Николай Иванович Леонов
Алексей Викторович Макеев
Забава для избранных

© Макеев А.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Иллюстрация на переплете И. Варавина

Забава для избранных

1

Начавшийся еще с ночи дождь разошелся к обеду. Гуров поморщился и инстинктивно поднял повыше воротник куртки. Хорошо хоть, ветра не было, а то бы и зонт не спас. Настроение у сыщика было, мягко говоря, неважным. Бывают ведь такие дни, как будто весь мир словно сговорился против тебя. Машина была в ремонте, погода не радовала, и, как назло, в день дежурства прилетело сообщение о найденной мертвой девушке. Утешало только то, что обнаружили тело недалеко. Сейчас Лев Иванович завидовал Стасу, который отсыпался после ночного дежурства. Он очень надеялся, что находка будет некриминального характера, хотя в глубине души понимал, что такой вариант маловероятен. Как-никак молодая девица, а не бабулька-дедулька с инфарктом. Хотя мало ли больных среди молодежи? Неизвестно еще, что за персона была эта покойница.

Перепрыгивая через лужи на разбитом асфальте, Гуров зашел во двор, где, собственно, и нашли девушку. За ним семенила группа. Въехать во двор они не смогли из-за перекопанной и разрытой коммунальщиками единственной дороги, поэтому пришлось идти по воде, грязи и остаткам талого льда. На месте уже маячил участковый и двое ребят лет по семнадцать. Парни хмуро смотрели под ноги, кутаясь в безразмерные куртки и капюшоны. «Что за мода пошла у молодых? – неприязненно подумал про себя сыщик. – Напялят черт-те что, на пять размеров больше. И ладно бы парни, а то еще и девушки так наряжаются».

– Здравствуй, Рома, – поприветствовал Лев Иванович.

– Здравствуйте, товарищ полковник. – Роман, похоже, тоже был не особо в настроении. Иначе бы обязательно выдал что-нибудь чернушно-ехидное – такое за ним водилось.

– Где?

– Вон. – Полицейский кивнул на старый «жигуль», стоявший здесь бог знает с каких времен и давно лишившийся стекол, колес и наверняка всех внутренностей.

– В машине, что ли?

– За ней.

Гуров прошел в указанном направлении. Девушка, лет двадцати с небольшим на вид, лежала прямо на земле, на боку, глядя перед собой невидящими мертвыми глазами. Темно-русые волосы рассыпались по земле и уже частично смешались с грязью. Сыщик присел на корточки рядом с судмедэкспертом, который уже натягивал перчатки, и бегло осмотрел тело. Одежда не порвана и не помята. Возможно, обошлось без изнасилования. Как и без поножовщины, потому что открытых ран и следов крови на трупе не было. Возможно, девчонку задушили, но под плотно намотанным шарфом шеи не было видно. Рядом лежала и небольшая лакированная сумочка. Застегнутая. Ограбление?

Сыщик привстал и обернулся. Участковый наблюдал за его действиями.

– Знаешь ее? – спросил Лев Иванович.

Роман кивнул:

– Жила здесь раньше. Но давненько ее не видел.

Гуров снова повернулся в сторону трупа. Эксперт уже осматривал убитую.

– Задушили? – спросил сыщик.

– По всем признакам, – кивнул тот. – Ран на теле нет.

– Давно?

– Часов восемь или десять назад.

Криминалист тем временем изучал сумочку убитой. В ней находились паспорт, кошелек с парой некрупной купюр, мелочью и картами, телефон, студенческий билет, расческа, упаковка влажных салфеток, ручка и ежедневник.

– Не грабеж, – заметил будто бы самому себе эксперт и поправил очки на носу. Лев Иванович кивнул.

Похоже, у убитой и впрямь ничего не взяли. По крайней мере, банальным ограблением тут и не пахло. Иначе бы сумочку нашли в ближайших кустах или мусорке, а то и вообще не нашли. Да и что здесь особо брать, кроме телефона? Мелочь из кошелька? Девушка, конечно, на нищенку не тянула, но и очень обеспеченной тоже вряд ли была. Пальто у нее было новым, это Гуров определил сразу. Не дешевое, но и не дорогое. Или, как сейчас модно говорить, брендовое. Сапожки постарше – набойки на каблучках слегка различались. В общем, типичный середнячок. Хорошо, что документы при ней, отметил про себя сыщик, не придется личность устанавливать и родню искать. Такие поиски, как по опыту знал Лев Иванович, иногда растягивались очень надолго. Несмотря на все современные технологии.

Гуров оглядел окружающий место преступления пейзаж. Про следы, конечно, из-за шедших несколько последних дней дождей, можно благополучно забыть. Сыщику казалось, что жертву убили не здесь. Но сейчас это сути не меняло. Пришла ли потерпевшая сама (благо жила где-то тут), или ее привезли, установить не представлялось возможным. Постоянные осадки даже от трактора или танка следы бы смыли, невесело усмехнулся про себя Лев Иванович.

То, что погибшую обнаружили не сразу (а время было послеобеденное), тоже было вполне объяснимо. За «Жигулями» стоял старый и проржавевший контейнер, рядом с которым было свалено несколько коробок из раскисшего от воды картона с каким-то хламом. На первый взгляд вообще можно не заметить, что что-то или кто-то лежит на земле. Даже из окон ближайшего дома не сильно заметно. Да и, учитывая сегодняшнюю погоду, не больно много желающих разгуливать по этому пустырю, а уж тем более крутить головой. Чудо, что девушку вообще сегодня нашли. А то запросто могли бы обнаружить завтра или послезавтра. Хотя, судя по виду, погибшая пролежала здесь недолго. Значит, преступление совершили либо утром, либо прошлой ночью.

С такими мыслями он подошел к участковому.

– Говоришь, местная? – уточнил Гуров.

– Она раньше жила здесь, – снова повторил милиционер. – Но, говорю, я ее уже полгода или год не видел.

– А зовут ее…

– Наташа, кажется. – Роман наморщил лоб. – Да, Наташа. Фамилия – Савина. Тут квартира ее родителей, они раньше это жилье сдавали. Но квартиранты у них на удивление спокойные всегда попадались. Не какие-то развеселые ребятишки, любящие выпить, или южные гости. Потом дочка поселилась. Несколько лет пожила и куда-то съехала, а сейчас вот объявилась. Правда, в дохлом виде.

Похоже, чувство черного юмора все же не изменило участковому, даже несмотря на мерзкую погоду и найденный труп.

– Она здесь одна жила или с родителями?

– Одна. Она – студентка.

– Где-то недалеко училась?

– Да, тут институт через три квартала. Точнее, какой-то очередной филиал. По-моему, Наташка с этой целью и переехала сюда.

– Она уезжала куда-то?

– Не знаю. Может, кавалера какого нашла себе, у него и кантовалась все это время.

– А потом расплевалась с ним и вернулась?

– А почему нет?

– Понятно. Кто ее нашел? – спросил сыщик.

– Вот, ребята. – Роман кивнул на мокнущих под дождем парней.

– Как вы ее нашли?

– Да мы к Сереге шли. После школы, – ответил один из подростков и кивнул на товарища.

– Я обычно с другой стороны захожу, – пояснил второй. – Но там вчера раскопали, не пройдешь. Вот мы и пошли здесь.

За «Жигулями» действительно виднелась вытоптанная тропинка, уходящая в кусты, и пустырь за ними. Ее границы не смог размыть даже сегодняшний дождь.

– Ее убили? – спросил Серега.

Лев Иванович пожал плечами:

– Возможно. А ты, Сергей, значит, местный?

– Ну да, вот в этом доме живу, – указал парень.

– А эту девушку раньше не видел здесь?

– Не помню. Нет, кажется.

– А утром или ночью ничего подозрительного не слышал?

Сергей на несколько секунд призадумался.

– Да нет вроде.

Как всегда. До боли знакомая старая песня из разряда «не знаем, не видели, не слышали». Но возможно, парнишка действительно ничего не видел. Если бы убийство произошло средь бела дня прямо под окнами, тут, даже несмотря на дождь, нашлись бы свидетели. Значит, все-таки ночью. Или утром, пока не рассвело.

Гуров с неприязнью посмотрел на появившиеся во дворе фигуры. Вот и следователи пожаловали. Сейчас еще придется идти по ближайшим домам, жильцов опрашивать. Сыщик покрутил головой по сторонам. Домов здесь всего три, и это только тех, что совсем рядом. Хорошо, что не современные новостройки с кучей этажей и, соответственно, квартир. А учитывая, что сейчас рабочий день, не факт, что много людей будет дома. И вишенка на торте – сообщить родителям покойной. То, что Лев Иванович считал одной из самых неприятных вещей в своей работе. Или даже самой неприятной.

Когда Гуров вернулся в свой кабинет, настроение у него, казалось, еще больше ухудшилось. Дождь так и не прекратился, а, наоборот, пошел еще сильнее, поход по домам, даже при содействии Романа, тоже ничего не дал, до родителей дозвониться не удалось. Вдобавок у зонта надломилась спица. А еще перед глазами почему-то постоянно всплывало лицо убитой девушки. На нем, казалось, не было страха или ужаса, но застыла какая-то тревожность и даже, по ощущениям Льва Ивановича, надежда. Хотя, если ее действительно задушили, страх должен был быть. Или нет? Или все случилось быстро и неожиданно? Может, эта погибшая Наташа знала своего убийцу? Судмедэксперт сказал, что ее задушили. Напали со спины?

Не без труда отбросив все неприятные мысли, Гуров поставил чайник. Просто чтобы хоть немного отвлечься. Похоже, сегодня просто не его день. Как говорят в народе: если не везет, так во всем и сразу. Хорошо хоть, рабочий день подходил к концу, а вместе с ним и дежурство. После обеда даже поток посетителей иссяк. Хоть что-то радовало, точнее, если быть до конца честным, не раздражало.

Телефон, лежащий на столе, противно завибрировал. Сыщик поморщился и посмотрел на экран. Это был Крячко. Небось отоспался после «ночной», подумал Лев Иванович и нажал на кнопку ответа.

– Привет.

– Привет дежурному, – в своей неизменно веселой манере ответил Стас.

– И вас туда же, – невесело усмехнулся Гуров.

– О, чую, какая-то пакость приключилась. Очередной трупик?

– Он самый.

– Криминальный?

– А какой еще?

– Понял, – не стал хохмить в ответ напарник. – Кого грохнули?

– Девушку двадцати двух лет. Нашли во дворе собственного дома.

– Студентка?

– Похоже на то. До родни я не дозвонился.

– Свидетелей, конечно же, нет?

– При такой-то погоде?

– Тоже верно. Не зарезали хоть?

– Нет. Скорее всего, задушили.

– Все ясно. Ладно, Лева, не буду мешать. Завтра все подробности расскажешь.

Чайник уже закипел. Сыщик налил чай и уже собрался сделать первый глоток, как телефон опять зазвонил. В этот раз номер был незнакомый. Точнее, Лев Иванович набирал дважды его раньше. Это была мать погибшей девушки.

– Слушаю, – ответил Гуров.

– Здравствуйте, вы мне звонили час назад, – произнес в трубке женский голос.

– Все верно, я звонил вам. Полковник полиции Гуров. Вы – Юлия Викторовна Савина?

– Да, это я.

– Юлия Викторовна, у вас для нас неприятная новость…

Домой сыщик возвращался в самом мрачном расположении духа. Супруга Мария, заметив его лицо и состояние, ничего говорить не стала. Лишь коротко сообщила, что будет в комнате. Лев Иванович кивнул и остался ужинать в одиночестве.

Весь вечер он нет-нет да и вспоминал убитую Савину. И поймал себя на странном ощущении. Профессиональная привычка заставляла его мозг думать о сегодняшнем убийстве, мысленно прорабатывать все версии и возможные шаги в расследовании. И вместе с тем возникало стойкое нежелание этим заниматься. Как будто что-то подсказывало Гурову сегодня взять паузу. «Точно, не мой день», – мысленно сказал сам себе сыщик и, поставив в раковину чашку, пошел в комнату.

– Может, фильм посмотрим? – предложила жена, увидев его.

– Давай, – согласился сыщик. – А какой?

– Найдем. Есть кое-что на примете. Хоть отвлечешься.

– От работы?

– От тяжких дум и весенней хандры. А то ты как пришел, на тебе лица нет.

– Может, на работе неприятности?

– Ой, Гуров, да какие у тебя могут неприятности, кроме нераскрытых дел и непойманных злодеев? И не делай такое лицо. Слава богу, я тебя давно знаю. И вообще, знаешь, хватит про службу. Отвлекись. А там все и наладится. По крайней мере, завтра точно.

– Ох, Маша, твои слова бы да богу в уши.

– И все равно ты знаешь, что я права. Садись, сейчас я включу. – Мария взяла в руки пульт. – Или, если хочешь, можешь рассказать, чего там нехорошего сегодня приключилось.

– Не буду. Ты права, надо действительно отвлечься.

– О чем я и говорю, – улыбнулась супруга.

Она защелкала кнопками на пульте. Лев Иванович повторно согласился с Марией, теперь уже мысленно. Надо переключиться на что-то другое. Все равно убийца студентки никуда не убежит. Тем более что сразу не пойман.

* * *

Надоевший за последние дни дождь к утру наконец-то прекратился, и у Гурова ощутимо улучшилось настроение. Это отметил даже Крячко, который, видимо, хорошенько отдохнул после ночного дежурства.

– Я смотрю, ваше величество сегодня в духе пребывать изволят, – весело заметил он, помешивая ложкой сахар в стакане с чаем.

– Угадала челядь, – в тон ему ответил сыщик, снимая куртку.

– Дай-ка еще раз угадаю: погода улучшилась. Вон даже солнышко местами проглядывает.

– И снова угадал.

– Что-то я сегодня банален, – словно самому себе заметил Стас. – Начал беседу с погоды.

– Здесь ты Америку не открыл, Стас. Многие разговоры именно так и начинаются.

– Согласен. Тогда предлагаю перейти к делам более насущным.

– Ты о вчерашнем убийстве?

– А о чем же еще?

– Я же тебе рассказал вчера.

– Лева, а подробности? Рассказать-то ты рассказал, что, мол, девчонку молодую убили. Но я по голосу твоему почувствовал, что настроение у тебя на редкость паршивое, поэтому и не стал больше ничего расспрашивать. Да и вечер уже был. Единственное, что ты сообщил, что ее нашли во дворе собственного дома, ничего не взяли и, похоже, придушили.

– Так и есть. Если хочешь подробностей, – сказал Лев Иванович, – то вот тебе, пожалуйста. Наталья Николаевна Савина, двадцати двух лет. Студентка, но при этом и работает. Проживала одна. Но, по словам участкового, эту квартиру ее родители раньше сдавали. А потом девчонка заселилась.

– Наверно, как поступила, – уверенно предположил Станислав.

– Наверняка. С матерью ее вчера поговорил по телефону, но та в таком шоке была.

– Ну, это понятное дело. С родителями можно потолковать, как отойдут. Им сейчас точно не до версий и ни до чего остального.

– Единственное, что мне мать смогла рассказать, – это то, что дочка с каким-то парнем жила, потом они поругались и она вернулась обратно в эту квартирку.

Здесь уже угадал Гуров – они ведь с участковым Романом на месте происшествия говорили о том же самом. Впрочем, тут не надо быть выдающимся гением или гигантом мысли. Такие ситуации довольно банальные и встречаются сплошь и рядом.

– Что за парень, не сказала, – не спросил, а предположил Крячко.

– Какой-то Вова.

– Вова, Вова, голова дубова… Ладно, с Вовой потом. Ты мне, Лев Иванович, лучше вот что скажи: ее когда убили?

Сыщик пожал плечами:

– Думаю, что ночью или рано утром. Эксперт то же самое сказал. И знаешь, Стас, я думаю, ее придушили не там. Не возле собственного дома.

– Привезли или притащили?

– Скорее всего.

– Уже интересно. Не проще ли подкараулить возле дома, а не везти потом труп по месту жительства?

– Ну, это уже не ко мне вопрос.

– Понятно, что не к тебе. Просто, Лева, у меня другой вопрос, наибанальнейший.

Что это за вопрос, Лев Иванович прекрасно понимал. Мотив. Если не ограбление, то тут могло быть что угодно – гадать можно до завтрашнего утра, если не дольше.

– Надо отрабатывать ее связи, – сказал он.

– Естественно. Значит, студентка, еще и работала, плюс имелся некий хахаль по имени Вова. Это не считая всяких подружек, товарок и прочих приятелей.

– И соседей.

– И их тоже.

– Родителей пока не трогаем. Пусть немного придут в себя. Давай сначала пробьем телефончик убитой, посмотрим все номера. Судя по найденному в сумочке бейджику, работала она в какой-то фирме.

– Может, стажировалась? Она ведь студентка.

– Может. Или подрабатывала.

– А на кого она училась?

– На экономиста.

– Не МЭИ, случайно?

– Нет, какой-то не из расхожих. Да и филиалов их в том районе нет. Помнишь, пару лет назад тоже студента-экономиста грохнули?

– А, это, кажется, когда я в отпуске был.

– Ну да. Вот тот в МЭИ как раз учился. Я чуть ли не все их корпуса тогда по всему городу изучил.

– Да, развелось этих всяких экономических вузов, – ухмыльнулся Станислав.

– А что ты хочешь? Экономика всегда была востребованной специальностью. Что раньше, что сейчас.

– Не спорю. А помнишь, одно время и юристы были в моде? Чуть ли не наравне с этими. На юридический бешеные конкурсы были, даже на платные отделения.

– Помню, было дело. Но они и сейчас, мне кажется, популярности не теряют.

– Нет, Лева, они понемногу сдают позиции компьютерщикам. Информационные технологии, программы всякие, интернет и все сопутствующее. Эти-то, пожалуй, всех юристов переплюнут.

– Да, наверное. Ладно, Стас, разговаривать и обсуждать – это, конечно, хорошо…

– Но надо и работу работать, – закончил напарник.

– Вот именно. Займемся телефончиком этой Наташи. Наши спецы его разблокировали, так что можем приступать.

Проверка номеров, звонков и сообщений с телефона погибшей Савиной заняла прилично времени. Что, в общем, ожидаемо. Студентка, судя по всему, была девушкой общительной. Гуров выписал на отдельный листок наиболее часто встречающиеся номера. Один из них и был номером ухажера Вовы. Потому что Наташа с ним созванивалась ежедневно, и не по одному разу, за исключением последних трех дней жизни.

Незнакомых номеров было крайне мало. Но в последний день жизни студентки (то есть накануне обнаружения ее тела, как условно наметил сыщик) неизвестные не звонили. Судя по всему, Савина была человеком пунктуальным и, видимо, записывала всех, даже тех, с кем говорила по телефону один-два раза.

Естественно, была и куча пропущенных звонков в день ее смерти. Что не удивляло – могли звонить и с учебы, и с работы. Даже тот самый Вова позвонил. Мысленно порадовавшись аккуратности покойной, Лев Иванович отметил галочками несколько пунктов в своих записях.

– Что, Лев Иванович, – посмотрел на него Крячко, – начинаем встречи?

– Да, – ответил Гуров. – Значит, сделаем так: бери на себя студентов и хахаля Вову. Он, как мне кажется, тоже студент. А я займусь соседями и коллегами.

– Последнее будет вернее, – заметил Стас. – Если, по словам участкового, она надолго куда-то уезжала и только недавно вернулась обратно, то вряд ли соседи что-то эдакое расскажут.

– Так-то да, но кто знает. В нашей работе не бывает мелочей и случайностей.

– Вот случайности как раз бывают.

– Не буду спорить, – поднял руки сыщик, оставшись все же при своем мнении. – Пробьем адреса – и вперед.

– А как хоть выглядела эта Савина? Фотки прижизненные есть?

– Еще бы. – Лев Иванович залез в телефон. – Вот смотри.

Напарник поглядел на фото еще живой студентки.

– Хороша была Наташа, краше не было в селе, – заметил он.

– Вообще-то Танюша, – покосился на него Лев Иванович.

– Лева, не вредничай. Помню я этот стих в оригинале. Но просто как удачно рифма легла.

– Ладно, рифмоплет, давай дела делать. Сам же говорил.

– Так я и не отказываюсь.

Спустя короткое время у сыщиков на руках были адреса Наташиного кавалера и нескольких ее сокурсников и коллег. Распределив их между собой, они собрались и вышли из здания.

– Ты как, безлошадный пока? – спросил Станислав.

– Пока да. Но в ближайшие день-два уже должны все сделать.

– Может, подвезти тебя?

Гуров покачал головой:

– К ней на работу не по пути.

– Ну, так начни с соседей. Там как раз по пути. Я тебя высажу, а сам поеду в институт.

– Тоже не вариант. Сейчас день. Коллеги-то точно будут на месте, а вот соседи – не факт. Я к ним думал ближе к вечеру уже отправиться. Или вечером.

– Мое дело предложить, – развел руками Крячко.

– А мое – отказаться. Спасибо, Стас. Доберусь уж как-нибудь на своих двоих.

– Тяжко будет, – подмигнул напарник. – После машины-то.

– Ничего, не сахарный. Не растаю. Да и дождя, слава богу, нет.

На том они распрощались и пошли каждый в свою сторону.

Ехать на общественном транспорте после многолетней езды в собственной машине и впрямь оказалось делом если не тяжким, то очень непривычным. Не сказать, конечно, что сыщик не вылезал из-за руля собственного авто – ему приходилось нет-нет да и ездить на автобусах, троллейбусах и прочих видах городского транспорта. Но, как верно говорят автовладельцы, к собственной машине привыкаешь.

Однако поездка прошла на удивление гладко. Льву Ивановичу не пришлось торчать в пробке или цепляться одной рукой за поручень в давке в салоне. Но ему казалось, что он ехал невообразимо медленно.

От остановки пришлось идти еще квартал. Фирма, где работала или подрабатывала, а может, и стажировалась Наташа Савина, располагалась в новом многоэтажном здании. Гуров подумал о том, что до института, где училась убитая, отсюда ехать если не слишком долго, то, по крайней мере, прилично. Остановок десять как минимум, а то и больше. Интересно, где же она жила? Может, у этого Вовы? А он как раз где-то неподалеку обитает. Тогда, в общем, все логично. Отработала и прогулялась немного пешочком до дома. Хотя, учитывая, что студентка в своей квартире жила одна, то могла бы и кавалера к себе пригласить пожить. Ну, или просто в гости приглашать. Правда, тогда бы до работы было далековато. Что так, что эдак. А собственной машины у Наташи не было – сыщик пробил данные в ГИБДД. Савина среди водителей и автовладельцев не числилась.

Охранник на первом этаже подсказал, как найти нужную контору. Лев Иванович не стал вызывать лифт, благо она находилась на третьем этаже. Поэтому он поднялся по лестнице и по висящим на стене табличкам и стоящему в коридоре рекламному стенду быстро отыскал кабинеты фирмы. Сначала Гуров решил зайти напрямую к руководству, но директора на месте не оказалось, о чем услужливо сообщила высокая крашеная блондинка лет двадцати пяти.

– А когда ваш начальник будет? – уточнил сыщик.

– Часа через три, – пожала плечами девушка. – А вы по какому вопросу?

– Полиция. – Лев Иванович протянул развернутые «корочки».

Секретарша нахмурилась.

– Что-то случилось? – спросила она.

– Случилось, – ответил Гуров. – Скажите, у вас работала Наталья Николаевна Савина?

– Наташа? Да, у нас. Но ее уже второй день нет, и дозвониться до нее не можем.

