Даниил Корнаков
Дети Антарктиды. Возвращение. Часть I

Пролог

«Ты свободен в своих поступках, но не свободен от последствий этих поступков».

Карл Юнг

Это произошло через несколько дней после того, как «Туман» пересёк черту субэкваториального пояса.

Ранним утром тесные стены коридора отразили одинокий женский вопль, приглушённый в шуме тряски старого двигателя. Тихий, почти беззвучный, этот вопль можно было расслышать, лишь оказавшись возле каюты, откуда он доносился. Там это продолжалось минуту, две, пока вдруг дверь рывком не открылась и оттуда не выбежала Маша Зотова, выпустив в пространство коридора громкий и преисполненный болью крик отчаяния.

Малочисленный экипаж корабля повскакивал на ноги, сбрасывая одеяла, и, словно по команде, потянулся за оружием. В голову каждого пришла одна мысль: «Неужто мерзляк проник на борт?»

А затем:

«Минуту…, но разве они не прошли опасную зону ещё три дня назад, оставив их позади?»

И когда их пальцы уже смыкались на дверной ручке, и становилось возможным расслышать, кто именно кричал, происходило озарение. Мысленно они выдыхали, клали винтовки, пистолеты и дробовики на пол, а после все как один бормотали приблизительно одну и ту же фразу:

– Надя рожает…

Каждый из них имел свою роль в этом заранее оговорённом деле, а потом, не медля ни секунды, рванули в разные части корабля.

***

– Воды отошли? – Эрик шёл по коридору, на ходу протирая заспанные глаза и пытаясь окончательно стряхнуть остатки сна.

– Да, – ответила Маша.

На пути им встретился Лейгур. Исландец прижимал к груди охапку тряпья из старой одежды и обрывков одеял.

– Это всё, что мне удалось отыскать, – отчитался он, протягивая ношу.

– Маловато будет. – Эрик метнул быстрый, оценивающий взгляд на кучу ткани. Губы его сжались в тонкую ниточку. – Может, ещё поищешь?

– Сбегаю к Максиму, спрошу у него. Это же его посудина, в конце концов. Кому, как не ему, знать, где что здесь лежит.

– Поторопись. – Эрик резко обернулся и окликнул исландца:

– И да, понадобится губка, ну или что-нибудь похожее, для впитывания.

Лейгур кивнул и спешно удалился.

Эрик с Машей ускорились. Шлёпанье их шагов эхом разносилось вдоль тесного коридора.

Они подошли к Надиной каюте, одновременно сделали глубокий вдох и открыли дверь. Ступив за порог, столкнулись с нестерпимой духотой и головокружительным жаром. Оба поморщились, привыкая к неприятному жжению в глазах.

Роженица металась по койке, словно её бросили на раскалённую сковородку. Кожа лоснилась от пота, глаза сжались от боли, а на лице пролегли глубокие морщины. Она протяжно стонала и ругалась матом.

На краю койки возле Нади сидела Арина. Одной рукой она крепко сжимала её кисть, второй гладила по сальным волосам.

– Арина, позволь мне… – Эрик склонился над кроватью и коснулся Надиного лба. – Жара нет, это хорошо. Как ты себя чувствуешь, Надежда?

– А что, по мне незаметно? – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Хреново мне! Вот-вот сдохну!

– Ну-ну, вот так говорить не надо.

– Буду говорить так, пока эта чёртова боль не пройдёт! – Её лицо исказила судорога. – Просто скажи мне, ты правда в этом разбираешься? Как принимать роды?

– Да, принимал много родов у нас, в Лонгйире. – Он аккуратно раскладывал тряпицы на прикрученной к полу тумбочке, придирчиво проверяя каждую на чистоту. Одну с большим чёрным пятном, не глядя, отбросил в угол.

В каюту вошёл Матвей с ведром в руках.

– Я принёс воду. – Он мельком глянул в сторону Нади и быстро отвёл взгляд, словно опасаясь смутить её.

– Как следует прокипятил?

– Да.

– Хорошо, ставь сюда.

Матвей поставил ведро возле кровати и встретился взглядом с Надей.

– Как ты? – спросил он.

Заданный вопрос образовал на её лице жуткую улыбку.

– Если меня сегодня ещё раз спросят «как я»…

– Арина, Матвей, вы идите, – спешно вставил Эрик, окуная палец в воду для проверки. – Дальше мы с Машей справимся сами.

– Ладно. – Арина ещё крепче стиснула руку Нади. – Держись. Всё будет хорошо.

– Спасибо, – с усилием ответила она.

– Мы будем за дверью, если вдруг понадобимся, – дал знать Матвей.

Выйдя в коридор, Арина прислонилась к стене и медленно сползла на пол.

– Вот что я тебе скажу, Матвей. – Её карие глаза взглянули в его лицо. – Никогда не буду рожать.

Собиратель опустился рядом, положил руку ей на плечо и прижал к себе. Арина уткнулась носом ему в грудь.

– Может, пойдёшь обратно в койку? – тихо спросил он. – Я подежурю.

– Не хочу. Всё равно не засну, пока не удостоверюсь, что с малышом всё хорошо.

– Это может надолго затянуться.

– Знаю. – Она спрятала руки в рукавах и прижала их к животу. – Помнишь Мишель, француженку с нашей станции? Так она вроде часов двенадцать свою двойню рожала. Я как услышала, так и не поверила сперва, что так долго. Раньше думала, это намного быстрее происходит.

– Да, бывает по-разному. Порой и двух часов хватает.

Матвей сверился с часами на ваттбраслете. Половина пятого утра.

– Надеюсь, с ней всё хорошо, с Мишель, – прошептала девушка и виновато добавила:

– И с её малышами. Не помню, как она их назвала.

Матвей без слов разделил её надежду.

– Нет уж, сто процентов. Никогда я не буду рожать, – сонно пробормотала Арина и задремала у него на груди.

Когда из-за двери донеслись сдавленные крики, она вздрогнула и крепче к нему прижалась. Голос Эрика настойчиво советовал роженице тужиться.

Появился Лейгур с охапкой старых полотенец, наволочек и простыней, похожий на гигантский снежок. Молча кивнув Матвею, он осторожно постучал в дверь. В проёме показалась Маша.

– Спасибо, – торопливо бросила она, подхватывая у него ткань, и захлопнула дверь.

Лейгур озадаченно постоял с минуту, посмотрел на Матвея с Ариной.

– Пойду что ли стулья нам всем принесу, – задумчиво произнёс он, почесав затылок, и скрылся за поворотом.

Но Матвей стульев так и не дождался. Арина заразила его дремотой, и он медленно погрузился в приятную пучину ярких сновидений.

Его разбудил голос Максима:

– Ну что, чудо рождения ещё не произошло? – Он прислонился ухом к двери.

– Видел Тихона? – спросил Матвей, протирая глаза.

– Да, оставил пацана дежурить в рубке. На всякий случай держим связь по рации. – Он похлопал по карману, откуда торчала чёрная антенна. – Весь день мне мозги плавит вопросами, хочет кораблём научиться управлять, видите ли.

Он отодвинул один из поставленных рядом стульев – видно, Лейгур всё же притащил их, пока они спали – и сел, прислонившись к стене.

– Сколько прошло-то? – Максим кивнул на дверь.

Матвей взглянул на часы ваттбраслета и обомлел от увиденных цифр. Он был готов поклясться, что прикрыл глаза на минуту.

– Восемь часов, – ответил он.

– Восемь часов, одуреть. – Максим шумно выдохнул. – И вы тут всё это время сидите? Может, хоть поедите?

При упоминании еды в животе заурчало, и Матвей почти было согласился, как вдруг из каюты донёсся крик:

– Нет! Нет! Господи!

У него сердце оборвалось. Арина быстро проснулась, двинув затылком по челюсти Матвея. Максим вскочил со стула, подошёл к двери, замешкался на мгновение, но затем открыл.

В каюте стоял тяжёлый запах пота. От разбросанных по полу окровавленных полотенец тянуло металлическим духом.

Надя, лёжа на кровати, протягивала дрожащие руки к Эрику, державшему на ладонях крохотное синюшное тельце. Новорождённый не шевелился и, кажется, не дышал.

– Холодной воды мне, живо! – скомандовал Эрик.

– Я принесу, – бросил Максим и выбежал в коридор.

– Что с ним, Эрик? – умоляюще простонала Надя. – Скажи, что с ним всё хорошо, прошу тебя…

Эрик молчал. Большим пальцем он очистил крохотные губы младенца от слизи, затем сел на край койки и положил безжизненное тельце животом себе на бедро. Все замерли, наблюдая, как он легонько постукивает запястьем по спине малыша.

– Раз, два… – шептал он.

– Господи, умоляю тебя… – рыдала Надя, прижимая ладонь ко рту.

–…три, четыре…

Ребёнок не шевелился.

–…пять.

Эрик перевернул малыша лицом к себе – все увидели, что это мальчик. Тремя пальцами он осторожно надавил на маленькую грудь.

– Раз, два, три…

Крохотная ручка дёрнулась, потянулась к бородатому лицу, и каюту огласил громкий младенческий плач.

Малыш беспомощно размахивал ручками, постепенно приходя в себя. Эрик склонил голову, вытирая тыльной стороной ладони капли пота со лба. Его пухлое лицо налилось кровью.

– Спасибо, спасибо… – всхлипывала Надя. – Можно мне его?

Эрик поднялся и бережно передал новорождённого в объятия матери. При виде этого крохотного создания у Матвея засвербело в носу.

– Йован, – измученным, но в то же время радостным голосом произнесла Надя, осторожно прижав сына к груди. – Так тебя зовут. Йован.

