Владимир Колычев
Город темных дел

© Колычев В.Г., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Глава 1

Тьма густая и липкая, как смола, глубокая, как вечность, черная маска на ее фоне кажется светлым пятном. И скрывающаяся под ней женщина – такой же обманчивый луч света. Венецианская маска Баута – символ смерти, зловещий взгляд, хищный оскал, но куда больше пугал шестигранный ствол старинного пистолета. Нежный женский пальчик с ноготком кровавого цвета жмет на спусковой крючок, курок с кремнием бьет в огниво, искра воспламеняет порох, и под грохот вселенского грома молния простреливает космос по всем трем осям бесконечности…

Малахов вздрогнул, просыпаясь, открыл глаза, приподнялся на локте и прислушался: за окном кричал петух, а где-то над крышей натужно гудел самолет… В комнате было уже светло, и луч света робко пытался раздвинуть занавески.

Венеция где-то далеко, Ева, с ее легкой, как флюгер, душой, еще дальше. Почти два года прошло, как она стреляла в него. Выстрел оказался холостым, но злость была настоящей. Артем посадил ее всемогущего брата, и она не смогла этого ему простить. Тогда, в Венеции, Еве удалось извернуться, она сказала, что пошутила, и их отношения продолжались, пока все не зашло слишком далеко. Артем совершенно потерял голову от любви, служба мешала его счастью, он и сам не понял, как подал рапорт на увольнение. Его приняли, и они с Евой отправились в свадебное путешествие, а спустя полгода она все-таки отомстила за брата, наставив мужу рога. Эту «шутку» Артем не понял, в результате развелся, вернулся в родное Подмосковье и… ушел в запой…

Дверь открылась – это Бурбуль стукнул в нее могучим своим лбом, пофыркивая, вбежал в спальню, схватил зубами краешек одеяла, но на себя не потянул, а замер на месте, глядя на Артема преданными глазами. Раньше Бурбуль будил его строго в шесть утра – не важно, в каком настроении находился хозяин. Да и Артем раньше из своего дома в Новогорске отправлялся на службу, там его ждали, там без него никак, а сейчас он как отрезанный ломоть. Но сегодня Бурбуль сделал все правильно, давно уже пора взяться за ум. А прежде чем «возродиться из пепла», нужно хотя бы подняться с кровати. Артем встал, отжался, разгоняя по телу кровь, и в одних трениках вышел в холодное утро. Дорожка по периметру забора была очищена от снега и льда, так что можно на пробежку. Но сначала надо затопить баньку – с этим все просто, отопление круглосуточное, а каменка с газовой топкой включается одним нажатием кнопки. Бассейн там небольшой – три на два, – но Артему хватает. Главное, что вода холодная, бодрая. Еще бы обычную печь разжечь, чтобы березовыми дровами пахло, но тогда расслабиться захочется, выпить…

Выпить захотелось с появлением Груздева. Малахов уже и взбодриться успел, и освежиться, сел завтракать, но тут к дому подъехал Вадим.

Артем открыл ворота, вышел к другу. Груздев крепко пожал ему руку, а у самого в глазах вопрос: как состояние, как настроение, а, главное, как давно с водочкой тет-а-тет разговаривал? Артем помнил его капитаном, а сейчас Вадим уже подполковник, и это далеко не предел. Груздев всегда четко знал, чего хочет от жизни, поэтому не отказался от должности начальника ОВД города, который они в свое время отбили у Сажина. Пока Малахов наводил порядки в далеком Волговодске, Вадим довел отдел до ума и получил новое назначение. Артем в теме, потому что сам ждет достойного предложения. Восстановиться хочет, если не отфутболят, будет служить. Не может он не служить, охотник он по жизни, охотник на волков. Ничего другого не умеет делать, да и не хочет. Волкодав он, и пес у него породы бурбуль.

– Яичницу будешь? – открывая дверь, спросил Малахов.

– С чем? – поинтересовался Груздев, аккуратно вытирая ноги о коврик.

Он тоже охотник, даже внешне на ястреба похож: хищный нос, умный взгляд. Степенный мужчина, взвешенный, всегда сначала думает, потом уже делает, все у него по уму, но за чужими спинами он никогда не прятался, передний край его стихия.

– Ну, можно и выпить, – пожал плечами Артем.

– А если не можно?

– А что такое?

Артем уважал Вадима, но хорошим перед ним не прикидывался. Хотя, пожалуй, и стоило, может, Груздев для того и приехал, чтобы посмотреть на подполковника Малахова и дать объективную оценку его моральному облику. А врать Вадим начальству не станет, хотя и лишнего не скажет.

– Я смотрю, порядок у тебя, – осматривая кухню, сказал Груздев.

– Порядок есть, размаха нет, на волю хочу, на простор.

– Разве ты не вольный человек?

– Душно мне, Вадим. Я ведь только на бегу могу дышать полной грудью, а бежать не за кем. И незачем. Задыхаюсь я от такой свободы. – Артем поставил на плиту сковороду, достал из холодильника упаковку яиц.

Груздев долго наблюдал за ним, наконец спросил:

– Замом ко мне пойдешь?

– К тебе – пойду, – недолго думая, ответил Малахов. На должность начальника отдела МВД он не рассчитывал, хотя втайне и надеялся.

– Варягом, – с прицелом на будущее усмехнулся Груздев.

– Не понял…

– На Покровск меня ставят, на должность начальника отдела.

– Недалеко… Ты там, кажется, начинал.

– Поэтому и ставят. Можно сказать, возвращают.

– А с замом что не так?.. И с начальником?

– Если я скажу, что там все в зомби превратились, откажешься?

– Зомби не страшно, – усмехнулся Артем, – оборотни страшней.

– Я договорился, Соболев согласен, решение принято, завтра подъедешь в кадры, как оформишься, жду тебя в Покровске.

– Соболев, Соболев… – с задумчивым видом кивнул Малахов.

Это ведь генерал Соболев бросал его на разбор завалов, отправлял в самое пекло. Это его подвел Артем, когда уволился из органов.

– Ну что, по рюмочке? – спросил Груздев, потирая ладони.

Артем кивнул, соглашаясь, но налил только своему будущему начальнику. Образцовым сотрудником полиции ему, пожалуй, никогда не стать, но стремиться к этому нужно.

По Центральному кольцу пролетел стрелой, стремительный съезд на такой же скоростной платник, два километра в сторону Москвы, развязка на обычную трассу, сразу за ней въездная стела с изображением храма, герб города.

«ПОКРОВСК. ОСНОВАН В 1420 ГОДУ»…

Сразу за указателем – поворот – до города всего два километра, слева – лес, за ним на возвышенности – красивый монастырь с золочеными куполами, справа – поле на фоне соснового бора. И домики на этом поле, симпатичные вроде бы на вид, все новенькие, из оцилиндрованного бревна. Вместо фундамента бетонные столбики, отчего домики кажутся избушками на курьих ножках, желтыми как цыплята. Вот-вот, кажется, захлопают крыльями и побегут к Бабе-яге, что прячется за высокими соснами… Если это коттеджный поселок, то какой-то странный, впрочем, Артем и не собирался селиться здесь. До Красногорска недалеко, всего два часа на машине, но туда-сюда гонять не вариант, тем более что билет в оба конца довольно дорогой, один только ЦКАД забрал без малого тысячу рублей.

Он собирался снять дом рядом с отделом, пока только выбрал вариант, но риелтор уже должен ждать его на Садовой улице. А город красивый, конец марта, еще даже почки на деревьях не набухли, но уже такое ощущение, что все здесь утопает в зелени. Частный сектор перемежался с кварталами многоэтажек, чем-то напоминающих терема в современном стиле. Причем стиль как будто единый, дома, храмы, школы, магазины, фонари – все в четком порядке, дороги, тротуары практически в идеальном состоянии. Одно из двух: или бюджет у Покровска бездонный, или его не разворовывают. Хотелось бы надеяться на второе, но готовиться нужно к первому.

Даже здание отдела вписывалось в единый архитектурный стиль, новое, трехэтажное, с прямоугольной башенкой, вокруг прозрачный забор из стальных прутьев. Но видно ли, что там творится за стенами?..

Небольшой относительно домик, симпатичный, полутораэтажный, из кирпича цвета слоновой кости.

Артем не стал сворачивать к воротам, остановил машину на обочине дороги, но выходить не торопился. Его внимание привлекла стоявшая перед домом парочка. Девушка лет двадцати в дорогом пальто с песцовым воротником поверх домашнего халата и в бабушах на теплые колготки, стройная, высокая, длинные русые волосы распущены, голова высоко поднята, на губах снисходительная улыбка, обращенная к парню. Он – ростом чуть пониже, белобрысый, напыщенно-важный, теплая кожаная куртка с волчьим воротником, накинута на спортивный костюм, плечи расправлены. Парень пыжился, но не производил впечатления на девушку, даже дорогая иномарка не сильно прибавляла ему очков.

Все бы ничего, но тут вдруг к ним подкатил белый микроавтобус, машина резко остановилась, открылись сразу две двери – в салон и кабину, и из нее выскочили два качка. Один, в маске, сгреб в охапку девушку, другой, с силой оттолкнув ее парня, пришел на помощь дружку. Они затолкали несчастную в салон, двери закрылись, Multivan тронулся с места, а белобрысый так и остался сидеть там, куда приземлился, перелетев через кювет.

Малахов автоматически глянул на парня, обгоняя микроавтобус, на разгоне обошел машину и резко сдал вправо, преграждая путь. Wolkswagen остановился, истерично сдал назад, но врезался в Audi и оказался в ловушке.

Артем очень рисковал – ни оружия у него, ни удостоверения. «Корочки» значения сейчас не имели, но без «ПМ» он как без правой руки. Придется бить левой, если удастся выйти на расстояние удара. Ловушка временная, сейчас микроавтобус сдаст назад, объезжая препятствие, попробуй, догони его. А если вдруг маневр не удастся, в машине трое – против одного, причем какого-то гражданского на видавшем виды LandCruiser. И хотя со стороны Артем воспринимался высоким, плотным, спортивным, но этого, увы, мало, чтобы навести страх своим видом.

