Александр Владимирович Мазин
Варяг. Княжич Варяжский

© Мазин А.В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Иллюстрация на переплете Андрея Клепакова

Часть первая
Коварство и прелесть зимних дорог
Зима года от Рождества Христова 910-го, а от сотворения мира 6417-го[1]

Глава 1
Вартислав Дерзкий выражает несогласие

– Нет.

– Нет? – Стемид удивился.

Не он один. Трувор, Рёрех и Турбрид тоже одарили Сергея изумленными взглядами. Равно как и прочие присутствующие. Например, Траинов папа ярл Геллир.

– И что это значит? – Стемид нахмурился.

– Я безмерно уважаю тебя, князь. – Сергей встал и поклонился. В пояс. – Но в поход этот не пойду. Скучно мне. Разумею, что челядью торговать – выгода немалая, но я славы хочу, а какая слава в том, чтобы со смердами ратиться, у коих даже наконечники стрел – из кости. Вот норегов пощипать я бы сбегал… – Сергей мечтательно прижмурился. Демонстративно. – Харальд Прекрасноволосый хорош в бою. Хрольв Пешеход рассказывал о том, как Харальд его побил. А Хрольва побить непросто. И сына Харальда Эйрика неспроста Кровавой Секирой зовут. Вот с ним бы сразиться! Таким и проиграть – великая слава!

Это был ловкий ход. Беспроигрышный. Вполне укладывающийся в репутацию Вартислава Дерзкого. В стиле: а почему бы нам, храбрым годовалым волчатам, не напасть на полярного мишку?

Князь варяжский переглянулся с сыновьями. Ну да. Безумие и отвага – это хорошо. Для берсерка. Не для серьезного продуманного вождя, коим был Стемид.

Однако без комментариев. Хочет молодой волчина задраться с мишкой, его право. Останавливать не принято. Лишь бы у стаи проблем не было.

– Как знаешь, – буркнул Стемид.

И общество вернулось к обсуждению будущего похода.

Сергей в процессе участия не принимал. Его это уже не касалось. И славно. К тому, что здесь вовсю процветала работорговля, он уже как-то попривык. Есть свои, есть чужие. И это взаимно. Его собственная здешняя «карьера» тоже с рабства началась. Опять-таки свобода нужна далеко не всем. Родившийся холопом, как правило, холопом и умирает.

Обсуждение завершилось. Стемид встал. Нашел глазами Сергея… Но ничего не сказал. Отвернулся.

Обозначил: я недоволен.

Тоже понятно. Здесь повиновение младших старшим – абсолют. Не нравится – прошу на выход. И Сергей пару раз уже был в шаге от этого «выхода».

Не сегодня. Он знал, что князь давить на него не станет. В Белозере у Сергея дом. И большущее подворье в посаде. И не меньше дюжины «торговых баз» на территории княжества. Однако и в Новгороде у него тоже дом имеется. Причем побольше здешнего, и не в посаде, а в самом городе. И в Киеве, в посаде, что-то вроде торгового двора. Конечно, это не повод сменить базу. Главное в здешнем мире не торговые точки. Главное – люди. И связи. Да, в сравнении с «международным торговым домом имени князь-воеводы Серегея» здешние возможности – сущая ерунда. Мелочь. Но это – в мировом масштабе. А для белозерского княжества кузница, способная выдавать по элитному клинку раз в три месяца, стоит больше, чем трижды три примученных саамских племени. И кузница эта – Сергея. И меч у Стемида на поясе тоже Сергеем подарен. И он лучше того, что носит тесть Сергея Торвард-ярл. За такой подарок князь белозерский многое готов простить. В том числе и определенное своеволие. Он умен, Стемид. Так что Сергей не сомневался: белозерский князь сделает все возможное, чтобы несущей золото курочке было максимально комфортно в белозерском курятнике. Даже не возражает, чтобы Сергея белозерским княжичем именовали наравне с родными сыновьями Стемида. Тем более формальный повод есть: родство по браку тоже родство. Особенно если неплохо усиливает позиции рода.

– И куда ты нацелился?

Рёрех. Брат по браку, покровитель, побратим и просто друг. Он тоже своего не упустит. Но со своими непременно поделится. Взаимно. Ты мне, я тебе. Язычество, однако.

– Реки встали, – сказал Сергей. – Зима начинается. Хочу на полдень сбегать, поглядеть, как там в Киеве дела.

Рёрех вздохнул. Он бы тоже не прочь пробежаться на юг. Всяко веселее, чем традиционный грабеж ближних соседей, именуемый сбором дани. Тем более соседи эти от недавнего разгрома вряд ли оправились, так что одни откупятся, другие разбегутся по лесам кто куда. Искать их там – так себе развлечение.

– Пойдем, брат, пива выпьем. Кольгрима свежее сварила.

Женившись на старшей дочери ярла Торварда Кольгриме, Рёрех обзавелся и собственным домом. Папа Стемид позаботился. Кольгрима за время семейной жизни похорошела. Буквально расцвела в сравнении с тем, какой была во время их первой встречи. Колхульда сообщила Сергею по секрету: непраздна сестричка.

Но младшая все равно успеет первой. У Кольгримы пока даже животик не заметен, а Колхульда уже практически на сносях. Ходит уточкой, живот руками придерживает. Но – бодра и чувствует себя прекрасно. И имя для сына уже придумала: Эринг[2]. Потому что пинается очень активно.

Сергей не спорил. Пусть сначала родится, а тогда уж он сам решит, кого и как назвать. А пока он принял пиво, поднесенное свояченицей, уселся за стол и вкусил от щедрот братских. Основательно так вкусил. Аж потяжелел.

Рёрех тоже не отстал. А в пиве и обогнал изрядно. Так что о насущном говорить не стали. В основном о перспективах. В частности о том, что новый поход на ромеев, затеваемый Олегом, в ближайшее лето вряд ли состоится. Еще о том, что было бы не худо развивать торговый маршрут по Волге, поскольку днепровский с каждым годом становится беспокойнее. Хазар-то Олег потеснил немного, вот только в эту щель тут же просочились печенеги. Даже не столько просочились – в этих степях они и раньше обитали, а изрядно обнаглели. И вдобавок, как говорили приходившие с югов купцы, обзавелись неплохой воинской оснасткой. Откуда бы, интересно?

Сергей, впрочем, догадывался откуда. Византия. Обычная политика империи. Традиционная и эффективная. Влить золото в степняков, натравливая тех на хузар, с которыми у ромеев исторические терки, и на русь, которая пусть и вышла на это поле сравнительно недавно, но зубки уже показала, и зубки преострые. Зачем воевать самим, если можно заплатить печенегам, чтобы те резались с Хузарией и Русью, уграм – чтобы кусали всех подряд, а в особенности дунайских булгар, которые под властью хакана Симеона усилились невероятно. И, как слышал Сергей от тех, кто постарше, лет десять назад вломили этим самым уграм по первое число. Причем сделали это в союзе с печенегами. Тем более золото, вложенное потом в империю, в империю же вернется. Как плата за всякие полезные товары. Золото не цель, а инструмент. И сейчас его у Сергея маловато для серьезной работы. И пополнить собственную кубышку можно оттуда, где его много. Например, из ромейских запасов.

И тут путей два.

Первый, сложный, втереться в доверие и обозначить себя как византийского агента влияния.

Второй, очень сложный: хапнуть золото, которое ромеи, скорее всего, уже начали отправлять в Дикое поле для подкупа больших ханов. Сергей уже провернул нечто подобное в прошлой жизни. Да, по фантастическому везению. Но теперь все иначе. Теперь он знает. И не только о самом факте финансирования печенегов, но и о логистике этого процесса. Найти клад куда проще, когда знаешь, где и как его искать. Однако есть проблема. Вернее, две проблемы. Первая: не факт, что финансирование печенегов в Приднепровье уже началось. Вторая: дружина Сергея слишком мала и недостаточно готова к полноценной степной охоте. Да, численность можно увеличить. Например, за счет дружины Рёреха. Но стоит ли втягивать в это дело Рёреха? Да, дружина у княжича хороша. Пожалуй, даже лучше, чем у Сергея. И точно более многочисленна. Но готовность белозерских варягов для действий в степи еще меньше, чем у бойцов Сергея. Вот заполучить пару сотен соплеменников Машега – другое дело. Но не получится. Максимум десятка полтора молодых из рода Рузиев.

Да, варягов Рёреха получить легче. И поднатаскать для действий в Диком поле тоже можно. Но тут возникнет другая сложность. Рёрех – старший. И как брат, и по уже сложившимся отношениям. К тому же молодой и амбициозный. А уступить ему лидерство в степи было бы как минимум рискованно.

Ладно, время еще есть. И возможность отщипнуть от золотого ромейского пирога никуда не денется. Это система, а не разовая акция.

– …С отцом говорил. Пообещал, что летом отпустит меня в Киев, под руку Олега.

Сергей, который до этих слов не особо вслушивался в то, что говорил Рёрех, встрепенулся.

– С дружиной отпустит?

– Ну да, – Рёрех даже удивился вопросу. – Это же моя гридь.

– А сам он что?

Нога у князя белозерского зажила, боеспособность восстановилась, Стемид же был не тем человеком, который в летний сезон будет сидеть в собственной столице. Оставит старшего сына «на хозяйстве», а сам двинет в… Куда, интересно?

– Хочет к руянам сходить.

Что ж, это можно объяснить. Если руянский князь сменил мирный вектор на пиратский, то варяжскому князю он точно будет рад. Вдвоем они могут замахнуться на добычу покрупнее.

Сергей даже на некоторое время задумался: а не пойти ли ему со Стемидом? Причем не с грабительскими планами, а с торговыми. Связи у франков у него теперь неплохие. Опять-таки Харальда Золотого можно повидать… И Маргред.

Маргред. Ее образ сразу вытеснил все прочее из головы Сергея. Включая и ромейское золото. И это было четким сигналом. В Европу ему нельзя. Иначе может не устоять и остаться там надолго. А это неправильно. Место Сергея здесь, на Руси. Потому что здесь его место силы. А Европа… Европа подождет.

Глава 2
Походные сборы и семейные хлопоты

– Ты меня не любишь! – объявила Колхульда, гордо подбоченившись.

Сергей с трудом сдержал улыбку. Из-за животика его юная супруга выглядела далеко не так грозно, как сама себя представляла.

– И почему ты так решила? Из-за того, что я ухожу, когда тебе рожать?

– Да при чем тут твой поход! – отмахнулась Колхульда. – Иди куда хочешь. Хоть сам, хоть со Стемидом. Это твои дела. Тебе лучше знать, где добычи больше. Ты бабку велел с моего двора гнать! А она…

Ах вот в чем дело! В жуликоватой тетке, выдающей себя за жрицу Рожаны. Терлась около Колхульды, глупости всякие нашептывала, а кроме того, и это главное, подбивала жену в торговые дела Сергея лезть. На этом, собственно, и прокололась. Когда Колхульда вдруг ни с того ни с сего начала с важным видом советы давать: что скупать, куда везти…

В прежние времена Колхульда сама бы тетку погнала поганой метлой, но беременность сильно снизила ее умственные способности, а вот мнительности добавила изрядно. Агента влияния вычислили вмиг. Искора постаралась. А дальше все просто. Шуганули тетку со двора, причем жестко, напугав до расслабления сфинктера. И поглядели, к кому побежит. И та побежала. На подворье одного из новгородских купчин.

А следом за ней купца посетил и Сергей с нурманами. Купец все понял правильно. Извинился подарками, поклялся Сварогом больше такого не делать и о случившемся помалкивать.

– Это в твоих интересах, – сказал ему Сергей. – Узнаю, что от тебя к моей жене подсыл был и от того ущерб славе моей, придется мне тогда тебя по-настоящему наказать.

И кивнул на страхолюдного Грейпа Гримисона.

Купец опять все понял правильно и болтать лишнего не стал. А тетка хитрая из Белозера пропала. Сергей был склонен думать, не только из Белозера, но и вообще из мира живых.

И вот через два дня после событий его милая женушка решила права покачать.

Зря.

– Ты забыла, кто ты! – строго сказал Сергей.

Оправдываться и что-то объяснять в таких случаях категорически противопоказано.

– Я? Я – твоя жена и дочь ярла!

– И давно ты, дочь ярла, отреклась от богов предков? Хочешь на моего сына, – он указал на животик Колхульды, – их гнев навлечь?

Растерялась.

– Нет, нет, ты что, я никогда…

– Твои боги – боги Севера! – суровым тоном изрек Сергей. – А ты хочешь променять их на богиню здешних трэлей! Хочешь, чтобы твой ребенок стал рабом?

– Я… Я не подумала!

И кинулась обниматься и реветь.

Конфликт был исчерпан.

Тем не менее спать Сергей ушел к Искоре. Пусть прочувствует размеры его недовольства.

За Искорой тоже имелся косяк. Это ее задачей было обеспечение безопасности Колхульды. В том числе и от таких вот теток. Зато с Искорой можно была заняться тем, чем с Колхульдой заниматься не стоило. Дабы не спровоцировать выкидыш.

А на следующее утро Сергей собрал своих хольдов и сообщил, что у них есть седмица для подготовки к походу.

Кажется, семь дней – это много, но на самом деле – в обрез. Для начала следовало утвердить список тех, кто пойдет в поход, а пойдут не все. Кто-то слишком молодой и зеленый, кого-то надо оставить в Белозере – охранять «промышленные предприятия» и прочую собственность, кто-то будет сопровождать отряды «сборщиков» Войста, а Прастен, например, сразу сказал, что никуда не поедет, потому что надо кораблями заниматься. «Хродгейр»-то более-менее в порядке: только просмолить наново и кое-что из такелажа поменять, а «торговый флот» придется ремонтировать капитально. И для этого Прастену тоже люди нужны. В том числе и воины: присматривать за наемными плотниками и чтобы материал не тырили. Так что в итоге коллегиально набрали восемь десятков. Треть – классическая тяжелая пехота, основу которой составляли нурманы. Остальные – стрелки из более-менее натасканного молодняка. Нет, строй они тоже держать умели, но даже сейчас, зимой, Сергей решил делать ставку на дистанционные атаки. На перспективу. В степи первичны именно лучники, причем лучники конные. Да, обучить их непросто, но у Сергея имелся отменный учитель – Машег.

Сам Сергей тоже кое-что умел, но предпочитал делегировать обязанности: кому подготовка пехоты, кому – конницы, а кому и комплектация торгового поезда. Тому же Машегу предстояло не только стрелков отобрать, но и лошадок, возничих и конюхов. Две сотни коняшек – это серьезно.

По поводу товаров Сергей тоже намеревался побратима привлечь, а вот у Дёрруда и Грейпа, который стал у Убийцы чем-то вроде правой руки, была задача попроще. Им предстояло определить состав штурмовой пехоты.

Сам же Сергей взял Милоша и занялся выбором маршрута. Вернее, маршрутов. Потому что если до Новгорода дорога была однозначна, то далее имелись варианты. Не такая уж простая задача, если учесть, что в составление маршрута входит не только линию на условной карте нарисовать, но и проработать систему обеспечения всех входящих в будущий санный поезд двуногих и четвероногих.

В семь дней не уложились. Но это оказалось кстати. Приехал Избор.

Остановился ведун, понятно, в княжьем тереме, но Сергея посетил. Снизошел, так сказать.

Приняли Избора со всем уважением. Колхульда лично ковш поднесла. Ведун поцеловал ее с явным удовольствием, но в пределах допустимого обычаем. Подмигнул Сергею, а через полчасика, улучив момент, сообщил по секрету:

– Дочь у тебя будет. Огонь девка.

Сергей подумал, что «огонь» относится к Колхульде, но оказалось – к будущей крошке.

– Жене не говори, – попросил он.

Расстроится. По нынешним временам дочь – это косяк. Существенное понижение в рейтинге для женщины.

Сергей сделал отметку в памяти: поговорить с юной супругой. Вложить загодя в ее беременную головку, что он первым ребенком как раз именно дочь и хочет.

То, что в его доме Избор вел себя так, будто он не гость, а инспектор, Сергея немного раздражало. Но только его. Даже нурманы впечатлились, увидав, с каким уважением с варяжским дедушкой общается Дёрруд. И то, что княжий родич колдун, свою роль играло. Хотя называть Избора колдуном было чревато.

– Я – ведун! – сказал он в свое время Сергею. – Назвать ведуна колдуном или там нойдой суомским, духам навьим прислуживающим, – это как твоего кормчего лодочником обозвать. Заруби это, Варт, на своем курносом носишке. Мы не колдуем. Мы ведаем. Нас даже навьи боги не трогают, не говоря об их прислужниках. А если рыпнется кто, сразу к богу и отправится. Как твой приятель Прорвич.

И захихикал. Хорошая шутка. И заодно напоминание. Тогда он Сергея спас, без вариантов. И совет, кстати, правильный дал: Прорвичеву девку, синеглазку Марву, ему оставить. Послушал бы его Сергей, была бы жива девка.