Дневник Арины Крюгер

Ничего не писала здесь с июня. Перечитала последнюю запись про поединок Юдичева и отчётливо ощутила, как с того времени словно минула вечность. А ведь за окном только октябрь.

Сейчас мы на пути домой, в Антарктиду. Шпицберген покинули две недели назад. Сначала несколько дней плыли до Кольского залива, а по нему – к Мурманску. Город я не рассмотрела, поскольку мы задержались там всего на несколько часов. Сопровождающие нас собиратели из архипелага отвели всю группу к одному из складских зданий и показали большой грузовик. Сперва он не завёлся, даже когда мы зарядили его ваттами, но один из механиков покопался немного в двигателе, заменил несколько деталей, и эта громадина в конечном счёте завелась.

Потом мы поехали на юг. Всю дорогу дежурили по очереди, наблюдая за показателями моего датчика. Даже несмотря на зелёный уровень опасности, который объявил Матвей прежде, чем мы сошли на берег, все ожидали появления мерзляков – в особенности Тени. Однако нам повезло, и до того самого завода мы добрались без приключений.

Когда Эрик и его люди увидели сотни статоров и катушек, разбросанных на конвейерных лентах, их радости не было предела. Выглядели они так, будто уже одержали победу в войне с мерзляками.

Признаться честно, я совершенно не верю в затею Эрика перебросить людей с другого конца земли в Антарктиду. Прогрессисты ни за что не отдадут контейнеровоз чужаку, прибывшему невесть откуда, как бы Зотова ни пыталась убедить Эрика в обратном. А в первую очередь – себя.

На заводе мы задержались недолго и продолжили поездку до Приморска. И вдруг на пути встретили его – «Титан». Вездеход так и стоял там, брошенный посреди дороги со всем тем оружием и запасами, которые нам не удалось взять тогда с собой. Стоял и словно ждал, когда мы к нему вернёмся.

Не зря Вадим Георгиевич нахваливал это чудо техники. «Титан» – мы только зарядили его электричеством – завёлся так, словно и не простаивал там один-одинёшенек все эти шесть месяцев. Это позволило нам отпустить людей Эрика обратно, а самим добираться до Приморска на «Титане». Когда мотор загудел, я поймала себя на мысли, что техника порой надёжнее людей.

Эх, «Титан», как бы ты пригодился нам тогда, в лесу…

В город мы прибыли на следующее утро. Корабль Юдичева (старый козёл теперь требует называть его по имени, но хренушки ему) никуда не делся за прошедший год. (Написала глупость какую-то! Куда бы, интересно, подеваться этой ржавой посудине? Если только мерзляки вдруг не научатся управляться со штурвалом и угонят его).

В Приморске мы задержались ещё на целых три дня, пока Лейгур и Юдичев пытались оживить двигатель. Собиратели со Шпицбергена уже отправились обратно – загружать запчасти и отвозить их на архипелаг. Ну а нам оставалось лишь молиться о холодной погоде.

На второй день мне удалось подстрелить кролика, пробегающего через запорошённую снегом дорогу. Лейгур порезал тушку на мелкие куски и сварил. Получилось вкусно.

Когда двигатель, наконец, починили, мы стали возвращаться ровно тем путём, каким прибыли сюда когда-то – через Балтийское и Северное море. И только после того, как мы вышли в океан и оставили сушу позади, а впереди простиралась лишь сплошная водная гладь, все вздохнули с облегчением. Но ненадолго. Оставалось только пройти через субэкваториальный пояс и надеяться на избежание встречи с Летунами.

Но и здесь, к счастью, нас не ожидали никакие сюрпризы. Этот опасный участок мы прошли без проблем – в полной тишине и душной каюте. Чтобы не повторилось предыдущего раза, пришлось связать Тихона и заклеить ему рот скотчем.

Ладно, это я пошутила.

Теперь осталось преодолеть лишь путь до Антарктиды. Если не ошибаюсь, сейчас мы проплываем где-то между…

__________

Пришлось прерваться на полуслове из-за Нади. Поздней ночью у неё начались схватки, а утром она родила малыша – мальчика. Все теперь её поздравляют, желают здоровья ей и младенцу.

Во время родов случилось нечто ужасное. Когда кроха появился на свет, он не дышал. Просто лежал – маленький, синий, страшно тихий.

Пока в нём не вспыхнула жизнь.Казалось, само время застыло. Но Эрик не растерялся. Он знал, что делать. Он прижал малыша к себе, сделал искусственное дыхание – снова и снова, пока крохотное тело не вздрогнуло.

Позже Эрик рассказал: это была острая асфиксия. Вероятно, пуповина затянулась вокруг шеи прямо во время схваток и почти задушила его.

Зачем?.. За что?..И вот иногда, когда я всё это прокручиваю в голове, я не могу не спросить:

Почему ты так жесток?.. Почему рвёшь жизнь на клочки ещё до того, как она успевает сделать свой первый вдох?Бог, природа, вселенная – не знаю, как тебя звать и есть ли ты вообще. Но если ты слышишь – хоть раз, хоть сейчас – скажи мне: почему?

__________

Признаться, я немного завидую решительности и стойкости ярла Эрика. Всё же не зря его избрали лидером на Шпицбергене.

Да, совсем забыла упомянуть, что Надя назвала малыша Йованом. Я не одобряю её выбор, но пускай будет.

Сегодня удалось подержать его на руках. Он выглядит таким хрупким и чудаковатым…

А ещё прикольно пускает пузырьки изо рта!

Глава 1. Всякого рода неприятности

– Вот стукнет мелкому десять, обязательно научу его играть в покер, – решительно заявил Тихон, глядя на спящего малыша, которого покачивала на руках Надя.

– Почему именно в десять? – полюбопытствовала Маша. Она сидела над наполненным морской водой тазиком и пыталась оттереть грязное пятно на воротнике кофты.

– Да не знаю, – Тихон развёл руками. – Меня в десять научили, вот и я его научу. Будем с ним обдирать до нитки всяких лохов, а прибыль делить пополам! Знаю я пару трюков…

– Нет уж, милый мой, – устало отозвалась Надя, – нечего подписывать его на свои карточные аферы. Да и вообще, ты там вроде собрался судном учиться управлять.

– Ну да. – Он виновато потупил взгляд. – Но только в пределах Ледышки. Хрена с два я ещё раз вернусь в Захваченные земли!

Маленький Йован засопел, и его ручка слегка дрогнула во сне, словно выражая жест согласия.

– Давай потише, – шикнула Надя. – Я его весь день укачиваю, с трудом усыпила.

– Хорошо, – прошептал Тихон.

После некоторого молчания Надя поинтересовалась:

– Кстати, о Ледышке – всё забываю спросить, как долго нам ещё до неё? Юдичев ничего тебе не говорил?

– Говорил! – чуть громче отозвался Тихон, заметил укоряющий взгляд Нади, напоминающий ему о соблюдении тишины, и сразу же перешёл на громкий шёпот:

– Вчера мы прошли тридцатую параллель южной широты и взяли курс на восток.

– Погоди, восток? – Надя поморщилась. – Но разве мы не должны плыть на запад, в «Мак-Мердо»?

– Так планировалось изначально. – Маша сдалась в попытке оттереть пятно и отбросила кофту мочиться в тазик. – Но я ещё раз поговорила с Матвеем и Лейгуром и переубедила обоих сменить курс в сторону «Прогресса». Сейчас в приоритете – встретиться с дядей, организовать совет и решить, как нам заполучить «Копьё» обратно. Вызволение того американца может подождать.

– И почему я узнаю об этом только сейчас… – выдохнула Надя.

– Прости, – она села напротив и коснулась ручки младенца, – мы приняли это решение, когда ты отходила от родов и спала целыми днями. Да и не хотелось попусту тебя беспокоить.

– Ничего страшного, – прошептала Надя с полуулыбкой, – откровенно говоря, это даже хорошо. Чем раньше Йован будет в безопасности, тем лучше. К тому же… – Она улыбнулась ей, – я чертовски соскучилась по дому.

– Я тоже, – с едва заметной горечью в голосе отозвалась Маша.

***

Прислонившийся к поручням Матвей наблюдал, как за горизонтом не спеша пряталось солнце, отбрасывая лучи на поверхность воды и заставляя гореть её оранжевой рябью.

Приятная прохлада ласкала кожу. Шорох волн успокаивал, прогоняя тревожные мысли. За последние несколько дней они снова окутали его разум, грызли изнутри, как паразиты.

– Ты в порядке? – голос Арины послышался, словно бы издалека.

«Нет», – хотел ответить он, но вместо этого произнёс:

– Да.

Сказанное упало в напряжённую тишину.

– Тебя что-то тревожит? – спросила Арина, приглядевшись к нему.

– Нет. С чего ты взяла?

– Да у тебя это на лице написано. Ты словно мерзляка увидел и никому об этом не говоришь. – Она пихнула его локтем в ребро. – Ну а мне скажешь. Давай, выкладывай, что у тебя там.

Матвей тяжело вздохнул. Эх, Аринка, всё-то она поймёт, всё-то учует. Может, и впрямь ей всё рассказать? Кто знает, вдруг поможет?

– Переживаю из-за Дэна, – ответил он и немедленно пожалел. Грудь ещё сильнее стиснуло это паскудное чувство вины.

– Того американца с «Мак-Мердо»?

– Да, он самый.

Арина облокотилась на планширь, опустила подбородок на руки, взглянула в сторону заката.

– Должно быть, он и правда тебе настолько дорог, – сказала она с мимолётной грустью в голосе.

– Мы с ним многое пережили, всего и не перечислишь. Вышли из стольких передряг… – Матвей горько ухмыльнулся, и перед глазами пронеслись короткие эпизоды из воспоминаний. – Хватило бы на целый приключенческий роман.

