Анна Бигси
Девочка, ты попалась

Глава 1 Марк

Какого хрена надо было заболеть именно в этот день? Я уже полчаса как должен был сидеть на важной встрече, но вместо этого приходится лично забирать важные документы.

– Да, я уже здесь, подъехал, – рычу в трубку, пытаясь не взорваться. Кажется, это место само выдавливает из меня раздражение. – Сейчас заберу документы и сразу еду. Дождитесь меня.

Голос на другом конце ворчит, но я уже не слушаю. Грязь, тени на стенах и все это вечно липкое ощущение опасности. Как будто город здесь живет по своим мрачным законам. Но я знаю эти законы. Знаю каждую улочку, каждый взгляд. Это место когда-то было моим домом, а теперь вызывает только отвращение.

Кидаю телефон на сиденье, ключи оставляю на панели. Не запираю – кому придет в голову влезть в такую машину? Все знают, чем это может закончиться.

Быстро пересекаю улицу, ноги автоматически замедляют шаг у офисного здания. Единственного на весь район. Охранник коротко кивает. Он тоже не особо в восторге, что мне пришлось прийти лично. Я чувствую это по его взгляду. Здесь все всегда минимально – минимум контактов, максимум скорости. Девушка на ресепшн отстраненно стучит пальцами по стойке.

– Документы готовы? – бросаю ей без лишних слов. Она вздрагивает, словно не заметила меня, и кивает. Торопливо уходит за одну из немногочисленных дверей. Видимо, бухгалтерия.

Я делаю шаг в сторону окна и замираю. Парень у входа. Его взгляд блуждает слишком целенаправленно. Не нравится мне это. Держится он так, будто играет роль – слишком расслабленный, но глаза постоянно все сканируют. Это отвлекающий маневр? Чувство опасности накатывает остро, будто кто-то включил тревожную сирену в голове. "Слишком знакомо. Слишком по-схеме", – мелькает мысль. Чувствую, как напрягается все внутри. Я слишком хорошо знаю такие схемы. Не раз в молодости приходилось проворачивать их самому.

И тут вижу тень за стеклом. Движение, едва уловимое, но этого хватает. Подхожу ближе и замечаю, как фигура в капюшоне открывает дверь моей машины.

– Охренел? – раздраженно шиплю сквозь зубы.

Быстро и ловко. Но далеко не профессионально. Я выхожу из здания, шаги мягкие, но решительные. Пацан уже закрыл дверь и бежит прочь. С моим портфелем. Ну охренеть!

“Думаешь, сможешь уйти? Смешно”.

Придется размяться. Срезаю путь через переулок. Я знаю, как двигаться здесь, знаю каждый темный угол. Пацан оглядывается на углу, но не успевает.

Я хватаю его за шкирку и разворачиваю, чувствуя, как тело под пальцами напрягается. Он спотыкается, но тут же выпрямляется, бросая на меня взгляд, полный ярости. Глаза… Они горят, словно огонь, но в них есть еще что-то. Страх? Усталость? Или что-то глубже? Я на миг замираю и встряхиваю свою добычу. Портфель падает на землю.

– Стоять, щенок! – рычу, сквозь зубы. – Думал удрать?

Он дергается, дыхание сбито, но не сдается.

– Пошел к черту! – шипит и пытается снова вырваться.

Запястье дрожит в моей руке. Я присматриваюсь. Фигура слишком хрупкая, а черты лица мягкие. Не пацан. Срываю кепку и капюшон. Светлые волосы падают на плечи. Свет фонаря обрисовывает лицо – бледная кожа, острые скулы. Карие глаза смотрят прямо на меня. В них столько дерзости, что хочется встряхнуть и заставить бояться. Но под этим вызовом я вижу еще и боль. Глубокую, непроходящую. И почему-то это заставляет меня замереть на миг дольше, чем стоило бы.

– Ты… девчонка? – мой голос звучит неожиданно грубо.

Она смотрит прямо на меня, губы сжаты в линию.

– И что теперь? – с вызовом вскидывает подбородок. – Сдашь меня?

Я молчу. Чувствую ее страх под этим выпадом. Замаскированный, но узнаваемый.

– Может, вызвать полицию? – холодно спрашиваю, будто проверяю.

– Ну, давай! Чего ждешь? —вспыхивает ярче, огрызается, как дикая кошка, тем самым только раззадоривая меня.

Хватаю ее за плечи и прижимаю к стене. Не сильно, но твердо.

– Ты даже не понимаешь, куда вляпалась, – тихо говорю я, но каждое слово звучит предостерегающе.

Она молчит, замирает. Взгляд на миг становится растерянным, но тут же возвращается дерзость.

– Напугать решил? Не выйдет!

Мы стоим так несколько секунд. Напряжение витает в воздухе. Я чувствую ее сопротивление и что-то еще… странное, необъяснимое. Черт возьми, что я вообще делаю?

Не успеваю ответить себе на этот вопрос, как получаю острой коленкой в пах.

Боль взрывается где-то в животе, я сгибаюсь пополам, задыхаясь. Девчонка не теряет времени и исчезает в темноте переулка.

– Черт… – выдыхаю сквозь зубы, морщась от боли. Вот же зараза! Дерзкая, не спорю, но слишком охреневшая.

– Я все равно тебя найду, слышишь? – кричу хрипло, но в ответ слышу только эхо, отражающееся от стен арки. – Тебе от меня не сбежать!

Но по факту она уже сбежала. Но меня это не устраивает. Психую и бью ладонью по холодной стене, пытаясь заглушить боль и злость.

Глава 2 Павла

Бегу, не разбирая дороги. Кажется, что ноги подкашиваются, а мир вокруг словно сжимается, давит на плечи невидимым грузом. Я не могу остановиться. Ветер бьет в лицо, глаза щиплет от встречного холода, слезы текут, смешиваясь с потоком. В ушах стучит кровь, сбитое дыхание рвется из груди хриплыми толчками.

Паника не отпускает – я вижу лицо этого мужчины в каждом углу. Фонари вспыхивают, словно хищные глаза, мерцают в такт моему страху. Каждый всполох света обжигает, заставляя нервно оборачиваться. Мне кажется, что за мной кто-то идет, что чей-то взгляд вцепился в спину. Я оборачиваюсь, но вижу лишь пустые улицы. Страх ползет по коже липким холодом. Каждый шаг дается все труднее, но я не могу остановиться. Не сейчас.

– Черт… – шепчу, спотыкаясь о бордюр. На секунду теряю равновесие, но снова поднимаюсь. Сердце стучит в бешеном ритме. Где он? Этот тип… Он же сказал, что найдет меня.

Но из-за угла выступает Макс. Его силуэт в свете фонаря кажется больше и темнее, чем я помню.

– Ну что, припустила? – ухмыляется он, выплывая из тени, как хищник, который все это время наблюдал. – А портфель где? Давай, не молчи.

Мои руки инстинктивно обхватывают себя, как будто это может защитить. Воздух комом застревает в горле. Все тело трясет, и я даже не могу остановить дрожь. Жар от бега сменяется ледяной пустотой страха.

– Ты… ты мне не помог! – голос срывается от обиды и злости.

Он просто стоял и смотрел, а теперь еще и ухмыляется! – Меня поймали! Макс, этот мужик чуть не отправил меня в отдел! Ты вообще где был?! Я надеялась на тебя!

Его ухмылка сползает. Он смотрит на меня, будто я выдумываю.

– В отдел? – скептически переспрашивает он. – Не гони, детка. Никто бы не поймал тебя так быстро. Так и скажи, что не справилась.

– Не справилась?! – я срываю капюшон и вытягиваю запястье. На коже красные следы от стальной хватки. – Вот, смотри! Это, по-твоему, нормально?

Макс лениво бросает взгляд на мое запястье, словно это какая-то незначительная деталь. Его глаза холодные и пустые, будто перед ним не человек, а просто кукла. Через мгновение он фыркает и разражается смехом. Этот звук колючий, унизительный.

– Я не воровка, понятно тебе! – возмущенно продолжаю кричать.

– А ты что думала? Здесь не детский сад, – рявкает Макс. Его ухмылка обжигает сильнее ночного ветра, а слова попадают точно в цель. – Либо воруй, либо раздвигай ноги.

– Вот еще… – бросаю с вызовом, хотя голос все равно предательски дрожит. Сжимаю кулаки. Мне не подходит ни один из вариантов.

– Тебе нужны деньги или нет? – Он делает шаг ближе, и мне приходится отступить.

Да, нужны. Очень. Поэтому я и пришла к нему.

– Ты бесполезная, Павла, – цедит Макс сквозь зубы, уже без тени смеха. – Бес-по-лез-на-я. В койке от тебя больше толку будет.

Меня едва не сносит волной собственного гнева.

– Пошел ты, Макс! – огрызаюсь и делаю шаг назад. В груди все сжимается от ярости и страха одновременно. – Думаешь, я еще раз обращусь к тебе? Ни за что!

Он лишь кивает и растекается в издевательской ухмылке.

– Иди-иди, – спокойно бросает мне вслед. – Все равно приползешь. Все всегда возвращаются.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу. Но не останавливаюсь. Разворачиваюсь и бегу прочь, пока его фигура не исчезает за поворотом.

Дом встречает меня тишиной и темнотой. Полуразрушенное здание скрипит под порывами ветра. Лестница дребезжит под ногами, и каждый шаг отдается эхом в гулких стенах.

Открываю дверь и захожу в нашу убогую квартирку. Все кажется еще более серым и мертвым, чем обычно. В углу на старом диване лежит мама. Ее кашель слышен еще до того, как я к ней подхожу.

– Мама… – тихо зову я, но она лишь слабо поднимает голову.

Ее лицо бледное, глаза впалые. Она больна. Сильно больна. Лекарства нужны срочно, но денег нет. И теперь не будет. Я не справилась.

Медленно сползаю на пол рядом с диваном, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. В горле ком, слезы текут бесконечным потоком. Глухая боль заполняет каждую клетку моего тела. Ладони дрожат, когда я закрываю ими лицо. Слезы вырываются без остановки. Я не могу сдержать их, не могу заставить себя перестать. Все эмоции захлестывают, как шторм.

– Прости… прости, мам… – шепчу сквозь рыдания. – Я пыталась… пыталась…

Но слова вязнут в глухой тишине. Тишина давит, только мой хриплый, рваный плач разносится по пустым стенам, словно издевается. Мама теперь умрет. И все из-за меня. Я загнала себя в тупик, и выхода больше нет. Реву еще сильнее, захлебываясь рыданиями.

