Анна Чернышева
Проклятие прабабки. Книга 1

Глава 1

– Татьяна, зайдите ко мне, – официально бросил босс, проходя мимо моего кабинета. Сердце подпрыгнуло в груди, а под ложечкой сладко заныло. Я поднялась, одернула юбку, схватила ежедневник с ручкой и устремилась за ним.

– Нас не беспокоить, – привычно бросил Роман Сергеевич секретарше и первым вошел в свой кабинет. Я скользнула следом, прикрыла дверь и уже готовилась очутиться в его объятиях, но он проворно пробрался на свое кресло за столом и теперь между нами был его заваленный бумагами стол.

У нас с ним был роман уже год. Устоять перед боссом было невозможно, и мы прятались от всех по углам, кабинетам и тихим кафешкам. Я была влюблена как кошка и до сих пор не могла поверить, что он из всех офисных красоток выбрал именно меня.

– Садись, Тань, – уже мягче сказал Рома и указал на кресло напротив него. Я села, поправила короткую юбку и уставилась на него. Ежедневник положила на стол и приготовилась внимать. Рома был серьезен, и я ждала какого-то особого задания или вообще чего-то неординарного. Совместная командировка?

Но он не спешил начинать и молча смотрел исподлобья. Я почувствовала себя неуютно. Он как будто оценивал мою реакцию, и уже одно это настораживало.

– Таня, тебе надо уволиться, – негромко произнес он и впился в меня взглядом. Мне кажется, мое лицо вытянулось до коленок. По крайней мере я чувствовала это именно так. Я ощутила жар, который обварил мне внутренности и растворился где-то в подошвах. Я прочистила горло.

– Уволиться? Зачем?

– Моя жена прочитала нашу переписку. Она всё знает. И её условие – твоё увольнение.

– Какое условие? Зачем? – не поняла я.

– Условие, при котором она не подаст на развод, – Рома откинулся на спинку кресла, но взгляда от меня не отрывал. Я не могла разглядеть выражение его глаз, потому что в этот момент всё во мне вопило от боли и несправедливости.

– Так, может быть, надо развестись? – робко спросила я. Речи о разводе и нашей свадьбе никогда не шло. Я еще не думала о семье, и наши отношения просто были, и всё. В мои двадцать пять я еще не задумывалась о будущем. Хотя, кого я обманываю?

– Я тебе ничего не обещал! – я поморщилась, потому что это прозвучало очень по-киношному. Даже немного истерично, как у Рудольфа и Кати из «Москва слезам не верит». – И я не собираюсь разводиться, потому что у меня дети. И вообще, Лена меня очень устраивает.

Приехали. Не хотела говорить о будущем, и вот оно само меня нашло. Я тоскливо огляделась по сторонам и почувствовала себя очень-очень плохо. Ромин кабинет навевал бурю воспоминаний, от которых у меня сводило коленки, и я совсем не хотела слышать то, что здесь говорилось. Внутри будто бы всё оборвалось. Я зависла над пропастью и всего секунда отделяла меня от падения. Затем я почувствовала злость.

– Рома, а почему я должна менять работу из-за твоей жены? – наконец собралась с духом я. – Давай просто прекратим отношения и всё, раз ты так хочешь.

Я несмело подняла на него глаза и в который раз сердце сжалось от его вида. Рома был красавчиком. Немного не в моем вкусе, потому что мне нравились знойные мачо со смуглой кожей и темными бородками. Как в турецких сериалах, да. Но Рома обладал мальчишеским обаянием и классической среднерусской красотой. У него были русые волосы, которые он закидывал пятерней назад со лба, и оттого челка его всегда немного топорщилась. Голубые глаза были немного насмешливыми и шкодливыми, на щеке была ямочка, а улыбка начисто сносила мне голову. Я млела от таких мальчиков в седьмом классе, и вот пожалуйста. Один из них попался мне сейчас, когда мне уже было что предъявить их наглой породе.

– Это условие Лены. Ты должна уйти. – Он помолчал.

– Танюша, мне очень жаль, что всё так закончилось. Но сейчас не время упрямиться. Тебе всё равно у нас уже ничего не светит, – Рома явно решил сменить тактику и перешёл на уговоры.

Я помрачнела. Такого сюрприза я не ожидала. Лишиться не только любимого мужчины, но и высокооплачиваемой работы в центре города было полнейшим крахом. Я еще раз посмотрела на его челку, на красивое лицо. Он не смотрел на меня, разглядывая что-то в окне. И решилась.

– Нет, Роман Сергеевич. Я не буду увольняться. Я ничем не заслужила такого отношения. По работе я выполняю все ки-пи-ай, а моя личная жизнь никого не касается.

Выпалив эту тираду, я поднялась со стула, зло одернула ползущую вверх юбку, схватила ежедневник со стола и направилась к двери. Хотелось в полный голос зареветь. Но нет, нет, только не сейчас. Бегом в туалет.

– Стой! – громко окрикнул он меня у самой двери. – Если ты не хочешь по-хорошему, то тогда давай по-другому. Держи.

Он протянул мне листок, и мне пришлось на ватных ногах возвращаться к столу и брать лист бумаги. «Служебное расследование» было написано в самом верху. Я бегло прочитала документ. В нём заявлялось о моём несоответствии занимаемой должности ввиду каких-то недочетов в документообороте, несвоевременной сдачи отчетности и превышении полномочий в каких-то там процессах. Я второй раз за последние полчаса ощутила, как мое лицо будто бы умерло, а потом опять ожило. Скорее всего, я красная как рак. Конечно же, при желании можно на любого сотрудника нарыть какие-нибудь факты и недочёты, но не это меня ранило. Этот гад всё продумал заранее и припрятал в рукаве этот позорный козырь. Это было самое настоящее предательство. А я-то его любила и еще час назад была уверена, что моя жизнь прекрасна, а я любима.

Я бросила листок на стол, развернулась на каблуках и молча пошла к выходу.

– Заявление у Марины подпиши! – неслось мне вдогонку.

Я вышла и увидела листок и ручку, которую протягивала мне его секретарша. Это было отпечатанное на компьютере заявление об увольнении по собственному желанию, оставалось только поставить подпись. «Без отработки … по соглашению сторон». Черкнула закорючку и, не глядя на Марину, пошла к своему кабинету. Предстояло собрать вещи.

Вяло оглядев стол, я взяла только любимую кружку, пачку нераспечатанных колготок из ящика стола и свою сумочку. Ничего отсюда забирать не буду, ценного всё равно ничего нет. Молча обошла стол и вышла, не попрощавшись.

Открыла дверь машины, забросила туда сумочку и быстро шмыгнула внутрь. Ремень, ключ, ручник. Я стремительно выехала с парковки, как будто за мной гнались черти. Радио включилось автоматически и из колонок запела Ирина Дубцова:

Разорвиии канаты между нами

Когда-то был пламя… Обожгиииии.

Разведииии в Москве мосты, ты можешь

И пропади, ты должен, пропадииии…

Слёзы хлынули из глаз. Я съехала на обочину и уткнулась в руль. Ревела в голос так, что боялась сорвать горло. Мне было так жаль себя, свою любовь, свои надежды. Я вспоминала, как Рома впервые обратил на меня внимание. Как я смотрела на его обаятельную улыбку и таяла. Как он заходил будто бы между прочим, но неизменно говорил мне комплименты. Первые прикосновения. Поцелуи. Как я не устояла, хотя и знала, что он женат. Наш головокружительный роман. Цветы, подарки, любовь….

Я плакала, пока не кончились слёзы и прекратилась нервная икота. Хотелось спать, и я завела мотор, чтобы поехать домой и вырубиться. Завтра вторник, но мне теперь никуда не надо. Можно спать, сколько захочу. На автопилоте я доехала до дома и даже припарковалась у подъезда, потому что время было обеденное. Я теперь безработная, и неожиданно у этого обнаружился маленький плюс.

Открыв дверь своим ключом и мечтая о тишине и теплой кровати, я вдруг услышала странные звуки. Дома кто-то…целовался. Я осторожно скинула туфли и прокралась в комнату. На подоконнике у окна какой-то незнакомый мужик целовал мою маму.

Я пялилась на них во все глаза и даже забыла дышать. Сумочка неожиданно вывалилась из руки и произвела эффект разорвавшейся бомбы. Мужик шустро отпрыгнул от мамы и я успела заметить расстегнутую на её груди рубашку. К такому я была не готова.

– Таня? – мама удивилась не меньше меня. Запахнув на груди ткань, она обошла мужика и стремительно подошла ко мне. – Ты плакала? Что случилось?

Я повернула лицо в сторону зеркала и увидела зареванное опухшее лицо. К щекам прилипли мокрые пряди, а губы раздулись на пол-лица, как после инъекций. Я мотнула головой и прошлепала в свою комнату, громко хлопнув дверью. Там я, не раздеваясь, плюхнулась на кровать и снова заревела. Жизнь была бесповоротно испорчена.

***

Утро было серым и безрадостным. Улицу заволокло тучами, они низко висели над городом и навевали тоску. Вставать не хотелось, но мочевой пузырь звал и еще жутко хотелось кофе. Я поднялась, посидела, и, наконец, поползла в сторону туалета. На кухне сидел вчерашний мужик и возил вилкой по тарелке. М-да.

Из зеркала на меня смотрела вчерашняя я, но глаза были красными и опухшими. Вчера я прожила гнев и отрицание, и сегодня, видимо, пришло время депрессии. Я смыла вчерашнюю косметику, ополоснула лицо, почистила зубы. Но лучше не стало. Пришлось всё же выбираться из ванной и плестись на кухню.

– Танечка, с добрым утром! – преувеличенно громко откликнулась мама на моё вторжение. – Кофе будешь?

Я пробормотала «Угу» и протиснулась на своё место за столом. Мужик ел яичницу и не смотрел на меня. Возле него изумительно пахла фигурно выложенная колбаса на тарелке, рядом лежал свежайший хлеб из пекарни и ароматный кофе, который дразнил мои ноздри. А для меня ты так не стараешься, мама.

– Это Николай. Э-э-э … Антонович, – беспомощно улыбалась мама. – Вот, познакомься. Это, Николаша, моя дочка. Танечка.

