Елена Леонова
Код Таро

«На этом-то острове возникло удивительное по величине и могуществу царство, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка, а сверх того, по эту сторону пролива они овладели Ливией вплоть до Египта и Европой вплоть до Тиррении. И вот вся эта сплочённая мощь была брошена на то, чтобы одним ударом ввергнуть в рабство и ваши, и наши земли, и все вообще страны по эту сторону пролива»

Из диалога Платона «Тимей», 360 г. до н. э.

Часть первая. Карта «Дьявол»
Глава 1. Италия. Милан. 1576 год

В мрачном отблеске угасающего заката, когда последние лучи солнца пытались пробиться сквозь завесу тумана, одинокая фигура осторожно пробиралась по улицам брошенного города.

День угасал.

Вечерний свет окрашивал здания и мостовые в тёмные оттенки, добавляя атмосфере ещё большего уныния и хмурости. Пустые площади замерли в ожидании вечного забвения. Не слышалось ни пения птиц, ни стука колёс повозок по брусчатке, ни голосов, даже лай собак пропал, ввергая всё вокруг в зловещую тишину. И в этом давящем молчании пустой город, казалось, стоял, погружённый в надвигающийся мрак, внимая тусклым бликам заходящего солнца.

Милан, некогда полный жизни и радости, теперь был наполнен лишь запахом страха и смерти. В городе царила чума.

Фигура продолжала медленно идти, останавливаясь и озираясь по сторонам.

Улицы напоминали мрачный лабиринт, окутанный безмолвием и ужасом. Он знал, что в этом опустошённом месте можно найти лишь свой конец, заразиться и уже не выбраться живым. Чума, подобно невидимому врагу, охватила его родные места, оставив за собой пустые глазницы домов и мёртвые взгляды людей, лежащих на улицах. Пробираясь мимо заброшенных зданий, он вспоминал о том, как всё начиналось. Сначала пришла просто болезнь, о которой говорили в слухах. Но вскоре она охватила город, как огонь, и никто больше не чувствовал себя в безопасности. Он потерял друзей, семью и теперь остался один, лишившись всего и навсегда.

Окна в некоторых зданиях были выбиты, двери распахнуты, словно сами стены кричали, что здесь когда-то жили люди. Каждый шаг отзывался в мужчине тревожным эхом, заставляя замирать, прислушиваясь. В голове крутились мысли: за любым углом может скрываться опасность – не только болезнь, но и другие люди, такие же отчаявшиеся, как он. Но голод и жажда наживы толкали его вперёд, и мужчина знал, что не может остановиться. Богатства, оставшиеся после тех, кто не перенёс ужасные дни или покинул город, притягивали его. Мародёрство казалось сейчас единственным способом выживания.

С трудом сдерживая волну тошноты от запаха гниющей плоти, он подошёл к роскошному дому с приоткрытыми дверьми, как бы приглашающими войти. Внутри царила всё та же гнетущая тишина, нарушаемая лишь отзвуком его шагов по мраморным полам.

Переборов себя, он начал обыскивать комнаты, наполняя мешок драгоценностями и ценными предметами, попадающимися под руку. Удача на его стороне! Этот особняк ещё не успели разграбить. Золотые украшения, редкие книги, подсвечники и какая-то красивая шкатулка, должно быть, с чем-то ценным внутри – всё это было ему нужно и легко можно будет продать в Венеции, куда он планировал отправиться дальше. Но в его душе росла тревога, словно смерть наблюдала за ним из прячущихся теней.

Собрав всё, что можно унести, мужчина спешно покинул дом. Одетый в потёртую старую одежду и закутанный в изношенный плащ, он вновь начал красться вдоль зданий, прижимаясь к стенам. В его крови бурлил адреналин. Нужно срочно покинуть это место, но движения теперь замедляла ноша награбленного. Мужчина чувствовал, как тьма города тянет его обратно, будто стены шептали ему остаться, но верил, что за пределами этих мрачных улиц его ждёт свобода. Он мечтал о свежем воздухе и о жизни без чумы и голода.

Вокруг продолжал витать запах гнили и разложения.

Впереди виднелась главная площадь города – Дуомо. Секунда, и мужчина замер, а затем скользнул за угол дома. Напротив Миланского собора, теперь казавшегося каменным памятником некогда прекрасной жизни города, он заметил фигуры, закутанные в тёмные мантии и похожие на призраков, бесшумно перемещающихся среди человеческих останков, лежащих вокруг. Сборщики тел. Они работали с механическим спокойствием, собирая в повозки трупы, брошенные на площади, как напоминание о том, что когда-то здесь кипела жизнь. Вероятно, они были поглощены своей работой, но мужчина понимал: любое движение может привлечь их внимание.

Он прижался к стене, стараясь слиться с тенями, но не удержался и выглянул из укрытия. И тут его пульс участился.

Среди сборщиков тел он разглядел фигуру в чёрном плаще. На его голове, полностью скрывая лицо, была маска с длинным носом, напоминающим клюв птицы.

«Чумной доктор», как звали таких людей в народе, ходил по площади, тыча палкой в лежащие тела и раздавая команды.

Пот прошиб мужчину, и он решил: должен действовать. Огляделся, и взор упал на узкий переулок, который вёл к выходу из города. Он сделал глубокий вдох, стараясь подавить страх, и, восстановив самообладание, быстро шагнул, но в этот момент что-то предательски звякнуло в его мешке. Звук разлетелся в тишине, точно раскат грома, и мужчина увидел, как Чумной доктор резко обернулся, а в следующее мгновение направился в его сторону вместе с двумя сборщиками тел.

Фигура в маске приближалась, и мужчина почувствовал холод, продирающий его до костей. Чумной доктор с его зловещим обликом казался воплощением самой смерти. Его глаза, скрытые под маской, злобно светились сквозь стёкла в прорезях, и в них читалось безжалостное равнодушие к страданиям, которые он приносил. Каждый шаг доктора звучал смертным приговором, и мужчина, не в состоянии отвлечься от столь чудовищной картины, замер на месте.

Почему он не бежит? Почему не прячется, как делали другие, когда Чумной доктор появлялся на горизонте? Мужчина не мог понять. Вместо этого он стоял, прикованный на месте, и наблюдал за приближением жуткой фигуры.

Доктор остановился в паре шагов от него, и тишина, окутывавшая площадь, стала ещё более невыносимой. Дыхание мужчины стало поверхностным, а сердце колотилось в унисон с глухими ударами, раздававшимися в голове. Он не мог отвести глаз от маски, которая словно была не просто защитой, но и символом бездушия, царившего в этом городе.

Резким движением Чумной доктор поднял руку, и в ней блеснуло что-то металлическое – инструмент, созданный причинять боль, а в следующую секунду мужчина упал на холодный камень улицы, ощущая, как жизнь покидает его тело.

Глава 2. Наши дни. Москва. Среда. 20:30

Вечерний свет мягко освещал зал, наполненный элегантной публикой.

Молодой человек в строгом чёрном костюме, с аккуратно зачёсанными, слегка вьющимися волосами и уверенной осанкой, медленно двигался по помещению, держа в руке бокал красного вина. Его взгляд скользил по лицам гостей, пытаясь уловить атмосферу этого изысканного приёма. Сюда он пришёл на презентацию книги «Шумеры. Голос прошлого», принадлежащей перу профессора Игоря Сергеевича Вольского, археолога с мировым именем, чьи раскопки в Ираке в своё время наделали много шума. Молодой человек читал его статьи и мечтал когда-нибудь лично пожать учёному руку.

Алкоголь в бокале переливался, отражая свет, и мужчина наслаждался не только вкусом, но и безмятежным спокойствием вокруг. Каждый глоток напоминал ему о том, как важно ценить моменты, когда жизнь кажется особенно яркой, насыщенной и простой, неспешной.

Он заметил группу людей, обсуждающих последние публикации об археологических находках на Ближнем Востоке, и присоединился к разговору. Его уверенность и обаяние привлекли внимание собеседников, и вскоре он стал центром обсуждения. Мужчина делился своими мыслями о находках в области Древней Месопотамии и исторической значимости открытий, а в ответ получал искренние улыбки и одобрительные кивки. В этот момент он понял, что такие вечера – это не просто возможность приятно провести время, но и шанс вновь встретить единомышленников, обменяться идеями и вдохновением. С бокалом вина в руке и улыбкой на лице он продолжал наслаждаться атмосферой, погружаясь в мир науки и истории, по которому так скучал последние несколько лет.

– Простите, а я вас, кажется, знаю! – неожиданно сказал один из собеседников. – Вы писатель, верно? Филипп Смирнов?

– Да.

– О! Очень рад встрече! – рассмеялся полноватый мужчина с бородой. – Так вы не только писатель, но ещё и разбираетесь в истории?!

– Так сложилось. В прошлом я занимался научной деятельностью. Месопотамия – моя тема.

– Ну надо же!

Бородатый собеседник продолжил задавать вопросы о книгах и творческих планах, на которые Филипп отвечал уже менее охотно. В последнее время его всё больше тянуло к продолжению изучения мировой истории, к которой он питал особый трепет. Листая труды выдающихся учёных или старинные книги средневековых путешественников, Смирнов неизменно ощущал себя частью длинного пути, пройденного обществом в поисках ответов о жизни и верованиях ушедших империй. Наибольший интерес для Филиппа представляла область на Ближнем Востоке, расположенная в долине двух рек – Тигра и Евфрата, где на современных картах находился Ирак и северо-восточная Сирия, а в древности этот регион носил название Месопотамия. Там, в месте, считающимся колыбелью цивилизаций, некогда существовали великие культуры Шумеров и Аккада, а позднее Вавилонии. Изучению именно этих царств Смирнов планировал посвятить себя когда-то, окончив Институт стран Азии и Африки по профилю «история». Первые несколько лет после завершения учёбы молодой человек горел наукой, занимался публикацией профессиональных статей, работал в музее, помогая в исследованиях артефактов Междуречья, даже получил степень кандидата исторических наук и планировал идти на защиту докторской диссертации, однако не сложилось. Трагическая смерть родителей изменила его жизнь, и Смирнов бросил всё, что когда-то имело для него смысл. В попытках найти успокоение и новые жизненные ориентиры он пришёл в литературу, чувствуя себя в ней защищённым от тяжести и несправедливости внешнего мира. Возможно, так бы и продолжалось, ведь книги, вышедшие за последние шесть лет из-под пера Филиппа, стали бестселлерами, но случилось то, чего никто не мог ожидать. Несколько недель назад майор полиции Саблин, друг Смирнова, провёл расследование и выяснил обстоятельства смерти родителей писателя. Они были убиты. Такое открытие изменило всё. Обретя спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, Филипп вновь это потерял. Представить теперь, как сядет за ноутбук и в расслабленном состоянии начнёт писать, он больше не мог, даже несмотря на то, что почти все сюжеты являлись не выдумкой, а пережиты писателем лично, в путешествиях по разным странам в поисках загадочных артефактов древности. Ситуация усугублялась ещё и тем, что в убийстве подозревался Орден Янтарной Бездны, тайная преступная организация, занимающаяся поиском старинных реликвий. Майор Саблин давно пытался выследить членов этого Ордена, но безуспешно, хотя и располагал множеством улик и зацепок, – противник оказался хитрее. Филипп не страдал бы так, узнав правду о смерти родителей, если бы не личные обстоятельства: его отец являлся одним из членов этой организации, плюс Смирнов был знаком с женщиной по имени Альбина Романова, Седьмой Сестрой Ордена. Её образ цепко впечатался в мысли писателя, и даже невзирая на явное преступное прошлое, Филипп не мог её забыть.

Презентация книги началась. Профессор Вольский, седовласый мужчина с проницательным взглядом и тихим, но уверенным голосом, рассказывал о своей работе, о находках, перевернувших представления о шумерской культуре, о неразгаданных секретах прошлого, которые ещё предстоит раскрыть. Филипп слушал с наслаждением, ловя каждое слово.

– Ещё бокал? – рядом возник официант с подносом.

– Нет, благодарю.

– Вы Смирнов? – чуть наклонившись, поинтересовался вполголоса мужчина.

– Да.

– Вам просили передать, – с этими словами официант в форме обслуживающего персонала вечера вложил в руку Филиппа небольшой конверт без каких-либо знаков или надписей.

Удалившись, он оставил Смирнова в лёгком замешательстве.

Писатель отошёл в сторону и с любопытством открыл конверт, вытащив содержимое.

То, что находилось внутри, удивило.

Это была старая потёртая карта из колоды Таро.

Глава 3. Москва. Среда. 20:50

Филипп покрутил карту в руках, рассматривая её. Картинка была упакована в мультифору, пластиковый прозрачный канцелярский конверт для хранения и защиты документов, какие обычно используют в офисах. Это показалось писателю логичным, ведь карта выглядела старинной, рисунок потёртый, уголки замяты. Но кто передал ему столь странный предмет и зачем?

Смирнов посмотрел по сторонам в надежде увидеть кого-нибудь, кто мог быть неизвестным посланником. Его взгляд скользнул по лицам гостей, увлечённо слушавших профессора, и ничего необычного не привлекло внимания.

Писатель заметил официанта, передавшего странную посылку, и направился в его сторону.

– Простите, – обратился он к молодому человеку, – не подскажете, кто дал вам это? – Филипп потряс конвертом.

Официант мельком глянул на писателя, а затем произнёс: «В соседнем зале», после чего скрылся в толпе.

Отыскав проход в смежное помещение, писатель зашёл в комнату, где гостей оказалось меньше, и сразу увидел мужчину среднего роста, стоявшего, прислонившись к порталу декоративного камина. Он обратил на себя внимание писателя, так как держал в руках книгу с названием «Золотой Лабиринт», автором которой являлся Филипп. Парень был молод, полноват, с тёмными волосами до плеч, а часть из них завязана на затылке наподобие японской причёски «сохацу». Он смотрел на Смирнова, улыбаясь.