Плотно покушав за столом Сергея, ведун забрал хозяина и увел из города. Когда в хорошем темпе отмахали километров пять на лыжах, Избор выбрал местечко на озерном мысу, с которого ветры сдули большую часть снега, и заставил Сергея продемонстрировать секретный комплекс упражнений семьи варяжских князей.

Сергей исполнил. Не без труда, потому что сытный обед и лыжная пробежка бодрости не прибавили.

Ведун смотрел молча. Без комментариев.

Сергей тоже ничего особенного не почувствовал. Разве что в какой-то момент показалось, что на плечах ведуна – совиная голова. Здоровенная, с глазами-блюдцами.

Померещилось.

Когда вернулись в Белозеро, Избор двинул сразу в Детинец. А Сергею на прощанье сказал:

– Все хорошо у тебя. Делай дальше, не пропускай. Ножик мой – с собой?

Сергей расстегнул шубу, вытащил из-за пазухи ведунов подарок.

– Добро, – кивнул Избор. – Живи, не зевай, на чужой каравай рот не разевай… А разинул – глотай целиком и сразу! Ха-ха-ха! Будет тебе во всем удача и братняя жизнь на сдачу. Кузнецу своему, немцу-франку, вели ножик мне сковать. Вот такой примерно, с локоть.

Сунул Сергею позаимствованные лыжи и почесал вверх по улице.

– Доброго! – крикнул ему вслед Сергей, но Избор попытку попрощаться проигнорировал.

Сергей не обиделся и не расстроился. Привык. За все, что Избор для него сделал, он был готов ему любое хамство простить. С ведуном всегда так: вроде и не сказал важного: пошутил, похамил, поприкалывался, а в итоге внутри Сергея как-то все… упорядочилось, что ли. И уверенности сразу прибавилось, будто благословение получил.

«Ей-богу, если бы не пообещал жене стать конунгом, подался бы в ведуны», – мысленно усмехнулся Сергей.

И про тесак тоже надо запомнить. Надо же! Тесак из булата! Ну да ведуну виднее.

И еще одна польза от задержки обнаружилась. На следующее утро в Белозеро приехал Войст с очередным меховым поездом. Прекрасный повод устроить производственное совещание.

Помимо тех, кто был непосредственно задействован в торговом процессе, Сергей прихватил Дёрруда и Милоша. Милоша, потому что планировал поручить ему функции походного интенданта вместо остающегося в Белозере Прастена. А Дёрруд… Этот сам присоединился. Ну да лишним Сигтрюггсон точно не будет.

У Сергея в дружине Дёрруд был вторым после самого Сергея. И иногда и первым, если требовалось кого-то высококвалифицированного на ту сторону Вечности отправить.

Встретились на загородном подворье. Там, где склады для товаров не самой высокой ценности и основное производство. В первую очередь три оружейные кузницы. Да, уже три. Спрос рождает предложение. Главное, чтобы правильного металла хватило. Из болотных криц элитное оружие не сковать. Легирующие добавки в этом времени находили только случайно, и Сергей ничем помочь не мог. Тут настоящие специалисты нужны. И франкский мастер тоже ничем помочь не мог. К экспериментам был не склонен. Просто воплощал родовые технологии ковки.

Впрочем, Сергей не отчаивался. Среди молодых помощников было несколько пытливых умов. Глядишь, сдвинут прогресс в нужную сторону. Правильную идеологию Сергей им даст, а дальше – сами.

На общем сборе франк-мастер присутствовал. По-словенски он толком говорить так и не научился, но большинство присутствующих владело универсальным языком европейских торговцев, который как раз на франко-германском и был основан.

Мастер отчитался. По всем направлениям, хотя Сергея в первую очередь интересовали именно мечи. И тут все обстояло неплохо. Одну элитку в месяц команда выдавала. И около десятка «брака», который тоже по местным меркам был оружием запредельного качества. И франк был готов «расширяться», то есть брать новых помощников. Когда большая часть работы заключается в том, чтобы раздувать меха и дубасить молотами по полоске металла, рабочих рук всегда не хватает.

Сергей вспомнил вчерашнее и выдал задание на булатный тесак. А чтобы мастер осознал важность задачи, добавил, чтоб делал, как для самого Сергея. Потому что этот примитивный по форме клинок предназначен человеку, который ему, Сергею, не единожды жизнь спасал.

Мастер проникся и пообещал исполнить шедевр. Лично.

По прочим производствам отчитывался Гестов брат Валь. Очень толковым оказался парнишка. Все склады – в порядке, все артели снабжаются вовремя и продукцию сдают аккуратно.

– А что Тороп? – спросил Сергей, вспомнив своего приятеля, которого за леность отстранил от руководства.

Войст и Валь переглянулись. Что-то не так?

– Сбежал он, – неохотно сообщил Войст. – Своровал с нашего склада и сбег. Летом еще.

Обидно. Тороп и Ратша были первыми его товарищами в этом мире. Ратшу убили новгородцы, а этот…

– Много украл?

– Так-то нет, – подумав, ответил Валь. – Пару связок мехов. Но хороших, не белки.

– Мы искали его… немного, – покаянно сообщил Войст. – Сами искали, тебя решили не беспокоить. И сейчас ищем. Людей оповестили.

– Да и вороны с ним, – решил Сергей. – Не надо его искать. Пусть живет.

«Прощу его, дурака. В память о прошлом». Пусть живет. И опасается.

– Холопья кровь, – проворчал Валь.

Сергей усмехнулся. Ну да, нашелся, блин, благородный.

А-а… пусть думает что хочет. Главное, чтобы дело делал.

– Машег, что скажешь?

– Сначала ты скажи. Куда пойдем? Новгород? Смоленск? Киев?

Правильный вопрос. Проблема в том, что Сергей еще сам не определился. У него в планах был Новгород обязательно: базу тамошнюю проверить и укрепить. Смоленск, скорее всего. И в Полоцк надо заглянуть непременно. Город важный. Через него путь на западную Балтику, в будущий Рижский залив. И вообще город важный. Это Сергей еще с прошлой жизни помнил. Важный и сильный. Был. Пока Владимир Роговолда с сыновьями в Ирий не определил. Собственно, он и потом наособицу стоял. Вроде бы и под Киевом, да не совсем. Локальная кривичская столица. Нет, Полоцк навестить непременно следует. Может, даже с прицелом на будущее. Устах Сергею рассказывал: Роговолод его не по наследству получил, а прибрал силой. Может, и у Сергея так выйдет? В перспективе. Сесть князем в Полоцке было бы очень недурно.

Размечтался, однако.

– Так что, дойдем до Киева? – с напором повторил Машег.

Сергей глянул на друга недовольно. Да, они побратимы и многое у них в пополаме, как говорили в самой первой жизни Сергея. Но вождь все-таки он, а не красавчик хузарин.

– Пока не решил, – неторопливо произнес Сергей. – До Смоленска точно, а Киев… поглядим.

– А мне что делать, пока ты будешь глядеть? – раздраженно проговорил Машег. – Вино пить да девок валять?

Сергей уставился на друга специфическим «взглядом воеводы».

Проняло. Немного. Напугать хузарина в принципе было невозможно, однако чутье у него имелось. Смутился. Пошевелил темными усиками, почесал тонкий прямой нос, не испорченный обычными в воинской среде переломами, и сказал, оправдываясь, уже без прежней агрессии:

– Варт, мне надо понять, какие товары с собой брать. Что сейчас грузить, а что на лето оставить, когда мы точно на юг пойдем.

– Понимаю, – кивнул Сергей. – Но правда пока не решил. В Смоленске определимся. Помнится, брат твой собирался летом сюда, в Белозеро прийти?

– Собирался, – подтвердил Машег. – По нашему пути, не через Киев.

«По нашему» – это по системе рек и озер к верховьям Волги и через Волжскую же Булгарию.

– То, что для него отложишь, мы с собой не возьмем, – сказал Сергей. – Надеюсь, цену он хорошую даст.

– А как иначе? – пожал окольчуженными плечами Машег. – Мы же родня.

Кстати, а почему он в кольчуге?

– А ты что нынче в железе? – поинтересовался Сергей. – Опасаешься кого?

– Не-а, – мотнул головой хузарин. – Обвыкаюсь. Расставить пришлось.

Успокоил. Просто растет парень.

– Княжич, можно я племяша в наше дело пристрою? – подал голос Войст. – Погост у кирьялов держать.

Сергей нахмурился, пытаясь припомнить, где это. Войст истолковал неправильно.

– Он толковый! Что молодой, не сомневайся. Наш он, варяг!

– Варяг?

Вот это уже непонятно. Все правильные варяги по дружинам разобраны. А этот в тиуны нацелился? Тоже накосячил, как сам Войст?

– Да ты сам на него глянь! – поспешно предложил неудавшийся полусотник. – Тут он, ждет, когда кликнут.

– Ну зови.

Когда парень откинул полог, Сергею сразу стало все понятно. Так-то парень выглядел неплохо. Сразу видно, что воинскому делу сызмала обучался и в свои лет двадцать примерно, скорее всего, успел даже в гридни выйти. Но выйти… И выйти. Левый рукав шубы у бойца был пустым.

– Как зовут? – спросил Сергей.

– Фудря.

– Чьим был?

– Труворовым гриднем.

– Выход какой тебе Трувор дал?

– Серебром двадцать гривен.

Не много. Но и не мало. Нормальные отступные.

– Сотник еще тридцать накинул. Это его я от копья прикрыл.

– Щит прошило?

– Угу. Моя вина. Не смог вскользь пустить.

«Не такая уж и твоя, – подумал Сергей. – Просто поспешил».

Обычный щит удар брошенного копья не держит, как правило. Даже если в умбон попадет, пропороть может. Но отбить или хотя бы принять на край – базовый навык. Это когда – сам. А когда товарища прикрываешь, рефлекс срабатывает не всегда.

Однако пятьдесят гривен – это больше пуда серебра. Изрядный стартовый капитал. Даже детям до старости хватит. До их, детей, старости.

– Скучно, – ответил на заданный вопрос Фудря.

– Жена есть?

– Нет, – мотнул головой калека. – Наложница только.

«А он мне нравится, – подумал Сергей. – Не сломался. Виноватых в беде не ищет. И смотрит уверенно. Откажу – повернется и уйдет. Тоже без обиды. Правильный муж».

– Войст, о погосте кирьяльском напомни. Что там стоит? Острог?

– Какой острог, княжич? Хутор скорее, только ограда покрепче.

М-да. Не укрепленная точка, а так… От случайных разбойников.

– Теперь слушай меня, гридень…

Дернулся ус. Неприятно такое обращение. Думает, издеваюсь?

– Гридень, гридень, не сомневайся! Перунов дух – он на всю жизнь. Предложение у меня к тебе: в долю войти.

Не понял.

– Деньги у тебя есть. На эти деньги ты на том погосте острог поставишь. Людей подходящих наймешь…

– Так есть там люди! – вставил Войст. – Годные.

– Годные или нет, твой племянник сам решит. – Все это время Сергей неотрывно держал взгляд калеки. – Его дело – погост держать. Об остальном сами решайте. По-родственному. А если что нехорошее узнаю, спрошу с обоих.

– Не узнаешь! – твердо произнес Фудря. – Благодарю тебя, княжич Вартислав!

И, снявши шапку, поклонился в пояс.

Дорогого стоит. Варяг если и поклонится так, то собственному князю. И то не всегда.

– Три дня у вас, чтобы торговый поезд подготовить, – сказал Сергей. – Товар сам проверю. Оружие на продажу и на подарки – особо. Машег, на тебе кони. И товар, который для родни твоей отложить. Валь, провиант людям и фураж, тебе скажут сколько. Если в наших закромах не будет, докупишь. Денег тебе Войст выделит. Милош, на тебе воев обеспечить. Если кому что надо, пусть заранее объявит. Смотр – послезавтра утром. Предупреди строго: кто из выбранных не будет готов, оставлю. Будет с Войстом по стойбищам рыбий зуб собирать. Дёрруд, проверка на тебе.

И ушел.

Хороший руководитель тот, кто умеет делегировать обязанности, занимаясь только теми, которые перепоручить нельзя. В случае Сергея это семья. В расширенном варианте. Надо со Стемидом плотно потолковать. У Сергея как названого сына не только права имеются, но и обязанности. В первую очередь не войти в противоречие с той политикой, которую ведут белозерские князья. Так что придется Стемиду поделиться своими планами, чтобы новоявленный сынишка их по незнанию не порушил.

* * *

Белозерский князь Стемид пребывал в благодушном настроении. Новая наложница, которую он взял осенью, понесла. Не то чтобы Стемид испытывал недостаток в рожденных вне брака детях, но, во-первых, сама наложница была хороша и собой, и нравом, а во-вторых, ее беременность свидетельствовала о плодовитости самого князя.

«Родит сына, возьму младшей женой», – подумал Стемид.

А почему нет? Рода женщина правильного. Отец ее у Стемида лет десять в гриднях ходил. Природный варяг, а мать у наложницы из фризских данов. Родословную ее Стемид тоже знал. На семь колен, среди которых были и ярлы, и хёвдинги. У самого Стемида и то славных предков меньше.

Когда в горницу заглянул отрок и сообщил, что пришел Вартислав, Стемид даже обрадовался. Вот кому можно о новости рассказать. Варт оценит. Умен не по годам. Иной раз кажется: даже и чересчур не по годам. Пусть и говорит не всегда с должным вежеством, но так, что вроде и осерчать на него должно, а не получается. А иной раз глянет так… Словно он, мальчишка, со Стемидом даже и не вровень, а повыше. И сразу вспоминаются слухи, что ходят о парне. Дескать, отец у него – не менее чем великий князь. Правда, узнать хоть что-то о Вартовом отце так и не удалось. А ведь не один Стемид старался. Люди его даже селение отыскали, которое разорили нурманы, с чьего драккара Рёрех снял мальчишку.

Вот только из выживших в том селении никто не ведал о приметном мальце, болтавшем на дюжине языков, как на родном словенском. И не только болтавшем, но и грамоте разумевшем.

Норегов тех уже не расспросишь, а из смердов, что вместе с Вартом на драккаре были, все розно говорят. И только в одном сходятся: не из их краев он, а откуда взялся, не знамо.

Хельгу Киевский тоже им заинтересовался. И тоже искал… Искал, а потом взял и перестал. И вряд ли потому, что разуверился. Скорее узнал правду… И оставил при себе.

Тут мысли князя белозерского перепрыгнули на самого Хельгу-Олега.

У того и самого происхождение непростое. Стемид как-то слышал, что дед Стемидов, перебрав на пиру, назвал Хельгу сыном двух отцов. Потом, правда, сказал, что оговорился. Но отец Стемида ему не поверил. И сам Стемид тоже. Ой непрост он, Хельгу! Совсем непрост. К примеру, лет ему, по прикидкам Стемида, уже должно быть хорошо за пятьдесят, а встань они с Хельгу рядом, никто не скажет, что Хельгу старше, да еще и настолько.

Тут мысли Стемида вернулись снова к Вартиславу. О том, как говорили о нем позапрошлой весной в семейном кругу, и Геллир вдруг сказал: может, и не человек вовсе Вартислав. Мол, у них, нурманов, скальды истории сказывают о героях, что сходят на землю в трудные времена. И выглядят те совсем как люди. И отличить их можно по тому, что родни у них в Мидгарде нет, откуда взялись, неизвестно, зато сила в них великая, знания многие, а еще старости они неподвластны. И Варт под эти сказы подходил всем, кроме одного: пришел мелким и рос, как все мальцы растут. С ними тогда еще дядька Избор был. И его прямодушный Турбрид спросил прямо, так ли это? Человек ли Вартислав? А ведун хмыкнул и ответил по обыкновению уклончиво: сказителевы сказки – сказки и есть. Ради красивого слова все переврут и запутают.

И по ответу понял Стемид: что-то знает ведун. Знает, да не скажет. А почему так, Стемиду когда-то сам Избор и объяснил, когда в хорошем настрое был. Ведай ведай, а говорить не моги. Скажешь – не сбудется.

Но позже на прямой вопрос Стемида, не будет ли их роду вреда от Вартислава, Избор ответил неожиданно прямо:

– Скоро сам увидишь.

И Стемид увидел. Когда Вартислав старшего сына от страшной смерти в огне спас, не побоявшись сам в том огне сгинуть. Хоть и не ладили они прежде, а когда беда случилась, Вартислав забыл о склоках и поступил как истинный брат. Да что там, не всякий брат на такой подвиг способен. Так что когда узнал Стемид об этом, причем не от Вартислава, а от самого Трувора, то сразу все стало просто. Стал ему Вартислав как сын. И не по браку, а по долгу и чувству. И кто там у него отец – князь, конунг или бог, уже не важно.

– Так что, княже, звать Вартислава или нет? – вывел Стемида из раздумий голос отрока.