Так и есть, не очень-то напугал Малахов преступников, поэтому центральный замок в их машине остался разблокированным. Он смог открыть дверь в салон, но едва не получил ногой в голову. Человек в маске ударил сильно, а главное, так быстро, что Артем не успевал поставить блок. И тут машина тронулась с места, дернулась, набирая задний ход, похитителя качнуло, и нога повисла в воздухе. Одной рукой Артем схватился за его брючину, другой за пояс под распахнутой настежь курткой и, выдернув качка из машины, перекинул его через себя – прямо на Audi, – а сам быстро заскочил в распахнутую дверь.

Второй похититель, оттолкнув девушку, бросился на Малахова. Рослый, крепкий, хотя и с брюшком, момент удара он угадал, подловил противника в момент неустойчивого равновесия, размахнулся, но девушка цепко схватила его за руку. Мужчина вырвался, вскользь ударив ее по лицу, но время потерял. К тому же машина неожиданно остановилась, и сила инерции бросила Артема на похитителя, значительно усилив удар – локтем точно в подбородок – и обеспечив стопроцентный нокаут.

Водитель также попытался атаковать Артема, но застрял между своим и соседним креслом. Мужчина он крупный, габариты его и подвели. Он дернулся, протолкнулся, но напоролся на подставленный кулак. Сознания не потерял, всего лишь поплыл, но этого хватило, чтобы уложить его аккурат между сиденьями. Следовало добить его ударом в голову, но в салон уже рвался первый недобиток. Артем встретил его «йоко» в голову, и снова Audi содрогнулся под тяжестью свалившегося на него тела…

А девушка, с интересом глянув на Малахова, склонилась над своим похитителем, бесчувственно лежавшим у ее ног, и стащила с него балаклаву. Артем же, выпрыгнув из машины, еще раз ударил первого громилу. Ни оружия у него, ни наручников, потому и приходилось работать вот так, челноком от одного к другому. Патрульные подоспели как нельзя кстати.

– Вот он машину мне разгромил! – показал на Малахова пришедший наконец в себя белобрысый.

– Стоять! Руки на капот! – скомандовал щекастый прапорщик, наставляя на него ствол автомата.

– Да на какой капот? – простонал белобрысый, кивком показывая на микроавтобус.

– Подполковник полиции Малахов! – Артем резко повернулся к прапорщику и угрожающе надвинулся на него. – Статья сто двадцать шестая у вас! Похищение человека!

Прапорщик заметно растерялся, хотя и не сдвинулся с места под его натиском.

– Удостоверение! – потребовал молодой лейтенант.

– Вам же сказали, похитили меня! – спрыгнула на землю девушка. Симпатичная, если не более того, глаза необыкновенные, вся синева неба в них.

– И машину мне разбили! – закивал белобрысый.

– Яша, заткнись! – презрительно глянула на него девушка.

– Кира, ты же видела, я хотел тебе помочь, а тут этот!.. – Парень с обидой кивнул на Артема.

Тут зашевелился водитель микроавтобуса. Малахов шагнул к прапорщику, одной рукой схватил за автомат, опуская ствол, другой за шиворот, подтолкнул к машине, направляя ствол на толстяка, а сам занялся первым по счету похитителем, который также пришел в чувство.

– Ну, чего стоишь, как будто рожаешь? Наручники давай! – обращаясь к лейтенанту, потребовал Артем.

Наручников хватило на всех, двоих задержанных затолкали в «собачатник», а толстяка определили на заднее сиденье «уазика».

– Девушку тоже забирайте, заявление пусть напишет, – сказал Артем и, глянув на белобрысого, добавил: – И свидетеля давайте!

– Я в этом не поеду! – мотнула головой Кира, кивком показав на «уазик».

– Ладно, я сам привезу, – сказал Малахов, глядя на белобрысого, – сам показания дам.

– Э-э, а удостоверение! – запоздало спохватился лейтенант.

– Давай, давай! – похлопал его по плечу Артем. – Можешь на себя задержание провести!

– А потерпевшая?

– Адрес запиши, – кивнул на приоткрытую калитку дома напротив Артем. – Садовая, шестьдесят восемь…

– Кудряшова Кира Олеговна… – представилась девушка, задержала на нем взгляд и добавила, обращаясь к лейтенанту: – Товарищ подполковник меня подвезет.

– Оформляйте пока, мы скоро, – подтвердил Артем.

– Мы скоро! – с упором на «мы» веселым эхом повторила Кира.

Риелтор не задержал. Дом Артему понравился, хватило беглого взгляда, чтобы сказать «да», цена не изменилась, бланк договора заполнили быстро. На всякий случай Артем предъявил старое удостоверение, как страховку от обмана. Если что, он мошенников из-под земли достанет.

– Да нет, что вы! С этим-то у нас полный порядок! – в легком смятении улыбнулся мужчина.

– С чем, с этим?

– С арендой квартир, домов.

– А с чем не порядок?

– Да нет, во всем порядок! – От внутреннего напряжения у мужчины дернулась щека, как будто на чем-то «горячем» его поймали. Видно, что-то неладно в агентстве «Покровские ворота». Да и в самом городе не все в порядке, если красивых девушек средь бела дня воруют. А так хорошо все начиналось…

Белобрысый Яша продолжал осматривать свою машину, куда-то звонил. Тут из дома торопливо вышла Кира. Она переоделась, сейчас на ней был теплый спортивный костюм и жилетка поверх его. Все правильно, подумал Артем, в полицию в нарядном не ходят. Это он собрался туда в парадной форме, но завтра. А сегодня можно и в штатском, теплая кожаная куртка с меховым воротником, толстовка под ней, черные джинсы с надорванным накладным карманом. Хорошо, что куртка в драке практически не пострадала.

Артем открыл переднюю дверь внедорожника, но руки не подал, чтобы помочь девушке сесть в машину.

– Яша, и ты давай! – предложил он, но белобрысый покачал головой:

– Я не могу! Сейчас гаишники подъедут, оформить надо!

Малахов не стал настаивать, номера Audi он запомнил, да и Кира наверняка сможет дать координаты своего ухажера.

– В машину не лазить, – кивком показав на Wolkswagen, сказал он. – А то вдруг найдут твои пальцы, и ты сядешь.

– Откуда там мои пальцы? – захлопал глазами парень.

– Вот и не лезь!

Артем захлопнул за собой дверь и тронул машину с места.

– А Яша не поехал, – с осуждением фыркнула девушка.

– Яша – твой парень?

– Как моим парнем может быть женатый мужчи… Да какой он мужчина?

– Он что, женат?

– На своем Audi!

– А если серьезно, кто мог тебя похитить?

Киру мог похитить кто угодно: брошенный парень, жена ее любовника, если такой существовал, враги отца, матери.

– А меня похитили? Да, меня похитили! – Казалось, до Киры только сейчас дошел смыл пережитого, и в голосе зазвучали истерические нотки.

– Кто мог это сделать?

– Не знаю!

– Ты узнала человека, с которого сорвала маску?

– Нет!.. Никогда раньше не видела!..

– А других?

– И других… Кто это? Почему они меня похитили?.. Я не знаю почему, даже не догадываюсь! Ну, если только из-за того, что я красивая…

Киру вдруг затрясло в ознобе. За первой неудачной попыткой могла последовать вторая, и в следующий раз ей могло не повезти.

Она всем телом повернулась к Артему и в смятении посмотрела на него, хотела улыбнуться, но вышла какая-то нелепая гримаса.

– Да, ты красивая, – сказал Артем, констатируя лишь факт, но ничего больше.

– А у нас красивых девушек похищают… Да вы, наверное, знаете. Вы же из полиции?

– Из Новогорска я, и не слышал, чтобы в Покровске похищали красивых девушек.

– Говорят, публичный дом у нас где-то, целая усадьба, пруд с лебедями, из Москвы ездят, потому что там самые красивые девушки.

– И где эти лебеди, адрес, место не знаешь?

– Нет. Но красивых девушек, говорят, похищают.

– Кого похитили? Знаешь кого-нибудь?

– Нет. Но говорят…

– Красивых девушек еще замуж насильно берут. Может, у тебя джигит какой-нибудь знакомый есть?

– Свят-свят!..

– Отец у тебя кто?

– В бюро технической инвентаризации работает.

– Кем?

– Ну, инженер… Кадастровые работы там, геодезия…

– Кадастровый инженер?

– Что-то вроде того.

Артем видел дом, из которого появилась Кира, ничего, в принципе, особенного, новый, полутораэтажный, по ипотеке построить можно. Не факт, что отец Киры участвовал в каких-то махинациях, хотя исключать этого нельзя. Ничего исключать нельзя. Тем более в деле, которое для Артема стало знаковым. Не успел появиться на новом месте, и уже с головой в криминальной истории…

Глава 2

Здание новое, помещения светлые, просторные, в современном офисном стиле, а все равно казенный дух казармы витает…

– Да просто приколоться решили, едем, смотрим, девчонка красивая стоит, Леша говорит, а давай остановимся!

Напротив Груздева сидел мужчина обыкновенной наружности. Открытый взгляд, грубые, но не жесткие черты лица, нос картошкой, расслабленный подбородок. Плечи широкие, но вялые, брюшко выпирает, если он и любитель, то пива, а никак не тренировочных залов. Обычный автослесарь, кем он в общем-то и являлся. Но Артем-то помнил, как этот тип ударил его ногой: мощно, нацеленно, на поражение.

– Я видел, как вы ехали. Быстро ехали! – мотнул он головой.

– Когда вы маски надеть успели? – кивнул Груздев.

– Так мы в масках ехали!

– Зачем вам маски?

– Так это не маски, балаклавы, в интернете купили, копейки стоят. Лицо на морозе не мерзнет!

– Думаешь, выкрутился, дурачок? Сто двадцать шестая статья твоя, до пятнадцати лет лишения свободы.

– Так мы же отпустили девчонку! Добровольно! Только отпустили, а тут вы! Еще и с кулаками набросились! Я жаловаться буду! – коварно улыбнулся мужчина, фамилия которого была Сараев.