– Привет. Это вы мне передали? – Филипп вытащил из конверта карту Таро.

– Ага, – весело ответил парень.

– И могу я узнать, с какой целью?

– Вы же Смирнов?

– Да.

– Значит, это для вас.

– И что, по-вашему, я должен с этим делать?

– Разгадать тайну, – парень продолжал улыбаться. Его лицо было широким, загорелым, глаза карие, немного узкие, и в целом его внешность чем-то напоминала людей азиатской расы.

– Так, – писатель резким движением приложил конверт к груди молодого человека, – забирайте вашу тайну. Не знаю, что вы придумали, но давайте без меня.

Парень перехватил рукой конверт, а Филипп, развернувшись, направился в сторону, подальше от странного субъекта.

– Стойте! – окликнул его парень. – Даже не хотите узнать? Я думал, вы любите древние загадки?

Писатель остановился, а затем обернулся.

– В каком смысле? – не то чтобы он заинтересовался словами неизвестного, однако любопытство взяло верх.

– Ну как? Ваши романы… – молодой человек потряс книгой Смирнова. – Я их все прочитал. Вы мастер раскручивать всякие таинственные истории!

Филипп подошёл к собеседнику.

– Спасибо, конечно, но это всего лишь книги. Художественный вымысел. Надеюсь, вы это понимаете?

– О, я бы так не сказал! Ха-ха-ха! – рассмеялся парень. – Я-то уж точно знаю, что всё написанное не вымысел! Все истории вы пережили лично!

Смирнов глянул по сторонам, словно пытаясь удостовериться: их разговор никто не слышит. Почему-то этот странный, но обаятельный молодой мужчина был уверен, что сюжеты книг Смирнова имеют под собой скрытую подоплёку реальных событий. А это, само собой, правда.

– И с чего вы так решили?

– Я умный, – вновь хохотнул молодой человек. – О, кстати, прошу прощения за свои манеры! Я не представился. Меня зовут МаксимусПро, – он театрально поклонился.

– МаксимусПро? – повторил Филипп.

– Ага.

– Простите, а нормальное имя у вас есть?

Мужчина наклонил голову набок, с укором глядя на Смирнова.

– Ну, если уж вам так интересно, то Максим, но можете называть меня Макс.

– Уже лучше.

– Я журналист, м-м-м… Точнее, раньше им был. Теперь веду свой блог в интернете. МаксимусПро – это мой псевдоним в сети. Но ещё я неплохо разбираюсь в программировании, физике, интересуюсь квантовой механикой, – с гордостью произнёс Макс.

– И о чём же ваш блог?

– Расследую необычные события, необъяснимые явления, а также всякие загадки в области истории. От нас многое скрывают. Церковь, правительство, учёные. Да. Моя миссия – открыть глаза обществу!

– Ясно. Теории заговоров.

Макс снова весело рассмеялся.

– Да, так это называют те, кто не хочет верить в существование скрытых процессов вокруг нас.

– А вы, значит, верите?

– Конечно! Сопоставляя некоторые события, аномалии, дичайшие совпадения в истории развития нашей цивилизации, начинаешь понимать, что ряд фактов просто-напросто кем-то вычеркнут из хронологии, скрыт! Я написал программу, анализирующую несостыковки и выявляющую альтернативные векторы развития. Хотя вам-то всё это рассказывать, думаю, не имеет смысла. Вы побольше меня знаете о загадках древности, ведь так?

– Я повторяю, я…

– Да, да, – перебил Филиппа Макс, – уже слышал. Вы писатель, и всё в ваших книгах – художественный вымысел. Ну да. Ага. Мне только не рассказывайте! Такие детали, подробности, тонкости описания, а главное – сюжет и реликвии, которые фигурируют в романах, не-е-ет! Вы такое бы не придумали! Я, само собой, погуглил артефакты, упомянутые в книгах. Признайтесь уже, Смирнов, вы были там, везде, и сами видели все чудеса воочию! Я сначала тоже думал, что у вас просто шикарное воображение, но когда закралась мысль о реальности вами описанного, то большого труда не стоило это проверить!

Филипп взял парня за локоть и повёл его в сторону выхода.

– Не понимаю, что вы хотите мне сказать.

Они вышли в холл здания, где находился гардероб и двери на улицу.

– Как и говорил: у меня много талантов, – Макс вложил конверт с картой Таро в книгу. – Я взломал базу данных таможни и нашёл там сведения о вашем посещении Египта, Индии, Германии, Ливана, Армении… могу и дальше перечислять, но, полагаю, и так всё ясно. Вы были везде, где проходили описанные вами события.

– Всё верно. Чтобы создать реалистичную картину, я посещал многие места. Тут ничего удивительного.

– Да, так-то оно так, но я не поленился и проверил полицейские сводки города Дрездена. Во время вашего там пребывания мужчина упал с колокольни одного из местных соборов¹. Именно это вы описывали в книге. А ещё год назад по телеку был сюжет об обнаружении затонувшего дворца у берегов Йемена². Что скажете? Не его ли вы нашли в Красном море, как писали в книге?

Филипп смотрел на Макса, соображая, как реагировать. С одной стороны, он обрадовался, ведь кто-то настолько заинтересовался его творчеством, что даже нашёл доказательства реальности книжных историй. С другой стороны, в писателе шевелилось неприятное чувство беспокойства. Смирнов никогда не хотел обнародовать факт нахождения древнего шумерского лабиринта или египетской изумрудной скрижали, а уж тем более существования Ноева ковчега, догадываясь, какую встряску это может вызвать для общества. Его вполне устраивало быть писателем и делиться пережитым через свои произведения.

– Хорошо, – сказал он, – допустим, всё так и я многое почерпнул из личного опыта. Не всё, конечно, но доля правды во всех сюжетах есть. И что?

– А то, что у меня для вас бомбическая тема! – с воодушевлением сообщил Макс.

Филипп слегка поморщился. Его нервировали неологизмы, употребляемые молодым человеком, и слышать их в большом количестве за вечер стало слегка неприятно. Но он понимал: без новых слов язык не может развиваться, и такой процесс вполне закономерен.

– Какая тема? Карты Таро? – усмехнулся писатель. – Будем гадать на будущее?

– Не-не-не! Гораздо круче! Если вы готовы меня выслушать, я всё расскажу!

Вечер на презентации казался уже и так испорчен, и Филипп согласился.

Глава 4. Москва. Среда. 21:15

В уютном кафе, наполненном мягким светом и ароматом свежезаваренного кофе, за столиком у окна сидели двое мужчин. Один из них, постарше, в тёмном элегантном костюме, задумчиво смотрел на собеседника в синем замшевом пиджаке, надетом на светлую футболку. На столе перед ними стояли две чашки кофе и тарелка с печеньем.

– Ну, так и что вы хотели рассказать? – спросил Филипп.

– Да, э-э-э… даже не знаю, с чего начать, хм, – улыбнулся Макс, отбрасывая с плеча прядь волос. – Весь день сегодня репетировал, а теперь потерялся. Ладно. Короче. Всё началось пару недель назад. Мне нужна была новая история для блога. Что-то мощное, интригующее, понимаете? Надо зацепить аудиторию, привлечь подписчиков, лайки получить, ну, всё такое.

Смирнов вяло кивнул, делая глоток кофе из чашки.

– Так вот. Обычно я зависаю на всяких форумах, где обсуждают, как вы сказали, теории заговоров, но на самом деле это конспирология, как бы иные трактовки известных событий. Там можно урвать интересный сюжет, а потом покопаться в интернете и развить его в статью для блога. Но в последнее время ничего сто́ящего я не находил, поэтому решил прошвырнуться по букинистическим лавкам, в них тоже, бывает, натыкаешься на какие-нибудь антикварные карты или средневековые рукописи оккультистов, всякое такое. В общем, и этот мой поход ни к чему не привёл. Тупик. Творческий кризис, как говорят, – Макс рассмеялся, но, заметив, что Филипп не улыбнулся, сделал серьёзное лицо. – И тогда меня занесло в магазин эзотерических товаров.

– Эзотерических?

– Ага. Шёл мимо, и тут – бац! – магазин «Мистический уголок». Думаю, надо зайти.

– И что вы там планировали найти?

– Ровным счётом ничего! Просто потянуло. И, как потом выяснилось, не зря! Значит, захожу я туда, и ко мне навстречу идёт женщина. Оказалась, она хозяйка магазина и гадалка.

– Боже, – вздохнул Филипп, переводя взгляд в окно, но затем вновь посмотрев на собеседника. – Только не говорите, она вам нагадала нашу встречу?

– Нет, хотя, конечно, это был бы интересный поворот. Мы с ней разговорились, и я спросил, нет ли у неё в магазине чего-нибудь загадочного, старинного, такого, из чего получилась бы тайна для моих подписчиков. И что вы думаете? – выжидающе спросил Макс.

– Теряюсь в догадках.

– Она принесла мне колоду Таро!

Макс взял книгу, вытащил вложенный в неё конверт и извлёк карту.

– Поначалу я не особо обрадовался, так как не понимал, что мне делать с колодой. Выглядела она потрёпанной, явно редкая, ну а дальше? – он пожал плечами. – Гадалка сказала, карты очень древние, сама она их купила в Италии, на какой-то барахолке, но использовать их по назначению нельзя, поэтому продаёт. Сумму она за них запросила немалую, надо заметить, но… Задний ход я никогда не даю! Придя с покупкой домой, я сразу же бросился искать в интернете инфу про колоду, даже отсканировал картинки, но увы. Ничего не нашёл.

– Возможно, карты были изготовлены на заказ и не имеют исторической ценности, – предположил Филипп. Он мало знал про Таро, но как-то читал, что некоторые колоды выставлены в музеях, так как иллюстрации на картах выполняли известные художники эпохи Возрождения.

– Да, и другой на моём бы месте бросил затею с поисками, но… ха! Только не МаксимусПро! Расследование загадок – это моя страсть! Я сразу смекнул: тут явно есть какая-то тайна. Можете назвать это интуицией, чутьём, как угодно, но я принялся рассматривать неожиданную покупку, – парень достал из кармана пиджака бархатный мешочек и извлёк из него колоду. Все картинки, как и та, что лежала перед Смирновым, были обёрнуты в мультифору.

Филипп выпрямился на стуле и наклонился ближе, рассматривая карты, которые Макс раскладывал на столе. Внезапно писатель почувствовал интерес, вызванный скорее древностью реликвии, нежели рассказом собеседника.

Каждый рисунок, хоть и потёртый, был уникален: яркий, местами мрачный, но притягивающий взгляд, с изысканными деталями, в которых явно прослеживался стиль мастеров эпохи Возрождения. Филипп останавливался на каждом из них, пытаясь уловить, какие послания могут нести образы. «Смерть», «Башня», «Звезда» – названия карт, знакомые Филипу, зазвучали в голове, как заклинания, способные открыть двери в далёкий мир Средневековья. Писатель задумался о том, как много людей, должно быть, искали ответы на свои вопросы, обращаясь к этим картам, и в его сознании возникли портреты знати, когда-то державшей колоду в руках, ища утешение или предсказание.

Картинок на столе появилось двадцать две, и, когда Макс закончил расклад, все они причудливо заиграли разными красками в свете лампы, висевшей над столом.

– Карт не так много, – заметил писатель, продолжая всматриваться в каждую картинку.

– Точно! Это первое, на что я обратил внимание! В колоде Таро, по классике, их должно быть семьдесят восемь: двадцать два старших так называемых арканов и пятьдесят шесть младших.

– Старшие арканы с картинками?

– Ага.

– То есть это неполная колода? Здесь только старшие карты.

– Именно! Но, как я понял, для гадания используются как раз картинки. Младшие арканы нужны для игры.

– Ясно. Ну, значит, это гадальная колода.

– Верно, – хитро произнёс Макс, – но вот в чём странность. Карты Таро появились, как считается, в пятнадцатом веке, в Италии. Грубо говоря, их там и придумали. Но в то время никто не использовал их для гадания. Это была чисто карточная игра. Таро как инструмент предсказания будущего начали использовать гораздо позже, в восемнадцатом веке.

– То есть эта колода для гадания, но не восемнадцатого века?

– Да, да!

– Но, возможно, вторая часть с младшими арканами просто потеряна.

– Такое не исключено. Но, подождите, основное, что я вам хотел показать, впереди!

Глава 5. Москва. Среда. 21:45

– Вот, – Макс ткнул пальцем в одну из карт. На сером фоне там был изображён старец в просторном тёмном балахоне с поднятой рукой, держащей магический жезл, от которого исходили светлые лучи, а вокруг пояса мужчины виднелись две змеи, кусающие друг друга за хвост.

– Маг, – догадался Филипп.

– Ага, – Макс перевернул карту, открывая взору писателя обратную сторону, где на «рубашке» находился рисунок тёмно-коричневых оттенков из переплетённых линий, образуя красивый узор, напоминающий восточные мотивы.

– И?

– Присмотритесь.

Смирнов взял карту в руки, разглядывая орнамент из ритмически упорядоченных элементов.

– Что вы видите?

– Похоже на какие-то арабески. Хм. Может, даже геометрические фигуры, симметричные завитки, и…

– И? – с ожиданием спросил Макс.

– Тут, в углу, как будто число, – неуверенно продолжил Филипп, поднося карту ближе к лицу.

– Какое?

– Единица.

– Yes! – воскликнул Макс, почему-то на английском. – А теперь смотрите дальше, – он взял ещё одну карту, где на троне из камня, украшенного бараньими головами, сидел мужчина в окружении гор и красного неба на заднем фоне. – Это Император, – парень протянул её Филиппу.