– Зови, – разрешил князь. – И вели еще пива подать… И вина ромейского, – добавил он, вспомнив предпочтения названого сына.

Глава 3,
в которой неуместная расслабленность едва не приводит к фатальному концу

«Хорошо поговорили», – подумал Сергей, выйдя за ворота Детинца.

В голове немного шумело. Почти литр вина употребил, не удержался. Давно такого качественного не пил. Собственные запасы еще до начала зимы закончились, а подвоза раньше чем через полгода ждать не стоит. Экспортный товар.

Но вино – вторично. Главное – Стемид дал ему полный расклад по варяжской политике и по интересам белозерского «дома» в частности. И по тем городам, что были под управлением варягов, и по тем, где княжили и правили лица, не относящиеся к варяжскому братству. В этот список попал, кстати или некстати, и Новгород. Формально город был данником киевского князя. И наместник оного, Прокуй Перятыч, интересы Олега старательно лоббировал. Но его власть над городом была изрядно ограничена тысяцкими концов, которые могли выставить ополчение, на порядок превосходящее подчиненный наместнику гарнизон. И в ополчении этом профессионалов была едва ли не половина. И не меньше трети всяческих наемников, ничем не уступающих княжьим дружинам. Сила, с которой приходилось считаться даже Киеву. И сила эта росла по мере того, как богател сам Господин Великий Новгород. Что хорошо: единства в городе не было. Концы грызлись меж собой и даже внутри себя. И это позволило наместнику от лица киевского князя взять на себя роль арбитра в местных спорах, а городам, так или иначе с Новгородом взаимодействующим, вроде Белозера, Плескова или Полоцка, подрезать растущие аппетиты Новгорода и удерживать при себе свои земли и данников. В основном силовыми методами. Нет, до большой войны пока не доходило, но стычки случались и кровь лилась. Однако новгородцы продолжали лезть на чужие территории и знали это. Потому их так напряг проход на юг флотилии данов, хотя, насколько было известно Сергею, как раз с данами у Новгорода было все более-менее ровно.

По иным важным городам тоже пояснил. Плесков с Белозером никак. Не враждебен, не дружественен. Князь там – хитрый, скользкий. Ну, это Сергей и сам знал. Пришлось… пообщаться.

Отдельно Стемид отметил Смоленск. Сказал: там поосторожнее. Нурманская вотчина. Сидят на своей горке крепко, правят жестко, жадно, но конунг тамошний – человек порядочный. Слово держит, и если суметь с ним задружиться, то подлого не сделает. Олег вот нашел ключик к Смоленску, и тамошний конунг его старшим признал. А у него, Стемида, не получилось. Вражды меж ними нет, но и дружбы тоже.

«Надеюсь, у меня получится, – подумал Сергей. – Должно получиться».

Пока Сергей сидел у Стемида, стемнело. Шел мелкий снежок. Видимость – метра полтора. Но заблудиться не грозило. Пересечь площадь, потом – улица, спуск, поворот налево, и через полста метров его дом. Второй по счету от угла.

Снежок приятно похрустывал под ногами. Морозец умеренный, даже приятный. Сергей прогулочным шагом пересек площадь, сошел по спуску. Когда собирался повернуть, впереди мелькнуло что-то белое. Ушло наверх, ухнув на прощанье. Филин? В городе? Откуда?

Сергей замешкался на мгновение. Веселая расслабуха, объявшая его, когда вышел от князя, схлынула. Сразу стали громче звуки вокруг: мужская ругань за соседним забором, собачья перекличка в другом конце города, дальний-дальний волчий вой…

И всхрапывание коня совсем рядом.

Сергей свернул за угол и совсем не удивился, когда впереди возникла неподвижная темная масса.

Всадник. Вот тупица. Встал поперек дороги. Настроение у Сергея все еще было хорошее, потому он не стал ругаться, решил просто обойти, благо пространства хватало. Ширина улицы метра два с половиной. Тут с телегой можно разминуться, не то что с одиноким всадником…

Однако сам всадник расходиться миром не собирался.

Сергей среагировал на движение руки и вовремя ушел в кувырок, уклоняясь от удара сверху. Тут же вскочил, отпрыгнул, выхватывая синдскую саблю и остро чувствуя, как зимний ветерок обдувает голову, с которой слетела соболья шапка. Вот что стоило шлем надеть?

Злодей не стал разворачивать коня, хотя ширина улицы позволяла, а просто спрыгнул наземь. Спрыгнул неловко, поскользнулся, взмахнул руками, удерживая равновесие…

Сергей не раздумывая хлестнул саблей по кисти правой, выброшенной вперед руки злодея. Оружие, меч надо полагать, упало на снег. Злодей взвизгнул, отпрыгнул, толкнул спиной коня, выкрикнул что-то вроде «тьёрба», а потом раздался неожиданно звонкий удар, и злодей рухнул в снег.

Сергей был ни при чем. Поверг злодея его собственный конь.

Сергей приблизился, отслеживая каждое движение упавшего. Это было несложно: темное тело неплохо смотрелось на белом снегу. Во всех смыслах. Движений, однако, не было. Несильно ткнул саблей в спину и сразу нащупал железо под тулупом. Воин. И в отличие от Сергея, в шлеме. Тихо лежит. Прикидывается? Конская голова задела плечо Сергея. Коняшке тоже интересно. Сергей погладил невольного союзника по храпу, похвалил:

– Отличный удар.

Судя по тому, что коник отогнать Сергея от пострадавшего не пытался, в дружеских отношениях со своим недавним всадником он не состоял.

Теперь следовало решить, что делать дальше. Первым делом – найти шапку. Нашел. Теперь можно и злодеем заняться. Тот по-прежнему лежал мордой в снег.

Позвать кого-то? А смысл? Дом рядом, сам справится.

Сергей ухватил злодея за ногу и поволок. Конь по собственной инициативе потрусил следом.

Ворота по ночному времени уже заперли, но стоявший в карауле отрок, молодой из последнего набора, бдил и открыл мигом. Насколько это возможно в одиночку.

Увидев Сергея, волочившего тело, и бредущего следом коняшку, отрок удивился, но ограничился приветствием. Вышколили его неплохо.

– Возьми факел и пройдись вправо от ворот, – велел Сергей. – Там меч должен быть, прибери.

– И что за дичину ты добыл, хёвдинг?

Убийца. В исподней рубахе, зато при оружии. В левой меч, в правой факел. Надо полагать, на скрип ворот среагировал. Или интуиция.

– Напал на меня, представляешь?

– Впредь тебе наука, хёвдинг, – недовольно проворчал Дёрруд. – Не ходи один.

– Так Белозеро же, все свои.

– Как видишь, не все. – Дёрруд наклонился, разглядывая злодея. – Это ты его так? – спросил он, показав на вмятину на шлеме.

– Он, – Сергей показал на коника.

– Красавчик, – похвалил Убийца и ногой перевернул злодея на спину. – Знаешь его?

Сергей мотнул головой.

Вокруг уже собралось человек десять бойцов.

Но никто из присутствующих с «телом» знаком не был.

– А он живой вообще? – спросил кто-то.

Убийца присел рядом, накрыл ладонью рот злодея.

– Живой, – сообщил он. – Дышит. Пока.

Вперед протолкался отрок.

– Вот! – Он протянул Сергею меч.

Так себе клинок. Нет, не так. Это у Сергея планка задрана на непомерный уровень. По здешним меркам – недурная железка. И не без пижонства: в оголовье рукояти камешек вставлен. Янтарь. Латгальский след?

– Виск, Кистр, тащите его в дом, – распорядился Сергей.

Что-то долго злодей в себя не приходит. Жаль, если конское копыто слишком сильно взболтало ему мозги.

И тут злодей наконец зашевелился. И немедленно блеванул. К счастью, у Дёрруда была отменная реакция. При первом же спазме ухватил злодея за шкирку и ориентировал в нужном направлении.

– Машег, коника осмотри и вели конюху, чтоб в нашу конюшню его определил, напоил и овса задал. Заработал. Седельные сумы – в дом. А этого в дом уже не надо. Сразу в подвал. Раздеть, обыскать и к столбу. Ярпи, Трани, разогрейте его немного перед беседой.

– Лишнее, хёвдинг, – пробасил Убийца, передавая вялую тушку Полубратьям. – Пусть очухается сначала.

– Разумно. – Сергей оглядел собравшихся вокруг бойцов и домочадцев, спросил: – Что, работы нет? Найти? – И отроку: – Меч отыскал – молодец. А теперь закрой ворота и бди дальше. Машег, конь в порядке?

– Это кобыла, – ухмыльнулся хузарин. – Причем жеребая. Но месяц-другой под седлом еще походит. Клейма нет. Седло местной работы. Не обмялось еще. Можно узнать, кто делал.

– Ни к чему. Если надо, этот сам расскажет.

В том, что злодей расскажет все, Сергей не сомневался. Главное, чтобы не помер слишком рано.

В сумах ничего интересного не обнаружилось. Равно как и в одежде. Кроме, пожалуй, кошеля с серебром граммов под триста.

Значит, пришло время поговорить с его хозяином.

Оставался открытым вопрос: стоит ли оповещать о случившемся Стемида? Все же это его город, лояльность требует сообщить.

Подумав немного, Сергей нашел компромисс: отправил отрока к Рёреху.

Тот, несмотря на позднее время, ждать себя не заставил.

– Что тебе сказал отец? – спросил с порога.

Надо полагать, названый брат решил, что у них со Стемидом какие-то терки.

– Все хорошо у нас, брат, – успокоил Сергей. – Добре поговорили. Ты мне для другого нужен. Пошли вниз, сам увидишь.

– Его зовут Имот, – сообщил Убийца. – Он – викинг из эстов. Отстал от своих в Плескове, добрался до Новгорода, в Белозеро пришел осенью, с караваном. Устроился охранником на подворье купца новгородского Одяты.

Сергей с Рёрехом переглянулись.

Трендец тебе, Одята.

Оказалось, нет. Ни при чем купчина. Покушение – самодеятельность эста. Причем вызванная исключительно жаждой наживы. Новгородский купец Грудята за упокоение Вартислава Дерзкого немалую премию обещал. Вот Имот и польстился. Посмотрел на Сергея издали и решил, что управится с ним без труда. Потому что в первую очередь обратил внимание на молодость потенциальной жертвы, дорогую шубу и прочие предметы роскоши, а остальным просто пренебрег. Очень простодушный убийца оказался. Настолько, что даже в Детинец проник и поболтал с белозерскими отроками, от которых и узнал, что источник его будущего богатства нынче с самим князем бухает.

После этих сведений единственное, что беспокоило эста: вдруг клиент нажрется настолько, что останется ночевать в Детинце?

В общем, переоценил себя воин Имот.

Потому и висит теперь на столбе в глубокой печали с голым торсом и сотрясением мозга средней тяжести.

– А почему на лошади меня убивать поехал, а не пешком? – спросил Сергей.

Дёрруд продублировал вопрос, мотивирующе похлопывая по боку эста плоскостью ножа.

Ножа, который он так и не пустил в дело, потому что эст и не пробовал запираться. Хотя ему и без специального воздействия было грустно. Ему бы в теплую постельку сейчас, а не в главные герои допросного подвала.

Оказалось, лошадка – это для прикрытия. Официально Имот не Сергея убивать отправился, а договариваться о встрече с одним из белозерских мастеров-кожевенников, проживавшим на отшибе в силу специфики производства.

– Что будешь с ним делать? – спросил Рёрех.

Сергей пожал плечами.

Виру с такого взять? Так нет у него ничего.

– Надо с его хозяина спросить, – пробасил Дёрруд. – Его человек – его и ответ.

– Отцу его отдай, – сказал Рёрех. – Пусть знает, что Грудята, подлец, так и не угомонился. И с вирой он сам решит. Ты же наш брат. Напасть на тебя – значит на род наш покуситься.

– Почему? – трагически воскликнула Колхульда, всплеснув ручками.

– Что «почему»? – не понял Сергей.

– Тебя чуть не убили, а я узнаю об этом от твоей наложницы!

«Ух ты ж уточка моя! – подумал Сергей. – Переживает».

Обнял осторожно, погладил по спинке:

– Глупышка! Я хёвдинга данов в хольмганге победил. Неужели ты думаешь, что какой-то белобрысый эст со мной справится?

Все равно не успокоилась. Сопит, всхлипывает.

– Ладно, ладно, все же хорошо.

– Ничего не хорошо! – вскинулась Колхульда. – Ты уезжаешь! А если тебя убьют? Как мы одни будем? Не уезжай, Варт!

– Помнишь, что я тебе обещал? – спросил Сергей, отстранясь.

– Что?

– Ты будешь женой конунга! А я слово держу. Все хорошо будет. Может, напомнить тебе? Я воин. Вождь. Моя судьба – в походы ходить. Врагов бить. И добычу брать богатую.

Расплакалась. Теперь, похоже, от радости, что ей такой славный муж достался.

«В поход, – подумал Сергей. – И как можно быстрее».

Да, Колхульда – девочка неплохая. И женитьба на ней изрядно подняла статус Сергея. Но он уже сомневался, что оно того стоило.

Впрочем, жизнь покажет. Может, после родов супруга перестанет истерить по каждой мелочи вроде неудавшегося покушения?

– Спи, моя радость, – ласково проговорил Сергей, поднимаясь и прихватывая пояс с мечом, потому что без оружия чувствовал себя неуютно. – Я ненадолго.

– …Еще! Еще хочу! – прохрипела Искора, впиваясь в плечи Сергея стальными пальцами лучницы.

– Хватит. – Сергей освободился от хватки, перегнувшись, подобрал с пола кувшин с брусничной водой. Как жарко! От души натопили холопы.

Искора томно улыбалась. Ей тоже жарко: покрасневшее лицо, груди, живот блестят от пота. Ноги широко раскинуты. «Еще!» Не так все просто. Сергей точно знал, что это не желание. Вернее, желание. Но не секса. Хочется девочке выжать его досуха. Чтобы ни с кем, кроме нее. И причина Сергею тоже понятна. Боится, что бросит ее Сергей, потому что бесплодна. Вон Колхульда вот-вот родит, а Искора – пустует.

А ведь он почти уже решил взять Искору с собой в поход. Но нет, обойдется.

Когда Сергей вернулся к Колхульде, та уже спала. Сергей беззвучно улегся рядом, но уснул не сразу. Прокручивал в памяти минувший день. Разговор со Стемидом, покушение… Пришел к выводу, что Рёрех прав: пленника правильней будет отдать князю. Продемонстрировать одновременно уважение, доверие и понимание, кто здесь главный. Если получил добро называть белозерского князя папой, то изволь проявлять сыновью почтительность. Хотя бы иногда.

Эсту повезло. Простудился. Причем серьезно. Не иначе воспаление легких подхватил. И тем испортил народу шоу. Какое удовольствие в публичной казни, если пытуемый практически в бессознательном состоянии?

Так что все закончилось быстро. Без показательного урока для тех, кто рискнет покуситься. Остался только штраф, наложенный на работодателя несостоявшегося убийцы. Причем небольшой, поскольку предъявить купчине было нечего. Эст – свободный человек, не холоп. Да и не убил же он княжича, так что, если по Правде, новгородцу и предъявлять было нечего. Да Сергей и не стал бы. У него были большие планы на Новгород, поэтому ссориться с его полноправным гражданином из-за такого пустяка, как покушение, он не собирался.

Никаких конфликтов с новгородцами. Неторопливое постепенное проникновение во властные структуры. Благо стартовую площадку в виде собственного подворья на Неревском конце, где рулил благодарный Сергею за спасение тысяцкий Хвалибор, Сергей уже создал. Товары его в Новгороде уходят хорошо. В первую очередь потому, что цены на них Сергей велел ставить лояльные. Не откровенный демпинг, но лучше, чем у конкурентов. Еще и с хорошими оптовыми скидками, поскольку понимал, что оборот важнее разового барыша. Скинул десять процентов на свой товар, добавил еще десять на чужой, и вперед, в вояж, в котором прибыль в тысячу процентов считается нормой. Если вернешься живым и с товаром, само собой. А это как раз то, что Сергей умеет. Так что у него сейчас есть все шансы войти своим в будущую Золотую Сотню богатеев, которые спустя полвека станут делать политику Великого Новгорода.

Такой вот план. Который, как и все сложные многоуровневые конструкции, рассыпался от первого же сейсмического толчка.