Всё вместе было таким неуместным и фальшивым, что мне захотелось поскорее спрятаться и удрать с кухни. Но со вчерашнего утра у меня во рту не было ни крошки, и поэтому я выразительно покосилась на сковородку и спросила:

– А ещё яичница есть?

Голос мой прозвучал глухо и недоброжелательно.

– Нет, но остались яйца и колбаска. Я тебе сейчас поджарю! – радостно встрепенулась мама и принялась хлопотать у плиты.

Я же достала из кармана халата телефон и разблокировала его. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Последнее Ромино сообщение выглядело насмешкой: «Танюшка, позвони, как проснёшься. У меня для тебя есть сюрприз». Сообщение было получено в пятницу, и сюрприз планировался на понедельник. Интересно, он имел в виду мою отставку или за выходные всё так круто поменялось?

Я залезла в соцсети и принялась листать ленту. «Что он думает о тебе» – полезла в глаза всякая нечисть с карточными раскладами. Я никогда не понимала, почему девчонки так тащатся от этих общих раскладов на Таро, которые кто-то выкладывает в сеть. Меня затошнило и я быстро выключила телефон. Мама уже ставила передо мной ароматно пахнущую глазунью в тарелке и намазывала сливочное масло на великолепный хлеб, который мы нечасто позволяли себе. С его калорийностью можно было спокойно распрощаться с фигурой и мечтами о счастливой любви.

Но хлеб с маслом я с детства любила и, не глядя ни на маму, ни на Николашу, быстро умяла завтрак и залпом выпила кофе. Поцеловала маму в щеку, сказала «спасибо» и скрылась в комнате. Через пятнадцать минут в своём обычном офисном наряде и благоухая подаренными Ромой духами я покинула квартиру и пришла в себя только в машине. Я решила не говорить маме о потере работы и сделала вид, что еду в офис. Только вот куда теперь ехать? И что делать? Чем вообще занимаются безработные?

Я сидела в машине и барабанила пальцами по рулю. Наконец одна связная мысль пришла мне в голову и я набрала Светку.

– Светуль, привет! Не разбудила? – сонное покряхтывание подсказало мне, что подруга еще в постели. Наверное, Матвей не выпускает. – Можно я к тебе приеду?

– Ммм? – удивленно промычала Светка.

– Я тебе всё при встрече расскажу. Так можно? – нетерпеливо спросила я и, не дожидаясь положительного ответа, уже натягивала ремень на плечо и нащупывала ключ.

– Давай, – вздохнула подруга и отключилась. Я радостно нажала на газ и выехала со двора.

Спустя сорок минут я звонила ей на телефон, чтобы она открыла. Светка отщелкнула дверь и отступила на шаг вглубь прохладного коридора. На руках у нее бодрый и юркий малыш мусолил соску и дергал маму за прядку волос. Лохматых, явно непричесанных еще волос. И вся Светка была сонная, медленная, уютная. Мне самой захотелось к ней на ручки и даже запустить кулачок ей в вырез футболки, где пряталась молочная налитая грудь, как это только что сделал Матвейка. Я зашла в квартиру, захлопнула дверь и скинула туфли. В руках у меня был пакет с яблоками, кефиром и творогом для молодой мамы, сыр Бри, корейская спаржа и бутылка безалкогольного вина для меня. Или для нас обеих, если Светка одобрит состав.

Мы засели на кухне и я поведала ей об увольнении и предательстве Ромы. Светка изначально не одобряла наш роман, потому что была замужем и верила в карму. Вот и сейчас она не перебивала, но на лице ее читалось явное неодобрение.

– Тань, ну вот давай начистоту. Зачем тебе был этот Роман Сергеевич? Даже если отбросить, что он женат. Ты свободная красивая девушка, у тебя классная работа. Ну ведь любой дурочке понятно, что служебный роман идет бок о бок с увольнением. Не говори мне, что ты не понимала этого.

Я вздохнула. На самом деле я и сама задавалась этим вопросом. Нет, понятно, что Рома – очень красивый мужик. Очень. Он стильно одевается, он уверенно себя держит. И он умеет держать меня в напряжении одними словами. О, вот оно.

– Знаешь, Свет, он умеет красиво говорить и уговаривать. С ним я себя чувствовала особенной. У меня было ощущение, что никто на самом деле не знает, какая я внутри. Внешне я в целом обычная, с неидеальной фигурой и даже временами с облупившимся маникюром. А внутри я безграничная, яркая, но просто показывать этого не умею. А он как-то разглядел. И каждый раз мне об этом говорил. Понимаешь?

– Я понимаю, что он сказочный балабол! Присел тебе на уши, а ты и рада, – отрезала Светка, засовывая в странную штуку с сеточкой дольку от яблока. Матвейчик качался на детском шезлонге тут же, и жадно схватил сетку с яблоком в свои загребущие лапки. Засунул в рот и начал мусолить. Светка набрала в грудь побольше воздуха и продолжила:

– Ну, допустим. Он пел тебе дифирамбы и дарил цветы. Но ведь он же занят! У него дети! На что ты рассчитывала?

Я призадумалась. Если по-честному, то я правда не думала о свадьбе, или о том, что он уйдет от жены.

– Я, когда мечтала о нас с ним, то представляла, как мы вместе путешествуем. Бали, Европа, Исландия. Перелеты, отели, любовь. Красивые фоточки, – вздохнула я.

– Угу, которые не выложишь в Инстаграм, – вставила Светка. – Так ты на деньги, что ли, повелась?

Я закрыла лицо руками в притворном ужасе.

– Ты хуже психолога, Свет. Деньги, конечно, очень важны. Ну не сможет бедный менеджер возить меня по курортам и дарить дорогие подарки. Но меня в нем еще знаешь, что привлекло? Ощущение власти вокруг него. Как будто он всё может. И он это всячески демонстрировал. Он как будто главный, не только на работе, но и в моей жизни.

– Всё ясно мне. Ты в нём папочку увидела, – сказала Светка и отвела глаза. – Ты так и не знаешь ничего о своем отце?

– Свет, ну какой папочка! Рома всего на шесть лет старше, он не годится мне в отцы, – тут же вспылила я. Теперь я начала злиться по-настоящему.

– Да я не в этом смысле, – пояснила Светка. – В психологии есть такое понятие, когда ты в фигуру своего мужчины помещаешь отца. И ждешь от партнера, что он будет тебя опекать, принимать за тебя решения, дарить подарки и всячески баловать. Это частая история у тех, кто вырос без отца. Тут ты, по сути, не виновата. Ты хочешь добрать мужской любви и внимания, которого не получила в детстве. Но, на самом деле, делаешь еще большую ошибку. Учитывая, что он еще и женат, – подруга никак не могла простить мне романа с отцом двоих детей и женой впридачу.

– Ну, допустим, – сдалась я. – Что мне сейчас-то делать?

– Ничего. Продолжай жить и больше таких глупостей не делай. Ну и к психологу сходи, что ли, – на этих словах Матвей неожиданно уронил обслюнявленное яблоко в сеточке и захныкал. Светка принялась его отстегивать, чтобы взять на руки.

– А с работой что делать? Понимаешь, у меня нет никаких накоплений. Я получу на днях расчет, и это все мои деньги. Мне их даже на месяц не хватит, потому что надо погасить кредитку, – на этих словах я почувствовала себя полной дурой. Я получала приличную зарплату, но тратила еще больше. Мне казалось, что теперь, когда я взрослая, я могу себя ни в чем не ограничивать. И так оно и было до вчерашнего дня.

– Работу найдешь, – спокойно сказала Светка. Ей-то что, у нее муж деньги в клювике приносит.

– Работу искать минимум месяц-полтора. Пока резюме отправлю, пока собеседования. А на мне коммуналка и лекарства для мамы еще, – я сделала глоток кислого безалкогольного вина и пожалела, что оно не содержит градусы. Задумчиво разглядывая кусочек бри, я вдруг подумала, что и с ним придётся завязать.

– Найди себе клиента на сопровождение. И к тарологу сходи, – неожиданно ляпнула Светка и выжидающе посмотрела на меня.

– К тарологу? Ты серьёзно? – вытаращилась на неё я.

– Серьёзно. Я тебе дам контакт девочки, она проверенная. У нее все расклады сбываются, – серьёзно сказала Светка.

Я хмыкнула, и мы вдруг неожиданно расхохотались. Матвей насупился и удивленно посмотрел на нас, а я даже дала ему свой палец подержаться. Я с недоверием относилась к малышам, но когда они не плачут и срыгивают, то выглядят вполне безопасно.

Дальше мы уже перевели тему на Светкины мамские будни и закрыли тему с Ромой. Мне стало чуточку полегче. Я просидела у нее до конца рабочего дня, и когда домой вернулся её муж, быстренько прошмыгнула в подъезд. В телефоне хранился контакт «проверенного таролога» и я имела хоть какой-то план действий.

***

Дорогие читатели! Спасибо за выбор моей книги! Дальше будет ещё интереснее.

Не забудьте, пожалуйста, добавить книгу в свою библиотеку, чтобы быстро к ней возвращаться ❤️

Глава 2

Дома пахло какой-то выпечкой, и я с порога насторожилась. Мама уже много лет не пекла ничего углеводного и калорийного. Она тщательно следила за фигурой, не ела после шести вечера и вообще всячески себя берегла, лелея надежду обзавестись мужем.

Я прокралась на кухню вслед за запахом и наткнулась на жующего Николашу. Мамин ухажёр увлеченно поедал сдобные улитки с корицей и маком, запивая их чаем в гигантской кружке. Эта картина моментально вызвала во мне протест. На нашей с мамой уютной кухоньке сидел субъект, который никак в неё не вписывался.

– Здрасьте, – с неудовольствием в голосе процедила я. – А вы, простите, надолго у нас?

– Таня! Веди себя прилично, пожалуйста. Николай Петрович теперь живёт с нами. Он теперь твой отчим, – назидательно произнесла мама, а я разинула рот, не успев донести до него ароматную булку.

– В смысле – отчим? А уже штамп в паспорте, что ли, есть? – вытаращила я недоверчиво глаза, переводя их с невозмутимо жующего «отчима» на раскрасневшуюся мать.