Писатель, уже зная, что надо искать, быстро заскользил взглядом по обложке.

– Число четыре.

Макс кивнул, передавая следующую карту с изображением человека в необычной и яркой одежде, держащего в руке розу. На плечо у него была закинута палка, с которой свисал мешок, вышитый символами. Он глядел в небо, шагая к обрыву, от чего его безуспешно пыталась удержать собачонка.

– Шут, – сказал Филипп, – и число двадцать два.

– Прекрасно. Идём дальше, – Макс выдал ещё карту. На лицевой стороне, в середине, было изображено колесо, украшенное письменами.

– Не знаю названия.

– Колесо Судьбы.

– Да, точно. И тут… – писатель чуть дольше рассматривал узоры оборотной стороны, – число десять и надпись «due volte».

– Это на итальянском. Я перевёл. Означает «дважды».

Филипп взял в руки новую карту с рисунком огромного хвостатого дьявола с крыльями, между его рогов виднелась перевёрнутая пентаграмма, а в руке факел. Он сидел на камне, к которому были прикованы мужчина и женщина.

– Дьявол, – быстро догадался писатель. – Тут число пятнадцать и снова надписи: «palla» и «quadrato».

– Круг и квадрат, – подсказал перевод Макс.

Филипп посмотрел на парня, ожидая следующую карту.

– Это всё, – видя вопрос в глазах Смирнова, сообщил тот.

– Всё? А остальные карты?

– В том то и дело, на других нет ни чисел, ни надписей.

Филипп откинулся на спинку стула, глядя на разложенную на столе колоду.

– То есть нашлось пять карт, на которых нанесены числа, а на двух из них ещё и слова. На остальных ничего такого нет.

– Ага, – радостно кивнул Макс.

– И что это значит?

– Вот и не знаю, но интересно! Вам так не кажется?

– Слушай, давай на «ты», а то я чувствую себя стариком каким-то.

– Замётано!

– Так, – Филипп вдруг ощутил появившийся интерес к истории нового знакомого. До этого момента ему казалось тратой времени находиться с Максом и слушать его рассказ. Карты Таро хоть и были чем-то загадочным и мистическим, но феномен их возникновения никогда не вызывал в писателе любопытства. Однако сейчас, глядя на старинную колоду карт и узнав о странных надписях на их оборотной стороне, писатель осознал, что тема начала выглядеть всё увлекательней.

– Получается, на часть карт кем-то нанесены числа и слова, – сказал он. – И твой вопрос – зачем?

– Именно! – обрадовался Макс, заметив азарт в глазах писателя. – Я начал крутить цифры в голове, должны же они что-то значить?! Запустил даже программу в компе, хотел найти логику. Может, последовательность имеет смысл или сумма чисел. Но ничего! Ничего существенного или говорящего о причине их расположения на данных конкретных картах не обнаружил. Слова тоже не вяжутся ни с цифрами, ни с картинками. И тогда мне пришла в голову идея о тебе. Ты сможешь помочь! В твоих книгах были задачки и покруче.

Филипп вздохнул.

– Да, но там были загадки в области истории, в чём я разбираюсь. А тут… Тут другое. Может, связанное с игрой Таро или даже с гаданием. Чёрт возьми, понятия не имею, с чего начать!

– Слушай, я уверен, ты поймёшь! Вместе мы разберёмся! Давай, будет круто!

– Хм. Честно скажу, область не моя. Я ничего не знаю про Таро, про историю их создания, да и вообще, искусство мне не близко. А здесь может быть что угодно – от связи с автором картинок на картах до средневекового оккультизма!

– Но ты же разбираешься в тайных обществах! Возможно, тут как раз есть связь!

– Нет, нет! Суть создания обществ, их идеи и то, как они могли использовать Таро, – не одно и то же, понимаешь? Это так же, как сравнивать чай, то есть растение, и чайные церемонии.

– Но можно же подумать! Вдруг придёт какая-то идея?

– Да, подумать точно можно.

– Отлично!

– Однако я ничего не обещаю.

– Хорошо, хорошо! Я рад уже и тому, что ты согласился меня выслушать.

Филипп поднялся с места.

– Будем тогда на связи.

– Лады! Спасибо!

– Пока не за что.

– Очень рад знакомству!

– Я тоже, – писатель пожал на прощание руку Максима и покинул кафе.

Глава 6. Италия. Милан. 1576 год

В тусклом свете факела, пляшущем на стенах заброшенного амбара, фигура в чёрном плаще и маске, напоминающей клюв птицы, склонилась над грудой награбленного. Чумной доктор, воплощение смерти и отчаяния, неспешно перебирал трофеи, собранные с тел тех, кто пал жертвой чумы и его собственных рук.

Здесь, в этом мрачном логове, где воздух был пропитан запахом тления и страха, лежали свидетельства человеческой жадности и трагедии. Золотые перстни, сверкавшие в свете факела, когда-то украшали пальцы богатых горожан, теперь безмолвно напоминали об их безвременной кончине. Серебряные цепочки, недавно обвивавшие шеи кокетливых дам, тускло блестели, отражая безразличие смерти. Мешочки с монетами, туго набитые звонким металлом, лежали рядом, как безмолвные свидетели алчности и тщетности земных богатств.

Доктор, не испытывая ни малейшего сострадания, рассматривал добычу. Его длинные, тонкие пальцы, облачённые в перчатки, перебирали драгоценности, оценивая их стоимость. В его глазах, скрытых за тёмными стёклами маски, не отражалось ни сожаления, ни радости. Только расчёт и безразличие.

Рядом с награбленным лежали и другие предметы: выцветшие амулеты, призванные защитить от болезни, но оказавшиеся бессильными; сломанные кресты, символы веры, покинувшие своих владельцев в час смертельной нужды; истёртые молитвенники, страницы которых исписаны мольбами о спасении, оставшимися без ответа.

В стороне, в тени, лежали инструменты, ими доктор пользовался, чтобы облегчить страдания больных, а на самом деле – ускорить их смерть. Скальпель, иглы, банки для кровопускания – все они были покрыты засохшей кровью, свидетельствуя о проделанной работе.

Чумной доктор поднял с земли небольшой медальон, украшенный изображением святого. Он повертел его в руках, рассматривая. Затем небрежно бросил его обратно в кучу. Для него не было ни святого, ни грешного, ни богатого, ни бедного. Есть лишь чума, смерть и он, их безжалостный слуга.

Его взгляд упал на шкатулку из дерева. Доктор забрал её сегодня на площади Дуомо у какого-то мародёра, которого пришлось убить, ведь тот слонялся по улицам и мог быть заражён. Кровь, ещё не успевшая высохнуть на брусчатке, теперь смывалась дождём, но в памяти доктора отчётливо стояло лицо жертвы – испуганное, полное мольбы. Но он не испытывал ни сожаления, ни триумфа. Лишь холодное, профессиональное удовлетворение от сделанной работы. Шкатулка же оказалась невероятно хороша: лаковая, с резьбой, тяжёлая. Доктор открыл её. Внутри лежали карты. Он взял их в руки, ставя шкатулку на каменный пол. Шут, Колесница, Башня, Дьявол, Смерть.

Смерть. В этой карте он увидел не просто изображение, а отражение мира, в котором жил, – мира, поражённого болезнью, страхом и насилием.

Вздохнув, доктор положил колоду обратно в шкатулку, поднял факел и направился к выходу из амбара. Его работа ещё не была закончена. Чума продолжала свирепствовать, и ему предстояло собрать больше трофеев, больше жизней. И в этом безжалостном цикле смерти и разграбления он находил призвание, власть, свою абсолютную, леденящую душу свободу.

Глава 7. Москва. Четверг. 09:30

Летнее утро наполняло городской воздух свежестью и лёгкостью. Солнце, поднимаясь над горизонтом, мягко освещало улицы, придавая им золотистый оттенок, а ветерок нёс ароматы цветущих деревьев и свежескошенной травы. На улицах виднелись прохожие: кто-то спешил на работу, кто-то наслаждался безмятежной прогулкой, и появлялось чувство, что подобное утро в городе – это время, когда всё кажется возможным, мир вокруг наполнен надеждой и новой энергией, а каждый вдох приносит ощущение радостной свободы, и хочется продлить этот момент как можно дольше.

Филипп ехал за рулём автомобиля, внимательно глядя на дорогу. В его голове проносились воспоминания, подобно кадрам из просмотренного кино.

Вот он несколько недель назад обнаруживает старый снимок матери в Даурии и начинает выяснять, по каким причинам она отправилась туда десять лет назад. Затем он уже с майором Саблиным едет в ту самую Даурию, в Забайкалье, чтобы установить обнаружившуюся связь пребывания матери в столь отдалённом регионе и полицейского расследования. А вот они на берегу озера Байкал выслеживают опасного преступника. Следом побежали воспоминания, как он с Саблиным находит остатки древних сооружений на мысе Рытый и ключ с непонятными иероглифами³.

Смирнов глянул на своё отражение в зеркале заднего вида, и новый поток картинок из недавнего прошлого захлестнул его.

Он уже в Москве, пытается разгадать тайну иероглифов на ключе, но узнаёт, что смерть родителей десять лет назад не несчастный случай, они были убиты. Филипп тяжело вздохнул. Он словно вновь ощутил ту боль, которую испытал, когда Саблин сообщал ему подробности убийства матери и отца. А потом вдруг мысленно перенёсся в Китай. Там, вместе с краеведом из Даурии – Мироном Дубровым – и его дочерью Яной он наконец выяснил, что скрывал старинный ключ, нашёл сокровищницу монголов, а вместе с ней и правду о своём рождении. Его биологическим отцом оказался не тот человек, которого Филипп все эти годы считал родным, а Мирон. Но обретя отца, он вновь его потерял. Краевед не выбрался из сокровищницы, погибнув там от яда, попавшего в его организм⁴.

Смирнов смотрел на дорогу впереди, на людей вокруг, на мир, и понимал: прошлое – это не просто набор воспоминаний, а часть его самого, сделавшая его тем, кто он есть сейчас.

Писатель проезжал мимо знакомых мест, когда-то важных для него. Каждое здание, каждая улица напоминали о чём-то значимом. Эти места, подобно хранителям воспоминаний, вызывали невольную улыбку на его лице и лёгкую грусть. Время неумолимо, и на личном опыте он испытал, что некоторые моменты уже никогда не повторятся.

В груди защемило, и Филипп ощутил благодарность. За улыбку, за встречу, за людей, находившихся рядом в радостные или трудные времена. Именно они помогли ему стать сильнее, мудрее, научили ценить моменты счастья и преодолевать трудности.

При торможении на светофоре размышления писателя плавно перетекли от прошлого к настоящему.

Вернувшись из Китая, всё ещё потрясённый открытием о том, кто его отец и что у него теперь есть сестра, Филипп пытался связаться с Саблиным и поделиться с ним пережитыми событиями. Но следователь исчез: не отвечал на звонки, не появлялся дома, а вскоре писатель узнал, что майор арестован по подозрению в убийстве и находится в следственном изоляторе. Об этом Смирнову сообщила старший лейтенант Динара Максимова, к которой обратился писатель, обеспокоенный пропажей Саблина. В случившееся было сложно поверить! И теперь Филипп спешил на встречу с другом, организованную Максимовой.

Глава 8. Москва. Четверг. 10:40

В сером коридоре следственного изолятора царила тишина, нарушаемая лишь редкими скрипами дверей. Смирнов, одетый в простую льняную синюю рубашку и джинсы, нервно поглядывал на часы. Время тянулось медленно, как будто само пространство вокруг него было пропитано безысходностью и мрачностью места, где он ожидал встречи с Максимовой.

Старший лейтенант обещала появиться уже пятнадцать минут назад, но её всё не было. Филипп стоял на проходной, где они договорились о встрече. Охранник за стеклом пункта досмотра недобро поглядывал на Смирнова. Здесь, в этих мрачных стенах, теперь находился его друг, Алексей Саблин, майор полиции.

Писатель знал, что следователь тут по какой-то дикой случайности. Обвинение в убийстве стало настоящим ударом для Филиппа, ведь Саблин всегда был человеком справедливости, приверженцем закона и системы. Но теперь эта система обернулась против него.

Когда железная дверь, ведущая внутрь следственного изолятора, открылась и появилась Максимова, Филипп ощутил тяжесть.

– Проходи. Паспорт оставь на охране, – попросила старший лейтенант, обращаясь к Смирнову.

Они не спеша пошли по длинным, тускло освещённым коридорам. Стены, окрашенные в серый цвет, смотрелись холодными и безжизненными, а звуки шагов эхом раздавались в пустоте.

Смирнов разволновался. Сегодня он шёл на встречу с другом, несправедливо осуждённым за преступление. Сердце Филиппа сжималось при мысли о том, как легко судьба может обернуться против человека и как просто можно потерять всё. Писатель вспомнил их разговоры с Саблиным, смех и шутки, приключения, пережитые вместе, которые теперь казались такими далёкими.

Приближаясь к комнате для свиданий, Филипп почувствовал, как волнение нарастает. Его друг нуждается в поддержке, в том, чтобы кто-то верил в его невиновность. Мужчина глубоко вздохнул, стараясь успокоить себя. Его приход может стать для Саблина лучиком надежды в этом мрачном месте.

Когда дверь открылась, он увидел знакомое лицо, иссечённое переживаниями, но всё ещё полное духа. Их взгляды встретились, и в этот момент между ними возникла невидимая связь, которая говорила больше, чем слова.

– Двадцать минут, – сообщила Максимова, закрывая дверь.

Филипп сел за стол напротив Саблина.

– Привет, – произнёс он, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

– Привет, Филипп.

– Как ты?