Глава 4
Ладога. Медвежья охота

Ладожская крепость. Важное место. Одна из первых контрольных точек на пути из Балтийского моря в Черное. Сама крепость и прилегающий к ней поселок кормились в основном с волока. Рынок тоже имелся, но так, местного значения. Функцию торгового узла забрал себе Новгород. Не только у Ладоги забрал. Вон и плесковские купцы жаловались, что к ним теперь никто не ходит. Все важные сделки – в Новгороде. Большую силу приобрел Новый город. В северные столицы метит, и небезосновательно. Для подвластных руси земель Новгород – город уникальный. В Европе Сергей немало таких автономных городов видел: богатых, наглых, вооруженных до зубов и подчиняющихся только самой высшей власти вроде короля-герцога, да и то либо с большой неохотой, либо с прямой выгодой для себя. Иные вообще никому не подчинялись, как та же Венеция, например. Вот и Новгород – прототип такой же республики. Центр торговли и ремесел. И тоже гребет под себя все, до чего дотянется. Нагибает данников агрессивнее любого князя. Расселяет своих огнищан, куда только может. Население же растет стремительно, и все хотят кушать. Рыболовством и охотой такую ораву не прокормить, а плодородие здешних земель, мягко говоря, ограничено. Поэтому призрак голода бродит под новгородскими стенами едва ли не каждую зиму.

Ладоге голод не грозит. Народу существенно меньше. Когда-то это был ключевой град на великом пути. Сейчас ее главная функция – предупреждать, если кто-то могучий, вроде очередного нурманского конунга, на юг двинет. Ну и налоги собирать с тех, с кого получится.

С Сергея и его каравана – не получилось. Подъехали варяги-дружинники, шуганули мытников, и те покорно шуганулись. Гарнизон в Ладоге числом побольше, чем дружина Сергея, но на конфликт с целым варяжским княжичем идти в Ладоге не рискнули. Напротив, сразу прибежал человек от ладожского наместника: чего изволите?

Сергей изволил. Разместить, накормить, обеспечить. Сам же с дюжиной лучших отправился на пир, который наместник решил дать в честь дорогого гостя. М-да, наместник. А дед его, между прочим, князем здешним звался и ходил непосредственно под великим князем киевским. А теперь – наместник. Да еще и не княжий, а новгородской старшины.

Ну да пир все равно получился богатый. Хорошо угостились. И отдохнули потом тоже неплохо. Машег аж троих девок заграбастал. Улучшил, так сказать, местный генофонд кровью потомственных степных снайперов. Во всяком случае, попытался. Сергей тоже предложенной, вернее, подложенной юницей не побрезговал. Но без фанатизма. Только чтобы гормоны успокоить. Ну и от подарков отказываться – хозяина обидеть. Не по обычаю. Сам тоже отдарился. Парой кубков стеклянных и шелковым шарфиком. Наместник важности ради на пир кольчугу напялил и шею намозолил. Пригодится шарфик.

Пригодился. Наместник решил порадовать гостей. Охотой.

Сергей к сей забаве относился позитивно. Но сейчас хотелось бы быстрее отправиться. Дорога звала.

Однако отказаться было неудобно.

Ему предоставили выбор цели. Вариантов было два: лось и мишка. Еще имелся зубр, но его Сергей отверг сразу. В сугробах, пешими зубра брать – слишком большой риск. А стрелами бить – неспортивно.

– А тур? – спросил он.

Этих рогатых красавцев он в прошлой жизни взял множество. И пеше, и конно.

Наместник разочаровал: туров в шаговой доступности не было. Ушли.

– Медведь, – сделал он выбор.

За косолапым, по крайней мере, гоняться не придется. И шкура у него сейчас, в начале зимы, хороша.

Отправились после завтрака. Торопиться некуда. Берлогу местные охотники вычислили. Времени на подготовку – море. Хоть до весны.

Шли на лыжах, целой толпой. Сам наместник, следопыт с парой собачек и пятеро ладожских гридней. С одним из них Сергей оказался знаком. Старший брат убитого в Новгороде Ратши Брудень.

– Почему здесь? – спросил парня Сергей. – Почему не с отцом?

– Ушел отец.

– Как ушел? Неужто умер?

– Да не, живой, – мотнул головой Брудень. – На полдень ушел, в Киев. К Олегу.

– А как же… – Сергей недоговорил, но Брудень понял.

– Не вышло у нас отомстить, – проворчал он. – Мать померла. Отец жену новую взял, молодую, из Киева. С ней и уехал. У нее там родня.

– А ты что же? – спросил Сергей. – Почему не с батькой?

– Потому, – мрачно буркнул Брудень. – Здесь теперь.

Да, что-то у них такое, у Осмола с сыном, неладное произошло.

– Хочешь – к себе возьму? – предложил Сергей.

Задумался. Но ненадолго.

– Не надо мне другого, княжич. Мне и тут хорошо.

Ага. Оно и видно. Но уговаривать парня Сергей не стал.

На охоту он отправился с семью спутниками: Дёррудом, Машегом, Траином, Нарви, «франкским» свеем Хрейном Полукровкой, которому было любопытно взглянуть, как здесь берут медведя, и Ярпи с Трани. Сергей еще Грейпу предлагал, но тот отказался. Мол, один на один он бы на мишку сходил, но такой толпой сонного косолапого можно и без всякого железа прибить. Хоть лыжами запинать, к примеру. А бегать попусту по лесу, чтобы поглядеть, как кто-то укокошит мишку… Не-е-е. Он, Грейп Гримисон, для этого слишком стар.

Сергею простоять в сторонке не грозило. Он на этой охоте главный. Его удар – первый. И пока шли, он прикидывал, как поэффектнее это сделать.

В прошлой жизни он мишку тоже брал. По-разному. Дважды даже ножом. Фирменным ударом, который воевода Асмуд показал. А Асмуду, в свою очередь, Рёрех. Еще тот, старый. Для этого фокуса требовались, во-первых, доспехи, во-вторых, умение бить точно и сильно, а в-третьих, солидная физическая комплекция. И если первые две позиции у Сергея были существенно выше планки, то с третьей – увы. Не набрал. Ни массы, ни силы. Не удержать ему упитанного мишку, который запросто потянет пудов на пятнадцать, а то и больше. Значит, какие варианты? Копье? Можно, но не с одного удара. Или если отвлекут. Потому что блокировка у медведя поставлена, а скорость – примерно как у берсерка. Вернее, наоборот. Это у берсерков скорость, как у медведя. Среднестатистический воин даже ударов не видит. Но в принципе достать мишку можно. Например, собачки отвлекут. И завалить с одного удара тоже можно. Куда бить, понятно. Да, копье – вариант. Но не эффектный. Остается меч. Сергей так и предполагал, потому его второй клинок, «золотой» меч франкской работы, висел сейчас не слева, а справа. Один точный укол – и дело сделано. Ну или не сделано, и в этом случае подключится Дёрруд, прихвативший с собой здоровенный хогспьёт. Если, конечно, его не опередит Машег со своими бронебойными.

Вспомнилось, как он первый раз охотился на медведя. Удивил его тогда косолапый. Почти смертельно удивил. И было бы без «почти», если бы старый Рёрех не вмешался.

– Там он, – почтительно доложил следопыт.

Собачки, спрятав под брюхо хвосты, жались к ногам смерда. Для мишки они не противники, а деликатес.

– Вижу.

Судя по тому, как была «оборудована» берлога (пещерка между валунов, пар от дыхания отлично заметен), медведь не из опытных. Или, наоборот, могуч непомерно.

Сергей снял лыжи. Остальные последовали его примеру.

– Поднимайте его, – велел Сергей, извлекая меч.

Один из ладожских дружинников срубил секиркой подходящий хлыст, не без труда взобрался на скользкие камни и сунул хлыст в продух.

Реакции ноль.

– Ты пошуруди там, пошуруди! – крикнул наместник, предусмотрительно спрятавшийся за спинами своих бойцов.

Дружинник пошурудил. Без результата.

– Надо копьем потыкать! – предложил кто-то из ладожских.

– Вот сам и потыкай! – огрызнулся дружинник на камнях.

– Огня надо! – посоветовал другой. – Огня ему туда кинуть, тогда выскочит.

– Он проснулся, – негромко произнес Дёрруд. – Вылезать не хочет.

– Знаю.

Медведь – зверь осторожный. И умный даже со сна. Сообразил, что люди здесь не для того, чтобы рыбкой угостить.

Положение спас Трани Журавль. Свей передал копье другу Ярпи, подошел не спеша, словно и не к медвежьей берлоге, ловко вскарабкался на груду камней, отодвинул дружинника, развязал гашник и помочился прямо в продух.

Подобного неуважения мишка уже не стерпел. Высунулся. Рявкнул. Но так, без азарта. «Проваливайте. Сплю я».

Сергей выступил вперед. Вскинул руки и тоже зарычал.

Получилось так себе. В сравнении с мишкой.

Ладно. Попробуем по-другому.

Сергей вдохнул поглубже… И завыл по-варяжски. Вот теперь хорошо. Сказывалась практика. Тем более что клич подхватили еще несколько глоток.

Медведь, шумно вздохнув, полез наружу.

«Точно, молодой, – подумал Сергей. – Лета три ему максимум». Хотя и такой опасен. Тот шатун, что напал когда-то на них с Колхульдой, был раза в полтора мельче.

В бой косолапый не рвался. Люди с оружием, да еще в таком количестве, его смущали.

Сергей сделал несколько шагов вперед, поднял руки еще выше. Еще раз завыл.

Медведь выдвинулся на пару метров. Снова зарычал. Уже громче и яростнее. Пугал.

– Дерись, мохнатый! – крикнул ему Сергей. – Давай! Один на один!

Медведь рыкнул и наконец сделал то, чего добивался Сергей: встал на задние лапы.

Сергей несколько раз резко взмахнул мечом.

Мишка замахал лапами, разинул пасть. А потом взял и сел на задницу.

Хороший зверь. Упитанный. И добродушный. И молодой. Жалко убивать такого. Но репутация требует.

Метра четыре между ними. Для мишки – один бросок. Меньше секунды. Но – сидит.

Сергей вынул из чехла на поясе нож. Примерился и метнул. Медведь отбил. Неудивительно. Они лососей на перекате из воздуха вынимают.

Отбил, но, видно, неудачно. Ножик острый. Лапку порезал. И этого хватило.

Зверь бросился вперед. Очень быстро. А лапу – цапнуть! – выбросил еще быстрее…

Только Сергей не лосось.

Уход вправо, из-под удара, которым мишка волку хребет ломает, и один точный укол. На половину длины меча.

И, отпустив меч, сразу уход мишке за спину. Медведь живуч. Даже раненный в сердце, он будет драться. Но если сердце это разрезано пополам, то – недолго.

Так и вышло. Секунд двадцать хаотичного махания лапами, и конец.

Сергей обтер клинок снегом, потом тряпочкой и спрятал в ножны.

– Разберите его здесь, – сказал он. – Мне шкура и печень. Остальное на общий стол.

Новгород. Подворье тысяцкого Людинова конца

– Мальчишка, – проворчал Левота. – Думает, что может на нашем торгу свои цены назначать.

– Он же Дерзкий, – хмыкнул Поджар. – И посадник княжий Прокуй к нему благоволит. И Хвалибор за него стоял.

– Нет более Хвалибора, – буркнул Левота. – Сгинул. И кого, по-твоему, Неревский конец новым тысяцким кричать станет?

– Тебя, старший? – предположил Поджар.

– Меня. А для того что нам надобно?

– Деньги.

Поджар очень хорошо понимал, как устроен Господин Великий Новгород.

– Его человек здесь Прибысл, – сказал он. – Своежира брат. Грудята с Хвалибором его до соломинки обобрали. А он, вишь, снова поднялся.

– Негодный человек этот Прибысл, – заметил Левота. – Белозерские его брата убили. Этот Дерзкий, говорят, и убил. А Прибысл под него лег. Припугни его, а потом прикорми, и будет он за нас.

– Не будет, – покачал головой Поджар. – Говорили с ним уже. Не поддается.

– Ужель не боится тебя? – удивился Левота.

– Боится, но… – Поджар пошевелил пальцами.

– Что?

– Дерзкого он боится больше. Не договоримся.

– Это если Дерзкий – будет, – усмехнулся Левота. – А если нет?

– Дерзкий хоть и годами юн, но воин, говорят, изрядный, – возразил Поджар. – И дружина с ним немаленькая.

– Так и плачу я тебе немало! – раздраженно бросил Левота. – Придумай как. В постель он тоже с полусотней гриди ложится? Придумай, как его скинуть. И поторопись. Люди донесли: сюда он едет. В Ладоге уже. Сделай, чтоб он по дороге потерялся. Стрелка найми, чтоб его где-нибудь на ночевке достал.

– Ты не понимаешь, боярин, – покачал головой Поджар. – Он воин. Варяг. Да еще с дружиной. Кабы такого можно было одной стрелой исподтишка взять, у нас бы князей не осталось.

– Так двух стрелков найми! – сердито потребовал Левота. – Хоть десяток! Мне этот сопляк хитромудрый в Новгороде не нужен! Чтобы каждый чужак с тугой калитой нам, коренным, торговлю портил? Не бывать такому!

– Ты господин, – слегка поклонился Поджар. – Ты велишь, я делаю. Но за такое дело пяти гривен будет маловато.

– И сколько ты хочешь? – прищурился Левота.

– Пятьдесят!

– Что?! – взвизгнул Левота. – Да за такие деньжищи я его сам прибью!

– Ну сам так сам, – тут же согласился Поджар. – Я могу идти, боярин?

– Стоять! – гаркнул Левота. – Двадцать!

– Пятьдесят, – покачал головой Поджар. – И это не мне – людям. Мне ты и так платишь. Но за меньшее на такое дело они не пойдут. Юнец этот с белозерским князем в родстве. И Олег Киевский на него виды имеет. Так что нужны люди проверенные, умелые. И они есть. Но дать им надо столько, чтобы сразу из наших мест убрались, потому что искать их будут очень старательно, а если найдут…

– Выдашь меня? – злобно прищурился Левота.

– Не понадобится, боярин, – спокойно ответил Поджар. – Все знают, чей я человек.

– Так, может, их после дела… тоже за Кромку? – предложил Левота. – Мертвые помалкивают.

– Так-то да, только нет у меня такой ватаги, чтобы привалила тех, кто способен Дерзкого в погребальный костер определить. И еще: знаю, о чем ты подумал, боярин. Не стоит. Я тебе еще пригожусь.

– Так я и не думал. – Левота немного смутился. Ненадолго. – Дашь им пять гривен задатка, – сказал он. – Остальное – когда дело сделают.

– Не пойдет, – возразил Поджар. – Все серебро сразу.

– Ага! Уже! Чтоб они с ним и сбежали!

– Не сбегут, – твердо произнес Поджар. – Я с них клятву возьму.

– Глупости! – фыркнул Левота. – Нет такой клятвы, чтобы пятидесяти гривен стоила!

– Для тебя, может, и нет, а для других – есть, – также твердо ответил Поджар. – И поспеши с деньгами, боярин. От Ладоги до Новгорода по зимнему времени пять поприщ. А то и четыре, если поторопиться.

Глава 5
Окрестности Новгорода. Княжье городище. Среди своих

В Новгород на ночь глядя не поехали. Сергей решил отложить до завтра. Места для дружины Сергея в княжьем городке хватило с избытком, старшина тут была сплошь варяжской, а здешний сотник Бирич и вовсе в троюродном родстве с теткой белгородского князя. Приняли как родных и даже услугу оказали: послали отрока в Новый город к тамошнему Сергееву представителю Прибыслу с сообщением от Вартислава: приезжай.

Прибысл ждать себя не заставил: уже по темноте прискакал. Как раз к вечерней трапезе поспел.

И немедленно огорошил: Хвалибор усоп. Взялся подчиненным пособить – вытолкать застрявший в яме воз – и надорвал сердце.

Вот делать ему было нечего, неревскому тысяцкому, как челяди помогать.

Но что есть, того не обернуть.

– И что теперь? – спросил Сергей.

– Будут нового тысяцкого выкликать, – вздохнул Прибысл. – Боярина Левоту.

И еще раз вздохнул.

– Говори! – потребовал Сергей.

– Что, прямо тут? – удивился купец.

– Тут даже лучше, – заверил Сергей.

Вокруг пел-гудел дружинный пир. Шум-звон-грохот. Сидели они почетно: гридь Сергея вперемешку со здешней. Дальше соседа никого не слышно.

– Ты, главное, не кричи, – посоветовал Сергей.

Он очень сомневался, что Прибысл знает что-то тайное и опасное.

Но, как оказалось, кое-что купец все-таки знал. Причем из первых рук. Из собственных. Потому что с неделю назад, как только похоронили Хвалибора, к Прибыслу заявился человек Левоты и без обиняков предложил Прибыслу кинуть Сергея. Разумеется, был послан: Сергей умел разбираться в людях и их верности. Однако ясно было, что, если Левота станет тысяцким Неревского конца, многим, в том числе Прибыслу, станет неуютно.

– А кто он вообще, этот Левота? – спросил Сергей. – Откуда взялся?

Оказалось – не взялся. Коренной новгородец. Сам боярин и боярский сын. Тесть его тоже тысяцкий, только Людина конца. И наверняка оттуда тоже прибегут, когда тысяцкого выкликать будут. Пусть это и неправильно, но когда свара начнется, уже и не разобрать будет, кто вопит и чьи кулаки машут. Да и у самого Левоты среди неревских поддержка немалая, заметил Прибысл. Из тех, кого Сергей знает, Грудята.