Малахов выразительно глянул на Груздева. Не так проста эта фигура, не случайно на Киру набросились, готовились похитители к захвату, даже со статьей Уголовного кодекса ознакомились. А примечание к сто двадцать шестой статье никто не отменял: лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности. Понятное дело, что писалось это не под Сараева и его дружков, но грамотный адвокат мог подстелить под них соломку, чтобы не больно упали на суде.

И адвокат не заставил себя долго ждать, подъехал, с ходу выставил Артема за дверь, как лицо, не обремененное соответствующими полномочиями, а Сараеву заткнул рот, чтобы он не наболтал лишнего. Груздеву ничего не оставалось, как оставить задержанного в покое, отправив его в камеру. Тем более что следователь пока не назначен. Дознаватель еще только должен вынести постановление о возбуждении уголовного дела, а там уже нужно будет решить, чья это подследственность. Если чистое похищение без всяких «довесов», то прокурор передаст дело в Следственный комитет, пока то, се, неизвестно, сколько времени пройдет…

Малахов ждал Груздева в его кабинете. Наконец Вадим появился, строгий, важный, спина прямая, плечи расправлены, как ни крути, а он большой начальник. Настолько же большой, насколько Покровск немаленький.

– Думаю, похищение не пройдет, а хулиганку пришить можно – насилие, группа лиц, до семи лет лишения.

– Дело не в статье, Вадим, дело в системе. Сараев знает, что нужно говорить, возможно, это уже не первый случай похищения. Кудряшова про какой-то публичный дом говорила, девушек туда похищают, все, правда, на уровне слухов, но слухи, сам знаешь, на голом месте не рождаются. Огромная усадьба там, говорят, пруд с лебедями. А почему нет? Места здесь красивые, до Москвы, пулей домчишься, земля дорогая, богатые «буратинки» строятся, опять же коттеджные поселки как грибы. Спрос на дорогую «клубничку», думаю, есть.

– И девушек на эту «клубничку» воруют? – в раздумье проговорил Груздев.

– Утверждать ничего не могу.

– Потому что фактов нет, доказательная база отсутствует.

– Это ненадолго.

– Если судить по тому, как ты начал, то да, ненадолго, – усмехнулся Вадим.

– Соскучилась по мне преступность, не смогла дождаться, когда я в должность вступлю.

В дверь постучали, и когда Груздев откликнулся, в кабинет вошел немолодой, подтянутый мужчина с крепким, но сильно искривленным носом. Густая седина в темных волосах, глубокие возрастные морщины на лбу, спокойно-суровый взгляд, тяжелый подбородок. Крупный, подкачанный, он крепко стоял на сильных кривых ногах, как столетний дуб на глубоко вросших в землю корнях.

– Майор Щеколдин Иван Аркадьевич, начальник отдела уголовного розыска, – произнес Груздев, представляя подчиненного с какой-то внутренней настороженностью и даже с чувством вины какого-то давнего происхождения. Словно Щеколдин мог наорать на него в ответ или просто в чем-то упрекнуть – лоб в лоб, глаза в глаза.

– А это подполковник Малахов! – натянуто улыбнулся Вадим. – Прошу любить и жаловать!

– А должность почему не называешь? – Щеколдин обращался к нему, а смотрел на Артема. Тяжело смотрел, неприветливо, нехорошо.

Малахов ответил ему тем же. Спокойно ответил, без внутреннего трепета, хотя нерв в душе завибрировал от напряжения:

– Заместитель начальника отдела полиции – начальник полиции, – представился он.

– Я вас внимательно слушаю, товарищ подполковник! – не сводя с него глаз, произнес Щеколдин.

– Девушку сегодня пытались похитить. Что нам известно о гражданах Сараеве, Колядине и Никишине?

– Колядина знаю, Колядин Валерий Павлович, восемьдесят какого-то года рождения, подпольная кличка Коляда, дважды судим, первый раз за хулиганство, второй за распространение наркотиков. Остальных не знаю, не слышал. – Щеколдин говорил довольно быстро, но все равно казалось, что слова он роняет нехотя, небрежно.

– Целенаправленно сбытом занимался или так, случайно взяли?

– Целенаправленно. На Колю Тропинина работал. Их обоих взяли, Тропинин до сих пор сидит, а Коляда в прошлом году освободился.

– А Тропинин, случайно, девочками не занимался?

– Занимался. Наркоманок своих за деньги предлагал, они у него за дозу работали.

– Может, Коляда сейчас за него?

– Не знаю. Не слышал я про него ничего, освободился, встал на учет, и тишина.

– Если тишина, это вовсе не значит, что завязал. Может, он и сейчас девочек по притонам развозит. Похищает, сажает на иглу, эксплуатирует…

– Сажает на иглу?.. Бывало такое, но чтобы похищать… Тропинин точно никого не похищал.

– Ну, так Тропинин сидит. А Коляда на свободе, обогащенный новыми знаниями. Сколотил банду и занялся девочками.

– Не знаю, девочками у нас Алик занимается, Ермолаев Александр Антонович.

– Ермолаев? – нахмурился Груздев.

– Сын главы администрации, – глядя на него, мрачно усмехнулся Щеколдин.

Надо же, подумал Артем, еще за дело не взялись, а уже семейная мафия во всей красе: и отец, и сын – оба находятся на темной стороне закона.

– Знаю я Ермолаева, – в раздумье проговорил Груздев, – но Антона Викторовича. Сколько помню, он мэром был, причем весьма неплохим, город при нем цветет и пахнет…

– Пахнет, – кивнул Щеколдин, – цветами. А под городом пахнет дерьмом. Алик Ермолаев – дерьмо нашего города. Проституция, казино…

– И мэр об этом знает, – скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Малахов.

– Знает. Но ничего не может поделать.

– А пытается?

– Мы пытаемся. С его молчаливого согласия. И бордели закрываем, и казино, а они снова появляются.

– Как грибы? – усмехнулся Малахов.

– Как грибы, – тяжело глянул на него Щеколдин.

– У таких грибов, как правило, один корень. Корень вырвать не пробовали?

– Ну, так вы этим и займитесь, а у нас пока не получается. Ермолаев скользкий, сам ни в чем не замешан, с поличным его не возьмешь, а если задержишь, сразу адвокат, и не один.

– Да и папа еще позвонить может?

– Может. Но не звонит. Стыдно ему за сына.

– А если сына сильно прижать, может и позвонить?

– Я же говорю, не получается пока сильно прижать.

– Кто у него адвокат? Мы его сегодня видели? – напирал Малахов.

– Вы видели Вихарева Павла Андреевича, а Ермолаева представляет Нечипоренко Илья Иннокентьевич, такой же неприятный тип.

– Вихарев Ермолаева никогда не представлял?

– Не припомню.

– Скажите, а красивые девушки в городе не пропадают? Бывали такие случаи?

– Бывали, но в пределах допустимого. Если вы думаете, что это Ермолаев Кудряшову пытался похитить… Нет, разочаровывать, конечно, не буду, все возможно, но раньше Ермолаев похищениями не занимался.

– Пока из мест не столь отдаленных не вышел некто Коляда, – подсказал Артем.

– Исключать ничего не могу, – не стал спорить Щеколдин.

– А вы уже в курсе, что Кудряшову похитили?

– В курсе. И отцу ее позвонил.

– Вы отца ее знаете?

– Знаю. Дом родительский переоформлял на себя, Олег Викторович мне здорово помог, чехарда с землеотводом запарила…

– Может, он еще кому-то помог, а кому-то другому это не понравилось, и он решил отомстить и похитил его дочь? – предположил Малахов.

– Поговорю с Колядовым, узнаю. – Щеколдин выразительно отвел взгляд, давая понять, что разговор будет не при свидетелях. И без адвоката. Суровый мужской разговор, возможно, с применением силы, не обязательно физической. Мало ли у матерого опера методов психологического воздействия. А именно такое впечатление и производил Щеколдин.

– Я бы воздержался от грубости, – сказал Артем, пристально глядя на старого майора. – Слишком уж быстро прибыл адвокат. За Сараевым, за Колядовым стоит кто-то серьезный.

Возможно, за похитителями стоял сам Щеколдин. Уж кому, как ни Артему знать, кто такие «оборотни в погонах», собаку на них съел. Эти звери умеют прикидываться шелковыми, стелить мягко и гладко.

– Я все понял, – покладисто кивнул майор, продолжая при этом смотреть на Малахова, что называется, на разрыв.

– Ну, тогда действуйте, Иван Аркадьевич, – произнес Груздев. – И держите меня в курсе.

Щеколдин кивнул и вышел, не спрашивая разрешения. И как-то сразу стало легче дышать.

– Интересный типаж, – провожая его взглядом, заметил Артем.

Груздев ничего не сказал, открыл ящик стола, достал оттуда довольно-таки мощный на вид детектор, неторопливо обошел кабинет. Сканер упорно молчал – или нет «жучков», или не обнаруживаются.

– Даже так? – удивленно покачал головой Малахов, когда детектор вернулся на место.

– Иван Аркадьевич здесь как у себя дома, должен все видеть, все слышать, все контролировать.

– Тогда почему?.. – выразительно посмотрел на Вадима Артем.

– И огонь они вместе прошли, и воду – умели понимать друг друга с полуслова.

– Мой предшественник не рекомендовал Ивана Аркадьевича, категорически не рекомендовал. Он человек честный и Щеколдину не доверял.

– Достаточно того, что я ему доверяю. Я служить начинал, он к тому времени уголовным розыском командовал. Я уже здесь, – Груздев кивком показал на свое кресло, – а Иван Аркадьевич все еще там.

– Могли бы замом назначить.

– Малинин и против этого возражал. Может, у них просто личная неприязнь? А вдруг Малинин прав, и Щеколдину нельзя доверять? Тебе-то я доверяю…

– А ты с Малининым лично говорил?

– Да собирался, но с первого раза не получилось, а для второй попытки в Питер надо ехать, он теперь питерский, в родные края уехал… По телефону о таких вещах, сам знаешь, не говорят.

– А как специалист Щеколдин тебя устраивает?

– Специалист он высшей категории. Насчет мотивации сказать не могу, может, он уже и не хочет работать как надо: сорок шесть лет, а все в майорах ходит.

– Ну да, обидно мужику.