– Знаешь, иногда кажется, время здесь остановилось. Каждый день похож на предыдущий, и вообще непонятно, когда это закончится. Но я держусь. Ты пришёл – это уже что-то.

– Дина мне всё рассказала.

– Хорошо.

– Я верю в тебя, – произнёс Филипп, стараясь говорить бодро. – Мы с тобой пережили столько всего, и я уверен: ты не делал того, в чём тебя обвиняют.

Он заметил, как глаза друга слегка заблестели, и это дало ему надежду. Возможно, его слова действительно могли хоть немного облегчить бремя, которое тот нёс на своих плечах.

– Мы найдём способ доказать твою невиновность. Я буду рядом, пока не добьёмся справедливости, – добавил Смирнов, но обещания здесь звучали пусто. Однако он также осознавал, что поддержка и вера могут стать тем самым топливом, которое поможет Саблину выстоять.

– Меня подставили.

Писатель кивнул, понимая, слова следователя – это не просто попытка оправдаться. Он знаком с майором слишком долго, чтобы сомневаться в его невиновности. Но как помочь? Как доказать, что человек, посвятивший свою жизнь служению закону, стал жертвой системы, которую он сам защищал?

– Как тебе помочь? Уверен, у тебя уже есть план.

– Есть, да. Ты должен отыскать Романову.

– Романову?

– Она единственная, кто сможет подтвердить мою невиновность.

– Максимова упоминала, что у Альбины якобы была какая-то видеозапись.

– Да. На ней должна быть женщина, проникшая в мою квартиру и забравшая волосы с расчёски и ботинки. Они сейчас главные улики.

– Хорошо, – Филипп задумался на секунду, – но найти Альбину… хм… Дело такое, непростое.

– Иного пути нет. Шульц просмотрел ещё раз все улики. Они против меня.

– Но Максимова ещё говорила о парке, где ты встречался с Романовой. Там нашли много крови. Она женская. Это может быть доказательством присутствия там Альбины.

– Всё верно. Однако её ДНК нет в базах данных. Присутствие в парке Романовой в вечер моего ареста, а не другой женщины, известно лишь с моих слов.

– Ясно. Ладно. Я что-нибудь придумаю.

– Вот, возьми, – следователь протянул писателю несколько блокнотных листов.

– Что это?

– Здесь всё, что я смог вспомнить про Романову, про Орден и все расследования, связанные с ним. Может помочь.

– Отлично! Я изучу.

Саблин улыбнулся.

– Спасибо тебе! Но я пойму, само собой, если ничего не получится. Мы с тобой не раз пытались найти этот чёртов Орден и Романову, поэтому… Возможно, ничего не получится.

– Я тебя вытащу.

Следователь посмотрел на Филиппа с благодарностью.

– У тебя-то как дела? Всё нормально?

Смирнов отмахнулся.

– Потом расскажу. Сядем в баре, как всё закончится.

– Договорились, – майор кивнул.

В комнату зашла Максимова.

– Время вышло, Филипп. Пора.

– Спасибо, Дин, – сказал ей Саблин.

Максимова улыбнулась.

– Скоро увидимся, – пообещал писатель и вышел в коридор.

«Я сделаю всё, что в моих силах», – крутилось в голове Смирнова, словно это придавало ему уверенности. Он знал: задача будет сложной, почти невыполнимой, но отступать было нельзя. Саблин на него рассчитывает, и это значит, во что бы то ни стало надо найти Романову.

Глава 9. Москва. Четверг. 18:10

Вечерний город окутала приятная прохлада, когда Филипп, припарковав старенький автомобиль у подъезда дома на севере Москвы, вышел из машины.

Покинув следственный изолятор утром, он вернулся к себе, где внезапно его осенила идея. Самому ему найти Романову будет сложно, даже имея записи Саблина, поэтому нужен помощник, тот, кто сможет отследить Альбину через интернет, отыскать следы в базах данных, на камерах наблюдения, сопоставить и проанализировать её появления в разных местах. И такой человек пришёл на ум.

Смирнов направился к подъезду многоэтажного дома, позвонил в домофон и, дождавшись, когда дверь откроется, зашёл внутрь. Вокруг царила полутьма, и только тусклый свет ламп освещал лестницу. Писатель поднялся на третий этаж и постучал в дверь. Через несколько мгновений она открылась, и перед ним появился Максим. На этот раз длинные волосы блогера были собраны в пучок на затылке, и парень выглядел как персонаж из японских фильмов.

– Заходи, – кивнул он, отступая в сторону. – Я тебя ждал. Рад, что ты позвонил.

Филипп вошёл и закрыл за собой дверь.

Квартира любителя конспирологии оказалась однокомнатной и была освещена тусклым светом нескольких настольных ламп, бросавших мягкие тени на стены, увешанные постерами с изображениями кадров из известных фантастических блокбастеров.

На столе, заваленном проводами и различными гаджетами, стоял мощный компьютер с несколькими мониторами, на которых мигали строки кода и графики.

В углу виднелась полка с книгами по программированию, кибербезопасности, философии технологий и квантовой физики. Рядом стояли фигурки каких-то мультипликационных героев-роботов, видимо, представлявших коллекцию.

На кухне, отделённой от основной комнаты барной стойкой, стояла чашка с недопитым кофе и несколько упаковок с чипсами. У окна был небольшой холодильник, на котором приклеены стикеры с напоминаниями и забавными рисунками. Писатель улыбнулся, представляя, как Макс проводит долгие часы за работой, иногда отвлекаясь на перекус.

Филипп медленно осмотрелся, погружаясь в атмосферу этого необычного пространства. Он чувствовал, как его мысли о необходимости помочь Саблину начинают ускользать, уступая место любопытству. Каждый предмет в комнате словно рассказывал свою историю, и мужчина не мог не задуматься о том, сколько времени Максим провёл здесь, за компьютером, исследуя, читая и, возможно, даже мечтая.

Смирнов подошёл к одному из мониторов, на котором отображалась строка кода, и хотя он не был программистом, его привлекла красота цифрового искусства. Логика и порядок, скрытые за кажущейся хаотичностью, напоминали ему о том, как важно уметь видеть структуру в беспорядке.

– Ну так? Ты в деле? – спросил Макс, усаживаясь на большое кожаное кресло перед мониторами.

– Я в деле.

– Супер! – парень хлопнул ладонями о колени, заулыбавшись. – Появились идеи, что могут означать числа на картах?

– Пока нет. Перед тем как мы продолжим обсуждать твою загадку, я хотел бы обговорить один момент.

– Да? И какой?

Филипп придвинул ближе к Максу стул, стоявший у стены, и сел.

– Я помогу тебе с Таро, если ты поможешь мне.

– Звучит, как сделка.

– Так и есть.

– И в чём же я должен тебе помочь?

– Мне нужно найти одного человека. Как я понимаю, у тебя достаточно для этого ресурсов, – писатель кивнул на мониторы.

– Хо-хо-хо! Как загадочно! – рассмеялся Макс. – Что за человек? Как звать? – он развернулся на стуле к компьютеру, начав щёлкать мышкой. На экране одного из мониторов замелькали таблицы.

– Это женщина. Её зовут Альбина Романова.

– Женщина?! – присвистнул блогер. – Всё интереснее! Люблю романтические драмы!

– Это не то, о чём ты подумал.

– Да неужели! – Макс повернулся к писателю. – Давай, мне нужны подробности.

– Детали не важны. Просто найди её.

– Послушай. Так не пойдёт. Либо честность, либо я пас. Мне надо знать всё! Явки, пароли, как говорится. Иначе ничего не выйдет.

Филипп вздохнул. Рассказывать об Ордене Янтарной Бездны представлялось неправильным, ведь с парнем он только познакомился и пока не вполне ему доверял, однако понимал, что любая мелочь может помочь и вывести на Романову. К тому же внезапно пришло на ум: тема тайной организации может, как никого, заинтересовать Максима, и это поспособствует в достижении цели.

– Хорошо. Но история длинная.

– Обожаю такие! Стоп! Тогда нам нужен кофе! – парень вскочил с места и быстро метнулся в кухню, включая там кофеварку.

Глава 10. Москва. Четверг. 19:45

Одной чашкой кофе дело не обошлось.

Пока Филипп рассказывал об Ордене, Мастере Бездны, Романовой и Саблине, не опуская деталей, связывающих их с поисками древних реликвий, в которые сам был вовлечён, Макс успел заказать пиццу и съесть почти бо́льшую её часть. Он с жадным интересом слушал рассказчика, а его глаза блестели от любопытства и радости. Периодически он прерывал писателя, вспоминая сюжеты его книг и уточняя, не об этом ли идёт речь, и каждый раз, не сдерживая эмоций, восклицал: «Я знал, знал, что ты это не придумал, а так и было!»

Когда Филипп перешёл к событиям с арестом следователя, лицо Максима стало серьёзным. Он встал и начал нервно шагать по комнате, сжимая и разжимая в руках маленький резиновый мячик. Казалось, его мысли стремительно метались.

Закончив говорить, Смирнов достал из кармана листы из блокнота, переданные ему Саблиным.

– Вот, здесь Алексей записал всё, что ему известно об Ордене.

Макс, пропустив эту реплику мимо ушей, сел обратно в кресло.

– Обалдеть! – с улыбкой произнёс он. – То есть в нашем городе есть настоящая тайная организация, называющая себя Орденом Янтарной Бездны? И глава его – Мастер Бездны, которого никто никогда не видел?

– Да.

– Люди в этом Ордене занимаются поисками мистических артефактов по всему миру, а состоит организация из нанятых агентов с татуировками в виде двух букв «А» и Семи Сестёр Бездны?

– Ага.

– И одну из Сестёр зовут Альбина Романова?

Филипп кивнул.

– А что Орден делает с найденными реликвиями? Где они их хранят?

– Не представляю, – пожал плечами Смирнов, поморщившись. По правде сказать, он даже никогда об этом не задумывался. – Может, перепродают, или… да чёрт их знает!

– Ну, просто такие уникальные сокровища… хм… а если они ими пользуются? – глаза Макса заблестели. – Вдруг все эти невероятные открытия или необъяснимые явления – это следствие использования тайных знаний древних цивилизаций?! И, возможно, некоторые…

– Стоп! – писатель поднял руку, прерывая блогера. – Давай не будем углубляться в твои любимые теории. Вот сейчас совсем не время для этого!

– Ладно, ладно! Я понял, – Макс поёрзал на стуле. Было заметно, что он хоть и согласился с Филиппом, но вспыхнувшие в голове идеи воодушевили его.

– Так значит, полиция в курсе про Орден, а твой друг майор Саблин уже несколько лет ищет Орден, но как только он вышел на реальный след этих сектантов, его подставили и запрятали в тюрягу?

– Ты уловил суть.

– Класс! Просто бомба! И ты хочешь помочь оправдать друга? Верно?

– Верно.

– И для этого надо найти Романову?

– Да.

– А заодно и Мастера Бездны, ведь, исходя из твоего рассказа, она знает, кто он?

– Возможно.

– Грандиозно! – громко воскликнул Макс. – Просто потрясающе! – на его лице отразились радость и восхищение.

– Слушай, ты должен понимать, это всё не игрушки. Люди из Ордена очень опасны, и они обладают технологиями. Искать Альбину надо аккуратно, чтобы тебя не вычислили.

– Ты мне это говоришь? – с улыбкой произнёс Макс. – Я профи в этом деле! Ты пришёл по адресу, чувак!

– Поможешь?

– С огромной радостью! Святые мстители! Да это же сюжет века! Только можно тебя попросить? Когда мы найдём твою злодейку и всю эту янтарную шайку, а потом сдадим полиции, можно я напишу о них в своём блоге?

– Ну…

– Не волнуйся, блог анонимный, никто на меня не выйдет. Да и некому будет, когда их пересажают.

– Хорошо. Решим ближе к делу. Главное сейчас – найти Альбину.

– Замётано!

– Как ты планируешь её искать?

– Я напишу программу. В неё закодирую всё, связанное с Орденом, тобой, Саблиным, местами, где вы пересекались. Плюс добавлю временны́е отрезки, то есть даты событий. Алгоритм будет сопоставлять полученные совпадения и искать информацию. Не волнуйся, что-нибудь да отыщется. Интернет ничего не теряет. Любая мелочь хранится там вечно. Просто надо правильно искать.

– Звучит обнадёживающе.

– Тогда план такой: я начинаю работу с кодом, а ты с Таро.

– Хорошо, – согласился Филипп.

– Мы команда, Фил! – Макс довольно хлопнул писателя по плечу.

Глава 11. Москва. Неделю назад. 00:45

Дождь усилился, заливая дорожки парка. Раскаты грома сотрясали, погружая во мрак аллеи, а вспышки молний на мгновение освещали окрестности, давая возможность понять, куда двигаться.

Сквозь шум капель, бьющихся о листву деревьев, Альбина Романова слышала отдалённые голоса и звук сирен полицейских машин.

Она бежала. Бежала из последних сил, стараясь не обращать внимания на боль, пронизывающую её тело, дыхание, буквально прерывающееся на ходу, и на бешеное биение своего сердца, словно пытающегося вырваться из груди.

Каждый шаг давался с трудом, но необходимость как можно дальше сейчас находиться от этого места придавала женщине сил. Альбина знала, что должна найти укрытие, пока не стало поздно.

За ней теперь охотилась не только полиция, но и Орден Янтарной Бездны, и она неслась в темноте, чувствуя, как ветки деревьев больно хлещут по лицу, а каждая капля дождя смешивалась с потоком страха и паники.

Внезапно женщина заметила небольшую беседку, скрытую за разросшимися кустами. Это могло стать её вре́менным укрытием, бежать почти не было сил. Альбина бросилась туда, падая на деревянные доски пола. Сквозь пальцы её рук из раны сочилась кровь, растворяясь в струях воды, стекающих по одежде.