– Таня, ну не будь такой старомодной. Зачем нам штамп? Нам просто вместе хорошо. Ты и дальше можешь жить с нами, если захочешь, но помни, что квартира моя. А ты уже тоже немаленькая девочка, и у тебя должна быть своя жизнь.

От такого жирного намёка на то, что я занимаю чужую жилплощадь и мешаю новоиспеченному материнскому счастью, есть булочку совсем расхотелось и я аккуратно положила ее обратно на тарелку. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я отправилась в свою комнату, попутно оглядывая квартиру как бы со стороны. Старенькая двухкомнатная хрущевка с обоями, которые были со мной с самого детства. А это не меньше двадцати лет назад. Старая советская мебель, цветастые занавески на окнах.

Коридор, одним концом упиравшийся в кухню, вторым вел в просторный зал. Он же был маминой спальней все эти годы. Из зала белая крашеная дверь вела в мою комнату. Там было единственное окно, выходившее на старый раскоряченный карагач, который заслонял дневной свет и хорошо спасал от зноя летом. В моей комнате был школьный письменный лакированный стол, односпальная кровать с новым матрасом и ортопедической подушкой, стереосистема начала нулевых на отдельной тумбе и икеевский платяной шкаф. Обычная квартира обычной неполной семьи, где все деньги уходят на житьё-бытьё, и до ремонта кубышка просто не доходит. А теперь, если Николаша будет жить с нами, то мне придется ходить через них в туалет, на кухню и к входной двери. Мозг отказывался принимать такой расклад.

Я сняла с себя одежду и повесила обратно в шкаф. Завалилась с телефоном на кровать и принялась листать ленту в инстаграме. Но мозг не желал отвлекаться. Я обдумывала события последних суток и не могла понять, что же в моей жизни могло пойти не так. Обычно я всегда всё просчитывала, продумывала, у меня был готов жизненный план минимум до тридцати лет. Школу я закончила с двумя четверками, потом поступила в универ. Сама прошла конкурс, попала на бюджетное место и очень этим гордилась. Я хорошо училась в университете и один из преподов помог мне устроиться в фирму, которая занималась строительством и жилой недвижимостью. Я начинала там как помощник менеджера по соцсетям, а спустя два года после трудоустройства уже заняла место одного из маркетологов в PR-отделе. И вот тут случился мой роман с боссом.

Я, конечно, сама на него запала еще с первых минут знакомства. Он был такой харизматичный, заметный, выделялся сразу же в любой толпе. Я поглядывала на него издалека и представляла себе, как он смотрит на меня, как дарит мне цветы, приглашает в ресторан. Представляла его поцелуи на моей шее и руки в самых сокровенных местах. Моё воображение делало его присутствие в жизни почти осязаемым. Я была одержима им и мысленно уже с ним разговаривала. Став маркетологом и взяв под управление уже несколько соцсетей компании, я стала постоянной участницей еженедельных совещаний с ним во главе. И вот тут-то Рома и положил на меня глаз.

На этом моменте воспоминаний я почувствовала, что по лицу льются слёзы и мне не хватает воздуха. Я больше не могла вспоминать, потому что любила Рому по-прежнему. Все эти сутки я чувствовала себя биороботом, который двигается, говорит, ест на автомате. А мысли мои были далеко. Я будто бы смотрела на себя и свою жизнь из пространства вне тела. Глубоко в сердце торчал раскаленный железный кол, а вокруг него я не чувствовала своего тела от макушки до пояса совсем. Это была черная дыра, которая засосала все мои эмоции, мысли, желания. Я разревелась. Уткнувшись в подушку, я дала волю слезам и буквально выливала на мокрую наволочку всю свою боль от предательства. Когда я почувствовала, что слёзы кончились, я перевернула ее на сухую сторону и обессиленно прижалась щекой.

«Он просто никогда меня на самом деле не любил», – вдруг подумала я и меня окатило волной облегчения. Хм. Я покатала эту мысль во рту, попробовала её на вкус. А ведь реально – если бы он меня любил, то боролся бы за меня. Сделал бы всё, что угодно, чтобы быть рядом со мной в эту минуту. Развёлся бы, всё уладил, а не ломал мою жизнь, увольняя с работы и давая пинка под зад из наших с ним отношений.

Мне стало легче дышать. Бинго! Я нашла объяснение его поступку. Это ведь и правда всё расставляет на свои места. Да и кто я такая, чтобы такой крутой мужик, как Рома, в меня по-настоящему влюбился? Это была просто интрижка с его стороны. Меня окатило волной облегчения и обруч на груди чуть-чуть разжал свои тиски.

Допустим, с Ромой я разобралась. Он мной попользовался, а как запахло жареным, бросил. Но что делать с работой? Деньги очень нужны, запасов у меня нет. Опыт работы всего два года. Смогу ли я найти себе новую компанию? Я решила, что мне не помешает дополнительная поддержка. Сверху. Я разблокировала экран смартфона и написала:

«Здравствуйте, Анастасия. Мне ваш контакт дала Света Кожина, можно ли записаться на расклад в ближайшее время?».

Ответ пришел мгновенно: «Завтра устроит?»

«Да, можно прям с утра»

«Тогда жду вас в 10.00 в Фуджи на Ново-Садовой, 24. Удобно?».

«Да, я знаю, где это. Буду»

«Записала. До завтра»

Я немного успокоилась. Завтра я попробую получить ответы на свои вопросы, а сейчас нужно отдохнуть. Но спать мне еще не хотелось, и я два часа провела в Интернете, прежде чем меня свалил сон. И я не заметила, как вырубилась.

***

Утром меня разбудил будильник, и я встала с большим трудом. То, что мне не надо было ехать на работу – расслабляло. На кухне опять торчал Николаша. Вообще, странно, что я его встречаю исключительно на кухне. Он вообще продукты покупает? Или объедает мою маму, которая итак зарабатывает копейки?

– С добрым утром, – тем не менее буркнула я, стараясь казаться вежливой.

– Угу, – промычал новоиспеченный отчим. Прожевал, проглотил и продолжил: – И тебе доброго утречка.

Он с упоением ел фирменный мамин бутерброд: она мазала хлеб кетчупом, клала сверху колбасу, огурчик, помидор и толстый кусок сыра. Затем подрумянивала в духовке минут десять и получался восхитительный горячий завтрак.

Я перехватила последний бутерброд на тарелке и откусила. Потом, жуя захваченное в честном бою, начала варить кофе. Я люблю его подсолить, добавить корицы и только потом уже молока и сахара. Пока турка закипала на плите, я спросила Николашу:

– А где мама?

– Ушла в магазин, масло кончилось, – промычал Николаша, который шарил глазами по столу, ища, чтобы еще сожрать.

Я хмыкнула. Любовь определенно делает из нас дур. Вот и мама спозаранку побежала за маслом, наверняка этому ироду на бутербродик намазать захотелось. Это определенно какой-то эволюционный механизм, чтобы мы соглашались на размножение.

Кофе закипел, я довела его до пены еще три раза и вылила в любимую чашку. Бутерброд уже был съеден, и я утащила кружку в комнату, чтобы спокойно собраться. Оставлять Николашу одного в квартире было боязно, поэтому я очень хотела дождаться маму из магазина, но время уже поджимало.

Я впервые за прошедшие два дня внимательно посмотрела на себя в зеркало. Под глазами залегли сероватые тени, а губы сильно припухли после вчерашней истерики. Кожа была бледновата, но веснушки, которые расползлись с носа по щекам и даже на лоб, немного оживляли лицо. И на фоне бледной кожи волосы казались по-мышиному серыми. Бледные ресницы и брови не добавляли мне красоты, и я принялась наносить макияж. Когда брови были расчесаны, ресницы накрашены, а губы засветились ярче под слоем клубничного блеска, то и волосы стали казаться не тускло-русыми, а русо-золотистыми, кое-где отсвечивая рыжиной. Мама в детстве была немного рыженькая, а мне достались светлые русые волосы, но они тоже иногда переливались на солнце то медью, то золотой проволокой.

В целом я себе нравилась. С фигурой мне повезло, если не считать маленькой груди. Я везде была тоненькая и стройная, и если бы мне досталась пышная грудь на пару размеров побольше, то я бы была счастлива. Ну а пока выручал пуш-ап и иногда (чего-уж тут стесняться) пару носков где надо для объема.

Сегодня я оделась в удобное – голубые джинсы и легкую белую блузку, волосы оставила распущенными и наконец-то влезла в кроссовки. Джинсы подчеркивали мои голубые глаза, и я неожиданно понравилась себе в зеркале. Всё еще будет хорошо!

В дверях я встретила маму и со спокойным сердцем выбежала на улицу.

В Фуджи я была ровно в десять. Прохладный полутемный холл, уютные диванчики и вместительные столы. Здесь подвали лучшие в городе роллы и суши, и мы частенько захаживали сюда с коллегами после работы. Зал был полупустой, и я сразу же заметила у окна симпатичную девушку с волосами до плеч.

– Анастасия?

– Да. А вы Татьяна? Очень приятно, – поздоровалась девушка и пригласила сесть.

Она выглядела очень буднично, обычная девушка, наверное, чуть постарше меня. Ни перстней на пальцах, ни необычных серег, ни цветастой цыганской юбки. Я невольно хмыкнула своим фантазиям. В целом Анастасия ничем от себя не отталкивала, а даже вызывала симпатию.

– С чего мы начнем? – спросила я, когда официант принес мне фирменный чай.

– Давайте с запроса, – сказала Настя. – Что бы вы хотели узнать?

И я задумалась. А что я хочу узнать? Видя мое затруднение, Настя продолжила:

– Расскажите сперва, что у вас происходит в жизни. Какая ситуация. Почему решили, что вам нужны подсказки Таро?

И я начала с самого начала. С Ромы, с работы, зачем-то упомянула Николашу и закончила тем, что я не знаю, что мне делать. Уже на середине рассказа Настя достала три колоды, положила их на стол и выбрала из них одну.

– Давайте пока просто посмотрим, что за ситуация сейчас. Можно на ты? – я кивнула.