– А она уже и не придет.

– Почему?

– Убили ее позавчера.

– Как – убили? – ошарашенно вытаращилась на сыщика блондинка.

– Вот так. Задушили во дворе собственного дома. Поэтому она и не пришла, и на звонки не отвечала.

– Господи. – Пальцы девушки задрожали. – Как же так?

– Как вас зовут?

– Карина, – прошептала секретарша, и из ее глаз покатились слезы. Она быстро отвернулась и потянулась к лежащей сзади на тумбочке сумочке. Достав из нее салфетку, блондинка всхлипнула. – Простите.

– Ничего, ничего. – Сыщик сочувственно посмотрел на нее. – Вы дружили с Наташей?

Карина кивнула.

– Вы помните последний день, когда она приходила на работу? Может, она чего-то боялась? Или с кем-то серьезно поссорилась?

– Да нет. – Девушка шмыгнула носом и начала аккуратно вытирать глаза. – Расстроенная была, но она и до этого несколько дней такая приходила. А поссорилась… Потявкалась Наташка со своим придурком, как раз перед выходными, и ушла от него.

– С каким придурком? – спросил Лев Иванович, несмотря на то что знал ответ.

– Да с Вовкой. Он тут живет, на соседней улице. И Наташка у него жила, пока не поругались.

– Сильно?

– Сильно. Наташка мне позвонила в выходные, вся в слезах и в соплях. Мол, Вовка ее встретил свою бывшую, они стояли, смеялись да за ручки держались. А Наташка спалила, когда с работы шла. Ну, она так рассказала. Она бегом на квартиру, вещи собрала и к себе уехала.

Гуров удержался от невольной усмешки. Молодость, любовь-морковь и прочее, как выразился бы Крячко. По сути, студентка могла психануть, даже не разобравшись в ситуации.

– А когда Вовка ей позвонил, – продолжала Карина, – она на него наорала, наговорила ему всего и послала. Он ей потом названивал все равно.

– Извиниться пытался или объяснить?

– Наверно. Да я тоже ей сказала, мол, ты послушай, что он скажет. А Наташка такая: да нет, пошел он, пусть к своей бывшей и катится. Ну, такой вот она человек. Если парень от нее налево посмотрел…

– …то сразу развод и девичья фамилия, – закончил сыщик, все же не удержавшись от невинной шутки. Но, может, хоть от нее собеседница не начнет реветь в три ручья и сможет нормально поговорить.

– Да, типа того.

– И мириться не собиралась?

– Ну, потом бы Наташка отошла, но она прямо и расстроенная, и злая была. Я ее даже в клуб хотела позвать в следующие выходные, чтоб развеялась маленько. – Секретарша снова погрустнела.

– Вы знаете этого Вову?

– Видела пару раз. Высокий такой, симпатичный. С модной причесочкой.

– Студент?

– Нет, он старше Наташки. Где-то даже работает. Мне Наташка говорила, но я сейчас уже не помню.

– И у Наташи давно с ним отношения были?

– Где-то год, наверно. Они сначала просто встречались, потом она к нему переехала.

– А кроме этого Вовы, у Наташи не было еще с кем-то ссор или скандалов?

Блондинка помолчала пару секунд.

– Да нет. Здесь точно нет. Да и в институте у нее вроде все нормально было.

– А кем она у вас здесь работала?

– Да она у нас, можно сказать, подрабатывала.

– На полставки?

– Ну да. Но шеф ей уже предложил, мол, закончишь, давай к нам, уже по полной.

– Наташа давно у вас?

– Года два, наверно. Даже больше. Она вроде в следующем году уже должна была окончить, диплом получить. И, наверно, у нас бы и осталась. Ей здесь нравилось.

– Здесь она только с вами дружила?

– Да Наташка со всеми хорошо общалась. У нас коллектив такой дружный, прикольный.

– И начальник не особо вредный.

– Ой, что вы. Дмитрий Сергеевич у нас вообще душка. – Впервые за время беседы Карина улыбнулась.

– Скажите, а в тот день, когда Наташа последний раз была на работе, она потом куда-то собиралась? Я имею в виду, после работы.

– Вроде нет. Говорила, что ей там какой-то доклад, что ли, делать надо. Потом я ей звонила, уже вечером, часов в десять или около того. Наташка на улице была.

– Это она сказала?

– Да, сказала, что вышла в аптеку, потому что голова разболелась. Собиралась на следующий день, как обычно, сначала на пары, потом – сюда. И вот… – Блондинка тяжело вздохнула.

– А вы сами где были тогда?

– Да дома, где же еще?

Дальнейшая беседа, как и разговор с остальными сотрудниками, ничего толком не прояснил. Кроме предположения о ссоре с ухажером, которое подтвердилось на все сто. Но в этом Лев Иванович особо и не сомневался. Осталось разыскать этого Вову. Кто знает, что там за отношения были, как они поссорилась и что Наташа наговорила на прощание своему возлюбленному. Может, он к ней мириться пришел, девушка ему – от ворот поворот. Слово за слово, опять ссора… А они, как известно, могут иметь непредсказуемый финал. Бывало и похлеще, чем удушение где-то на темной улице.

2

Корпус института, в котором училась покойная Наталья Савина, был относительно новым. Окинув его взглядом, Крячко навскидку предположил, что работает он года три, от силы пять со дня постройки. По крайней мере, не было видно характерных для старых зданий трещин в стенах, осыпающейся штукатурки или грязного налета. Впрочем, за состоянием и внешним видом недвижимости в городе следили. В этом Стас, который запросто мог отпустить не одну шпильку в адрес местных чиновников, упрекнуть последних не мог. Да и вузы в их городе не самые бедные и захудалые, особенно этот, который имел экономический профиль.

Показав неприветливой пожилой даме на «вертушке» удостоверение и выяснив месторасположение деканата, Станислав направился прямиком туда. Там можно узнать не только про погибшую студентку, но и расписание группы, в которой она училась. Хорошо бы у ребят сейчас были занятия. Иначе сыскарю бы пришлось или ждать, или вылавливать их по одному бог знает где.

Но ему повезло. Документовед, молодая девушка по имени Даша, учащаяся здесь же, в магистратуре, узнав о случившемся, заохала и покачала головой.

– Какой ужас, – сказала она. – Кто же ее?

– Выясняем, – просто ответил Крячко. – Дашенька, а расскажите мне про Наташу, пожалуйста.

– А что рассказать?

– Каким она человеком была. Может, у нее конфликты с кем-то были, ссоры?

– Нет, вы что, какие ссоры? Наташа была девушкой веселой, приятной. И умной, кстати.

– Ну еще бы. Дураки обычно после первого семестра первого курса отсеиваются.

– Да есть такие, кто и до последнего досиживает. Но Савина не из таких. Училась она очень хорошо. Все сдавала в срок, всегда без «хвостов». Отличница была.

– Наверно, еще повышенную стипендию получала.

– Нет, у нас же коммерция. Наташа и в разных мероприятиях участвовала, на конференциях…

– Активистка, в общем.

– Ну да. Она даже у преподов на хорошем счету была.

– Да, – оценил Стас. – Действительно, хорошая студентка. А с одногруппниками у нее какие отношения были?

– Нормальные, хорошие. У нас же тут быстро узнают, если где-то какой-то скандал.

Еще бы, мысленно сказал сыщик, если тут как в большой деревне. Все у всех на виду, сложно было бы не узнать.

– У Наташи, – продолжала Даша, – в группе скандалов не было. Но у них и группа хорошая, дружная.

– А вы не замечали, в последнее время у Наташи никаких проблем ни с кем или ни с чем не было?

Документовед вздернула носик:

– Мне показалось, что последние дни она ходила какая-то то ли грустная, то ли расстроенная. Но я не спрашивала, это не мое дело. Мало ли, может, проблемы какие.

– Да, от них, увы, никуда не денешься.

Девушка согласно закивала.

– А вы ничего не знали про Наташину жизнь, так сказать, вне института? Где она жила, с кем дружила, общалась…

Собеседница покачала головой:

– Не знаю. Сама она не рассказывала, а я не спрашивала.

– Даша, а сегодня у Наташиной группы есть занятия?

– Есть. Сейчас я вам точно скажу. – Даша повернулась к монитору компьютера и пощелкала мышкой. – У них сейчас пара в тридцать первой аудитории. Это, как выйдете, налево по коридору и за угол, первая дверь, рядом с лестницей. Найдете, там номер на двери будет.

– А скоро закончится?

– Минут через десять. – Документовед взглянула на часы. – Точнее, двенадцать.

– Надеюсь, их не отпустили раньше, – улыбнулся Станислав.

– Нет, – улыбнулась девушка в ответ. – Там сейчас препод строгий, он раньше никогда не отпускает.

– У них группа большая?

– Числится четырнадцать человек, но ходит всегда меньше. Человек восемь-десять точно будет.

– Дашенька, спасибо вам огромное. – Крячко искренне приложил руку к груди.

– Не за что.

Двенадцать минут – ерунда, можно и подождать, подумал Стас, неторопливо шагая по коридору. Остановившись у нужной двери, он поглазел по сторонам и отошел к окну напротив. Хорошо бы преподаватель вышел первым. А уж студентов он бы успел задержать, пока не сбежали. Как успел сыщик заметить краем глаза на мониторе документоведа, эта пара была у ребят последней. Что тоже хорошо: не будут убегать под предлогом, что им надо на следующую, очень важную. Хотя, конечно, и задерживаться после последней – не шибко впечатляющая перспектива.

В коридорах начали раздаваться хлопки дверей. Вскоре открылась и тридцать первая аудитория. Из нее вышел невысокий пожилой мужчина в старомодном костюме и с портфелем в руке. Почти сразу же Станислав подошел к двери и чуть не столкнулся нос к носу с двумя девушками.

– Барышни, стойте. – Он приподнял руку.

– Вы кто? – удивилась одна из студенток.

– Товарищи студенты! – повысил голос Крячко. – Я из полиции. Попрошу всех задержаться. Это ненадолго.

Находившиеся в аудитории юноши и девушки, уже собирающие и собравшие свои сумки и рюкзаки, замерли и удивленно-вопросительно уставились на неожиданного гостя. Даша не ошиблась – Стас насчитал в аудитории девять человек. Они замерли на своих местах.

– Полковник Крячко Станислав Васильевич, – представился сыщик и достал удостоверение. – Кто не верит, можете подойти, посмотреть поближе. Удостоверение настоящее.

Несколько человек заулыбались. Но никто подходить не стал, видимо, поверили на слово.

– Ребята, кто у вас староста группы? – продолжал Станислав.

– Я, – отозвался высокий темноволосый парень в очках.

– Как вас зовут?

– Михаил Третьяков.

– Миша, вы уже знаете, что случилось?

– Случилось? – переспросил студент.

– Да, с вашей одногруппницей Натальей Савиной.

– А что с ней случилось? – нахмурился Миша. – Она уже второй день на занятия не приходит и не отвечает ни в нашем чате, ни на звонки.

– Значит, не знаете. – Крячко покачал головой. – Ребята, Наташа Савина погибла.

На лицах студентов отразилась целая гамма эмоций – от удивления до страха.

– Как – погибла? – пискнула полненькая девушка с косой.

– Вот так. Убили ее.

Теперь уже шок был на всех лицах.

– Как – убили? – только и смог спросить староста.

– Задушили. Нашли ее мертвой возле собственного дома вчера днем.

Молодые люди сидели как пришибленные. В аудитории стояла такая тишина, что, казалось, здесь абсолютно пусто и никого нет.

– Поэтому, – нарушил молчание Стас, – я хочу, чтобы вы мне рассказали все про Наташу, что знаете. И про последний день, когда она была здесь.

– По одному? – неуверенно спросил Миша. – Или все сразу можем отвечать?

– Давайте так. – Сыщик сел за преподавательский стол. – Вы сейчас все пересядете на последние парты и будете подходить ко мне по одному, как на зачете или экзамене. Устраивает?

Студенты переглянулись и закивали.

– Вот и славно, – одобрил Станислав. – Первый пошел, кто самый смелый. Хотя можете меня не бояться. Это всего лишь беседа.

Юноши и девушки переместились в конец аудитории. Первым, естественно, пошел отвечать староста. «Ответственный парень, – подумал про себя Крячко. – Подает другим пример».

Много времени беседа со студентами не отняла. Просто потому, что они толком ничего такого, что бы серьезно зацепило внимание Крячко, не сказали. Пара девушек, с которыми Савина дружила, рассказали о ее ссоре с ухажером по имени Вова, из-за чего Наташа последние несколько дней ходила грустная и подавленная. Что, впрочем, не сказалась на учебе – погибшая так и продолжала ходить на занятия и отвечать на семинарах, пожалуй, даже более рьяно, чем обычно. Ничего удивительного, отметил про себя Стас. Немало людей в подобных ситуациях уходят с головой в учебу, работу и прочие дела, лишь бы отвлечься от горьких мыслей.

Что же касается Наташиного кавалера, то про него студентки рассказали, что он старше своей сердечной подруги, работает в какой-то солидной организации (так им сказала сама Савина), но в какой именно, понятия не имели. Частенько встречал ее после занятий, и они довольно долго жили вместе у него дома. Из-за чего Наташа и каталась на занятия откуда-то, хотя ее собственное жилье было недалеко. Самого Вову девушки описали как симпатичного молодого человека лет двадцати пяти примерно, сообщили, что он ездит на своей «Тойоте». Номеров машины, разумеется, не то что не запомнили, а вообще на них даже не смотрели. Что тоже было неудивительно. Точного адреса, как и фамилии этого Вовы, Наташины одногруппницы не знали, несмотря на то что были пару раз у нее (точнее, у Вовы) дома, но обозначили примерно район и квартал.

Остальные студенты сказали и того меньше. Конфликтов, ссор и дрязг у покойной Савиной ни с кем не было. Да и вообще ребята охарактеризовали ее как человека, не любящего идти на конфликты. Только в самом крайнем случае, но таковых они не припомнили. Отношения у нее были со всеми прекрасные, ну, или, по крайней мере, мирные. «Ну, прямо-таки абсолютно бесконфликтный человек, – подумал сыщик. – Ни с кем, кроме хахаля, не ссорилась». Разумеется, не было и жалоб на чьи-то угрозы или тревожность. В этом Станислав тоже усомнился, несмотря на заверения одного из студентов – чудаковатого маленького паренька с растрепанными волосами, что у Наташи все на лице было написано. Тут уж Крячко не удержался от саркастического вопроса по поводу подобной уверенности, на что собеседник совершенно бесхитростно ответил, что увлекается психологией, любит наблюдать за людьми и их эмоциями. Полезное качество, оценил Стас, но с такими увлечениями явно надо было не сюда идти учиться, а как минимум на психолога.

Поблагодарив молодых людей, сыщик не стал больше их задерживать, распрощался и покинул институтский корпус. Обеденное время он уже пропустил, поэтому решил заскочить в какое-нибудь подходящее заведение перекусить. Но для начала набрал номер напарника.

Гуров ответил сразу.

– Уже на месте? – осведомился Станислав.

– Да, только зашел. Буквально за пару минут до твоего звонка.

– По соседям не поехал?

– Рано еще. Ближе к вечеру выдвинусь. Ты задерживаешься?

– Нет, уже освободился. Сейчас поем где-нибудь на ходу и скоро буду.

– Что-то интересное есть?

– Да как тебе сказать…

– У меня примерно так же, – ободряюще произнес сыщик. – Так что подъезжай, покумекаем за дела наши скорбные.

– Что, неужели все так плохо?

– Да не то чтобы плохо, Стас. Ладно, не буду тебя задерживать, иди ешь. А придешь, поговорим.

– Добро.

Вернувшись, Крячко застал Льва Ивановича за копанием в телефоне убитой студентки.

– Что, друже, не идет работа? – подмигнул Стас.

– Очень даже идет, – в тон ему ответил Гуров и отложил аппарат. – Как прошла беседа с подрастающим поколением?

– Там уж выросли все. – Сыщик снял куртку и сел за стол. – А если в общем и целом, то ребята сказали, что конфликтов и ссор у убитой Наташи ни с кем не было.

– За исключением ухажера Вовы, – заметил сыщик.

– Верно. Угроз ей тоже ни от кого не поступало, напуганной девчонка не была. Ну, разве что расстроенная ходила из-за того, что с любимым поцапалась. В последний день она, как обычно, собралась после занятий и поехала на работу. Вечером общалась с ребятами в их студенческом чате, они там всякие пары-семинары обсуждали. Вот, собственно, и все. На следующий день Наташа не появилась ни лично, ни в этом чате, на звонки не отвечала. Ребята сказали, что хотели уже к этому Вове домой ехать или к ней самой, чтобы выяснить, куда она пропала и не случилось ли чего. Но тут объявился я и все прояснил.

– Я сомневаюсь, что они бы поехали, – покачал головой Лев Иванович. – Скорее работники деканата или кафедры бы отправились. И то не факт.

– Не скажи, Лева, не скажи. Я хоть с этими ребятишками и недолго пообщался, но заметно, что у них группа очень дружная. Может, все, конечно, и не пошли бы, но половина – точно.

– Тогда ладно, поверю на слово.

– Правильно. Узнал я немножечко про этого Вову. Ему примерно лет двадцать пять, ездит на черной «Тойоте» и работает в каком-то очень хорошем месте.

– Очень хорошем? – улыбнулся Гуров.

– Со слов Наташиных одногруппниц – да, – ответил напарник. – Хотя я бы не стал в это верить на сто процентов.

– Да, люди склонны иногда преувеличивать. А уж если с чужих слов что-то узнают…

– О чем и речь. Но телефончик этого Вовы есть, можно и адресок пробить.

– Это запросто.

– Ну а ты, Лева, что интересного расскажешь?

– Боюсь, что ничего. – Сыщик откинулся на стуле. – Частично мой рассказ даже совпадет с твоим. Это что касается ссоры убитой с ее кавалером.

– То есть на работе тоже знали?

– Да, она подружилась с секретаршей, ну и та, естественно, была в курсе Наташиной жизни. Последние дни Савина ходила расстроенная и грустная из-за этой стычки. В последний вечер, часов в десять примерно, выходила в аптеку. Вроде у нее разболелась голова и она пошла за лекарствами.

– Это со слов секретарши, как я понимаю.

– Да. Она ей позвонила в это время, и было слышно, что девчонка на улице.

– А из-за чего они поцапались? Я у девчонок в институте спросил, но они, опять же ссылаясь на убитую, сказали, что вроде как он повел себя очень некрасиво.

– Можно и так сказать. Со слов Карины, секретарши, Савина застукала этого Вову в компании его бывшей пассии.

– Что же, они там целовались? Или, пардон, любовью занимались?

– Ни то ни другое. Просто стояли, держались за ручки, смеялись и мило беседовали.

– И студентка из-за этого устроила любимому скандал? – склонил голову Станислав.

– Да.

– Ну и дура. Нехорошо, конечно, так о покойниках…

– Знаешь, люди тоже разные. А уж женщины тем более.

– Я понимаю. Но если ничего такого уж серьезного, ну поговорила бы, пусть на повышенных тонах, ну обозвала бы по-всякому, ну по физиономии бы надавала пару раз. А тут сразу – пошел вон, развод и девичья фамилия. Хотя ты прав. Люди все разные.

– Или секретарша чего-то недоговорила, или не все знала.

– Или так. И что мы с тобой, Лев Иванович, в итоге имеем?

– А в итоге мы с тобой, Стас, имеем вот что: девушка Наташа, у которой не было ни с кем ни конфликтов, ни ссор, за исключением кавалера, нашлась задушенной во дворе собственного дома. Кто задушил, неизвестно, мотив тоже неясен. Потому что ее не ограбили и не изнасиловали. Эксперт это подтвердил.

– Мутная история, – резюмировал Станислав и подпер руками подбородок.

– Как и многие другие.

– Слушай. – Крячко посмотрел на коллегу. – А если это Вова?

– Думаешь, приехал к своей зазнобе мириться, что-то пошло наперекосяк, и он в порыве злости взял да и порешил девушку?

– А что тебя удивляет? Мало ли таких историй в нашей практике было?

– Да было, я не отрицаю. И немало. Можно взять за основу как вариант. Все равно других пока нет.

– Почему же нет? – возразил Стас. – Может, у них какой-нибудь маньяк в районе орудует.

– Еще скажи, что у нас на каждой улице по «серийнику» живет. Ты ведь сам прекрасно знаешь, что серийные убийцы у нас в меньшинстве по сравнению с теми же бытовыми «мокрушниками».

– Но, согласись, на обычную «бытовуху» не тянет.

– Здесь да, согласен. Тогда пока примем твою версию за рабочую.

– То есть за Вовочку возьмемся?

– За него. Давай-ка пробьем его адресок и все сопутствующее.

Это оказалось делом недолгим. Лев Иванович покрутил в руках бумажку с написанным на листке адресом.

– А ведь и правда, не соврала секретарша, – заметил он. – Наш Вова, он же Владимир Алексеевич Четвериков, действительно живет рядом с офисом, где работала убиенная.

– У нас где-нибудь засвечен? – уточнил напарник.

– Нет, – покачал головой Гуров. – Не судим, не привлекался. Работает не поверишь где.

– В администрации президента?

– Не совсем, но близко. В одном из подразделений мэрии.

– У-у-у, – протянул Крячко и неподдельно скривился. – Еще скажи, что начальник какой-нибудь.

– Здесь не указано, но сомневаюсь. Ему двадцать шесть, а чтобы каким-нибудь, пусть и мелким начальником в мэрии в таком возрасте стать, надо иметь ну очень хороший блат.

– А откуда ты знаешь, что этот Вовочка такого блата не имеет?

– Да я, Стас, не больше твоего об этом знаю. Надо бы побеседовать с ним.

– На рабочем месте?

– Можно и там, если дома не застанем. Если он, конечно, ответственный работник, а не какой-нибудь раздолбай-прогульщик.

– Лева, раздолбая точно не стали бы держать. Хотя у нас во всяких администрациях таких добрая половина, если не больше.

– Что есть, то есть. Ладно. – Сыщик посмотрел на часы. – Приближается конец рабочего дня, значит, скоро народ пойдет по домам.

– Поедешь по соседям?

– Ну да. Уж точно побольше народу на месте застану.

– Мне кажется, там пролет со свистом, – все же высказал свое сомнение Стас. – Если Наташа долго у своего Вовочки обитала, что соседи могут знать о ее жизни? Они толком ее даже не видели. Или ты думаешь, что кто-то среди ночи или под утро нос в окошко высунул и увидел, как выкинули бездыханное тело красной девицы?

– Кто знает, дружище, кто знает, – подмигнул Лев Иванович и встал из-за стола. – К слову, про Вову: он своей подружке в тот вечер не звонил.

– Это ни о чем не говорит, – пожал плечами напарник. – Мог и не звонить, а просто приехать неожиданно. Потому что, как мы с тобой поняли по звонкам, девчонка просто не брала трубку после ссоры. А Вова ну очень хотел с ней поговорить, объясниться и разрешить ситуацию.

– Об этом не худо бы у самого Вовы спросить.

– Предлагаешь смотаться к нему?

Надевавший куртку Гуров немного помолчал.

– А знаешь, попробуй. Наверняка тоже будет вечером.

– Не скажи, Лев Иванович. Он ведь, чай, не дед старый, чтобы дома сидеть. Укатит куда-нибудь к друзьям-приятелям или в клуб.

– Или в клуб к приятелям.

– Или так.