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на звуках вокруг. Шум сирен становился всё громче, говоря, что времени у неё почти нет. В голове метались мысли, как дикие птицы, пытаясь найти выход. Куда бежать дальше? Где-то рядом не только Саблин, но и кто-то из Ордена, получивший задание избавиться от Седьмой Сестры навсегда.

Оставаться в беседке было нельзя, но и двигаться дальше страшно. Каждый звук, каждое движение казались ей предательскими, способными выдать её местоположение.

Охватила безысходность. Свобода от Саблина и Ордена, к которой она стремилась, обернулась ловушкой. И, оставаясь в этом мрачном парке, она столкнулась сама с собой, осознав, что её жизнь навсегда изменилась.

С искажённым от боли лицом Альбина поднялась и встала на ноги. Зажимая рану руками, она вышла из беседки и поспешила дальше.

Она должна выжить! Должна!

Внезапная идея вспыхнула в голове и начала разгораться во вполне себе реалистичный и безопасный план. Да! Это то, что нужно! Там её никто не станет искать!

Молнии и гром продолжали разрывать тёмное небо.

С трудом держась на ногах, Альбина увидела впереди ворота. Похоже, это выход из парка. Радостная надежда зажглась в груди.

Седьмая выбежала на дорогу.

Внезапный свет фар ослепил её. Колёса заскрипели на асфальте, и машина остановилась всего в нескольких метрах от Романовой.

– Какого чёрта?! – услышала она мужской голос.

Собрав последние силы, Седьмая вытащила из-за пояса револьвер, который успела прихватить, покидая место встречи с Саблиным.

– Садись за руль! – тяжело дыша, прорычала она.

Глава 12. Италия. Салерно. 1820 год

Солнце пробивалось сквозь щели в ветхой крыше и пыльные окна чердака.

Джованни Риццоли, мужчина лет тридцати, с глубоко посаженными глазами и жёсткими линиями, обозначавшими его скулы, стоял посреди помещения. В руках он держал пожелтевшую гравюру, изображавшую извержение Везувия. Мужчина был сосредоточен, но не на красоте изображения, а на цене, которую оно могло бы принести.

Чердак, заваленный старыми сундуками, потрескавшейся мебелью и забытыми предметами быта, был его кладовой надежды и отчаяния. Здесь он искал средства для дела, занимавшего все его мысли, – освобождение Италии.

– Сколько ты стóишь, старина? – тихо спросил Джованни гравюру, словно разговаривая с другом. – Хватит ли тебя, чтобы купить немного пороха? Или, может быть, пару новых сапог для наших ребят?

Он осторожно отложил гравюру и перешёл к следующему сокровищу – винтажному музыкальному шкафу, покрытому слоем пыли. Механизм, казалось, застыл во времени, но Джованни помнил, как его отец, когда-то богатый купец, заводил этот шкаф, наполняя дом мелодиями. Теперь же музыкальный антиквариат был лишь напоминанием о прошлом, о потерянном достатке, остатками которого Джованни готов пожертвовать ради будущего.

Риццоли поднял крышку, надеясь услышать хоть слабый звук, но из недр шкафа тянулось лишь скрипучее молчание.

– Жаль, – прошептал Риццоли, – ты тоже не принесёшь много пользы.

В его голове проносились имена, лица, планы. Джованни видел, как его товарищи, преданные делу, рискуют жизнью, распространяя листовки, собирая информацию, готовясь к неизбежному восстанию. Он чувствовал ответственность за них, за их семьи, за будущее Италии.

Взгляд карбонария⁵, члена политической организации, считавшей своей основной задачей борьбу за национальное освобождение, свободу и равенство, упал на старый, потемневший от времени кинжал, спрятанный в кожаных ножнах. Джованни осторожно вытащил его, ощущая холод металла в своей руке. Он знал, что этот клинок принесёт больше пользы, чем гравюра или музыкальный шкаф, но не позволял себе думать о насилии. Пока.

Риццоли вздохнул, оглядывая чердак. Здесь хранилось много вещей, которые могли бы принести деньги. Но сколько? Хватит ли их, чтобы изменить ход истории?

Джованни понимал – время поджимает. Деспотизм душил Неаполь и маленькие городки в окрестностях, такие как Салерно, и терпение народа иссякало. Он должен был найти способ собрать средства на поддержку организации, дать надежду на будущее.

Мужчина с силой сжал кулаки.

– Мы победим, – прошептал себе под нос, – и Италия будет свободна!

Он начал методично осматривать вещи, оценивая их стоимость, планируя, что продать, а что оставить. В покосившемся серванте увидел потемневшую от времени деревянную шкатулку. Лак на ней потрескался, тонкая резьба почти развалилась. Джованни открыл её, извлекая старую колоду карт. Он поморщился. Зачем отец хранил этот хлам? Сейчас, когда мысли были лишь о борьбе и свободе, красочные картинки колоды выглядели насмешкой над его миром. Внезапно он вспомнил: дед рассказывал, как кто-то из предков пережил ужасную чуму в Милане и привёз оттуда целое состояние, позволившее заняться торговлей в Салерно. Возможно, колода сохранилась ещё с тех лет? Риццоли убрал карты в шкатулку. Сейчас такое никто не купит. Не те времена.

Схватив гравюру, он спустился и выбежал на улицу, где свежий воздух, наполненный ароматами моря и уличной еды, обдал его решительное лицо. Салерно, с его яркими красками и звуками, казался ему одновременно живым и мёртвым.

Джованни ощущал готовность к борьбе и знал, что сейчас – это лишь первый шаг на пути к свободе.

Глава 13. Москва. Пятница. 13:00

Мужчина, одетый в лёгкий льняной пиджак и брюки, неспешно шагал по аллее, наслаждаясь атмосферой спокойствия и умиротворения. Летний день в парке был наполнен яркими красками и звуками природы. Солнце пробивалось сквозь листву деревьев, создавая игру света и теней на дорожках, усыпанных серой галькой.

Будучи коллекционером антикварных ценностей и питая страсть к старинным предметам искусства и истории, Яков Владимирович Оболенцев много времени проводил в помещении, поэтому подобные прогулки всегда придавали его жизни особый смысл. Каждый шаг наполнял его бодростью и прекрасным настроением, и он предвкушал встречу с давним знакомым, который позвонил утром и попросил встретиться, чтобы обсудить интересную историю. От таких заманчивых предложений коллекционер никогда не отказывался. Он всегда ценил возможность узнать новое, а уж если его собеседником будет писатель Филипп Смирнов, то, скорее всего, услышит нечто удивительное или, быть может, даже невероятное.

Яков Владимирович остановился на мгновение насладиться атмосферой, царившей вокруг. Он глубоко вдохнул аромат лета, позволяя себе отвлечься от забот и погрузиться в состояние покоя. В этот момент он осознал, как важно находить время для таких простых радостей, как неспешная прогулка по парку.

Приближаясь к скамейке, где они договорились встретиться со Смирновым, Оболенцев заметил, что писатель уже ждал его. Коллекционер улыбнулся, вспомнив, как много раз с Филиппом и его другом майором Саблиным он обсуждал древние артефакты, делился своими знаниями легенд прошлого, помогал этим молодым людям в разгадках потрясающих головоломок, оставленных мудрецами прошлого в надежде, что будущие поколения смогут постичь их смысл.

Писатель, увидев Оболенцева, помахал ему, и в этот момент коллекционер заметил: Филипп пришёл не один. Вместе с ним был молодой полноватый парень с необычной привлекающей внимание внешностью: длинные тёмные волосы, голубая футболка с рисунком и яркие объёмные кроссовки.

– Добрый день, – поздоровался Яков Владимирович.

– Здравствуйте! Рад вас снова видеть! – Филипп пожал протянутую руку коллекционера.

– Взаимно!

– Это мой знакомый… – писатель замялся на секунду, – Максим.

– Макс, – уверенно представился молодой человек, поправляя длинные волосы.

Оболенцев улыбнулся.

– Точнее, Максим – по паспорту, но для друзей я Макс. Прошу звать меня именно так.

– Хорошо, – продолжая улыбаться, кивнул Яков Владимирович. Он опустился на лавочку, закинув руку на высокую деревянную спинку. Филипп сел рядом, а за ним разместился оригинальный приятель писателя.

– Как я понял, у вас очередная холодящая душу история?

– Почти, – Смирнов глянул на Макса, и тот достал из компактного кожаного рюкзака бархатный мешочек, откуда извлёк колоду карт.

– Вот уж не ожидал! – с удивлением воскликнул Оболенцев. – Предлагаете сыграть? – пошутил он.

– Нет, хотя место и погода подходящие.

– Это Таро, – сообщил Макс.

– Да, вижу, вижу. И, надо сказать, у вас интересный экземпляр, – коллекционер достал из нагрудного кармана очки. – Могу я посмотреть поближе?

– Конечно, – блогер протянул колоду Якову Владимировичу.

– Я бы хотел у вас спросить, знаете ли вы что-то об истории карт? – Филипп наблюдал, как Яков Владимирович начал внимательно рассматривать каждую картинку.

– Конечно, знаю… хм… Ну надо же! – он перебирал карты, не отрываясь от них. – Поразительно! Где вы их взяли? – Оболенцев взглянул на собеседников через очки.

– Я купил их в одном эзотерическом магазине.

– В Москве?

– Да.

– Интересно… Даже очень. Так, и что хотите выяснить?

– Историю Таро.

– Забавно, что вы именно об этом спрашиваете, – усмехнулся Яков Владимирович.

– Почему?

– Судя по всему, эту историю я и держу в руках. С большой долей уверенности могу сообщить: ваши карты представляют собой первую в мире колоду Таро.

Глава 14. Москва. Пятница. 13:20

– Правда? – воскликнул Макс.

– Да, скорее всего. У меня в коллекции есть несколько колод, но эта! Ничего подобного я не встречал!

– Я же говорил, говорил! – блогер потрепал Филиппа за плечо. Тот улыбнулся, но успокаивающим жестом дал понять: надо держать себя в руках. Макс кивнул, вздохнул и затих.

– А почему вы так уверены, что колода – одна из первых?

– Не одна из первых, а первая! – поправил писателя Оболенцев. – Это сразу заметно по рисункам лицевой стороны. Прежде всего, на этих картах нет нумерации. Если вы видели обычную колоду Таро, там всегда присутствует порядковый номер. Далее, на картинках отсутствуют названия персонажей, что тоже является обязательным атрибутом. Здесь мы видим только рисунки. И, наконец, так как карты впервые стали популярны в эпоху Возрождения, то все персонажи изображались в характерных нарядах того времени. Тут, опять-таки, мы видим более древние костюмы. Я бы сказал, что это Средневековье, четырнадцатое столетие.

– Но, вроде как, Таро появились только в пятнадцатом веке, – прокомментировал Макс.

– Всё верно. Происхождение карт обросло многочисленными легендами. Но, как считается на основе большинства современных исследований, они появились в Италии в начале пятнадцатого века. Самыми старыми из известных принято считать Таро Висконти – Сфорцы, сделанные в Милане и названные по имени заказчика. Они находятся сейчас в музеях, но большинство карт утеряно, к сожалению. Сохранившиеся фрагменты послужили прототипом современной колоды. Дошедшие до нас экземпляры представляют собой роскошные карты ручной работы, выполненные для аристократии. Однако мало кто знает, что наиболее раннее упоминание таро существует под названием «трионфи».

– Трионфи? – переспросил Филипп.

– Да.

– Никогда не слышал.

– Вот, об этом я и говорю. В одном источнике я как-то читал о колоде трионфи, изготовленной где-то между тысяча четыреста восемнадцатым и двадцать пятым годами. Она была заказана герцогом Миланским Филиппо Висконти, однако утеряна.

– Утеряна? – удивился Макс. – Я думал, что герцоги берегли подобные ценные реликвии в то время. Вряд ли они давали соседям поиграть в карты своими колодами.

– Нет, – покачал головой Филипп, вклинившись в рассказ Оболенцева, – здесь дело в другом. В Средние века в Европе часто случались эпидемии чумы. Италия не стала исключением. Люди погибали, уезжали, бросали свои дома со всеми ценностями, лишь бы спастись. А город оставался на разграбление мародёрам.

– Абсолютно верно, – согласился Яков Владимирович.

– Так вы думаете, это та самая пропавшая колода трионфи? – писатель взглянул на карты Таро в руках Оболенцева.

– Нет, не думаю. Скорее всего, эта колода создана ещё раньше. И вот почему, – коллекционер показал оборотную сторону одной из карт.

– Что? Не понимаю.

– Узор «рубашки», – уточнил Оболенцев.

– Он чем-то необычен?

– Именно! Как правило, в пятнадцатом веке колоды Таро делали в подарок влиятельным людям при дворе, поэтому частенько на обратной стороне изображали что-то невероятно красивое. Когда Таро начали использовать в гадании, на «рубашку» помещали разного рода изотерические символы, типа пентакля.

– А здесь…

– Здесь просто геометрические линии.

– И о чём это говорит?

– Колода сделана не для игры, не для гадания и не в подарок. У неё какое-то другое предназначение.

Глава 15. Москва. Пятница. 13:35

Смирнов и Макс переглянулись.

– Вы чего-то мне не рассказали? – Оболенцев заметил замешательство молодых людей.

– В колоде есть пять карт, на которых с обратной стороны нанесены цифры, а на двух из них ещё и слова, – начал Филипп.

– Какие это карты?

– Шут, Маг, Император, Колесо Судьбы и Дьявол.

– А что за цифры и слова?

– Слова: дважды, круг и квадрат. Цифры: один, десять, пятнадцать, двадцать два и четыре, – быстро затараторил Макс.

Коллекционер нахмурился и замолчал.