И тут я слышу тяжелые шаги. Гулкое эхо заполняет коридор. Кто-то вошел в дом. Шаги медленные, размеренные, будто хозяин этого места. Воздух в комнате словно замирает. Сердце срывается на бешеный ритм.

Мои слезы мгновенно высыхают. Я напрягаюсь, прислушиваясь к каждому звуку. Дверь, тихо поскрипывая, открывается, а затем снова раздаются шаги, приближающиеся с каждой секундой.

Глава 3 Марк

С портфелем в руках возвращаюсь к машине. Злость разливается по телу, словно расплавленный металл. В груди все сжимается от ярости, смешанной с унижением. Девчонка сбежала, оставив меня в таком глупом положении. Это не просто раздражение, это уязвленное самолюбие. Теперь найти ее – дело принципа.

Забираю в офисе документы, убираю их в портфель и небрежно кидаю его на заднее сидение. Захлопнув дверь машины, прикуриваю сигарету и смотрю в темное небо. Здесь оно кажется ниже, чем в центре. Да и звезды светят будто бы ярче. Иллюзия.

Криво усмехаюсь и выдуваю густую струю дыма в воздух. Дела не ждут, пытаюсь сконцентрироваться на главном. По-хорошему надо уезжать и забыть этот инцидент, но что-то меня гложет изнутри. Не закрытый гештальт не дает спокойно дышать.

Выбрасываю окурок и сажусь в машину. Пальцы нервно барабанят по рулю. Взгляд скользит по улице передо мной, но я ее почти не вижу. В голове только один образ – лицо той девчонки с горящими карими глазами. Этот взгляд застрял в памяти, словно осколок стекла.

– Черт… – тихо выдыхаю, чувствуя, как раздражение подкатывает новой волной. Хочется что-то сломать, но я умело гашу ненужные эмоции. Ладно, дела подождут, а уязвленное эго – нет.

Достаю телефон и набираю номер старого знакомого. Рамон. Друг детства, человек, который всегда в курсе происходящего в этом районе.

– Какие люди! – почти сразу раздается знакомый голос. – Приветствую, Марк.

– И я тебя, Рамон, – губы сами собой растягиваются в улыбке. – Как ты?

– Твоими молитвами, дружище. Что за дело у тебя?

– Встретиться можем? Не телефонный разговор.

– Заинтриговал, – хмыкает он. – Ты знаешь, где меня найти.

– Ничего не изменилось, – констатирую я.

– Для старых друзей нет.

Машина мягко катится по ночным улицам, а мысли все еще блуждают вокруг случившегося. Рамон сильно поднялся за время, что мы не виделись. Его дом теперь напоминает крепость – высокий забор, охрана, камеры наблюдения. Дорога на территорию проходит как по маслу: охранники сразу распознают меня и кивают. Пропускают без вопросов. Рамон сам выходит меня встречать.

Мы жмем друг другу руки, крепко, как всегда. В его глазах знакомый огонек – Рамон никогда не менялся. Всегда на высоте, всегда уверен в себе.

– Проходи, – говорит он, кивая на дом. – Выпьешь что-нибудь?

– Я за рулем. Кофе подойдет.

В кабинете царит атмосфера уюта и успеха. Рамон всегда любил роскошь, но без лишней показухи. Мы садимся, и он подает мне чашку кофе.

– Ну, давай уже, не терзай меня любопытством, – в голосе друга звучит искренний интерес. Он всегда умел чувствовать моменты, когда дело пахнет чем-то необычным.

– Мне надо найти одну девушку. Однозначно местную, – лениво усмехаюсь и отпиваю горячий напиток из чашки.

Глаза Рамона увеличиваются вдвое.

– Марк, ты в своем уме? Что, в Москве бабы кончились?

– Не, тут дело принципа, – цежу раздраженно. – Она у меня портфель тиснуть хотела, а потом еще и по яйцам зарядила. Хочу визит вежливости нанести. Объяснить девочке, что так шутить с большими дядями не стоит.

Рамон от души смеется, его смех разносится по комнате, словно эхо. Я окидываю его испепеляющим взглядом, но молча жду, пока успокоится.

– Лихо она тебя зацепила, – качает он головой. – Ну давай описалово, и мои люди ее найдут. Я сам ее накажу, даже не сомневайся.

На секунду я задумываюсь. Можно было бы на этом остановиться. Рамон сделает все, как надо. И даже больше. Но что-то меня останавливает от этого варианта.

– Нет. Доставь мне удовольствие самому разобраться, – сильнее сжимаю пальцами чашку. – Очень уж хочется поставить эту дикарку на место.

– Узнаю старого друга, – ухмыляется Рамон.

– Ну, так что, поможешь?

– Дай хоть какую-то информацию.

Я рассказываю все как есть, не скрывая ни детали. Рамон слушает, то кивая, то хмыкая. Иногда на его губах появляется легкая усмешка, но он не перебивает. Он знает, что я не терплю лишних вопросов в такие моменты.

– Это по-любому дело рук Макса. Он самый борзый у нас тут. Но платит стабильно, поэтому не хотелось бы его терять.

– Хрен с ним, – отмахиваюсь небрежно. – В машину ко мне влезла явно девка. Волосы светлые, длинные, глаза карие.

Рамон кивает и достает свой телефон.

– Располагайся. Сейчас я отдам приказ, и скоро мы найдем твою зазнобу.

Адрес девушки находится спустя полчаса. Как и имя. Алферова Павла Андреевна. Живет с матерью. Отец давно умер. А отчим сидит по не самой приятной статье. Перспектив у девушки никаких, зато гонора по самые уши. Придется спустить с небес на землю.

Криво усмехаюсь и решаю не откладывать. Надо поставить точку в этой истории, как можно быстрее. Приезжаю по искомому адресу. Район в точности такой, каким я его запомнил когда-то. Серые многоэтажки, полуразрушенные фасады, огни редких фонарей, мигающих в такт ветру. Здесь царит своя атмосфера – опасность и тишина, которая словно наблюдает за каждым твоим шагом.

Но больше всего раздражает безнадежность, что разит из каждого угла. Люди здесь добровольно скатываются в яму, не желая карабкаться к свету. Чего-то добиваются единицы, остальных поглощает темная сторона жизни. Здесь эта граница чувствуется особенно остро.

Зябко веду плечами, скидывая тени прошлого и уверенно иду к подъезду дома, давно списанного под снос. Осторожно поднимаюсь по лестнице. На каждом пролете скрипят ступени, а стены в трещинах, потеках и граффити. Дверь квартиры на третьем этаже. Нажимаю на ручку – не заперто. Меня это настораживает, но все же вхожу внутрь. Слабый свет виднеется в одной из комнат.

– Стой, где стоишь, – сзади раздается недовольное шипение и между лопаток упирается что-то твердое. – Не двигайся. И руки подними.

По позвоночнику прокатывает волна холода, а мозг стремительно генерирует возможные варианты действия.

По голосу узнаю свою беглянку. Но руки все же поднимаю от греха подальше.

– А ты, как я погляжу, продолжаешь коллекционировать статьи, да? – криво усмехаюсь я и медленно разворачиваюсь. – Вслед за отчимом собралась, Павла?

– Ты? – глаза девчонки в ужасе округляются, а "пистолет" из дерева падает на пол с глухим стуком. – Что тебе нужно?

– Я же обещал, что найду тебя, – склоняю голову на бок, внимательно рассматривая растерянное лицо девушки. – Я всегда держу обещания.

Красивая, хоть и дерзкая. Хотя это только плюс. Не стелется и не пресмыкается перед статусом и бабками. А может просто играет талантливо. Впрочем, мне без разницы. Я здесь не за этим.

Откуда-то из комнаты раздается кашель. Сухой и надрывный. А за ним женский жалобный стон.

– Что это? – хмурюсь я и с подозрением смотрю Павле в глаза.

Глава 4 Павла

Мое сердце бьется как молот, от страха и напряжения. Внутри все сжимается в один тугой ком. Бросаю взгляд на дверь в комнату матери. Паника накрывает меня с головой. Этот мужчина пришел за мной. Хочет наказать, унизить или отомстить. Мама не должна об этом узнать. Она ничего не подозревает, тихо спит там, за дверью, в своей комнате. Я не позволю ему вторгнуться в наш маленький мир. Это последнее, что я могу защитить.

– Уходи! Я тебя не звала! – огрызаюсь я и решительно делаю шаг в сторону, чтобы заслонить собой дверь в комнату. – Я даже имени твоего не знаю.

Но он словно читает мои мысли и перекрывает мне путь. Его глаза прищуриваются, в них вспыхивает что-то опасное.

– Меня зовут Марк. Не тебе решать, что мне делать и куда приходить, – спокойно отвечает он и толкает дверь от себя. – Успокойся. Я не собираюсь тебя трогать… пока.

Его спокойное, ледяное выражение пугает сильнее любых угроз. Марк не кричит, не требует – но его взгляд, полный уверенности, дает понять, что именно он здесь главный и все решает только он.

– Чего ты хочешь? – голос дрожит, но я стараюсь держать подбородок высоко.

Марк молчит несколько секунд и рассматривает меня, как очередную проблему, которую нужно решить.

– Посмотреть, как ты живешь, – бросает с легкой усмешкой. – Любопытно стало.

Его слова звучат так буднично, словно старый друг зашел в гости.

– Какое тебе до меня дело? – шиплю я, пытаясь удержать хотя бы остатки контроля над ситуацией. – Ты богач, чужой для нашего мира. Уходи! Здесь тебе нечего делать.

– Я не привык, чтобы со мной так разговаривали, Павла, – Марк проходится по мне тяжелым взглядом. – Запомни это.

Я нервно сглатываю, но не отвожу глаз, с трудом выдерживая черноту его взгляда. Трусливо отступаю, пока, не натыкаясь на стену. Еще чуть-чуть, и он совсем близко. Так близко, что я улавливаю аромат его дорогого парфюма. Приятно, будоражит…

– Хватит устраивать драму, – тихо, но твердо говорит он. Его энергетика давит на меня, заставляя вжиматься в стену. – Ты сама могла бы рассказать все по-хорошему. Или мне придется тебя пытать?

Кривая усмешка растягивает его губы. Я не понимаю шутит Марк или говорит серьезно. Его пальцы невесомо касаются моей щеки, я шарахаюсь в сторону, словно обжегшись. Но сбежать не получается. Его руки, словно турникеты, отрезают мне путь с двух сторон.

– Я жду, – напоминает Марк, касаясь моего лица дыханием.