– Вот, Стас, еще человека в глаза не видели, а уже выводы делаем. Может, он по концертам классической музыки или по театрам ходит?

– Да я не отрицаю, все может быть, – поднял руки Станислав. – Но я просто исхожу из предпочтений большинства молодежи. Это в нашу с тобой юность всякие театры и концерты были популярными развлечениями. А сейчас – клубы. Родись мы лет на двадцать-тридцать попозже, может, и мы бы туда ходили.

– Сложно представить, – усмехнулся сыщик.

– Это сейчас сложно, с высоты, так сказать, прожитых лет. А вот когда тебе двадцать…

– Ладно, клубная душа, попробуй найти Вову, а я – по соседям.

– Давай. Если что – на связи. И можешь не возвращаться, кабинет опечатаю.

– И ключ не забудь сдать.

– Обязательно забуду. Вместе с тубусом домой утащу и на полочку поставлю. Буду любоваться до завтрашнего утра.

Лев Иванович улыбнулся и вышел из кабинета.

* * *

Расчет Гурова оказался верным. Ему удалось застать дома гораздо больше соседей Наташи Савиной, чем в прошлый раз. Однако общение не принесло ожидаемого результата. Точнее, то, что никто не видел и не слышал, как тело студентки оказалось на площадке возле дома за ржавыми «Жигулями», было вполне ожидаемо. Оправдались и слова Крячко: Наташу мало кто видел в последние дни ее жизни, так как она действительно давно здесь не бывала, лишь заезжала периодически. Поэтому, естественно, соседи не знали, по какой причине она вернулась, хотя и заметили, что девушка ходила грустной. Несколько человек обратили внимание, что в тот вечер, перед тем как студентку нашли мертвой, во дворе крутился какой-то парень, который то сидел в темной «Тойоте», то ходил кругами возле дома и постоянно пристально смотрел то на подъезд, то на окна наверху.

Несмотря на то что беседы в каждой квартире много времени не заняли, опрос соседей растянулся до вечера. Порядком подуставший сыщик без особой надежды нажал кнопку звонка у очередной двери. Никто не открыл, хотя внутри явно кто-то был. Лев Иванович позвонил второй раз. Снова тишина. Когда он уже собрался развернуться и уйти, замок щелкнул и дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет то ли тридцати, то ли сорока, с растрепанными длинными волосами и помятым лицом.

– Здравствуйте, – сказал Гуров и показал документы. – Я из полиции.

– Я уже понял, – кивнул мужчина. – Здравствуйте.

– У вас во дворе позапрошлой ночью девушку убили. Примерно под утро. Вы ничего подозрительного не видели, не слышали?

Несмотря на усталость, сыщик отметил, что на новость об убийстве хозяин квартиры отреагировал с полнейшим равнодушием. Как будто для него это не было чем-то из ряда вон выходящим.

– Нет, – сказал он. – Не видел и не слышал.

– Спали?

– Не помню. – Мужчина пожал плечами. – Может, спал, а может, и нет.

Тут уже Лев Иванович насторожился. Странный тип. Хотя, учитывая его вид – перед ним как будто стоял персонаж из старого фильма о неформальной молодежи, – может, он пьянствовал с какими-нибудь подобными личностями. А во время попойки можно не заметить, что в соседней комнате происходит, не говоря уж про двор.

– Я не пил в ту ночь, – будто прочитав мысли Гурова, пояснил тип. – Просто я не всегда сплю по ночам.

– Да я и не имел ничего такого в виду, – сказал сыщик. – Как вас зовут?

– Николай.

– А полностью?

– Терентьев Николай Евгеньевич.

– Можно зайти? А то как-то через порог неудобно разговаривать, да и соседям мешать будем.

– Проходите. – Мужчина отошел, пропуская визитера в тускло освещенную прихожую.

Дальше он гостя не пригласил, но Лев Иванович на этом и не настаивал. Да и не особо хотелось. Потому что жилище было явно под стать хозяину: здесь явно как будто все застыло то ли в восьмидесятых, то ли в девяностых. Даже плакаты на стенах с изображением каких-то рок-групп были не первой свежести. Уже здесь Гуров отметил переполненную окурками пепельницу, какую-то валяющуюся мелочовку на полу и на старом трюмо, покосившийся обшарпанный табурет. «Неужели так кто-то еще живет?» – невольно мелькнуло в голове у сыщика. Но ответ был у него перед глазами. Впрочем, Терентьев, похоже, не испытывал никаких неудобств или смущения перед гостем от этого старья и бардака. Привык, наверное.

– Значит, Николай Евгеньевич, вы утверждаете, что ничего не видели и не слышали позапрошлой ночью?

– Ничего, как вы сказали, подозрительного не видел и не слышал, – подтвердил мужчина.

– А где сами были, помните?

Терентьев буквально на секунду задумался, но тут же ответил:

– Здесь.

– Уверены?

– Уверен.

– А эту девушку знали? – Лев Иванович достал распечатанную фотографию еще живой Савиной.

Хозяин мельком взглянул:

– Да, знал.

– Когда вы видели ее последний раз?

– Это ее убили?

– Да, ее. Так когда? – повторил свой вопрос Гуров.

– Позавчера.

– Во сколько?

– Вечером. Точное время не скажу, не смотрел.

– Вы ее видели здесь, во дворе?

– Нет, на улице, за ее домом. Она ведь в соседнем доме живет.

– Жила, – поправил сыщик.

– Живет, – возразил Терентьев. – Пока ее душа не ушла на небо, она еще живет здесь. Лишь через сорок дней после смерти она уйдет к Богу.

«Вот только всяких религиозных чудиков мне тут не хватало», – подумал Лев Иванович. К верующим людям он относился вполне спокойно, но ко всяким фанатикам – не без доли предвзятости.

– А вы что сами там делали? – уточнил Гуров.

– Гулял. Я люблю гулять.

– Поздно вечером?

– Не только. Могу и ночью выйти. И рано утром.

Мужчина разговаривал вполне спокойно, без всякой раздражительности в адрес незваного гостя. Но у сыщика складывалось стойкое впечатление, что у Терентьева не все дома. Стас бы его сейчас сразу охарактеризовал, не стесняясь в выражениях. И разговаривал бы с ним соответственно. Но Льву Ивановичу мешала воспитанность и природная вежливость. Да и, по сути, этот тип ничего криминального не совершил. По крайней мере, пока что, либо Гурову было об этом неизвестно. А то, что говорит так странно, ну так у всех свои тараканы в голове. Этот мужчина – не единственный такой. И, если говорить откровенно, встречались и похлеще.

– Когда вы видели девушку, она была одна? Или с кем-то?

– Одна.

– А что она делала? Может, по телефону говорила?

– Нет, по телефону она не говорила. Просто медленно шла по улице. Очень грустная.

– Вы даже это разглядели в темноте?

– Конечно. Там ведь фонари горят.

– А вы не видели, к ней кто-нибудь подходил?

– Нет. Она была одна. И никто к ней не подходил.

– Вы ее часто видели?

– Последние несколько дней – постоянно. Мы ведь в соседних домах живем. Правда, Наташа долго здесь не жила, но теперь вернулась.

Значит, все-таки Терентьев убитую хорошо знал, если называет по имени. Может, они даже и общались.

– А вы давно знали Наташу?

– С тех пор, как она сюда переехала.

– Вы общались с ней?

– Да, бывало.

– И о чем общались?

– По-разному. Бывало, встретимся, поздороваемся, поговорим да и разойдемся каждый в свою сторону.

– Наташа вам что-нибудь рассказывала о своей жизни?

– Мало. Мне не важна биография человека. Главное – что у него в душе.

Нет, ну точно чудак, снова мелькнуло в голове у сыщика.

– А в тот вечер вы разговаривали?

– Да. Но недолго.

– Не помните, о чем говорили?

Мужчина неопределенно качнул головой.

– Наташа была очень расстроена. Почему – не говорила, но мне кажется, что это из-за любви. Я спросил, не нужна ли ей помощь, но она отказалась. Она считала, что должна справиться с этим сама, а я ничем не смогу ей помочь.

Да уж, этот Терентьев явно не относился к числу хороших знакомых или приятелей Савиной. Обычно молодые девчонки могут поплакаться даже малознакомым людям из-за любовных передряг и неудач. Но Лев Иванович помнил и то, что не стоит обобщать – люди все же разные. Кого хлебом не корми, но дай вывалить на собеседника все свои печали и горести, а кто-то и под пушкой не расскажет о том, что в душе творится, даже близким.

– И все?

– Все.

Негусто, оценил Гуров. Хоть рассказ Терентьева и подтверждал слова секретарши Карины, что Наташа в тот вечер перед смертью вышла из дома. Интересно, возвращалась ли она потом домой? И зачем выходила? Действительно в аптеку или по другой причине?

– А Наташа вам не говорила, что она делала в тот вечер на улице? Может, куда шла, собиралась?

– Я и не спрашивал. А она не говорила. Но если у человека боль в душе, он может и просто так выйти из дома и пойти куда-то. Просто потому, что стены давят, воспоминания не дают покоя, хочется побыть одному.

Тоже, в общем-то, логично.

– Я вас понял. Спасибо за беседу, Николай Евгеньевич. Ваши данные, будьте любезны.

Домой сыщик возвращался в задумчивости. Пока что картина складывалась такая: студентка в расстроенных чувствах вышла из дома прогуляться, встретила этого чудаковатого Терентьева, поболтала с ним и пошла дальше. Интересно куда? Действительно ли просто погулять, развеяться да отвлечься от грустных мыслей? А этот парень на темной «Тойоте»? Ее кавалер Вова, который, видимо, не найдя подругу по телефону, приехал мириться? Снова вопросы, на которые пока нет ответа. Нет, один ответ все же напрашивался: если в тот вечер к ней приезжал Вова, то вряд ли он стал бы намеренно ее убивать, ибо тут и дурак бы понял, что уже засветился во всей красе перед доброй половиной дома.

Да и этот товарищ кажется каким-то мутным, несмотря на всю свою чудаковатость. У Льва Ивановича сложилось стойкое впечатление, что он чего-то недоговорил. Но возвращаться обратно не было уже ни сил, ни желания. Гуров посмотрел на время. Уже поздно. Мелькнула мысль позвонить Крячко, но сыщик оставил ее. Было бы что-то срочное или важное, Стас бы обязательно позвонил сам. Если не звонит, значит, ничего такого не было. Все равно завтра утром они увидятся на работе и все обсудят.

3

Навестить ухажера Наташи Савиной Крячко решил по месту работы. Он знал, что сотрудники всяких администраций, мэрий и тому подобных учреждений порой задерживаются на рабочих местах. Не все, конечно. Но даже если Вовы на месте и не окажется, у Стаса были его адрес и номер телефона.

Показав на входе удостоверение и разузнав, где находится рабочее место Владимира Четверикова, сыщик пошел прямиком в указанном направлении. Охранник сообщил, что тот ключ еще не сдавал. Значит, на месте. Станислав не знал, как выглядит Вова – у него был лишь примерный словесный портрет, который набросали одногруппницы убитой студентки. Высокий, симпатичный, с темными, чуть вьющимися волосами, серо-голубыми глазами и спортивной фигурой. Вряд ли здесь все поголовно такие, отметил про себя Крячко и решил, что найти нужного человека не составит труда.

Ему повезло. Когда он уже подходил к искомому кабинету, оттуда вышел подходящий под описание молодой человек в черном пуховике и начал закрывать дверь на ключ.

– Владимир? – окликнул его Стас.

Парень обернулся и вопросительно посмотрел на него.

– Да?

– Добрый вечер. Мне нужно с вами поговорить.

– У меня рабочий день уже закончился. Приходите завтра.

– Боюсь, Владимир Алексеевич, что придется сегодня. – Сыщик Крячко предъявил ему «корочки».

– Полиция? – Четвериков с тревогой посмотрел на него. – Что случилось?

– Давайте присядем. – Станислав кивнул на стоящий в коридоре диванчик.

Они сели.

– Я по поводу вашей подруги, Наташи Савиной, – сказал Крячко.

– Наташи? – Тревога молодого человека стала еще сильнее. – Что с ней?

– У меня для вас плохие новости, Володя. Вашу подругу убили.

– Убили? – На лице Владимира тут же отразилась целая смесь эмоций: растерянность, удивление, шок и даже отчаяние. – Убили? – пораженно повторил он.

– Да, убили. Задушили и бросили в собственном дворе.

Стас видел, что эмоции парня были совершенно искренними. Поэтому он и не стал церемониться, хотя в другом случае подобрал бы более деликатные слова. Но на него отчасти давила неприязнь ко всем этим чиновникам-служакам.

– Господи. – Четвериков опустил голову. – Как же так?

– Вот я и хочу выяснить, как же так получилось. Где вы были вечером, два дня назад?

– На работе, – словно на автомате ответил собеседник. – Заехал домой, потом поехал к Наташе.

– Вы звонили ей перед этим?

– Нет. – Он покачал головой. – Я хотел приехать без звонка.

– Почему?

– Понимаете, мы недавно поссорились, и Наташа ушла от меня. Не отвечала на мои звонки, избегала меня, когда я подходил к ее работе или к институту. Поэтому решил приехать попозже вечером к ней домой, чтобы застать ее на месте и поговорить.

– Из-за чего вы поссорились?

– Глупо получилось. – Владимир посмотрел на сыщика. – Я встретил свою бывшую подругу, Марину. А она, знаете, человек очень энергичный, общительный. Ну, такой вот экстраверт. Она может даже незнакомого человека обнять, за руку взять, поцеловать. И в тот день я ждал Наташу с работы – она немного задерживалась. А тут Маринка. Мы с ней расстались без скандалов, поэтому просто поболтали ни о чем. Ну, и Маринка взяла меня за руку. А Наташа это увидела, навоображала себе невесть чего, психанула да и ушла. Побежала ко мне домой, вещи собрала, вызвала такси и уехала к себе.

– Небось и на вас наорала, – заметил Станислав.

Четвериков кивнул:

– Я пытался ей объяснить, но без толку. Наташа вся на эмоциях была. Я ей потом и звонил, и приезжал, но она не хотела меня ни видеть, ни слышать.

– И поэтому вы решили поехать лично?

– Да.

– И как?

– Никак, – вздохнул молодой человек. – Я ее дома не застал. Сначала думал, что увидела в глазок и не открывает, но у нее окна были темные. Я прождал часа два, наверное, но она так и не появилась. Подумал тогда, что она к кому-то из подруг ушла.

– Или к какому-то другому парню, – прищурился Крячко.

– Не буду скрывать – и такое думал. На следующий день я ей звонил. Сначала просто гудки, а потом – абонент не абонент.

– Просто в тот момент ее уже не было в живых.

Владимир сник еще больше.

– Значит, – продолжил Стас, – вы приехали к Савиной, прождали ее два часа, не дождались, и?..

– И уехал, – понуро закончил собеседник. – Я тогда и по ближайшим улицам прошелся, надеялся, может, Наташа где-то гуляет. Но не нашел ее. Поэтому я поехал домой. Я ведь и на следующий день вечером приезжал, но… – Он развел руками.

– А чего не позвонили ей тогда? Ну, когда первый раз приехали.

– Хотел. Но подумал, раз решил сделать так, то лучше увидеться лично. Да и по телефону Наташа снова могла не ответить. А то и вовсе убежать куда-то.

– Во сколько вы приехали к ней?

– Часов в девять, наверно. Или в начале десятого.

– И ждали, получается, часов до одиннадцати примерно?

– Да, наверно, так. Потому что домой я приехал около полуночи.

– Вы ее подругам звонили? Или родителям?

– У меня нет их номеров.

– Вы ведь какое-то время жили вместе, верно?

– Да. Где-то год или около того.

– И что же, у вас даже не было телефонов ее родителей?

– Нет. Я и не спрашивал. Хоть я и был с ними знаком.

– Хорошо знакомы?

– Нет, виделись пару раз всего. Один раз к Наташе мать приезжала, потом мы с ней на Рождество ездили к ее родителям. Они вообще в другом районе живут.

Похоже, их с Гуровым предположение о причастности кавалера к убийству студентки рассыпается в прах, резюмировал сыщик. Этот Четвериков явно не из тех наглых и напористых мужчин или этаких крутых парней. Хлипковат он для убийства. Тем более если они в вечер перед убийством не виделись. Хорошо бы напарник выяснил у соседей Савиной, не видели ли они в тот вечер машину парня и его самого перед домом Наташи. Тогда, в общем, можно будет даже с уверенностью предположить, что к преступлению он не имеет никакого отношения. И он действительно был огорошен сообщением о гибели подруги.

– Скажите, Володя, а до вашей ссоры вы за Наташей ничего подозрительного не замечали?

– Чего именно?

– Тревоги, беспокойства. Может, ваша девушка на что-то жаловалась. На проблемы, угрозы…

Молодой человек помолчал немного.

– Нет, такого не было, – ответил он. – Наташа всегда была веселой, позитивной. Ну, проблемы, конечно, бывали, они у всех есть. Но она не сильно заморачивалась по этому поводу. У Наташи, кажется, самая серьезная проблема была по учебе.

– По учебе? Она ведь вроде хорошо училась.

– Да, в этом и дело. Наташа тогда свалилась с воспалением легких, болела долго, много занятий пропустила. А это случилось как раз перед зимней сессией. Она тогда испереживалась, что ничего не сдаст, хотя сама и читала, и занималась. Даже пока больная дома сидела. По-моему, это у нее единственная самая серьезная проблема была.

– А с друзьями, знакомыми у нее какие отношения были?

– Хорошие. Наташа со всеми хорошо общалась. Даже если про кого-то могла что-то такое сказать, ну, не очень приятное, то всегда в шутку, не всерьез.

– Типа «Вася такой козел и бестолочь», а через минуту мило беседовать с этим же Васей по телефону.

– Да, что-то вроде этого.

– И Наташа ни с кем ни разу ни ссорилась? Я имею в виду, за время вашего с ней знакомства.

– Нет, кажется. Ну, я об этом не знаю. Просто, если бы у нее с кем-то серьезный конфликт вышел, я бы знал. Я ей всегда все рассказывал, и она мне тоже. У нас не было друг от друга секретов.

– А мелкие ссоры?

– Ну, такое, может, и было, но, знаете, Наташа – человек отходчивый.

– Не скажите. На вас-то она сильно обиделась, когда увидела вас с бывшей зазнобой.

– Это другое, – грустно усмехнулся Четвериков. Он помолчал немного. – Если бы я знал, что так все обернется, я бы раньше к ней приехал. Может, и не случилось бы…

«Если бы да кабы», – мысленно заметил Станислав. Может, конечно, Владимир и прав – перехвати он эту Савину где-нибудь пораньше, не лежала бы она сейчас трупом в морге. Хотя не факт, что у них встреча состоялась бы. Короче говоря, одни вероятности. Но случилось так, как случилось.

А еще голову Крячко нет-нет да посещала мысль, что с этим расследованием они могут зайти в глухой и беспросветный тупик. Нет, выход-то, конечно, найдут – они с Гуровым всегда его находили, какие бы заковыристые дела и истории им ни попадались. Но провозиться с убийством Савиной придется долго. Чай, не пьяная поножовщина в подворотне или каком-нибудь притоне и не бандитская разборка. Может, все-таки серия? Маньяки, да и просто убийцы, тоже разные бывают.

И этот Вовочка, похоже, действительно не только не при делах, но и не подозревает, кто приложил руку к убийству его сердечной подруги. Так что с ним тоже можно заканчивать.

– У меня больше вопросов нет, – сказал Стас. – Спасибо за беседу, Володя.

Молодой человек кивнул.

– Вы не знаете, когда похороны? – спросил он.

Сыщик пожал плечами.

– Не знаю, – честно ответил он. – Попробуйте связаться с подругами или родителями Наташи. Они наверняка в курсе.

– Да, конечно.

Станислав встал с дивана. Владимир тоже поднялся, но так тяжело, словно на нем висел неподъемный груз. Он пошарил по карманам куртке, потом снова посмотрел на Крячко.

– У вас, случайно, спичек не будет?

– Я не курю, – покачал головой Стас. – Всего доброго, Володя. Держитесь.

И ушел, оставив Четверикова одиноко стоять в коридоре.

По дороге домой оперативник размышлял над убийством студентки. Картина складывается хоть и до боли знакомая, но все равно странная. Ни ссор, ни конфликтов, ни угроз, ни боязни. За исключением, конечно, Вовы. Но тут однозначно мимо. И все же кто-то убил девчонку. Как там говорили древние? Ищите мотив? Интересно, какой же здесь мотив был? Ограбление – нет, изнасилование – тоже нет. Ну, и конфликт туда же. После ухода напарника к соседям погибшей Станислав посмотрел фотки с места происшествия. Такое ощущение, что задушили девушку неожиданно. Будто она не сразу поняла, что произошло, а то и не поняла вовсе. Может, знала убийцу и не ожидала подвоха? Судя по отзывам и одногруппников, и Четверикова, Наташа была довольно открытым человеком, но даже далеко не все открытые люди будут полностью доверять незнакомцам. Наверно, все-таки знала.

Еще одним вопросом, который занимал Крячко, была ночная прогулка убитой студентки. Ему казалось, что потерпевшая домой не возвращалась. Получается, всю ночь по улицам моталась? Они с Гуровым проверили телефон, но последним звонком в вечер перед убийством был действительно звонок от секретарши с работы. Ну, и на следующий день уже начали поступать звонки от одногруппников, родителей, Вовы. Но ни ночью, ни рано утром Савина ни с кем по телефону не общалась. Встретила убийцу где-то на улице? Это вполне вероятно, но до этого где была? Чай, не май месяц и не лето, чтобы всю ночь можно спокойно разгуливать и не замерзнуть. К тому же еще и дождь шел.

Мысленно собрав все самые каверзные и запутанные вопрос, Стас решил отложить их до завтрашнего дня. Кто знает, вдруг на какие-то из них за ночь найдутся ответы?

* * *

– Мальчика Вову можно смело сбрасывать со счетов.

Гуров покрутил ручку в руке:

– Уверен?

– Абсолютно, – кивнул Крячко. – Не при делах он, это явно видно. Во-первых, не такой это тип, чтоб душить подругу из-за глупой ссоры. А во-вторых, как следует из его слов, в вечер перед убийством он битых два часа прождал возлюбленную перед ее домом. Но так как она пред его светлые очи появиться не соизволила, наш Вовочка сел в машину и поехал уже к себе домой.

– Соседи это, кстати, подтверждают. Они в тот вечер видели во дворе и Вовочкину «Тойоту», и его самого.

– Было бы странно, если бы они не увидели. Чай, он там не пять минут рисовался. Ну, или если бы только там одни слепые да глухие жили.

– Я так понимаю, к Савиной он мириться поехал.

– Совершенно верно. Причем поехал без звонка, боялся, что она опять будет трубку бросать, посылать его по всем известным адресам, а то и вообще из дома куда-то убежит. Но не судьба.

– Да уж, не слишком содержательно.

– И еще, Лева, опережая твой вопрос, скажу, что, опять же, ни ссор, ни конфликтов, ни каких-то серьезных проблем у Наташи не было. И угроз от кого-то – соответственно.

– Значит, тоже мимо. Ревность как мотив можно отбросить.

– Наверняка. Надеюсь, твой поход к соседям убитой был более удачным.

– Как сказать, как сказать. – Сыщик задумчиво посмотрел в окно.

– Что-то есть? – тут же навострился Стас.