– Хм…как интересно. У тебя сейчас идет кармическая проверка. Ты ее либо пройдешь, либо нет. Так-так… А мама у тебя не замужем?

Я мотнула головой. Карты Настя выкладывала одну за другой, но я в них ничего не понимала. Странные образы, странные картинки. Я до этого ни разу не сталкивалась с Таро.

– У тебя большие проблемы по Роду. Видишь? Вот тут и тут – нищий несчастному не подаст.

Я округлила глаза:

– Что это значит?

– Скажи, у тебя есть в роду кто-то, кто был бы счастлив, богат, доволен жизнью?

– Да у меня всё нормально. Мы с мамой живём, всё хорошо. У других родственников вроде тоже, – я мучительно соображала и ковырялась в памяти. Мы с мамой жили особняком, близких родственников нет, но есть какая-то родня в деревне и в другом городе. Я никогда особенно и не интересовалась ими.

– Ну давай так. Есть бабушка, прабабушка, тётушки, которые всю жизнь счастливо прожили замужем, имели много детей и умерли от старости?

– Погоди… Бабушка точно нет, про прабабушку я не знаю. С отцовской стороны вообще не в курсе, мы ни с кем не общаемся. Наверное, нет таких, – неуверенно заключила я.

– Пойдем дальше. А есть такие, кто живёт в достатке? Спокойно тратит деньги, катается на курорты? На ценники в Пятерочке не смотрит?

– Нет, я таких не знаю, – твердо уверила я. Ну правда, с деньгами и у нас, и у бабушки моей, которая маму растила, было сложно.

– Ну вот я и говорю – нищий несчастному не подаст. У тебя прервана связь с Родом. Ты не получаешь от него ресурсы, вот тут блок показывает, – ткнула Настя наманикюренным ногтем в три карты: с башней и молнией; мужиком в платье, сидящим под тумбой с металлическими чашами; с пятью людьми, дерущимися на палках. – Дальше идёт карта справедливости – то есть всё это за какие-то прошлые дела. Может, в прошлой жизни остались долги, или кто-то из рода накосячил.

Я смотрела на карты и ничего не понимала. Но где-то внутри меня что-то сжималось и я как будто бы ждала ещё чего-то, ещё какой-то информации, которая для меня будет важна. Не знаю почему, но я нутром чуяла, что-то, что говорит Настя – какая-то странная, но правда.

– У тебя в роду страдают женщины. Именно женская, материнская линия. И ещё. А ты за предков молишься? Свечки на помин ставишь? – Настя подняла голову от карт и посмотрела на меня в упор.

– Нет. А надо? – осторожно спросила я.

– Надо. У тебя предки там страдают от забвения. Нет у них сил ни чтобы тебе помочь, ни себе. Тебе обязательно надо узнать их поименно, молиться за них, на могилки съездить, помянуть. Когда ты их поминаешь и молишься, они силу обретают. И тебе в жизни помогают.

Я перестала понимать происходящее вообще. Отхлебнула остывший чай и попыталась собраться с мыслями.

– Подожди, Насть. Давай про мужчину. Почему у меня с ним всё так плохо закончилось? И когда я выйду замуж?

Настя разложила следующие три карты. Там был плачущий человек перед стеной с мечами, алое сердце с воткнутыми в него тремя мечами и одинокая сгорбленная фигура в черном плаще.

– Таня, про замуж пока речи вообще не идёт. Не будет у тебя счастья с мужчиной, как и у женщин твоего рода, пока ты их ошибки не исправишь и свой путь не найдешь. И у мамы твоей тоже, не было и не будет. И у твоей дочки не будет. А сыновья у вас давно перестали рождаться?

– Да откуда я знаю? Я . я не помню, – залепетала я, совершенно сбитая с толку.

– Я не хочу тебя пугать, но скорее всего кто-то из твоего рода что-то нехорошее сделал. Какая-то любовная магия, за которую вы сейчас расплачиваетесь. И ты здесь, чтобы завершить все эти программы. Видишь карту «Смерть»? – ткнула Настя на карту со скелетом на лошади, вокруг которого корчились люди. – Это обнуление. Ты должна всё исправить, чтобы ты и твои потомки смогли начать всё с нуля и быть счастливыми.

– И что мне делать? – я была совершенно не готова к такой ответственности.

– Начни с рода. Узнай, какие судьбы у женщин твоего рода. Выясни и по роду отца тоже. Начни их поминать, навести могилы. Ты увидишь знаки, которые будут тебе указывать, на верном ли ты пути.

– Какие знаки?

– В основном деньги. Когда ты идёшь в правильном направлении – они приходят, иногда совершенно неожиданно. Когда ты сворачиваешь не туда, у тебя деньги забирают. Ты их теряешь, или попадаешь в аварию, или случаются ещё какие-то траты незапланированные. Наблюдай.

– Хорошо. Значит, мне надо разузнать про женщин и их судьбы, съездить на могилы, поставить свечки, помянуть. Следить за деньгами. А работу я тоже поэтому потеряла?

– Да. Ты связалась с женатым мужчиной, а это неправильно. Тебя наказали деньгами. Будешь и дальше делать такие ошибки – будет хуже.

Я схватилась за кружку и, чтобы успокоиться, начала пить чай мелкими глотками. Мне нужна была пауза на обдумывание.

– И ещё. Какая-то из твоих женщин в Роду очень сильно пытается до тебя достучаться. Она приходит к тебе во сне, но ты её не видишь. Она очень сильно хочет, чтобы ты ей помогла. Ей больше других из Рода нужна твоя помощь. Я думаю, в какой-то момент ты поймёшь, о ком я говорю, и начнёшь её ощущать. Не пугайся, если что.

Я откинулась на спинку кресла и отвернулась от Насти. Почему-то я безоговорочно ей поверила. Никто и никогда в моей жизни не давал мне такой информации. Это был какой-то бред, который я, тем не менее, восприняла всерьёз.

– Насть, спасибо. Мне надо переварить. Мы можем потом еще встретиться?

– Да, конечно, – Настя из прорицательницы, говорившей жуткие вещи, опять превратилась в милую девушку, которую легко встретить на улице или в трамвае.

– Сколько я тебе должна?

– Я напишу. На карту удобно перевести?

– Да, конечно.

– Тогда я пошла, а ты думай. А лучше запиши, потом забудешь.

Мы попрощались, и я осталась сидеть за столиком, переваривая услышанное. Я всегда росла в мире, где были только мама и я. Папа нас бросил, когда мне не было и трёх лет, и я его не помнила. Мамина мама, моя бабушка, жила в деревне, и я ездила к ней на лето. Сейчас её уже не было в живых, а в её доме жила бабушкина племянница, мамина двоюродная сестра. Мы иногда ездили туда отдохнуть, искупаться в реке, пожарить шашлык. Но у меня никогда и в мыслях не было зайти на кладбище, поискать родственников. Я не знала, кто была моя прабабка и кто был мой прадед. Дедушку я тоже никогда не видела. Мне не казалось это странным, потому что мне вполне хватало мамы и её двоюродной сестры, тёти Томы. А сейчас я подумала, что в желании узнать, кто были твои предки, нет ничего сверхъестественного. И если именно там ключ к тому, чтобы с чего-то начать налаживать свою жизнь, то я вполне могу это сделать.

С этими мыслями я завела машину и поехала домой. Внезапно подумалось, что машина – это единственное мое достижение в этой жизни. Квартира была мамина, дачи у нас не было, а вот машину я взяла в кредит год назад, как раз после начала отношений с Ромой, и до сих пор его выплачивала. И срок кредита настанет уже через десять дней. Поэтому срочно надо что-то решать и искать средства на существование.

Глава 3

Как я добралась до дома – не помню. Состояние было такое, будто я проснулась в состоянии глубокого похмелья. Внутри меня потряхивало, а снаружи ладони покрылись противной липкой влагой. Ноги были будто наполнены пузырьками с воздухом, и были легче тела. Мне было сложно ими управлять.

Между тем время только перевалило за полдень. Я, немного дезориентированная, ввалилась в квартиру и с порога наткнулась на маму.

– А ты чего домой пришла? – с вызовом спросила она.

– А что? – не поняла я.

– Ну рабочий день же, – с таким видом, будто разговаривает со скудоумным ребёнком, проговорила мама. – Ты отпросилась с работы?

Аааа… Я вздохнула. За всеми этими событиями я забыла сообщить маме, что я временно безработная.

– Мам, я уволилась с работы, – нехотя призналась я.

– Как уволилась? Зачем? – вытаращила она глаза, став похожа на удивленную чихуахуа. – Тебе предложили другую работу?

– Нет, мам, – промямлила я и тут меня понесло. – Понимаешь, я просто решила, что хватит мне работать на дядю. Я хочу работать на себя! Ну сколько можно плясать под чужую дудку? Я найду себе клиентов как фрилансер и буду работать не восемь часов, а головой.

От бодрости моего голоса меня саму затошнило.

– Ты что, совсем больная? Ты где этого насмотрелась? Какие клиенты? У тебя опыта – два года после универа! Кто к тебе пойдёт? Ты что, на курсы Блиновской записалась? – подозрительно спросила мама. Именно такую реакцию я и ожидала.

– Мам, ну какая Блиновская! Ну я хочу попробовать сама. Если не получится, вернусь на работу, – попробовала вставить я свои пять копеек.

– Куда ты вернёшься? Кто тебя такую дурную назад возьмёт? Ты начальнику тоже эту ахинею про работу на дядю рассказала? – мама распалялась всё больше и больше, и её уже было не остановить.

– Мама, мне уже двадцать пять лет! Я не ребёнок! И не надо меня отчитывать! – не на шутку завелась я.

– А деньги где ты возьмешь? Чем нам сейчас оплачивать счета? Кредит твой?

– Знаешь, мама! Не надо меня попрекать деньгами! Всё время, что мы с тобой живём, мы ругаемся из-за денег! То их нет мне на нормальную одежду, то в детский лагерь я не могу поехать, потому что это дорого! Я уже молчу про нормальную косметику и маникюр в салоне! Волосы ты красишь сама, а я не могу себе позволить сходить на массаж, хотя от сидячей работы моя спина скоро отвалится! Эта вечная нехватка денег меня достала! – я набрала в грудь воздуха и продолжила. – И почему мы живём так плохо? Почему нам никто не помогает? Где все наши родственники? Где мой отец, в конце концов? Почему я должна жить в неполной нищей семье, только потому что ты не смогла его удержать? В чём моя вина?