Сжимаю зубы, ощущая, как гнев и страх разрывают меня изнутри. Он зажал меня в угол. Но самое страшное, что я не понимаю, что будет дальше. Чего ожидать от этого ненормального.

Мама снова кашляет. На этот раз приступ усиливается. Надо дать ей воды, но Марк меня не отпускает. Он словно камень, который невозможно ни разжалобить, ни сдвинуть с места.

Воздух вокруг словно сгущается, становится тяжело дышать. Мысли скачут, не давая сосредоточиться. Я не знаю, что сказать или сделать. Марк стоит слишком близко, и каждый его взгляд ощущается, как давление на грудь.

– Там моя мама… она больна, – выдыхаю я, сдаваясь окончательно. – Ей нужны лекарства. Денег не было… Вот и пришлось… пришлось воровать.

Слова с трудом выдавливаются из меня, словно царапая горло и оставляя за собой пустоту и стыд. Никогда я так не унижалась. Но есть ли у меня другой выход?

Марк кивает, внимательно наблюдая за моим лицом, словно пытается понять вру я или говорю правду. Его глаза чуть прищурены, но лицо остается непроницаемым, холодным и сосредоточенным. А затем отстраняется и решительно входит в дверь, куда пускать его я не собиралась.

Его взгляд бегло проходится по убогой обстановке в комнате и останавливается на диване, где лежит моя мама.

– Что с ней? – говорит жестко и требовательно, словно это не вопрос, а приказ.

– Я не знаю… – тихо отвечаю я, избегая его взгляда. – Медсестра, которая приходит делать уколы, сказала, что нужны антибиотики. Дорогие очень. А еще нужен покой и нормальные условия, а мы здесь… – я замолкаю, чувствуя, как слезы опять подступают к глазам.

Нет, пожалуйста, только не плакать. Только не при нем!

Марк выпрямляется, его лицо становится еще жестче. Он спокойно, без спешки, достает телефон, как будто это заранее продуманная часть его плана и медленно отходит к окну. Совершенно не стесняясь распахивает створку, впуская в комнату холодный воздух и подносит телефон к уху.

– Эмма Эдуардовна? – голос Марка становится мягче. Достает сигареты, бросает на меня взгляд и, не дожидаясь ответа, убирает пачку обратно в карман. – Рад, что узнала. Можешь говорить? Это срочно…

Я стою, как гвоздями прибитая. Не знаю, как реагировать. Не могу ни пошевелиться, ни сказать хоть что-то. Все мое красноречие испарилось куда-то. А может я просто устала от всего этого, что нет никаких сил, чтобы спорить с этой каменной глыбой.

Глава 5 Марк

– Для тебя я всегда найду пару минут, – говорит Эмма, но ее голосе слышится легкая усталость.

Надо переходить сразу к делу. Мы знакомы давно, и ее профессионализм всегда внушал мне уважение. На этот раз мне нужна ее помощь.

– Нужна срочная госпитализация. Женщина в плохом состоянии. Кашель, возможно, температура. Скорая и место в вашей клинике, – говорю коротко, не тратя времени на детали.

Взгляд скользит на Павлу, которая сейчас стоит передо мной, напряженная, как пружина. Как она вообще все это вывозит в свои годы? Девчонке всего лет двадцать, а на ее плечах уже такое бремя. Больная мать, долги, жизнь, которая давит со всех сторон. Меня поражает, что она еще держится. Но видно, что на грани.

– Ты знаешь правила, Марк, – Эмма сразу меняется в тоне. – Такие пациенты только через инфекционный бокс. Может быть что угодно, даже туберкулез.

Я и не требую ничего невозможного. Это разумно. Никто не собирается рисковать здоровьем других пациентов.

– Да, я понимаю. Инфекционный бокс устроит. Главное возьми состояние женщины под личный контроль.

– Хорошо. Скидывай адрес. Я пришлю скорую, – соглашается Эмма. – Документы не забудь.

– Спасибо. Буду должен.

Я сбрасываю звонок и быстро пишу адрес в сообщении. Поднимаю глаза на Павлу и пытаюсь понять, о чем она сейчас думает. Но отчего-то не получается. На ее лице столько разных эмоций, что я, неожиданно для себя, упираюсь в тупик.

– Собирайся, – говорю спокойно, но твердо. – Мы едем в больницу. И документы матери захвати.

– Куда? – ее голос полон недоверия. – Нас все равно не примут…

– Девочка, не спорь со мной, пожалуйста, – я вздыхаю и строго смотрю ей прямо в глаза. – Просто делай, как я говорю.

Она хмурится, но все же кивает. Я отчетливо вижу, как в ее голове идет настоящая война за власть. Подчиниться здравому смыслу и принять помощь или упереться рогом, но сохранить остатки гонора. Сразу видно, что характер у девчонки дерзкий. Даже занятно, какая часть победит.

Женщина вновь закашливается и Павла кидается к ней, чтобы как-то помочь. Решаю не мешать, выхожу из квартиры и закуриваю. Дым неприятно обжигает горло, но мне нужно время, чтобы собраться с мыслями.

Зачем мне это все? Ввязался в какую-то мутную историю. Нахрена козе баян? Я ловлю себя на том, что ситуация тянет меня в прошлое, в те дни, когда я сам жил в подобной обстановке. Обшарпанные стены, старый диван, запах влажности и дешевого моющего средства… Все это когда-то было частью моей жизни. Я был таким же, как эта девчонка. Отец тогда пил, мать пыталась держаться, но денег всегда не хватало. Жизнь казалась бесконечной чередой темных коридоров.

Для меня все изменилось благодаря одному человеку. Отец моего друга Тимофея увидел меня на заправке. Я мыл фары на машинах на копейки. А он увидел во мне потенциал и помог устроиться на работу. Настоящую, с нормальной зарплатой. Я мыл машины и мне за это платили. Это был первый момент, когда я понял: можно вырваться. Все, что мне нужно было тогда – это шанс.

Сейчас я могу дать такой же шанс другим. Возможно, пришло время платить по счетам. Что-то внутри говорит, что я должен это сделать. Просто потому, что могу. Помочь кому-то, когда у тебя есть такая возможность, – это не слабость, а сила и великодушие.

Достаю телефон и набираю номер Тимохи.

– Привет, Тим. Слушай, передай своему отцу, что я хочу его поблагодарить. Просто скажи ему спасибо. Он поймет.

– Марк, все нормально? – с сомнением тянет друг.

– Да. Просто сделай это.

– Ладно, понял. Все передам.

Скидываю звонок и наблюдаю, как подъезжает скорая. Врачи выходят с носилками и направляются к подъезду. Тушу окурок об бетонный пол и провожаю медиков в квартиру.

Они быстро начинают обследование женщины, проверяют дыхание, давление, фиксируют ее состояние в своих планшетах. Павла стоит в углу комнаты, ее руки дрожат, а взгляд лихорадочно мечется между врачами и мной.

– Мы забираем ее в больницу, – спокойно объявляет один из врачей. – Времени упущено много, можем не успеть.

Павла вскидывается, глаза расширяются от ужаса.

– Нет… Стойте… Не забирайте ее! – она кидается к ним, но я успеваю схватить ее за плечи и прижать к себе.

– Не паникуй, – говорю я тихо, но твердо. – Мы поедем следом. Собери все необходимое. Сейчас не время для истерик.

Она замирает на секунду, потом медленно кивает. Я отпускаю ее и даю ей минуту, чтобы прийти в себя. Женщину на носилках уносят из квартиры. Я лишь провожаю врачей взглядом и поторапливаю Павлу.

– Я готова, – сообщает она спустя несколько минут.

– Тогда поехали.

В этот момент в квартиру заходит женщина в белом халате. Она слегка недоуменно оглядывается и находит взглядом Павлу.

– Паш… Я укол делать пришла, как договаривались, – произносит она, а сама нервно косится на меня.

Павла растерянно кивает.

– Это медсестра? – догадываюсь я и подозрительно рассматриваю эту даму. Уж больно она странная…

– Да… – отвечает девушка тихо. В ее голосе звучит смущение.

Женщина тем временем достает шприц и начинает что-то говорить про дорогой укол. Моя настороженность усиливается. Что за уколы здесь делают? Почему он стоит так дорого? Мне придется разобраться в этом позже.

– Не сегодня, – резко перебиваю я, беру Павлу за плечо и веду к выходу.

– Но подождите… А как же укол, – медсестра кидается за нами по лестнице.

– Понятия не имею, – сухо бросаю я и оборачиваюсь. – Здесь твои услуги больше не нужны.

Глава 6 Павла

Мы едем в больницу. Сижу в дорогущей машине рядом с Марком, нервно теребя край своей толстовки. Я не доверяю. Не могу доверять. В его взгляде, холодном и безразличном, читается абсолютный контроль. Кажется, он привык держать всех и все в своих руках. И мне приходится подчиниться. Мама нуждается в помощи, а сама я с этим не справлюсь.

Мысли о маме не отпускают, сжимают сердце ледяной хваткой. Я не знаю, что будет дальше, но страх за нее переплетается с другим чувством. Странным и непонятным.

Марк. Его близость заставляет меня волноваться. В салоне пахнет приятным парфюмом. Легкий, свежий аромат с горьковатыми нотками окутывает меня словно облако. Украдкой вдыхаю его глубже. А краем глаза рассматриваю мужской профиль: строгие черты, напряженная линия челюсти. Он словно высечен из камня.

Мои глаза опускаются ниже. Руки на руле – сильные, с длинными пальцами, сжимающими кожаную поверхность. В каждой детали чувствуется контроль и уверенность. От Марка буквально веет превосходством и властью. Я ненавижу себя за то, что думаю об этом в такой момент, но ничего поделать не могу. Отворачиваюсь к окну и напряженно слежу за дорогой. Это хоть немного отвлекает.

Скоро подъезжаем к огромному зданию больницы. Стены кажутся слишком высокими, давящими. Меня передергивает от одного вида этих стерильных поверхностей, где все кричит о холодной бездушности. Внутри пахнет дезинфекцией и чем-то неприятно химическим. Мы входим, и Марка встречает женщина в белом халате. Она уверенно кивает ему, словно они давно знают друг друга.

– Это Эмма Эдуардовна, – поясняет он коротко. – Она будет заниматься твоей матерью. Эмма, это Павла.

– Очень приятно, – женщина мимолетно улыбается и скрывается в боксе.