– Возможно. Видишь ли, по соседям я, разумеется, прошелся, но услышал ту же песню, что и ты. Про отсутствие конфликтов и все такое прочее, про то, что Наташа грустная ходила после ссоры с парнем.

– Но?..

– Но есть у нее один сосед. Точнее, не совсем сосед, но живет в доме рядом. Весьма странный тип.

– В каком смысле странный?

– Выражается как-то очень загадочно и туманно. Даже если спрашиваешь об обычных вещах.

– Не из этих? – Напарник щелкнул пальцами по шее. – Или другими веселыми штучками балуется?

– Черт его знает, – пожал плечами Лев Иванович. – С виду вроде не похож на пьянчужку, да и сам сказал, что был тогда трезвый. Но я к нему дальше прихожей не заходил.

– А стоило бы, если подозрительный.

– Возможно.

– Ну, и чем же тебе этот странный сосед покоя не дает?

– Я пока и сам не пойму, – признался Гуров. – Хотя этот Николай Терентьев, так его зовут, рассказал, что в тот вечер видел Савину, которая одна гуляла по улице. Была очень грустная, но, когда он к ней подошел, поддержала беседу, они поговорили и разошлись. За это время Наташа никому не звонила, ей – тоже, и никто к ней не подходил, за исключением этого самого Терентьева.

– И все?

– Да.

Станислав слегка призадумался:

– Не вижу ничего подозрительного.

– Согласен, но у меня такое впечатление, будто он что-то знает, но молчит.

– Может, забыл? – иронично предположил Крячко.

– Ну, если память совсем дырявая, то, может, и забыл. Но если без шуток, Стас, то этот тип почему-то у меня из головы не идет.

– Какие проблемы, Лева? Давай проверим его. Он в ночь убийства где был?

– Говорит, что дома.

– Спал, наверное.

– Не факт. Может, спал, а может, нет. Его слова.

– О как, – усмехнулся Стас. – Видать, и правда память дырявая. То, что Савину встретил, помнит, а спал или нет, не помнит. Он кем работает?

– Сказал, что не работает. Точнее, периодически где-то то ли подрабатывает, то ли калымит.

– Раздолбай, короче говоря, – резюмировал сыщик.

– Похоже на то.

– А молодой, старый?

– Сорок один ему, судя по паспорту. Но выглядит как будто моложе.

– Но явно не спортсмен и не стилист.

– Скажешь тоже, – фыркнул напарник. – У него дома как будто эпоха девяностых. Может, он и правда любитель выпить или какой-нибудь дрянью вмазаться. Это по квартире заметно.

– Тогда точно надо проверить.

– Проверим, никуда не денется. Меня больше знаешь что интересует? Где Савина шлялась всю ночь.

– Вот не поверишь, меня интересует то же самое. На улице, думаю, помнишь, какая погода была. Не шибко, скажем так, располагающая к прогулкам.

– В том-то и дело. Но ты говоришь, этот Вова прождал Наташу два часа. Во сколько он к ней приехал?

– Часов в девять.

– Стало быть, где-то в одиннадцать уехал, а девчонка так и не объявилась. Притом ей ночью никто не звонил, встреч не назначал.

– Ну, если только заранее…

– Это возможно, но почему ночью?

– Тут, Лев Иванович, снова вопрос без ответа. Я, кстати, думал, где она могла гулять до момента смерти.

– И что надумал?

– Ты знаешь, она могла засесть в каком-нибудь заведении. Которое работает либо допоздна, либо круглосуточно.

– Вариант, – согласился Лев Иванович. – Можно пробить, много ли таких мест в том районе.

– Не думаю, что много, – с уверенностью сказал Станислав. – Многие клубы, бары и прочие злачные места закрываются самое позднее в полночь. Но есть и те, что круглосуточно пашут. Максимум закроются в какой-то часок на пересменку и дальше работают.

– И куда, по-твоему, она могла пойти? В клуб?

– Вполне возможно. Или в какую-нибудь кофейню. Или забегаловку типа той, что у нас на соседней улице раньше была. Помнишь, закрылась еще зимой?

– Помню. Да, она вроде круглосуточно работала.

– Вот-вот.

– Да, это вариант. Потому что, будь наша студентка хоть трижды здоровой, но чтобы по такому холоду, да еще и под дождем, всю ночь разгуливать, это надо недюжинное здоровье иметь.

– О чем я и говорю. Тогда посмотрим все местные шалманы.

Гуров усмехнулся.

– А что смешного? Шалманы и есть. Разве что вывеску сменили да зальчики обустроили поприличнее.

– Ну, кофейни точно к шалманам не относятся.

– Ой, Лева, ну не придирайся ты к словам. Ладно, но кофейни тоже проверим.

– Это само собой. А вообще, Стас, картинка у нас вырисовывается размытая этим самым дождиком.

– Я бы не сказал, что так уж сильно размытая, – возразил Крячко. – Девчонка в раздрае, пошла гулять под ночным дождиком, ну в кофейне или другом месте где-то посидела. А потом наткнулась убийцу.

– А может, как раз в таком заведении, – подмигнул сыщик.

– Может быть. Хотя… – Стас с сомнением покачал головой. – Если он изначально собрался убить эту Савину, то вряд ли бы стал так светиться. В ночное-то время не так много народу по кофейням рассиживает. Только если она в клубе где-нибудь зависла. Вот там обычно народу больше.

– У нее в крови не нашли алкоголя.

– Может, она там не пила. Или пила, но не спиртное.

– Надо бы запросить у эксперта. Я позвоню ему.

– Запроси, лишним не будет. Но возвращаюсь к нашей картине мира, пардон, убийства. Студентка встретилась с убийцей…

– Кстати, возможно, что была с ним знакома раньше, – заметил Лев Иванович.

– Не исключено. Либо познакомилась, а он расположил к себе девицу. Они пообщались, а потом он ей шарфик-то на шее и стянул.

– Да уж, концовка, честно говоря, невнятная.

– Сам знаю. Но другой нет. Не сама же она себя задушила. Это бы точно обнаружилось при вскрытии, даже если бы девочка умудрилась это сделать.

– Тупик, – подытожил Гуров.

– Пока что – да.

– Но делать что-то надо.

– Однозначно.

– Мое предложение: проверим этого странного соседа Савиной и все местные заведения, работающие круглосуточно.

– Ну, тогда начнем с самого простого, – улыбнулся напарник и взялся за телефон.

Данные Николая Терентьева пробить удалось быстро. Просто потому, что за плечами у него был пусть и маленький, но тюремный срок за хранение наркотиков.

– Вот тебе, Лева, и ответ, почему этот твой странный сосед говорит загадками, – ухмыльнулся Станислав, озвучив информацию.

– Думаешь, до сих пор «торчит»?

– А почему нет? Это ведь не что-то сверхудивительное. Вот если бы он бензин хлебал литрами или чистую ртуть пил и дожил до ста лет, я бы искренне удивился.

– Не только ты. Но я тебе уже говорил, на такого уж завзятого наркошу он не тянет. Как и на пьяницу.

– А сам-то он как выглядит, этот Терентьев?

– Знаешь, как такой старый хиппарь из прошлого века.

– А, ну тогда тем более. Они там многие такие.

– Надо бы с ним еще разок потолковать.

– Предлагаешь это мне?

– А не съездить ли нам вдвоем?

– Можно. Главное, чтобы дома был и в адекватном состоянии. Просто, как я понял из твоего рассказа, этот хиппарь как перекати-поле: то дома сидит сиднем, то где-нибудь околачивается.

– В общем, так и есть.

– Поедем сейчас?

– Чуть погодя. – Сыщик протянул Крячко лист бумаги. – Вот круглосуточные заведения в районе проживания Савиной.

– В интернете искал?

– С потолка взял.

– Хорошо на потолке написано, – хмыкнул Стас и посмотрел на написанное. – Да, как я и думал, не много. Но еще, знаешь, Лева, главное – чтобы это соответствовало действительности.

– Может и не соответствовать?

– Редко, но может. Открываешь в интернете карту, находишь там какую-нибудь фирму «Рога и копыта» или ресторан «Белль Дюк», а в реальности это все уже закрыто. А на карте числится.

– Будем надеяться, что здесь ничего не закрыто.

В составленный Львом Ивановичем список попало штук семь мест с круглосуточным или сравнительно поздним режимом работы. Это были, как и ожидалось, две кофейни, ночной клуб, закусочная, два бара и забегаловка, работающая по ночам навынос.

– Сначала к Терентьеву? – уточнил напарник. – Или по барам?

– К Терентьеву. Если его дома не будет, пойдем по барам. А потом опять вернемся.

– А если будет?

– Тогда, Стас, будем действовать по обстоятельствам. Я только эксперту позвоню. Думаю, заключение уже готово.

Предположение Станислава насчет кофейни оказалось верным: за несколько часов до смерти погибшая пила кофе. Жаль, что экспертиза не могла установить, в одиночестве она распивала кофеек или с кем-то. Разумеется, ни снотворного, ни еще какой-то дряни в организме студентки не нашлось. Значит, убийца решил не облегчать свое черное дело допингом.

Поэтому друзья решили начать свою проверку с кофейных заведений. И хорошо бы, если Наташа зашла куда-то поблизости от дома, а не в другой район ее занесло. Потому что тогда бы пришлось прочесывать весь город. Теоретически можно, но практически на это у оперативников не было времени.

Николая Терентьева дома не оказалось. Живущая по соседству старушка, вернувшаяся домой как раз в момент визита Гурова и Крячко, доходчиво объяснила, что этот остолоп Колька усвистал куда-то с утра пораньше. Затем поинтересовалась, нашли ли убивца бедной девочки (сыщика она запомнила еще с прошлого визита), после чего пустилась в воспоминания о прежних годах. Тут Стасу пришлось включить все свое природное обаяние и умело свернуть разговор, не обидев собеседницу.

– Как хорошо, что вместе поехали, – заметил Лев Иванович, когда они вышли из подъезда.

– А то, – подмигнул напарник. – Иначе ты бы в подробностях послушал мемуары о золотой эпохе Леонида Ильича.

– Если не Иосифа Виссарионовича, – хмыкнул Гуров.

– Вполне возможно. Я же не знаю, сколько раз этой милой бабуле исполнилось восемнадцать. Но ничего не поделаешь, Лева. Эта публика очень любит поговорить обо всем и ни о чем, поделиться воспоминаниями…

– Просто потому, что большинству из них и поговорить толком не с кем. А общения хочется.

– Знаю. Иногда даже жалко их становится, этих одиноких старичков.

– Согласен. Ладно, Стас, раз нашего товарища дома нет, пойдем по заведениям?

– Пойдем. Вместе или опять разделимся?

Сыщик немного помолчал.

– Давай разделимся, – предложил он. – Так быстрее будет. Если что, встречаемся здесь, у дома, возле подъезда. Может, и Терентьев к этому времени уже объявится.

– Добро, – сразу согласился Станислав. – Как делить будем?

Лев Иванович достал из кармана листок.

– Давай-ка я возьму вот эти, – он ткнул пальцем в четыре из обозначенных мест, – а ты остальные.

– Идет. Давай я только сфотографирую у тебя этот листок.

– Сделаем проще. – Гуров сложил бумагу и аккуратно разорвал ее на две части. – Вот так. – Он протянул Крячко одну из половинок. – Фото Савиной у тебя при себе есть?

– Обижаете, гражданин начальник. – Тот похлопал себя по карману куртки. – Все свое ношу с собой.

– Тогда за дело.

4

Поход по круглосуточно работающим заведениям времени занял не сказать что много, но и не мало, зато принес кое-какие плоды. Убитая Наташа Савина действительно заходила в ночь перед убийством в круглосуточную кофейню. Ее запомнил парнишка-студент, работавший тогда в ночную смену. Однако Стаса, которому выпала удача поговорить с сотрудником, он сильно этим обрадовал. Парень рассказал, что девушка заходила одна, но сидела долго, где-то около часа, не торопясь попивая кофе, потом ушла. Собеседник обратил внимание, что она в телефоне особо не зависала – так, заглядывала периодически, больше смотрела то в окно, то куда-то прямо перед собой. И, что неудивительно, была задумчивой и грустной.

Сыщик после этой беседы сначала подумал сразу идти к дому Терентьева, но на всякий случай решил обойти и остальные места. Но там уже таких позитивных результатов не было: в баре и ночном клубе девушку не видели, хотя любезно предложили посмотреть записи с видеокамер. Но Савина туда явно не приходила, потому что, как бы дотошно Станислав ни таращился в экран монитора, студентка там не засветилась. Похоже, она действительно не заходила сюда, ограничившись только кофейней.

На место встречи он пришел почти одновременно с напарником – сыщик шел ему навстречу.

– Что хорошего скажешь, Лев Иванович? – улыбнулся Крячко.

– Ничего, – развел руками тот. – Обошел все четыре места, нигде Савину не видели.

– Потому что это место попалось мне, – самодовольно произнес Стас.

– И?.. – вопросительно посмотрел на него Гуров.

– И ничего, – вздохнул сыщик. – В кофейню она зашла одна, посидела где-то с часок, выпила чашечку кофею и удалилась восвояси.

– Негусто. Но хоть что-то.

– Получается, Лева, она убийцу встретила уже после.

– Естественно, если в кофейню зашла одна. Кстати, помнишь, когда ты вчера пришел, я с телефончиком нашей убитой девочки в руках сидел?

Станислав призадумался:

– Ну, вроде. А это ты к чему сейчас?

– Да я вот о чем подумал: сейчас же на многих телефонах можно отслеживать его местонахождение.

– Геолокация, – подсказал Крячко.

– Она самая, – кивнул сыщик. – Так вот, Стас. Может, отдадим телефончик нашим спецам? Вдруг они установят, где наша Наташа гуляла до момента убийства.

– Давай, если это возможно. Просто я в этом как свинья в апельсинах.

– Да я не лучше. Что, пойдем, еще раз навестим Терентьева?

– Пошли. Может, уже вернулся.

Однако застать дома странноватого Николая снова не удалось. Либо он еще не возвращался, либо все-таки приходил, но снова куда-то ушел. И всезнающая бабушка-соседка тоже не появлялась. Да и в квартире Терентьева была тишина – друзья специально приложили к двери уши. Постояв безрезультатно перед закрытой дверью, они вышли на улицу.

– И когда появится этот Коленька, неизвестно, – иронично заметил Стас.

– Ну да, не засаду же рядом с ним сажать, – согласился Лев Иванович и достал из кармана блокнот. – Попробую позвонить ему.

– Попробуй. Если он в адекватном состоянии будет.

– Это уже не от нас зависит.

Гуров несколько раз набрал номер, но ответом ему были лишь длинные гудки.

– Похоже, товарищ ушел в нирвану, – сделал свой вывод напарник.

– Рано или поздно объявится, – с оптимизмом возразил сыщик. – Пока можно заняться другими делами.

– Кстати, о делах. – Станислав посмотрел на Льва Ивановича. – Лева, я знаю, что ты скептически смотришь на это, но я все же проверю это убийство студентки на серию.

Вопреки ожиданиям Крячко Гуров не стал его отговаривать, кривиться или усмехаться. Он лишь пожал плечами:

– Попробуй. Ты все же думаешь, что это серия?

– Не знаю, – честно признался Стас. – До конца, конечно, не уверен, но почему-то есть такое подозрение.

Сыщик поверил. Просто потому, что он слишком давно и хорошо знал своего друга. И понимал, что тот просто так говорить не будет. И вполне даже возможно, что окажется прав.

– Не веришь? – покосился напарник.

– Я тоже не знаю, Стас. Но, учитывая, что даже мало-мальски весомого мотива у нас нет, то можно рассмотреть и эту версию. Вот только когда ты всем этим заниматься думаешь?

– Выкрою время, – махнул рукой Станислав. – Мы ведь с тобой умеем быть многостаночниками.

– Что есть, то есть. Ладно, не будем ждать этого Терентьева, а то тут до вечера можно просидеть.

– Если не до завтрашнего утра.

– И такое может быть. Можем сейчас спросить про него у участкового. Он наверняка знает, что это за фрукт. Тем более что судимый.

– Так у него срок-то давнишний. Если не ошибаюсь, он и сидел немного, да и было это лет пятнадцать, что ли, назад.

– Срок прошел, а память осталась. Пошли. Сначала к участковому, потом в родные пенаты.

Участковый Роман, хорошо знавший подшефный контингент, как и любой другой представитель его профессии, ничего особо интересного не рассказал. Николай Терентьев, ныне проживающий с пожилой матерью, в юности крутился среди неформальной молодежи, там и поймал судимость, когда его прихватили с коробком «травки». По словам полицейского, человеком он был вполне безобидным, но странноватым. Последнее выражалось в том, что он любил говорить на какие-нибудь пространные темы с уклоном то ли в философию, то ли в еще какую-то малопонятную обычному человеку муть.

– Он этим делом не балуется? – уточнил Гуров, сделав характерный жест по шее.

– Нет, – твердо ответил Роман. – Не алкаш – это стопроцентно. Выпить, конечно, может, но я Колю очень редко видел выпившим. И то не сказать чтобы он был в доску пьяным.

– А веществами не балуется, как в юности?

– Тоже не замечал. Да, он в юности торчал неслабо, наверно, тогда умом слегка и тронулся.

– А убить человека может? – спросил Крячко.

– Да вы что? – усмехнулся полицейский. – Колька, по-моему, и таракана-то не прихлопнет.

– Он ведь не работает?

– В общем нет. Так, периодически калымит где-то.

– Типа грузчиком-уборщиком?

– Да, что-то вроде того. Жить-то тоже на что-то надо. А на мамину пенсию не особо разгуляешься.

– А где он бывает? – поинтересовался сыщик. – А то мы его с утра застать дома не можем.

– Это неудивительно, – махнул рукой собеседник. – А быть может где угодно. Или один где-то мотается. Или к дружкам старым заглядывает, но не к местным. С местными он особо дружбу не водит. Бывает, в церковь заходит, она у нас тут недалеко. В общем, тихий, безобидный товарищ, только с неслабо съехавшей крышей.

– А к нему кто-нибудь подозрительный ходит?

– Особо и нет. Изредка приходят или его старые друзья из рокерской тусовки, или какие-нибудь принеформаленные ребята. Но говорю, это бывает редко. Там матушка его не больно таких гостей жалует.

– А она сама где сейчас?

– Обычно дома. Она не работает. Но, может, к дочери уехала – у нее еще дочь есть, Татьяна. В Подмосковье где-то живет.

От участкового друзья ушли, можно сказать, ни с чем.

– Вот тебе и все подозрения, Лева, – сказал Стас, когда они уже шли обратно. – Просто долбанутый на всю голову чудик.

Лев Иванович усмехнулся:

– Поговорку про омут и чертей слышал?

– Нет, представь себе, не слышал. Лева, ты серьезно думаешь, что этот сумасшедший хиппарь мог девчонку придушить?

– Ну, всякое бывает. Не мне тебе рассказывать.

– Да я не спорю. Но, по-моему, это притянуто за уши.

– Просто ты этого Терентьева не видел.

– Не видел, но мнение составил. Лева, я тебе рупь за сто даю, что к убийству нашей студентки этот чудик Коля ни боком ни скоком.

Гуров покачал головой, но ничего не сказал. Напарник понял, что убедить друга ему не удалось, и лишь пожал плечами.

– Вот увидишь: я был прав, – назидательно заметил он.

– И ты увидишь, что и я был прав, – все же возразил Лев Иванович. – Потому что все-таки что-то за ним есть.

– Ну а мотив какой? Затмение нашло? Меркурий во втором доме? Если он малость того. – Станислав покрутил пальцем у виска.

– Ну, ты ответил на свой вопрос, – улыбнулся Гуров. – Теоретически – да, я готов согласиться с Ромой, что этот Терентьев на первый взгляд вполне себе безобидный товарищ. Но у психов, сам знаешь, что в голове творится.

– Наоборот, Лева, никто не знает, что у них в голове творится.

– О чем и речь. Сегодня – мирный, завтра – маньяк и монстр.

Вернувшись обратно в свой уютный кабинет, друзья погрузились в другие дела. Гуров навестил технических специалистов, чтобы еще раз проверить телефон Савиной. Те, поколдовав над аппаратом, выдали ему маршрут владелицы. Изучив результаты и покачав головой, Лев Иванович вернулся в кабинет. Крячко, пользуясь небольшой разгрузкой, лазал в компьютере – он все же не оставил идею проверить, не связана ли гибель студентки с какой-нибудь еще не раскрытой серией убийств.

– Что сказали наши Кулибины? – поинтересовался он, когда Гуров переступил порог кабинета.

– Установили маршрут Наташи. Получается, она действительно моталась всю ночь, то там, то сям. Ну, тут и кофейня та отобразилась, в которую она заходила.

– Технический прогресс на месте не стоит. Дай-ка глянуть, – попросил Стас.

Сыщик протянул ему листки.

– Слушай, – напарник потер подбородок, – может, по дорожным камерам проверить? Вдруг она где-то светанулась, и, возможно, даже не одна.

– Ну, если бы она только вдоль дорог шла, то это был бы вариант. А она вон – то через открытый двор, то через какие-то закоулки, где камер отродясь не было.

– Но она могла попасть и на другие камеры.

– Стас, ты хоть примерно представляешь, сколько их стоит в городе? Или даже в одном этом районе. Не только дорожных, но и всяких частников.

– Знаю, Лева. До хрена и больше. Но это хоть что-то. Надо пробить просто, чьи камеры стоят на пути Савиной. И да, я знаю, что времени на это может уйти уйма. Но надеяться, что завтра или послезавтра убийца вдруг придет и сам во всем признается, я бы не стал.

– А я тем более, – вздохнул Лев Иванович. – Ладно, займемся камерами. Других вариантов пока нет.

– Погоди-ка. – Станислав нахмурился и посмотрел на маршрут погибшей. – Вот это знаешь что такое? – Он провел пальцем по отрезку, ведущему в конец пути.

Гуров прищурился.

– Такое ощущение, что она шла прямо по проезжей части. Даже не по обочине, а прямо по дороге.

– Или…

– Или ехала на машине. Или ее везли. Возможно, даже уже мертвую.

– В точку. Возможно, во двор ее именно привезли, не суть важно, в каком виде.

– Я тоже об этом подумал, когда на месте убийства был. Точнее, подумал, что прибили девчонку где-то в другом месте, а туда просто привезли. А тогда дождь несколько дней шел. Все следы уже смыло десять раз.

– Вот-вот. Если у нее во дворе камеры стоят, можно будет и узнать, кто привез туда нашу студенточку.

– Сомневаюсь, – отрицательно покачал головой сыщик. – Дома там старые, двор неогороженный, безо всяких заборов и калиток.

– Тогда да, – согласился Крячко. – Слушай, а домофоны? Они ведь тоже сейчас многие видеонаблюдением оборудованы.

– Кстати, да. Надо запросить домофонную компанию. Если повезет, может, хотя бы машину заметим. Правда, этот пустырь хорошо прослеживается только из окон. Тем более там старый «жигуль» стоял, за которым девчонку бросили, и хлам всякий валялся. А, погоди, – вспомнил Лев Иванович. – Там же коммунальщики тогда въезд перекопали.

– А он там единственный?

– Да, мы с группой, когда на место выезжали, машину даже оставили перед въездом, а дальше уже пешком пошли. Потому что там такой котлован разрыли, что ни с одной стороны нельзя было объехать. Мы и на своих двоих по этой грязи его еле обошли. Но, честно говоря, там и въезд не уж такой широкий.

– А раскопали в тот день, когда девочку нашли? Или раньше?