– В майорах… – повторил Груздев. – А ведь Щеколдин у нас не просто начальник уголовного розыска, он твой заместитель, заместитель начальника полиции по оперативной работе…

– Заместитель заместителя, – усмехнулся Артем, не желая напрягать голову над превратностями штатно-должностной структуры.

– Не хотели Щеколдина на подполковника представлять. Почему, не знаю. Коса на камень у них с Малининым. И я пока не готов сказать, кто из них прав, а кто виноват… Если Щеколдин прав, представлю его к подполковнику… А если неправ, меня представят к майору… Я так понял, ты уже начал работу, – резко сменил тему Вадим.

– Хотелось бы побеседовать с гражданином Колядовым. Могу поговорить с ним прямо в камере. Если адвокат хочет присоединиться, примем его по всем правилам: селфи – профиль-анфас – «пальчики». Повод придумаем.

– Тебе смешно, а если за Колядовым действительно кто-то стоит?

– Ермолаев?

– Щеколдин говорит одно, а как оно на самом деле? Может, нельзя Алика обижать, только тронь – такое начнется!..

– Что начнется? Ты начальник отдела, Вадим, не какой-то там опер без роду без племени!

– Без роду без племени, говоришь?.. Да нет, и род есть, и племя, я же не только служил здесь, с восьмого класса в Покровске, отца перевели… И про Алика слышал, в одной школе учились.

– Так с этого и надо было начинать.

– Алик после школы в Москве жил, учился, работал, я даже не знал, что он вернулся.

– А вернулся! Может, из Москвы рулит?.. Попробуй поговорить с ним по старой памяти…

– Какая старая память? Не пересекались мы особо. Да и о чем говорить? Мне факты нужны: когда Ермолаев привлекался, за что, чем он владеет, что легальное, что нет, какие учреждения уже закрыты или ничего не закрывалось… Мне нужно полное на него досье, и я даже знаю, где его взять! – Груздев пристально посмотрел на Малахова.

– И я знаю, кто это досье тебе подаст, – с кислой иронией усмехнулся Артем.

Он был на восемь добрых лет младше Щеколдина, но почувствовал себя в его шкуре. Даже хуже. Щеколдин хотя бы не опускался по службе, просто не дорос до высокой должности. Артем же возглавлял отдел МВД, причем в двух городах. А теперь он всего лишь заместитель начальника, и над ним стоит его же бывший подчиненный. Всех Груздев обскакал, но разве его можно за это винить? Тем более что Артему нужна не столько должность, сколько служба. И какое-нибудь «валидольное» дело. Возможно, неудавшееся похищение Киры Кудряшовой всего лишь ниточка, потянешь за которую и распутаешь махровый клубок. Лишь бы этот клубок катком не прошел по нему. Впрочем, Артему не привыкать бросаться под танк…

* * *

…Папа на работе, где ж ему еще быть, зато «мама» всегда дома. Мамочка у Алика ну просто бомба, волосы туго стянуты в сексуальный хвост на затылке, короткое спортивное платье облегает красивое тело. Так плотно облегает, что зубы сводит. Подойти бы сзади, схватить ее за попу двумя руками, крепко прижаться…

Лена стояла у плиты, помешивая дымящееся варево в кастрюльке, судя по запаху, там картошка. Одной рукой помешивала, другой подставляла чашечку под краник кофемашины. Чашечка уже полная, осталось забрать. Алик подошел внезапно, одной рукой взял чашку, другой обнял девушку за талию. Тридцать лет ей, не совсем уже и молодая, замужем, но девушка. Потому что еще не определилась в жизни. Потому что Алик всего лишь терпит ее возле своего отца. Над ее жизнью все еще довлеет знак перемен.

– И себе сделай!

Лена отскочила от него как ужаленная.

– Алик!

– Я тридцать пять лет уже Алик! – засмеялся он, наслаждаясь ее замешательством.

Это же он «снял» ее в ночном клубе, жарил-парил ее, пока не бросил. Ей бы смириться с превратностями мужского характера, а она к отцу – на непутевого сына жаловаться. Пустила слезу, свернулась калачиком у него на груди, а оттуда – прямо в постель. В сущности, отец подобрал брошенное, но у Алика вдруг взыграли угасшие чувства, он захотел вернуть эту змею, пригревшуюся на чужой груди. Но Лена послала его к черту и вышла замуж за отца. Он думал, вредничает дура, а она возьми да расскажи отцу, после чего такое началось, вспомнить страшно. И страшно, и весело. Отец визжал как недорезанный поросенок и пообещал оставить Алика без наследства. А какое у него наследство? Двадцать два года городом рулит, а ничего толком не заработал. Ну, дом хороший, отделка, обстановка – все на уровне, но так это все, больше похвастать нечем, ни Maybach, ни виллы в Испании. Впрочем, Алик мог чего-то не знать. Возможно, отец лишь притворяется бессребреником. Если да, то притворяется он очень хорошо, у Алика свои люди в мэрии, так никто ничего не знает о его тайных махинациях. Но так на то они и тайные…

– Как ты в дом попал?

– Не важно, как важно зачем.

Он снова приблизился к Лене, но она отступила, спиной уперлась в барную стойку. Но так это все, дальше ходу нет. Она это понимает, поэтому взгляд туманится в предвкушении удовольствия.

– Не говори ничего! – мотнула она головой. И в глазах у нее сладкая патока, и голос тягучий как горчичный мед.

– Предлагаешь перейти на язык тела?

– Предлагаю тебе убраться, пока я не закричала!

– А зачем кричать? Я же тебя не трогаю! – засмеялся он. – Сама себя боишься!.. Боишься себе признаться, что хочешь меня! – Алик вплотную подошел к ней, двумя руками обнял за талию, прижав ладони к спине.

– Не хочу! – Лена дернулась, пытаясь его оттолкнуть, но в ответ он еще крепче прижал ее к себе.

– Хочешь! Я же вижу!

– Шел бы ты к своим проституткам!

– Так ты и есть проститутка. Только пока не моя!

Лена возмущенно оттолкнула его с такой силой, что Алик отлетел от нее, сбив рукой стоящую на столе чашку с кофе. Горячие капли брызнули на пальцы, но это лишь еще больше раззадорило его.

– Я не проститутка!

– Сначала со мной, потом с отцом… Отец готов был платить тебе до конца своих дней, и ты взяла за это плату! Только не говори, что это не так!

– Это не так!

– Отец платит тебе этим домом, я буду платить деньгами! На карманные расходы! Я же знаю, отец тебя не очень-то балует!

– Я не продаюсь!

– А-а, знакомая присказка! Еще немного, и ты начнешь торговаться!.. Предлагаю начать с двадцатки!

Алик достал из кармана бумажник, хотел вынуть четыре оранжевые купюры, но в руках оказалось пять.

– Ну, можно и с двадцати пяти! Ты же не совсем дешевка!

Выуживая купюры, он не заметил, как Лена схватила нож с барной стойки, и сейчас этот нож целился острым концом прямо Алику в брюхо. Но почему-то не очень его напугал.

– Давай сорок, и становись к лесу передом! – засмеялся он.

– Пошел вон!

– Считаю до трех! – Раз-два-три… И на счете «три» Алик резко рванул в сторону, потому что Лена также стремительно пришла в движение, и не сойди он с места, нож вошел бы прямо в пупок, а так лезвие всего лишь вспороло косую мышцу живота. Но этого «всего лишь» хватило, чтобы страх сковал тело и парализовал мышцы ног. Алик стал падать, но Лена и не думала подхватывать его, хорошо, хоть нож из рук выпустила.

Он хватался руками за разделочный стол, поэтому упал всего лишь на колено. Страх прошел, болевой шок не наступал, но кровь хлестала из раны как из крана. Вдруг перебита какая-то артерия, и жить Алику осталось считаные секунды? И снова страх охватил его, от ужаса хотелось кричать. А Лена стояла как неживая, смотрела на него и хлопала глазами.

– Ну что стоишь, дурра! – заорал он, рукой пытаясь остановить кровотечение. – «Скорую» вызывай!

Лена кивнула, схватилась за телефон. Сейчас она хватится, дойдет до нее, что вслед за «Скорой» приедет полиция. А покушение на убийство – статья серьезная. Алик, конечно, терпеть не мог отца, но посадить его жену будет явным перебором…

Глава 3

Удостоверение с пылу-жару, приятно пахнет новой жизнью, хотя и в старом обличье. «Заместитель начальника отдела МВД подполковник Малахов». И табельный пистолет заслуживал внимания, двенадцатизарядный «ПММ», это, конечно, не «глок» и даже не «стечкин», но все равно хорош. Главное, магазины почаще на новенькие менять и подаватель не забывать на износ осматривать. Груздев позаботился, чтобы с оружием и документами не тянули: вдруг дружки Колядина и Сараева попытаются отыграться на нем уже сегодня? И пару наручников Артем получил, он ведь прежде всего опер, потом уже начальник.

Дверь открылась без стука, Щеколдин зашел в кабинет к Малахову как к самому себе и без предисловий спросил:

– С Ермолаевым поговорить хочешь?

– Где, когда?

– Из больницы позвонили, ножевое ранение у него.

Они вышли во двор, Щеколдин показал на старенький Pathfinder, но Артем повел его к своей машине.

– Быстро тебя Груздев обмундировал… Давно его знаешь? – на полпути к больнице спросил Щеколдин.

– Хорошо знаю.

– Слышал я про вашу спецкоманду… Только к нам вы не по адресу. Малинин и Крошкин по достижении предельного возраста ушли.

– Ну, ты-то еще молодой для пятидесяти пяти.

– Для замначальника еще моложе.

– А для начальника?.. Или старые грехи в рай не пускают? – без видимой усмешки спросил Малахов.

– Какие грехи? – покосился на него Щеколдин.

– Ну, не знаю…

– То, что с Малининым не ладилось…

– Я не знаю Малинина, и не надо о нем, – перебил Артем. – С тобой у нас все с чистого листа. Можешь плюнуть на этот лист, но мне нужен список раскрытых дел в этот чистый лист. Начнем с попытки похищения Кудряшовой.