Меня провожают к стойке медсестры, заставляют сдать документы и ждать в коридоре. Маму осматривают, берут анализы. Я стою у стеклянной стены, чувствуя, как меня разрывает на части. Все происходит слишком быстро, и у меня нет времени осознать, что дальше. Я в полнейшем раздрае.

Прикрываю глаза буквально на пару мгновений. Мне нужна передышка. А когда поворачиваюсь, то замечаю, как Марк разговаривает с Эммой. Рассматриваю их издалека. Красиво смотрятся рядом. Она статная, роскошная женщина с идеальной осанкой. Ее пальцы небрежно стряхивают невидимые пылинки с его пальто. Марк усмехается, наклоняется и что-то говорит ей на ухо. Эмма расплывается в провокационной улыбке, а меня передергивает.

Они о чем-то спокойно переговариваются. Но в ее жестах скользит что-то большее, чем просто профессиональный интерес. Она смотрит на него так, словно хочет показать, что они не чужие друг другу. Любовники? Мое горло сжимается от спазма. Я закатываю глаза и стискиваю зубы так сильно, что скулы начинают ныть. Почему меня это раздражает? Мне-то какое дело до его личной жизни?

– Фу, – выдыхаю тихо и разворачиваюсь к кулеру. Вода льется медленно, и я стараюсь сосредоточиться на этом звуке, чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок.

– Как давно она болеет? – раздается голос Марка у меня за спиной. – С чего началось?

Я вздрагиваю и едва не роняю стаканчик с водой.

– Не знаю точно, – отзываюсь сухо, пытаясь не выдать дрожь в голосе. – Сначала кашель, потом хуже. Колят что-то… Врач участковый назначил. Я не разбираюсь в этом.

Мне хочется быстрее закончить разговор, но он не дает такой возможности.

– Я могу пройти к маме?

– Подожди, – Марк не отпускает. Хмурится и смотрит на меня с непонятным выражением.

– В ее крови нашли вещество. Оно не является лекарством. И уж точно не продается легально. Нужно разобраться.

– Вы думаете, моя мать наркоманка?! – зло шиплю я, вскипая мгновенно. – Этого не может быть!

– Я ничего такого не сказал. Но ей потребуется долгая реабилитация и восстановление, – спокойно произносит Марк. В его взгляде я читаю слишком много и без слов.

Я стискиваю кулаки до боли. Каждое его слово режет по живому, словно пытается добраться до самого центра моей боли. Хочется накричать на него, заставить уйти и оставить нас в покое, но вместо этого я продолжаю стоять.

– Спасибо за помощь, но дальше мы как-то сами справимся, – натянуто улыбаюсь и пытаюсь закончить неприятный разговор. Да и знакомство в общем-то тоже.

– Вот так просто? – лениво говорит Марк и криво усмехается.

Эта усмешка – как пощечина. Она режет сильнее любых слов и заставляет меня снова ощетиниться, как колючий ежик.

– А ты что хотел? – бросаю в ответ.

Его взгляд становится жестким, холодным, как ледяное лезвие. Он смотрит на меня так, словно хочет раздавить одним лишь взглядом.

– Вообще-то ты обокрала меня. Или ты уже забыла?

– У меня не было выбора! – парирую я. – Или думаешь, я ради развлечения это сделала?

– Выбор есть всегда, – он равнодушно пожимает плечами. – Просто он не всем нравится.

Его слова бесят меня до глубины души. Особенно от того, что они являются правдой. Я смотрю на него с ненавистью.

– И что теперь? – с вызовом смотрю на него и складываю руки на груди.

– Ты доставила мне проблемы, – холодно тянет он, сканируя меня убийственным взглядом. – Придется отработать.

– Вот еще, – вздергиваю подбородок. – Я не проститутка!

Ярость поднимается внутри и даже то, что вокруг полно народу не сбавляют градус. Да что он о себе возомнил?

– До проститутки ты и не дотянешь, – пренебрежительно усмехается Марк. – Будешь работать горничной. В моем доме.

Эти слова прокатываются катком по моему самолюбию, оставляя внутри обжигающее ощущение стыда и ярости. Меня бросает в жар, и в груди все закипает. Так меня еще никто не унижал. Мой взгляд становится колючим, но я молчу, сдерживая все обидные слова, которые готовы сорваться с губ.

– Чтобы я драила твои золотые унитазы?!

– Альтернативный вариант – наручники и камера, – он неопределенно пожимает плечами. – Выбирай.

Слова застревают в горле. Я молчу. Потому что, если открою рот, пошлю этого напыщенного гада в пешее эротическое.

Марк пользуется заминкой и протягивает мне визитку с адресом.

– Придешь завтра в девять и не опаздывай. Я ненавижу ждать.

Глава 7 Марк

Из больницы сразу приехал к друзьям. Клуб "Король ночи" – место, где власть и роскошь сливаются воедино. Марсель создал его не просто для развлечений, а как площадку для избранных. Здесь, в приглушенном свете, среди мягкого звука джаза и дорогого алкоголя, решаются судьбы, заключаются сделки и ломаются жизни. Атмосфера пропитана элитным спокойствием, но за перегородками VIP-залов идут куда более напряженные разговоры. Здесь все построено на статусе, иерархии и власти.

Я сижу за отдельным столом в компании тех, кого можно назвать братством. Каждый из нас здесь не просто так. Мы дружим слишком давно, чтобы сомневаться друг в друге.

Марсель – хозяин этого места, лениво откидывается на диван, потягивая коньяк. Тимофей, как всегда, спокоен, играет с кубиками льда в своем бокале виски. Ратмир наблюдает за всеми, молча, с той хищной настороженностью, которая делает его опасным. И Герман – единственный, кто явно не вписывается в общую расслабленность. Слишком внимателен к деталям.

Обычно с нами еще Леон, но не сегодня. Дела, командировки, он может исчезнуть на время, но при этом оставаться в курсе всего. Без него разговор кажется менее сбалансированным, словно одна из сторон этого стола пустует не только физически, но и эмоционально.

Я лениво перевожу взгляд на бокал в своей руке, наблюдая, как янтарная жидкость плавно стекает по стенкам. Разговор идет о бизнесе, но мне плевать. Все это сейчас кажется далеким, чужим. Я ловлю себя на мысли, что снова думаю о ней. О Павле. Чертова девчонка. Дерзкая, гордая. Взрывоопасная. Огонь в ее взгляде в тот самый момент, когда она не отступила, а смотрела прямо мне в глаза, будто говорила: "Я не боюсь тебя." Какого черта она так зацепила меня? Слишком красивая для того мира, в котором живет, и слишком неукротимая для моего.

Я искренне пытаюсь убедить себя, что мне просто хочется ей помочь. Просто дать девочке шанс выбраться из болота трущоб. Но внутри, где-то на уровне инстинктов, я понимаю – это чертова ложь. Я не такой благородный принц, но все же…

– Ты вообще с нами? – голос Марселя возвращает меня в реальность.

Я усмехаюсь, поднимая бокал.

– Всегда.

Но даже в этот момент в голове вспыхивает ее лицо. Воспоминания о том, как прижимал ее к стене и вдыхал едва уловимый аромат кожи. За секунду до…

Телефон на столе вибрирует. Легкая дрожь разносится по стеклянной поверхности. Я опускаю взгляд на экран. Кэт. Моя любовница. Яркая, удобная, предсказуемая. Женщина, с которой все просто, без обязательств, без лишних вопросов. Но сейчас… Сейчас даже ее имя на экране вызывает раздражение.

Я переворачиваю телефон экраном вниз, не желая сейчас ни с кем говорить. И снова уплываю в свои мысли.

– Ты сам не свой, – вкрадчиво замечает Тимофей.

Я пожимаю плечами, не желая комментировать.

– Все нормально.

– Да ну? – хмыкает Герман и подозрительно прищуривается. – Давай, колись, что тебя гложет.

Я медленно потягиваю виски и усмехаюсь. От друзей ничего не скрыть, да и нет в этом практического смысла. Нам нечего делить.

– Одна девочка сегодня пыталась меня обокрасть, – говорю я лениво. – Но я решил дать ей шанс. Красивая, пропадет в этой дыре.

Коротко рассказываю, как съездил на малую родину за документами и зацепился на весь вечер в каких-то невнятных траблах. Но, чем больше рассказываю, тем отчетливее понимаю, что совершенно не жалею потраченного времени.

Реакция друзей разная. Марсель усмехается и качает головой, будто я совершил самую нелепую ошибку в жизни. Тимофей оценивающе смотрит, анализируя не мои слова, а мои мысли. В глазах Ратмира нет ни удивления, ни осуждения – лишь холодная, выжидающая настороженность. А вот Герман… Он загорается неподдельным интересом, его взгляд становится хищным, цепким, и это мне не нравится. Он слишком резонирует на эту тему.

– И что, ты вот так просто приведешь ее домой? – хмыкает Герман.

– Почему нет? – неопределенно пожимаю плечами и отпиваю из своего бокала обжигающую горло жидкость.

– Она тебя обчистит, – фыркает он.

– Не думаю, – спокойно отвечаю и вытягиваю ноги. Этот момент, как ни странно, волнует меня меньше всего. Павла не похожа на воровку. Маленький перепуганный волчонок.

– Или друзей наведет.

– Не нагнетай, – так же лениво усмехается Марс, принимая мою сторону.

– Я думаю, можно узнать больше про ее мать, – подает идею Тим, разглядывая меня так, будто уже знает, что я не смогу просто взять и закрыть глаза на это.

– И? – дергаю бровью, предлагая продолжить мысль. – Что это даст?

– Это даст понимание, во что ты вляпался, – поясняет за него Ратмир. – Ты слишком уверен, что знаешь, что делаешь. Но так ли это?

Он медленно улыбается, хотя его глаза остаются холодными.

Я откидываюсь назад, медленно допиваю остатки виски. Разговор постепенно сходит на нет, каждый возвращается к своим мыслям. Я чувствую, как тяжелеют веки, но мозг продолжает работать. Пора уезжать.

Через полчаса я покидаю клуб, ощущая прохладу ночного воздуха. Трезвый водитель уже ждет у входа, машина плавно трогается с места, и город за окнами плывет в свете фонарей. Павла все еще в моей голове. Зараза, так и не исчезла за весь вечер. Я позволяю себе одну последнюю мысль о ней, прежде чем закрыть глаза.

Когда я просыпаюсь, солнце уже пробивается сквозь шторы. Время – ровно семь утра. Я никогда не даю себе права на слабость. Завтрак, душ, строгий костюм – все идет по плану. В девять Павла должна быть здесь. Вопрос лишь в том, придет ли она.