Гуров призадумался.

– Раньше, – уверенно ответил он. – Мальчишки-школьники, которые ее нашли, сказали, мол, начали копать вчера.

– Тогда одно из двух, – подвел итог Стас. – Либо студентка сама ножками дошла, а возле пустыря убийца ее уже и порешил, либо он ее на руках донес до места. Ну, или по земле приволок.

– Не приволок. Одежда была не такой грязной, как если бы ее по этой распутице тащили.

– Значит, принес.

– Да, скорее всего, так. Тогда, Стас, сделай перерыв со своими сериями и помоги мне с камерами.

– Без проблем, – с готовностью откликнулся напарник. – Поделим на участки?

– Да, давай так. Я еще позвоню в домофонную компанию, запрошу у них записи. Из двух домов пустырь точно хорошо прослеживается, так что с двух ракурсов можно будет и посмотреть. Интересно, сколько времени у нас на это уйдет?

– Ой, Лева…

– А куда деваться? Главное – чтобы результат стоил того.

– И то верно.

* * *

Опасения друзей оправдались – времени на проверку видеозаписей с камер наблюдений у них ушло немало. Притом дольше всего был, конечно, не сам просмотр, а телефонные звонки, запросы и выяснения.

– Какая же мутотень, – выдохнул Крячко.

Гуров мысленно с ним согласился.

Отработка камер заняла не один день. Кое-где устройства действительно запечатлели еще живую Наташу Савину, которая разгуливала по городским улицам в намокшем от дождя пальто.

– Стоп. – Во время просмотра очередной записи сыщик нажал на кнопку. – Видишь?

Стас пригляделся.

– Увеличить можно? – попросил он.

– Попробую, но все размажется. Это же не кинокамера.

– А ты потихонечку.

Лев Иванович защелкал мышкой.

– Мужик какой-то с ней, – протянул напарник.

– Я почему и остановил. Правда, видно не очень. Девчонку-то хорошо, она как раз под камерой стоит здесь, а этот…

На видео было видно, как на улице стояли и разговаривали убитая и незнакомец в длинной куртке с капюшоном. Несмотря на то что мужчина стоял к объективу полубоком, лица, естественно, видно не было.

– Давай другую, – попросил Станислав. – Может, где морда лица его промелькнет.

– Хорошо бы, – согласился Гуров. – Хотя качество, конечно, здесь… И мама родная может не опознать.

– Лева, я тебя умоляю. И не таких опознавали.

– Понятное дело. Хорошо бы попалось, где она к нему в машину садится или он ее душит.

– А заодно и номера машины, и приклеенный к лобовому стеклу паспорт с крупными печатными буквами, – хмыкнул Крячко.

– Не юродствуй, – скривился сыщик. – Давай смотрим дальше.

Неизвестный мужчина мелькнул еще на нескольких записях, однако полностью его лицо на камеру ни разу не попало, даже когда он стоял к ней лицом – можно было разглядеть только подбородок и рот, остальное скрывал капюшон.

– Даже не поймешь, какого он возраста, – сделал вывод Лев Иванович.

– Вроде бы не старый, – предположил Стас. – Хотя и не юный. Но мне кажется, постарше нашей студенточки будет.

– Я тоже так думаю. На ее ровесника точно не тянет.

Это оказалось единственным, что смогли установить друзья. Там, где убитая девушка могла теоретически сесть в машину, камер не оказалось. На том участке, где сигнал поймал ее на дороге, было несколько машин. И ни в одной из них Наташи не было видно, хотя номера все зафиксировались.

– Надо номера переписать да пробить, – устало потер виски Гуров.

– Давай сделаю, – предложил напарник, который немного подустал от бесконечных просмотров. – А ты уж добей домофоны.

– Устал? – понимающе спросил сыщик.

– Не без этого. Знаю, Лев Иванович, ты тоже устал, но домофонные камеры – это последнее.

– Ладно, займись номерами, а я этим. – Лев Иванович снова повернулся к монитору.

Когда Станислав переписывал данные владельцев машин, попавших на устройства видеофиксации, а Гуров мужественно просматривал запись с камеры домофона, в дверь негромко постучали.

– Войдите, – отозвался Крячко.

Дверь открылась.

– Здравствуйте, – произнес посетитель.

Услышав знакомый голос, сыщик обернулся. На пороге кабинета стоял не кто иной, как сосед убитой Савиной Николай Терентьев. Стас, видевший его ранее только на фото, нахмурился.

– Здравствуйте, Николай Евгеньевич, – поприветствовал его Лев Иванович. – Вы ко мне?

– Да, к вам, – кивнул мужчина.

– Ну, так не стойте в дверях, – не без доли неприязни сказал напарник. – Проходите, присаживайтесь.

Терентьев тихо проскользнул в кабинет и сел на предложенный стул. Гуров отметил, что Николай был все с тем же неизменно равнодушным выражением лица. Сегодня, правда, к нему добавилась какая-то тень задумчивости.

– Слушаем вас, Николай Евгеньевич, – внимательно посмотрел на него сыщик.

В глубине души он был даже рад визиту Терентьева – хоть какое-то разнообразие после долгой и муторной работы с камерами. Попутно Лев Иванович вспомнил, что, увлекшись этими видеозаписями, он так и не навестил соседа Савиной. Впрочем, теперь в этом уже не было нужды, ибо последний пришел сам.

– Я хочу признаться, – без предисловий сообщил посетитель.

– Признаться в чем? – уточнил Станислав.

– Выражаясь вашим казенным языком, в убийстве.

Друзья невольно переглянулись. «Ишь ты, как завернул», – явно читалось на лице Крячко.

– И кого же вы убили? – прищурился Гуров, хотя уже догадывался, какой последует ответ.

– Наташу, – пояснил мужчина. – Девушку, что жила в соседнем доме и о которой вы меня спрашивали.

Сыщик снова переглянулся со Стасом.

– А что значит ваше выражение «казенным языком»? – спросил тот.

– Потому что я бы не назвал это убийством.

– А как бы вы это назвали?

– Помощью.

Лев Иванович за свою оперативную практику повидал многих, причем не только самих преступников, но и свидетелей. На его памяти всплыл один санитар, который из жалости придушил тяжелобольную соседку, которая жаловалась, что из-за болезни ей уже невыносимо жить на этом свете. Но тот парень, даже несмотря на то что женщина сама попросила его избавить ее от страданий таким своеобразным способом, страдал и мучился морально из-за содеянного. А этот Терентьев говорил так спокойно, будто рассказывал, как гулял в парке или заваривал на кухне чай. По лицу напарника было видно, что он испытывает похожие чувства.

– Весьма оригинальный способ помочь, – не удержался от злой насмешки Станислав.

– Вы правы, это сложно понять, – согласился мужчина.

– Ну и что же за проблема была у Савиной, что вы ей помогли именно так? Если это не секрет.

– Не секрет, – спокойно ответил Николай. – Ей невыносимо было жить на этом свете.

– Это она сама вам говорила? – спросил Гуров.

– Да. Наташа поссорилась с любимым человеком и очень страдала из-за этого. Она говорила, как ей тяжело, как хочется умереть и не видеть всего этого. Мне стало жаль ее, и поэтому я решил помочь ей.

– А что же она сама этого не сделала? – Насмешка в голосе Крячко стала еще злее.

– Это не так просто, как вы думаете, – заметил Терентьев. – Я видел тех, кто хотел и пытался уйти из жизни самостоятельно. Поверьте, всем им было довольно непросто на это решиться.

Вот тут друзья были с ним согласны.

– Мы поняли вас, Николай Евгеньевич, – сказал сыщик. – Будьте добры, расскажите в подробностях, как вы это сделали.

И Терентьев рассказал. Причем делал он это, не меняя интонации голоса. С его слов выходило, что он, встретившись с Наташей в вечер перед убийством, выслушал ее исповедь о несчастной доле и горькой жизни. Потом он снова выходил гулять уже под утро, увидел, как студентка возвращается домой, и сделал свое черное дело.

Лев Иванович краем глаза посмотрел на Стаса. С лица того исчезла усмешка, уступив место озадаченности. Нечто подобное чувствовал и сам Гуров. Вроде бы Терентьев говорил все ладно и складно, но не покидало ощущение какой-то неестественности, ненатуральности его слов. Друзья начали задавать ему уточняющие вопросы, и мужчина охотно на них отвечал, не задумываясь и без запинки. И все равно это странное чувство не покидало.

– Скажите, Николай Евгеньевич. – Станислав покрутил в руках ручку. – А вам раньше не приходилось делать нечто подобное?

– Приходилось, – кивнул собеседник.

А вот этот ответ был несколько неожиданным.

– И тогда вы тоже кому-то помогли?

– Совершенно верно.

– Кому именно?

– Одной девушке.

– Что за девушка? – нахмурился сыщик.

– Ее звали Кира. Необыкновенно талантливая, умная, тонко чувствующая все грани этого мира. Настоящее дитя бога.

– И что, эта Кира вам тоже жаловалась, что поссорилась с парнем и как у нее все плохо в жизни?

– Не совсем. Она понимала, что достигла совершенства, что этот мир для нее слишком тесен и узок, что его границы не могут ее сдерживать. И я также помог ей уйти.

«Все чудесатее и чудесатее», – невольно подумал Лев Иванович, а вслух спросил:

– Как фамилия этой Киры?

– Я не знаю, – пожал плечами Николай. – Никогда не спрашивал.

– Она тоже жила по соседству?

– Нет. Но она была у меня дома.

– Зачем?

– Просто заглядывала в гости.

– И все?

– Да. Вы ведь тоже ходите в гости к своим друзьям, родным и близким.

– Ходим, – сказал Крячко, – но не душим их.

Мужчина не отреагировал на его выпад.

– А кем была эта Кира? – уточнил Гуров. – Студенткой, как и Савина?

– Нет. Я уже сказал вам, она была очень талантливой. Когда мы виделись, Кира читала мне свои стихи. Многие из них она переложила на музыку. Это было потрясающе. Как голоса ангелов. А на гитаре она играла просто божественно. – Здесь на лице мужчины впервые проявилось что-то весьма отдаленно похожее на улыбку.

Певица, значит, сделал вывод сыщик. И, скорее всего, из такой же рокерской компании, потому что имя ее Льву Ивановичу ничего не говорило, несмотря на то что было редким. Он напряг память, но не смог с ходу припомнить убийства девушки с таким именем, ни недавнего, ни какого-то давнишнего. Единственное, что приходило на ум, – воровка Кирюхина по кличке Кира, скандальная и выпендрежная дамочка, с которой Гуров пересекался на заре своей милицейской карьеры. Но та вскоре отправилась в места не столь отдаленные, а потом и вовсе пропала с радаров. О ее дальнейшей судьбе ходили самые разнообразные слухи, один другого хлеще. К тому же сыщик сильно сомневался, что речь сейчас шла о ней.

– И Киру вы тоже задушили? – продолжал допрос Стас.

– Нет, – возразил Терентьев. – Я ей помог улететь в небо.

– Из окна, что ли, вытолкнули?

– Нет, – повторил мужчина. – Она полетела над водой, над радугой. Она пела так в одной из своих песен.

– А поточнее? – не отставал сыщик.

– Мы тогда пришли с ней на мост. И оттуда она улетела прямиком на небо, к Богу.

– Ясно, значит, сбросили с моста, – резюмировал Станислав. – Когда это было?

– Несколько лет назад.

– А поточнее?

Николай помолчал.

– Лет пять, пожалуй. Или четыре. Где-то так. Тогда тоже была весна. Конец мая.

– Понятно.

– Вы мне не верите? – спросил собеседник безо всякой недоброжелательности.

– Проверим, – коротко ответил Лев Иванович. – Где это случилось? Здесь, в городе?

– Нет, в поселке. Не очень далеко. Не помню, как называется, но там очень красиво. Идеальное место, чтобы уйти. Кира сама его выбрала и попросила меня тогда поехать с ней.

– И вы согласились. А почему? Вас не смутило, что Кира фактически попросила вас убить ее?

Николай пожал плечами:

– Люди ищут Бога. Я тоже Его ищу. И, если находят дорогу к нему и просят проводить, почему бы не помочь?

– Даже таким… способом?

– Вы не поймете этого.

– Ясно. Стас, вызывай дознавателя.

– Я арестован? – уточнил Терентьев.

– Пока что задержаны, – пояснил Гуров. – А уж какую меру пресечения вам изберут, решит дознаватель.

Мужчина безразлично кивнул.

– Николай Евгеньевич, – посмотрел на него Крячко, – если вы утверждаете, что убили Наталью Савину и эту Киру с неизвестной фамилией, то, может, и еще кто-то был? Может, жертв было гораздо больше, чем вы нам тут рассказали?

– Нет, – отрицательно помотал головой Николай. – Это совершил я, в этом и признаюсь. А чужие грехи мне брать на себя нет смысла.

– Иисус же взял, – снова не удержался от насмешки Стас.

– Кто же я такой, чтобы сравнивать себя с ним?

– Это уж точно. Скажите, а откуда вы заранее узнали, что Савина появится во дворе именно в это время после своей ночной прогулки?

– Я просто знал это. Не могу вам объяснить. А насчет времени… – Он равнодушно пожал плечами. – Наверно, это было совпадение.

Оставшись вдвоем, друзья посмотрели друг на друга. На лицах обоих читались и озадаченность, и недоумение, и они понимали, что думают примерно об одном и том же.

– Лева, ты веришь в то, что он убил студентку? – озвучил Станислав витавшую в воздухе мысль.

– Честно? – посмотрел на него сыщик. – Не верю. Про эту Киру ничего сказать не могу, не знаю эту историю, а вот что касается Савиной… А ты веришь?

– И я не верю, – признался напарник. – Вроде бы все ладно и складно, не запирался и не юлил, но…

– У меня такое ощущение, что Терентьев все это придумал и сам в это поверил.

– Вот и у меня то же самое. Но никуда не денешься.

– Да, придется проверить, – согласился Лев Иванович. – Конечно, плохо, что свидетелей нет.

– Лева, если это все вранье и байки, то Терентьев запросто засыплется на следственном эксперименте или еще на чем-нибудь. Если только ему не повезет и он наобум не угадает, как именно задушили девчонку.

– Да тут и гадать не надо, – заметил Гуров. – Придушили собственным шарфом, а не каким-то шелковым шнуром с золотой оплеткой, которая бы оставила на шее следы, или корабельным канатом. Вот только если он скажет, что перед этим оглушил ее булыжником по голове…

– Ладно, чего мы сейчас будем огород городить? Посмотрим. Но мое мнение ты уже знаешь.

– Как и ты мое. Знаешь что, Стас? А давай-ка поищем историю с этой загадочной и талантливой Кирой. Чем черт не шутит, вдруг и правда что-то интересное обнаружится.

– Давай, – согласился Крячко. – Странно только, что мы о ней не слышали. Все «мокрухи» ведь в наше поле зрения попадают. Даже если расследовали где-то на «земле», а не у нас. А тут – ни слуху ни духу. Я даже припомнить не могу подобную историю и жертву с таким именем.

– Так, может, там и не возбуждали дело об убийстве. Терентьев сам сказал, что толкнул ее с моста. Не избил и выкинул. А столкнуть можно по-разному.

– Это да. И, кстати, согласен. Может, там вообще расследование давно прекращено. Списали на самоубийство или несчастный случай, а этот Коля умудрился даже нигде не засветиться.

– О чем я и говорю. Итак, что мы с тобой знаем об этой Кире?

– Ну, как я понял, она была неформалка. Ну, или, по крайней мере, из этой развеселой компании.

– Предлагаешь к таким ребятам наведаться и спросить: «А не расскажете ли вы нам про некую Киру, которая сочиняла собственные песни и загадочно ушла из жизни?»

– Можно и так. Но для начала поступим проще.

– И как же?

– У нас в канцелярии Вика работает. Знаешь ты ее, такая, с короткой стрижкой и сережками в виде драконов.

– Да, знаю.

– Так вот, она на этой рок-музыке повернута. Я к ней схожу и спрошу.

– Думаешь, она знает? Может, она какую-нибудь «зарубежку» слушает, а не местный андеграунд?

– Что бы ни слушала, но наверняка в курсе местной рок-н-ролльной жизни, я в этом больше чем уверен. Так что, – Стас встал из-за стола, – жди здесь, а я скоро вернусь.

5

Напарник вернулся довольно быстро. Сыщик, конечно, специально время не засекал, но мог об заклад побиться, что не прошло и получаса. Однако по лицу Станислава было видно, что сходил он не зря.

– Узнал, – довольным тоном произнес Крячко.

– Как-то очень быстро, – заметил Лев Иванович. – Информации мало?

– Ну, я бы не сказал, что много, зато содержательно.

– Тоже неплохо. Давай, слушаю.

– Сейчас. – Стас проверил наличие воды в чайнике и нажал на кнопку. – В общем, была у нас в городе такая Кира Лифанова, рок-певица. Писала стихи, сочиняла песни и перекладывала их на музыку. Исполняла в основном под акустику. Вика, несмотря на то что слушает один «тяжеляк» – это она сама сказала, – отозвалась об этой мамзели очень хорошо. Ну, точнее, о ее творчестве. Ей даже некоторые песни Киры очень нравятся. С самой Лифановой она была знакома, можно сказать, шапочно – пересекались раза два-три в каких-то общих компаниях, на концертах там, на пьянках, но толком и не общались.

– А что с ее гибелью?

– Да, так вот. – Стас сел за стол и повернулся к Гурову. – Около пяти лет назад эту Киру выловили из речки в области. Мертвую, разумеется. Без каких-либо ран и повреждений. Нашли вроде на второй день после утопления, как раз в последних числах мая. По словам Вики, ее смерть породила много слухов во всей этой рок-тусовке. Знакомые рассказывали, что, мол, она была в депрессии последнее время, даже месяц не писала новых песен, хотя раньше постоянно с чем-то новым выступала. А в те дни, в выходные, собиралась к кому-то на дачу, но, если Терентьев не врет, она поехала с ним в другую сторону. Вот, собственно, и все.

– Вот так история, – заметил сыщик.

– Ну, такие истории были не у одного творческого человека.

– Согласен. Хотя, конечно, я не знаком так подробно с биографиями рок-музыкантов…

– Ну, ты того же Есенина вспомни. Более чем загадочная смерть.

– Сравнил тоже, – усмехнулся Лев Иванович. – Признанный еще при жизни великий поэт, которого знала вся страна, и какая-то рок-н-ролльная певичка, о которой слышали только любители подобного жанра.

– Лев Иванович, не вредничай. – Напарник достал бокал, бросил туда пакетик чая и налил кипяток.

– Да не вредничаю я, а правду говорю. А что со слухами, которые появились после ее гибели?

– Честно говоря, там стандартно. Многие склонялись к тому, что это самоубийство, некоторые считали, что несчастный случай. Но были и те, кто думал, что это убийство или еще какая-нибудь темная история. Там даже мистические версии попадались. Правда, таких были единицы.

– Наверно, я все-таки прав. Насчет того, что дело об убийстве там не возбуждали, – пояснил Гуров.

– Да я тоже так думаю, – кивнул Станислав. – Но все равно следователи точно проверку делали. Можно у них спросить. А если какое-то дело все же было, хотя бы то же самоубийство, можно заглянуть в архив.

– Это можно. – Сыщик откинулся на стуле. – Что же, получается, мы с тобой зря все эти камеры мурыжили?

– Не зря, – возразил Крячко. – Мы расследуем убийство Наташи Савиной, а не Киры Лифановой, если там, конечно, действительно убийство было.

– Ты и в этом засомневался?

– Лева, да я, как послушал этого Терентьева… Если бы на него очередная блажь нашла, он бы и в убийстве Кеннеди признался. Сочинил бы что-то правдоподобное и сам же в это бы и поверил.

– Тоже может быть.

– Кстати, про камеры. Что там на домофоны записалось?

– Ой, Стас, там вообще пустота. Дело-то было в темное время, а домофонные камеры засняли только то, что освещено. А освещены, как ты сам понимаешь, только несколько метров от подъезда. Хотя вроде мелькнула какая-то фигура, но там бы даже мама родная не опознала.

– Я поэтому, честно тебе скажу, особо и не рассчитывал. Потому что, судя по фоткам с места, этот пустырь на хорошем таком расстоянии от ближайших подъездов.

– Так и есть. А что с номерами машин, которые на камеру попали?

– Я позвонил Жене в ГИБДД. Он обещал прислать. Ну, Женька человек обязательный, сам знаешь. Сделает как можно быстрее.

– Уже хорошо.

– И что делать будем?

– Хороший вопрос. – Лев Иванович помолчал немного. – Давай действительно проверим историю с Кирой. Правда, сейчас, как узнают, что задержан подозреваемый…

– Да уж, – кисло заметил Стас. – Орлов хоть и понимающий мужик, и опытный опер, но… Знаешь, Лева, предлагаю переговорить с ним. Вот что хочешь делай, а вот не верю я, что этот Терентьев убил студентку.

– И я не верю. Ладно, дождемся пока ответа из ГИБДД. А этого Терентьева, скорее всего, отправят в СИЗО.

– Еще бы. Чай, не батон с прилавка свистнул. Сто пятая статья, как-никак.

Все вышло так, как и предсказывал Гуров. Николая Терентьева заключили под стражу. Друзья пошли прямиком к своему непосредственному начальнику – генералу Орлову, который по счастливой случайности оказался на месте.

– Разрешите, Петр Николаевич? – заглянул к нему Станислав.

– Заходите, – кивнул начальник.

Когда напарники сели перед ним, генерал посмотрел на них не без доли иронии.

– Быстро вы, однако, поймали убийцу студентки, – заметил Орлов.

– Вот об этом мы и хотели поговорить, – сказал сыщик. – Не он это. Не Терентьев.

– Даже несмотря на то, что признался?

– Даже несмотря на это, – уверенно ответил Лев Иванович. – У этого Терентьева, скажем так, слегка не все дома. Он бывший наркоман.

– Вот как?

– Сами знаете, бывших наркоманов не бывает, – добавил Крячко.

– Знаю, Стас. Но зачем он тогда признался?

Друзья переглянулись.

– Крыша у него поехала, вот и выдал желаемое за действительное, – честно ответил Гуров. – Наташу Савину, скорее всего, привезли во двор ее дома на машине. Либо уже мертвую, либо задушили на месте. Потому что в ту ночь камеры видеонаблюдения засняли ее вместе с каким-то мужчиной, и это был точно не Терентьев.

– Петр Николаевич, – продолжил Стас, – вы нас давно знаете. Знаете, что мы тут пургу гнать не будем и с беспочвенными подозрениями к вам бы не пришли. Мы точно уверены, что убийца Савиной еще на свободе. А Терентьев… Он, возможно, причастен к гибели одной девушки, но это отдельная история, и случилась она около пяти лет назад.

Генерал внимательно посмотрел на своих подчиненных:

– Ну, если вы так уверены…

– Абсолютно, товарищ генерал, – твердо заверил Гуров. – И я даже больше чем уверен, что то, что Терентьев все это выдумал, очень быстро откроется.

– Хотя бы на следственном эксперименте, – закончил напарник.

Орлов помолчал немного.

– Ну, то, что я вам скажу, – начал он, – вы и сами знаете. Если вы считаете, что убийца этой девушки еще не пойман, ищите его. А что за история пятилетней давности?

– Там все проще, – ответил Станислав. – Была у нас в городе одна малоизвестная певичка. По слухам, решила свести счеты с жизнью и попросила Терентьева подсобить.