Я кричала на маму, а по лицу текли слёзы. Впервые в жизни я позволила себе высказать ей всё, что я думаю о ней, о нашей семье, о своём месте в жизни. Мы всегда что-то выкраивали, одалживали, донашивали. Нам несли вещи соседки, мамины коллеги с работы, и мы всему были рады. Мы обе были стройные, потому что деликатесов в нашем холодильнике просто не водилось. Овощи нам подкидывала тётя Тома из деревни, и даже велосипед мне достался от какого-то сына маминого сослуживца. У меня не было роликов, самоката, модной футболки с Tokio Hotel, айфона. Даже мой простенький смартфон появился у меня в виде потертого самсунга от какой-то маминой подруги на втором курсе университета. Я чувствовала, что меня несло, и не могла остановиться.

– Дочь, – всплеснула руками мама и закрыла ладошками рот. Она слушала меня с потрясением на лице и была белее мела. – Ты что ж такое говоришь…? Да я всегда всё тебе, да я всё ради тебя…

Мама повторяла и повторяла, как она не жалела сил ради меня, и в какой-то момент схватила меня в объятия и с силой прижала к себе. Я дергалась, рычала, барабанила кулаками по её спине. Мне хотелось сделать ей больно. Но она гладила меня ладонями по волосам, повторяла, как в детстве: «Тихи-тихо-тихо, тишшшшшшш», и я успокаивалась. Мне было больно где-то внутри. Я в первый раз высказала маме в лицо упрёк за то, что в моей жизни не было отца. Мы никогда не затрагивали с ней эту тему. Я прятала глубоко в себе боль от того, что расту без папы. Что его нет в моей жизни. Что он не защищал меня от мальчишек во дворе, не встречал меня поздним вечером с остановки, не знакомился с моими ухажёрами. Мне не хватало его, но я не признавалась в этом даже самой себе.

Мы сидели с мамой на полу в коридоре и плакали. Я – громко, с подвыванием и всхлипывая, как маленькая девочка. Мама – беззвучно, я угадывала её плач только по солёным каплям, которые падали на мои плечи. Я пыталась ещё что-то сказать, но не могла. Как только я открывала рот, истерика тут же начиналась с новой силой. Поэтому первой заговорила мама.

– Танюша, ты не переживай. Всё у нас образуется. Ты смотри, какая ты у меня взрослая. Уже сама деньги зарабатываешь, сама решения принимаешь. А папка… Ну нужен он что ли тебе был такой? Раз бросил нас, значит слабый был. Не любил. Не хотел. Зачем же нам такой, доченька? – мама гладила меня по лицу, по волосам, и утешала меня, как в детстве.

– Мам, а ты своего папу помнишь? – робко спросила я.

– Нет, девочка моя, и я не помню. Мама никогда про него не рассказывала. Иногда только говорила, что у меня его бесстыжие глаза, – мама невольно улыбнулась. – Я и не спрашивала её никогда. И фотографии у нас нет.

– Мама, как так? Неужели тебе никогда не было интересно, кто твой папа и что с ним случилось?

– Нет, доченька. Мама всегда меня учила, что нужно быть гордой. Если я кому-то не нужна, то и он мне не нужен. Не захотели наши с тобой папки нас растить, значит, они нас не заслуживали, – поучительно сказала мама.

– А тебе никогда не хотелось, чтобы у тебя было по-другому? Чтобы у меня был отец, а у тебя – хороший муж?

– Как же не хотела, Танюша. Конечно, хотела. Но получилось так, как вышло. Любовь зла, – беспомощно развела руками мама.

– Мам, а у нас есть какие-то документы о бабушке? Я хочу разузнать о ней, хочу составить семейное древо. Какие-то же родственники есть у нас с тобой? Я документы посмотрю, к тёть Томе съезжу поговорить.

– Есть какие-то… Свидетельство о смерти точно есть. Письма её сохранились. Я посмотрю. А чего это ты вдруг про родственников заговорила?

– Да страшно стало, мама, что одни мы с тобой на свете живём. Что случись что – и помочь нам некому. Да и ты видишь, ничего не знаешь о том, кто мы такие, кто у нас родственники. Кто отцы. А мне интересно. Хочется мне разузнать, мам, – объяснила я, как смогла. Я не знала, как она воспримет новости о том, что её дочь ходить гадать, верит картам, и поэтому промолчала. В любом случае, в моём интересе к роду и своим предкам нет ничего предосудительного.

– Хочешь, я тебе какао сварю? – улыбнулась мама. – Как в детстве?

– Угу, – кивнула я, вытирая влагу с покрасневшего носа тыльной стороной руки. Мама встала с пола и неловко похромала на кухню. Наверное, отсидела ногу, как я.

Я наконец-то сняла кроссовки, повесила сумку на вешалку и пошла в ванную умываться.

– Мам, а где твой Николаша? – спросила я, заходя в кухню и виновато шмыгая носом.

– На работу ушёл, где же ещё, – улыбнулась мама. – У него смены два через два, вот его и нет.

Я была рада, что его сегодня нет и завтра тоже не будет. Привыкнуть к чужому мужику в доме мне было почему-то сложно.

Мама поставила передо мной чашку какао, себе налила просто воды и уселась напротив. Тишину прорезал резкий звук мобильника. Звонила Татьяна Кадры.

– Татьяна Евгеньевна? – прощебетала она в трубку. – Вы сможете сегодня подъехать за расчётом и трудовой книжкой?

Я посмотрела на часы. Было только десять минут второго.

– Да, я подъеду ближе к концу рабочего дня, – решила я. Получу деньги и закрою этот вопрос. Очень вовремя.

Я допила какао. На мамино предложение пообедать я отказалась, и сказала, что поеду за трудовой. Мама повздыхала, но заводить разговор о деньгах опять побоялась. Шаткий мир был установлен, но прощения я так и не попросила. Не смогла.

Для поездки в офис я одевалась с особой тщательностью. Выбрала голубой сарафан под цвет глаз, одела длинные серьги. V-образный вырез подчеркнула подвеской в виде белой ракушки на тонкой цепочке – её я купила на море и она была идеальной длины. Такой, как надо. В завершение я надела белые босоножки на невысоком каблучке, схватила плетеную сумочку из бирюзового бисера и помчалась к машине. Уже сидя за рулем, налепила под глаза патчи, чтобы убрать припухлость под глазами после недавней истерики. В офисе я могу наткнуться на Рому, поэтому нужно выглядеть во всеоружии.

У работы я смогла припарковать машину в самом дальнем конце стоянки, что было непривычно. Обычно утром я приезжала одной из первых и места всегда были практически у входа в бизнес-центр. Сняла патчи и ещё раз тщательно осмотрела свое лицо – помада на месте, зубы чистые, волосы приглажены – и выпорхнула на асфальт. Уверенно цокая каблуками, прошла в стеклянные двери и остановилась у лифта. Моя кожа превратилась в один большой локатор, волоски встали дыбом. Я бы моментально почувствовала, если бы на горизонте появился Рома. Но пока в моём пространстве было чисто. Доехав до шестнадцатого этажа, я сразу же пошагала в отдел кадров. Видеть никого не хотелось, отвечать на вопросы тоже. Я была красива и мрачна.

Моя тезка Татьяна сидела на своём месте и при виде меня тут же достала кипу бумаг. Ознакомиться с приказом об увольнении, расписаться в расчетном листке, в расписке о получении трудовой книжки… Я быстро всё подмахнула, пересчитала деньги и удивилась сумме – вместо положенной части зарплаты у меня было еще два оклада сверху. Я вопросительно подняла бровь.

– Это Роман Сергеевич вам выписал выходное пособие, – многозначительно улыбнулась Татьяна. Интересно, она знала о нашем романе?

Я запихала в сумочку пачку денег и поцокала к выходу. Настроение было хуже некуда. С одной стороны, я получила денег больше, чем ожидала. С другой стороны – я внезапно осознала, что мой служебный роман мог быть не таким уж секретом, как я предполагала. Кто там моет мне кости сейчас? Только кадры или уже вся фирма?

Мой внутренний радар не уловил присутствия Романа на этаже. В лифте не было запаха его духов, да и из открытых дверей шёл довольный гул, когда сотрудники расслабленно переговариваются за работой. Когда начальник здесь, то стоит мертвая тишина.

Я спустилась вниз и зашагала к машине. Видимо, зря старалась со всем своим внешним видом. Но … не дойдя до своей машины пару шагов, я вдруг увидела Рому. Он открыл мне дверь пассажирского сиденья своего мерседеса и помахал, чтобы я села внутрь. И я села.

Повернулась к нему, готовая выслушивать его объяснения, но внезапно натолкнулась на его губы и стену рук. Он обхватил меня ладонью за затылок и принялся целовать. Привычное тепло его губ ошеломило меня. Я одновременно и вспомнила, как он пахнет, какие на ощупь его губы, и поразилась, как я могла об этом забыть. Второй рукой он плотно прижал меня к себе, хотя я и не думала вырываться. В голове исчезли все мысли, а мое тело сладко заныло и потребовало продолжения. С губ он переместился к шее, а руки принялись нежно поглаживать мою грудь.

– Рома, не здесь, – простонала я, и он наконец отстранился. Я сидела ошеломлённая, возбуждённая, с гулко бьющимся сердцем и смотрела на его родные и нахальные глаза. Русые волосы были взлохмачены, губы покраснели. Он был прекрасен.

– Родная моя, прости. Я не хотел так с тобой поступать, но меня вынудили. Я вообще жёстко влип! Мы не можем с тобой видеться на людях, но я так скучал по тебе! Я не могу без тебя! Прости меня! – Рома умоляюще смотрел на меня и при этом поглаживал большим пальцем по щеке. Я прильнула к его ладони и молча слушала его. Мне было так хорошо внутри! Он любит меня, и мы наверное сможем быть вместе…

– Рома, ты предлагаешь мне совсем уйти в подполье? – только и смогла выговорить я. Его голубые глаза вспыхнули.