Пью кофе в кабинете, откинувшись в массивное кожаное кресло и постукивая пальцами по подлокотнику. Взгляд скользит по циферблату часов. Девять утра. Павлы нет. Я знал, что она опоздает. Нет, даже не так – я был уверен, что она сделает это специально.

Каждая упущенная минута раздражает. У меня нет времени сидеть и ждать. Сегодня день расписан буквально по секундам, но я хотел сам ввести девчонку в курс дела. Показать, что не собираюсь давать поблажек, но и держать ее в клетке не планирую. Пока.

Встаю, прохожу к окну, беру сигарету из дорогого портсигара, прикуриваю, вдыхая густой дым. Беру чашку с кофе, делаю глоток. Горький, горячий, но даже он не помогает избавиться от странного ощущения. А что, если она вообще не придет?

Эта мысль возникает внезапно и раздражает еще больше. Особенно осознание, что я не буду ни принуждать, ни требовать компенсацию от Павлы. Все это было сказано лишь для того, чтобы гордячку привести в чувства. Не захочет по-хорошему – ее право. Но второго шанса я никому не даю.

Окно приоткрыто, но даже свежий утренний воздух не помогает убрать раздражение. Глубокий вдох, выдох. Зачем она это делает? Проверяет границы? Дразнит меня? Или просто не придает этому значения? В любом случае бесит.

Полдесятого. Звук дверного звонка. Наконец. Я в последний раз бросаю взгляд на часы и медленно выдыхаю. Черт бы ее побрал.

Резко тушу сигарету в пепельнице, движение точное и контролируемое. Сжимаю челюсти, едва не скрипя зубами, и направляюсь к двери, холодно, без лишних эмоций. Внутри кипит раздражение, но снаружи – ледяное равнодушие.

Павла стоит на пороге, нагло ухмыляется, будто это она ждала меня, а не наоборот. Руки в карманах, подбородок чуть вздернут. Никакого сожаления, никакого раскаяния. Только дерзкий вызов в глазах.

– Ты опоздала, – говорю спокойно, выдавливая из себя ледяное спокойствие, хотя в голосе уже проскальзывает напряжение.

– Ой, да ладно, всего полчаса, – тянет она, картинно закатывая глаза.

Я впиваюсь в нее взглядом. Ее уверенность раздражает еще сильнее, и в то же время мне интересно, как далеко она готова зайти. Павла даже не пытается оправдываться. Она наслаждается этим. Она знает, что бесит меня. И, похоже, делает это специально.

– Полчаса – это не "всего", – роняю я, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на повышенный тон. – Мы договорились на девять. Или ты не считаешь нужным соблюдать договоренности?

– Какой ты душный, – Павла морщит нос и надувает из жвачки пузырь

– Чего?

– Не мы, а ты договорился. А точнее, поставил перед фактом.

Пожимает плечами, как будто ей наплевать. Да не как будто, а так и есть. Спокойно, нагло, с ленивой усмешкой. Мне кажется, скрип моих зубов слышно в космосе.

– Ну все, разрыв контракта? – фыркает она, заглядывая мне за спину. – Или ты просто хочешь держать меня на пороге, чтобы побеситься в свое удовольствие?

Втаскиваю ее в дом и прижимаю к стене, сокращая расстояние, заполняя собой все ее пространство. Нависаю над ней, контролирую каждую мышцу, чтобы не выдать, как сильно мне хочется схватить ее за подбородок и заставить перестать дерзить. Глаза в глаза. Ее губы дрожат. На долю секунды мне кажется, что сейчас она отступит. Но нет. Павла не моргает. Смотрит так же нагло, как и раньше. Зараза! В груди взрываются разом тысячи фейерверков.

– Иди за мной и слушай. Внимательно. Если, конечно, хочешь здесь задержаться. Либо проваливай. У меня нет времени разбираться с твоими выходками.

Павла прикусывает губу. Всего на миг. Как будто раздумывает – продолжить свою игру или все-таки остановиться. Но ничего не говорит. Лишь молча идет за мной в кабинет. Я чувствую ее взгляд на спине, он прожигает меня насквозь. Но она идет за мной, но не потому, что я заставил. Потому что сама решила. Это злит еще больше. Игры закончились. Время показать ей, на что она подписалась.

Глава 8 Павла

Просыпаюсь рано, еще до будильника, но не спешу вставать. Лежу, уставившись в потолок, и медленно считаю трещины на побелке. Если не задумываться, то вполне можно сделать вид, что ничего не происходит. Что все так же, как всегда. Что мне не нужно вставать и ехать в дом этого богача.

Я закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Может, просто не пойти? Что он мне сделает?

Нет, рисковать я не хочу и этот вариант отбрасывается сразу. У меня нет права на гордость. Нет права на слабость. Я сжимаю кулаки и медленно выдыхаю. Все. Хватит.

Рывком сажусь на кровати, опускаю ноги на холодный пол. Встаю, заставляя себя двигаться. Вода в кране ледяная, но это помогает хоть немного прийти в себя. Глубокий вдох, выдох. Нужно собраться.

Я вспоминаю маму. Ей стало чуть лучше. Даже улыбнулась мне вчера. Ради этого я должна держаться. Ради нее. Но мысли все равно возвращаются к нему. Марк. Богатый придурок, который думает, что купил меня. Он считает, что я у него в кармане. Что мне деваться некуда и я буду благодарной, услужливой. Думает, что если я должна ему, то буду плясать под его дудку. Как бы не так.

Мое отражение в зеркале дерзко смотрит на меня. Я не собираюсь прогибаться.

– Поехали, – шепчу сама себе и натягиваю куртку. Сегодня будет долгая борьба.

Опоздание – принципиально.

Я выхожу из дома раньше, но не спешу. Время есть. Остановка недалеко, но я делаю крюк, захожу в круглосуточную забегаловку и беру кофе. Гадкий, но горячий, крепкий и приятно согревает руки. Медленно, нарочно медленно, делаю глотки, греюсь, растягиваю этот момент.

Марк там ждет. Бесится, наверное. Так ему и надо, а то возомнил себя. Я усмехаюсь, представляя его холодное, злое лицо. Пусть подождет. Это единственная мелочь, которой я сейчас могу его достать.

Подъезжаю к его дому в половину десятого. Спокойно выхожу, как будто ничего не произошло. Я не тороплюсь. Я не виновата. Он сам виноват, что думает, будто может мной командовать.

Когда дверь открывается, я сразу чувствую его глухую ярость. Она густая, тяжелая, висит в воздухе, давит, как шторм перед ливнем. Глаза холодные, почти лишенные эмоций, но я замечаю, как он сжимает челюсть. Злится. И мне нравится это.

Я улыбаюсь. Пусть терпит.

После небольшой взбучки, Марк все же впускает меня в дом и велит следовать за ним. Приходится подчиниться. Все же лучше дозировать игры с хищником. Хочется еще пожить.

Шагаю по просторному дому Марка и невольно ощущаю, насколько чужое это место. Просторные холлы, высокие потолки, огромные окна. Полированное дерево, мрамор, дорогая мебель. Зачем ему столько пространства? В этом доме можно затеряться, исчезнуть, и никто даже не заметит. Это не просто жилье. Это демонстрация власти.

Пытаясь скрыть свое замешательство, я складываю руки на груди и скептически оглядываюсь.

– Ты здесь один живешь? – спрашиваю, специально вкладывая в голос легкую насмешку.

Марк спокойно смотрит на меня, его раздражает мой тон, но он этого не показывает.

– Нет. У меня есть сестра. Она сейчас в городе, учится.

Я хмыкаю. Ну конечно, семейный особняк. Какой пафос.

Моя нога скользит по идеально чистому полу. Здесь все вылизано до блеска.

– Убрать весь этот дворец мне одной надо неделю не меньше, – фыркаю я, глядя на Марка.

– Ты не одна, – спокойно отвечает он.

Я прищуриваюсь, скрещиваю руки на груди. Мне хотелось бы знать, сколько стоит мой "долг". Какую цену он на меня поставил.

– И во сколько же ты оценил мой труд? Сколько мне на тебя горбатиться, чтобы мы были в расчете?

Марк хитро усмехается, чуть качает головой.

– Я не покупаю ничего вслепую, – говорит он спокойно. – Сначала покажи, что умеешь работать.

Я закатываю глаза, демонстративно вздыхаю. Покажи, что умеешь работать. Как мило. Думает, что я сейчас начну перед ним прыгать.

– Если выдержишь хотя бы день, поговорим вечером, когда я вернусь, – добавляет с издевкой, бросая на меня оценивающий взгляд.

Это вызов? Намекает, что я не справлюсь?

Марк идет дальше, даже не оглядываясь. Я задерживаюсь на секунду, но потом нехотя следую за ним.

Мы выходим через боковую дверь, попадаем в небольшой внутренний двор, вымощенный камнем. В конце – домик для персонала. Марк открывает дверь и пропускает меня внутрь.

– Здесь живет обслуживающий персонал. Ты будешь работать с ними, – говорит он ровным голосом. – Познакомишься, освоишься.

Я ничего не отвечаю. Освоиться? Освоиться – значит смириться. А я не собираюсь смиряться. Этот дом чужой, эти люди чужие. Я для них никто. И задерживаться здесь не собираюсь.

– Елизавета Петровна, – зовет Марк и сразу же появляется пожилая женщина в строгом платье и пучком на голове. – Это Павла, введите ее в курс дела, пожалуйста.

Она лишь кивает, как будто между ними уже есть негласное понимание. А Марк разворачивается и просто уходит. Без лишних слов, без вопросов. Оставляет меня здесь, одну, в доме, где никто не рад моему появлению.

За-ши-бись!

Елизавета Петровна, стоит передо мной, сложив руки на груди. Женщина лет шестидесяти с идеальной осанкой и взглядом, от которого хочется спрятаться. Я ей не нравлюсь. В ее позе все говорит за нее: «Ты здесь чужая.»

– В доме не должно быть пыли, стекло и дерево протирать специальными средствами, – говорит ровным голосом, будто обрубая лишние слова. —Кухня и столовая убираются после каждого приема пищи.

Я медленно киваю. Хоть бы «доброе утро» сказала, для приличия. Но нет. Только холодный, выверенный тон, будто разговаривает не с человеком, а с вещью. Но ясно, что меня здесь не ждали и не собирались ждать.

В коридоре появляются две девушки. Горничные. Они оценивающе меня рассматривают. Я тоже смотрю на них, прикидывая насколько все плохо.