– Каким же образом?

– Он столкнул ее с моста в речку. Девчонка упала в воду и захлебнулась. Через пару дней ее выловили.

– Это здесь было, в городе?

– Нет, под поселком. Километров двадцать пять отсюда.

– А как ее звали, эту певичку?

– Кира Лифанова.

– Лифанова, Лифанова… – Начальник слегка нахмурился. – Где-то я слышал эту фамилию. Правда, не в контексте с убийством. Говорите, певица?

– Да, из рокеров.

– Ну да, у них там много всяких певцов да музыкантов. Андеграунд, поди?

– Вроде того.

– Все ясно. В общем, товарищи опера, работайте. И ты прав, Лев Иванович: если этот ваш Терентьев соврал, это быстро всплывет. Но если найдутся доказательства, что он причастен к гибели этой рок-певицы, то за это привлекут.

Когда напарники уже выходили из кабинета, генерал их окликнул. Они обернулись.

– Вспомнил, где я слышал фамилию, – пояснил Орлов. – У соседей дочка фанатеет от рок-музыки. От нее и слышал. Или от ее родителей.

Друзья переглянулись, усмехнулись и вышли. Лев Иванович повернулся к Крячко:

– Иди, наверно, карауль звонок от Жени, а я попробую разузнать про Киру.

– Заметано, – кивнул Стас. – Тем более что он мне уже позвонил, пока мы у начальника сидели.

Выяснить про историю смерти Киры Лифановой оказалось не таким уж сложным делом. Следователь, которая ей занималась, давно знала Гурова, поэтому охотно рассказала ему по телефону подробности.

– Там не явный криминал, – пояснила она. – По крайней мере, ничего такого не всплыло, пока я с этой девицей ковырялась.

– Самоубийство? – уточнил сыщик.

– Скорее всего. Следов насилия или каких-то прижизненных отметин и травм на трупе не нашли. Девчонка свалилась в речку и захлебнулась. Были, конечно, следы от удара об воду, но это, сами понимаете, Лев Иваныч, не насилие.

– Ну еще бы. А выяснили, почему она это сделала?

– Я беседовала с ребятишками из ее компании. Они сказали, что девочка была в долгой депрессии. Мол, творческий кризис и все такое прочее. Тем более молоденькая, двадцать два ей было.

– Да, в этом возрасте все невзгоды кажутся чуть ли не катастрофой.

– Вот именно. Правда, эти принеформаленные ребятишки таких теорий нагородили, что хоть стой, хоть падай, одна хлеще другой. Хоть многотомный роман пиши.

– Типа инопланетян или барабашек? – не удержался от усмешки Лев Иванович.

– Да, нечто вроде, с сильным уклоном в мистику. А чего это вы вдруг заинтересовались этим делом? Если не секрет, конечно.

– Не секрет, Катюш. Просто мы тут расследуем одно убийство, и один товарищ в нем признался. И не только в нем, но и в убийстве этой Лифановой пять лет назад.

– Но… – понимающим тоном произнесла следователь Катя и сделала многозначительную паузу.

– Но дело в том, что этот якобы убийца, как бы тебе сказать…

– Псих, – подсказала собеседница.

– Наркоман бывший. А может, и не бывший.

– Да, и такое может быть, – согласилась Катя. – Не сегодня завтра признается еще и в покушении на Ленина вместе с Фанни Каплан.

– Я бы не удивился.

– Я тоже. Каких только не повидала чудачков за свои годы работы.

– И не говори. Просто потерпевшую знал, вот и навоображал невесть что, непонятно только зачем.

– Ой, Лев Иванович, да кто их разберет, этих обдолбышей? У них вечно то Меркурий во втором доме, то черти по углам бегают.

– Это точно. Слушай, я на всякий случай все же спрошу: из этих знакомых Лифановой не попадался такой Николай Терентьев? Правда, он постарше Киры лет так примерно на пятнадцать-двадцать.

– Терентьев… – повторила следователь и немного помолчала. – Нет, кажется, такого не было. Тем более такого старого. Ну, по сравнению с этими сопляками. Это он, что ли, берет на себя смерть этой девицы?

– Он самый. Ладно, Катюша, спасибо тебе огромное.

– Было бы за что. Звоните, если еще что-нибудь надо будет.

– Обязательно.

Что и требовалось доказать, мысленно отметил Гуров, повесив трубку. Виновных нет, следов насилия тоже, дело прекращено, Терентьев не засветился. Да и вину его будет доказать сложно, пусть даже он хоть сто раз признается и чистосердечное напишет – прямых улик и доказательств нет.

Сыщик посмотрел на Крячко, который копошился в компьютере, периодически глядя на экран телефона.

– Что, Лев Иванович, хорошего нам скажете? – поинтересовался напарник, не отрываясь от своего занятия.

– Смотря что хотите услышать, Станислав Васильевич, – улыбнулся Гуров.

– Что, совсем голяк? – все же повернулся Стас. – Не насильственный случай, дело в архиве пылится?

– Угадал. Терентьев, разумеется, там нигде не то чтоб не засветился, а даже на горизонте не мелькнул. Поэтому, даже если он и спихнул эту Киру с моста, хрен докажешь теперь это, несмотря на все его признания. Потому что на трупе не было следов насилия. Удары об воду, естественно, не считаются. А чтобы от толчка остались синяки или отметины, это нужно обладать уж очень чувствительной кожей.

– Да, тут даже эксгумацию делать без толку, – заметил напарник. – Да и поздно, по скелету точно не определишь. Вот если бы он ее под машину толкнул или в воде какие-нибудь столбы торчали…

– Ой, Стас, если бы да кабы…

– Да знаю я, Лева. Катька Полянская, что ли, ей занималась?

– Да.

– Ну, она бабенка дотошная. Выжмет все, что надо. Кстати, а убийство Савиной не ей ушло на следствие?

– Нет, – отрицательно помотал головой Лев Иванович. – Хотя я тоже спросил. Оно у Влада Сорокина.

– Да, он тоже ничего, хоть и копуша редкостный.

– Копуша или нет, но догадается, что Терентьев – не убийца. Кстати, а что с номерами?

– Вон сижу, пробиваю. – Станислав кивнул на монитор. – Хорошо еще, что тогда ночь была, не так много тачек проехало.

– Сколько?

– Штук десять, не больше. Да и дорога к дому Савиной не особо оживленная. А уж глубокой ночью в дождливую погоду, сам понимаешь.

– Ну да. И кто у нас владельцы?

– Ну, троих сразу можно отбросить, поскольку это дамы. А студентку нашу явно не женщина душила. Если только она не какая-нибудь спортсменка-каратистка, в чем я очень сомневаюсь.

– Значит, остается семеро.

– Да, именно так. Вот, собственно, эти граждане. – Крячко протянул Гурову телефон.

Сыщик проглядел список.

– Да, знакомых фамилий нет, – заметил он.

– А жаль, – усмехнулся Стас. – Было бы куда проще.

– Еще бы.

– Я сейчас смотрю, не засвечены ли они где-то у нас. У гаишников – это отдельная тема. Там разве что штраф за превышение или непристегнутый ремень, в крайнем случае – раньше лишались прав за пьяную езду, но это не наша епархия. Троих я уже проверил, пока пусто. Не судимы, не привлекались, даже по «административкам».

– Надо всех проверить.

– Чем я и занимаюсь.

– Еще вот что можно сделать. – Лев Иванович положил телефон на стол и посмотрел на напарника.

– Что?

– Можно с родителями убитой пообщаться. Думаю, они уже маленько оклемались, в состоянии будут поговорить. Потому что тогда, когда я беседовал, мать была в трансе, а отец вообще слова сказать не мог. Даже по телефону.

– Неудивительно, – согласился Станислав. – Как-никак родная дочь, собственный ребенок, а не посторонняя Маня. Поедешь к ним?

– Съезжу. Ты занимайся водителями, а я для начала позвоню. Ну а потом уже поеду.

* * *

Родители Наташи Савиной жили в другом районе. Конечно, Гуров бы не сказал, что их с дочерью разделяло огромное расстояние, но добираться друг до друга им было явно больше получаса. К старшим Савиным он поехал уже на следующий день, поскольку предыдущий выдался довольно насыщенным – камеры, видеозаписи, неожиданное признание Терентьева, история Киры Лифановой… А беседовать с родственниками погибшей стоило все же на свежую голову.

Погибшая студентка была похожа на мать – это сыщик отметил сразу. Правда, Юлия Викторовна была пониже ростом. Отец, Николай Иванович, крепкий, полноватый и уже начинающий лысеть мужчина, встретил Льва Ивановича первым.

– Может, я не вовремя? – уточнил Гуров после того, как поздоровался и представился.

– Ничего, проходите, – грубоватым, но доброжелательным тоном ответил Савин и отошел, пропуская визитера в квартиру. За ним тенью маячила его супруга.

Ближайшая дверь приоткрылась, и оттуда появилось лицо мальчика-подростка, лет четырнадцати на вид. Он хмуро посмотрел на сыщика и скрылся в комнате.

– Это наш сын, Сережа, – пояснила Юлия Викторовна. – Но он к вам не выйдет.

– Переживает, – пояснил отец. – Они с Наташкой были очень близки, очень дружны. Сережка ей все секреты рассказывал. Даже то, что нам не говорил.

– Куда можно пройти? – спросил Лев Иванович.

– Проходите в комнату, – пригласила Савина.

Его провели в просторную комнату. Гуров бегло оценил обстановку. Семья жила явно неплохо. Не сказать чтобы такие уж богачи, но явно не бедствовали. По крайней мере, ремонт был хороший, хотя видно, что сделанный лет пять-шесть назад. Выяснить, кто хозяева по профессии, сыщик не успел, хотя такая мысль, разумеется, была.

– Хотите чаю? – предложила хозяйка.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался Лев Иванович, пообедавший перед приездом сюда.

– Мы слышали, что нашли того, кто это сделал, – сказал Николай Иванович.

Ох уж эта пресса, не без неприязни подумал Гуров. Он знал, что сайт их ведомства специально выкладывает информацию для СМИ, по которой потом пишут новости. Видимо, так произошло и с историей Наташи. Разумеется, там не было ничего такого сверхсекретного, не предназначенного для широких масс. Тем более что убитая не какая-то там сотрудница засекреченной организации или шпионка. Но все равно неприятно, когда ее близкие, прочитавшие о поимке возможного преступника, задают вопросы, на которые сложно ответить.

– Мы задержали подозреваемого, – осторожно пояснил сыщик. – Сейчас устанавливаем, действительно ли он причастен к гибели вашей дочери.

– А разве может быть непричастен? – горько усмехнулся хозяин.

– Вполне возможно.

– Вы это образно? – непонимающе посмотрела на него Юлия Викторовна.

– К сожалению, нет. Подозреваемый признался, но есть весомые основания, что он взял на себя чужое преступление. Пока это точно не установлено, но, повторяю, основания есть.

Она покачала головой.

Для начала Лев Иванович задал уже набившие оскомину вопросы про возможные ссоры и конфликты покойной Наташи. Но, как и ожидалось, услышал тот же самый ответ, что и раньше, и от других: кроме как со своим ухажером, Владимиром Четвериковым, студентка ни с кем не ссорилась. Савина, к слову, поведала, что Вова пришел на похороны возлюбленной с большим букетом красных роз и глазами на мокром месте. С родителями, как выяснилось, студентка общалась регулярно, но больше по телефону, ибо почти все ее свободное время занимали учеба, работа и личная жизнь. Под последним подразумевался, конечно же, ее кавалер, у которого она жила больше года (мать рассказала, что они с Наташей даже планировали пожениться), периодические встречи с подругами, коих, к слову, было всего-то четыре, плюс институтская жизнь.

Тогда Гуров принялся выяснять подробности про всех ее друзей, подружек и прочих знакомых. Но здесь информации оказалось не так уж много. Отец упомянул, что в институте дочка была активисткой, даже несколько раз организовывала какие-то студенческие мероприятия.

– Она ведь была там у них, как же это называется… – Савин пощелкал пальцами.

– Общественницей, – подсказала его супруга.

– Совершенно верно. У них же там свои всякие сборища.

– Это что-то вроде профсоюза? – уточнил сыщик.

– Нет, – возразила Юлия Викторовна. – Знаете, при многих структурах, организациях есть общественные советы. Они, кажется, даже у вас, в милиции… простите, в полиции есть.

– А, понял, – кивнул Лев Иванович.

– Наташка даже в Городской думе у нас была, выступала по какому-то вопросу.

– Тоже на мероприятии?

– Да вроде того. Еще с каким-то депутатом общалась так хорошо.

– С каким?

– Не помню, честно говоря, – развел руками мужчина. – Наташка называла фамилию, но как-то не отложилось. Ты не помнишь? – Он посмотрел на жену.

– Ой, нет, не помню. Хотя, да, Коля, ты прав, Наташа говорила, что за депутат. Такая простая фамилия, кажется…

Гуров и сам не понял, почему зацепился за это, но сейчас он не стал акцентировать на этом внимание. Просто мысленно сделал себе пометку еще вернуться к вопросу. А сам продолжил расспросы.

В вечер перед убийством Наташа звонила родителям. Было это еще до звонка секретарши Карины, поскольку мать твердо заверила, что ее дочь была дома, а не на улице. Девушка все еще переживала по поводу ссоры с Вовой, Савина настойчиво советовала ей если не помириться, то хотя бы поговорить с возлюбленным. Женщина даже собиралась приехать к Наташе через пару дней, если бы на следующий день не узнала страшную новость.

Остаток разговора тоже не пролил свет на разгадку убийства. Единственное, что почему-то не давало сыщику покоя, – некий депутат. Может, преступника следует искать в той среде? Необязательно в политической, а, как выразился отец погибшей, в общественной. Мало ли с какими людьми там пересекалась покойная и какие истории там могли произойти. Придется снова встречаться с одногруппниками Наташи. Либо снова посылать Крячко, либо уже съездить самому.

С такими мыслями Лев Иванович вернулся обратно в управление. Был уже почти конец рабочего дня. Стас сидел за столом и собирал в файл бумажки.

– Что, Лева, дело тухлое? – осведомился он.

– В каком-то смысле – да.

– Предки тоже сказали, что дочка ни с кем не ссорилась и не конфликтовала, – даже не спросил, а сказал сыщик. – Ну, за исключением Вовочки, конечно.

– Ты угадал. Но разговор с ними навел меня на кое-какую мысль.

– Ну-ка, ну-ка. – Напарник заинтересованно посмотрел на Гурова. – Поделись секретом Красной Армии.

– Да никакого особого секрета там нет. Помнишь, наша убитая Наташа была у себя в институте активисткой.

– А также спортсменкой, комсомолкой и отличницей, – усмехнулся Станислав. – Конечно, помню. Мне это и в деканате сказали, и ребятишки подтвердили, которые с ней учились.

– Так вот… – Сыщик сделал паузу.

– Лева, ты думаешь, ноги оттуда растут?

– Не знаю, оттуда конкретно или нет, но у меня очень большая уверенность, что именно в том направлении мы найдем кое-что интересное.

– Хм. – Крячко потер подбородок. – Значит, снова в институт ехать?

– Да. Поедешь?

– Без проблем. Но уже завтра. Хоть и суббота, но студенты учиться все равно будут.

– Правда, не все, – ехидно заметил Лев Иванович.

– Ну, человек пять-то точно придет. Этого хватит.

– Тогда слушай, что расскажу.

Гуров пересказал Стасу разговор с родителями Савиной.

– Да, активная была жизнь у нашей убитой барышни, – кивнул напарник не без одобрения в голосе. – Многие в ее возрасте вовсю гуляют да развлекаются всеми возможными способами, а она вон – в чем-то участвует, что-то делает. Точнее, делала, – поправил себя он.

– Вот я как про этого депутата услышал, почему-то сразу подумал, что там какая-то зацепка может быть. Возможно, даже не одна.

– А что за депутат?

– Не знаю. Савина называла его фамилию, но родители, к сожалению, не запомнили.

– Я думаю, это можно пробить. Хоть и муторно.

– Каким же образом? – поинтересовался сыщик.

– Его величество интернет. – Станислав кивнул на монитор. – Если, как предки сказали, дочка засветилась на какой-то тусовке в Городской думе, то это можно отыскать либо у них на сайте, либо где-то в соцсетях.

– Так-то да, но фамилию-то того депутата мы не выясним. Если только он один там был, в чем я сомневаюсь.

– Лев Иванович, может, не будем сейчас огород городить? Я завтра с ребятами увижусь. Они наверняка в курсе всех этих событий, подробно расскажут, где у них и с кем там наша Наташа тусовалась. А то мы сейчас можем кучу времени убить, да толком ничего и не найти.

– По-твоему, мы с тобой еще такие динозавры в плане интернета? – усмехнулся Гурова.

– Ну, может, и не динозавры, и даже не мамонты, – парировал Крячко, – но есть вещи, в которых молодое поколение разбирается куда лучше нас.

– Ладно, валяй, мамонт, – махнул рукой сыщик. – Все равно, честно говоря, уже неохотно просиживать у компьютера да что-то выискивать.

– Еще бы. Рабочий день уже почти закончился. – Стас посмотрел на часы. – Закончится через четырнадцать минут. Кстати, хохму хочешь?

– Смешную или очень смешную?

– Правдивую.

– Ну, давай.

– Терентьев еще в одном убийстве признался.

– Правда? – удивленно посмотрел на него Лев Иванович. – И кого он на этот раз убил? Актрису Зою Федорову?

– Ну, так далеко он не замахнулся. Сказал, что несколько лет назад угостил какую-то знакомую таблетками, та ушла из квартиры, а потом таинственным образом исчезла.

– Потрясающе, – покачал головой Гуров. – И, значит, это он называет убийством?

– Видимо, да. Я просто сегодня Влада Сорокина видел, тот уже успел с этим чудиком пообщаться.

– И к чему склоняется?

– Не знаю. Я же ему не закадычный приятель, чтобы он мне свои мысли выкладывал. Но, полагаю, Владик скоро поймет, что это за фрукт.

– Да уж, права была Катерина, когда сказала, что подобный тип может и в покушении на Ленина признаться.

– Ну, Лева, – притворно наморщился напарник. – Это мелко. Надо, чтоб признался, что бросил бомбу в императора вместе с народовольцами.

– Тогда уж сразу в убийстве Юлия Цезаря. На пару с Брутом.

– Вот это вернее.

Друзья невольно рассмеялись.

– Ладно, шутки шутками, – Станислав бросил беглый взгляд на монитор, – но не пора ли нам с тобой по домам?

– Пора, Стас, пора. Тем более что тебе завтра опять к студентам ехать.

– Да это ладно. Не в семь утра же я к ним поеду. Надо не забыть посмотреть их расписание. А то вдруг они завтра не учатся, а я приеду и буду там стоять столбом без толку.

– Ну, тогда до понедельника. Все равно же выходные.

– И то верно.

6

К зданию института Крячко подъехал заранее. На его счастье, у студентов группы, в которой училась Наташа Савина, сегодня по расписанию стояли две пары по дисциплине с каким-то мудреным названием. Стас особо и не рассчитывал, что сегодня придут все те, с кем он беседовал в прошлый раз. Но хотя бы пара-тройка человек точно будет.

Выждав время, сыщик отправился к нужной аудитории. Найдя по расписанию номер кабинета, он остановился и сверил часы. Последнее занятие, могут и пораньше отпустить. Вдруг сегодня преподаватель не такой дотошный и вредный окажется.

Так оно и случилось. Минуты через три после того, как Станислав занял пост возле аудитории, изнутри донесся оживленный шум. Вскоре дверь открылась и начали выходить студенты. Первыми были две девушки, которые узнали Крячко, остановились и поздоровались.

– Здравствуйте, девушки, – улыбнулся им в ответ опер. – А я снова к вам ко всем, для разговора.

– Снова про Наташу? – вежливо спросила одна из студенток.

За время этого короткого разговора рядом остановилось еще человека три из тех, кто присутствовал в прошлый раз.

– Снова про нее, – согласился Крячко.

– Нашли? – уточнил высокий парень в очках. Кажется, он был старостой, и звали его Миша.

– Пока что нет, – развел руками Стас. – Но мы ищем, и, я надеюсь, сегодняшний мой разговор с вами нам очень поможет. Потому что он будет очень серьезный.

Конечно, это были всего лишь дежурные слова, но сыщик по опыту знал, что на молодежь они действуют порой лучше, чем на более старшие поколения.

– Давайте пройдем туда, – предложил Михаил и показал рукой на небольшую площадку рядом с лестницей. – А то нам ключи не доверяют.

– Боятся, что вы их прикарманите и используете кабинет с неучебными целями? – хитро подмигнул Станислав. Несколько девушек заулыбались.

– Просто не положено, – пожал плечами студент, видимо не поняв или не оценив юмора.

– Ладно, пройдемте.

Они прошли на площадку. Стульев тут не было, но Крячко это не особо беспокоило. Ребята окружили его полукругом и посмотрели вопросительно-выжидательно.

– Я у вас, ребята, вот о чем хотел спросить, – посмотрел Стас на собравшихся. – Вы в прошлый раз мне рассказали, что Наташа у вас была активисткой, участвовала во всякой движухе, мероприятиях и прочем. А можете рассказать, что это за мероприятия были?

– Ой, да их много было, – заметила одна из студенток.

– Я понимаю. Вы расскажите про те, что были, так сказать, за пределами института. Может, в каких-то других вузах или учреждениях.

Молодые люди начали рассказывать, по очереди дополняя друг друга и добавляя какие-нибудь подробности. Оперативник слушал их очень внимательно, хоть этих событий оказалось не так уж много. Как оказалось, Наташа вместе с другими учащимися, причем не только со своего, но и с других курсов, ездила на различные конференции, открытия, круглые столы. Сыщик припомнил, что Гуров зацепился за какого-то депутата, с которым якобы общалась убитая Савина. Тут староста как раз поведал про некое мероприятие в Городской думе.

– Слушайте, ребята, а вы, ну, те, кто был там, с кем-то из депутатов общались?

– Наташа общалась с депутатами, – с готовностью ответил лохматый паренек, любитель психологии. – Ну, с одним из них.

– Точно, – поддержала одна из девочек, миниатюрная, с длинными черными волосами. – Я даже фамилию его знаю.

– Ну, еще бы не знать, – усмехнулась другая студентка, ярко накрашенная и с вишневыми волосами. – Он же у нас тут постоянно тусуется.

– Что, прямо не вылезает из вашего института? – уточнил Станислав.

– Да нет, не так. Я же на этом курсе с этого года, – пояснила девушка. – До этого отчислялась, потом восстановилась. А раньше, когда я училась, у нас были проблемы с общагой, и этот депутат вроде как помог там все разрулить. Там общагу потом отремонтировали неплохо.

– Ну, и как его фамилия?

– Шилин.

– А звать?

– Ой. – Собеседница поморщилась. – Не помню. На «В» как-то.

– Виктор Анатольевич, – ответила маленькая девушка. – Очень общительный, к нам как-то на открытый семинар приходил.

– А, – кивнул Крячко. – Этот Шилин, значит, типа патрона у вас в институте?

– Чего? – недоуменно переспросила одна из студенток.

– Ну, куратор. Держит неофициальное шефство над вашим институтом. Помогает, покровительствует и все такое прочее.

– А, ну да. Многие говорят, так и есть.

Помимо Шилина студенты назвали еще несколько имен. Стас сразу после окончания их беседы записал их в блокнот. Пока что он не мог понять, была ли их встреча продуктивной или это просто очередной выстрел в воздух наугад.