– Я прогнал все эти параметры через программу, – выждав пару секунд, сказал Макс, – никаких совпадений. Ни сами цифры, ни их значение применительно к картам, ничего не нашлось.

Оболенцев продолжал молчать, видимо, размышляя.

– Цифры на картах, – наконец произнёс коллекционер, – на каких какие?

– Маг – единица, Император – четвёрка, Колесо Судьбы – десятка и надпись «дважды», Дьявол – пятнадцать и надписи «круг» и «квадрат», Шут – двадцать два, – по памяти сообщил Макс.

– Именно такой порядок у карт в раскладе Таро, – закивал Оболенцев.

– Вы хотите сказать, что в современных колодах у рисунков сейчас такие номера? – удивился Филипп.

– Да.

– Я знаю, знаю, – замахал руками Макс, – уже проверял, это ничего не даёт.

– Тогда, возможно, дело не в картах.

– А в чём?

– В цифрах.

– Думаете, здесь важна какая-то последовательность?

– Нет! – Макс вскочил со скамейки. – Боже ж ты мой! Как я сам не догадался! Эти надписи! Дважды, круг, квадрат! Тут завязана математика!

– Я тоже так решил, – улыбнулся Оболенцев.

– Но ты же прогонял цифры в программе, – напомнил Филипп, – если бы была чистая математика, компьютер бы распознал.

– Тоже верно, – Макс сел обратно.

– Здесь не просто вычисления. Возможно, программной логики нет, так как вы не нашли код.

– Какой ещё код? – поморщился Макс.

– Недостающий ключ, элемент загадки, который поможет составить уравнение.

– Уравнение?

– Именно так, – кивнул Оболенцев. – Цифры, круг, квадрат, слово «дважды» – всё это, по-моему, говорит, что в Таро зашифровано именно оно.

– Код Таро! – продекламировал Макс, рисуя руками в воздухе слоган. – Отлично звучит! Даже для заголовка шикарно подойдёт!

– И где нам его взять, этот недостающий код? – не обращая внимания на блогера, спросил Смирнов.

– Я не знаю. Но одно совершенно точно – вам нужна помощь эксперта.

– В картах Таро?

– В математике.

– Ну, хм, – Макс поёрзал на лавке, – я вроде неплохо сам в ней разбираюсь.

– Здесь мало разбираться. Нужен особый подход.

– Хорошо, – Филипп забрал карты у коллекционера и вернул их блогеру, – помощь нам всегда нужна. Где найти математика? У вас есть знакомый?

– Есть, – уверенно отозвался Яков Владимирович, – могу ему позвонить.

– Давайте. Используем все возможные шансы.

В этот момент в кармане Максима монотонно зазвенел мобильный. Блогер вытащил телефон и посмотрел на дисплей.

– В чём дело? – поинтересовался Филипп, увидев напряжение на его лице.

– Алгоритм. Что-то нашлось по твоему запросу.

Глава 16. Италия. Салерно. 2010 год

Солнце Салерно, щедрое и яркое, лилось на узкую улочку, где стоял Марко Риццоли, пятидесятилетний невысокий кареглазый мужчина с сединой в волосах и морщинистым загорелым лицом. В руках он держал ключи, холодные и тяжёлые, как груз внезапно свалившегося наследства. Дальние родственники, о которых он почти ничего не знал, оставили ему дом, увитый плющом, с черепичной крышей, потемневшей от времени, и с видом на лазурное море. И не только дом, но и всё, что в нём находилось.

Марко вздохнул. Он, скромный торговец из Милана, привык к чистоте и порядку. А здесь, в этом старом доме, казалось, будет только пыль и хаос. Риццоли оглядел фасад – выцветший, с облупившейся краской, но всё же с очарованием, способным найтись только в старых итальянских городках.

Он вставил ключ в замок, скрип которого разнёсся по тихой улице. Дверь поддалась с трудом, и Марко шагнул внутрь. В нос ударил запах сырости и чего-то неуловимо близкого, как будто из детства.

Внутри царил полумрак. Лучи солнца, пробиваясь сквозь грязные окна, выхватывали из темноты предметы, покрытые чехлами. Марко прошёл в гостиную. Здесь, под слоем пыли, стояла антикварная мебель: громоздкий комод, покосившийся сервант, резные деревянные стулья, массивный стол со стопкой пожелтевших бумаг. Мужчина прикоснулся к ним, чувствуя под пальцами их тонкую хрупкость.

Торговец начал осматривать дом, комнату за комнатой. В спальне – кровать с балдахином, ещё один комод с бронзовыми ручками, почерневшее зеркало в раме. На стенах висели портреты людей, лица которых выглядели одновременно знакомыми и чужими.

В кладовой он обнаружил горы вещей: старые книги, фарфоровую посуду, серебряные приборы, картины в рамах, коробки и сундуки. Марко заглянул в один из них, рассматривая содержимое и пытаясь понять, кем были люди, оставившие ему это наследство. Нет, конечно же, он знал, кто они. Последний владелец дома, Пьедро Риццоли, состоял в дальнем родстве с его отцом, но никого из семьи Пьедро Марко никогда не видел. Он даже не представлял до минувшего четверга на прошлой неделе, что в Салерно, недалеко от Неаполя, у него есть родня.

В углу одной из комнат стоял старый, но ухоженный рояль. Марко, не удержавшись, сел за него и коснулся клавиш. Звук, немного приглушённый, но всё же чистый и мелодичный, наполнил пространство. Мужчина сыграл несколько аккордов, и в этот момент что-то внутри него дрогнуло. Как странно было находиться в чужом доме, где когда-то кипела жизнь, люди любили, смеялись, строили планы, а теперь всё оставшееся – это лишь вещи и тишина, впитавшаяся в старые стены.

Он провёл в доме весь день, погружаясь в атмосферу прошлого. Риццоли перебирал вещи, читал письма, узнавая историю, прожитую его родственниками.

К вечеру, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, Марко стоял на балконе, глядя на море. Вид открывался прекрасный! В голове у него роились мысли. Он понимал, что это наследство – не просто дом и вещи. Это – часть его истории, его корни. И он, небогатый торговец с севера, должен был теперь решить, как поступить с этим новым, неожиданным миром, раскрывшимся ему в Салерно.

Мужчина задумался о том, как много можно сделать с этим домом: восстановить его прежнюю красоту, вернуть к жизни старинные детали, которые, казалось, хранили в себе истории, ждущие своего часа. Он видел, как свет проникает в комнаты, как свежий воздух развевает пыль и наполняет пространство новыми звуками и ароматами.

Но в то же время его терзали сомнения. На всё это требовались деньги, а их у него нет. Точнее, были, но совсем немного, и их он берёг на свою мечту, ждавшую уже не один год в Милане: собственное дело, маленькая лавка, где он будет продавать лучшие итальянские деликатесы: ароматные сыры, вяленые томаты, оливковое масло первого отжима и, конечно же, его фирменные канноли⁶.

Он вернулся в дом, прошёлся по комнатам, прикидывая, сколько можно за него выручить. Место живописное, и наверняка найдутся желающие купить особняк для отдыха.

«Продать или оставить?» – вопрос, как эхо, звучал в голове.

Марко представил себе, как будет сидеть здесь, на веранде, попивая вино, наслаждаясь тишиной и покоем. Но потом перед глазами возникла картина: яркие витрины его лавки в Милане, улыбающиеся покупатели, запах свежеиспечённых канноли, а он встречает людей, делится с ними своими любимыми рецептами, рассказывает о том, как готовить настоящие итальянские блюда, как выбирать лучшие продукты на рынке.

Решение давалось ему тяжело, но он знал, что должен сделать. Марко вздохнул, достал телефон и набрал номер риелтора.

Глава 17. Москва. Неделю назад. 01:30

В городе лил дождь. Всполохи молнии освещали пустые мокрые улицы Москвы. Через открытое окно где-то далеко слышались раскаты грома. Крупные капли попадали на подоконник, стекая по занавескам, колышущимся от ветра.

Фатима проснулась от звуков бушующей непогоды. В номере отеля, сидя на краю кровати, женщина прислушивалась к очередному громовому удару. Она взглянула на часы – стрелки медленно ползли к двум ночи. Профессор встала и подошла к окну, закрыв его. Звуки дождя пропали.

Фатима стояла, прислушиваясь к тишине, которая, казалось, теперь сжималась вокруг неё, как паутина. Внезапно её охватило чувство: она не одна. Внутри номера, в тенях что-то пряталось за мебелью, и она словно ощутила чьё-то присутствие.

– Ерунда, – прошептала она, возвращаясь к кровати, как вдруг раздался резкий стук в дверь. Женщина вздрогнула, её сердце беспокойно забилось.

Кто мог быть в это время у её номера? Стараясь подавить внезапное волнение, она подошла к двери. Стук повторился, на этот раз более настойчиво.

– Кто там? – спросила Фатима, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Ответа не последовало, только опять внезапный глухой звук грома за окном. Женщина колебалась, не зная, как поступить. Её разум начал рисовать разные картины – от администратора за дверью до чего-то более зловещего. Холодок пробежал по спине профессора.

Стук послышался снова, а затем она различила еле уловимый шёпот. Кто-то за дверью произнёс её имя. Женщина замерла, её дыхание стало прерывистым, а время будто остановилось, и с каждой минутой волнение нарастало.

Набравшись смелости, она открыла дверь.

Яркая молния осветила комнату и фигуру, стоявшую на пороге.

Фатима в ужасе сделала шаг назад.

– Вы кто? – голос профессора прохрипел в тишине в унисон тревожной атмосфере.

Не говоря ни слова, фигура прошла в номер, закрыв быстро за собой дверь.

– Кто вы? – с застывшим от ужаса лицом Фатима попятилась вглубь комнаты.

Фигура произнесла несколько слов, и в тот же момент профессор поняла: все худшие её кошмары начинают сбываться.

Глава 18. Москва. Пятница. 14:50

Макс стоял перед дверью своей квартиры, его руки дрожали от волнения. Он спешно вставил ключ в замок, но тот, как назло, упорно не поддавался. Каждый щелчок, каждый поворот ключа вызывал у блогера всё большее беспокойство.

Филипп стоял сзади, нервно наблюдая за происходящим. Его глаза были прикованы к движению рук Макса, а секунды тянулись словно вечность.

– В чём дело? – не выдержал Смирнов.

– Заело вроде!

Наконец, с громким щелчком, замок поддался, и дверь открылась.

Мужчины с лицами, напряжёнными от волнения, вбежали в квартиру.

Макс первым направился к монитору, ярко светившемуся в полумраке комнаты.

На экране отображалась какая-то информация, найденная с помощью алгоритма программы. Пульс Филиппа участился, ведь, возможно, он наконец-то получит данные, которые помогут Саблину.

– Что-то есть! – воскликнул Макс, уставившись в экран.

Парни обменялись быстрыми взглядами, полными ожидания.

Оба склонились над монитором, изучая информацию.

Филипп, не отрываясь от экрана, начал быстро читать. Он знал, что каждая деталь имеет значение, и любая найденная зацепка может привести к спасению следователя.

– Нашлось имя, – произнёс Макс, указывая на одну из строк. – Это совпадает с каким-то туристическим сайтом по слову «четыре». Я вводил в алгоритм номера Сестёр Бездны. Так… так… Запись на форуме сайта появилась в день, когда вы уезжали из Еревана в прошлом году. IP-адрес, с которого направлено сообщение на форум, зарегистрирован на Зару Демирчян, проживающую в городе Иджеван, в Армении.

– Зара! – произнёс Филипп.

– Знаешь её?

– Да, она была тогда с нами в путешествии. Представилась туристическим агентом.

– Ну, вот. Она зачем-то сидела на форуме и написала одно слово «четыре».

Смирнов кивнул, надеясь: они на грани чего-то важного.

– Четвёртая Сестра из Семи, – Макс озвучил вслух догадку писателя.

– Возможно. Есть ещё что?

– Да, ты счастливчик. Программа выдала регистрацию её паспорта в аэропорту Домодедово.

– Она в Москве?

– Да. Прилетела три дня назад и пока не выезжала из страны.

Филипп судорожно собирался с мыслями, переключаясь с разгадки символов на картах Таро. Он понимал, как сейчас важно действовать быстро, но при этом не допустить ошибок. Каждый шаг должен быть продуман, чтобы не спугнуть потенциальную Сестру Бездны и не вызвать подозрений у Ордена, если девушка действительно одна из его членов.

– Нам нужно подготовить план, – решил Макс, наконец отрываясь от монитора. – Действовать надо осторожно, не привлекая лишнего внимания.

Смирнов подумал о том, как много времени Саблин потратил на поиски зацепок, как часто сталкивался с невозможностью выйти на адептов Ордена, а теперь в их руках была ниточка, способная стать началом конца этого мучительного пути. Но в то же время его терзали сомнения. А если они ошибаются, и это всего лишь случайность, которая приведёт их в очередной тупик?

– Есть данные, где она остановилась в Москве?

– Конечно! Гостиница «Амбассадор», это в центре. Хочешь с ней встретиться?

– Да.

– Хорошо. Она этого не ожидает. У тебя будет преимущество.

– Но может и не рассказать про Орден.

– Начнёшь блефовать, – улыбнулся блогер. – Она же не в курсе, что ты действуешь без полиции.

– Ну да.

– Когда пойдёшь?

– Прямо сейчас.

Глава 19. Москва. Пятница. 16:45

В холле отеля, где мягкий свет ламп создавал уютную атмосферу, Филипп сидел в глубине помещения на диване, прислонившись к мягкой спинке. Его взгляд был сосредоточен, а мысли – напряжены. Он внимательно наблюдал за потоком гостей, проходивших мимо, выискивая человека, который мог появиться в любую минуту.