Одна из них подходит первой. Девушка с мягкими чертами лица, теплым взглядом, немного младше меня.

– Привет. Я Анна, – добродушно улыбается и протягивает руку. – Не переживай. Работа здесь не так страшна, как кажется. Освоишься.

Я молча киваю и пожимаю ее ладонь. Не привыкла к доброте без подвоха. Благодарна ей за это, но пока держу дистанцию.

– Это Оксана, – представляет она вторую девушку.

Стерва. Кожей чувствую еще до того, как она открывает рот. Хищная улыбка, взгляд, полный презрения.

– Тебе бы лучше не в доме, а в подвале полы мыть, – лениво бросает она. – Ближе к своим корням.

Я встречаю ее взгляд без страха. Вот уж кто мне сразу не по душе.

– Посмотрим, кто где окажется, – роняю спокойно.

Она прищуривается, будто оценивает меня заново.

В комнате снова становится тихо, но теперь эта тишина наэлектризована. Я чувствую, что каждая из них уже сделала свои выводы обо мне. Но я не собираюсь уходить.

Первая схватка началась. Но если они думают, что я так просто отступлю, то сильно ошибаются. День выживания начался.

Елизавета Петровна не тратит время на лишние разговоры. Она сразу ставит меня на место. Прежде чем отправить меня драить полы, она вытаскивает из шкафа что-то темное и аккуратно сложенное.

– Надень.

Я принимаю одежду, разворачиваю ее и замираю. Рабочая форма. Юбка, передник, строгая рубашка. Это что, шутка?

– Серьезно? – я поднимаю брови, сжимаю ткань в руках. – Может, еще колпак на голову?

Экономка поджимает губы.

– Так положено. И никак иначе.

Я хочу что-то сказать, но ловлю ее взгляд. Бесполезно. Эта женщина не знает компромиссов. Я скрываюсь за дверью ванной, натягиваю форму и смотрюсь в зеркало. Темно-синяя аккуратная, словно смирительная рубашка. Меня тошнит от этой картины. Я похожа на кого-то, кем никогда не хотела быть.

Но делать нечего. Плетусь за этой мегерой обратно в дом.

– Начнешь с гостиной. Протереть пыль, почистить зеркала – чтобы блестели, – указывает надзирательница. – Потом займешься обеденным залом. Весь паркет должен быть идеальным.

Она разворачивается, оставляя меня разбираться самой. Я пытаюсь понять, с чего начать, но тут появляется Анна.

– Я помогу, – говорит она, беря тряпку и ведро с водой. – Главное, не вздумай делать все сама. Здесь каждая зона на нескольких людях.

Я киваю, не привыкшая к такой поддержке. Она правда хочет помочь? Или просто делает вид, чтобы не усугублять мое положение?

– Спасибо, – бурчу я, но искренне.

Я принимаюсь за дело. В голове крутится злость на Марка, на этот дом, на эту форму. Все чужое. Все раздражает. Но выбора нет.

Спустя несколько часов напряженной работы за спиной раздается ленивый голос Оксаны.

– Смотри-ка, а ты неплохо держишься. Думала, свалишь через час. Хотя тебе тут не место.

Я стискиваю зубы, но ничего не говорю. Не сейчас.

Часы тянутся медленно. Руки быстро начинают гудеть от нагрузки, ноги ноют. Я меняю воду, ползу по полу с тряпкой, натираю поверхности. Это бесконечно. В какой-то момент Анна тихо шепчет:

– Привыкнешь.

Я лишь сжимаю губы. Не уверена.

На улице стремительно темнеет, я почти валюсь от усталости. На диван. Чертов мягкий, дорогой, удобный диван. Всего на минуту. Нужно дождаться Марка. Пусть признает, что я справилась.

Только он что-то не торопится возвращаться. Смотрю на часы – почти девять. Вот же гад какой. Отомстить решил? У него получилось.

– Что ты здесь делаешь?! – раздается резкий голос домомучительницы.

Я вскидываю голову. Елизавета Петровна. Глаза сверкают негодованием.

– Это не место для отдыха. Слуги не сидят в гостиной. Флигель для вас не просто так построен.

Я фыркаю и медленно встаю. Ну конечно.

– Расслабься, я не собиралась тут ночевать, – отзываюсь я, но делаю шаг в сторону выхода.

Именно в этот момент дверь открывается. Я сталкиваюсь взглядом с Марком. Он стоит в проходе, смотрит на меня. Усмешка на губах.

– Как день прошел? – спрашивает он, слегка склонив голову.

Я стискиваю зубы, сжимаю руки в кулаки. Все, что мне сейчас хочется – это стереть наглую ухмылку с его физиономии.

– Да пошел ты, – бросаю я и, развернувшись, ухожу.

За спиной слышу тихий смешок. Он доволен. И это злит еще больше.

Глава 9 Марк

Бизнес – это контроль. Я привык держать все в своих руках. Отели, рестораны, сеть элитных заведений, куда заходят только те, у кого есть статус и финансы. Они получают лучший сервис, я – стабильный доход и влияние. Просто и эффективно.

Мне нравится этот бизнес. Он дает не только деньги, но и власть. Это не просто номера в гостинице, а целая система, где я задаю правила игры. В моих заведениях отдыхают политики, актеры, бизнесмены. Здесь заключаются сделки, решаются вопросы, которые не выносят в публичное пространство.

Сажусь в машину, кидаю водителю короткое:

– В офис.

Город проносится за тонированными стеклами. Впереди встречи, переговоры, расчеты. Все, как всегда. Рутина, но чертовски приятная.

Усмехаюсь, вспоминая утренние отчеты. Все идет по плану. Вчера открыли новый ресторан во Владике, сегодня подписываю договор на поставку вина из Франции. Дела не ждут.

Захожу в офис, и привычный ритм захватывает меня с первых секунд. Помощница уже ждет с папкой документов. Бросает короткий взгляд на часы – я опоздал. Это нервирует. Но вряд ли она посмеет мне об этом напомнить.

– Обновленные отчеты по поставкам, – Лея кладет передо мной бумаги, говорит четко и без лишних слов. – Контракт с французскими виноделами, согласование новых условий с азиатскими партнерами, и вопрос по инвесторам для отеля в Барселоне. Плюс бухгалтерия прислала уточнения по расходам на логистику.

Я листаю документы, параллельно слушая ее доклад. Все под контролем, но детали требуют внимания.

На секунду отвлекаюсь, взгляд застывает на пустой точке. Интересно, не сбежала ли она?

Наверняка уже нарвалась на конфликт. Или, может, плюнула на все и ушла? Нет, она не из тех, кто уходит просто так. Скорее будет стоять до последнего, чтобы не дать мне повода сказать "я же говорил".

Павла… Чертова заноза. Дерзкая, несговорчивая, вечно с вызовом во взгляде. Перед глазами всплывает утренний разговор. Этот приподнятый подбородок, скрещенные руки, ее ленивое "Какой ты душный". Бесит. Будоражит. Раздражает так, что хочется схватить ее за плечи и заставить хоть раз посмотреть на меня по другому.

Я раздраженно хмыкаю, заставляя себя вернуться к документам.

– Вино подтверждаю, с азиатами продолжим по старой схеме, а инвесторам предложите два варианта: стандартный и с повышенным процентом. Кто не согласится – ищем других, – говорю, не отрываясь от бумаг. – Логистику сократить на пять процентов. Пусть ищут другие пути.

Лея кивает, делает пометки и выходит.

Я подписываю еще несколько документов, затем вызываю менеджеров. Вопросы решаются один за другим: обновление поставок, корректировка меню в новых ресторанах, стратегическое расширение сети. Поток дел бесконечен, но это мой привычный ритм.

После офисной рутины я бросаю взгляд на часы. Пора на встречу с Леоном.

Снова мелькает вопрос: как там Павла?

Я раздраженно усмехаюсь, откидываюсь на спинку кресла. Какая разница? Она должна работать, а не занимать мои мысли. Но что-то внутри скребет. Не потому, что я волнуюсь. Скорее потому, что хочется увидеть, как она справляется. Сломается ли? Или продолжит огрызаться?

Я выдыхаю, зарываюсь в волосы пальцами. Чушь. Не моя забота!

– Машину к входу, – говорю водителю по телефону и встаю из-за стола.

Впереди – бизнес, но уже на другом уровне.

Встреча с Леоном в ресторане

Я приезжаю в один из своих ресторанов – элитное заведение с приглушенным светом, тихой атмосферой и идеально выверенной подачей блюд. Здесь все так, как мне нравится: изысканная мебель, мягкое освещение, негромкие разговоры состоятельных людей, которые предпочитают обсуждать важное в уединении. Каждая деталь под контролем. Здесь не бывает случайностей.

Леон уже ждет в VIP-зале. В черной рубашке, с часами, которые стоят дороже, чем весь этот ресторан, он смотрит на меня с легкой усмешкой.

– Ты выглядишь так, будто твой день начался не с кофе, а с головной боли, – замечает он, когда я сажусь напротив.

– Работа, – лениво отвечаю я, жестом заказывая кофе. – Ты давно прилетел?

– Пару часов назад, – Леон улыбается и делает глоток своего напитка. —Возился с контрактами. Вопросы по поставкам, встреча с арабскими коллегами. Скукотища, но прибыльная.

Мы заказываем еду, обмениваемся последними новостями, обсуждаем бизнес. Но даже когда Леон говорит, я ловлю себя на том, что мои мысли ускользают. Снова всплывает утренний разговор с Павлой. Ее голос, насмешка, этот взгляд с вызовом. Как она меня бесит.

Я хочу расширить сеть отелей, взять под контроль элитные направления, а Леон может обеспечить поставки редких материалов и найти заинтересованных инвесторов.

– Это можно устроить, – лениво тянет он, кидая взгляд в меню. – У меня есть нужные контакты. Но мне интересно, Марк, почему ты решил этим заняться именно сейчас?

Я усмехаюсь.

– Время. Возможности. Контроль. Чем больше влияния – тем меньше рисков.

Леон молча кивает. Он из тех, кто понимает такие вещи без лишних слов. В этом мы похожи. Оба знаем, что власть строится на ресурсах и правильных людях. Только я сейчас думаю не о власти, а о том, как Павла, чертова упрямица, сегодня утром смотрела на меня так, словно я ее самый страшный враг.

– Кстати, – он слегка прищуривается, откидываясь на спинку кресла. – Как твоя новая горничная?

Я смеюсь и качаю головой. Уже все растрындели!

– Это не братство, а клуб сплетников.