– Гладко шьешь, Артем Иванович, я бы посмеялся, но мне говорили про тебя… Что ты там про чистый лист говорил? Старые заслуги не в счет?

Малахов кивнул. Действительно, совсем не важно, как он проявил себя в прошлом и с кем, сколько раз ходил на нож, сколько волков и оборотней на его счету. Сейчас главное, выяснить, кто и зачем дал команду похитить Киру Кудряшову. И совсем не важно, кто это первым сделает, он или Щеколдин. Даже будет лучше, если результат сделает Щеколдин со своим розыском. Артему нужна крепкая команда в подчинении, если этого не будет, значит, он приехал сюда зря.

Щеколдин всего лишь махнул охраннику на воротах, и тот сразу же поднял шлагбаум, открывая проезд. Знают здесь начальника уголовного розыска, знают и уважают, видно, что человек на своем месте, работает, постоянно с кем-то общается, контактирует, все у него схвачено. Плохо, если схвачено не только в хорошем смысле…

Щеколдин попросил остановить машину под шлагбаумом.

– Мэр уже здесь? – спросил он у охранника через окно.

– Да нет, еще не подъезжал, – пожал тот плечами.

Вопрос о мэре ничуть не удивил охранника, значит, он уже знал, кого привезла «Скорая». Скорее всего, он и позвонил Щеколдину.

Ермолаева они перехватили в коридоре, худощавого мужчину с круглым лицом и маленьким, будто подрубленным снизу, носом везли из операционной в палату. Он полулежал на боку, опираясь на подставленный локоть, и что-то весело говорил симпатичной медсестре. Девушка загадочно улыбалась, слушая его, а потом услужливо открыла дверь в палату.

– Сутенер хренов! – беззлобно, хотя и неодобрительно усмехнулся Щеколдин.

Он не торопился, дождался, когда Ермолаева перегрузили на койку, вывезли пустую каталку, и только после этого зашел в палату. Артем последовал за ним, сейчас он находился в роли ведомого, но готов был в любой момент перехватить инициативу.

– Какого черта? – увидев Щеколдина, спросил мужчина.

Лицо круглое как у мультяшного поросеночка, даже щеки такие же розовые, нос – аккуратный такой пятачок. Ермолаев и на койке полулежал, опираясь на локоть. Спортивный костюм на нем, олимпийка расстегнута, футболка приподнята, под ней плотная повязка вокруг живота. И на бинтах немного крови, и на футболке, но это не с места преступления следы. Футболка свежая, костюм чистый, причем размера на два больше требуемого, как будто с чужого плеча, но из шкафа с чистой одеждой. Кто-то собрал Ермолаева в больницу. Возможно, даже оказал первую медицинскую помощь и переодел.

– Имеем право, рана у тебя, Александр Антонович, криминальная.

– Никакая не криминальная, сам себя ножом задел!

Внешность у мужчины вроде бы и тепличная, лицо сдобное, как мамина булочка, но взгляд черствый, как хлебная корка, твердый изнутри. Человек с таким взглядом точно знает, что ему нужно от жизни и как этого достичь. К своей цели он может идти напролом, хотя предпочитает обходные пути, более длинные, но меньшего сопротивления.

– Где задел, у отца в гостях? – спросил Щеколдин, чем удивил не только Ермолаева, но и Малахова.

Не знал Артем, откуда «Скорая» забрала раненого, даже справки навести не удосужился, зато Щеколдин был как рыба в воде.

– А хотя бы и у отца!

– Так, может, это отец тебя так?

– А отец на работе был! Сейчас подъедет, спросишь у него! – едко усмехнулся Ермолаев.

Дверь открылась, и в палату вошел пожилой мужчина с крашеными волосами, чтобы скрыть седину. Примерно такого же телосложения, как Ермолаев, но чуть большего веса. И налицо определенная схожесть: та же линия глаз, носа, губ, только морщины на лбу глубокие. Костюм дорогой, что неудивительно для мэра.

– А вот и папочка, легок на помине! – засмеялся Алик, небрежно ткнув пальцем в отца.

Мужчина выдохнул с чувством облегчения, кто-кто, а его сын не производил впечатления смертельно раненного больного. Злая ирония сына коробила его, но не настолько, чтобы кривить лицо в присутствии посторонних.

– Та-ак! Полиция уже здесь! – кивнул Ермолаев-старший, вопросительно глядя на Щеколдина.

Мэр, казалось, не знал, как относиться к присутствию уголовного розыска в его лице, радоваться или огорчаться. Хотя какая могла быть радость, когда пострадавшего увезли из его дома, когда самому грозит уголовное наказание?

– А я вот как раз заявление собираюсь сделать! – Алик провокационно улыбался, глядя на отца с издевкой.

– Ну, давай, делай! – Антон Викторович раскинул руки, как бедовый матрос перед расстрелом.

– Игрался, споткнулся, наскочил на нож. Сам!.. Меня за это арестуют? – Ермолаев-младший смеялся Щеколдину в лицо.

– Сегодня утром пытались похитить девушку, Кудряшову Киру Олеговну, – начал Малахов, пристально глядя на него. – Преступники задержаны, возбуждено уголовное дело. Есть предположение, что девушку похищали для публичного дома.

– А это вообще кто? – Алик презрительно оттопырил нижнюю губу, тыкая пальцем.

– Подполковник полиции Малахов, заместитель начальника ОВД.

– Малахов, Малахов… – вспоминая, закивал Ермолаев-старший. – Да, да, слышал… Рад, конечно, с вами познакомиться, но то, что вы сейчас озвучили… У вас есть основания обвинять моего сына в организации похищения?

– Прямых улик нет, и я бы извинился за опрометчивость суждений. Но ваш сын доставлен в больницу с ножевым ранением, и это наводит на определенные размышления.

– Поэтому вы здесь? – нахмурил брови мэр.

– И поэтому мы здесь, – кивнул Артем.

– Моя жена готовила ужин, Александр неосторожно подкрался к ней, Елена резко повернулась, и произошел несчастный случай. Ранение легкое, здоровью моего сына ничего не угрожает. Надеюсь, вы не станете задерживать мою супругу?

Глава города с вызовом смотрел на Малахова. Фактически он сдал свою жену, поскольку не мог, не имел права лгать, и пусть только попробует новый замначальника усомниться в искренности его слов!

– Нет, конечно, – пошел на попятную Артем.

Конфликт с мэром – последнее, что ему нужно на сегодня и вообще. Задерживать жену Ермолаева, конечно же, глупо, тем более что его сын заявлять на нее не станет. А отца он уже и без того подставил.

– Тогда попрошу на выход, мне нужно серьезно поговорить с сыном.

Артем кивнул и молча вышел из палаты.

– Если это тебе интересно, Антон, наш уважаемый Викторович женат на бывшей девушке сына, – сказал Щеколдин с плохо скрытой усмешкой. – Такая вот у нас тут Санта-Барбара.

– А бывшая девушка кто? Может, она имеет какое-то отношение к Кудряшовой? Возможно, супруга Ермолаева узнала о несостоявшемся похищении своей родственницы или просто хорошей знакомой, поняла, кто мог за этим стоять, предъявила сынку и даже устроила самосуд. Чем не вариант?

– Да нет, вряд ли, Ермолаева не из Покровска, Алик Елену где-то в Москве нашел, говорят, что бросил, а она к отцу жаловаться поехала. Информация на уровне слухов.

– Но все же информация.

Отношения к сплетням у Артема было двоякое: с одной стороны, ничем не подтвержденная болтовня, с другой, оперативная информация, не все же сплетни стартуют с пустого места.

Он подвез Щеколдина к отделу, заглянул к Груздеву, поделился информацией, а потом вызвал на допрос Колядина.

Задержанного доставили в помещение для допросов.

– Давай рассказывай, как вы ехали по улице Садовой и случайно увидели красивую девушку, – с ходу начал Артем, заходя в комнату и держа под мышкой надувную подушку.

– Не помню ничего, – ухмыльнулся Колядин. Нахальная физиономия, маленькие хищные глазки, багровый рубец над верхней губой. На Малахова он смотрел с бравадой хама, уверенного в своей безнаказанности, но в этом взгляде чувствовалось и уважение. Помнил он, кто возил его сегодня мордой по асфальту. – Провалы в памяти, с утра помню, вечером забыл.

– Так мне завтра утром зайти?

– А бывает, с вечера помню, а утром забыл, – осклабился Колядин.

Артем кивнул и переместил подушку на стол.

– Что это? – подозрительно глянул на него Колядин.

– Смягчитель. Фейсом об тейбл. – Артем нажал на сосок, и воздух вырвался наружу с тихим шипением. – Слишком мягко тоже нехорошо… Вот сейчас в самый раз! Попробуем?

Артем всего лишь положил руку на голову задержанного, но тот дернулся, как будто ему обухом по темечку прилетело.

– Эй, начальник!

– Помнишь, что такое боль? А я думал, забыл!

– Случайно девчонку увидели! Стоит, красивая, а, главное, ничего не боится! Ну, решили напугать!

Артем кивнул и снова спустил воздух.

– Я тебе как есть говорю, начальник! Не собирались мы девчонку похищать! Чисто приколоться!.. Все тебе так скажут, потому что все так и было!

– Чем ты сейчас занимаешься, Колядин?

– Так автосервис у нас!

– Не числишься ты в автосервисе у Сараева.

– Так никто не числится! Он же самозанятый!

Артем всего лишь взял Колядина за руку, а тот аж завибрировал, особенно от напряжения в мышцах шеи.

– Чего ты! Руку покажи!

Пятерня у Колядина мощная, пальцы крепкие, но не мозолистые, не промасленные от бесконечной возни с железками.

– Врешь, не рабочий ты человек… Наркотой торгуешь?

– Да ты что, начальник? – воровато одернул руку Колядин. – Поверь, Никишин мне все расскажет. И Сараев никуда не денется. Сольют тебя в парашу до самой Колымы.

– Нечего сливать! Не торгую я наркотой!

– А девочками?.. Я же все равно узнаю…

– Не торгую я девочками!

– Алик тоже так говорил, а сейчас в больнице лежит, в реанимации. Ножом его кто-то пырнул.

– Какой Алик?