Уже из дома оперативник позвонил напарнику на домашний телефон. Ждать ему пришлось долго. Когда Станислав уже хотел повесить трубку и взять мобильник, на другом конце провода ответили:

– Слушаю.

– Привет, Лева. Не спишь, случаем?

– Не сплю. А чего на сотовый не звонишь?

– А вдруг разговор долгий будет?

– И чем это может помешать? – иронично поинтересовался Лев Иванович.

– Да в общем ничем. Слушай, я встретился со студентами, потолковал, записал даже несколько фамилий. Не знаю, правда, что из этого нам может пригодиться…

– Да все может. Фамилию депутата узнал?

– Узнал. Виктор Анатольевич Шилин. Он, кстати, в их институте вроде неофициального куратора.

– О как.

– Именно. Готов записать?

Гуров сделал паузу.

– Знаешь что, Стас? А подъезжай ко мне ближе к вечеру, часиков в пять. Если у тебя, конечно, никаких других дел не запланировано.

– Не запланировано. Я вообще думал сегодня праздно побездельничать.

– Дело хорошее. Ну, побездельничай немного да приезжай.

– Надеюсь, Мария не будет против.

– А ее и дома не будет. Главное, чтобы тебя твоя Наталья отпустила.

– Да с этим тоже проблем не будет. Так что жди часов в пять.

– Тогда до встречи.

Информация, которую поведал Крячко, погрузила сыщика в раздумья. Он пока еще не знал, почему он так зацепился за эту общественную жизнь погибшей студентки. С другой стороны, фамилия депутата казалась вроде бы незнакомой, но у Льва Иванович возникло странное ощущение, что когда-то давно он ее уже слышал. Но, как Гуров ни напрягал свою память, он так и не мог вспомнить, в каком контексте. Виктор Шилин, повторил он про себя. Может, какой-то политический скандал был, соответственно, и имя было на слуху? Поразмышляв, сыщик сел за стол и включил компьютер.

– Никак, поработать решил?

Лев Иванович обернулся на голос. На пороге комнаты стояла жена с полотенцем в руках. Она безо всякого удивления смотрела на супруга.

– Да нет, Маш. – Гуров покачал головой. – Новости почитать.

– Тоже дело нужное, – согласно кивнула Мария. – Даже если не по работе, а праздного любопытства ради.

– И для того, и для другого, – философски заметил сыщик.

– А что искать собрался?

– Да так, про депутата одного.

– Ну, это тебе необязательно лазать. Там и так все известно: коррупция, злоупотребление, воровство и прочие подобные мерзости.

– Это я не спорю. Просто хочу узнать, что за фрукт.

– Гнилой, как и все остальные, – ехидно заметила супруга и скрылась в коридоре.

Здесь Лев Иванович был целиком и полностью согласен с Марией. А заодно и мысленно порадовался, что по роду своей деятельности ему не так часто приходилось общаться с представителями политической жизни города. Потому что, как правило, они у него не вызывали сильной симпатии. Даже женщины.

Интернет по запросу «Виктор Шилин» выдал много информации. Но, как и следовало ожидать, не той, что надо. В основном это были новости местных изданий о каких-то мероприятиях, городских событиях и тому подобном. Никаких упоминаний о криминале там не было: заметки в стиле «Шилин сделал депутатский запрос в прокуратуру по поводу…» не в счет. Но Гуров на это особо и не рассчитывал – не того полета птица этот Шилин, чтобы быть на слуху. Ладно, было бы возможное криминальное прошлое или связи с какими-нибудь мутными личностями, у которых таковое имелось в наличии, – тогда да. Но о депутате ничего такого не писали даже издания, любящие скандальные темы. Каких-то громких политических историй с уголовными преследованиями, судами и тому подобным с ним тоже не было. Сыщик даже просмотрел все, что ему выдал поисковик, на предмет дружбы с типами, которых худо-бедно можно было бы в чем-нибудь заподозрить, типа убийства или еще чего-то серьезного (не банальной коррупции или отмывания денег – это водилось за многими). Но нет. В этом плане биография Шилина была безупречной. Условно, разумеется.

Мария снова заглянула в комнату, уже полностью при параде.

– Я ушла, – оповестила она супруга.

Лев Иванович обернулся:

– Удачного вечера, Маш.

– Спасибо.

– Кстати, ко мне Стас скоро зайдет.

– Привет ему, – улыбнулась жена.

– Обязательно передам.

– Меня не провожай. Сиди, делай свои дела.

– Нет-нет, – покачал головой Гуров. – Все равно провожу.

Проводив Марию, он вернулся к компьютеру, полазал еще немного по разным сайтам, почитал новости и заметки. Потом сыщик откинулся на стуле и задумался. И чего он так зацепился за этого Шилина? Как будто были основания подозревать его. Лев Иванович знал, что интуиция его почти никогда не подводила. Но здесь его одолевали сомнения. Вполне возможно, что Шилин и ни при чем. Но может быть, при чем тот, кто хоть как-то, но связан с ним. Вот это было куда более логичным.

Звонок в дверь оторвал Гурова от размышлений. Он машинально взглянул на время и покачал головой. Долго же он просидел за своими новостями – часы показывали четыре минуты шестого.

– Ну, привет отдыхающим, – весело заметил Крячко, зайдя в прихожую.

– Можно подумать, ты работал, – парировал сыщик.

– В каком-то смысле и работал. К студентам-то я ездил не праздного безделья ради и не просто так языком почесать.

– Ну, можем сейчас праздно побездельничать и языками почесать, – улыбнулся Лев Иванович. – Проходи в комнату, я сейчас чайник поставлю. Или, может, голодный?

– Нет, – замахал руками Стас. – Я сегодня, как образцовый гость, пришел сытый, пьяный и со своей раскладушкой.

– Ну, как знаешь. Мое дело – предложить.

Когда он вернулся на место, напарник уже удобно устроился на диване и, закинув ногу за ногу, копался в телефоне.

– А ты, я смотрю, тоже работал. – Он кивнул на экран монитора. – Или делал вид?

– Понимай как знаешь, Стас. – Гуров махнул рукой. – Я искал этого Шилина.

– Ну, судя по всему, ничего интересного не нашел. Иначе бы я об этом уже на пороге знал.

– Это верно. Обычный депутатишка этот Шилин. Ничем таким особо не выделяется. Но то, что курирует институт, где Савина училась, – это да, есть такое дело. Он, кстати, помог им с ремонтом общежития.

– Да, мне ребятишки тоже сказали. Ну, как сказали… Упомянули. Что там, кстати, за история была с этой общагой?

– Не особо громкая и серьезная, – пожал плечами сыщик. – Наняли они, институт то бишь, какую-то фирмочку ремонт им делать. А эти умельцы сделали все сикось-накось.

– Через одно место.

– Вот-вот. Ну, и Шилин помог деньги слупить с этих рукодельников и нормальных найти, кто им вроде бы хорошо отремонтировал.

– Да, – кивнул Станислав. – Скандальчик, конечно, но не сказать чтобы прямо уж что-то из ряда вон выходящее.

– У него еще несколько таких историй наберется. Поскромнее, правда, но есть. То он жильцам аварийного дома помог, то больничке какой-то. Но такие истории про всех наших народных избранников можно найти.

– Ну, это их сфера деятельности. А криминала, как я понял, за этим Шилиным не водится.

– Явного нет.

– А неявного?

– А про неявный я не нашел, – вздохнул Лев Иванович. – Если он вообще был.

– Лева, да там неявный криминал у каждого первого из всей этой политической тусовки.

– Нет, Стас, я не беру какие-нибудь банальные схемы воровства, отмывания денег, злоупотреблений полномочиями и прочего. Это, как ты правильно заметил, у многих можно найти, если не у всех. Я имею в виду уголовку, близкую к нашему с тобой прошлому.

– Что-то типа бандитского прошлого?

– Да, нечто вроде. Но тут к Шилину не прикопаешься. Ничего такого нет.

– Лев Иванович, помнишь золотые слова товарища Дзержинского?

– Помню, – ехидно ответил Гуров. – Но, понимаешь, не было за Шилиным ничего такого, что могло бы серьезно заинтересовать органы.

– Не попадался, – назидательно заметил Крячко. – Но ты мне лучше объясни, почему ты-то им так заинтересовался.

Сыщик помолчал.

– Пойдем чай пить, – предложил он. – Заодно и попробую объяснить.

– Пойдем, – с готовностью откликнулся Стас.

Уже на кухне Лев Иванович, задумчиво водя ложкой в бокале, сказал:

– Не знаю почему, Стас, но я уверен, что ноги растут оттуда.

– То есть из задницы, – схохмил напарник.

– Вполне возможно, – пропустил мимо ушей эту грубую подколку Гуров. – Если так обозвать всю эту, как ты сказал, политическую тусовку.

– Ну, что ж, – посерьезнел Станислав. – Все возможно. Учитывая, что мы с тобой отработали все возможные версии. И на пару попали пальцами в небо. Ни ссор, ни стычек у покойной ни с кем не было. Мотив до сих пор неизвестен. Действительно, хоть на маньяка какого-нибудь греши.

– И не говори, – согласился сыщик. – Но я почему-то вот уверен в этом, и все. Что убийцу надо искать именно там.

– Кто знает, возможно, ты прав, – пожал плечами Крячко. – Но это уж точно не Терентьев. С певичкой Кирой – согласен, может, он и приложил руку. Потому что там свидетелей не было, следов насилия – тоже. А вот с этой студенткой…

– Да забудь ты про этого Терентьева, – махнул рукой Лев Иванович. – Не наш клиент, однозначно. И еще, знаешь что… Ты как мне назвал фамилию Шилина, у меня возникло ощущение, что я ее уже где-то слышал.

– Ну, это неудивительно. Он же депутат. Мелькнул где-нибудь по телику или в новостях, ты краем уха и зацепился. А теперь вот вспомнил.

– Нет, – отрицательно помотал головой Гуров. – Не в этом смысле. Я специально до твоего прихода пересмотрел в интернете все возможные новости, где его фамилия упоминалась. Не то. Не там я ее слышал.

– Лева, можем проверить. Дело-то нехитрое. Но если он не судимый и не привлекался, то вряд ли мы что-то с тобой найдем.

– Тоже верно. А если свидетелем где-нибудь шел?

Стас немного призадумался:

– Можно попробовать с кем-нибудь из оперов поговорить, кто постарше. Хотя у нас и «стариков» почти не осталось. Кто на пенсию ушел, кто еще куда. Если только с Орловым…

– Как вариант. Но необязательно со «стариками» говорить. Можно с кем-нибудь из наших ровесников.

– А сколько лет этому Шилину?

– Точно не скажу, но примерно как нам с тобой. Хотя нет, наверно, помоложе будет.

– Но тоже не юный мальчик.

– Ну да. А можно еще опять с этим Вовой встретиться, Наташиным кавалером. Он ведь явно в администрации не первый день работает. Может, он что-то знает.

– Неплохая идея. Можно с ним потолковать. Давай в понедельник его навестим.

– Да я дежурю в понедельник. Но попробую спросить у Орлова про Шилина.

– Попробуй. За спрос, сам знаешь, денег не берут. Или, еще вариант, с кем-нибудь из следаков.

– Можно, но это на самый крайний вариант. Если и мелькал где-то, то кто знает, когда дело было? Но уж точно не в последние годы, пока он депутатствует.

– К Вове я тогда один съезжу. Может, там и «голяк» полный окажется.

– А может, и нет. Они там друг про дружку иногда такие секретики знают, что мы бы за голову схватились.

– Не то слово. Кстати, самый крайний вариант – не следаки.

– А кто? Или что?

– Сам Шилин.

– Подойти к нему и спросить в лоб: а не знаете ли вы, случайно, студентку такого-то вуза Наталью Савину?

– Почему нет? Думаешь, они все, как один, с коронами на головах ходят?

– Кто ж его знает? Но если он при делах, то знакомство наверняка отрицать не будет, а вот от чего-нибудь дурно пахнущего отопрется.

– Или так: если заподозрит, что кто-то из его круга знакомых к этому причастен, сдаст со всеми потрохами.

– Это если из плохих знакомых.

– А ты думаешь, хороших не сдаст? – усмехнулся Станислав. – Да за милую душу. У них там хоть и своя шайка-лейка, но не пиратское братство, где все друг за друга горой.

– Да знаю я, что тот еще гадюшник, – заметил сыщик. – Тогда предлагаю такой расклад: ты съездишь к Вове, а я, если на дежурстве время позволит, потолкую с операми и с генералом. Если пролет, действуем дальше по ситуации. Идем к следакам и к самому Шилину.

– Ой, не ошибиться бы тебе, Лев Иванович, – покачал головой напарник.

– Я, по-твоему, часто ошибался?

– Наоборот, редко. Но с кем не бывает?

– Нет, Стас. Чую, в этот раз я точно не ошибусь.

– Дай бог. Потому что убийство этой девчонки вообще с мертвой точки не сдвинулось.

– А по серийникам ты что-то накопал?

– Как сказать. Нашел несколько вроде бы похожих случаев, но там, знаешь, способ убийства довольно банальный. Если бы преступник какие-нибудь свои оригинальные метки оставлял, еще можно было бы подвязать под серию. А так… Эту Савину, например, задушили шарфом. В прошлом году, то ли в конце лета, то ли осенью, студентку порешили. Я почему зацепился – история чем-то похожа.

– Тоже шарфом?

– Нет, не в этом дело. Ту, кстати, душили зарядкой от телефона. А в чем похожесть: та девка жила в общаге и пошла на какую-то пьянку с друзьями. Когда она не вернулась вечером или ночью, соседки даже не хватились. Решили, что у приятелей своих заночевала. А утром ее нашли задушенную неподалеку от общаги. Но в чем фишка – она всегда возвращалась с пьянок. Хоть пьяная, хоть, прости господи, сраная, хоть среди ночи. И тут неожиданно не пришла.

– Но, как я понимаю, соседки не шибко удивились и решили, что все бывает первый раз.

– Да, что-то в этом роде. И время смерти там тоже похожее – под утро.

– Наводит на мысли, – кивнул Лев Иванович.

– О чем я и говорю. И еще три случая нашел за последние три года. Везде тоже молодые девочки от девятнадцати до двадцати трех лет.

– И тоже убитые под утро и задушенные?

– Двое – нет. Одну, как нашу певичку Киру, из пруда в парке вытащили. Но там налицо насильственное утопление, экспертиза подтвердила. А другую треснули по голове так, что… – Крячко развел руками.

– С первого раза?

– Со второго. А вот третья тоже задушена, притом, кажется, тоже шарфиком. Зимой дело случилось. И да, все, так сказать, утренние.

– Знаешь, Стас, может, конечно, они и из одной серии, но на первый взгляд не так много общего. У нас сколько таких случаев бывает? Когда и душили, и топили, и по голове били. И без каких-либо особо характерных признаков.

– Да знаю я, Лева. Я поэтому и сказал «вроде бы». Просто это «висяки», там убийцы, или убийца, если все эти «мокрухи» – дело рук одного и того же, так и не найдены пока. Так что и нашу студентку, конечно, можно туда подвязать, но с большой натяжкой.

– А все убитые – студентки?

– Почти все. Та, которую утопили, не училась, не работала. Но возраст – двадцать один год.

– В принципе сходится. Но не будем говорить «гоп», пока не перепрыгнули. Будем выяснять.

– А что еще остается?

– Может, чайку еще? Или все-таки поедим. Как-никак время ужина, – кивнул Гуров на висящие на кухне настенные часы.

– Знаешь, а давай, – согласился Стас.

* * *

Свободное время у сыщика в понедельник выдалось урывками. Дежурство дежурству, конечно, рознь, но в этот раз свалилось много дел. Тем не менее Льву Ивановичу удалось задать вопрос генералу Орлову – последнего он чудом поймал в коридоре.

– Петр Николаевич, вопрос на пять секунд, – сказал он.

– Чего тебе, Лев Иванович? – остановился начальник.

– Вам фамилия Шилин ничего не говорит?

– Депутат из Городской думы, – не задумываясь, ответил начальник. – А почему спрашиваешь?

– Да хочу проверить кое-что, – уклончиво ответил Гуров.

Орлов не без доли скепсиса посмотрел на подчиненного.

– Серьезное хоть?

– Возможно, – честно ответил сыщик. – А вы больше нигде не слышали его фамилию? Ну, в плане, не связанном с его деятельностью депутата.

Генерал призадумался.

– Не припоминаю. А в чем дело-то? В двух словах хотя бы.

– Петр Николаевич, я пока не уверен до конца, но, возможно, убийство студентки как-то связано с тем, что она была активисткой.

– Грубо говоря, с общественной деятельностью, – подсказал начальник.

– Да. И мы со Стасом решили эту версию отработать.

– Дерзайте. А то это убийство висит мертвым грузом и с места не двигается. Где, кстати, сам Стас?

– Поехал работать по делу.

– Ну, тогда работайте.

Мимо, сделал вывод Лев Иванович, возвращаясь к себе. Что ж, придется поспрашивать коллег. Признаться честно, Гуров на удачу особо и не надеялся, но лучше сделать хоть что-то и получить отрицательный результат, чем сидеть сложа руки.

Визит напарника к Владимиру Четверикову затянулся из-за пробок. Станислав зашел в кабинет с уставшим видом.

– Ты как будто мешки таскал, – заметил сыщик.

– Да лучше бы так, – признался Крячко. – Умудрился попасть в пробку, и самое обидное – не штопором.

– ДТП, что ли?

– Почти. «Газелька» умудрилась в яму провалиться – там дорожники ковырялись, раскопали аккурат возле тротуара, а этот баран не знаю, как ехал, но умудрился прямо в эту яму и присесть задом.

– Нарочно не придумаешь, – усмехнулся Лев Иванович. – Водитель-то хоть живой?

– «Скорой» не было. Наверно, отделался легким испугом.

– И то хорошо. Ладно, я побежал, а то тут вызов.

– Серьезное что-то? – нахмурился Стас. – Может, помочь?

– Нет, – махнул рукой Гуров. – Справлюсь.

– Ну, если что, звони.

– Обязательно.

Следующая свободная минута выдалась, когда сыщик возвращался обратно в управление. Когда он уже был в здании, то неожиданно вытащил телефон и набрал номер следователя Полянской.

– Катюша, привет, – сказал Лев Иванович. – Не отвлекаю?

– Доброго денечка, Лев Иванович. Не отвлекаете. Снова по делу?

– В каком-то смысле да. Катюш, тебе что-нибудь говорит фамилия Шилин?

– Ох… – Катя сделала паузу. – Депутат, кажется. Из Гордумы.

– А если вне политики?

– Вне политики? – повторила собеседница и снова помолчала. – Вы знаете, по-моему, я ее где-то еще слышала. Но прямо сейчас, сразу, точно не скажу, не помню.

– Катюша, дорогая, я тебя не тороплю. Вспомни, пожалуйста, и перезвони мне. Очень надо.

– Хорошо, Лев Иванович. Но быстро не обещаю.

– Как сможешь.

Напарник в этот раз был на месте. Он сидел с кислой миной на лице и что-то писал.

– Рукотворчеством занимаешься? – улыбнулся Гуров, войдя в кабинет.

– Скорее, рукоблудством, – ухмыльнулся Станислав. – Бумажным. От которого ни толку, ни удовольствия.

– Не скажи, не скажи. Как говорят более старшие товарищи, и этот труд бывает нужным.

– Вот пусть сами тогда и пишут всю эту мутотень, – кивнул Крячко на разложенные на столе бумаги.

– Что ты. Им это по чину не положено.

– Да, у них на что положено, на то и наложено. Хоть и технический прогресс в виде компьютеров и всяких программ уже дошел до нас и прочно угнездился, но не скажу, что писанины стало намного меньше.

– Согласен. Что-то ты, Стас, не в духе. Ничего не случилось? – серьезно спросил сыщик.

– Нет. – Стас махнул рукой и отложил ручкой. – Просто день какой-то сегодня…

– Знаю. Вот у меня такой же был, когда я на труп Савиной выезжал. Что, с Вовочкой пусто?

– Так себе, – поводил рукой в воздухе напарник. – Грешки, конечно, за этим Шилиным водятся, но они бы заинтересовали скорее не нас, а бывший ОБХСС, или как они там сейчас называются. Придумали им длинное и мудреное название, до вечера не выговоришь.

– Управление экономической безопасности и противодействия коррупции, – подсказал Лев Иванович.

– Во, – поднял указательный палец Станислав. – Но кто-то там когда-то рассказывал Вове, что Шилин некогда, вроде в молодые годы, точнее, в юные, потому что он и сейчас не шибко старый, где-то мелькал в поле зрения угрозыска. Но подробности мне Вовочка не озвучил, потому что сам толком их не знает. Так, слушок, мол, ходил, а уж было это на самом деле или не было, сам черт не разберет.

– Да, если в слухах копаться, там и больше половины может оказаться неправдой. Если не все.

– То-то и оно. Так что ты прав – пусто.

– Понятно, – откинулся на стуле Гуров. – Ну, у меня так же. У Орлова я спросил, тот только плечами пожал. А с другими не удалось переговорить, не до этого было. Но у нас еще завтра есть. Поскольку сегодня мое дежурство закончится, завтра посвободнее буду. Займемся вплотную.

– Давай. Вдвоем все сподручнее.

Полянская перезвонила на следующее утро, буквально сразу после начала рабочего дня. Друзья как раз решили попить чаю перед планеркой.

– Доброе утро, Катюша, – ответил сыщик.

– И вам доброе, Лев Иванович, – поприветствовала его собеседница и перешла сразу к делу: – По поводу того, что вы вчера спрашивали…

– Слушаю очень внимательно. – Лев Иванович выделил второе слово.

– У нас тут работает Юрий Сергеевич Грязнов. Ну, знаете его наверняка.

– Конечно, знаю.

– От него я слышала про этого Шилина.

– А что именно слышала?

– Сейчас уже дословно не помню, но Сергеевич его упоминал по какому-то давнишнему делу, связанному с убийством кажется. Я пока его не видела, но могу спросить.

– Не стоит, Катюш. Я сам спрошу, если что. Спасибо тебе огромное. Прямо от души. Буду должен.

– Ладно вам, – рассмеялась в трубку следователь. – Свои люди, сочтемся.

– Обязательно. Ну, спасибо еще раз. Пока.

Гуров нажал на кнопку отбоя.

– Никак, есть что, – искоса посмотрел на него Крячко.

– Похоже на то. Сергеевича помнишь? Следователя. Ну, который еще в прокуратуре начинал, до того, как их со следаками разделили.

– Это такой невысокий, что ли, худенький, в возрасте уже? Помню, конечно. И что?

– Катя мне шепнула на ухо сейчас, что он рассказывал про Шилина, причем в контексте какой-то старой истории с убийством.

– А вот это уже интереснее, – заметил Стас.

– Еще бы. Так что предлагаю навестить его после планерки.

– Поддерживаю. Думаешь, найдем Клондайк?

– Если не Клондайк, то золотую жилку точно.

– Ой, хорошо бы. Может, хоть какие-то подвижки наметятся.

В намеченное время друзья отправились в следственный отдел. Сегодня судьба им явно благоволила – в пробку они не попали, а следователь Грязнов оказался на месте. Когда-то напарникам хоть и нечасто, но приходилось пересекаться с ним по работе.

– Давненько мы с вами не виделись, – заметил Юрий Сергеевич.

– Ой, давно, давно, Юрий Сергеевич, – улыбнулся Гуров. – Но мы к вам по делу.