– Но разве эта, как её… – лоб его собеседницы собрался в складках, пока она вспоминала. – Кейт. Та ирландка. Разве она не обещала сохранить ему жизнь тогда?

– Обещала, – с толикой неуверенности согласился Матвей. – И даже если и сдержала это обещание, то Дэн сейчас явно не живёт, а скорее существует – если не выживает. Те макмердовцы, восставшие против старого мэра, – ты и сама прекрасно видела, что они вытворяли с законниками и силовиками, служившими прежнему мэру…

Арина отвернулась, посмотрела в сторону. Матвею не требовалось уметь читать мысли, чтобы узнать, что сейчас было у неё на уме. Она точно вспоминала тех выродков, которые почти надругались над ней.

– Возможно, Дэн уже мёртв – это вполне вероятно. Но… – Матвей пытался распустить запутанный клубок переживаний в своей голове и наскоро связать подходящие слова, в желании понятнее объясниться: – Но я хочу либо убедиться в этом окончательно, либо, если он всё же жив, прекратить его страдания и вытащить оттуда любой ценой. Я хоть и неосознанно, но всё же предал его. Все муки, которые он испытывает сейчас, – на моей совести.

Арина долго молчала, прежде чем ответить:

– Знаешь, не стоило тебе идти на поводу у Маши. Нужно было держать курс на «Мак-Мердо» и сделать по-твоему.

– Нет, – произнёс твёрдо Матвей, – здесь Маша всё же права. Сперва нам нужно плыть на «Прогресс» и думать, как вернуть обратно токсин.

Предательское сомнение зашептало мерзким голоском: «А если Дэн нуждается в твоей помощи сейчас? Вдруг ему осталось совсем недолго, и потраченное тобой время на „Прогрессе“ сыграет роковую роль?»

– По мне, так это «Копьё» может подождать. – Арина спиной оперлась о поручни.

– Эх, знать бы, существует ли до сих пор это «Копьё», – с сомнением пробормотал Матвей. – Может, Бурову и не удалось добраться до Антарктиды.

– Очень надеюсь, что удалось.

Матвей заметил, как веко её дрогнуло. Ей словно и не было дела до «Копья» и будущего человечества, чего не скажешь о жажде мести.

***

Максим задумчиво поглядывал на Луну и всё никак не мог выкинуть из головы навязчивой мысли, что та похожа на гигантский пряник. Подумав об этом, он страшно захотел есть, а живот лишь подпитал его желание протяжным журчанием.

– А чего это за хреновина с кружком и стрелкой? – прозвучал у самого уха въедливый голос Тихона.

– Это не хреновина, а гирокомпас. – Юдичев подошёл к столу, стал открывать ящики. – Нужен для определения точного курса.

– А какая разница между гирокомпасом и обыкновенным компасом?

Максим не торопился отвечать. Сначала надо бы найти, чего пожевать. Он был уверен, что припрятал в дверце какого-то из этих шкафов одну из тех высушенных рыбёшек, прихваченных со Шпицбергена. Кушаешь такую – и ни костей, ни даже вкуса не чувствуешь, но зато убиваешь это до омерзения противное чувство голода.

– Ты отсюда рыбу не брал? Мелкую такую? Сушёную?

Он обернулся к Тихону и заметил, как у того уши покраснели, а взгляд виновато скользнул по полу.

– Ты мою рыбку сожрал?!

– Да она лежала там без дела чёрт-те сколько! Вот я и схавал её. Чего добру пропадать?

– Ну едрить твою налево… – Пацана придушить хотелось.

– Я тебе новую поймаю! – попытался извиниться Тихон. – Честное слово. Я умею рыбу сушить и засаливать.

– Не надо ничего ловить, малой. Ты лучше сбегай и принеси мне чего-нибудь из камбуза, а то уже кишки морским узлом вяжет.

– Ладно, ладно…

Тихон спрыгнул со стула, накинул куртку и вышел наружу, оставив после себя столь приятную для сердца Макса тишину и одиночество. Этот шкет последние несколько недель как заноза в заднице – ни минуты отдыха. Приспичило ему, видите ли, полезным для команды стать! Так прямо и заявил, когда они вошли в Северное море. И ведь не придумал ничего более полезного! Кораблём ему, видите ли, управлять хочется. Стрелял вопросами, как из пулемёта – только и успевай уворачиваться! А где не успел – будь добр, ответь заново.

В душе, конечно, хотелось послать парнишку куда подальше, да только вот привязался он к нему малость. К тому же парень-то и впрямь не дурак, да и капитан из него может выйти толковый, если как следует понатаскать. Вот бы только голова не шла кругом от его постоянного присутствия…

– Щас придёт и поговорю с ним, – дал себе обещание вслух Макс. – Составим, типа, расписание. Скажем, утром он может донимать меня расспросами, а вечером пускай сидит с закрытой пастью – а лучше и вовсе свалит в каюты к остальным.

Он вернулся к штурвалу, коснулся его, почувствовал, как тот дрожит, и довольно улыбнулся. Словами не выразить, до чего ему было приятно вновь управлять кораблём после стольких месяцев на суше. Подумать только: ещё до Вторжения он и помыслить не мог, что станет капитаном корабля. В приюте вообще редко задумываешься о своём будущем и лелеешь надежду, что деньги как-нибудь сами упадут на голову. В целом, так оно и произошло, да только это всё сделало лишь хуже.

– Эх, Туманчик мой… – Он погладил приборную панель. – Скучал я по тебе, страсть как скучал. Хорошо, дождался ты меня. Мы с тобой ещё вволю наплаваемся, даю тебе слово. Но дальше Антарктики я тебя больше не отправлю. Довольно с меня.

С него и впрямь хватило последнего приключения. Он дал себе зарок: никаких впредь собирателей, какую бы цену те ни давали. Пусть хоть целую электростанцию из пятисот ветряков ему отгрохают в качестве платы – но ноги его больше не будет на Захваченных землях.

Дверь сзади с грохотом открылась, впустив холодный воздух.

– Макс! – крикнул Тихон. Лицо парня – белое как мел. – Там дым!

– Дым? – Максим почувствовал, как сердце ушло в пятки. – Какой ещё к… матери дым?!

– В коридоре! Там всё в дыму, дышать нечем!

Юдичев подбежал к панели, нажал пару кнопок, выведя на сенсорный экран схему корабля. Чувство голода улетучилось вмиг, когда он увидел красную мигающую точку в машинном отделении – это сработали датчики дыма.

– Твою-то за ногу, долбаное корыто! – Макс пнул по нижней части панели, сетуя на несработавшие звуковые сигналы.

– Пацан, живо тащи воды! Мы, сука, кажись, горим!

Он со скоростью молнии рванул к пожарной сигнализации и дёрнул за рычажок.

***

Лейгура выдернул из сна громкий трезвон, и первые несколько секунд после пробуждения он пытался понять – это продолжение сна или реальность?

– Реальность, – пробормотал он себе, когда услышал за стеной плач ребёнка.

Наскоро влез в сапоги и выбежал в коридор, в котором отчётливо ощутил запах гари. Нехорошо. Очень нехорошо.

Дверь соседней каюты приоткрылась, выпустив крик малыша. Маша вышла наружу – сон ещё не до конца покинул её лицо.

– Что происходит? – спросила она и сняла куртку с крючка. – У нас что, пожар?

– Не знаю, – ответил Лейгур, направляясь к лестнице. – Ступайте на всякий случай на палубу. Пойду к мостику, выясню, в чём дело.

Но до мостика он так и не дошёл. Горе-капитан этого на ладан дышащего судна бежал по коридору с выпученными зенками и красной, как после знатной попойки, физиономией.

– Так, давай живо за мной! Поможешь! – заорал он, пробегая мимо.

– Где горит? – поспешил за ним Лейгур.

– Машинное отделение.

– Þetta er alveg fokking ömurlegt! – сдержанно выругался про себя исландец.

Из дверной щели, ведущей во вход в сердце корабля, валил густой и едкий дым, отравляя воздух. Юдичев, матерясь, натянул на нос воротник кофты и дёрнул за ручку.

Глаза заслезились, в горле запершило. Откашливаясь и отгоняя рукой дым, Юдичев добрался до красного щитка, открыл его и вытянул длинный шланг.

Сквозь белую и густую пелену ему удалось заметить крохотный огонёк возле энергоприёмного модуля, со вставленными в ёмкости батареями. Двигатель выглядел целёхоньким. Кажется.

Лейгур догадался, в чём проблема.

– Да погоди ты! – заорал исландец и резким движением остановил Юдичева, уже открывающего рукоятку запорного клапана на шланге.

– Подождать? Ты чего, детина, совсем…

– Да ты глаза разуй! – Он с трудом перебарывал рвущийся наружу кашель. – Воспламенение идёт от тех двух батарей, а другие ещё в норме. Если сейчас зальёшь их – угробишь!

– Зараза, а ты прав! – немедленно ответил он и отбросил шланг. – Тогда скорее, вытаскиваем целые!

Лейгур снял куртку и стал сбивать пламя. Юдичев тем временем осторожно подошёл к двум из десяти уцелевших батарей, натянул рукава и стал извлекать их из приёмника. Добравшись до последней, он обратился к Лейгуру:

– Готов?!

– Да!

Он вытащил батарею из ячейки – и на борту наступила тьма. Так длилось долгих несколько секунд, пока техническое помещение не озарил луч света, вырвавшийся из ваттбраслета.

Матвей появился в дверях и окликнул их, морщась из-за дыма:

– Эй, что происходит?!

– Туши! Туши остальное! – крикнул Максим собирателю. Его охватил безудержный кашель. Одной рукой он прикрыл рот, а другой под мышками держал батареи.

Матвей схватил лежавший на полу шланг и пустил холодную струю морской воды на подбирающееся к двигателю пламя. Не прошло и минуты, как с пожаром было покончено.