Сергей помрачнел. Вот не добили змеюку в свое время. Не захотел Сергей с наместником Прокуем ссориться, и очень зря, выходит.

– А он, Левота, уже и гадить начал. Послухов пустил, что, мол, у меня товар негодный. Убытков от того немного, торговля наша в самом Новгороде не сказать что велика, а с кем торгую, все меня знают. Однако урон чести. И твоей тоже, потому что и тебя в тех слухах поминают.

Ожидаемо. Надо полагать, черный пиар и осмысленная речь появились у человечества одновременно.

– А кто кроме Левоты? – спросил Сергей.

– Боярин Радила.

Этого Сергей тоже знал. Даже кое-какие общие связи с ним имел. Радила был подходящей кандидатурой.

– Только не потянет он против Левоты, – вздохнул Прибысл. – Он с Хвалибором вечно бодался. Так что люд, что за Хвалибора был, вряд ли за него кричать станет. Вот если бы не Левота, тогда да, тогда бы он первым был.

Однако, ситуация.

Сергей задумался. Новгород ему нужен, а вот недружественный тысяцкий на облюбованном конце – нет.

– А как у этого Левоты с наместником княжьим?

Прибысл покачал головой:

– Не знаю. Но о том, чтобы ссорились, не слыхал.

С Прокуем Перятычем Сергей не враждует, но поддержку получит вряд ли. С наместником они не друзья, и на чьей стороне тот окажется, неизвестно. То есть известно. На своей. И немного на княжьей. Однако, даже будь здесь великий князь Олег… С ним тоже все непросто. Сергей, конечно, неплохо развился за эти три года, но до серьезной фигуры не дорос. Так, шахматный конек на свободном выпасе.

– Надо бы мне с ним поговорить, – сказал Сергей задумчиво.

– С Левотой?

– Ага. Сделаешь?

– Попробую… – не слишком уверенно ответил купец. – Только это… Ты с ним поосторожнее. Коварный он.

– Я тоже не зайчонок. – Сергей усмехнулся. – Все, Прибысл, ешь, пей, веселись. О делах наших завтра поговорим.

Левота, значит…

– Что задумчив, Дерзкий? – К Сергею подсел Машег. – Пиво не нравится?

– Пиво? Нет, годное пиво. А дело такое…

И пересказал другу услышанное от своего новгородского представителя. Машег должен знать. Он тоже в процессе участвует. И родня его. Если цепочка здесь, в Новгороде, оборвется, убытки будут у всех. Нагадить им просто: поджечь что-нибудь или крышу на складе продырявить, чтоб меха подмочило.

На такое, конечно, можно ответить взаимностью. Вот только позиция коренного новгородского боярина в городе посильнее, чем у белозерского варяга.

– Что думаешь? – спросил Сергей.

– А что тут думать? – удивился хузарин. – Если кто-то хочет тебя убить, убей его раньше.

– А он хочет меня убить? Уверен?

– Не попробует – не узнаем! – ухмыльнулся Машег.

Тоже верно.

Сергей выбрался из-за стола, уклонился от пары предложений выпить и не без труда отыскал Прибысла. Не без труда, потому что купец решил заняться армрестлингом с одним из местных гридней и высмотреть его через головы столпившихся вокруг зрителей удалось не сразу.

Прибысл победил. Нельзя сказать, чтобы честно, потому что гридень, довольно молодой кривич, был настолько пьян, что опрокинулся навзничь, пытаясь выбраться из-за стола.

– Эй, княжич, а давай-ка ты со мной так!

Еще один местный авантюрист.

– С тобой хёвдингу невместно! – раздался из-за плеча Сергея рык с сильным нурманским акцентом. – Со мной давай!

Скегги Безбородый, один из свеев, примкнувших к Сергею во Франции.

Хорошая шутка[3]. Нет, с ростом волос на лице у Скегги все было в порядке. Просто так вышло, что борода у блондина-свея росла черная, что, как он считал, не слишком красиво, и бороду брил. Ну как брил… Соскребал периодически, что наросло. Раз в пару недель примерно. На взгляд Сергея, перманентная черная щетина свея тоже не украшала. Хотя еще больше свея портил скандальный нрав. Но Безбородый был крепким хирдманом, почти равным Грейпу. Если бы не скверный характер, Сергей бы его сразу в хольды определил. И характер был, и свей его немедленно продемонстрировал.

– Если ты меня победишь, получишь вот этот перстень! – сообщил Скегги, сдергивая с пальца и бросая на стол серебряный перстенек граммов на десять. – Согласен?

– Ага! – Гридень тут же забыл о Сергее.

– А если я тебя… – Скегги сделал паузу. – Тогда возьму тебя… – Недвусмысленный жест и хохот.

И без того красное от выпитого лицо гридня совсем побагровело.

– Я убью тебя, нурман! – Он попытался выхватить меч, но тот остался на стойке у входа. Как раз на такой случай.

– Тихо оба! – крикнул Сергей, которому совсем не улыбался конфликт с Олеговыми дружинниками. – Это шутка была! Ты что ж думаешь, я в дружину мужеложца возьму? Скегги! Молчи! – Он придавил свея «взглядом воеводы». – Хочешь помериться силами – давай! И перстень забери! Нечего тут богатством хвалиться!

И притянул лохматую голову свея поближе, негромко:

– Знаю, поддержать меня хотел, спасибо. Но не обижай здешних. Мы их гости.

Ага, есть понимание. И кивок.

Свей сцапал перстень, надел.

– Давай, крепыш, давай поборемся! Только не на руках, а на поясах! Кого свалят, тот будет руками махать и кричать по-чаячьи! Если ты после встанешь, понятное дело!

– Я Гомол, – сообщил гридень. – Десятник князя Олега. А ты кто таков?

Скегги, который по-словенски понимал пока с пятого на десятое, нахмурился, но потом решил, что тут и понимать нечего.

– Иди сюда, человечек! – прорычал он по-нурмански, распахивая объятья. – Или испугался?

– Было б кого бояться! – рыкнул в ответ Гомол тоже по-нурмански и, рывком одолев разделявшую их со Скегги дистанцию, цапнул нурмана за воинский пояс, вздернул вверх и с грохотом швырнул на пол.

Народ взревел: кто радостно, кто разочарованно. Скегги лежал на спине, молча открывал и закрывал рот. То ли дух перехватило, то ли не понял, что произошло. Поймал его варяг. Но тут к нему претензий нет. Кто не успел, тот опоздал.

– Поднимите его! – закричал победитель. – Хочу поглядеть, как он крылышками машет! А может, еще кто полетать хочет? Ну, нурманы, кто готов со мной сойтись?

При этом глядел он только на Сергея.

И, как назло, вокруг ни одного из его тяжеловесов.

Сергей вскинул руку. Золотой браслет кроваво сверкнул в свете факелов.

– Полетать, говоришь?

– Не надо, Вартислав. Гомол – силач. На плечах коня поднимает.

Сотник Бирич. А сразу за ним Дёрруд нарисовался. Вот кто с любым силачом сладит.

Но есть проблема. Сергей очень не хотел позиционировать себя и свою дружину как нурманов. Неправильно это с политической точки зрения.

Так что он кивком поблагодарил сотника и сказал спокойно:

– Ты хорош, десятник. А теперь скажи: тебе обязательно нурман нужен или варяг тоже подойдет?

– А мне все равно, кого класть! – осклабился Гомол. – Хоть князя, хоть княжича, если не струсит!

И кивнул на лавку.

Но нет, армрестлинг Сергея точно не устраивал. Потому он мотнул головой:

– Нет уж, десятник! Ты моего человека на поясах уложил, давай и со мной так. И заклад тот же! Готов?

Народ вокруг тут же подался в стороны, освобождая место. Стало потише. Даже Скегги, громко протестовавший против «нечестной», как он полагал, победы противника, перестал орать и уставился на своего хёвдинга.

Риск, конечно, был. А бегать и кричать по-чаячьи – изрядный урон авторитету. Но, в отличие от армрестлинга, в борьбе у Сергея все же был шанс. В чем, в чем, а в состязаниях без оружия Сергей мог дать фору даже какому-нибудь профессионалу из константинопольского цирка. Вопрос: хватит ли этого превосходства, чтобы компенсировать разницу в силе и весе?

– Готов?

– А то! Иди ко мне, княжич! Обещаю: сильно больно не будет.

– И я тебе тоже обещаю, десятник: этим вечером ты полетаешь!

– Ага. Уже лечу! – Гомол распахнул объятья, примерно как недавно Скегги. – Иди сюда! Иль забоялся?

«А он ведь изрядно набрался», – отметил Сергей. А по виду не скажешь. Двигается четко. Только по речи и поймешь.

– Охотник за кабаном не бегает, – усмехнулся Сергей. – Давай, кабанчик, иди ко мне на рогатину!

Гомол застыл, осмысливая сказанное. За спиной Сергея кто-то засмеялся. Но поддержали весельчака немногие.

Гомол же наклонил голову… И ринулся вперед.

Что и требовалось.

Главное – не дать себя ухватить. Сергей резко присел (руки десятника цапнули воздух над ним), поймал Гомола за пояс, одновременно опрокидываясь на спину и упираясь двумя ногами тому в живот.

И никакой страховки. Да он бы и не смог подстраховать такую тушу.

Кувырком назад встать на ноги, развернуться…

Что ж, обещание Сергей выполнил. Гомол взлетел. И упал. На спину. Как потом выяснилось, десятник едва не воткнулся головой в пол, но, к счастью, не воткнулся, а совершил неполный переворот и грохнулся спиной. Примерно как Скегги несколько минут назад. Только красивее.

Как жаль, что Сергей не видел полета.

Зато он сполна насладился зрелищем изображающих чаек нурмана с варягом. И, кстати, кричали они очень похоже, несмотря на разницу в родных языках.

И всем было весело. Даже «чайкам».

Вот что значит «оказаться среди своих».

Глава 6
Среди чужих

Прибысл приехал вскоре после полудня.

К этому времени Сергей успел выгнать из головы и организма осадок вчерашней попойки; поработать с оружием; обсудить с Биричем вопрос усиления ворот (дал пару советов); выгулял Мара; проведал Гомола, который все же повредил что-то во время приземления, теперь страдал, но зла на Сергея не держал, только восхищение; продегустировал (не увлекаясь) свежесваренное пиво; пообещал оплатить ремонт двух саней, который местный столяр обещал завершить сегодня же при наличии предоплаты и предоставлении двух помощников.

В авансе Сергей отказал, а вот помощников, двух рукастых отроков из последнего набора, предоставил немедленно. Обычно такими делами занимался Милош (или Прастен, если они шли на корабле), но Милош временно вышел из строя после вчерашнего пира, а Прастен остался в Белозере – обихаживать «Копье славы» и два добытых в летнем походе кнорра.

Прибысл прибыл удачно: сразу после обеда, и не просто так, а с новостью.

Левота готов встретиться. Однако не в самом Новгороде, а на нейтральной территории. Есть здесь неподалеку озерцо. Вот только он, Левота, опасается недружественных действий со стороны Сергея, потому хочет, чтобы тот прибыл на встречу сам-двое. Условие это обязательное. Мол, если варяжский вождь не задумал ничего плохого, то и ему опасаться не надо. От княжьего городка – рукой подать, а разбойники близ Новгорода не водятся. Но если Вартислав все же боится…

– Не верь ему! – пылко заявил Прибысл. – Давай ты лучше в Новом городе с ним встретишься! Там…

– Не мельтеши! – оборвал его Сергей. – Место это знаешь?

Место Прибысл знал. И был готов показать. То есть предлагал себя в спутники, несмотря на то что был уверен в подставе. Что ж, ему зачтется.

– Ты передал, я услышал, – сказал Сергей. – Скажи Левоте: мы будем. Вдвоем. Завтра пополудни.

Прибысл покачал головой, но спорить больше не стал. Объяснил, как проехать к названному озерцу, выпил горячего сбитня и отправился в Новгород, пообещав, если Левота передумает, прислать вестника. Отправился, впрочем, не один. Сергей дал ему в сопровождающие пару свеев из «старой гвардии», Ярпи и Трани. Оба уже неплохо общались по-словенски, усвоили обычаи, а главное – серьезно усиливали охрану Прибысла, состоявшую из трех новгородцев, на которых и одного Ярпи хватило бы с лихвой.

Закончив с Прибыслом, Сергей пригласил своих старших: Дёрруда, Милоша, Грейпа и Машега. Описал ситуацию.

– Нельзя тебе ехать! – заявил Милош. – Вдвоем точно нельзя. Ловушка это!

– Меня возьми! – немедленно внес свое предложение Машег. – Если что, я всех положу!

– Зима, – напомнил Сергей. – Мороз.

Машег слегка смутился. Самую малость. Ну да, на холоде лук себя по-другому ведет. Даже простой, а тут такая сложная конструкция, как у хузарина. В первую очередь дальность снижается, поскольку в полную силу не натянешь, ну и точность тоже. А главное, заранее тетиву надевать не стоит. Порвется.

– Ну так нас же двое будет! – нашелся Машег. – Вдвоем…

– А что мешает нам тоже засаду сделать? – предложил Грейп. – Отправимся туда засветло, зароемся в снег…

– На снегу твоя нора все равно заметна будет, – возразил Милош.

Грейп глянул на него с превосходством коренного северянина:

– Моя – не будет. И твоя тоже, если я тебя спрячу.

И принялся со вкусом перечислять зимние способы маскировки.

– У меня другой вопрос, – прервал свея Сергей. – Как они узнают, что нас будет только двое?

– Свой человек здесь, в городке? – предположил Милош.

– Вряд ли, – качнул головой Сергей. – Здесь все же варяжская крепость. Свои все.

Но почему бы не проявить осторожность, если это ничего не стоит.

– Добро, – сказал он. – На всякий случай поставь у ворот пару человек: присмотреть, кто из городка сразу после меня выедет и куда. Хотя это вряд ли. Я бы на месте этого Левоты проще поступил: спрятал еще с ночи пару лыжников в правильном месте, на возвышенности какой-нибудь, например. Чтобы и дорогу было видно, и сигнал можно было подать издалека.

– Это тоже проверим, – заявил Грейп. – Сами с утра прогуляемся, поищем секрет.

– А найдете? – усомнился Милош.

Грейп только хмыкнул.

– Искать будешь не ты, – подал голос Дёрруд.

– Это почему? – возмутился Грейп. – Думаешь, я не найду каких-то там…

– Потому что ты, Гримисон, еще затемно на место встречи пойдешь! – перебил Убийца. – И возьмешь с собой два десятка хускарлов. Его тоже возьмешь, – кивок на Машега. – И проследишь, чтобы этот южанин в снегу не замерз. – Машег фыркнул, но Дёрруд его возмущение проигнорировал, повернулся к Сергею: – Ты ведь уже решил, хёвдинг?

– Решил, – подтвердил Сергей.

– С тобой пойду я, – тоном, не допускающим возражений, объявил Убийца. – Если будет засада, мы с тобой управимся. А нет, так они, – кивок на Грейпа с Машегом, – поддержат. А если засады не будет, никто тебя в трусости не упрекнет. Так?

– Почти. Это не все. – Сергей повернулся к Милошу. – Ты, друже, возьмешь с собой десяток наших из словен, и с утра с парой саней отправитесь в Новгород. Не спеша. Как честные купцы. Встретится этот Левота или вообще кто-то подозрительный – отправишь отроков проследить. В общем, сам разберешься. Будет что сообщить, один из отроков пусть скачет сюда, чтобы перехватить нас до того, как мы на дорогу к озеру свернем. Уяснил?

– Вполне, – кивнул Милош. – Сделаю.

Еще минут пятнадцать они согласовывали детали, потом хольды ушли. Остался только Дёрруд.

– Не одобряешь? – спросил его Сергей.

– Ты хёвдинг, – уклонился от прямого ответа Убийца.

– Но готов рискнуть вместе со мной?

– Ты хёвдинг, – повторил Дёрруд. – И боги тебя любят. Какой же это риск? Просто юношеская глупость.

– А что, по-твоему, не глупость? – Сергей не обиделся. Прав Убийца. Он, Сергей, как раз из-за риска на эту встречу пойдет. Потому что – нравится.

– Не глупость по-тихому этого Левоту придавить.

Логично. Нет человека – нет проблемы. Логично, но неинтересно. И проблема, кстати, тоже может остаться. Нет, что подозрение на него падет, Сергей не боялся. Его молодцы все сделают чисто. Однако если за Левотой кто-то стоит, хотелось бы заранее знать кто. И еще хотелось бы узнать, чем он, Сергей, так разобидел кандидата в тысяцкие? Если разобидел, конечно. Ведь не исключено, что все будет по-честному. Встретятся, поговорят, согласуют интересы и разойдутся. Вдруг Левоте хватило ума выяснить, кто такой Сергей, и не лезть на рожон голым брюхом?