– Так что, сломалась или еще подергается?

– Пока держится, – отвечаю я, невольно вспоминая, как она сегодня утром стояла передо мной, скрестив руки на груди. Как будто пыталась поставить себя на один уровень со мной. Дерзкая, словно дикая кошка, которая царапается, но все равно загнана в угол. Как упрямо смотрела, как нарочно опоздала. – Посмотрим, надолго ли у нее хватит запала.

Расходимся. Я сажусь в машину, прошу водителя отвезти меня к Кэт и откидываюсь на спинку кресла. Напряженно смотрю в окно. Город плывет за стеклом, но я думаю не о предстоящей встрече. Меня не отпускает другая мысль.

Достаю телефон, набираю номер. Эмма берет трубку почти сразу.

– Марк? Неожиданно.

– Ты же знаешь, я люблю сюрпризы, – усмехаюсь. – Как ты?

– Работаю, как всегда, – в ее голосе легкая усталость, но и теплая нотка дружеского общения. Мы с Эммой давно знакомы. Я работал с ее бывшим мужем, и даже после их развода наше общение не прекратилось. Она один из немногих людей, с кем можно говорить откровенно, без фильтров. Красивая, умная, но по уши влюбленная… в своего второго мужа, кажется гинеколога.

– У меня вопрос, – перехожу к делу. – Про мать Павлы. Ты в курсе ситуации?

– Конечно, – Эмма сразу понимает, о ком речь. – Состояние стабильное, сегодня к вечеру переведем ее из реанимации в обычную палату. Пока рано делать прогнозы, но динамика положительная.

Я киваю, хотя она этого не видит. Хорошо. Значит, Павле пока не о чем беспокоиться.

– Хочу забрать документы с анализами для проверки, – говорю чуть тише. – Подготовишь?

– Конечно. Только не тяни. Если хочешь получить точную картину, лучше заняться этим как можно быстрее.

– Хорошо, пришлю курьера, – уверенно отвечаю.

Эмма коротко вздыхает, будто хочет сказать что-то еще, но в итоге молчит. Я понимаю, что она не тот человек, который лезет с вопросами, если не уверен, что хочет услышать ответ.

– Спасибо, Эм.

– Всегда пожалуйста, – отвечает она. – Ну, а ты-то как? Или звонки по делу теперь заменяют личные встречи?

Я усмехаюсь. Подловила.

– Как-нибудь загляну к вам с Игорем.

– Только не начинай его жалеть! – шутливо возмущается она.

– И не думал даже.

Смеемся оба и тепло прощаемся. Все же хорошо, когда есть близкие люди.

Я бросаю телефон на сиденье и закрываю глаза на пару секунд. Просто, чтобы перевести дыхание. День сегодня выдался насыщенным. А так хочется просто расслабиться в компании приятной девушки и ни о чем не думать.

Водитель въезжает в шлагбаум и останавливается напротив подъезда. Здесь живет Кэт. Квартира в элитном районе, которую сам же ей и оплачиваю. Вид из окон на реку, идеальный интерьер, дизайнерская мебель. Все так, как она любит – дорого, статусно, с намеком на безупречный вкус.

Кэт всегда знала, как жить красиво за чужой счет. Но, в общем, все честно. Она пользуется моими деньгами, я – ее роскошным телом.

Нажимаю на звонок. Дверь открывается почти сразу, и Кэт появляется на пороге – в легком шелковом халате, с распущенными волосами, ухоженная, как всегда. Тонкий аромат ее парфюма заполняет пространство, сладковато-манящий, выверенный до мелочей. Кэт умеет производить впечатление, но сегодня на меня это не действует.

– Марк, дорогой, – она улыбается, притягивая меня за руку внутрь. – Проходи, кофе уже готов.

Я следую за ней в просторную гостиную, сажусь на диван, принимаю чашку, но делаю всего пару глотков. Ровно такой, как я люблю. Ни больше и ни меньше.

Кэт говорит без остановки. Последняя коллекция ее бутика, эксклюзивные клиенты, глупые девицы, которые думают, что могут позволить себе дизайнерские вещи, но не умеют их носить.

Где-то на фоне голос Кэт продолжает журчать. Она красива, сексуальна, умеет быть соблазнительной, я привык к ней. Но сегодня все не так, мои мысли снова уплывают. Я думаю, не сбежала ли Павла? Черт ее знает.

Невольно сравниваю. Павла проигрывает Кэт во всем. Внешне – не та порода, не та грация, не те манеры. Не ухожена, грубовата, слишком упряма. Кэт – противоположность. Женственность, соблазн, опыт. Я знаю, чего ожидать от нее.

Но все равно сижу здесь, а думаю не о ней.

– Ты сегодня странный, – голос Кэт вырывает меня из мыслей.

Я моргаю, словно возвращаясь в реальность. Павла снова вытеснила все остальное. Даже здесь. Даже с Кэт. Меня это раздражает. Я перевожу взгляд на Кэт. Она прищуривается, изучает.

– Просто устал, – лениво отмахиваюсь, допивая кофе.

Кэт скрещивает ноги, подается чуть ближе, мягко проводит пальцем по моей кисти. Очевидное приглашение. И еще недавно я бы с удовольствием им воспользовался.

– Я рассчитывала, что ты останешься.

Я усмехаюсь, наклоняюсь к ней, касаюсь губами виска. Ее кожа теплая, мягкая, пахнет дорогими духами. Все идеально. Но не зажигает. Сегодня я будто проклят. Той самой занозой с карими глазами.

– В другой раз.

Она недовольно морщит нос, но не настаивает. Я беру пиджак, бросаю последний взгляд на нее. Я бы остался. Но не сегодня…

Я встаю и ухожу, не оборачиваясь.

Водитель плавно въезжает в распахнутые ворота. Особняк встречает меня тишиной. Снаружи все спокойно, как и должно быть. Я выхожу из машины, поправляю пальто и прохожу внутрь.

Поймал себя на том, что ускорил шаг. Черт, это раздражает. Я не должен волноваться, но почему-то важно увидеть, на месте ли она.

Открываю дверь и вижу ее. Павла на месте. Меня охватывает странное чувство. Какое-то облегчение, которое я тут же себе запрещаю. Почему мне вообще не все равно? Но раздражение вспыхивает моментально. Какого черта она так на меня действует?

Она идет в мою сторону. Уставшая, но не сдающаяся. В глазах нет покорности, только твердость. Даже в усталости она не выглядит сломленной. Ее вид вызывает у меня смешанные эмоции – облегчение, раздражение, интерес. Она не ушла, не сбежала, не сломалась. Пока.

Наши взгляды встречаются. И я понимаю, что мне хочется заставить ее сломать этот взгляд. В ее глазах усталость, но ни капли смирения. Ее дико раздражает, что я наблюдаю за ней, оцениваю. Но мне плевать.

– Как день прошел? – спрашивает я с усмешкой, склонив голову на бок.

– Да пошел ты, – фыркает она недовольно, разворачивается и уходит.

– Угу, в кабинет, – бросаю я, не давая себе времени на лишние мысли.

Павла замирает, а меня едва не сносит волной ее негодования. Она шумно выдыхает, ломая свой внутренний протест и все же идет в кабинет. Я за ней.

Я замечаю, как ее плечи чуть опущены, как в шаге есть усталость. Она все еще борется. Тяжелый день? Возможно. Но мне нужно знать, что именно произошло.

Мы заходим, я закрываю дверь, прохожу к своему столу, опираюсь о край.

– Ну, рассказывай, как прошел день? – спрашиваю, опираясь на край стола. Мои пальцы небрежно стучат по деревянной поверхности, но я внимательно слежу за ее реакцией.

Она скрещивает руки на груди и фыркает:

– Как видишь, я все еще здесь, – во взгляде все тот же вызов.

Я не могу сдержать легкую усмешку. Павла все еще дерется, даже не понимая, что этим только сильнее цепляет.

– Значит, выстояла, – отмечаю я, наблюдая, как она сжимает губы. – И униформа тебе к лицу.

Она хочет сказать что-то резкое, но передумывает. Стоит передо мной, напряженная, готовая к бою. И я понимаю, что не сдастся. В этом что-то есть. И это дьявольски интересно. Я жду, в предвкушении, когда Павла заговорит первой.

Глава 10 Павла

Сжимаю кулаки, а внутри все закипает. Ленивое спокойствие Марка выбешивает. Он сидит, чуть склонив голову, и смотрит так, будто я просто часть интерьера. Мне хочется, чтобы Марк сам сказал, чего от меня хочет. Но он упрямо молчит.

– Так сколько? – мой голос звучит резко, почти с вызовом. Я готовлюсь к бою, но противник не торопится нападать. – Когда ты наконец скажешь сумму?

Марк не отвечает сразу. Он тянет этот момент, словно кошка, играющая с мышью. Смотрит, изучает, будто проверяет, как далеко может зайти. В этом взгляде что-то опасное, не терпящее возражений, но я не отвожу глаз. Все это бесит еще больше. И в то же время разрывает изнутри непонятным волнением.

– Нет никакого долга, – Марк говорит холодно и отстраненно. Но в уголке губ мелькает почти незаметная усмешка, и от этого мне становится не по себе. – Ты можешь уйти прямо сейчас и никогда не возвращаться. Искать и принуждать тебя я не собираюсь.

Я замираю. Внутри будто что-то ломается. Грудь сжимается, дыхание сбивается. Он рушит сценарий, который я для себя прописала. Но я знаю, что так не бывает. Это какой-то розыгрыш. Марк должен требовать, угрожать, ставить условия. А он просто отпускает меня?

В голове мгновенно включается паника. Это ловушка? Новый способ унизить меня? Или он просто проверяет, как далеко я готова зайти?

– Что?.. – вырывается у меня почти шепотом.

– Ты свободна, – повторяет он все так же спокойно, без эмоций.

Свободна?

Я не понимаю. В голове все путается, мысли скачут, а слова словно застряли в горле. Это какая-то игра? Сердце бешено колотится, а воздух в кабинете становится густым.

Где-то подвох. Марк провоцирует меня. Я знаю это. Но в то же время мы оба осторожно балансируем на краю пропасти – шаг вперед, шаг назад. Кто первым сорвется? Он играет. Мы оба играем. Только я не знаю, кто в этой игре ведет, а кто ведомый.

Марк чуть склоняет голову, изучая мою реакцию. Он ждет. Наблюдает. Развлекается?

– Если хочешь – можешь остаться. Работаешь за зарплату, на общих условиях. Если нет – можешь вернуться в свой убогий район. Продолжать промышлять воровством… или проституцией.