***

Наутро весь экипаж собрался в кают-компании, кучкуясь вокруг небольшого столика.

Лампочки не горели, поэтому приходилось довольствоваться лишь солнечным светом, пробивающимся через окна. Больше половины сенсорных экранов были отключены, за исключением основных. С момента пожара они перешли на максимальную экономию электроэнергии.

– Короче, не буду тянуть кота за яйца и перейду сразу к плохой новости. – Юдичев обвёл тяжёлым взглядом лица присутствующих и опустил кулаки на стол, на котором разложил старые карты. – Оставшихся ватт на путь до «Прогресса» нам не хватит.

– О боже… – прошептала Маша, медленно села на стул и спрятала лицо в ладонях.

Возникла напряжённая тишина. Всем как будто бы нужно было время для переваривания сложившейся ситуации.

– Как этот пожар вообще случился? – нарушила тягостное молчание Надя.

– Не было никакого пожара, по крайней мере, до него не дошло, – объяснил Максим и почесал бородавку на затылке. – Ну а насчёт возгорания, я ещё пока не уверен. Там надо копаться, выискивать причину, на это уйдёт время. Но, возможно, всему виной система охлаждения. Она вышла из строя, батарея сильно накалилась и возникло возгорание.

– А чего датчики дыма не сработали? – Лейгур стоял дальше всех, облокотившись о стену и сложив руки на груди.

– Оказались неисправны, – буркнул Юдичев, опустив взгляд в карты на столе.

– На этом паршивом корабле может хоть что-нибудь нормально работать?! – почти на крик сорвалась Маша.

– Эй, попридержи-ка свой язык, милочка, – Юдичев ткнул в неё пальцем. – И скажи спасибо, что я тебя вообще взял на борт, а не оставил на том куске мха и лишайника на Севере. – Он обернулся к Эрику и быстро пробормотал:

– Не в обиду, но Шпицберген оказался мне не по душе.

Эрик выдавил из себя неловкую улыбку.

– И попрошу не забывать, что этот корабль уже больше года не получал должного техобслуживания, – добавил капитан. – Здесь львиная доля деталей нуждается в замене. Чудо, что он вообще на ходу после стольких месяцев простоя.

– Да хорошо, хорошо! – Маша выпятила перед собой ладони, принимая возражения Юдичева. – Мы всё поняли.

В разговор вступил Матвей:

– Сколько батарей уцелело?

– Две, – ответил Юдичев. – Обе заряжены на полную.

– На какое расстояние их энергии должно хватить?

Капитан задумался.

– Примерно на две с половиной тысячи километров ходу, не больше. Это при учёте, что мы не столкнёмся со льдами.

– Хорошо… – Матвей подошёл к Юдичеву и ударил пальцами по карте. – Можешь показать, где мы сейчас находимся?

Максим отошёл к панели управления, нажал на сенсорный экран и пробормотал появившиеся на нём координаты. Записал их в блокнот, вернулся к столу и спустя несколько секунд вычислений ткнул пальцем в один из синих квадратов.

– Здесь. Примерно посередине между южной оконечностью Африки и Южной Америкой.

– Сколько отсюда до «Прогресса»?

Юдичев взял линейку и стал высчитывать.

– Порядка пяти с половиной тысяч километров. Это дней десять-двенадцать ходу, и то при благоприятных условиях. Но даже если эти условия действительно будут охренеть какие благоприятные, мы в лучшем случае проделаем чуть больше половины пути и встрянем в океане между Африкой и Антарктикой – и тогда пиши пропало.

– А если мы отключим всё электричество на корабле и перенаправим его исключительно на двигатель?

Все обратили тревожные взгляды в сторону Матвея.

Юдичев снова задумался, поглаживая бороду, но отвечать не спешил. Вместо него это сделал Лейгур:

– На такое большее расстояние точно не хватит, даже если пустить все остатки ватт в двигатели. Однако…

Лейгур подошёл к Матвею, взял карандаш и обратным его концом прочертил невидимую линию.

– Мы можем вернуться к нашему изначальному маршруту – в сторону «Мак-Мердо». Энергии в батареях до него точно не хватит, но зато вполне можем доплыть до «Палмера», пополнить там запасы ватт и уже оттуда отправиться на «Прогресс».

– Эй, а это отличная идея! – Максим широко улыбнулся и хлопнул исландца по спине. – Как я сам до этого не допёр? Я хорошо знаю тамошнего мэра, Энтони Ларсена. Он нам обязательно поможет.

– Поможет? – сказал с сомнением Матвей. – Это как же?

– Достанет нам батарей, как же, блин, ещё!

Но Матвея продолжали грызть сомнения.

– И насколько хорошо ты его знаешь?

– Достаточно хорошо, чтобы он нам помог. Более того, этот сукин сын мне задолжал.

– Вот как? И он просто так отдаст тебе долг?

– Отдаст, отдаст, никуда не денется.

Но все обращённые к нему лица говорили об обратном.

– Слушайте, – защищался Юдичев, – он поможет, ясно? Тони, конечно, тип не особо приятный, но слово своё всегда держит. Он даст нам нужное количество ватт.

– Ну, будем на это надеяться, – не без надежды в голосе произнёс Матвей. – Да и выбирать-то, собственно, не из чего.

– Поганая станция, – фыркнул Тихон, – и люди там – говно.

– О, это чистейшая правда, – подхватил Юдичев. – Там мерзавец мерзавца погоняет. Но и хорошие люди там водятся.

– Я многое слышала про «Палмер», – Надя с недоверием смотрела на красную метку на карте с месторасположением станции, – и не горю желанием появляться там с Йованом.

– Тебе и не надо будет! Посидишь и переждёшь на корабле, пока дядя Максим всё не разрулит. Я, может, даже мелкому куплю какую-нибудь игрушку или новую соску!

– А не свалит ли этот дядя Максим при первой же возможности? – спросила Маша и заставила Юдичева закатить глаза. – Ты ещё в Москве все уши прожужжал этим «Палмером». Что-то мне подсказывает, что едва только ты ступишь на территорию станции…

– До чего же сучье у тебя мнение обо мне, – прошипел Максим. – С тех пор прошло сколько, десять месяцев? Может, многое поменялось.

– Вот уж не знаю. Не зря же говорят: горбатого могила исправит…

– Маш. – Матвей взглянул на неё с укором. – Довольно.

– Да и пошло оно к чёрту, – махнула рукой и направилась в сторону выхода. – «Палмер» так «Палмер».

Дверь за ней громко захлопнулась, и для Матвея это стало своего рода сигналом к назревающей обиде с её стороны.

Надя вышла вслед за Машей.– Ох, и не нравится мне эта затея, – сказала Надя, – но, видимо, другого выхода у нас и вправду нет. Пойду проверю, как там Йован.

– Грёбаный цирк, – проворчал Юдичев и повернулся ко всем спиной, перекладывая курс на панели управления. – Могила исправит… Да катись ты…

Матвей наблюдал, как ненависть разливается по телу капитана. Кажется, тёркам между ним и Машей не будет суждено закончиться никогда – даже если завтра все мерзляки разом сдохнут.

Эрик стал расспрашивать Лейгура о «Палмере». Тихон уже стоял рядом с Максимом и молча наблюдал, какие кнопки тот нажимает.

– Вечно у неё все виноваты, – тихо проговорила стоявшая рядом Арина, – хотя у самой рыльце в пушку. Батареи потеряла ещё тогда, в Москве, а ведь мы могли с их помощью…

– Хватит, – оборвал её Матвей и сжал пальцами переносицу. Все эти скандалы порядком били по голове, вызывая тупую боль в затылке.

– Что «хватит»? Я говорю по факту. Не просри она в тот день батареи, мы…

– Я не об этом! – Матвей взглянул в её глаза, блестевшие неприязнью.

Все прервали свои разговоры и повернули головы в их сторону. Матвей взял за руку Арину и силой вывел в коридор.

– Чего ты хватаешь меня?! – она вырвала руку.

– Давай, отвечай мне, – потребовал Матвей.

– Да что я должна тебе отвечать? – сопротивлялась Арина.

Матвей и понимал, что она прекрасно его поняла. Ну раз и дальше пытается гнуть свою линию, так он спросит её напрямую:

– Откуда у тебя столько злобы к Маше? Чего она тебе такого сделала?

– Нет никакой злобы, – возразила она и повернулась к нему спиной.

– Нет, говоришь? Почему же тогда я то и дело наблюдаю, как ты огрызаешься в её сторону – ещё с тех самых пор, как мы оказались на Шпицбергене?

– Тебе показалось. – Она зашагала к выходу, но Матвей схватил её за плечо.

– Арина!

– Отвали!

Она снова стряхнула его ладонь и быстрым шагом направилась вниз по лестнице. Оставшийся один, Матвей страстно пожелал пнуть чего-нибудь в гневе, но рядом не оказалось ничего подходящего, поэтому он обошёлся лишь громким крепким словом и выпустил каплю скопившегося за столь короткий срок гнева наружу.

Легче не стало.

***

Прошло несколько действительно холодных дней. Как и условились, всю систему отопления на корабле пришлось отключить с целью перенаправить энергию в работу двигателя. Исключение сделали лишь для каюты Нади и её малыша. Все же остальные ограничивались тёплой одеждой или огнём из самодельных ламп на китовом жиру.

Теперь все разговоры сопровождались облачками пара изо рта и трением озябших рук. Лица побледнели, носы шмыгали.

Все лишь молились поскорее добраться до «Палмера».

Этой ночью Маша впервые за минувшие холодные дни сделала исключение и оголилась, сильно желая почувствовать тепло Матвея внутри себя. К тому же его объятия согревали лучше всяких курток и штанов, а горячее дыхание нежно ласкало уши и остальные части тела.