– Шеф твой… Одним словом, вырезают вас. За то, что вы девчонок безвинных воруете, на иглу сажаете, а потом в притон!

– Не знаю никакого Алика?

– Сын мэра. Проституция, подпольные казино, наркота, все радости жизни.

– Ну, об этом слышал… Но я на него не работаю!

– А на кого работаешь?

– Ни на кого! Я сам по себе!.. Слышь, начальник, а ты не много на себя берешь? Я ведь пожаловаться могу!.. Адвокат! Где мой адвокат? Ни слова без адвоката!..

Артем пожал плечами, поворачиваясь к задержанному спиной. А если Колядин действительно не работал на Алика? Тогда на кого? Ясно же, что похищение Киры Кудряшовой вовсе не случайность…

Поздно уже, рабочий день закончился, за окнами давно стемнело, надо было обустраиваться на новом месте. Артем закончил с Колядиным и отправился домой.

На Садовой улице он заметил стоящий на обочине внедорожник. Напротив дома Кудряшовых стоял, там, где утром находился Audi Сальникова. Или за домом следят, или Киру караулит новый ухажер.

Ворота открывались автоматически – брелок управления Артем получил вместе с ключами от дома. Въезжая во двор, он посматривал на внедорожник: вдруг это с ним кто-то хочет пообщаться? Возможно, и на языке силы.

Но из машины никто не выходил. Артем сам подошел к ней, хотел постучать в окошко, но тут дверь открылась, и он увидел Киру. Взгляд ее светился, на губах играла беззаботная улыбка. А на руках плюшевая собачонка с милой мордашкой и синей бабочкой над хохолком. Бабочка не настоящая, маленький шелковый бантик, а вот собачка оказалась вовсе не плюшевой. Артем это понял, когда она тявкнула на него.

Вслед за Кирой вышел и Сальников, но так и остался стоять за открытой дверью. Девушка вплотную подошла к Артему и улыбалась ему так, словно он пришел, чтобы признаться ей в любви, а она думала, как ему вежливо отказать. Чтобы затем ответить ему взаимностью, когда уедет Яша.

– А я думал, за твоим домом следят, – кивнув на машину, сказал Артем.

– Это Яша, у отца машину взял… Достал уже! – Кира подалась к нему, даже коснулась пальцами его рукава.

– А кто может следить, тебе не интересно? – удивленно повел бровью Артем.

– Ну-у, интересно… – спохватилась она. – А кто может следить?

– Кто такой Колядин, ты не знаешь?

– Нет.

– Никишин, Сараев?

– Не знаю. Меня уже спрашивали.

– А Елена Ермолаева может знать?

– Кто?!

– Не знаешь такую?

– А кто это?

Малахов качнул головой. Если Кира не знала Ермолаеву, то и говорить не о чем, а то разнесет, что жена мэра пыталась ее похитить…

– Как Яша себя чувствует? – спросил Артем. – Не страшно ему за тебя? А то вдруг тебя снова попытаются похитить?

– А могут? – нахмурилась Кира.

– Не знаю, темная пока история.

– Но вы же полиция, вы должны ограждать меня от мерзавцев и подонков!

– Мерзавцы и подонки задержаны, пока тебе ничего не угрожает. – В глубине души Артем очень хотел надеяться на это.

– А вы во двор заехали, я видела. – Кира кивком показала на ворота. – Живете здесь?

– Пока да.

– Я ведь могу рассчитывать на вас?

– Да, конечно.

Артем вдруг понял, что должен оставить Кире номер своего телефона и предложил ей. Она восторженно улыбнулась, вынула из кармана куртки смартфон, и он продиктовал номер. В этот момент откуда-то из темноты вынырнул мужчина с широким основанием носа и крупными, как будто светящимися изнутри глазами.

– Ты кто такой? – дыхнув на него перегаром, грубо спросил мужчина.

– Папа! – смутилась Кира.

– А ты давай домой! – Мужчина топнул ногой, кивком головы указывая ей дорогу. – И быстро!

– Я – подполковник полиции Малахов.

– А-а, Малахов!.. – мгновенно остыл Кудряшов.

Нос у него действительно широкий, глаза круглые, рот маленький. Обычный мужчина лет сорока с лишним, одет хорошо, теплая кожаная куртка, густые волосы, модельная стрижка, наверняка с утра сбрызнулся хорошим одеколоном, а вечером «плеснул под жабры», сменив один запах на другой.

– Мы с вами соседи, Олег Викторович, вы тоже запишите мой телефон, если вдруг кто-то попытается проникнуть к вам в дом или будет следить за вами, сразу звоните мне.

– Кто может следить за мной? – удивленно повел бровью Кудряшов.

– Не знаю, но история с вашей дочерью может иметь продолжение.

– Какое продолжение? Ну, ехали какие-то утырки, увидели Киру, она у нас в мать, красивая… Вы же их арестовали?

– То есть вы этих людей не знаете?

– Ваня Щеколдин звонил мне, спрашивал… Не знаю я никого… И нападение на Киру никак не связано с моей работой, – немного подумав, добавил Кудряшов.

– Случайное происшествие?

– Не знаю… Может, у нас маньяки объявились?

– Маньяки в стаи не сбиваются.

– Ну, значит, банда объявилась, которая похищает красивых девушек… Да, кстати, большое вам спасибо за Киру! Может, по чуть-чуть? – Кудряшов задорно щелкнул по горлу. – Анна будет рада! Жена моя!.. Такой гость, дочку нашу из пасти дракона вытащил… Это я в лирику вот ударился, люблю, знаете, фэнтези: орки, драконы!

– Тогда, скорее, орки… – улыбнулся Артем. – А в гости я как-нибудь в другой раз наведаюсь.

Кудряшов ушел, забрав с собой Киру. Уходила она неохотно, два раза оглянулась, в то время как в сторону своего Яши ни разу не посмотрела, как будто его не существовало.

Дом Артему понравился: на первом этаже кухня, каминный зал и небольшая гостевая спаленка, на втором этаже три комнаты. Светло, сухо, мебель есть, а главное, камин. Даже банька кирпичная имелась в глубине двора. Беговая дорожка отсутствовала, но Артема это не опечалило. Красивый город Покровск, тихое течение жизни под спокойной гладью воды, но черти здесь точно водятся. В общем, протирать штаны в кресле подполковнику Малахову не грозит.

Глава 4

Черт выскочил ночью, избил до смерти человека и вернулся в свой тихий омут. Мужчина с разбитым в кровь лицом лежал у входа в тот самый бревенчатый дом, который издалека напоминал цыпленка на курьих ножках. Деревянные стены желтоватого оттенка, железные, вбитые в землю столбы, сколоченная из досок лестница заменяла крыльцо. Но из земли торчали не только опорные столбы, оттуда выглядывал обломок арматуры. На этот штырь и напоролся затылком потерпевший. Последний удар оказался особенно сильным, несчастный, похоже, падал без чувств, даже руки беспомощно раскинул. И падал он лицом вверх, с закрытыми глазами. Вряд ли убийца склонялся над покойником, чтобы сомкнуть ему веки. Над ним склонился судмедэксперт, это он снял уже мертвую голову с торчащей арматурины. И линейку к этому случайному орудию убийства приставил, чтобы сфотографировать. Сантиметров десять штырь, вполне достаточно, чтобы умереть мгновенно.

Следственно-оперативная группа уже в работе, Артем тоже подъехал. Над трупом стоял высокий майор. Ему явно не нравилось место: дорога здесь грунтовая, под утро прошел сильный дождь, поэтому ботинки все в глине, даже край плаща испачкан. Грузная женщина с одутловатым лицом пыхтела как закипающий самовар, склоняясь над чуть ли не единственным хорошо сохранившимся следом преступника, отмеченным номерком и линейкой. Отпечаток подошвы в земле остался, и женщина торопливо заливала его гипсом, грязь под ногами ее мало смущала. Куртка на ней полицейская, без погон, поверх форменная жилетка с надписью: «эксперт-криминалист». На голове хорошо бы смотрелась теплая кепка с кокардой или хотя бы «буденовка», но женщина предпочла вязаную шапку, очень напоминающую афганскую пуштунку. Артем уже знал, кто это, успел вчера познакомиться с Марией Денисовной, носившей оперативный псевдоним Тяжмаш. Действительно тяжелая Маша, пудов восемь чистого веса. Но порхает над местом преступления как бабочка.

Артем присел над трупом. Сильно досталось мужчине, губа разбита, под носом кровь, под глазом синяк. Именно синяк, а не трупное пятно, которое остается на месте удара, если человек умер сразу. А этот пожил немного…

Покойник был в спортивном темно-синем костюме, светлые носки, утепленные калоши. Артему показалось, что носки в грязи, и он осторожно снял калошу. Так и есть, вся ступня в глине.

– Эй, что вы делаете? – ожил вдруг следователь. – Кто вы такой?

– И вам доброе утро! – Артем полез в карман за удостоверением.

– Начальник наш новый! – поднимаясь с корточек, прокряхтела Мария Денисовна. – Кто-то холод привозит, кто-то тепло, а подполковник Малахов привез беду. Как приехал, так и началось! Похищение, покушение, убийство… А то уже совсем заскучали! – И она кокетливо подмигнула Артему.

– Я привез дождь, – сказал Малахов, проводя ногой над маленькой подсыхающей лужицей.

– Дождь к покойникам… – усмехнулся следователь. – Майор юстиции Заикин!

– Дождь к грязи, следы, я смотрю, развезло.

– Один хорошо сохранился… – кивнула Тяжмаш. – Видите, каблук утопает. Преступник от удара уклонился, назад сдал.

– Значит, потерпевший оказывал сопротивление.

– Может, и следы остались, посмотрим.

– А носок почему грязный?

– Ну, так… – Мария Денисовна озадаченно поскребла под шапочкой.

Действительно, носок грязный, а калоша на месте. Потерпевший, конечно, мог потерять ее, но когда он потом смог обуться? Воскрес на минутку?

– А лестница какая, пока спустишься, не только калоши, голову можно потерять, – усмехнулся Заикин.

Артем кивнул. Лестница действительно крутая, грубо сколоченная. Потерпевший мог споткнуться, когда спускался, калоша слетела, и он ее снова надел. Очень может быть.