Его целью была женщина. С ней он познакомился около года назад в Ереване, когда отправился на поиски Ноева ковчега⁷. Тогда Зара не вызвала в писателе никаких подозрений в причастности к Ордену, наоборот, она стала незаменимой в путешествии, и если бы кто-то начал его убеждать, что эта милая девушка является одной из Семи Сестёр Ордена Янтарной Бездны, он бы не поверил и всячески отрицал это предположение. Но сейчас, когда так нужна любая зацепка, ведущая к Ордену и к Романовой, Филипп хотел, чтобы Зара оказалась одним из членов этой преступной организации.

Сквозь стеклянные двери холла Смирнов заметил, как какая-то женщина вошла в гостиницу. Она выглядела спокойно и уверенно. Тёмные гладкие волосы, подстриженные в причёску каре, красиво блестели в лучах солнца, а стройная фигура, обтянутая в классическое чёрное платье, смотрелась элегантно. Зара!

Филипп поднялся с дивана и, стараясь не привлекать особого внимания, спокойно направился в её сторону, следя за каждым движением девушки.

Внутри него разгоралась решимость. Он знал, что должен подойти к ней и начать говорить, но вопросы о том, с чего начать диалог, терзали его. Он не должен позволить себе ошибиться. Её нельзя напугать или обидеть. Эта встреча могла стать последней надеждой на получение информации, которая изменит всё.

Писатель подошёл ближе, стараясь не выдать волнения.

Зара стояла у стойки администратора и, казалось, была погружена в раздумья.

В голове Смирнова крутились варианты фраз для начала их беседы, но ни один из них не выглядел достаточно удачным.

– Привет, – писатель встал за спиной девушки. Она обернулась, и на её лице отразилось неподдельное удивление.

– Филипп?! Откуда ты здесь?!

– Хотел спросить тебя о том же, – он улыбнулся как можно искренне. – Я-то живу в этом городе. А вот ты здесь какими судьбами?

– Приехала на туристическую выставку, – быстро ответила девушка. – Ну надо же, вот это встреча! – Зара неожиданно обняла писателя. – Как ты? Как вообще дела?

– Всё нормально. Вот, пробегал мимо и заметил тебя, входящую в отель. Я прям не поверил своим глазам! Подумал, ошибся, но нет, и правда ты!

– Ой, да! У меня была мысль найти тебя, но столько дел!

– Присядем? Есть время?

– Конечно.

Они прошли к диванам, где только что сидел Филипп, и расположились напротив друг друга.

– Видела твою книгу по мотивам наших приключений, – сказала Зара. – Интересно получилось.

– Спасибо. Да, материала после той поездки набралось много.

– Пишешь сейчас новую?

– Пока в поиске. Но пара идей есть, да.

– Ясненько.

– Ты в Москве надолго?

– Нет, завтра планирую уже вернуться домой.

– Слушай, – Филипп решил не тянуть и перейти к теме своего присутствия в отеле, – мне нужна твоя помощь.

– Правда? Но… ты же говорил, что случайно меня увидел на улице, – Зара прищурилась, выражение её лица изменилось, став серьёзным.

– На самом деле нет. Я ждал тебя здесь.

Девушка молчала, выжидающе глядя на писателя.

– Тебе не понравится моя просьба, но, прошу, восприми это спокойно. Мне всего лишь нужна информация.

Зара продолжала изучать Филиппа. Её карие глаза, наполнившиеся волнением, словно искали в лице писателя подтверждение, что опасности нет.

– Помнишь Альбину? Женщину, появившуюся в горах, тогда в Турции, и спасшую нам жизнь?

Девушка кивнула.

– Мне нужно её найти.

– А при чём тут я? – голос Зары прозвучал тихо.

– Думаю, ты с ней знакома.

Зара резко встала.

– Прости, Филипп, но я не могу тебе ничем помочь, – она сделала шаг в сторону, – ты ошибся.

– Подожди, подожди, прошу тебя, – писатель вскочил с места, вытягивая руки вперёд и собираясь удержать девушку, но она отстранилась. – Тебе ничего не угрожает, поверь! Просто хочу уточнить одну вещь.

– Я ничего не знаю про Альбину! Прекрати, пожалуйста, этот бессмысленный разговор! – Зара отошла от диванов, собираясь уйти.

– Стой! – Смирнов подошёл к ней. – Жизнь моего друга сейчас зависит от тебя! Ты очень отзывчивая и добрая! Я видел это в Армении. И не готова бросать людей в беде! Помоги мне. Умоляю!

Зара развернулась и посмотрела на писателя. Он заметил, как губы девушки слегка сжались. Она колебалась между желанием помочь и страхом перед последствиями.

– Ты не представляешь, о чём просишь, – выдавила из себя девушка шёпотом.

– Представляю. Мне известно про Орден, про Мастера Бездны, а ты – Четвёртая Сестра из Семи. Альбина тоже одна из вас. У неё есть информация, способная вытащить человека из тюрьмы. Его обвинили в убийстве, которое он не совершал. Если Романову не найти, жизнь моего друга будет разрушена.

В этот момент Филипп заметил, как выражение лица Зары изменилось. В её взгляде мелькнуло понимание, и она тяжело вздохнула, словно принимая его просьбу. Писатель почувствовал, как напряжение в воздухе немного ослабло. Это был долгожданный шанс. Теперь всё зависело от того, как она будет вести себя дальше.

Девушка вернулась к дивану и села.

– Расскажи мне, как найти Альбину?

– Не могу, – тихо ответила Зара. – Я впервые увидела её тогда в горах Арарат и поначалу не догадывалась, что она тоже из Ордена. Потом заметила татуировку. Но я не имею представления, кто она! Одна ли из Сестёр или просто адепт.

– Мастер Бездны тебя не предупреждал о её присутствии там?

– Нет, и когда я ему сообщила о появлении человека из Ордена, похоже, он сам был удивлён.

– М-да… ясно, – Филипп вспомнил рассказ Альбины о её самовольном решении поехать в Турцию, чтобы помочь писателю. Тогда между ними ещё скользили тёплые эмоции, но не пройдёт и недели, как они станут заклятыми врагами. Хотя врагами ли? Филипп до конца так и не мог понять своего отношения к этой женщине.

– Тогда, возможно, ты знаешь, как Мастер связывается с Сёстрами? Есть какой-то номер или условный знак?

– Увы, – Зара покачала головой.

– А позвонить ему можно?

– Обратной связи нет.

– А на случай чего-то непредвиденного?

– У меня есть такой способ. Через форум туристического агентства «Колибри». Я должна написать слово «четыре», после этого туда же приходит от него сообщение, когда случится сеанс связи.

Филипп понимающе кивнул. Именно эту цепочку отследил Макс. Но алгоритм не нашёл ответа Мастера на сообщение Зары. Возможно, если его найти, удастся выйти на IP-адрес главы Ордена!

– О других Сёстрах ты тоже ничего не знаешь?

– Нет. Прошу тебя, Филипп, – Зара схватила писателя за руку, – ты же не выдашь меня полиции? Я всего лишь нахожу информацию для Ордена, иногда общаюсь с людьми, которых указывает Мастер, но ничего противозаконного! Я не преступница!

– Успокойся, – ободряющее произнёс писатель, – я никому не скажу. Но тебе надо прекратить контакты с Орденом. Когда-нибудь это печально для тебя закончится.

Зара тяжело вздохнула.

– Нельзя быть частью чего-то плохого и надеяться, что всё обойдётся. Сейчас у тебя есть шанс выйти из игры, пока не поздно.

– От Ордена не так просто уйти.

– Наверное, но тебе придётся попытаться. Ради себя самой.

Филипп встал.

– Спасибо тебе. Ты поступила правильно и очень смело.

Глава 20. Москва. Неделю назад. 01:45

Фатима с ужасом смотрела на женщину, стоявшую в номере. Лицо её было бледным, искажённым болью, а глаза помутнели, и казалось, незваная гостья вот-вот потеряет сознание. С трудом передвигая ноги, женщина сделала несколько шагов, опираясь рукой о стену и оставляя на ней следы крови. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками дождя и тяжёлым дыханием незнакомки.

– Кто вы? – спросила Фатима, продолжая пятиться и рассматривать женщину.

– Помогите мне, – прошептала раненая, её голос звучал хрипло и слабо.

Переборов себя и предположив, что гостья, возможно, не представляет угрозы, профессор быстро подошла ближе, оценивая ситуацию, и в этот момент Фатима узнала женщину. Несколько дней назад именно она искала в коридоре отеля потерянный мобильный⁸.

– Давайте я позову врача, – предложила профессор, стараясь говорить спокойно.

Но, прежде чем она успела сделать шаг в сторону, раненая схватила её за руку, и во взгляде женщины появилась угроза.

– Не вздумайте, – прошипела она, доставая из-за пояса револьвер.

Фатима замерла, осознавая гораздо большую опасность, чем просто случайная встреча с раненой. Внутри неё нарастала тревога, и она понимала: каждое её действие может иметь серьёзные последствия.

– Но что мне сделать? Я же не врач!

– Придумай, Сестра, – вновь тихим скрипучим тоном произнесла женщина.

Профессора бросило в жар.

– Кто ты? – повторила она, уже сообразив, что перед ней одна из Семи Сестёр Бездны. В этот момент чувство страха и волнения исчезли. Мысль об Ордене мелькнула сразу, как только она открыла дверь и увидела раненую женщину, но почему-то решила: такого не может быть. Ошиблась. Всё-таки интуиция всегда права.

– Меня зовут Альбина. А вы Фатима Идрисова. Вторая Сестра Ордена. Да, я всё о вас знаю, включая вашу недавнюю беседу с майором Саблиным, – добавила Романова, видя лёгкое удивление на лице профессора и отпуская её руку.

– Что вам от меня надо?

– А разве не ясно? – Альбина села в кресло, продолжая держать револьвер.

– Я повторяю, я не врач.

– Так найдите того, кто сможет помочь.

– С какой стати? – тон голоса Фатимы зазвучал жёстко. Она была уверена: Альбина не выстрелит. Сейчас её жизнь зависела от профессора.

– Я могу избавить вас от Мастера Бездны. Навсегда.

Любопытство мелькнуло в глазах Идрисовой.

– Как?

– У меня есть сведения о том, кто он такой. И я готова передать их полиции, если вы мне поможете. Мы станем свободны, а Мастер отправится туда, откуда очень долго не выходят.

– Так идите в полицию! Зачем вам я?

– Сейчас в полицию нельзя. Там у них случилась заварушка, – Альбина поморщилась и застонала. – Но у меня есть план. Думаете, вы в безопасности, заключив сделку со следователем? Нет. Ошибаетесь. Как только Мастер разберётся со своими проблемами, он от вас избавится. Уж поверьте мне.

Фатима слушала женщину, догадываясь, что та в отчаянии. Что-то случилось, и теперь она пытается спасти свою жизнь. Однако сказанное имело смысл. Её разговор с Саблиным не останется забытым для Мастера Бездны. Вре́менное затишье. Буря грянет позже. Да. Так и будет. Так зачем ждать? Эта Альбина предлагает выход, а Саблин, скорее всего, сдержит слово, и тогда она станет абсолютно свободной.

– Хорошо, – решительно произнесла Фатима, – и какой план?

– Для начала вы должны найти мне врача, – Альбина говорила всё тише и перед тем, как потерять сознание, добавила:

– А потом я расскажу всю правду.

Глава 21. Москва. Пятница. 17:35

Вернувшись в квартиру Максима, Филипп сразу же изложил новому знакомому разговор с Зарой и сообщил о зацепке, которая могла бы вывести на Мастера Бездны. Конечно, целью писателя был не глава Ордена, но, если определить его местонахождение и личность, путь к поимке Романовой будет ближе.

Макс моментально приступил к поиску ответного сообщения, пришедшего на запрос Зары на форуме туристического агентства «Колибри», чтобы определить IP-адрес компьютера, с которого выходил на связь Мастер Бездны. Но здесь молодых людей ждала неудача. Никаких сообщений на комментарий Зары на сайте не нашлось. Макс несколько минут «колдовал» в компьютере, а затем со вздохом сказал:

– По всей видимости, этот Мастер всё удалил.

– Удалил?

– Да. Есть след. Ответ для Зары был, но он стёрт.

– И ничего нельзя больше выяснить?

– Увы.

– Чёрт!

– Да, жаль. Шанс выйти на Орден определённо был.

– Проклятие! – расстроенно воскликнул Филипп, уже ощутивший надежду на выполнение обещания Саблину. – Что теперь делать?

– Ну, подождём. Алгоритм продолжает работать. Зацепка с Зарой пока только первая найденная, возможно, отыщется ещё. Не отчаивайся.

– Ладно, – писатель уже собирался попрощаться с блогером, когда на его телефон пришло текстовое сообщение.

– Что там?

– Это от Оболенцева.

– О, прикольный, кстати, старичок! Мне понравился.

– Да, – не глядя на блогера, ответил писатель, читая полученное сообщение. – Он предлагает нам сейчас встретиться с математиком.

– Круто! – Макс схватил свой рюкзак, показывая готовность. – Куда ехать?

– МГУ.

– Супер! Всегда хотел там побывать. Ты за рулём?

– Да.

– Тогда – по матрёшкам!

Поездка до университета заняла около сорока минут. В машине молодые люди молчали. Максим смотрел в окно на мелькавшие шумные улицы, а Филипп погрузился в свои мысли, следя за дорогой.

Наконец, миновав станцию «Воробьёвы горы» и проехав смотровую площадку, впереди они увидели главный корпус Московского государственного университета имени Ломоносова. Высотное здание, окружённое зелёными деревьями, как и всегда, выглядело величественно. Не раз бывая здесь, Филипп неизменно ощущал приятное вдохновение, наблюдая монументальную красоту учебного комплекса и осознавая его историческую значимость.