Когда они закончили, её бёдер коснулась приятная судорога, а вместе с ней десятки тысяч крохотных иголочек ласково стали покалывать от макушки до пальцев ног. Затем всё тело накрыла жаркая волна, которая потом медленно сползала с неё, подобно шёлковому одеялу.

Секс помог отвлечься, забыть о крахе изначального плана попасть на «Прогресс». Но стоило только приятному ощущению последней каплей покинуть её тело, как в голову сразу ворвались размышления: «Что делать дальше, когда мы доберёмся до „Палмера“? Как потом добраться до „Прогресса“? А если и доберёмся, то как…»

– Расскажи… – его голос коснулся её уха.

– О чём?

Он облокотил голову на руку.

– Ты смотришь в потолок уже минут пять, почти не моргая. Ясное дело, думаешь о чём-то. Вот я и хочу знать…

– Ты все эти пять минут смотрел на меня и ничего не говорил?

– Ну да. Любовался твоей красотой.

– Подлиза.

Он ласково ущипнул её за плечо, она ответила тем же. Маше вдруг снова захотелось почувствовать его в себе, в очередной раз забыться, прогнать все эти настигающие размышления прочь, но те упорно сопротивлялись.

– Всё пытаюсь думать, как нам вернуть «Копьё», – прошептала она, положив голову ему на плечо. – Если Буров выжил и ему удалось добраться до «Звёздной»… понятия не имею, что нам делать.

– Ты знаешь что-нибудь об этой станции?

– Совсем немного. Сама я там не была, но вот папа побывал там однажды, лет пять назад. По его рассказу живущие люди там считают себя… как бы так сказать… – Она стала перебирать в голове подходящее слово, пока не отыскала его:

– Исключительными. Они верят, что за ними – и только за ними – будущее всего человечества.

– Да, Буров рассказывал о чём-то подобном. Ещё он говорил про чистку неугодных или невыгодных станции людей…

– Чистка лишь верхушка айсберга. Уверена, в недрах станции у них целый склад шкафов с дюжинами скелетов внутри. Эти люди годами сидят и не высовывают носа, наращивают силу, – она повернула голову к нему, – и теперь представь, что будет, если им удастся синтезировать токсин…

При мысли об этом у неё внутри всё похолодело.

– Они обретут власть над всеми станциями Антарктиды, – продолжала она, – ведь теперь в их руках будет мощнейшее оружие, позволяющее диктовать свои условия, и ни у кого не будет выбора, кроме как подчиниться, ведь на кону – возвращение на большую землю. Такие люди, как они, не должны брать бразды правления – иначе мерзляки покажутся нам лёгкой прогулкой в сравнении с тем, что они могут устроить.

Она увидела, как заразила Матвея своими мыслями и заставила его сесть на край кровати, задуматься.

– Но дело даже не в этом, – продолжала Маша и села позади него. Она положила руки ему на плечи и уткнулась носом в лопатку. – Плевала я на их исключительность. Меня волнует лишь то, что бо́льшая часть звезданутых – мы их так звали на «Прогрессе» – являются людьми с военной подготовкой. Не знаю, сколько их там, но мне лишь известно, что все они вооружены до зубов и близко не подпустят чужака даже к порогу станции.

– В таком случае нам нужна армия, – вдруг ответил Матвей. – Много людей, готовых взять штурмом станцию. Только вот…

– Где найти эту армию? – закончила она его слова.

Матвей кивнул.

– Людей с «Прогресса» точно не хватит для штурма, – размышляла она вслух, – к тому же большинство наших жителей – либо обыкновенные работяги, либо учёные. Я думала попросить помощи у китайцев с «Чжуншаня», у них много бойцов и хорошие отношения с нашей станцией, но чтобы те согласились, им придётся рассказать правду о существовании токсина. И если всё закончится нашей победой, церемониться они не станут и просто заберут его себе.

Матвей ненадолго задумался.

– Ты не думаешь, что «Чжуншань» станет куда лучшей альтернативой «Звёздной»?

– Возможно… – нехотя согласилась Маша, – но это несправедливо, Матвей. Все мои друзья и учёные-прогрессисты сложили головы там, в Москве, пытаясь добраться до «Копья». Мой отец умер, пытаясь спасти меня. – На мгновение её голос сел, она немного помолчала и продолжила: – Там же погиб твой лучший друг, и мы вместе пережили столько… – Дыхание вдруг перехватило от возникшей перед глазами картинки прошлого: эти мёртвые города, бесконечные леса, голод, холод и мерзляки, способные оказаться рядом в любой миг. – Токсин – заслуга «Прогресса» и «Востока», и ничья больше.

– Да, это так. – Матвей подвинулся к ней ближе, и Маша почувствовала горячее прикосновение его руки. – Но давай мыслить трезво: возможно, у нас не будет выбора, и мы будем вынуждены обратиться за помощью к «Чжуншаню». Из худших зол выбирай наименьшее.

Маша молчала. Как ни крути, Матвей прав, хоть и выразить своё согласие совесть не позволяла.

– Осталось только выбраться из всей этой передряги и вернуться на «Прогресс», – прошептала Маша, чувствуя, как холод каюты постепенно начинает накрывать её. Затем мыслями она снова вернулась к настоящему, к следующему шагу на пути к основной цели и вспомнила, как хотела сообщить нечто важное своему возлюбленному:

– Матвей, ты не должен так слепо доверять Юдичеву.

Она почувствовала, как его спина напряглась от тяжёлого вздоха. Да, она снова подняла неприятную для него тему, но всё же должна была его предупредить.

– Почему? – устало спросил он. – Он обещал помочь, и не думаю…

– Такие как он, неисправимы, Матвей, – настаивала она и на этот раз посмотрела прямо ему в глаза, сообщая вполне серьёзно: – Я знаю, о чём говорю, потому что лично видела, на что он способен. Ради спасения себя любимого он пойдёт на всё…

– Например?

– Например, на убийство.

– У него не было выбора, Маш. Либо тот швед прикончил бы его, либо…

– Я не о том случае с поединком. – Она постаралась придать голосу уверенности и продолжила: – Матвей, ещё прежде, чем вы нашли нас, он на моих глазах убил одного из сопровождавших нас солдат – Серёжу Левченко.

Матвей повернулся к ней.

– Убил?

– Да, одного из наших, с «Прогресса», совсем ещё юного. Он и остальные сопровождали нас в первой экспедиции, – вспоминала Маша. – Я рассказывала о нём ещё, когда мы встретились там, в московском метро. Тогда я не упомянула, как именно он погиб. Теперь вот рассказываю: Юдичев задушил его, потому что тот, видите ли, громко стонал от боли и привлекал мерзляков. Взял и просто закрыл ему рот ладонью, а второй рукой зажал нос. Парень задохнулся и даже слова вымолвить не успел. – Глаза наполнились горячей влагой, и она резко отвернулась. – Я пыталась остановить его, но он…

Больше она не могла говорить – шею сковало странное удушье. И всё же она сдержала слёзы.

– Маш… – осторожно спросил Матвей, будто каждое слово могло приравняться к неправильно перерезанному проводку бомбы при её дальнейшем обезвреживании, – может, так было нужно? Чтобы спасти тебя и…

– У него был выбор! – крикнула она. – Например, не убивать его, ясно? Он мог бы просто заткнуть ему рот! Оттащить в сторону, спрятать в другой комнате, сделать что угодно! Но этот ублюдок прикончил его. Выбрал самый простой путь.

Она буквально слышала, как в голове Матвея поднялся ураган, мешающий ему заговорить.

Маша не собиралась останавливаться:

– Ты думаешь, он хочет помочь нам? Как бы не так. Его заботит только он сам. И всё это время он был с нами лишь потому, что без нас не выжил бы. Им движет исключительно шкурный интерес – только он сам, почти весь этот год. Максим Юдичев плевал на всех нас с высоченной горы.

– Не знаю, Маш. Может, он стал другим?

Маша издала вздох огорчения.

– Ничего он изменился, Матвей. Ни на йоту.

***

Судно медленно пробивалось сквозь хрупкий панцирь однолетнего льда. Корпус глухо стонал, раскалывая белое поле на звонкие осколки. Ветер дул с запада – капризный и резкий, словно спешил расчистить путь, гоняя перед собой льдины. Полыньи, чернеющие трещинами между белых просторов, манили вперёд – как ловушки и спасение одновременно.

Слева по борту берег, словно высеченный гигантским резцом, вздымался крутыми скалами, увенчанными снежными шапками. По их склонам сползали языки ледников – синеватые, испещрённые трещинами, будто морщинами на лице древнего божества. Время от времени с грохотом, эхом разносящимся по заливу, откалывались глыбы льда, падая в воду с белым взрывом брызг.

«Вот она, земля обетованная», думал он. «Вот она, надежда для моего народа».С самого утра ярл Эрик наблюдал за впервые в жизни открывшимся перед ним величественным зрелищем и не мог оторвать взгляда.

И всё же… неужели в этих землях и правда может существовать человек?

– Вижу полынью по левому борту, – передавал Лейгур инструкции Юдичеву по рации, наблюдая за водами. – Держи курс 215, пройдём как по маслу.

В ответ послышался шуршащий голос из рации.

– Ну, как ощущения? – спросил подошедший к нему Матвей. Он встал рядом с ним и разделил с ним наблюдение великолепного зрелища.

Эрик взглянул на собирателя, подметил осевший на его бороде иней и машинально потянулся к собственной щетине, нащупав там влажность. Он облизал губы и почувствовал, как те сильно обветрились.

– Как у человека, оказавшегося на другом конце земли, – ответил он.

– Поверь, мы испытали то же самое, когда оказались на Шпицбергене.

