мир, наполненный откровенной жестью?

– Почему ты стоишь там? – тихо спрашивает Лора, повернув голову в мою сторону.

И теперь я мурашками покрываюсь. Меня каждый раз выносит в иную реальность от того, как она все чувствует. Это похоже на сверхспособность. В сочетании со взглядом, не похожим на взгляды обычных людей, это просто что-то нереальное.

У меня чуть не вырвался ответ: «Боюсь потому что», но я вовремя засовываю его куда подальше и направляюсь к ней. Присаживаюсь на корточки, кладу на колени большую коробку с карандашами. Накрываю ее прохладные ладони своими и кладу их на подарок.

Убираю руки. Она проводит пальцами по рисунку на коробке, по буквам, выбитым шрифтом Брайля. Улыбается. У меня кадык дергается и в горле начинает пульсировать. Обычно мне насрать на мнение других людей, я делаю так, как считаю нужным, а сейчас я хочу, чтобы ей понравилось.

– Карандаши? – Лора продолжает удивленно водить пальцами по коробке.

– Да. Я надеюсь, к ним у нас у обоих не будет возникать ревности.

Она смеется, слегка запрокинув голову. На влажных ресницах дрожат капли невысохших слез. У меня есть потребность собрать эти слезы… губами.

Я не привык себе отказывать. Опускаюсь на колени, чтобы лучше держать равновесие. Подаюсь вперед. Ловлю ее лицо в ладони. Лора удивленно застывает, продолжая улыбаться, а ее дыхание превращается в мой ритмичный пульс.

Сначала бережно провожу подушечками больших пальцев по дрожащим ресницам, а затем еще бережнее, едва ощутимо прикасаюсь к ним губами, собирая соленую влагу. Хрусталики слез хрустальной девочки оставляют на языке очень яркий привкус.

– Откроешь коробку? – Отстраняюсь от нее.

Лора ловит мою руку, тянет к своему лицу и прижимается щекой к ладони.

– У тебя грубые, но очень горячие руки, – шепчет она. Бледные щеки розовеют, губы тоже приобретают нормальный для человека цвет. – Чем ты занимаешься? – задает очень опасный вопрос.

– Спорт, учеба, работа. Ничего интересного, – веду плечами, стараясь отвечать как можно беспечнее.

– Какой спорт? – Ее тонкие пальцы снова тянутся к моему лицу, прямо туда, где саднит свежая ссадина. Уворачиваюсь и сжимаю ее ладони в своих.

– Мужской, – глажу тонкую бледную кожу.

– На кого ты учишься? – Следующий вопрос кажется простым, но нет, он тоже сложный, потому что я никому об этом не говорю.

– На максимально странную специальность для такого парня, как я.

– Ты не ответил ни один из моих вопросов. Я не буду задавать третий. – Лора обиженно отворачивается.

– Давай заключим сделку, – предлагаю ей.

– Сделку? – хмурит светлые брови.

– Да. Ты идешь со мной гулять, а я постараюсь быть честным.

– Хорошо. Тогда у меня тоже будет условие. – Она вновь поворачивается ко мне.

– Уже интересно, – посмеиваюсь, чуть крепче сжимая ее ладони.

– Если ты солжешь, эта встреча будет последней, – говорит очень строго и вполне серьезно.

– Жестокая девочка. Хорошо, – сдаюсь, понимая, что не готов к такому повороту. – Я согласен.

– Правда? – искренне удивляется она.

– Правда. Идем? – Поднимаюсь и тяну ее на себя.

– Я не посмотрела карандаши.

– Точно! Давай помогу открыть, – забираю коробку, отложенную на диван.

Лора очень трепетно достает первый карандаш. Ощупывает его, улыбается. Трогает специальную насадку, которая создана, чтобы помочь незрячему человеку определить цвет. Правда, не со всем я согласен, но это один из лучших вариантов, что мне удалось найти быстро.

– Красный? – спрашивает она, ощупав яблоко.

– Да. Как ты поняла?

– Это как с помидором, – улыбается Лора. – Ведь чаще всего томаты бывают именно красными. Такая же ассоциация с яблоком. Я понимаю, что они могут быть разных цветов, но это первая, что приходит в голову.

– Хм… – тру подбородок.

– Желтый. – Она узнает форму уточки для ванной на конце еще одного карандаша.

– Давай что-то сложнее, – сам выбираю цвет.

Лора водит по нему пальцами, хмурится, кусает губы.

– Это лист. Зеленый?

– Нет. – Говорил же, что согласен не со всеми изображениями. – Осень, – подсказываю ей. – В каких цветах ты знаешь это время года? Конец сентября, октябрь.

– Зеленый, но уже не яркий, а выгоревший. Трава с соломенными подпалинами, – делится моя инопланетянка. – Мне Арий рассказывал. Оранжевый, красный, коричневый, – продолжает перебирать Лора, сжимая карандаш в ладони. Дышит чуть чаще, начиная нервничать.

– Коричневый, как упавшие сухие листья, – помогаю ей.

– Я запомню. Спасибо. И за подарок спасибо. Я очень хотела что-то создать именно карандашами. Часто перебирала их, но это сложно, когда ты не понимаешь, какой цвет в твоих руках. А изображать солнце зеленым или сиреневым было бы так глупо. – Она старается шутить. Только я вижу, что инопланетянка загрустила. Пора бы нам свалить отсюда.

В этот раз я не беру ее на руки. Пропускаю перед собой, наблюдая и страхуя на опасных местах, но она идет вполне уверенно, чувствуя знакомое ей пространство.

Помогаю устроиться в машине и везу в один из городских парков. Жалко, что сейчас холодно, я бы покатал ее на качелях.

Покупаю нам по стакану чая. Беру ладонь Лоры в свою и думаю, как ответить на ее вопросы. Инопланетянка терпеливо ждет, прислушиваясь к звукам вокруг себя и иногда улыбаясь.

– Я расскажу тебе о том, на кого учусь, ладно? Только не смейся, – взъерошиваю ее светлые волосы.

Лора крутит головой и, конечно, смеется. Она просто сумасшедше красивая сейчас. И эта красота идет изнутри, потому что, будем честными, внешне эта девочка даже немного несуразна из-за своей излишней худобы и бледности, но при этом она какая-то невероятная. Я не могу не смотреть на нее. И прохожие не могут. На нас то и дело оглядываются.

– Я постараюсь, – обещает она, старательно делая серьезное лицо, но уголки ее губ дрожат в попытке улыбнуться.

– Я учусь на детского психиатра, – открываю Лоре одну из своих тайн.

– Правда? – Остановившись, она «смотрит» прямо на меня.

– Что ты чувствуешь, мой бледный радар? Я солгал? – Заправляю волосы ей за уши и надеваю поглубже капюшон теплого пальто.

– Не солгал, – шепчет она. – Я хочу знать больше. Почему это тайна?

– Скажем так, это никак не вписывается в тот вид спорта и бизнес, которыми я занимаюсь. Ну и категорически не нравится моей семье. Еще одна тайна, – смеюсь я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Адажио Альбинони» – музыкальное произведение Ремо Джадзотто, впервые опубликованное в 1958 году, как музыкальная мистификация.

Вернуться