Дом стоял на перекрестке двух грунтовых дорог, забора не было, только межевые колышки. Двор – голая земля, где-то с дерном, где-то нет, почва глинистая, перед домом относительно утоптанная, а вокруг сплошная каша. Хотя бы щебня подсыпали. Да и вокруг соседних домов картина не лучше.

– Личность покойного установили? – спросил Малахов, глянув на машину, стоявшую за домом. BMW Х5, номера московские, если документов нет, по базам пробить можно.

– Лысенков Роман Данилович, – кивнула Мария Денисовна. – Восемьдесят шестого года рождения, московская прописка. Женат.

– Документы?

– Техпаспорт, права.

– А телефон?

– Телефона нет, ищем.

– Женат, значит. А жена где?

– Только смятая постель. И следы каблучков. А также колес шестнадцатого калибра… э-э, радиуса…

Коржова показала место, где не так давно стоял средних размеров автомобиль, колеса отпечатались слабо, поскольку машина уехала еще до того, как начался дождь. Она и на точку в грунте обратила внимание, оставшуюся, предположительно, от тонкого дамского каблучка.

– А это что? – Артем показал на отпечаток подошвы поверх колесного протектора. Сначала уехала машина, а затем прошел человек.

– Такая же елочка, как у покойника. Его след. Видно, вышел «каблучок» провожать.

– А обратно как ушел?

– Так сухо было, а потом дождь, только этот слепок и остался.

– Еще не слепок.

– Будет, – кивнула Мария Денисовна и быстро заглянула в пластиковую чашу с гипсовым раствором – хватит или не хватит.

– Дом осматривали? – спросил Малахов.

– Ну а что нам еще от скуки делать, пока розыск на совещании? – Заикин с сарказмом глянул на несчастного парня с тонкой шеей.

Лейтенант Башкатов держал голову прямо, плечи – ровно, сосредоточенно хмурил брови, в глазах решимость молодого орла, но все равно вид у него был несчастный. Во всяком случае, так показалось Артему. Он единственный из розыска, кто прибыл на место преступления в составе следственно-оперативной группы, к телу его не подпускали, а свидетелей здесь нет, работать не с кем. Но видно, что сложа руки лейтенант не сидел, ноги чуть ли не по колено в грязи, возможно, все дома обошел. Их здесь не так уж много, с десяток, не больше, но участки солидные, соток по двадцать каждый, пока все обойдешь, умаешься.

– Это вы правильно сказали, место здесь скучное, – кивнул Малахов. – Ни одной живой души. И дома странные.

– Мертвые души, – подал голос Башкатов.

– Я про дома, – смерил его взглядом Артем.

– И я про дома… Мертвые они какие-то, не для людей построены.

– А для кого? Для монахов? – Малахов перевел взгляд на золотые купола мужского монастыря, над которыми низко стелилась тяжелая дождевая туча.

– Не знаю. Но мертвое здесь все… В этом доме хотя бы печка есть, – кивком показал Башкатов на осиротевшую избушку.

– Печку я гляну, а ты пробей, что это за поселок такой, кто застройщик, почему работы прекращены.

Артем поставил задачу, а сам с позволения следователя зашел в дом. Действительно избушка. Ни печи, ни камина, даже фундамента под кирпичную конструкцию не видно, пол какой-то хлипкий, доски гнутся под ногами. Печка-буржуйка стоит – труба врезана в стену, чайник на ней старинный, литров на пять-шесть, в углу на табуретке таз, ковшик, рукомойник, полотенце на гвоздике, на полу мокро, как бывает в бане после купания. Кровать сколочена из досок, работа грубая, но сбито вроде бы крепко. И матрас неплохой, ортопедический, белье смято, и одеяло одной половиной на кровати, другой на полу. На верхней половине Артем заметил частицы грунта рыжеватого цвета, такую грязь он видел на носке покойного. На полу сильно натоптано, видимо, хозяин дома и его гости не разувались, ходили здесь в обуви, грязь комками валяется.

Между подушками Артем заметил скомканное полотенце, надел перчатки, прежде чем взять его, вытащил и обнаружил пятна крови. Возможно, Лысенков кровь из носа останавливал. Возможно, кровь повторно хлынула, он лег, чтобы ее остановить, и нога в грязном носке оказалась на одеяле. Остановил кровь, сунул полотенце под голову, поднялся. А дальше что? Вышел во двор, нашел утерянную калошу, обулся, и тут снова появился человек, который его ударил. Повторно. Преступник мог избить Лысенкова, уйти, а потом вернуться. Очень может быть. Ведь его не ножом пырнули, а просто ударили, и он неудачно упал. Драка с летальным исходом… А может, Лысенкова добил кто-то другой. Один человек начал, другой закончил. Случалось такое, что подозревают одного, а на самом деле виноват кто-то другой, но явление это в криминалистике далеко не самое распространенное, так что не надо настраиваться на сложности.

Артем еще раз осмотрел помещение, нашел на полу заколку с русым на ней волосом, но этого очень мало. Найти паспорт или права обладательницы этой заколки он не рассчитывал, на визитку тем более, но хотя бы какой-нибудь чек из магазина, принадлежащий ей, найти или дисконтную карточку. Но ничего такого не было, только кровь, грязь на полу и заколка. И телефона нет, а ведь Лысенков наверняка перезванивался со своей гостьей. Но куда делся телефон?

Артем вышел из дома, сел в BMW, включил зажигание, вывел на дисплей опцию «телефон», а там полноценный список входящих номеров, правда, единственно, что звонить на них он мог только со своего смартфона. И он позвонил абоненту под именем Марта.

– Да-а! – сладкоголосо отозвалась женщина на том конце города. – Слушаю!

– А я могу услышать Марту?

– И не только услышать!

– Можем увидеться?

– Могу приехать к вам, можете подъехать ко мне. У меня уютная квартирка, мягкий розовый свет, вам очень понравится.

– Можно прямо сейчас?

– Через полчаса устроит? – после короткой паузы спросила Марта.

– Записываю адрес.

Женщина ждала его в Покровске, в доме на Московской улице. Артему понадобилось три минуты, чтобы привести обувь в порядок, и еще пятнадцать, чтобы добраться до места. Красивый многоэтажный дом в современном стиле, видеокамера над входом в подъезд, консьержка.

– Мне в сорок шестую квартиру! – сказал он.

Лунолицая женщина в круглых очках-велосипедах закатила глазки, но ничего не сказала, только кивком показала в сторону лифта.

– Что-то не так? – спросил Артем, внимательно глядя на женщину.

– Да вы идите-идите!

– Марта – моя невеста!

Консьержка и удивилась, и возмутилась, и восхитилась – три опции сразу.

– Я что-то не то сказал? – спросил Артем.

– Да нет… Просто у Марины уже есть жених.

– У Марины?

– Для кого-то Марта, для кого-то Марина, парень этот назвал ее Мариной, вы – Мартой… Но… вы не могли назвать ее Мартой. Если жених… Я сейчас полицию вызову! – воскликнула женщина.

– Она что, проститутка?

– Ну, вы же назвали ее Мартой… Достали уже все, пора прекращать этот бордель! – Консьержка решительно потянулась к телефону.

Пришлось Артему раскрыть свои «корочки».

– Начальник криминальной полиции, мы как раз этим сейчас и занимаемся. И вы правы, я не жених, просто мне нужно поговорить с Мартой.

– Да, конечно!

Артем уже захлопнул удостоверение, положил обратно в карман, а женщина продолжала смотреть в пустоту…

– Скажите, вы этой ночью дежурили?.. Когда Марта вернулась домой? Или вы спали?

– Нет, не спала, и Марту видела, в половине четвертого приехала, она еще шоколадку мне подарила…

– А что-нибудь сказала?

– Да нет, улыбнулась только. Грустно так улыбнулась…

– А что вы про жениха ее говорили?

– Так приходил вчера, искал ее… Марину искал…

– Кто такой?

– Не знаю, не назвался, спросил Марину, поднялся к ней, вернулся, спросил у меня, где она. Я сказала, что не знаю, и он разозлился…

– Сильно разозлился?

– Он ко мне уже злой зашел, а так еще сильней разозлился.

– На машине был?

– Не знаю, не видела.

– Вы когда сменяетесь?

– Да уже жду смену.

– Если дождетесь, не уходите, у меня еще могут возникнуть к вам вопросы.

Артем вышел из помещения, но на полпути к лифту резко повернул назад и увидел, как женщина набирает номер телефона. Он сурово нахмурил брови, и она, заметив его, сбросила вызов.

– Марте звонили?

– Да нет.

– Если позвонит, скажите, что клиент к ней. А скажете, что из полиции, ждите неприятностей, я не шучу… Да, и если к ней кто-то придет, пропускайте, про меня ни слова!

Марта-Марина встретила его сконфуженной улыбкой. Роста выше среднего, стройная, густые русые волосы, выразительные глаза, изящный носик, пухлые губки, в общем, все, чтобы признать девушку красивой. Волосы уложены, макияж наведен, лиф смелого платья для коктейлей туго заполнен роскошными полушариями. На ногах тапочки на высоком каблуке.

Девушка неохотно впустила Артема в квартиру, а когда он зашел, попыталась остановить его:

– Мы же с вами еще не встречались, может, вас не устроит цена вопроса.

– Сколько?

– Полторы тысячи долларов за два часа.

Запрос был нереальным, можно не сомневаться, что Марта нарочно заломила цену. Что-то случилось, кто-то ей позвонил, и она отказывалась от заказа – пока методом финансовой невозможности.

– Договорились, – с мефистофельской улыбкой посмотрел на нее Малахов. Ему очень хотелось знать, как будет выкручиваться Марта. Или не будет? Деньги все-таки серьезные, трудно удержаться от соблазна.

– Э-э, может, не сейчас?.. Я могу вам позвонить…

– Откуда? У вас заберут телефон.

– Где заберут телефон? – опешила девушка.

– В полиции.

Артем взял ее за руку, осмотрел пальцы с внешней стороны: костяшки не сбиты, даже царапин нет, и ногти в идеальном состоянии. Да и не могла она избить Лысенкова.