Припарковав автомобиль в разрешённом месте, молодые люди направились к главному входу учебного заведения. Поднимаясь по ступенькам, они увидели Оболенцева, ожидавшего их.

Внутри университета царило оживление. Мужчины шли по коридорам мимо студентов, погружённых в учёбу, и преподавателей, обсуждающих, возможно, научные идеи. Высокие потолки, украшенные лепниной, массивные деревянные двери аудиторий, скрип старинного паркета под ногами – всё это создавало приятную атмосферу исторического объекта, сохранённого для потомков, тянущихся к знаниям.

Высокие окна, выходящие на зелёные аллеи, наполняли коридоры мягким солнечным светом. Филипп невольно вспомнил свои годы учёбы, когда каждый день был полон надежд, открытий и уверенности, что жизнь сложится именно так, как он планирует.

Оболенцев, идущий впереди, остановился у одного из кабинетов и постучал в дверь. Заходя внутрь, Смирнов заметил табличку на стене с надписью «Петровский Ф. Э., доктор м. н., профессор».

– Заходите, заходите! – раздался низкий голос внутри кабинета.

Оболенцев, Филипп и Максим прошли в небольшое квадратное помещение, где у стены стоял массивный дубовый письменный стол с книгами, тетрадями и журналами, страницы которых были помечены яркими закладками. Внимание Филиппа привлекла видневшаяся там же старая модель геометрической фигуры, покрытая пылью. Стены кабинета были увешаны картинами с формулами и графиками, видимо, имевшими большое значение в математике. Напротив стола стояла доска, исписанная уравнениями, а часть из них обведены в круги и подчёркнуты, словно профессор объяснял их кому-то из студентов.

– Здравствуйте, дорогие мои! – Петровский, пожилой человек с густыми седыми волосами и очками на носу, встал из-за стола, направляясь к гостям.

– Рад встрече! – поприветствовал его Оболенцев.

– Давненько, Яков, мы не виделись!

– Года три, не меньше.

– Точно. Хорошо, что у тебя появился повод меня навестить.

– Верно, повод есть. Хочу познакомить, – Оболенцев обернулся к молодым людям за спиной, – Филипп Смирнов, – он указал на писателя, – Максим… э-э-э?

– Максим Сенин, – кивнул блогер.

– Приятно познакомиться, молодые люди! – улыбнулся профессор. – Франц Эдуардович, – представился он, – прошу вас, располагайтесь.

Петровский вернулся за рабочее место, а Оболенцев сел в кресло перед столом. Филипп заметил деревянные раскладные стулья у стены, и они вместе с Максимом, разложив их, устроились рядом с Яковом Владимировичем.

– Чем могу помочь? – профессор посмотрел на посетителей. В его глазах читалось сочетание любопытства и строгости.

– У молодых людей есть некая математическая задачка, или даже загадка, скажем так, – начал Оболенцев.

– Загадка? Правда? – с интересом переспросил Петровский.

– Думаем, да, – включился в разговор Филипп. – Точнее, то, что это загадка, мы не сомневаемся, но предположили, она связана с математикой.

– Не смогли решить? – покачал головой профессор. – Ну давайте на неё посмотрим.

Смирнов протянул Францу Эдуардовичу лист бумаги, где заранее выписал все числа и слова, обнаруженные на картах Таро, снабдив процесс подробным комментарием об истории колоды. Оболенцев, внимательно слушавший писателя, кивал, а Максим, замерший, словно на экзамене, уставился на Петровского, испытывая волнение от встречи с профессором.

Франц Эдуардович, сосредоточившись и нахмурившись, начал изучать числа, глядя на записи через очки с толстыми стёклами. На несколько минут в кабинете воцарилась тишина. Смирнов посмотрел на Якова Владимировича, который ободряюще улыбнулся, давая понять, что скоро им удастся узнать новости.

– Хм… – произнёс Петровский, – интересно.

– Мы попробовали прогнать числа через компьютерную программу на случай, если их последовательность что-то значит, но ничего не получилось, – сообщил Филипп.

– М-да, – профессор взял в руку карандаш и начал писать в блокноте. Посетители терпеливо ждали.

– Все ваши цифры представляют собой натуральные числа, – наконец сказал Франц Эдуардович.

– И… о чём это говорит?

– Ровным счётом ни о чём, – профессор положил карандаш на стол. – Пока я вижу только эту связь между ними. Сумма всех чисел равна пятидесяти двум. Вам это о чём-то говорит?

– Нет.

– Вот и мне тоже. Пятьдесят два также является натуральным числом, но двузначным. Слова «квадрат» и «круг» применительно к цифрам ничего не обозначают.

– Мы подумали, здесь может быть какое-то уравнение, но для решения нужен ключ, или код, или ещё одно число.

– Возможно. У вас есть этот код?

– Нет. Надеемся, что вы его увидите.

– Как я понял, в колоде двадцать две карты?

– Да.

– На картинке Шут такое же число.

Филипп переглянулся с Максимом.

– Верно. Мы об этом не подумали. Считаете, двадцать два и есть код?

– Нет. Просто размышляю. Полагаю, тут присутствует важный момент, связанный с картами, на которых указаны слова.

– Дьявол и Колесо Судьбы.

Франц Эдуардович кивнул.

– На Колесе Судьбы написано «дважды». Возможно, цифру десять, присутствующую на этой карте, необходимо умножить на два?

Профессор взглянул на Смирнова.

– Это очень вероятно, мой дорогой. Хм-м-м, – протянул Петровский. – Мне надо подумать, друзья. Есть несколько идей, но теории следует проверить. Я могу оставить записи?

– Конечно, – Оболенцев встал.

Филипп и Максим следом за коллекционером вскочили с мест.

– Ну и задачка, м-да…

– Мы вас не торопим. Будем очень признательны за помощь.

– Да, да. Я позвоню Якову, если появятся идеи, – профессор вновь взял карандаш и начал писать, не обращая внимания на намерение гостей уходить.

– Идём, – подтолкнул Филиппа Оболенцев.

Мужчины вышли из кабинета, оставив Петровского за работой над загадкой.

– Думаете, у него что-то получится? – спросил Максим, немного расслабившийся в коридоре.

– Даже не сомневайтесь, – Яков Владимирович подмигнул блогеру, и все трое направились к выходу из университета.

Глава 22. Москва. Неделю назад. 18:30

В тусклом свете лампы, стоящей на прикроватной тумбочке и освещающей номер отеля, Фатима сидела в кресле, погружённая в глубокие раздумья. Вокруг царила тишина, лишь изредка слышалось неровное, тяжёлое дыхание раненой женщины, лежавшей на кровати.

Профессор знала, что стоит на распутье и каждое решение может изменить её жизнь навсегда.

На одной чаше весов был Мастер Бездны, которому она долгое время доверяла, готовая всегда поддерживать его. Но теперь, когда она узнала его имя, услышала о том, кем Мастер являлся на самом деле, от Седьмой Сестры Ордена, её сердце сжималось в тисках от осознания всей картины реальности. Сопоставив все события прошлого и факты настоящего, она ужаснулась. Как он мог так поступать? Как хватило сил на столь чудовищные предательства ради Ордена? Или даже не Ордена, а себя! Своих невообразимых корыстных и алчных целей! Картина становилась всё очевиднее, и Альбина, получается, права: он непременно избавится от неё самой и от всех, кто вовлечён в текущие события. Такой человек способен на всё! Фатима вдруг поняла, что теперь не может закрыть глаза на то зло, которое он творил.

Или может?

Орден многое дал Фатиме, и она была благодарна за это Мастеру Бездны, несмотря на открывшуюся правду. Но, став соучастницей плана Альбины, она сама станет предателем, как и Седьмая Сестра, а такое Орден точно не простит! Не страшнее ли это того, чтобы жить дальше со знанием правды? Сдавая полиции Мастера, она, безусловно, избавится от угрозы, но навсегда ли? А если его оправдают или он выйдет из тюрьмы через несколько лет, и тогда она окажется в ещё большей опасности, чем сейчас? Кроме того, у него, скорее всего, есть преданные люди. Они, возможно, будут мстить? Так может быть, пока не поздно, надо сообщить в Орден о грозящей опасности и тем самым доказать свою преданность, обеспечить себе спокойствие?

Профессор посмотрела на спящую Альбину.

Она сделала, как та просила, – нашла доктора, который обработал и зашил тяжёлую рану в боку, оставленную то ли ножом, то ли каким-то другим холодным оружием. Врача отыскать оказалось непросто, особенно в ночи, и Фатима вспомнила всех своих знакомых в городе, стараясь в столь поздний час помочь Седьмой Сестре. Она сильно поднапряглась! Мало того что нужно было действовать быстро, так как женщина теряла кровь, так ещё сохранить всю процедуру в тайне и проводить операцию в номере отеля. Но человек нашёлся. За деньги он сделал требовавшееся от него, и теперь жизнь женщины вне опасности, однако о быстром выздоровлении речи не шло. Очевидно, что Альбина проведёт в постели несколько дней.

Фатима глубоко вздохнула, чувствуя, как на душе легла тяжесть выбора.

Так как же быть?

Сдать основателя Ордена – значит потерять всё, что она имела, и, возможно, подвергнуть себя опасности, но поступить правильно. Сдать мятежную Сестру – сохранить свою жизнь, но предать все человеческие принципы, стать, как Мастер Бездны.

Профессор понимала: в этом мире нет простых решений, и каждое из них будет иметь свои последствия.

Время шло, а её мысли вертелись, как осенние листья на ветру. Она знала о необходимости принять решение, но как выбрать?

В конце концов решила следовать интуиции. Но что она подсказывает ей?

Фатима закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Внутри неё бушевали эмоции. Она вспомнила, как всегда мечтала искать истину, открывать потерянную в веках правду людям, чтобы делать мир лучше, интереснее, поэтому и пошла в археологию. Но теперь, когда цена всему этому оказалась столь высокой, её идеалы начали трещать по швам. Как можно творить добро, пользуясь услугами зла?

Идрисова встала и подошла к окну, распахивая его. На улице разливалась вечерняя прохлада. Ветер приятно коснулся её лица. Показалось, что именно в свежести городского летнего воздуха найдётся ответ. Она вдруг вспомнила, как в детстве, когда сталкивалась с трудностями, всегда искала помощи у природы, любила гулять по парку, слушая шёпот деревьев и трели птиц. Возможно, ей стоит вернуться к этим простым способам, чтобы обрести ясность.

Внезапно Фатима ощутила, как внутри росло понимание: выбор, который сделает, не обязательно должен быть основан на крайностях. Она могла позволить себе остановиться где-то посередине, и тогда принятое решение не будет потом её мучить и преследовать, но в то же время даст возможность не бояться Ордена.

Словно в ответ на её раздумья ветер зашумел в кронах деревьев, и профессор почувствовала, как её охватывает спокойствие. В душе зарождалась уверенность, что, каким бы ни был её выбор, он должен отражать её истинное отношение к Ордену и желание сберечь свою жизнь.

Время действовать пришло, и женщина готовилась встретить последствия своего решения.

Глава 23. Италия. Салерно. 2010 год

Солнце клонилось к закату, окрашивая стены старого дома в тёплые, медовые тона.

Марко Риццоли, с уставшим лицом, тяжело вздохнул.

Продажа коттеджа, доставшегося ему от дальних родственников, отнимала много времени. Он собирал вещи, намереваясь всё пока перевезти в Милан, а затем, возможно, продать наиболее ценное на блошином рынке, а остальное выкинуть. Старые книги, посуда, статуэтки, вазы, картины, потрёпанные гобелены – всё это отправлялось в коробки.

Он осторожно перебирал содержимое комода в гостиной, когда его взгляд зацепился за что-то необычное. Под слоем тканевых салфеток и выцветших кружев лежала небольшая шкатулка из тёмного дерева.

С любопытством, которое он давно в себе подавил, копаясь в чужих вещах, Марко открыл её. Внутри на мягкой бархатной подкладке лежала колода Таро, обёрнутая в бумагу. Карты были старыми, но с яркими иллюстрациями.

Мужчина осторожно взял одну из них в руки с изображением человека, сидящего на троне, окружённого символами власти. Император. Марко никогда не верил в предсказания и мистику, но что-то в этих картах, в их старинной красоте, вызвало в сердце трепет. Он перевернул ещё одну. Луна. Тёмная, загадочная, полная тайн.

Торговец положил карты обратно в шкатулку, но не смог оторвать от них взгляд. В этот момент, в чужом старом доме, Риццоли уловил, как что-то меняется внутри него. Продажа здания, казавшаяся ему лишь формальностью, вдруг обрела новый смысл. Может быть, эти карты, найденные в теперь уже никому не нужных вещах, подскажут ему, какой путь ждёт впереди? Может, они помогут ему найти ответы на вопросы, которые он боялся себе задать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

События описаны в книге «Последняя скрижаль».

Вернуться

2

События описаны в книге «Книга Разиэля».

Вернуться

3

События описаны в книге «Духи степей. Книга 1. Девятый перстень».

Вернуться

4

События описаны в книге «Духи степей. Книга 2. Костяной шар».

Вернуться

5

Карбонарии – члены одноимённого тайного политического общества, возникшего в Южной Италии в первой трети XIX века, в эпоху наполеоновского господства.

Вернуться

6

Канноли – традиционный итальянский десерт. Представляет собой вафельную хрустящую трубочку с начинкой из сыра (как правило, рикотты), пропитанную сиропом (чаще со вкусом ванили или шоколада), местным ликёрным вином или розовой водой.

Вернуться

7

События описаны в книге «Книга Разиэля».

Вернуться

8

События описаны в книге «Духи степей. Книга 2. Костяной шар».

Вернуться