– Я пока не знаю, Танюш, но я очень не хочу тебя терять. Ты – единственное, что у меня есть. Я только с тобой понял, что такое счастливая жизнь. Моя жена…она хорошая женщина, и она любит меня, но… только тебя я по-настоящему люблю! Если бы мы только встретились раньше! Но я что-нибудь придумаю, ты не переживай, ладно? Давай я отвезу тебя домой?

– Не надо, у меня тут машина. Я потом не поеду её сюда забирать, – выговорила я.

– Танюш, я сниму тебе квартиру и мы будем там встречаться. Хорошо?

Я молча смотрела на него. Он был воплощением моей мечты о мужчине. Красивый, умный, обеспеченный, очень умелый любовник. Но сейчас я внезапно увидела в нём что-то ещё. Он казался…слабым. Уязвимым. Влюблённым. Его хотелось прижать к груди и утешить. И я мысленно сдалась.

– Рома, а что нас ждёт в будущем? Я не могу всю жизнь скрывать тебя и прятаться по углам, – пыталась я выдать хоть какую-то внятную мысль. Его рука уже залезла под мое платье и лишала меня силы воли.

– Я всё решу, Танюш, мне просто нужно время. Всё упирается в раздел имущества – я не могу потерять половину всего, что у меня есть. Нам с тобой тоже надо будет на что-то жить. Поэтому подожди немного, моя хорошая. Ты мне веришь?

Обессиленная, я кивнула. Мне нужно было всё в тишине обдумать, а рядом с ним я теряла способность ясно мыслить.

– А по поводу работы… Ты знаешь, у меня есть клиент, которого я могу отдать тебе на ведение. Он не хочет светиться официально, поэтому ему как раз подойдёт кто-то со стороны. Пока займешься им, а там, может, и откроем собственную фирму. Без денег ты не останешься, я обещаю! – жарко выдохнул Рома, нырнув лицом в вырез моего платья. Ещё минута, и мы займёмся любовью прямо на парковке бизнес-центра.

– Рома, всё, хватит, я пошла! – я вяло оттолкнула его руки и голову, и он послушался. Тяжело дыша, взглянул на меня исподлобья и я в очередной раз подумала, насколько он красив. Я заглянула в зеркало над лобовым стеклом, увидела размазанную помаду и свои ярко горевшие глаза. К черту, поправлю макияж в машине. Обернулась, кинула на него ещё один взгляд и выскочила из машины, как будто за мной черти гнались.

Сев на водительское сиденье, я несколько минут восстанавливала дыхание. Ромина машина всё ещё стояла рядом. Он тоже приводил себя в порядок. Мой пульс зашкаливал, щеки лихорадочно блестели. Я всё ещё чувствовала дорожку поцелуев на своём теле, а губы горели. Я закрыла глаза и принялась считать своё дыхание. На пятидесятом вдохе я почувствовала, что меня отпустило. Открыла глаза, достала влажную салфетку из сумочки и стерла весь макияж. Почувствовала себя немного лучше и первой выехала с парковки. Хороший знак.

Дома никого не было. Мама куда-то ушла, и я от души порадовалась своему одиночеству. Иногда мне не хватало времени наедине с собой, и я очень любила моменты, когда квартира была пуста. По дороге я решила, что о Роме подумаю чуть позже. Перед домом заехала в банкомат, положила деньги на карту и оплатила кредит. На душе стало чуть легче. В супермаркете купила продуктов и бутылку вина. Настроение подсказывало расслабиться и отпустить мысли. Кроме того, в голову пришла ещё одна идея.

Я нарезала сыр, высыпала оливки в креманку и откупорила вино. В нём я не разбиралась, и поэтому выбирала с помощью приложения на телефоне. Сканируешь штрих-код с бутылки, и оно показывает рейтинг вина. Я беру то, что не ниже 4 баллов. Накрыв на стол, я притащила ноутбук и запустила браузер.

Уже через десять минут я скачала себе пробную версию программы «Древо жизни» и углубилась в изучение. Если мне надо систематизировать данные о моих предках, то лучше сразу делать это в удобной форме.

Род начинался с меня. В Интернете написано, что я – это первое поколение. Я вбила свои данные – год, место рождения, и перешла к родителям. И тут у меня имелись только данные мамы. Об отце я знала только, что его звали Евгений. Я вписала ему свою фамилию, и получился Евгений Зеленин. Несколько минут я смотрела на получившийся треугольник и вздыхала. Затем начала вписывать мамину маму, мою бабушку. Зеленина Елизавета Мироновна. Стоп…тоже Зеленина. Почему я не видела этого раньше? Почему у маминой мамы и моего отца одна и та же фамилия?

Я вздохнула и глотнула вина. Странно. Надо найти мамины документы. Я пошла рыться в ящике, где у нас лежали все документы. На квартиру, на мою машину, паспорта, мое свидетельство о рождении. В графе отец – Зеленин Евгений Александрович. Всё правильно, Зеленин. Мать – Зеленина Ольга Васильевна.

Я набрала маму.

– Мам, привет! А ты где? – начала я издалека.

– Я к подружкам ушла, у Катьки внук родился, отмечаем. А что? – судя по голосу, мама была уже навеселе. В трубке было шумно, её было плохо слышно.

– Мам, а почему у моего папы фамилия тоже Зеленин? Как у тебя и у бабушки?

В трубке повисло молчание.

– Дочь, так мы ж с ним не расписаны были. Его с моих слов в ЗАГСе вписывали, когда ты только родилась. Поэтому я сказала, что у него тоже фамилия Зеленин. А какая его настоящая фамилия, я тогда не знала, – ляпнула мама.

Вот это да.

– Дочка, давай я приду, и мы поговорим, ладно? Неудобно сейчас разговаривать, – закруглилась мама и разъединилась.

Сюрприз, Татьяна Евгеньевна. Ты незаконнорожденная дочь, которую даже не признал отец.

Глава 4

«Что это вообще было?» – в панике соображала я и дрожала от страха. Я нашарила рукой телефон и посмотрела на время. Экран показывал 02:45 утра.

«Рома, ты спишь?»

Ответ пришёл в ту же секунду:

«Нет, думаю о тебе. Ты меня простила?»

Я любила наши ночные переписки. Было полное ощущение, что он рядом.

«Простила. Разве можно тебя не простить?))»

«Давай увидимся. Завтра могу заехать за тобой в обед. Квартиру посмотрим и пообедаем».

«Завтра не могу, есть планы».

Я решила ещё немного повредничать.

«Блондиночка, я очень соскучился. Ты не поверишь, что я хочу с тобой сделать …»

«Не поверю, пока не сделаешь»

«Надень завтра чулки. Я всё равно приеду»

«Рома! Какие чулки? Жара на улице. И я завтра занята»

«Надень, не пожалеешь»

Я почувствовала, как стало жарко внизу живота. Подлец, умеет меня завести!

«Тогда прогуляй завтра работу, потому что в обед я не могу. У меня теперь новый проект и я собираюсь поработать».

Я выключила экран и лежала на кровати, пялясь в потолок. Он знал меня, как облупленную. Знал, что завтра к обеду я буду при параде и в чулках. Потому что я никогда не умела противиться его власти. Он умел сделать так, что я с радостью повиновалась. Сердце сладко заныло. Счастье опять было близко и всего в нескольких часах от меня.

Я устроилась поудобнее и заснула. Во сне мне снились какие-то пляски, отблеск костра, я опять от кого-то убегала. Но никаких могил больше не было, и я спокойно проспала до утра.

***

К обеду я была в длинной шелковой юбке, прикрывающей неуместные в такую жару чулки, и белоснежном топике на тонких бретелях. Сквозь них проступали соски. Я торопливо накрасилась и сидела возле ноутбука, стараясь вникнуть в цифры статистики по соцсетям СПА-салона. Сосредоточиться на работе получалось плохо.

Наконец ожил телефон, и на экране проступило сообщение:

«Выходи»

Я подорвалась, а потом притормозила у зеркала. Медленно подвела губы, подкрасила, поулыбалась себе. Покрутилась несколько раз и решила, что уже достаточно потянула время. Не спеша обулась в босоножки, взяла белую сумочку и поцокала к лифту. Сегодня я была на высоте.

Рома припарковался прямо у подъезда, и я видела его восхищенный взгляд, когда я приблизилась к машине. Он вышел, распахнул дверцу и помог мне сесть. Затем вернулся обратно и мы тронулись. Я игнорировала его и смотрела вперёд. Но он, кажется, понял мою игру и молча рулил по городу. Спустя двадцать минут он припарковался возле нового жилого комплекса, окна которого выходили на стеклянное здание возле моей работы. Однако. Но я оценила жест.

Квартира выглядела просто, но современно. Минимум мебели, серые тона, окна в пол. Он распахнул передо мной дверь и пропустил вперёд. Я не стала разуваться и прошла в единственную комнату. Это была небольшая студия с кухней и балконом. Мне понравилось с первого взгляда.

Рома неслышно подкрался сзади и положил руки мне на грудь. Я инстинктивно выпрямилась и неожиданно прижалась к его бедрам. Он медленно начал собирать в кулак мою длинную юбку, хмыкнув, когда нащупал чулки. Властный придурок.

Я затаила дыхание и прикрыла глаза. Вдохнуть не получалось. Его рука уже оттягивала резинку чулок и касалась моей кожи. Потом он передумал и резко схватил меня поперек талии. Одним рывком повернулся к кровати, бросил на неё спиной и грубо задрал юбку, закрыв моё лицо. Я почувствовала, что сейчас всё кончится. Он бесцеремонно сорвал трусы, приспустил джинсы и взял меня без всяких предисловий.

Я хватала ртом воздух от возбуждения и обиды. Он знал, что мне нравились такие игры, и смог меня завести. Моё лицо пылало, кровь билась в висках. Он довел меня до конца и кончил сам.

Я лежала, по-прежнему укрытая юбкой, и не двигалась. Я чувствовала, что он довольно разглядывает меня, и от этого заводилась снова. Наконец, он натянул юбку на ноги и поцеловал меня впервые с момента нашей встречи:

– Спасибо за чулки, – прошептал он. – Вот мы и обновили твою кровать.