* * *

– Молодой, наглый, глупый, – проворчал Левота.

– Дерзкий же! – ухмыльнулся Поджар. – Но воины у него есть сильные. С собой наверняка лучшего возьмет.

«Что ж он щерится постоянно? – подумал Левота, которого раздражала улыбочка Поджара. – Радуется, что все зубы на месте?»

– А кто ему помешает взять десяток? Или два? – спросил Левота подручного.

– Будет десяток – не будет встречи, – пожал плечами Поджар. – Есть кому проследить. Да и зима сейчас. А там озеро, простор. Засаду не спрячешь.

– И нам тоже, получается, не спрятать?

– А нам и не надо, – усмехнулся Поджар. – Мои прятаться не станут. Как увидят, что этих двое, сразу и двинут.

– Справятся? – спросил Левота.

– Дюжина битых нурманских воев из Вестфолда? Шутишь?

– А почему битых? – заинтересовался Левота.

– Потому что конунг норегов их собственного конунга побил. Эти сумели уйти и теперь у нас душегубят. Понятно, что не просто так, а за плату немалую. Но того стоят. Особенно когда надо все по-тихому решить. А тебе ведь по-тихому надо? Или хочешь, чтобы Перятыч о твоем участии узнал? Или в Белозере проведали?

– Нет уж! – Левота даже поежился. – С варягами бодаться только так и надо: когда их двое, а нас – дюжина.

– Не нас, а наших нурманов! – поправил Поджар. – Таких, как мы, пожалуй, десятка три потребуется. Но хвала богам, за нас есть кому железом махать.

– А что Прибысл? – спросил Левота. – Не проболтается, что этот на нашу встречу ехал?

– Обижаешь, боярин! – Поджар ухмыльнулся еще шире. – Все продумано. Хочешь сделать тишком, кричи «вор!» первым, да погромче. У тебя главный соперник кто? Радила. Вот и выйдет, что это Радила постарался: прибил белозерцев, чтобы с нами не договорились. Я Радилова приказчика подкупил, чтобы против него сказал. Они у сынка Радилова перстенек приметный схитят и на место убийства подкинут. Как думаешь, что люди подумают?

– Что люди подумают, мне без разницы! – буркнул Левота. – Главное, что Перятыч подумает. И варяги белозерские.

– Деньги, боярин, – напомнил Поджар.

Левота вздохнул, откинул крышку сундука и вытащил две большие, туго набитые калиты.

– Взвешивать будем?

– Ни к чему, – мотнул головой Поджар. – Нурманы взвесят.

Подхватил оба тянувших вместе на пуд с четвертью мешка левой рукой, поклонился и вышел.

Ловок, ничего не скажешь. Ловок, полезен, привычен. С малых годов Поджар при Левоте. Рядышком, будто пес верный.

И все равно неприятен.

Может, из-за того, что скалится все время?

Сам-то Левота старался улыбаться пореже. Еще в юности ему в одной из кулачных схваток два передних зуба вышибли. Дурной был. Любо ему было вот так, по-молодецки. А теперь вот даже не откусить толком…

* * *

– Хорошее место, – одобрил Дёрруд. – Тебе тоже нравится, хёвдинг?

– Отменное, – согласился Сергей. – Открытое, светлое, снежок неглубокий. И от тракта далеко. Никто не помешает… разговору.

Они стояли на льду замерзшего озера. Вдвоем, как и договаривались.

А вот вторая сторона решила от соглашения немного отойти. Вместо двоих переговорщиков к месту встречи прибыла аж дюжина. Причем ни Левоты, ни даже его полномочного представителя среди них не было. Вообще ни одного новгородца в этой компании не наблюдалось.

Сергей с Убийцей не удивились. Поскольку всю, не сказать чтобы честную, компанию обнаружили загодя.

Правда, разведка работала издали и определила лишь примерное вооружение и численность, а вот уровень бойцов – нет. И это был минус. Потому что уровень оказался изрядным. Полная дюжина нурманов в полном боевом обвесе.

Уверенные и наглые. И не без оснований. Сергей даже слегка напрягся: не ожидал, что увидит нурманскую элиту. Должно быть, недешево они обошлись кандидату в тысяцкие. Опасные, черти.

Сергей покосился на Дёрруда…

Убийца невозмутим. Есть у них с Машегом этакое сходство: один считает будущих покойников по количеству стрел, а другой вообще не считает. Лень.

Нурманы пришли на лыжах, которые сняли и воткнули в снег перед тем, как спуститься на лед. Что тоже вполне отчетливо говорило о намерениях, поскольку переговоры вести и на лыжах нетрудно. А вот рубиться лучше – без.

Возглавлял «делегацию» кудрявый нурман саженного роста и геройских пропорций. До Пешехода, понятно, недотягивал, но Дёрруду не уступал. Во всяком случае, размерами. И вдобавок красавчик. Борода аккуратно подстрижена и расчесана, кудри блондинистые из-под шлема на богатырские плечи ниспадают. Глаза синие, ясные, не замутненные сомнениями или совестью. Настоящий викинг. Мечта юных дев… И их отцов, потому что драгметаллами так и увешан.

Впрочем, и обычного железа в избытке, причем качественного.

Не представился. Глянул синеоко, улыбнулся добродушно, можно сказать – дружески.

Надо полагать, оценил вооружение и украшения противника и искренне порадовался будущей добыче.

– Хорошее место, и день такой хороший, – улыбнулся викингу Сергей. – Солнечный. Ты кто, воин? Назовись.

– Хорошо по-нашему говоришь, – похвалил кудрявый. Предложение назваться он проигнорировал. – Мне сказали, вы здешние. А по речи – ют или фриз! – Он подмигнул Сергею.

Тратить время на объяснения, почему здесь он со товарищи, а не запланированный Левота, кудрявый красавчик не собирался.

Если стая волков взяла в круг пару забредших на их территорию псов, то явно не с целью проводить до дома.

– Помолитесь, парни, своим гардарикским богам и начнем веселье. Вы же не умрете без боя?

Ну да. Истинно нурманское веселье. Дюжиной против двоих.

– А ведь верно сказал, – пробасил Дёрруд. – Да, хёвдинг?

– Помолиться никогда не лишне, – согласился Сергей. – Однако я сюда не молиться пришел, а разговаривать. И не с тобой, кудрявый, а с Левотой. Но он, полагаю, струсил и прислал тебя. И зря. Потому что с тобой нам говорить не о чем. Разве что о погоде. Хороший сегодня день, как считаешь?

Хлёдвир-ярл переглянулся со своими. Те уже разошлись полукругом. Приготовились. Одиннадцать человек с ним. И все очень серьезные мужи. Опытные и идеально оснащенные для убийства.

Неужели эти двое не понимают, что сейчас будет, подумал он. Или рассчитывают договориться? Ну или просто храбрецы.

Ярл задумчиво оглядел стоящую шагах в десяти парочку. Один – совсем молодой, безусый. Надо полагать, не больше шестнадцати зим встретил. Но держится хорошо, уверенно так. Неудивительно, раз его второй хёвдингом назвал. Судя по лицу, молодой – здешний, однако на языке северян говорит чисто, как на родном. Полукровка?

А вот второй – натуральный дан. С таким один на один сойтись рискнет не всякий.

– Хороший день, – согласился Хлёдвир. – Превосходный день, чтобы умереть!

«И разбогатеть», – мысленно добавил он. Одного только золота на обоих марок на десять, не меньше. И еще оружие. Неплохая прибавка к той сотне марок серебром, которую вручил им новгородец. Кошель с серебром, с его долей, долей ярла, приятно оттягивал пояс. О да, сегодня хороший день. Отличный!

– Верно сказал, вестфолдинг!

Дёрруд, надо полагать, опознал «вышивки» кудрявого.

Сергей в таких тонкостях не разбирался. Норега от дана отличал, но не более. Да и зачем? Нурманы – нурманы и есть. Своих уважаем, чужих… Мертвые друг от друга мало отличаются.

Нурманская свора загыгыкала. То ли похвала понравилась, то ли тон Убийцы. Нурманам вообще нравятся храбрецы.

Кудрявый осклабился.

– Сложись все иначе и встреть я вас у своего дома, я бы, пожалуй, выпил с вами пива, – сказал он. – Но здесь не там.

Тень, пробежавшая по лицу кудрявого, была мимолетной, но Сергей заметил. И картинка сложилась.

– Может, скажешь, что ты не поделил с Харальдом Харфагри[4], норег? – звонким высоким голосом бросил Сергей.

Напряжение нарастало, адреналин бурлил от ощущения смертельной опасности… И Сергею это дико нравилось. Именно в такие мгновения чувствуешь, что живешь по-настоящему.

– Что я не поделил с Косматым? Уверен, что сейчас ты хочешь узнать именно это? – Кудрявый чуть прищурился. Снег на солнце так и сиял. Ослепительная белизна на сотни шагов вокруг. Даже деревья на неблизком берегу облеплены снегом. Безветрие. Тишина. Сугробы, тронутые корочкой наста.

– Лучше – сейчас, – Сергей качнул головой влево-вправо, потер рукавичкой подбородок. – Потом уже не получится.

– Тут ты прав, – согласился кудрявый. – Не получится. Значит, не станете молиться?

– А вы? – задал встречный вопрос Сергей.

Взрыв веселья.

– Ты мне нравишься, юный варяг, – сообщил кудрявый. – И за твою храбрость я подарю тебе еще немного времени. Насладись последними мгновениями этого мира и вспоминай его там, в чертогах славы.

Очень поэтично. Нурманы такое любят. И чувствовать красоту они умеют. Особенно в такие минуты. Когда грань между мирами тонка, как лезвие твоего клинка.

Или – чужого.

– Он думает, что умирать будем мы, – сказал Сергей, обращаясь к Дёрруду.

Убийца покачал головой.

– Вестфолдинг, – сказал он. – Они не отличаются особым умом.

– И очень самонадеянны, – заметил Сергей. – Помнишь Тангбранда-хёвдинга, которого я убил на отмели этим летом? Он ведь тоже норегом был. Из Трённелага, кажется. И тоже думал, что могуч, как сам Тор.

Нурманы слушали с интересом. Не перебивали. Ради хорошей истории об убийстве можно и подождать немного с новым убийством.

– Да. И ты прикончил его быстрее, чем я досчитал бы до десяти, – согласился Дёрруд. – Но я все же думаю, что тебе повезло.

– И ты снова прав, – в свою очередь согласился Сергей. – Удача – это мое второе имя.

– Ну, думаю, достаточно, – сказал кудрявый, опуская ладонь на рукоять меча.

История закончилась. Подробностей больше не будет. Значит, пора поговорить железу.

– Ты еще можешь уйти, норег. – Сергей улыбнулся. – Вы все еще можете уйти.

– Они не уйдут, – пробасил Дёрруд. – Я же сказал: вестфолдинги туповаты. А эти особенно. Иначе не бегали бы от своего Харальда, а договорились.

– И опять ты прав, Убийца, – кивнул Сергей. – Успеть понять, что ты не самый большой медведь в лесу, и вовремя унести ноги способен не всякий.

Слушая их спокойную беседу, Хлёдвир все же усомнился. Ненадолго, на миг, но заподозрил недоброе и метнул взгляд в сторону берега. Вдруг там засада?

Но он не увидел ничего, кроме снега. И ни одна ветка не дрогнула. Да хоть бы там и целый хирд прятался! Пока они добегут оттуда сюда, с этой парочкой храбрецов все будет кончено.

– Они могли бы, но не уйдут, – повторил Дёрруд. Неторопливо стянул рукавицы и бросил их в снег.

Опаньки.

Самоуверенность с норегских рож слетела вмиг. А кудрявый так вообще зубками скрипнул, увидев Дёррудовы татушки.

Хлёдвир сжал зубы, проглотив ругательство. То, что один из парочки оказался убийцей берсерков, объясняло многое.

Но их все еще было двенадцать против двоих. Так что ничего не изменилось. Просто задача немного усложнилась, вот и все. Теперь главное не просто убить этих двоих, но убить так, чтобы самим никого не потерять.

Норег сделал шаг назад, одновременно перебрасывая щит в боевое положение. И это же действие быстро повторила вся дюжина. Они столько лет стояли в одном строю, что давно превратились в единое целое. От полуторасотенного хирда их осталось всего двенадцать, но они выжили, потому что были лучшими. И убивать безумных воинов Одина им тоже приходилось. Пока они в строю, ни берсерку, ни тому, кто их убивает, строй не сокрушить.

Сергей тоже оценил противника. То, как они стоят, как держат щиты. И пришел к тому же выводу: такую стену щитов не разбить даже Дёрруду.

Дёрруду – не разбить. Вот только татушки Убийцы были не единственным сюрпризом.

Сергей успел увидеть промельк стрелы раньше, чем она вошла в шею норега, стоявшего левофланговым.

Вторая прошила бедро его соседа.

Недурной выстрел даже для Машега. Учитывая зимнее время, дистанция в двести шагов – это очень прилично.

Как и следовало ожидать, нурманы среагировали мгновенно. Большая их часть единым движением перестроилась, разворачиваясь в сторону берега, а оставшиеся так же мгновенно и слитно атаковали Дёрруда, справедливо посчитав его более опасным, чем Сергея. Сразу три копья, и все – в цель. Причем в динамике. Нореги рванули вперед, за секунду вдвое сократив дистанцию между собой и варягами.

Будь Убийца чуть менее расторопен, тут бы ему и конец. Но ключевые слова – «чуть менее».

От двух копий Дёрруд увернулся, третье ухитрился поймать и отправить обратно, причем тоже в того, кого он счел наиболее опасным: в кудрявого.

Тот умело принял копье на щит, но удар был так силен, что вестфолдинга вместе со щитом развернуло на девяносто градусов, из-за чего он не только сам разорвал строй, но и толкнул соседа, извлекавшего из ножен меч.

Сергей рванулся вперед, навстречу норегам, уйдя на третьем шаге вниз в одном из выпадов, в которых его натаскивал Избор. Но сделал это творчески: не с длинным уколом, а хлестом, достав запястье только-только вытащившего меч нурмана и укоротив тому правую руку. И на том же движении подсек саблей сразу обе ноги кудрявого. Зимние штаны против синдского булата не играют.

Лишившийся десницы нурман попытался ударить Сергея щитом…

И лишился уже головы, которую снес Дёрруд, ворвавшийся в рыхлый строй норегов, как медведь в собачью свору.

А с берега, сбросив белые «маскхалаты», уже торопились Сергеевы дружинники. И еще одна группа, на лыжах, бежала в обход: перехватить вестфолдингов, если те попытаются сбежать.

И стрелы продолжали лететь…

– Оружие на снег, и будете жить! – закричал Сергей.

Не сработало. Викинги не боятся смерти. Тем более в бою. Ну, как пожелают. Строй распался, и сплотить его было некому. Кудрявый вождь бился на снегу, безуспешно пытаясь подняться. Кричали раненые. Мертвые молчали, как им и положено, но их вид тоже не способствовал поднятию боевого духа.

Кто-то не выдержал, первым отбросил копье и упал на колени.

И еще один…

Когда Грейп и остальные подбежали к месту «переговоров», драться было уже не с кем: четверо уцелевших стояли на коленях с поднятыми руками, а те, кому повезло меньше, истекали кровью на снегу. Или уже истекли. Жаль. Хорошие были бойцы. Сергею пригодились бы.

Глава 7
Княжье городище. Верность слову

– А мне сказали, что это Радила на тебя напал, – пробасил наместник новгородский. – Перстень приметный показали, который мои на месте боя нашли, и видока привели из людей Радиловых, который на хозяина перстня показал. Еще сказали: убили тебя, – он хмыкнул.

– Выходит, ты сюда на мой труп поглядеть приехал? – спросил Сергей. – Благодарю, что побеспокоился.

– А как иначе? – развел руками наместник. – За тебя с меня бы спросили. И мой князь, и ваш.

Сотник Бирич, скромно сидевший у узкого окошка, громко вздохнул. С него бы тоже спросили. Хотя он-то при чем? У Вартислава – собственная дружина и воев побольше, чем у самого Бирича.

Хорошо, что обошлось. Непростой он человек, этот Вартислав. Вон, Перятыч едва услышал, сразу прискакал. Непростой и щедрый. Биричу подарок сделал. Да какой! Кольчугу нурманскую, почти целую, если прореху от меча заделать. Такая на гривну серебром потянет. Эх! Он, Бирич, сотник, а к такому, как Вартислав, простым гриднем пошел бы. Удача и щедрость. С таким вождем за славой и серебром ходить не надо. Сами к тебе бегут. Не зря его Стемид Белозерский сыном назвал.

– Значит, на труп мой поглядеть приехал, чтобы было, что князьям рассказать? – Сергей усмехнулся. – А я уж подумал, Прокуй Перятыч, ты обо мне печалился, а ты, выходит, о себе? Радилу ты хоть не тронул?