– Теперь родные зимы я вспоминаю с теплотой, в сравнении со здешним промозглым холодом. – В доказательство своих слов он глубже спрятал в рукава облачённые в варежки руки.

– Промозглый холод? – Матвей ухмыльнулся. – Погодите, это мы ещё до «Прогресса» не добрались. Про «Восток» я и вовсе молчу.

Эрик подумал о своих людях, попытался представить, как они смогли бы ужиться здесь, в царстве вечной зимы и холода.

– Я видел несколько небольших поселений на берегах этим утром, – поделился своим наблюдением Эрик, – но не заметили ни одного человека. Лишь полуразрушенные жилые модули.

– Большинство этих станций давно заброшены, – ответил Матвей.

– Но почему? Разве температура на полуострове не более щадящая, чем в сердце континента?

– Всё верно. Но, как вам, возможно, известно, до Вторжения в Антарктиде добывали кобальт, залежи которого в основном находились в восточной части континента. Потому там и начали строить все эти огромные станции с долговечными ветряками. На полуострове остались лишь маленькие научные станции, оснащённые парочкой старых ветряков и хлипких жилых модулей. Долго в таких не проживёшь.

– Нещадящая рука капитализма.

– Вроде того, – подтвердил Матвей. – Потому с годами все и стали перебираться на «Палмер», поскольку эта станция была единственной, самой крупной на полуострове, с самым большим количеством ветряков. Некоторым удавалось попасть и на «Мак-Мердо», если хватало ватт. Уж не знаю, как это так получилось, но уверен: если покопаться в архивах станции «Амундсен-Скотт», можно найти причину – какую-нибудь статейку или заметку. Возможно, американцы, прежде владеющие этой станцией, всё же выделяли бюджеты для поддержания «Палмера» в расчёте превратить из него туристическое местечко вроде «Мак-Мердо».

– Но Вторжение мерзляков внесло свои коррективы в эти планы.

– Угу.

К ним подошёл Лейгур:

– Нам повезло, – пробормотал он. – Лёд совсем как вата, проходится легко. Обыкновенно в это время года он намного толще.

– Я тоже это заметил, – согласился Матвей, наблюдая за мозаикой льда в море. – Как так вышло?

– Полагаю, причина кроется в западном ветре. – Лейгур отвлёкся на передачу очередной команды по рации и вернулся к объяснению: – Он отгоняет лёд от берега и образует полыньи. – Исландец указал на участок открытой воды, по которому плыло их судно. – Ну и чувствуется влияние аномально тёплой погоды для октября. Она тоже сыграла свою роль.

– Аномально тёплая, говоришь… – с сомнением проговорил Эрик и встретил на себе сомневающийся, озабоченный взгляд Матвея. Именно словосочетание «аномально тёплая» заставило его покинуть родной Шпицберген для поиска нового дома для своего народа.

– Так, держи курс… – Лейгур внезапно замолчал, прищурившись. Его рука с рацией медленно опустилась, словно весло, встретившее невидимую преграду. Но затем он быстро поднял устройство и проговорил в динамик:

– Я вижу судно.

Эрик и Матвей последовали взгляду исландца и заметили, как из-за переливающегося синевой айсберга выплыла тень. Ею оказался небольшой траулер – приземистый и угловатый. Его корпус, матово-чёрный, сливался с водой, а на носу, чуть выше ватерлинии, был символ: две грубые линии, сплетённые в изображение птицы, нарисованной белой краской.

– Проклятье, – пробормотал Лейгур.

– Кто эти люди? – Эрик вдруг почувствовал полную беспомощность впервые с того дня, как сошёл с родных берегов Шпицбергена.

– Ещё одна из причин, почему местные покинули все станции в окру́ге и свалили на «Палмер», – мрачным голосом сообщил исландец, видимо, ставший невольным слушателем их прежнего разговора. – Пираты из Братства.

Глава 2. Новые порядки

– ГЛУШИ ДВИГАТЕЛЬ! – раздался голос из громкоговорителя на грубом английском, отражаясь от холодных антарктических вод.

Матвей заметил, как на палубе приближающегося траулера один за одним стали появляться одетые в тёплую одежду люди, вооружённые до зубов. Он успел насчитать порядка две дюжины человек.

Голос в громкоговорителе вынес очередное предупреждение, на этот раз куда более серьёзное:

– ГЛУШИ ЧЁРТОВ ДВИГАТЕЛЬ ИЛИ МЫ ОТКРОЕМ ОГОНЬ!

В рации Лейгура зашуршал голос Юдичева:

– Эй, это что, долбаные пираты?!

– Да, – ответил исландец, чуть ли не прильнув губами к динамику рации.

– Дерьмо… – бросил Юдичев и, поразмыслив мгновение, быстро пролепетал: – Вот что, там слева по борту есть айсберг. Я даю полный ход, попробуем улизнуть…

Матвей выхватил рацию у Лейгура и произнёс:

– Нет. Делай, как они говорят. Глуши двигатель.

Голос из громкоговорителя не унимался:

– ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

– Ты не ослеп часом? Это пираты из грёбаного Братства! Они сюсюкаться не станут, а просто возьмут…

Матвей обернулся к рубке, задрал голову и понадеялся, что Юдичев отчётливо увидит его разгневанное лицо:

– Немедленно вырубай долбаный двигатель! – Он отключил рацию и пихнул её в грудь Лейгура, с ужасом вслушиваясь в нависшую над их головами тишину.

Жужжание двигателя под ногами прекратилось, и Матвей понадеялся, что пираты заметят это прежде, чем решат обратить в явь своё предупреждение о стрельбе.

– Пираты, значит… – прошептал Эрик, вытирая запястьем влагу под носом. – Мне казалось, они остались лишь на страницах старых книжек про морские приключения.

Ему никто не ответил.

– Нам ждать неприятностей? – сказал он.

– Несомненно, – произнёс Лейгур, спрятав рацию в широкий карман куртки.

– Нет у нас иного выбора, – добавил от себя Матвей, поняв это сразу, как только разглядел экипаж траулера. – У нас почти нет оружия, ватты на исходе, ещё и младенец на борту. Устроим драку – непременно проиграем.

– Переговоры с Братством тоже не самая лучшая затея, – Лейгур догадался, к чему клонил Матвей. – Но здесь я с тобой соглашусь, в бою между ними у нас нет шанса.

Траулер подошёл вплотную к «Туману» и пираты сбросили металлический трап.

– Говорить буду я, – сказал Матвей.

Десять человек, укутанных в одежду из тюленевого меха, в несколько шагов оказались на борту их корабля.

– Руки за голову! – рявкнул один из пиратов, судя по тяжёлому английскому акценту, обладатель того самого голоса из громкоговорителя. Верхнюю половину его лица скрывали толстые стёкла ветрозащитных очков. Накрытый шарфом рот приглушал голос.

Матвей и все стоявшие рядом с ним подчинились и медленно сцепили ладони на затылках.

Внезапно ведущий к рубке люк открылся, и оттуда вышла Надя с прижатой к плечу винтовкой. За её спиной с поднятым револьвером стояла Арина. Дула пиратских карабинов в безмолвной команде обратились в их сторону, как хищные птицы, заметившие добычу.

У Матвея сердце ёкнуло. Только бы не выстрелили!

– Бросайте! – крикнул он, ожидая услышать начало короткой перестрелки в любую секунду.

Обе не торопились исполнять волю Матвея. Мушка Надиной винтовки уже нашла цель в лице пирата с чёрной бородой и плохим английским.

Вдруг этот самый чернобородый заговорил на чистейшем русском:

– Делай, как тебе велят, иначе изрешетим к чёртовой матери.

Глаз Нади, смотревший на мушку, обратился к Матвею.

– Бросайте, – повторил он, и выражением лица постарался ей передать команду так, словно общался с глухонемой.

Надя резким движением убрала приклад от щеки, бросила оружие под ноги и пнула его в сторону.

– И ты, девчонка. – Чернобородый говорил спокойно. – Бросай пушку, иначе схлопочешь пулю в свою дурью башку.

Бездонные дула карабинов и автоматов за его спиной зашевелились, в любой миг готовые выплюнуть грохот и смерть. Арина нахмурилась и повела носом так, будто унюхала запах чего-то отвратительного. Она ослабила хватку, и револьвер перевернулся, повиснув на её указательном пальце. Она дёрнула рукой, и оружие грохнулось на пол.

– Хорошая девочка, – улыбнулся ей чернобородый и громко отдал команду стоявшим позади. – Обыскать их!

Трое пиратов быстрым шагом отправились исполнять приказ. Ещё пятеро зашло по трапу с траулера и прицелились в их сторону, не упуская их из виду ни на секунду.

– Если вы собираетесь обнести это судно, то у меня для вас плохие новости, – сказал Матвей, обращаясь к чернобородому, – у нас на борту ничего ценного нет.

– Захлопни пасть, – рявкнул тот в ответ. – Рот будешь разевать, когда я скажу.

Обыскивающий Матвея пират нащупал ваттбраслет и задрал рукав его куртки. Не церемонясь, он отстегнул ремешки и снял устройство с кисти.

– Не трогай меня! – огрызнулась Арина в адрес обыскивающего его пирата, на голове того была дурацкая шапка с помпоном. Тот ответил ей размашистой пощёчиной, заставив девушку упасть на спину.

Терпению Матвея пришёл конец.

– Эй, убери от неё руки, ублюдок! – Он рванул в сторону обидчика, но немедленно получил удар прикладом в спину. Его гнев полностью затмил взорвавшийся нестерпимой болью позвоночник.

Чернобородый сел на корточки перед его лицом, схватил за волосы и процедил:

– Я что, неясно выразился? Говорить будешь, когда я скажу!

Он расцепил пальцы и швырнул его в сторону.