Довольно улыбаясь, Рома улегся рядом и перекатил меня на себя.

– Я не мог дождаться нашей встречи, – прошептал он. Его голубые глаза не отрываясь смотрели на меня, и я видела в них восхищение и желание. Но я промолчала. Мне было просто хорошо и говорить не хотелось, хотя он всё и так видел по моим глазам, полным нежности и любви.

Я потеряла счёт времени. Мы лежали, обнявшись, и он периодически шептал мне, какая я красивая, волшебная и как он меня любит. Неужели он и правда мой? Может быть, для меня ещё не всё потеряно?

Затем он встал, подал мне руку, и я опять попала в его объятия. Он нежно поцеловал меня и прижал к себе.

– Больше никогда не уходи от меня, – прошептал он мне в волосы. – Я этого не переживу.

Я закрыла глаза и обняла его ещё крепче. Внутри был мир, и тело опять хотело продолжения.

– Танюш, держи ключи. Я оплатил квартиру на полгода вперёд, – отстранившись, сказал Рома и вложил мне в руку связку. – Переезжай как можно быстрее, чтобы я знал, что ты всегда рядом.

Он улыбнулся мне своей мальчишеской улыбкой и начал приводить одежду в порядок.

– Ты осваивайся, а мне нужно успеть на совещание. Я тебе напишу! – он быстро собрался, нашёл свой телефон, чмокнул меня в щёчку и быстро вышел из квартиры.

Я села на кровать, ноги меня не держали. Я расстегнула босоножки, залезла с ногами поглубже и оперлась на мягкую спинку.

– Свет, привет! Можешь разговаривать? – набрала я подругу.

– Привет, Тань, могу, – отозвалась подруга.

– Знаешь, где я? – интригующе спросила я её. Не дождалась ответа и продолжила:

– Я в Ладье, мне Рома квартиру снял, – назвала я один из самых дорогих жилых комплексов в городе. Я довольно улыбалась.

– Рома?! Он же тебя бросил? – вскрикнула подруга.

– Свет, не бросил, а просто убрал с глаз жены. Чтоб не мешала нам, – назидательно произнесла я.

– Ты больная, что ли, Тань? Тебя реально ничего не смущает?

– Нет, – довольно произнесла я. – Он доказал, что любит меня. Решит вопрос с женой и мы сможем быть вместе открыто.

– Как решит, Тань? Пристрелит её, что ли? – съязвила Светка. – А потом вы вместе с его детьми будете навещать её на кладбище?

– Сказал, разведётся, когда с имуществом вопрос решит, – отмахнулась я, но мозг пронзила мгновенная догадка. – Кладбище!!! Точно!

– Что кладбище? Ты совсем сбрендила? – кричала в трубку подруга.

– Свет, мне надо на кладбище. Это же был ответ на мой вопрос перед сном! – потерянно бормотала я.

– Тань, ты там нормально? С тобой всё в порядке? – беспокоилась она.

– Да, я тебе перезвоню! Спасибо! – и я отключилась.

А затем потрясённо уставилась в светло-серую стену с огромным жидкокристаллическим телевизором. Кладбище! Это же ответ на мой вопрос, с чего начать. Не зря мне снились те жуткие кресты и могилы посреди травяного луга. Я же знаю, где похоронена бабушка! И она точно лежит рядом с другими родственниками. А на могилах стоят надгробия, и там есть даты как смерти, так и рождения. Точно! И ещё можно попросить информацию о захоронении в администрации кладбища. Вот она, ниточка!

Я уже лихорадочно стаскивала с себя тесные чулки и искала взглядом босоножки. Чёрт, я же без машины. Ладно, вызову такси и домой переодеваться. Не попрусь же я за город на шпильках и в коротком топе. Мне нужно переодеться.

***

Через час, вернувшись домой, я застала там маму и Николашу, в обнимку сидящих на диване. По телевизору шла какая-то мыльная опера. Перед сладкой парочкой стояла миска с чипсами и полуторалитровая бутылка с пивом. Он теперь ещё и маму спаивает!

– Мам, подскажи, пожалуйста, на каком кладбище бабушка похоронена? – с порога зала прокричала я. – В Васильевке?

– Таня, не кричи так! – поморщилась мама. – В Васильевке. А тебе зачем?

– Да хочу наведаться и кое-что выяснить, – нехотя замедлилась я. Перевела дух и пояснила:

– Я родовое древо строю, и хочу на надгробиях даты рождения и смерти посмотреть. Раз уж у тебя нет никаких документов.

– А, ну езжай. Только, Тань, давай не сегодня? Через три-четыре часа уже стемнеет, а туда добираться только два часа. Не пойдёшь же ты ночью на кладбище? – заволновалась мама.

Но мне не терпелось. Моя натура требовала движения. Тем более я уже не зависела от рабочего распорядка, и мысль посреди недели поехать за город была бунтарской, и от того ещё более волнующей.

– Мам, ну я у тёти Томы остановлюсь, переночую. Может, побуду пару дней, – я уже собирала сумку с вещами.

– Татьяна, можно там потише? – возмутился Николаша. – Выйдите да поговорите, ну не слышно же ничего!

– Мам, позвонишь тёте Томе? – я уже стояла возле неё с телефоном в руке, абсолютно игнорируя непрошеного мужика. Что за неприятный тип!

– Ладно, давай, – нехотя согласилась мама. – Как доедешь, позвони!

Я уже складывала в сумку ноутбук, потому что работать мне, кажется, придётся на природе. Предстоящее приключение всё больше вдохновляло и мне не терпелось уехать.

– Таня, купи Томе гостинца хоть, – посоветовала мама. Я чмокнула её в щёку, пообещала заехать в магазин и умчалась из квартиры в своё новое приключение.

Тётю Тому я знала хорошо и виделись мы с ней часто. Мама выбиралась в отпуск к ней в деревню, и летом почти каждые выходные мы ездили туда отдыхать. Когда я купила машину, поездки стали ещё и приятными. Мы жарили шашлык, обрывали Томину малину и помогали консервировать на зиму урожай. Она жила в крепком деревянном доме, который строил еще какой-то то ли дед, то ли прадед. В этой деревне родилась и моя бабушка, и моя мама. Получается, там наше родовое гнездо. Только мама уехала в город учиться, да тут и осталась. А Тома выучилась на ветеринара и осталась жить в деревенском доме. Она была маминой сколько-то-там-юродной сестрой, и до сих пор её опекала.

По пути я заехала в магазин и от души набрала гостинцев. Взяла колбасы, сыра, банку с оливками и сгущенкой. Немного подумав, положила в тележку бутылку вина. Будет чем скоротать вечер. Потом подумала, что нам не помешают фрукты, и закинула ещё виноград, черешню, крупную турецкую клубнику. Потом вспомнив, что благодаря Роме я теперь богата, я взяла баночку икры, сливочное масло, хрустящий багет. Шоколад, трюфели и любимые крабовые палочки. Да, голодная смерть нам точно не грозит, решила я и поспешила на кассу.

Еле дотащив сумки до машины, я достала оттуда коробку с трюфелями, бутылку газировки и бросила на переднее сиденье. Буду мчать по шоссе и лопать конфеты. Не жизнь, а мечта!

Спустя час я мчала по белеющей в сумерках дороге с открытыми окнами. Ветер шевелил мои волосы, из динамиков громко звучала музыка, а я подпевала ей во всё горло. Коробка с трюфелями была наполовину пуста, а мое сердце пело в такт мелодии. Я давно не чувствовала себя такой свободной.

Зазвонил телефон, и я включила громкую связь. Звонил Рома:

– Ты где? – крикнул он в трубку и грязно выругался. – Почему тебя нет в квартире? Я как мудак тут стою с букетом и целую закрытую дверь!

Я оторопела. Представила его с букетом на лестничной площадке и испытала мгновенное чувство стыда. Я и правда не предупредила его о своих планах, и свидание сорвалось по моей вине.

– Рома, я уехала из города, мне пришлось, – начала оправдываться я. – Семейные дела…

– Какие семейные дела? Я тебе что, для этого деньги давал? Квартиру снимал, чтоб она простаивала? – орал в трубку Рома. Он был очень зол.

– Я не могу уже вернуться, я уже час по трассе еду, – залепетала я. Чувство стыда усиливалось, и я уже жалела о своей затее. На кладбище попёрлась, надо же.

– Можешь и не возвращаться! – мрачно бросил он и отключился.

Я протяжно вздохнула. В салон ворвалась музыка, но её жизнерадостный ритм меня уже раздражал. Я выключила трек, и молча уставилась на дорогу. Раз я уже еду, то я доделаю дела и вернусь. А потом помирюсь с Ромой. Я знаю, что он любит, и сумею ему угодить.

Но настроение всё равно было бесповоротно испорчено. Ветер по-прежнему трепал мои волосы, но не было уже в этом ни радости, ни свободы.

***

Деревенский дом встретил меня горящими окнами и звонким лаем Малыша. Это был дворовый пёс, приблудившийся много лет назад к нашему двору. Он охранял участок и сейчас радостно бросался на скрипучую калитку. Я аккуратно припарковала машину на обочине, выгрузила пакеты с едой и толкнула деревянную дверь. Незаперто. Значит, тётя Тома ждёт. Малыш радостно скакал возле меня, но мои руки были заняты.

– Малыш, фу, – попыталась я его успокоить, но бесполезно. Его искренняя радость бальзамом пролилась на моё испорченное настроение.

Я вдохнула тёплый деревенский воздух полной грудью и внезапно воспряла духом. Я была у своих. Родовое гнездо. Я окинула быстрым взглядом облупившуюся краску на фасаде и усмехнулась.

Вошла в сени, поставила пакеты на пол и разулась. Здесь пахло ромашкой и мятой, которые сохли на столе у окна. Деревянный пол скрипнул, я прошла к двери в избу и потянула на себя за массивную ручку. За столом в ярко освещённой кухне сидел какой-то парень и увлечённо уплетал жареную картошку с тёти Томиной тарелки. Больше в комнате никого не было.

– Ты кто? – удивилась я. Я завертела головой, но следов присутствия тёти Томы не увидела.