– Эх, а я думал, что просто так, меня, старого пенька, навестить. – Грязнов был человеком веселым и с юмором. Лев Иванович как-то даже мысленно сравнил его со своим закадычным другом и напарником и пришел к выводу, что последний слегка проигрывает первому.

– Это в первую очередь, – согласился Станислав. – А дело – это так, попутно.

– Ну, тогда ладно. Может, чайку, ребята? А то вам с вашей беготней чаю, поди, даже некогда попить.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался Гуров. – Юрий Сергеевич, мы хотели у вас спросить про Виктора Шилина, который сейчас в депутатах ходит.

– Да, мне Катя говорила сегодня. А что именно интересует?

– Он вроде засветился в какой-то истории с убийством.

– Да, было дело, – кивнул следователь. – Но очень давнее.

– Лет двадцать назад? – поинтересовался Крячко.

– Поменьше. Лет четырнадцать или пятнадцать. Там в чем суть: нашли в кустах за помойкой молодую девушку, лет двадцати кажется. Задушенную поясочком от собственного платья. Студенткой была. Когда мы начали выяснять, в чем суть да дело, обнаружилось, что за три дня до этого она гуляла в компании знакомых и одногруппников. Там же был и этот Витя Шилин. Он тоже тогда учился, в той компании вместе с сокурсником был. И вот Витя пошел провожать эту девушку. Как сейчас помню, Элина ее звали. Как актрису Быстрицкую. Собственно, на него первого и пало подозрение, поскольку он с ней ушел и, соответственно, последний, кто видел ее живой.

– Но он, наверно, отпирался от этого, – предположил сыщик.

– Разумеется. Это ведь убийство как-никак. Шилин сказал, что проводил ее, попытался напроситься в гости, девчонка отказала, он обиделся и ушел. И дело, мол, было через дом от нее. Как раз там, где Элину и нашли.

– А что дальше было, Шилин, разумеется, ни сном ни духом, – закончил Стас.

– Само собой. И знаете, дорогие мои опера, вроде бы все так ладно и складно, к показаниям Витеньки не придерешься, но у меня сложилось впечатление, что он то ли темнит, то ли недоговаривает.

– Юрий Сергеевич, вы подумали, что это он? – напрямую спросил Лев Иванович.

– Я, честно говоря, тогда подумал, что он знает, кто ее убил, либо был свидетелем. И кого-то выгораживает. Друга, брата, свата, приятеля, черта лысого. Но доказательств нет. Потому что свидетелей убийства не было, а Шилин стоял в несознанке. Убийцу ведь так и не нашли. До сих пор в нераскрытых числится, хотя сколько лет прошло.

– А на него не думали?

– Эх, чего греха таить. Думал. Но тут опять все уперлось в отсутствие доказательств и признания. Да и какой резон ему убивать девушку-то? Ну, подумаешь, отказала да послала куда подальше. Можно послать в ответ, обозвать всеми нехорошими словами, хоть это и не по-мужски. Просто Шилин мне тогда не показался тем, кто станет из-за такого женщину жизни лишать. Вот если б он ее изнасиловал, а потом придушил, можно было бы на анализах раскрутить, но там никакого сексуального насилия не было. Без этого обошлось.

– Получается, Шилин в той истории даже подозреваемым не шел? – уточнил Станислав.

– Официально – нет. Так-то мы можем подозревать кого угодно. Я еще, знаете, почему заподозрил, что он может знать убийцу? Он вел себя неестественно.

– В каком смысле?

– Стасик, вот представь себе ситуацию: ты юный паренек, ухаживаешь за симпатичной девчонкой, которая тебе очень нравится. Напрашиваешься к ней в гости, она тебе отказывает не очень вежливо. Твоя реакция?

– Ну… – потер подбородок Крячко. – Обидно было бы. Но я бы уж точно руку на нее поднимать не стал. Буркнул бы что-нибудь вроде: «Ну и черт с тобой» – и ушел.

– Вот. Теперь идем дальше. Через три дня или даже больше тебе сообщают, что эту девушку убили. Какие бы чувства у тебя это вызвало?

– Думаю, я бы был в шоке, – честно признался сыщик. – И расстроился бы, конечно.

– Вот, Стасик, тебе и ответ. Видите ли, ребята, остальные участники той компании, в которой Витя с Элиной были в ночь убийства, говорят, что девочка эта Шилину очень нравилась и он имел на нее виды. Клинья к ней подбивал. Но Элина тоже была себе на уме, а с Витенькой, как и со многими другими парнями, вела себя весьма надменно. Вот поэтому я позже Шилина и заподозрил, но это так, к слову. О чем я?

– О неестественности, – напомнил Гуров.

– Так вот, – продолжил Грязнов. – Витя вел себя совершенно не так, как описал сейчас Стас. Он держался очень спокойно для человека, который потерял навсегда девушку, в которую влюблен.

– Так, может, он и не был влюблен, – предположил сыщик. – Влюблен и нравится – разные понятия.

– Разные, – согласился следователь. – Хоть и схожие. А еще есть показания ребят о самом Вите. Я же их всех тогда допросил. Так вот, сокурсник Шилина сказал, что Витя – человек жесткий, привыкший добиваться своего и не терпит отказов.

– Вижу цель – не вижу препятствий.

– Что-то вроде этого. Так что, вот такие пироги, ребята. Сколько я ни бился, сколько опера с «земли», которые распутывали это дело, ни ковырялись. Они ведь даже парочку местных психов потрясли – жили у них два типа, у которых не все дома были. Но все без толку. Шилин это был или кто-то, кого он знал, увы, пока остается тайной.

– Да уж, да уж, – заметил Лев Иванович.

– Ну а теперь вы мне расскажите, откуда такой интерес у вас к Вите.

Друзья переглянулись.

– Тут никакого секрета, – ответил Станислав. – Просто не так давно произошло похожее убийство. Тоже девушка-студентка, задушена шарфом. И была знакома с Шилиным.

– Ясно, – кивнул Юрий Сергеевич. – Он у нее не в кавалерах затесался?

– Нет, – покачал головой сыщик. – Эта студентка была активисткой и с Шилиным пересекалась по роду своей, так сказать, общественной деятельности. Мы просто подумали, что все идет из этой области.

– Области ее активности? – уточнил собеседник.

– Да. Мы, честно говоря, тоже пока не знаем, Шилин это или некто, кого он знает.

– Правда, есть еще похожие случаи, – добавил Крячко. – Ну, как похожие… С натяжкой, конечно. Под какую-то характерную серию не подвяжешь. За последние три года еще три случая были. Все девушки примерно схожего возраста и убиты были под утро. Но задушена только одна. Убийца или убийцы тоже не найдены.

– Да, на серию не тянет, – согласился Грязнов. – А время убийства, знаете, довольно расплывчатый критерий. А типаж этих девушек?

Стас пожал плечами:

– Две – студентки, одна – работала. Но все разные. Эта, которая не училась, разбитная такая, компанейская девчонка. Другая – студентка-отличница, чуть ли не ботаник в юбке. Третья – вполне себе обычная.

– Я не это имел в виду. Внешний типаж.

– Внешний… – Станислав призадумался. – Все, включая нашу покойницу, симпатичные.

– Я бы даже сказал, красивые, – улыбнулся Лев Иванович.

– Ну, не суперкрасавицы, – возразил напарник. – На вкус и цвет товарищей нет. У всех темные волосы. У этой, которая не студентка, правда, какие-то с малиновым оттенком. И фигурка у всех как у спортсменок – все худенькие. Но среднего роста, не миниатюрные.

– Вот и Элина была такой, – сказал следователь. – Типаж схожий. Так что, милые мои, возможно, в правильном направлении роете.

– Либо Шилин, либо какой-то его дружок, приятель или родственник.

– Совершенно верно. Говорите, три случая было?

– Ну, я только три нашел, – развел руками Крячко. – Но я искал только за последние годы. Вот эти эпизоды и нарыл.

– А вы подольше поищите.

– Думаете, что таких убийств было больше? – нахмурился Гуров.

– Просто предполагаю. Искать – это уже ваша стихия. А наша – разбираться.

– Это верно. Спасибо вам огромное, Юрий Сергеевич, – с чувством произнес Стас.

– Да, спасибо большое, – повторил за ним Гуров.

– Всегда пожалуйста. Если найдется убийца, буду рад. В том числе и тому, что вам помог.

7

К себе друзья возвращались с чувством выполненного долга. Лев Иванович даже невольно поймал себя на мысли, что до разгадки осталось не так уж и много. Грязнову Гуров верил: хоть он и сам не первый год работал в органах и раскрыл немало преступлений, но следователь все же был более опытный. Да и свежий взгляд на дело, как считал сыщик, никогда не бывает лишним.

– Все-таки мировой мужик этот Сергеевич, – заметил Станислав, когда они уже зашли в кабинет.

– Согласен, – кивнул Лев Иванович. – Значит, это Шилин либо кто-то из его окружения.

– Примем, так сказать, за рабочую версию. Интересно только, как он умудрился скрыть эту историю со студенткой Элиной, когда депутатом стал.

– Мне кажется, тут ничего сложного, – пожал плечами Гуров. – Во-первых, он всего лишь депутат, а не государственный чиновник. А во-вторых, при желании любую биографию можно подчистить.

– Так-то да. А кем, кстати, этот Шилин официально работает?

– Хороший вопрос. В новостях он упоминался только как депутат. Но работать-то может кем угодно, хоть дворником.

– Вряд ли он улицы метет. Хотя я знал депутата, который работал врачом на «Скорой помощи».

– Вот настоящий народный избранник. От сохи, так сказать. Ну а Витеньку мы проверим.

– Мне кажется, это самое простое – пробить адрес да место работы.

– Это еще полдела. Хотя какая половина, так, десятая, если не сотая часть. Давай-ка сюда те самые дела на убитых девушек. Плюс поищем еще. Вдруг эти трое, плюс Савина, плюс Быстрицкая, тьфу, привычка, – оговорился сыщик. – Элина то есть.

– Я понял, – кивнул Крячко. – Возможно, эти пятеро – не единственные жертвы. Хотя и пять – тоже немало.

– Еще бы. За работу, друг мой.

– Да уж, лопатить не перелопатить. Я эти сколько искал…

– Ничего, Стас. Кто ищет, тот найдет. Кстати, – посмотрел на напарника сыщик, – а может, еще разок потолковать с Наташиными дружками-подружками? Спросить, часто ли она виделась с Шилиным? Какие у них отношения были?

– Думаешь, это что-то даст? – скептически посмотрел на друга Стас.

– Как знать. Студенты тебе что сказали?

– Что Савина общалась с Шилиным по роду своей деятельности. И все. Без подробностей.

– А если расспросить поподробнее? Может, они как-то… – Лев Иванович пощелкал пальцами.

– Перевели отношения с официального уровня на неофициальный? А то и вообще на любовный?

– Необязательно, но и так тоже неплохо. Я повторю: мы пока не знаем стопроцентно, что это Шилин. Может статься, что он Савину с кем-то еще знакомил из своего окружения.

– Ой, Лев Иванович, по-моему, ты сгущаешь краски, – прищурился Станислав. – Ты сам посуди: депутат, которому лет под сорок, и какая-то двадцатилетняя сопля-студентка, которая ему практически в дочери годится. Ну, любовный интерес – ладно, еще соглашусь. Многих старых кобелей на юных девчонок тянет. Но о чем они могли общаться? Два разных поколения, считай.

– Стас, – усмехнулся Гуров. – Ты как будто первый день на свете живешь, ей-богу. Не допускаешь, что люди разных поколений могут найти общий язык и темы для разговора, а то и подружиться?

– Допускаю. Но как исключение из правил. Потому что искренняя дружба между разными поколениями – это редкость.

– Возможно. Но тут речь не о дружбе, любви или банальном сексе между мужчиной в возрасте и юной девушкой. А об убийстве.

– Знаю, знаю, тут можно выстроить любые версии. И, между прочим, не такой уж Шилин и старый. Но это к слову.

– Старый, молодой, без разницы. Если он убил Наташу, то он мог и прикинуться кем угодно, лишь бы расположить ее к себе. Но и даже если это не он, а всего лишь познакомил ее с убийцей, он тоже мог ей лапшу на уши повесить. Дескать, я вот тут одного человека знаю, знакомство с ним может быть полезным и так далее и тому подобное.

– Ой, Лева, давай лучше работать, – помотал головой Крячко. – Искать похожие случаи, начиная со времени убийства Элины и заканчивая трехлетней давностью. А то мы с тобой сейчас утонем и увязнем во всех этих версиях и предположениях.

– Давай. Ты прав, Стас. Подходящую теорию выстроим, когда картина худо-бедно прояснится.

На поиск дел у друзей ушло времени больше, чем на просмотр и изучение записей с видеокамер. Однако усилия не пропали даром: сыщик с напарником обнаружили еще семь похожих случаев. На первый взгляд, конечно, убийства не были связаны между собой. Но друзья смогли установить общие признаки, характерные для всех эпизодов – время убийства, возраст и внешний типаж жертв. Всем погибшим девушкам было от восемнадцати до двадцати двух лет, большинство из них являлись студентками. И всех убили в ночное время, ближе к утру, а тела находили недалеко от места жительства. И все были худенькие и темноволосые.

– О-хо-хо, – выдохнул Стас, захлопнув папку с очередным делом. – Надеюсь, это все.

– Я тоже надеюсь, – согласился Лев Иванович. – Кстати, я нашел и дело об убийстве этой Элины. Тут ее фото даже прилагается. Знаешь, чем-то похожа на Наташу Савину.

– Да? Ну-ка, дай посмотреть.

– Смотри. – Гуров протянул папку. – Правда, это фото с места происшествия…

– Я тебе что, студент-медик, которого первый раз на вскрытие привели? – усмехнулся Станислав. – Она тут еще вполне ничего выглядит. Даже разложиться не успела.

– Чернушник ты, Стас. Прямо как участковый Рома Неверов.

– Я, Лева, реалист. – Крячко еще раз посмотрел на фотографию из дела. – Но ты прав. Чем-то они похожи, и эта Элина, и Савина. Но у последней личико более такое нежное, милое. А у Элины более стервозное, что ли. Несмотря на то что она здесь трупом лежит, все равно заметно. И ведь не ошибся Сергеевич – типаж и правда у всех убитых девушек похожий. И возраст, и внешность…

– Сергеевич – мудрый человек. Не зря столько лет в следаках и на хорошем счету. Единственное, что пока до конца не ясно: Шилин это или тот, кого он хорошо знает.

– Хороший вопрос. – Стас покрутил в руке ручку. – Мне кажется, что сам Шилин.

– Думаешь?

– Скажем так: у меня процентов семьдесят уверенности в этом.

– А у меня вот пятьдесят на пятьдесят.

– Ну, тоже может быть.

– Понимаешь, Стас, я бы разделил твою семидесятипроцентную уверенность, но есть один вполне закономерный вопрос.

– Какой?

– Если Шилин убил Савину, то это с его стороны весьма недальновидно. Хотя бы потому, что он нередко бывает в институте, с Наташей общался. Ведь убийца чаще всего старается не светиться постоянно рядом с будущей жертвой. Хотя бы для того, чтобы на него первого, или одного из первых, подозрение не пало.

– А с другой стороны, Лев Иванович, наша студенточка тоже часто и много с кем общалась. С таким же успехом мы можем подозревать всех ее друзей, знакомых, сокурсников. Даже несмотря на полное отсутствие ссор и конфликтов с кем-либо.

– Кстати, насчет них. Мы с тобой, когда несколько дней всякие версии строили и обсуждали взаимоотношения между мужчинами и девушками, упустили кое-какую мелочь.

– Вовочку, что ли? – догадался напарник.

– Именно его. Просто, если бы Наташа вдруг заинтересовалась нашим депутатом, она могла бы и к своему благоверному интерес потерять. И тогда бы не устраивала истерику, увидев его с бывшей пассией.

– Да, это вариант. Но ты, Лева, не хуже меня знаешь, что женщины – существа загадочные и непредсказуемые.

– Даже с учетом этого. Я склоняюсь к тому, что между Савиной и Шилиным, грубо говоря, были чисто деловые отношения.

– Надо бы это выяснить.

– Надо. Придется нам с тобой по третьему кругу трясти одногруппников, друзей, ухажера.

– А еще родителей и коллег, – добавил Станислав.

– А еще и их, – согласился сыщик.

– Скажут: «Задолбали менты поганые со своими вопросами и визитами».

Лев Иванович издал смешок.

– Ладно, Лева, мы с тобой привыкшие, за столько-то лет.

– Это уж точно. Что, по старым адресам? Я – к родителям и коллегам, а ты – к Вове и одногруппникам?

– Ну, можем и поменяться. Мне не принципиально.

Гуров помолчал.

– Ладно. – Он махнул рукой. – Давай уж, как и начали. Только завтра.

– Конечно, завтра. – Крячко посмотрел на часы. – Потому что рабочий день уже закончился полчаса назад. А мы все еще тут прохлаждаемся.

– Первый раз, что ли?

– Да и не последний. Ладно, давай собираться. Как говорил наш учитель по НВП в школе, пока трамваи ходят.

– Хоть мы и на трамваях не ездим.

– Ты свою машину забрал из ремонта?

– Что-то ты заработался, Стас, – покачал головой сыщик. – Я уж несколько дней на ней езжу, а ты и не заметил.

– Да? Тогда точно заработался. А у нас сегодня не пятница?

– Нет, мой дорогой. Как ни странно, вторник.

– Ох. – Стас встал из-за стола и потянулся. – Хорошо, дежурств поблизости нет.

– Это у тебя нет. А у меня послезавтра ночное. Составят графики, елки-палки.

– Лева, не ворчи. Как составили, так и составили. Если бы мы их придумывали, то дежурил бы кто угодно, но точно не мы.

– Ну, ты не обобщай. Я все-таки не садист с короной на голове.

– Да я тоже. Все, Лева, пошли. Ключи не забудь и тубус.

– Взял, не волнуйся. – Лев Иванович достал из кармана ключ от кабинета и забрал со стола тубус с печатью.

Утро у друзей началось с беготни. На их счастье, Орлов сегодня планерку не собирал, поэтому они сначала обзвонили всех, кого могли, договорились о встречах и разлетелись в разные стороны. Гуров отправился по месту работы Савиной, а напарник – к Четверикову.

Но пробегать им пришлось куда дольше, чем они рассчитывали – друзья увиделись только в конце рабочего дня. К этому моменту они уже порядком вымотались, притом настолько, что даже забыли, что толком и не пообедали. Но это уже все казалось им обоим таким неважным, мелким. Ибо их сегодняшняя беготня по разным районам города оказалась не напрасной.

– Есть улов? – только и спросил Крячко перед тем, как нажать на кнопку чайника.

– А то, – кивнул Гуров и блаженно откинулся на стуле. – Правда, у меня сейчас такое состояние, будто я три часа без перерыва на каруселях катался.

– Не у тебя одного. Но скажу тебе по большому-большому секрету: это того стоило.

– Однозначно. Что у тебя?

– Короче, дело к ночи, – выдохнул Стас. – Частенько, оказывается, наша студенточка пересекалась с Шилиным в последнее время. До убийства, естественно. И, что характерно, Лева, я был сто раз прав: никакими намеками на любовные или интимные отношения там и не пахло. Сугубо деловые встречи и разговоры.

– Это одногруппники ее рассказали?

– Не только одногруппники, но и Вовочка. Он же был в курсе, чем занимается его возлюбленная активистка.

– Ну, он вроде сам говорил, что у них друг от друга секретов не было.

– Так и есть. Про Шилина Вова знал и даже сам рассказывал про него своей зазнобе. Хотя какое «рассказывал». Я тебе больше скажу: он Савиной и дал номерок депутата, благо у него телефон имелся. По работе-то они общались.

– Ну, е-мое, – покачал головой сыщик. – Как бы не вышло, что Вова наш на свою любимую убийце ориентир дал.

– Да, все могло быть, – задумчиво произнес напарник. – Хотя, если уж быть до конца честным, Савина там была не единственной активисткой. Да и девушки характерного для жертв типажа наверняка имелись.

– Но не факт, что у многих эти оба критерия совпадали: чтобы и активистка, знакомая с Шилиным, и типаж подходящий.

– Не факт, – согласился Станислав. – Но все может быть.

– Что-то мы с тобой опять в теории ушли.

– Это точно. Чуть не забыл: одногруппники Савиной охарактеризовали Шилина как очень приятного и общительного человека. Хотя студентки высказали мнение, что он… ну, скажем так, не красавец.

– Далек от идеала голливудского героя?

– Что-то вроде того.

– Так он же в Городской думе заседает, а не по конкурсам мужской красоты ходит. Для любого депутата главное – иметь хорошо подвешенный язык, а уж внешность – дело десятое.

– Как сказать. Если бы постоянно бомжом рядился, тут и подвешенный язык бы не помог. Хотя все относительно.

– Пожалуй, – согласился Гуров.

– Ты-то сам как сходил и съездил?

– Ну, может, не так продуктивно, как у тебя, но тоже неплохо. Мать Наташи рассказала, что депутат вроде пообещал ее дочке помочь с реализацией какого-то проекта.

– Инициативного, – подсказал Крячко. – Да, мне тоже и студенты, и Вова рассказали. Савина как член общественного совета вуза продвигала какие-то доплаты студентам.

– Совершенно верно. А секретарша Карина даже видела нашу студентку в компании этого самого Шилина.

– Она его тоже знает?

– Нет. Я ей фото показал, она сказала, что видела Савину недалеко от ее дома в компании депутата.

– Да уж, да уж, – протянул Стас. – Сдается мне, Лева, Шилин навел кого-то на Наташу.

– Переменил свое мнение? – хитро улыбнулся Лев Иванович.

– Ты сам посуди. Если бы Шилин захотел убить студентку, какой резон ему часто рядом с ней светиться? Ведь это же логично: если человека грохнули, то первыми будут трясти тех, кто чаще всего с ним или с ней общался. Ну, если только этот Шилин не отбитый на всю голову.

– Или слишком самоуверенный, – предположил Гуров.

– Или так.

– Знаешь, Стас, – сыщик посмотрел на часы, – денек у нас с тобой выдался насыщеннее некуда, поэтому предлагаю отложить все до завтра. А то, честно говоря, голова уже кругом от всех этих теорий, информаций и встреч. Нам с тобой надо хоть немного отдохнуть.

Напарник хотел было ввернуть шутку про отдых на том свете, но промолчал и согласно кивнул.

– Поддерживаю. Работа работой, но пора бы и честь знать.

Возвращаясь домой, Лев Иванович подумал о том, как они со Станиславом обменялись мнениями, притом в обыденном, банальном смысле. Ранее Гуров сам был склонен думать, что Наташу Савину убил не Шилин, а кто-то из его окружения, но теперь он принял точку зрения Крячко. Да, в словах Стаса была логика, и звучала она как очень весомый аргумент. Но, с другой стороны, имело место быть и обратное явление. В большинстве случаев убийства, кражи и прочие преступления совершали именно те, кто не сразу попадал в поле зрения розыска. Но бывало и иначе, хоть и редко. И, возможно, сейчас на долю сыщика с напарником выпал тот самый редкий случай. Лев Иванович пока не мог объяснить свою уверенность – после сегодняшнего дня голова была будто налитой свинцом. Поэтому он с трудом заставил себя отвлечься от мыслей об убитой студентке Савиной, депутате Шилине, да и вообще о работе. И достал ключи из кармана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.