Наместник не ответил.

– Неужто по холопьему навету в поруб посадил?

Широкий лоб наместника пошел вертикальными морщинами.

– Не в поруб, нет, – мотнул он головой. – У себя в Детинце держу. Ну а как иначе? – воскликнул он. – Вдруг Радила впрямь тебя, Варт, прибил?

Сергей с сожалением поглядел на наместника. Серьезный же человек. В меру умный, в меру хитрый. Храбрый без сомнения и Новгород для Олега держит ответственно. И вдруг такой ляп.

– Пойдем, – сказал он. – Покажу тебе что-то интересное.

– Куда это? – насторожился наместник.

– Да в темницу, – беззаботно бросил Сергей. – Вот по этой лесенке. Мне Бирич, – кивок на сотника, – по нашей варяжской дружбе разрешил недругов своих в подпол сажать и делать там, что пожелаю. Вот я и желаю тебя, Прокуй Перятыч, туда сводить.

Наместник быстро оглянулся. Там, за занавеской, в коридоре осталась сопровождавшая его гридь. Там она и была. Наместник отчетливо слышал голоса. Его дружинники болтали с белозерскими и местными, Биричевыми. Вполне мирно. Пока. Но в темницу отсюда спуск отдельный. А вдруг этот ушлый мальчишка решил, что Прокуй Перятыч в сговоре с Левотой? Наместник ведь только сегодня утром принял подарок от его подручника Поджара. Вместе с перстнем сына Радилы и просьбой не тянуть и побыстрее все расследовать и наказать виноватых.

Он и не тянул: тут же взял под стражу Радилу с сыном. Сын, надо отметить, от перстня отпираться не стал. Сказал только, что потерял его, а где – не помнит.

А ну как Вартиславу уже об этом сообщили? Вот кто-то из гриди наместниковой и сообщил.

Прокуй Перятыч глянул на Бирича. Тот глядел в окно. Демонстративно. Мол, ваши дела, я в них не лезу.

Сергей колебания наместника понял правильно, поскольку сам же их и спровоцировал. Но решил, что с Перятыча довольно. Тот ему в союзниках нужен, а не в обиженных.

– В темницу с собой пару гридней своих возьми, – сказал он. – Из тех, кому князь Олег поверит. Свидетелями будут.

– Это, – сказал Сергей, – Хлёдвир. Ярл из Вестфолда. А там, в колодках, его хирдманы. Те, кому не повезло.

Вестфолдский ярл выглядел скверно. Обе ноги перемотаны окровавленными тряпками, свалявшаяся грива, лихорадочно блестящие глаза.

Наместник сглотнул.

– А где те, кому повезло? – спросил он.

– Думаю, в Валхалле, – сказал Сергей. – Посади его, Траин. – И уже ярлу: – Говори, нурман!

– Его зовут Поджар, – хрипло произнес ярл. – Попить дай!

Траин вопросительно поглядел на Сергея. Тот кивнул.

Ярл пил жадно и неаккуратно. Вода текла по бороде, расплывалась темным пятном по шерстяной рубахе.

Выглядел он жалко. От того гордого и уверенного в собственном превосходстве красавца воина осталась тень.

Хотя поначалу держался он неплохо. И не сломался. Просто признал поражение. Еще одно. Последнее. Да и зачем ему выгораживать чужака?

– Его зовут Поджар, – сказал Хлёдвир. – Он сказал, куда нам надо прийти и когда. И велел убить тех двоих, кто туда придет. Главное – убить тебя, – он посмотрел на Сергея.

– Велел? – уточнил Сергей.

– Он дал сто марок. Сразу. Но сначала велел всем нам клятву правильную принести.

– Вы получили деньги. Почему не ушли? – влез Перятыч.

«Портит Новгород людей, – подумал Сергей. – Приучает ставить деньги выше чести. И выше гнева богов тоже».

– Мы поклялись, – ответил ярл. – Не в наших привычках убегать. Тем более простое дело. Щедрая плата. Поджар сказал, что ты хёвдинг и с тобой много людей, но ты будешь без хирда. А если нет, то его человек об этом скажет, и тогда все отменяется. Тот человек соврал: сказал, что вас двое.

– Он не врал, просто был невнимателен, – уточнил Сергей. – В отличие от моих людей.

– Боги отвернулись от меня, – сказал вестфолдинг. – Не надо было мне вставать против Харальда-конунга.

– Расскажи, что ты еще делал для Поджара, – велел Сергей.

И Хлёдвир начал говорить. И по мере его рассказа глаза новгородского наместника открывались все шире, а челюсти сжимались все крепче.

Ярл закончил и попросил еще воды.

– Дайте ему пива, – распорядился Сергей. – И этим тоже, – кивок на троих хирдманов Хлёдвира.

– Благодарю, – ярл поставил пустой кувшин. – Я сделал свое, сделай и ты.

– Дай ему свой меч, – сказал Сергей одному из наместниковых гридней, и тот повиновался, даже не спросив одобрения Прокуя Перятыча, настолько властным был голос Сергея.

Хлёдвир прислонился спиной к стене, положил меч на колени: одна ладонь на рукояти, вторая на клинке… И захрипел, когда сабля Сергея разрубила ему лобную кость.

Прокуй Перятыч вздрогнул. Удар был стремителен. Только что Вартислав стоял, расслабившись, рядом с ним. И вот уже его сабля – внутри нурманова черепа.

Гридень, отдавший нурману оружие, одобрительно хмыкнул, наклонился и забрал свой меч.

– Я обещал ему правильную смерть, – пояснил Сергей. – И от моей руки. А этих троих я завтра привезу в Новгород. – Сергей кивнул на тех, кто в колодках. – Они расскажут, что знают. Радилу с сыном надо отпустить. А вот Поджара этого взять и придержать, чтоб не удрал. И за Левотой присмотреть. Поджар наверняка не сам по себе, а его человек.

– Левота – уважаемый боярин, – возразил наместник. – Обвинить его будет непросто.

Честно сказать, он вообще не хотел Левоту в чем-то обвинять. Род у того сильный. Прижмешь его – может и до бунта дойти. Это ж Новгород. Здесь и князю нельзя своевольно править, а уж наместнику…

Хотя, если огласить то, о чем рассказал нурман, многие на Левоту и его отца осерчать могут. Немало крови на них, получается? Причем новгородской крови.

И все же тут думать надо, не решать сгоряча. Новгород держать – как по веревке над скалами идти. Не удержал равновесия – и вниз. Каждый шаг, каждое слово взвешивать трижды. Не то ударит било вечевое – и пошел степной пожар.

Вот только мальчишка княжич такое вряд ли поймет.

– Все сделаю, – пообещал Прокуй Перятыч.

А про себя подумал: может, стоит обо всем рассказать Левоте? Его имя нурман не назвал. Только Поджара. Что Поджар – человек боярина, в городе все знают. Но это еще не доказательство вины. Может, Поджар сам от себя беззакония творил? А не будет Поджара – не будет и обвинений. А Левота будет обязан. Причем лично ему, Прокую Перятычу.

– Будь гостем в княжьем тереме! – проявил радушие наместник. И предусмотрительность тоже.

В Детинце шустрый княжич будет под присмотром.

– Благодарю, – вежливо поклонился Сергей. – Я подумаю.

Наместник наклонил голову в кивке, заодно спрятав кривую гримасу: подумает он! Еще недавно в детских бегал, а теперь «подумаю». Как будто сызмала в княжичах ходит. И что интересно: никто так и не узнал, откуда он и кто его родня. А ведь искали, и хорошо искали. Сам великий князь распорядился. И ничего.

Только слухи ходят всякие… Нет, быть того не может. Байки для детишек. Сколько лет живет на свете Прокуй, сын Перяты, а ни разу богов не видел. Только жадных жрецов всех мастей.

– Когда ждать тебя, княжич Вартислав?

– А не надо меня ждать, – усмехнулся Сергей. – Вместе поедем. Чай, недалеко. И Радилу с сыном вместе выпустим, и извинимся тоже вместе. Он ведь, если подумать, из-за меня пострадал.

Глава 8
Господин Великий Новгород и его ушлые обитатели

Новгород за год практически не изменился. Разве что посады еще больше разрослись да причалов вдоль Волхова прибавилось. И, похоже, ярмарка стала еще просторнее и еще шумнее. Но последнее не точно. Скорее всего, Сергей отвык от подобных скоплений торговой мелочи, которая шумела, мельтешила, бросалась под конские копыта, висла на санях с товаром, напрочь игнорируя предостерегающие окрики и громко возмущаясь, когда особо назойливым прилетало древком копья.

А вот когда въехали в город, основное внимание с саней перешло на посаженных в деревянную клетку нурманов. По случаю зимнего времени их не ободрали до исподнего, а оставили необходимые вещи. Ценности и оружие в этот список не вошли. Даже ножи изъяли на всякий случай.

Впереди двигались наместниковы дружинники, расчищая путь мохнатыми грудями коней, за ними степенно, бок о бок, как лучшие друзья, сам Прокуй Перятыч с Сергеем. А следом – десятка полтора бойцов Сергея. Остальные вместе с обозом отправились на подворье. Прибысл примет и разместит.

Все дорогу от княжьего городка Сергей и наместник ехали стремя в стремя и вели осторожную беседу. Загадками, полунамеками, недоговоренностями. Наместник исподволь пытался прощупать Сергея. Тот отвечал тем же, к немалому удивлению наместника, ничуть не уступая опытному политику в этой игре. А пару раз даже переиграв и заставив выдать то, что Прокуй Перятыч предпочел бы оставить при себе.

Осознав это, наместник впечатлился и понял, что сильно недооценил собеседника. Прежде он видел в Сергее удачливого юнца, ловкого в обращении с оружием и полностью отвечавшего своему прозвищу. Однако Прокуй Перятыч не был бы поставлен на свою непростую должность князем Олегом, если бы его могло долго обманывать внешнее. И за пару часов разговора на намеках и недосказанностях наместник кардинально изменил свое отношение к варяжскому княжичу. И вместе с этим пришло понимание, что и упакованные в лучшее железо дружинники, следовавшие за юным Вартиславом, не подарок тестя-ярла или белозерского князя, а собственные Вартиславовы воины, тщательно отобранные и лично ему преданные.

А еще Прокую Перятычу показалось, что он наконец понял, что искал в этом юноше князь Олег. Он искал в нем того, кого так и не даровали великому князю боги. Сына. Искал и нашел бы, если бы Стемид Белозерский не успел первым. И если раньше Прокуй Перятыч полагал, что это всего лишь формальное родство по браку, то теперь испытал и зависть, и обиду на судьбу, которая к трем славным сыновьям Стемида прибавила четвертого, да еще какого! А его и великого князя Олега обошла по кривой.

Однако зависть завистью, а от прежнего плана – очернить самоуверенного юнца перед новгородским боярством – следовало отказаться. А ведь какой хороший был замысел. Юнец, который и раньше ставил себя с лучшими новгородскими людьми на одну доску, а то и повыше, теперь еще больше возомнил о себе и затеял погубить лучших новгородских людей. Подтолкнуть юнца, обнадежить, дождаться, когда тот настроит против себя два городских конца, – и прикрыть от гнева народа, сделав пожизненным должником и получив впоследствии благодарность и от князя Олега, и от князя Стемида. И попутно став немного богаче, потому что щедрость новоиспеченного княжича известна всем.

Стоит отблагодарить богов за эту совместную поездку и за разговор, который уберег наместника от роковой ошибки. Потому что тот Вартислав, которого он сейчас узнал, умеет смотреть вглубь не хуже самого Прокуя Перятыча. И наверняка догадается, кто стравил его с новгородской старшиной. Вернее, попытался бы стравить, потому что ничего из такой попытки не выйдет. Вывернется и отомстит, поскольку из союзника, коим Вартислав считает его нынче, Прокуй Перятыч превратится во врага. Враги же, как недавно случайно (или неслучайно) обмолвился Сергей, делятся на полезных и бесполезных. Полезных следует превратить в друзей или стравить с другими врагами, а с бесполезными все просто.

«Просто?» – переспросил наместник.

«Очень просто, – подтвердил княжич. – То же, что делают с пешим воином в фигурах, когда тот подбирается к важной позиции».

«И что?» – заинтересовался наместник, в фигуры игравший не так чтобы хорошо. Кости ему были значительно ближе.

«И все», – сказал княжич, поднял руку в белой меховой рукавичке, дунул на ладонь и засмеялся.

И от этого жеста и смеха Прокуя Перятыча будто морозом пробрало, хотя под его богатую шубу из серебристой лисы никакой холод проникнуть точно не мог.

* * *

Первым делом они освободили Радилу с сыном. Освобождал, понятно, наместник, но Сергей стоял рядом, и Радила все понял правильно. Так что поблагодарил обоих, а Сергея пригласил в гости. Вернее, пожить, пока тот в Новгороде. Сергей, как и в случае с Перятычем, вежливо отказался. Но пообещал непременно зайти в гости.

Сыну Радилы, кстати, вернули перстень, что тот принял как должное. Молодой, наивный. Скорее всего, не понял, что его из-за этого перстня могли на ту сторону Кромки отправить. Ну ничего, папаша прояснит.

Из Детинца поехали на Прибыслово подворье. Когда-то здесь жил Прибыслов старший брат, неревский соцкий Своежир, который к Сергею отнесся без должного уважения. Убить захотел. На этом история Своежира и закончилась. Младший брат предпочел договориться. Впрочем, выбора у него не было. Либо по миру пойти, либо пойти под Сергея. Оба оказались в плюсе. Сергей получил отличную базу в Новгороде, а Прибысл – деньги и интересную работу. Торговые планы у Сергея были серьезные, связи обширные, и Прибысл вписался в процесс со всем пылом потомственного новгородского купчины. И теперь не с хлеба на квас перебивался, а хозяйничал на братнем подворье. Хорошее такое подворье, просторное. С многими строениями, жилыми и хозяйственными. Одна только конюшня на тридцать голов, а людей можно разместить до трех сотен. Дружинников у Сергея было значительно меньше, а вот лошадок – существенно больше, чем три десятка, так что на подворье оставили лучших, а остальных разместили за стенами. Там у Сергея имелась большая конюшня с выгулом. Ну не совсем у него, у партнеров. Весной, как дороги подсохнут, хузары, партнеры Сергея, погонят сюда лошадок с юга. На неприхотливых степных коней в Новгороде хороший спрос и платят втрое, а то и вчетверо от киевского рынка.

Разместились. Пообедали всей дружиной в большом доме, Сергей выдал своим финансовое поощрение: тем, кто с ним в засаду ходил, – по гривне, остальным – эквивалент десяти дирхемов. И – выходной. До завтрашнего утра всем, кто не задействован в карауле, наслаждаться жизнью и свободой. Отдельно – напутствие: железом горожан не трогать, заведения не громить. По мордасам бить можно, но если кого добры молодцы убьют или покалечат, то вира – из собственных средств. А так – веселитесь, братья!

И двор, и дом мгновенно опустели. Сергей не сомневался: этим вечером количество сломанных новгородских носов увеличится, а запасы выпивки – уменьшатся.

Сам он гулять не собирался. Планировал поработать с агентурой: теми мальчишками, с которыми когда-то бился на кулаках и катался на ледяных горках.

За эти три года пацаны подросли и частично остепенились. Кое-кто даже жениться успел. Зато у недавних мальцов подросли младшие братья, так что еще в прошлый свой приезд Сергей старые связи не только восстановил, но и расширил. Теперь у него в городе образовалась вполне эффективная сеть по сбору сведений и распространению правильных слухов. Что важно: это была сеть, которая никак не пересекалась с людьми Прибысла, и первую информацию Сергей получил как раз о своем новгородском представителе.

Ничего компрометирующего. Собственной игры тот не вел, а если и подворовывал по извечной купеческой привычке, то делал это аккуратно и не увлекаясь.

Следующий пункт: смерть тысяцкого Хвалибора. Тут все оказалось чисто. Естественная смерть.

Третий пункт: боярин Левота.

Вот с этим персонажем информаторам Сергея предстояло поработать. Для Неревского конца Левота был человеком со стороны. Для конца, но не для Новгорода. Тут он был боярином известным и уважаемым. Папа – тоже тысяцкий. Людина конца. По слухам, сильно болеющий тысяцкий. Почему Левота решил баллотироваться не на своей территории, а у конкурентов, было непонятно. Но за дело взялся активно. Задарил значимых неревских людей, подкупил крикунов, чтобы славили кандидата в тысяцкие, несколько раз выставлял народу угощение…

Основательно вложился в избирательную кампанию кандидат.

Пока Сергей прикидывал, как можно противостоять таким серьезным людям, как тысяцкий и его сын, жизнь сделала Сергею подарок.

Ночью на подворье проник Поджар. Тот самый. Который заплатил вестфолдингам.