– Я Дима. А ты Таня? – не удивился он. Ещё один жрущий мужик в нашей кухне. Что за засада?

– Я-то Таня, а ты кто и по какому праву здесь жрёшь? – не сдержалась я и нагрубила.

– Слушай, я жру свою картошку на своей кухне. Тамара Ивановна мне на лето дачу сдала, – не смутился парень. – Она что, тебе не сказала?

– Ей мама моя звонила, не я, – начала оправдываться я.

– Ну меня Тамара Ивановна предупредила, что ты приедешь. Я, конечно, ни на каких гостей не подписывался, но раз уж ты припёрлась на ночь глядя, то проходи, – невозмутимо пригласил он.

Я закатила глаза и почти уже цокнула языком, но удержалась. «Спасибо, мам, что предупредила» – мысленно съязвила я и прошла к эмалированному ведру с водой. Зачерпнула полный ковшик и начала пить быстрыми глотками. Почти сразу же заломило зубы. Значит, набрал воду совсем недавно, ещё не успела согреться. Моя бутылка с водой кончилась еще в дороге, а сладость во рту хотелось запить.

– Где я могу лечь? – вежливо, но холодно поинтересовалась я.

– Ну в зале, на диване. В комнате живу я, – спокойно произнес Дима. – Постельное возьми в шкафу, Тамара Ивановна сказала, что ты знаешь.

– Знаю, – вздохнула я. Перспектива спать в одном доме с незнакомым мужиком совершенно не радовала, тем более на диване в проходной комнате.

Я развернулась и вышла из дома, чтобы дойти до туалета. Он здесь, как и сто лет назад, наверное, был на улице. Мочевой пузырь напомнил о себе в самый неподходящий момент.

После того, как я сделала свои дела, я набрала тётю Тому. Всё-таки не стоило такие вещи доверять матери. Всё надо делать самой.

– Тёть Том, привет! – радостно начала я.

– Привет, Танюша! Ты добралась? – жизнерадостно поинтересовалась тётушка.

– Да, всё нормально. А что за мужик в доме? – сразу перешла к делу я.

– Это Дима, мой квартирант. Я ему дом на лето сдала, а сама к подруге в Дивноморск уехала, – похвасталась Тома. – Она давно звала, да я всё хозяйство не могла оставить. А Дима обещал огород поддерживать, да дом охранять. Ну и деньги не лишние мне здесь, на курорте.

– А почему нам не сказала? – удивилась я.

– Как это не сказала? Мама твоя знает, разве она тебе не говорила? – настал Томин черёд удивляться.

– Неееет, – протянула я. Странные у нас отношения к семье, конечно. Все живут сами по себе и никто никого не интересует.

– А он меня не выгонит? – вдруг испугалась я.

– Ну это как ты себя вести будешь, – усмехнулась тётя Тома. – Да не стесняйся ты его, он свой. Я его давно знаю, он Стешин внук. Это подруга моя старинная. Так что ничего плохого тебе не сделает, я все его явки-пароли знаю.

– Ну ладно. Хорошо тебе отдохнуть, тёть Том, – улыбнулась я. Стало немного легче.

Я вернулась в дом и, игнорируя Диму, начала загружать продукты в холодильник. Потом достала постельное, постелила себе на диване и устроилась с электронной книжкой. Он тоже прошёл в комнату, закрыл дверь и погасил свет. «Спокойной ночи», – мысленно съязвила я. Но уснуть так и не смогла.

Глава 5

«Что это вообще было?» – в панике соображала я и дрожала от страха. Я нашарила рукой телефон и посмотрела на время. Экран показывал 02:45 утра.

«Рома, ты спишь?»

Ответ пришёл в ту же секунду:

«Нет, думаю о тебе. Ты меня простила?»

Я любила наши ночные переписки. Было полное ощущение, что он рядом.

«Простила. Разве можно тебя не простить?))»

«Давай увидимся. Завтра могу заехать за тобой в обед. Квартиру посмотрим и пообедаем».

«Завтра не могу, есть планы».

Я решила ещё немного повредничать.

«Блондиночка, я очень соскучился. Ты не поверишь, что я хочу с тобой сделать …»

«Не поверю, пока не сделаешь»

«Надень завтра чулки. Я всё равно приеду»

«Рома! Какие чулки? Жара на улице. И я завтра занята»

«Надень, не пожалеешь»

Я почувствовала, как стало жарко внизу живота. Подлец, умеет меня завести!

«Тогда прогуляй завтра работу, потому что в обед я не могу. У меня теперь новый проект и я собираюсь поработать».

Я выключила экран и лежала на кровати, пялясь в потолок. Он знал меня, как облупленную. Знал, что завтра к обеду я буду при параде и в чулках. Потому что я никогда не умела противиться его власти. Он умел сделать так, что я с радостью повиновалась. Сердце сладко заныло. Счастье опять было близко и всего в нескольких часах от меня.

Я устроилась поудобнее и заснула. Во сне мне снились какие-то пляски, отблеск костра, я опять от кого-то убегала. Но никаких могил больше не было, и я спокойно проспала до утра.

***

К обеду я была в длинной шелковой юбке, прикрывающей неуместные в такую жару чулки, и белоснежном топике на тонких бретелях. Сквозь них проступали соски. Я торопливо накрасилась и сидела возле ноутбука, стараясь вникнуть в цифры статистики по соцсетям СПА-салона. Сосредоточиться на работе получалось плохо.

Наконец ожил телефон, и на экране проступило сообщение:

«Выходи»

Я подорвалась, а потом притормозила у зеркала. Медленно подвела губы, подкрасила, поулыбалась себе. Покрутилась несколько раз и решила, что уже достаточно потянула время. Не спеша обулась в босоножки, взяла белую сумочку и поцокала к лифту. Сегодня я была на высоте.

Рома припарковался прямо у подъезда, и я видела его восхищенный взгляд, когда я приблизилась к машине. Он вышел, распахнул дверцу и помог мне сесть. Затем вернулся обратно и мы тронулись. Я игнорировала его и смотрела вперёд. Но он, кажется, понял мою игру и молча рулил по городу. Спустя двадцать минут он припарковался возле нового жилого комплекса, окна которого выходили на стеклянное здание возле моей работы. Однако. Но я оценила жест.

Квартира выглядела просто, но современно. Минимум мебели, серые тона, окна в пол. Он распахнул передо мной дверь и пропустил вперёд. Я не стала разуваться и прошла в единственную комнату. Это была небольшая студия с кухней и балконом. Мне понравилось с первого взгляда.

Рома неслышно подкрался сзади и положил руки мне на грудь. Я инстинктивно выпрямилась и неожиданно прижалась к его бедрам. Он медленно начал собирать в кулак мою длинную юбку, хмыкнув, когда нащупал чулки. Властный придурок.

Я затаила дыхание и прикрыла глаза. Вдохнуть не получалось. Его рука уже оттягивала резинку чулок и касалась моей кожи. Потом он передумал и резко схватил меня поперек талии. Одним рывком повернулся к кровати, бросил на неё спиной и грубо задрал юбку, закрыв моё лицо. Я почувствовала, что сейчас всё кончится. Он бесцеремонно сорвал трусы, приспустил джинсы и взял меня без всяких предисловий.

Я хватала ртом воздух от возбуждения и обиды. Он знал, что мне нравились такие игры, и смог меня завести. Моё лицо пылало, кровь билась в висках. Он довел меня до конца и кончил сам.

Я лежала, по-прежнему укрытая юбкой, и не двигалась. Я чувствовала, что он довольно разглядывает меня, и от этого заводилась снова. Наконец, он натянул юбку на ноги и поцеловал меня впервые с момента нашей встречи:

– Спасибо за чулки, – прошептал он. – Вот мы и обновили твою кровать.

Довольно улыбаясь, Рома улегся рядом и перекатил меня на себя.

– Я не мог дождаться нашей встречи, – прошептал он. Его голубые глаза не отрываясь смотрели на меня, и я видела в них восхищение и желание. Но я промолчала. Мне было просто хорошо и говорить не хотелось, хотя он всё и так видел по моим глазам, полным нежности и любви.

Я потеряла счёт времени. Мы лежали, обнявшись, и он периодически шептал мне, какая я красивая, волшебная и как он меня любит. Неужели он и правда мой? Может быть, для меня ещё не всё потеряно?

Затем он встал, подал мне руку, и я опять попала в его объятия. Он нежно поцеловал меня и прижал к себе.

– Больше никогда не уходи от меня, – прошептал он мне в волосы. – Я этого не переживу.

Я закрыла глаза и обняла его ещё крепче. Внутри был мир, и тело опять хотело продолжения.

– Танюш, держи ключи. Я оплатил квартиру на полгода вперёд, – отстранившись, сказал Рома и вложил мне в руку связку. – Переезжай как можно быстрее, чтобы я знал, что ты всегда рядом.

Он улыбнулся мне своей мальчишеской улыбкой и начал приводить одежду в порядок.

– Ты осваивайся, а мне нужно успеть на совещание. Я тебе напишу! – он быстро собрался, нашёл свой телефон, чмокнул меня в щёчку и быстро вышел из квартиры.

Я села на кровать, ноги меня не держали. Я расстегнула босоножки, залезла с ногами поглубже и оперлась на мягкую спинку.

– Свет, привет! Можешь разговаривать? – набрала я подругу.

– Привет, Тань, могу, – отозвалась подруга.

– Знаешь, где я? – интригующе спросила я её. Не дождалась ответа и продолжила:

– Я в Ладье, мне Рома квартиру снял, – назвала я один из самых дорогих жилых комплексов в городе. Я довольно улыбалась.

– Рома?! Он же тебя бросил? – вскрикнула подруга.

– Свет, не бросил, а просто убрал с глаз жены. Чтоб не мешала нам, – назидательно произнесла я.

– Ты больная, что ли, Тань? Тебя реально ничего не смущает?

– Нет, – довольно произнесла я. – Он доказал, что любит меня. Решит вопрос с женой и мы сможем быть вместе открыто.

– Как решит, Тань? Пристрелит её, что ли? – съязвила Светка. – А потом вы вместе с его детьми будете навещать её на кладбище?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.