– В какой еще полиции? – Марта пугливо отдернула руку.

– За вами могут приехать и забрать в участок. Вы же сегодня были в гостях у Лысенкова?

– У Лысенкова?

– Лысенков Роман Валентинович.

– Ах, Рома…

– Отдыхали с ним?

– Ну, во-первых, это он со мной отдыхал, а во-вторых, кто вы такой?

– Лысенков Роман Валентинович мертв.

– Вы так и не ответили на мой… Как мертв?! – запоздало дошло до Марты-Марины.

– Когда вы уезжали от него, Лысенков был жив?

– Да, он был жив…

– Ваш жених всего лишь его избил?

– Мой жених?! – ахнула Марта.

– Он поехал за вами на Покровское шоссе.

– Миша поехал?

– Ну, не знаю, кто у вас там жених.

– Пока не жених…

– Но условия ставил!

– Ну да.

– А вы их нарушили!

– Э-э… Вообще-то я свободный человек!

– Это Миша избил Лысенкова? – в упор спросил Артем.

– Э-э, я не знаю… Да, я была с Ромой, он мой постоянный клиент, но Мишу я не видела. Я уехала, Рома еще помахал мне рукой.

– Может, вы встретили Мишу на обратном пути?

– Да нет, не было его… Ну, стоял кто-то там, у дороги.

– Кто у дороги стоял?

– Ну, это, выезд на Покровское шоссе. Мужчина какой-то стоял, курил. Я подумала, что это куст, но там огонек мелькнул, разве куст курит? Темно было, фонарь далеко светил…

– У дороги фонарь? На Покровском шоссе.

– Ну да.

– До поселка, до избушек с полкилометра пути. Мало ли кто мог идти по дороге да свернуть за куст по нужде. Или даже на машине за кусты заехать, по той же нужде, которая двигала той же ночью Лысенкова. С девушкой заехал, утомился, вышел на перекур – обычное дело.

– Если точней, семьсот.

– Ты замеряла?

– Рома говорил, он там поселок строить собирался…

– Он собирался?!

– Ну да, оформить землю в собственность, сказал…

– А разве земля не в собственности? Разве поселок не построен?

– Э-э… Ну, я не знаю, – замялась Марта, поняв, что сболтнула лишнее.

Разговор прервал звонок в дверь, и на экране домофона высветились маленькие, злые глаза, будто прилипшие к большому носу. Над бровью четко выраженная ссадина, короткая, но глубокая, вокруг немного припухло – это все, что смог разглядеть Малахов.

– Миша? – спросил он.

Марта кивнула, поджав губы.

– Стой, как стоишь! – открывая дверь, приказал Артем и с нарочитым восторгом добавил: – Умеешь ты порадовать гостя! Завтра еще зайду!.. Ой, а это кто?..

– Никуда ты не зайдешь! – зарычал парень, поднимая руки, чтобы схватить его за грудки, и Артем успел заметить, что костяшки пальцев сбиты и стекло на часах треснуто.

– Ух ты!

Он перехватил обе руки, но заломил за спину только одну. Парень крепкий, тело аж вибрировало от переизбытка разрушительной энергии, поэтому пришлось действовать в полную силу. Острая боль скрутила Мишу, опустив его на колени, а затем уложив на живот. Артем ловко свел за спину обе руки, одно запястье закольцевал, другое. И на туфли обратил внимание, салфеткой протерты или тряпкой, но на подошве остались следы знакомой глины.

– Ты кто такой? – оправился от потрясения парень.

– Тайный поклонник Марты. А что, нельзя?..

– Наручники у тебя откуда?

– А чего ты так переживаешь? Полиции боишься?

– Почему полиции?

– А кого ты вчера ночью избил?

– Кого я избил?

– Перчатки надевать надо, когда людей бьешь, следов на руках не останется. А у тебя кулаки сбиты! Лысенкова бил!

– Не знаю никакого Лысенкова!

– И не надо… – Артем с силой схватил парня за шиворот, мощным рывком отодрал от пола и поставил на ноги. – Снимем с трупа твои потожировые выделения, проведем экспертизу, сравним с твоими данными, и не отвертишься.

– С какого трупа?

– А очень уж сильно ты Лысенкова ударил. Он неудачно упал, головой в арматурный штырь… Думаю, умер мгновенно.

– Не знаю я ничего!

Голос у задержанного дрожал, взгляд затравленно метался. Понимает же, что нет у него шансов выкрутиться, но упирается. Вряд ли это надолго.

– Не знаешь, и не знаешь, сейчас доставлю тебя в отдел, для начала обувь с тебя снимем, там у тебя под каблуком грязь с места преступления. Анализ ДНК дело не быстрое, а состав почвы на раз-два разложат, криминалисты у нас хорошие… И вы, гражданочка, собирайтесь! – Малахов сочувствующе глянул на Марту-Марину. – С нами поедете.

– А я-то здесь при чем? – Девушка возмущенно посмотрела на Мишу. Мол, он накуролесил, ему и отвечать, а она белая и пушистая, проституция не в счет, поскольку дело добровольное и к тому же уголовно не наказуемое.

– А свидетельские показания? Вы же не отрицаете, что проводили вчера время с гражданином Лысенковым?

– Сука! – Миша зло смотрел на нее. И ненависть в его взгляде, и любовь.

Проклятая любовь к проститутке. Проклятие ценой пятнадцати лет строгого режима. Если, конечно, адвокат не сможет доказать в суде, что обвиняемый не собирался убивать. А доказать это несложно, тут все зависит от обстоятельств, мотивов и намерений. Возможно, Миша бить Лысенкова не собирался, просто приехал поговорить. Но ударил. Всего лишь ударил…

– Да нет, это ты козел! Достал своими скачками! – набросилась на него Марта.

– Гражданка!.. Да, кстати, документы не забудьте. Собирайтесь!

Марта скрылась в своей комнате, а Малахов повернулся к парню, заставив его попятиться.

– Знаешь, что такое явка с повинной и что это дает?

– Ну, так вы же меня забираете.

– Но еще не забрал… Думай, думай! Любовь к проститутке отягчающим обстоятельством не считается, скорее, смягчающим. А то, что Лысенкова избил… Он же тебя оскорблял? Любовью к Марине попрекал, да?

– Попрекал?!. Да он хохотал как сатана!.. Ну, я и не сдержался… Когда очнулся, смотрю, лежит…

– Ты очнулся?

– Ну да, моча в голову ударила!

– А Лысенков не очнулся?

– Да нет, лежал… Я его в челюсть поймал, удар у меня хороший, на раз вырубает. Ну, если поймал… Так он что, умер?

– А ты не подошел, не посмотрел?

– Э-э, ну, подходил… – медленно и неуверенно произнес Миша. – И вдруг заговорил дробно, бойко: – Смотрю, пульс есть, ну, думаю, оклемается. «Скорую» хотел вызвать, смотрю, а он уже поднимается.

Артем усмехнулся, пренебрежительно глядя на подозреваемого. Врет же. Понял, что нельзя было оставлять человека в бессознательном состоянии, вот и придумал про «Скорую».

– Не надо было «Скорую», потерпевший уже умер. Сразу умер. Ты его случайно ударил, он случайно упал, причинение по неосторожности, до двух лет лишения свободы.

Увы, но такой исход вполне возможен, при хорошем адвокате парень мог отделаться и условным наказанием, если следствие не докажет, что подозреваемый нарочно насадил голову потерпевшего на железный штырь. А доказать это будет крайне сложно. Во всяком случае, Артем не видел четких отпечатков обуви рядом с покойным. Или отпечатков колен. Что-то должно было остаться, если Миша не просто склонялся над трупом, а с силой хватал и опускал голову.

– Сколько лет? – вздохнув, спросил Миша.

– До двух лет.

– И все?

– А тебе мало?

– Да нет… Просто, если убил, много должны дать.

– Ты всего лишь ударил, а головой на штырь Лысенков напоролся сам. И умер.

– И это до двух лет?

– Так поднимался он или нет?

– Да нет, не поднимался… Я вообще думал, что он просто в отрубе… Да и волновался очень!

– Телефон куда дел?

– Телефон?! Так не было телефона.

Марта, она же Марина Владиславовна Семенецкая, собралась, Артем вывел задержанного Холомина из дома, усадил обоих в машину, а консьержку беспокоить не стал: уже ни к чему.

Глава 5

Телефон так и не нашелся. Номер установили, пробили звонки, оказалось, что Лысенков звонил Семенецкой через полчаса после того, как расстался с ней. Да и Марта подтвердила звонок, он спрашивал, как она доехала, и все, после этого телефон заблокировался, а возможно, и перестал существовать как физическая единица.

А еще за пять часов до этого Лысенкову звонил абонент, скрывающийся под фамилией Кудряшов. Олег Викторович звонил, отец Киры, сосед Артема. Зачем он ему звонил? Не связано ли это как-то с предотвращенным покушением? Именно этот вопрос Малахов и задал Щеколдину.

– Я думаю, это связано с участками, которые пытался сожрать Лысенков. Именно сожрать, потому что мог подавиться, – в динамическом раздумье проговорил майор.

– Коттеджный поселок собирался строить?

– Собирался. Блат у него где-то, но не знаю где. Если скажешь, выясним. Сколько там домиков было, столько и участков хапнул. В аренду. Под строительство домов… Конечно, любой может взять, но чтобы с десяток, да в таком месте! Тут без блата не обошлось…

– Странные какие-то дома.

– А ты не понял? – усмехнулся Щеколдин. – Берешь в аренду, строишь дом, а затем выкупаешь землю. Знаешь, по какой цене? Двадцать процентов от рыночной. А потом продаешь. По полной цене! Земля у Покровского шоссе дорогая, природа какая, монастырь… Я даже не знал, что там вообще можно землю купить. А Лысенков, выходит, знал. И взял. Домиков понатыкал, за капитальные строения их выдаст, а потом снесет. Или на новое место…

– Кудряшов мог ему помогать?

– Ну, если только с замерами… Не думаю, что Кудряшов махинациями занимается. Два года назад точно не занимался, а как сейчас, не знаю, – пожал плечами Щеколдин. – Люди очень быстро меняются.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.