Лёжа на боку, Матвей наблюдал, как пират – долговязый, с изодранными полами куртки и придурковатой шапкой с шерстяным помпоном, – стоял над сидящей на полу Арине, прижимающейся к люку. Он шёл за пятившийся девушкой и настиг её, когда она упёрлась лопатками о стену надстройки.

Пират снял шапку и неожиданно для Матвея оказался девушкой. Лицо вытянутое, волосы короткие с грубо стриженными концами. На шее белая полоса от шрама.

Арина вперила в обидчицу взгляд, полный горячей злобы и ненависти.

Надя попыталась вмешаться, но стоявший рядом пират схватил её за шиворот куртки и с силой дёрнул на себя.

– Эй, Паркер, я просил тебя обыскать её, а не разглядывать, – обратился чернобородый к своей подопечной. – Обыщи эту сучку!

– Конечно, босс…

Быстрым движением она вытащила из-за пояса пистолет и села на корточки возле Арины.

– Ты же будешь хорошей девочкой, да? – Пиратка покачала дулом пистолета в воздухе. – И дашь мне полазать в твоих кармашках БЕЗ всяких неприятностей. Верно?

Ноздри Арины раздувались и сдувались. Карие глаза как ножи резали лицо пиратки.

В конце концов, она медленно кивнула.

– Умничка. – Пиратка похлопала её по щеке и стала одной рукой обыскивать карманы. Другой – держать на мушке. Матвей заметил, как она явно не торопится, скользя пальцами по штанам, бёдрам, груди…

Арина не сопротивлялась, вжимаясь спиной к стене.

– Паркер, ты закончила там или нет?!

Пиратка встала в полный рост.

– Да. У неё только пару патронов к револьверу и вот это.

Боссу она показала нож из кремня и китовой кости. Тот самый, предназначенный для души сержанта Бурова.

– Ну если это всё, значит возвращайся в долбаный строй! – зарычал Чернобородый так, что слюни полетели. Пиратка подчинилась, подобрала брошенный Ариной револьвер и вернулась к своим, по пути припрятав нож из кости в кармане.

– Кто ещё на борту?

Матвей не сразу расслышал заданный ему вопрос. Звон в ушах, рождённый гневом, не утихал.

Тогда он почувствовал, как его схватили за плечи и подняли на ноги.

– Оглох?! Кто ещё на борту? – Чернобородый так и не открыл своего лица, и у Матвея создалось впечатление, будто он общается с чучелом.

– Ещё трое, – ответил он.

Чернобородый жестом подозвал к себе человека с громкоговорителем, взял устройство и грубо пихнул Матвею.

– Вели им выходить по одному с поднятыми руками. И предупреждаю сразу. Если не сделают этого через минуту, мои люди зайдут внутрь и вынесут оттуда всех вперёд ногами.

– С нами на борту ребёнок, младенец пары недель от роду. – Матвей быстро взглянул на Надю, чьё лицо побелело как простыня. Не было сомнений, она думала о малыше Йоване. – Если он не выйдет, его тоже пристрелят?

Хотелось бы Матвею увидеть, как услышанное отразилось на скрытом за очками и шарфом лице чернобородого. Возможно, тогда бы он смог понять, до конца ли прогнил этот человек, или же в нём имеется ещё хотя бы искра совести.

– Сопляка никто не тронет, но вот что касается остальных… – Он пихнул ему в грудь громкоговоритель. – Я, сука, не шучу. Поэтому пускай выйдут все.

Матвей взял устройство, облизал пересохшие губы и почувствовал металлический привкус крови. Потом он исполнил приказ Чернобородого:

– Тихон, Макс, Маша, это я, Матвей. Выходите на палубу с поднятыми руками… – он на мгновение осёкся, размышляя, стоит ли давать возможно ложное обещание того, что их не тронут? Но всё же предпочёл этого не делать, отключил громкоговоритель и отдал Чернобородому.

– Отлично. – Устройство для переговоров он вернул в руки подчинённого, а после обратился к Матвею. – Отныне это судно, как и все прочие, незаконно вторгнувшиеся в воды полуострова, принадлежит Братству…

– Постойте, но мы…

Очередной удар прикладом в спину заставил его прикусить язык.

Теперь из люка вышли остальные. Тихон с поднятыми руками, с опаской озирающаяся на уставившиеся в его сторону бездонных дыр карабинов, а за ним Маша…

«Если ли они её хоть пальцем тронут…» – клялся про себя Матвей.

Увидев Матвея её глаза заблестели от влаги.

Последним вышел Макс, бормоча под нос проклятья.

– Обыщите этих, – приказал Чернобородый, указывая на троицу, – а после тащите каждого на траулер и заприте в трюме. И проверяйте их карманы тщательнее, а не как в прошлый раз!

***

Их согнали в грузовой трюм: сырой, воняющий рыбой, но хотя бы тёплый. Вдоль стен громоздились старые пластиковые контейнеры с блестящими на дне чешуйками. Свёрнутые в углу канаты походили на дремлющих змей. Единственный источник света – несколько иллюминаторов с проплывающими мимо белоснежными льдинами и айсбергами.

Маленький Йован почувствовал существенное различие между тёплой каютой на «Тумане» и складом для рыбы, а потому сразу заревел.

– Тихо милый, тихо… – прошептала Надя, быстрыми движениями укачивая сына на руках. Малыш не успокаивался. Тогда ей пришлось повернуться ко всем спиной, отстегнуть пуговицы куртки и покормить малыша.

На эти минуты в трюме повисла уважительная тишина. Все дожидались, пока ребёнок успокоится. Когда же это произошло, Матвей заговорил первым. Он сел рядом с Ариной и протянул руку к её покрасневшей от оплеухи щеке.

– Ты как?

– Нормально, – быстро пробормотала она и отдёрнулась.

Матвей ощутил неловкость.

– Может я…

– Хватит нянчиться со мной, – огрызнулась она, пронзив его взглядом. – Говорю, всё со мной нормально.

Он посидел рядом ещё немного, хотел коснуться её, но передумал и оставил в покое. Огонь злобы горел в неё ещё ярко и сильно обжигал.

– Влипли же мы… – пожаловался Максим, шаркая ботинком по полу. – Влипли, мать твою, по полной!

– Замолкни или говори тише, – шикнула ему Надя обернувшись. – Йован только заснул.

Капитан ответил чем-то нечленораздельным и плюхнулся на сваленные в кучу канаты, спрятав лицо в руках.

– Как думаете, куда они нас везут? – спросила Маша.

– Должно быть, на станцию «Горизонт», остров Тринити – ответил Лейгур, захлопнул крышку одного из контейнеров и сел на него. – Они там вроде как обитают. Ведь так, пацан?

Все головы обернулись к Тихону, прислонившемуся к стене.

– Наверное… – растерянно ответил он, заламывая пальцы.

– А ему то почём знать? – спросил Юдичев.

Матвей решил коротко рассказать, как судьба свела парня вместе с их командой ещё в начале этого года.

– Это же надо, пират! – Густые брови Эрика согнулись дугой от удивления. Он произнёс это слово так, будто речь шла о храбром герое из приключенческого романа, всю свою жизнь посвятивший поиску сокровищ.

– Ты-то малой, и член Братства? – Максим сплюнул и вытер ладонь о штанину. – И я тебе засранцу ещё руку жал…

– Если ты вдруг не заметил, я уже давно не с Братством, – с толикой обиды в голосе огрызнулся в его сторону парень. – И не собираюсь иметь с ними ничего общего.

– В этом никто и не сомневается, Тихон, – искренне сказал Матвей, вспомнив причину, побудившую мальчика и его старшего брата вступить в шайку пиратов.

Максим вдруг вскочил и заговорил громче:

– Так погоди, раз ты один из них…

– Я велела потише! – громким шёпотом отозвалась Надя.

Максим недовольно издал звук, похожий на хрюканье, и, убавив голос, продолжил:

– Раз ты один из них…

– Был одним из них! – одёрнул его парень.

– Ну хорошо, хорошо, был одним из них! Сути это не меняет. Короче, может, ты им так и скажешь, этим бармалеям? Мол, служил с вами плечом к плечу, отпустите меня, а заодно и нас всех. Авось сработает!

– Да не поверят они мне. Да и к тому же никто из Братства меня толком и не знал, – Тихон шмыгнул, нервно почесал щёку. – А те, кто знал, уже мертвы. Вы их и убили.

– Прости, что нам тогда пришлось защищаться… – прошептала Арина, поглаживая костяшки пальцев.

Тихон ей не ответил. Его уши побагровели.

– Ну, может, хоть попытаться, а? – не сдавался Максим и сделал шаг к двери. – Давай я позову одного из них, и мы…

– Без толку это, Макс, – прервал его Матвей. – Даже если они узнают, что он один из них – что с того? Это не повод отпускать нас. И уж тем более возвращать корабль.

Кулак Юдичева замер в воздухе перед самым стуком и опустился. Он плюнул и сел возле иллюминатора, уставившись на движущуюся сине-белую панораму воды и льда.

– Что с нами будет? – спросила Маша.

Её вопрос повис в воздухе. Никто не решался ответить.

– Вообще, странно это… – вдруг разорвал гнетущую тишину голос Тихона. – Братство людей вот так не забирает. Обычно мы просто брали корабль на абордаж, обносили его и отпускали плыть дальше. Убивали лишь тех, кто пытался сопротивляться, но никогда никого не похищали.

– А зачем отпускали? – поинтересовался Эрик.

– Грабят они в основном корабли с собирателями, – стал пояснять Матвей, – и отпускали их с намерением снова ограбить через год. Эдакий ежегодный сбор урожая. Ведь у собирателей как устроено – они живут за счёт добытого на Захваченных Землях, и если не стремишься сдохнуть от холода, хочешь не хочешь, а в следующий рейд отправишься. Львиная доля собирателей, которых я знал, перестали заниматься этим опасным делом лишь из-за одних только пиратов, которые попросту отнимали всё добытое потом и кровью.