Ну как проник… Накидал мяса дворовым псам, самостоятельно преодолел ограждение…

И был принят несшими караул отроками, которым внеплановое кормление собак показалось несколько странным.

Поджар захвату не противился. Только потребовал, чтобы его немедленно отвели к Вартиславу. И делал это довольно громко, что очень не понравилось отрокам, которые сунули ему в рот деревянный кляп с дыркой, чтобы не орал, а затем бросили в пустую клеть.

Дружинники сочли, что будить вождя ради какого-то новгородского воришки неправильно. Будучи белозерскими, они понятия не имели, кто такой Поджар. Да им и ни к чему было. Бур, который был старшим, на всякий случай усилил караул собой.

На этом все.

О незваном госте Сергею должны были сообщить утром, но начали возвращаться с гулянки дружинники, Бур сдал вахту и лег спать, так и не доложив командиру о визитере.

На Поджара уже ближе к полудню наткнулся один из Прибысловых холопов, прибиравшийся в доме.

Обнаружив чужого на территории, холоп сначала испугался и даже заорал. Потом, приглядевшись, заметил, что тот связан, и, несмотря на протестующее мычание пленника, покинул клеть, решив, что это не его дело. Кто человека положил, тот пусть и убирает.

Вечером, когда проснувшийся Бур наконец-то вспомнил о нарушителе, последний был еще жив, что было единственным положительным моментом, потому что, пролежав почти двадцать часов в упакованном виде, подручный Левоты чувствовал себя, мягко говоря, нехорошо. Ему еще повезло, что варяги умели вязать пленных и кровообращение у него в конечностях не нарушилось.

Пленника развязали, напоили горячим киселем, без лишних нежностей отмыли от нечистот, переодели и привели наконец к Сергею.

– Тебе отрезать что-нибудь? – поинтересовался Сергей.

– Зачем?

Поджар выглядел не лучшим образом, но очень старался держаться с достоинством. Плечи расправлены, глядит прямо в глаза.

– Правильно спросил, – кивнул Сергей. – За что – ты и сам знаешь, а зачем? Ну, например, чтобы ты стал поразговорчивей. Скажем, ухо? Траин…

– Я к тебе сам пришел! – занервничал подручный Левоты. – Сам! По чести! И сам все скажу! Спрашивай!

– По чести днем приходят, – заметил Сергей. – И в ворота, а не через забор.

Надо отметить, что Бур, сам того не желая, почти идеально подготовил клиента к беседе. Вот он, Сергей, сытый, с византийским кубком херсонского красного вина, сидит в удобном кресле на положенном хозяину возвышении. Рубаха на нем – тайского желтого шелка, штаны – синей очень качественной шерсти, туфли домашние, невесомые, из мягкой козьей кожи. На шее – гривна золотая, на пальцах перстни. И все – тоже золотые, кроме одного особого колечка с руной райдо. За спиной княжича – могучие желтобородые нореги-хускарлы только и ждут, с кого бы шкуру спустить небольшими фрагментами.

А вот пленник – голодный, измученный, в дешевом рабском исподнем, босиком, с каким-то мусором в свалявшейся бороде. И жутко перепуганный, хотя бодрится. Но, надо отметить, разум от страха Поджар не потерял. Скорее наоборот. Лихорадочно пытается отыскать правильные слова. Его можно понять. Скажет не то, белозерский княжич мигнет нурманам, и повиснет Поджар на столбе, а нурманы возьмутся за дело. Привычно, умело, не задавая вопросов. Вопросы – потом. Когда пытуемый будет мечтать только об одном: как угодить мучителям.

Поджар знал, как это бывает. Вот только до сего дня именно он был тем, кто задает вопросы. Но даже нурманов Поджар не боялся так, как этого юного княжича со скучающим равнодушным взглядом. Такие глаза Поджар видел только у одного человека – великого князя Олега Киевского, прозванного Вещим. Только один раз, да и то мельком глянул когда-то Олег на Поджара. И этого хватило, чтобы тот почувствовал себя букашкой на ладони. Сожмется кулак, и нет букашки.

«Они точно в родстве, – подумал Поджар. – Племянник? Или… сын?»

Насколько ему было известно, законных сыновей у Олега не было. Как и жены. И если… Эх, знать бы об этом раньше! И сам бы назад осадил, и Левоту отговорил… Левота! Стервь!

– Все так, господин, – покаянно проговорил Поджар, глядя в пол. – В ворота. Но не мог я в ворота. Не дали бы.

– И кто же, хотелось бы знать, мог остановить карающую десницу самого боярина Левоты? – усмехнулся Сергей.

– Левота и остановил бы, – глухо пробормотал Поджар. – Предал меня Левота. Всю вину на меня возвел. Хотел Прокую отдать, а самому непричастным сказаться.

– И ты бы признал?

– Признал, – не поднимая глаз, проговорил Поджар. – Все признают, если за них с толком взяться.

– Не все, – возразил Сергей. – Но это сейчас не важно. Ко мне-то зачем прибежал? Это ведь на меня твои люди покушались, не на Перятыча. Или думаешь, что я так мягкосердечен, что прощу врага?

– А некуда мне больше идти. А о тебе слыхал, что ты не мстителен, а мудр. Прибысла вон простил, и тот тебе предан теперь, как отцу родному.

– Тоже так хочешь? – Сергей заинтересовался.

– Хочу! – решительно заявил Поджар и рискнул поднять голову. – Пощади меня, и не будет у тебя человека верней!

Сергей, прищурясь, оглядел кандидата в верные. Да, такой человек ему бы пригодился. Толковый. Ловкий. И не слишком чистые дела проворачивать умеет. Так-то идея со встречей на озере была неплоха. Простенько, но эффективно. И провалилась лишь потому, что Поджар недооценил противника. Но если такого немного поднатаскать…

Вот только можно ли ему верить? Единожды изменивший запросто изменит снова.

– Как узнал, что Левота собирается тебя отдать? – спросил Сергей.

– Свой человек у меня рядом с наместником. Он и сказал.

– А если он соврал или напутал?

– Не напутал, – покачал головой Поджар. – Я потом с Левотой говорил. Все подтвердилось.

– Сам и подтвердил? – удивился Сергей.

– Не словами. Взгляд у него стал особый. Злорадный. Я и раньше знал, что он меня не любит. Терпит, награждает щедро, потому что нужен. А теперь по роже его видно: не нужен я ему больше.

– И это все? Слова одного человека и взгляд другого?

– Не все. Еще соглядатаев он ко мне приставил. Те и не прятались почти. Ходили следом. А те, с которыми я дела делал, пропали куда-то. Может, он их услал. А еще Левота мне велел при нем быть до утра. Сказал, понадоблюсь. А для чего – не сказал. Ну да я и сам знаю для чего. Так что, как стемнело, ушел по-тихому и к тебе.

– А почему из города не сбежал? – спросил Сергей.

– Не могу, – покачал головой Поджар. – Семья здесь. Я сбегу – им отвечать… – И вдруг потемнел лицом.

– Что? – спросил Сергей, заметив перемену.

– Меня же у тебя никто не видел! Подумают, сбежал! – И с мрачной яростью: – Если не веришь, убей меня и тело Прокую покажи! Чтоб знали!

– Траин, – сказал Сергей, – отправь кого-нибудь в Детинец. Пусть скажут, что этот у меня. И я сам по нему решать буду.

– Благодарю! – Из пленника словно стержень вынули. Еще чуть-чуть – и на колени бухнется. И бухнулся. И лбом об пол стукнул. Да так и замер.

Сергей выждал немного, потом бросил:

– Поднимись и иди сюда.

Поднялся. И пошел. На коленях.

– Скамейку ему. И посадите, – распорядился Сергей. Дождался, пока обмякшего пленника усадят, и продолжил: – Теперь поговорим. Расскажешь все. О Левоте. О том, что для него делал. И не вздумай лгать! Или себя выгораживать. И кое-что уже знаю…

– Знаю, что знаешь, – вяло кивнул Поджар. – От моих норегов.

– От них. – Сергей не стал уточнять, что информация у него не от рядовых исполнителей, а от Хлёдвира.

– Не буду я лгать, – устало проговорил Поджар. – Примешь меня к себе, стану тогда твоим человеком, не примешь – так и так умирать. А родню ты мою обидеть не дашь.

– Почему так решил? – Этот человек определенно умел удивлять.

– А знаю. – Пленник еле заметно улыбнулся. – Когда у Кромки стоишь, многое видишь.

– И что ты видишь?

– Что ты – не Левота. Ты своих не продаешь.

– Есть такое, – согласился Сергей. – Но ты мне не свой. Говори пока, а там посмотрим.

Хотя на самом деле он уже решил. И не сомневался, что это решение не понравится наместнику. А уж кандидату в тысяцкие Левоте – и подавно.

И все же ошибся Поджар. Когда сказал, что Сергей не мстителен. Кардинально ошибся. Просто бывший князь-воевода еще в прошлой жизни вышел из того возраста, когда мстят исключительно исполнителям.

Глава 9
Справедливость по-новгородски

К воротам тысяцкого Людина конца Житовида Сергей подъехал утром следующего дня. Не один. С восемью десятками дружинников, конных и оружных. С собственным развернутым знаменем, на котором прыгал на ветру гривастый морской конь – красный на синем.

Остановить его не рискнул никто: ни стража Людина конца, ни тем более стража конца Загородского, разделявшего Неревский и Людин. Княжьи дружинники в Детинце тоже препятствовать не стали. Во-первых, наверняка узнали знамено, во-вторых, самому Детинцу Сергей никак не угрожал, да и не стал бы. За ними же великий князь.

А вот наместнику о происшедшем наверняка доложили.

Но пока тот раскачается, дело будет уже сделано.

Подъехали. По знаку Сергея ехавший рядом Дёрруд привстал на стременах и, резко выдохнув, метнул в дубовые, усиленные бронзой ворота швырковое копье. Хорошо вошло. На полную пядь.

Сторож в башенке немедленно заколотил в било. Над воротами показалась голова в косовато сидящем шлеме.

– Чего на… – начала голова, но оценив, пусть и с задержкой, диспозицию, быстренько спряталась.

Примерно через минуту наверху появился персонаж посолиднее. С двумя воями поддержки. Но повел себя немногим лучше:

– Кто такие? Зачем тут? Вот я сейчас в набат ударю!

– По башке себя ударь, межеумок! – гаркнул в ответ Наслав, которому было поручено вести переговоры. – Хозяина своего зови, как его там… Живодера, что ли! Скажи: княжич варяжский Вартислав Дерзкий требует его сюда немедля! Ответ за татьбу держать!

– Это по какому такому праву какой-то варяг от господина тысяцкого чего-то там требует, ты, горлодер? Да знаете ли вы…

– Машег, щелкни ему по шлему, – попросил Сергей. – Только не сильно. Мы с ним не договорили.

Банг!

Голова новгородца дернулась, и он умолк.

– Следующая – в глаз, – пообещал Сергей, лишь немного повысив голос.

Но на стене он был услышан.

– Тысяцкого зови! – потребовал Сергей. – Или он приходит со мной говорить, или я прихожу к нему.

Но звать не пришлось. На забороло вскарабкался новый переговорщик. И не один, а в компании с несколькими десятками воев, которые тут же распределились по стене.

– Ты забылся, варяг!

Раньше Сергей с Левотой не встречался, но узнал сразу. По общему описанию и по характерному щербатому оскалу.

– Ты забылся! С Господином Новгородом решил повоевать?

– Ого! На ловца и зверь бежит! – Сергей засмеялся. – Левота! Ты-то мне и нужен! Выходи, боярин! Буду с тебя виру кровью брать!

– Сейчас ее с тебя возьмут! – пообещал Левота. – Народ городской придет – все вы кровью умоетесь!

– А при чем здесь народ? – демонстративно удивился Сергей. – У меня на люд новгородский обиды нет! И на Людин конец тоже! Это ты, тварь беззубая, меня подло убить пытался! Слышишь, люд новгородский! – Сергей повысил голос, потому что уже начали прибывать местные. Пока в качестве зрителей. И хотелось бы, чтобы они в этом качестве и оставались. – Знай, люд новгородский, боярин этот, Левота, тварь подлая и трусливая, о делах торговых поговорить меня пригласил! Словом своим купеческим поклялся! А сам вместо себя нурманских головорезов заслал! Вместо себя! На торговые переговоры! И знамо мне: не первый я такой, кого он на честных переговорах погубить вздумал!

Вот так, по самому больному. Тут каждый третий если не купец, то хотя бы лавочник, своим товаром торгующий.

– Так с тобой разве не такие же нурманы? – крикнул кто-то с улицы.

– Не такие! – Сергей привстал, пытаясь разглядеть крикуна. – Не такие. Лучше! Потому мои нурманы здесь со мной, а его, – Сергей показал на Людоту, – в подвале у наместника сидят, ждут суда справедливого! А что это за суд, если слугам за хозяйскую волю одним ответ держать? А хозяин вот он! – Голос Сергея разошелся вокруг, набрал звонкость и силу, будто на поле битвы. – Вот он, пес лживый и подлый! Дрожит от страха и думает, как бы так сделать, чтобы мне вашу кровь, люд новгородский, отдать вместо своей! Продать, как тех нурманов! Как он подручника своего Поджара… Знаете такого? Вот он его вместо себя хотел отдать! На казнь и муки! За то, что волю своего господина исполнял! По правде ли это, люд новгородский?!

Сергей сделал паузу, и в нее немедленно вклинился Левота.

– Лжа все! – заорал он. – Выдумки! Гоните его! Бейте! Разбойник он!

– Вот и я о чем говорю! – Тренированный голос Сергея покрыл вопли боярина. – Поджар этот ко мне прибежал! Казни меня за господина, просил! Только родню тронуть не дай! А этот кричит: нет никакого Поджара! Вот скажите мне: знаете Поджара или я его придумал?

– Знаем Поджара! – закричали в толпе. – Знаем! Первый подручник у Левоты!

– Вот! – подхватил Сергей. – Слышишь, облуд, что люд новгородский говорит! Выходи, подлюга, ответ держать! Не хочу ворота вышибать и людей зазря губить за тебя, тварь лживую!

Пока Сергей взывал к справедливости, вторая сторона активно готовилась к обороне. Забороло заполнилось людьми тысяцкого, а улица – новгородцами. В основном – здешними, Людина конца.

Появился наконец сам тысяцкий Житовид. Взобрался наверх с помощью подручных, встал с сыном рядом.

Городской люд зашумел, придвинулся. Задние напирали на передних. Передние же вперед не спешили. Никому не хотелось поймать случайную стрелу, когда начнется заварушка.

– Ты кто такой? – крикнул тысяцкий. – Зачем тут?

Сергей не сомневался, что вопрос риторический. Старику уже наверняка доложили, кто он и что требует.

Но Сергей хамить не стал. Назвался. И повторил обвинение.

– Сына не отдам! – сипло каркнул тысяцкий. – Разберу, есть ли на нем вина! Коли все так, как ты сказал, заплачу откупное! Если вранье – ты заплатишь!

В принципе, разумное предложение. Сергей, конечно, сильно сомневался, что разбор будет. Поджара объявят лгуном – и вопрос исчерпан. И наместник точно такой вариант поддержит. Ему проблемы не нужны. Максимум, чего удастся добиться, это прокатить Левоту на выборах в неревские тысяцкие. Но устраивать резню после того, как ему сделали внятное предложение, Сергей тоже не планировал. Тем более надеяться на то, что противник сам начнет драку и тем примет ответственность за последующее, больше не стоит.

– Что ж, – сказал он. – Пусть будет так, как ты сказал. И прими мои соболезнования твоему горю.

– Какому еще горю? – удивился Житовид.

– Ясно какому! Когда твой сын – не муж, а трусливая лживая шавка! За спиной тебя, старика, прячется! А тебя не станет, мамке под юбку залезет. Такой сын – великое горе, старик! – И, разворачивая Мара, бросил своим: – Уходим!

– Что? Что ты сказал, мальчишка?! – возмущенно заорал Левота. – Да ты сам трус и лжец!

Ну надо же. Такой взрослый дядя, а так легко повелся.

Сергей глянул через плечо:

– Глядите-ка! Как женовидный ротиком беззубым нам плямкает. Верно, прельстить хочет? Не повезло сучке. У нас по этой части никого нет, – произнес он по-нурмански.

Дружинники грохнули. Хорошая шутка помогает сбросить напряжение.

– Что, что он сказал? – воскликнул кто-то в толпе новгородцев.

– А ну стой, щенок варяжский! – заорал Левота. – Стой, трус, кусок дерьма!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хронология книги может не совпадать с хронологией ПВЛ. Однако это не ошибка автора, а попытка совместить данные разных источников хотя бы в литературе.

Вернуться

2

Яростный.

Вернуться

3

Скегги означает «бородатый».

Вернуться

4

Харальд Прекрасноволосый, он же Харальд Харфагре, сменивший свое прозвище Косматый после того, как стал конунгом, постригся и вымыл голову.

Вернуться