Я вспыхиваю. Ладони моментально сжимаются в кулаки.

– Я не торгую собой! – выплевываю я, чувствуя, как все внутри пылает.

Марк лишь лениво усмехается. Его глаза цепляются за меня, как будто он уже знает, что я скажу дальше.

– У всех есть цена. Рано или поздно тебе придется озвучить свою. Таковы законы места, где ты живешь.

Он медленно усмехается и чуть откидывается назад. Его взгляд в этот момент особенно раздражает – уверенный, будто он уже выиграл. Его тон меня бесит. Спокойствие бесит еще больше. Я киплю, ощущая, как в груди разгорается ярость.

– Откуда ты знаешь? – выпаливаю я, почти шипя.

Марк хмыкает, но не отвечает. Как будто мои слова не заслуживают реакции. Он просто берет виски, наливает в стакан и делает небольшой глоток, все так же невозмутимо глядя на меня. Не собирается объяснять. Не собирается спорить. Он уже все сказал.

– Думай до утра, – бросает Марк, поднимая на меня темные глаза. В них что-то скользит – насмешка? Ожидание? Интерес? Я не могу понять. – Переночевать можешь во флигеле.

Я на грани, чтобы взорваться, но каким-то чудом все еще контролирую себя. Последнюю его фразу оставляю без ответа. Умышленно. Пусть я проиграла этот бой, но вся война еще впереди.

– Мне нужно съездить к матери, – сухо констатирую я и складываю руки на груди.

Марк кивает и отпивает из своего бокала.

– Я скажу водителю, он отвезет тебя.

И так хочется послать к чертям собачьим с его подачками, но благоразумие берет верх, и я не спорю. Водитель – это гораздо лучше, чем общественный транспорт, тем более что я очень устала.

Шумно выдыхаю, разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Внутри все клокочет, будто я проиграла раунд в игре, правила которой даже не знаю, но ничего, придется их изучить.

Сажусь в машину на заднее сидение. Кресло такое удобное, как будто обнимает со всех сторон. Устраиваюсь поудобнее и ощущая, как напряжение в теле постепенно ослабевает.

Всю дорогу я смотрю в окно, наблюдаю, как город сменяется приглушенным светом улиц, как здания остаются позади. В голове крутится тысяча вопросов. Что теперь? Что делать дальше? Но ответов нет. Я не знаю. Какое принять решение тоже.

Поговорив с лечащим врачом, вхожу в палату и внутри сразу становится теплее. Мама выглядит лучше. Глаза ясные, в уголках губ легкая улыбка. Она всегда улыбается, даже если больно.

– Привет, моя хорошая, – ее голос мягкий, теплый, родной, а у меня внутри все сжимается от эмоций. Слезы наворачиваются на глаза, но я не позволяю им пролиться.

Я сажусь рядом, беру маму за руку. Она такая хрупкая. Мне хочется сказать многое, но слова застревают в горле.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю тихо.

– Уже лучше, – отвечает она. – Врачи говорят, что скоро переведут в палату. А ты? Ты выглядишь… усталой.

Я улыбаюсь, пряча волнение.

– Все хорошо. Я устроилась на работу, – все же рассказываю я. Хочется порадовать, точнее приободрить.

– Как на работу? – волнуется мама. – Детка, не делай глупости, тебе учиться надо.

– Я знаю. Все хорошо, мам, – ободряюще сжимаю ее ладонь. – Мне же не пятнадцать.

– Ты всегда для меня будешь маленькой девочкой, – шепчет она устало.

Я не рассказываю подробности. Она слишком быстро догадается, что что-то не так. Что-то в моих глазах выдаст правду. Поэтому я молчу, просто наслаждаюсь ее голосом, ее присутствием.

Но мысли не отпускают. Что теперь? Какой следующий шаг?

Когда выхожу из больницы, небо уже совсем темное. Я сажусь в машину и закрываю глаза. Ответов по-прежнему нет. Только вопросы.

Флигель встречает меня тишиной. Я захожу внутрь, сбрасываю куртку и машинально оглядываюсь. Жить здесь – не лучшая перспектива, но и не худшая. По крайней мере, крыша над головой есть. А еще здесь тепло и чисто, что тоже немаловажно.

Все перевернулось. Я до сих пор не понимаю, что делать дальше. Уйти? Остаться? Кажется, что оба варианта одинаково плохи. Но, где-то в глубине души, поселился маленький червячок, который внушает, что я не хочу уходить…

Анна встречает меня в коридоре. Улыбается тепло, без тени насмешки или любопытства.

– Ты вернулась, – замечает она.

– Ага, – бурчу я, вешая куртку и стягивая кроссовки. Я не знаю, что сказать. В голове шумит, мысли скачут, но от этого легче не становится.

Анна провожает меня в комнату. Мы теперь живем втроем с ней и Оксаной. У меня своя кровать, но это не дает чувства уединения. Оксана спит, отвернувшись к стене. Или делает вид. Впрочем, без разницы.

– Все нормально? – Аня присаживается на свою кровать, пальцами расчесывая влажные после душа волосы.

– Определенно нет, – выдыхаю я. – Голова кругом.

Она тихо смеется.

– Привыкнешь. Здесь хорошо.

Я фыркаю, закатываю глаза, но на душе становится немного легче. Она хотя бы не лезет с расспросами.

– Ты хоть ела сегодня? – вдруг спрашивает Анна.

Я моргаю. Вспоминаю, как с самого утра ничего не попадало в рот. Желудок мгновенно напомнил о себе неприятной пустотой.

– Нет… – вздыхаю я и по инерции кладу ладони на живот.

– Тогда сходи на кухню, возьми что-нибудь. Никто тебя за это не убьет.

Я с сомнением смотрю в сторону двери, но голод уже давит сильнее. Ну, если никто не убьет…

В доме темно. Не включая свет, я бесшумно крадусь в кухню. Никого нет. Открываю холодильник и замираю в немом изумлении. Боже. Сколько еды. Глаза разбегаются. Я никогда не видела столько выбора. Слюной сейчас захлебнусь. Беру что-то на тарелке и оборачиваюсь…

– Опять воруешь? – совсем рядом звучит ленивый голос. – Не стыдно?

Я взвизгиваю от неожиданности. Тарелка выскальзывает из рук и падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Марк стоит неподвижно, сложив руки на груди, смотрит на меня с той самой хищной усмешкой.

Глава 11 Марк

Сижу в темноте, в своем кабинете, потягиваю виски. Терпеливо жду. Не потому, что мне некуда себя деть, а потому, что хочется посмотреть, какой выбор сделает эта дерзкая девчонка. Останется или вильнет хвостом?

Сложно сказать, чего я хочу больше. Убрать ее с глаз долой, чтобы не мешала? Или, наоборот, заставить остаться и посмотреть, насколько у нее хватит запала?

На телефон падает сообщение. Документы по анализам матери Павлы доставлены куда надо. Осталось выяснить кто и чем накачивал бедную женщину. А главное зачем. Хотя это, как мне кажется, самое простое. Хотели надавить на испуганную дочь. Вынудить прогнуться… Но под кого?

Придется еще раз пообщаться с Рамоном.

Откладываю телефон на стол и снова беру бокал с виски. Кубики льда приятно звенят об стекло. Вдыхаю запах дорогого алкоголя и от удовольствия щурюсь. Когда-то о таком я мог лишь мечтать, а сейчас элитный алкоголь уже не роскошь, а единственно возможный напиток.

Отпиваю виски из бокала и пару секунд держу во рту. Жидким огнем оно прокатывается по пищеводу и приятно согревает изнутри. Слышу, как в ворота въезжает машина. Моя. Подхожу к окну и наблюдаю. Павла выходит, идет к флигелю. Вернулась. Уже неплохо. Наверное…

Делаю глоток виски и шумно выдыхаю. Никакой уверенности нет по этому вопросу.

Прикуриваю сигарету и приоткрываю окно. Тихо, темно, вокруг ни души. Обычно я люблю такие моменты одиночества, но сегодня не судьба. Из флигеля вновь выходит Павла. Просто лечь спать явно не в ее стиле.

Обхватив себя руками, она идет в дом. Выдуваю струю дыма в окно и усмехаюсь. Любопытно, что она еще задумала. Тушу сигарету, доливаю себе виски и иду смотреть.

Павла бесшумно крадется на кухню. В доме темно, но свет она не включает. Находит холодильник, заглядывает в него и что-то ищет. Что, мне не видно. Да я и понятия не имею, что в нем есть.

Она вытаскивает что-то на тарелке. Я улыбаюсь и тяну лениво

– Опять воруешь? Не стыдно?

Павла взвизгивает, тарелка выскальзывает из рук, грохочет о пол, разлетаясь осколками. В свете открытого холодильника вижу, как ее глаза широко распахиваются, но она быстро приходит в себя, как уличный зверек, которого прижали в угол.

Я остаюсь неподвижным, сложив руки на груди, с усмешкой наблюдаю за этой маленькой бестией.

– Ты сдурел что ли?! – взрывается Павла, с грохотом захлопывая дверцу холодильника. – С чего ты взял, что я ворую. Я просто хотела поесть. Или нельзя?

– Ну, что ты, конечно, можно. Только в тишине и темноте обычно орудуют воры, – хмыкаю я, констатируя очевидное.

– Я просто не хотела никого разбудить, – фыркает она, оправдываясь и метает в меня испепеляющий взгляд. – Обязательно было подкрадываться?

– Мимо шел, мешать не хотел, – нарочно дразню ее, и сам при этом улыбаюсь, получая изощренное наслаждение от нашей перепалки.

– Колокольчик на шею повесь! – клацает зубами Заноза.

Сколько в ней энергии. А я-то думал, что после сегодняшнего дня она будет валиться с ног.

Включаю свет, Павла моргает, осматривается, словно только что осознала, что я и не собирался исчезать.

– Убирай за собой, – киваю на осколки и отпиваю вискарь. – Такая нерасторопная…

Она сверкает глазами, но присаживается на корточки, чтобы собрать стекло и остатки какой-то еды. Я скольжу взглядом по ее лицу, невольно рассматривая. Тень румянца от недавнего холода, немного растрепанные светлые волосы, узкие скулы, подчеркнутые слабым светом лампы. Нос чуть сморщен от злости. Павла даже сейчас, когда стоит на корточках и собирает чертовы осколки, выглядит так, будто готова кинуться на меня. Я это вижу. Чувствую. Это будоражит охотника внутри меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.