– Всё это, конечно же, так, – согласился Лейгур, – только вот среди нас лишь один собиратель и пустой трюм. Ну и самое главное, сейчас несезон вылазок. Рейды начнутся только через месяц, в ноябре, а возвращаться они будут в марте – апреле. До тех пор все эти бандиты сидят у себя на Тринити, носа не высовывают. Мы не должны были с ними столкнуться, не сейчас, в октябре.

– Совсем как в тот раз, в январе, – подхватила Надя, обратив на себя взгляды всех присутствующих. – Помнишь, Лейгур? Они тоже напали на твоё судно.

– Да, – сказал исландец. – Их не должно было быть тогда. Не в январе.

– Всё это чертовски странно, – согласился Матвей, задумчиво почёсывая конец отросшей бороды.

– Угу, – вторил его предположениям исландец.

– С другой стороны, какая к чёрту разница? – шептала Надя. – В марте нас должны были бы схватить или в октябре? Сидим здесь и только воздух сотрясаем. – Она повернулась к ним, прижимая к груди уснувшего малыша, плотно укутанного в свёрток из шерсти. – Делать то мы что будем?!

– Я вот что думаю, – сказал Матвей после коротких размышлений, – если они нас не убили, но и не отпустили, значит им от нас что-то нужно. Скорее всего, хотят знать кто мы и откуда. Зачем? Понятия не имею. Но мы можем рассказать им то, чего они хотят услышать. Тогда, возможно, у нас получится выкрутиться.

– Как? – заговорила Маша. – Предлагаешь рассказать им нашей экспедиции?

– Разумеется нет, они ничего не должны знать об этом, – уверил он возлюбленную, а затем осмотрелся, желая убедиться, что их нигде нельзя подслушать, и прошептал: – Мы расскажем им другое. Например… – Он коснулся подбородка, задумчиво уставился на носки своих потрёпанных ботинок и стал говорить: – Например, что мы отправились в экспедицию со станции «Халли». Она расположена недалеко от антарктического полуострова. Мы плыли в «Мак-Мердо», нанять дополнительных техников и солдат для сопровождения, но по пути случилась авария в двигательном отсеке, а потом ещё и «Братство»…

Надя возразила:

– Тебе не кажется, что я немного не подхожу для участия в научной экспедиции? – И в качестве доказательства взглядом указала на малыша. – Не говоря уже о мальчишке и Арине. Они оба не походят на учёных, собирателей или солдат.

Матвей дал себе минуту на размышления, но не успел он и рта открыть, как за него ответила Маша:

– Всё просто. Скажем, что Тихон – твой сын, и вместе с ним и новорождённым малышом ты перебираешься с одной из мелких станций. Таких здесь сотни.

– Ну допустим… – Надя наморщила лоб.

Маша продолжала:

– Наш корабль как раз недавно пришвартовался возле одной из них, чтобы пополнить запасы. Ты узнала, куда мы направляемся, и попросилась с нами, довезти тебя до «Мак-Мердо».

– И зачем же мне плыть в «Мак-Мердо»?

Маша пожала плечами.

– За лучшей жизнью, как это сделало большинство тех, кто ранее жил на этом полуострове, а затем разбрелись по разным более населённым и крупным станциям.

– Да, такая история может сработать, – согласился Тихон. – Мы с братом… пытались так сделать однажды.

– Как я понимаю, не сработало? – уточнила Надя.

Мальчик покачал головой.

Ещё немного помолчали. Думали.

– Арина, что касается тебя… – начал Матвей, обратив на себя её хмурый взгляд, – то ты моя дочь. А взял я тебя с собой в качестве ученика, обучать премудростям собирательского ремесла.

– Как скажешь, – ответила она и снова уставилась в пол, сжимая пальцы рук. Нервничала.

– Раз уж мы выстраиваем легенду, нужно сделать её более надёжной, – добавил Эрик. – Вот, к примеру, ты сказал, что мы плывём в «Мак-Мердо» за техниками. А для чего они нам?

– А это вот самое главное, – ответил Матвей, ожидая данного вопроса, и чуть подался вперёд, словно намереваясь поведать всем большую тайну. – Теперь слушайте внимательно, они нас обязательно спросят о цели нашей миссии. Я тут сообразил кое-что, поэтому запоминайте: мы отправляемся починить радар-метеостанцию на юге Анкориджа, в Аляске. Успех этой миссии напрямую скажется на результативность работы собирателей. Как именно? Всё просто: риск стать жертвой мерзляков снизиться в разы, и собиратели будем привозить больше добычи в Антарктиду…

– …что позволит этим мерзавцам грабить намного больше и чаще? – предположил Лейгур.

Матвей подтвердил его догадку кивком и добавил:

– Так, возможно, нам получится их убедить отпустить нас и отдать корабль. Как никак, подспудно мы им делаем большое одолжение этой «экспедицией».

– Радар-метеостанция? – ухмыльнулась Маша. – Как тебе это вообще в голову взбрело?

– Не мне, а твоему отцу, – уголок его губы приподнялся в ухмылке. – Однажды я спросил Вадима Георгиевича, что именно сподвигло его дочь отправиться в Москву. Он наплёл мне эту сказку про радар-метеостанцию, рисующую с помощью спутника синоптические карты в больших масштабах.

Маша горько улыбнулась. Упоминание отца всегда оставляло печальный след на её лице.

– Да, он вполне мог придумать нечто подобное, чтобы скрыть правду.

– Значит, запомнили, – подытожил Матвей. – Что же касается остальных… – Он стал оглядывать всех присутствующих и остановился на исландце: – Лейгур, ты будешь нашим солдатом. Эрик – врач. Маша – одна из инженеров. Для тебя, Макс, ничего не меняется. Ты по-прежнему наш капитан.

Все кивнули, утверждая свои роли. Один только Юдичев не ответил, всё внимательно смотрел в иллюминатор.

– Макс, ты услышал меня? – твёрже спросил Матвей.

– А? Да, да, услышал. Я капитан, само собой.

Матвей ещё раз прокрутил в голове все ключевые моменты этой аферы, пытаясь найти в ней уязвимость.

– Понимаю, план не ахти какой, но может сработать, – добавил он задумчиво. – К тому же выбора у нас нет, драться с ними у нас не получится, особенно учитывая, что мы плывём в их логово…

– Вот тут я бы с тобой поспорил, – отозвался Макс.

Всё внимание присутствующих переключилось на него. Макс продолжал внимательно наблюдать за происходящим пейзажем снаружи.

– Ты это о чём? – сказал Матвей.

– Траулер не меняет курса. Если бы они хотели идти до Тринити, то уже повернули бы на юго-восток, а мы продолжаем плыть прямо, по Брансфилдскому проливу.

– И что с того? – настороженно спросила Надя.

– А то, что впереди нас ждёт только одна станция.

Макс впервые оторвался от иллюминатора, взглянул на остальных, быстро заморгал и произнёс:

– И это «Палмер».

***

Пиратка снова возникла перед ней – в той же придурковатой шапке с помпоном. Губы мерзавки скривились в странной, почти довольной ухмылке. Курносый нос подрагивал, втягивая воздух рядом с Ариной, а хищный, лисий взгляд скользил по ней, будто по мясной вырезке.

Из-за пояса у неё торчал нож, её нож. Над ним она корпела долгие дни, а когда он был готов – нашёптывала в холодный кремень проклятия, напитывая его ядом собственного гнева и ненависти.

Это её нож. И она обязательно заполучит его обратно.

– Выходим, живо, живо! – велел один из пиратов на английском, указывая в сторону коридора.

Крик разбудил малыша. Оглушительный плач разнёсся по всему траулеру.

– Заткни сопляка или мне это придётся сделать! – рявкнул он всё на том же английском.

Надя бросила в его сторону презрительный взгляд и крепче прижала малыша. В эту минуту к ней подошёл Тихон, взял её за руку.

– Мама?

На лице Наде на короткий миг отразилось недоумение, но затем сменилось на обеспокоенность. Её пальцы сомкнулись на руке мальчика, и она вступила в старательный отыгрыш, отведённый ей несколько часов назад роли.

Арина не отставала и вышла в коридор рядом с Матвеем. Дула карабинов и винтовок, как сторожевые псы, следили за каждым их движением.

– Держись рядом, – велел Матвей и взял её за плечо.

Она промолчала. Возможно, стоило бы ответить, поддерживать игру в дочки-отцы. Однако больше всего её беспокоила эта воришка её ножа, идущая позади. Арина спиной ощущала её хищный взгляд. Чаще остальных пиратов она пихала её стволом карабина в пояс и чуть ниже, издавая при этом тихое мычание.

Нужно терпеть, иначе Матвей снова бросится ей на защиту и получит тумаков. Ей этого не хотелось.

Холод стал касаться их лиц, и они поднялись на палубу. Малыш Йован успокаивался под улюлюканье Нади. С ребёнком она стала выглядеть такой… мягкой? Словно появление сына на свет образовало трещину в скале, сделав её более уязвимой. Арина видела в этом слабость, ребёнок стал обузой для всех них, но всё же…

– Пошевеливайся!

Дуло упёрлось ей в копчик, и мысль оборвалась на полуслове. Теперь внутри властвовал один лишь гнев.

Оказавшись на палубе, в окружении серого неба и крика парящих над головами чаек, перед ним предстал громадных размеров лайнер, причаленный к небольшому пирсу. Его корпус покрывали бурые потёки ржавчины и сотни маленьких металлических заплат. Палуба была усеяна множеством пристроек из кусков жилых блок-контейнеров. Издалека этот исполинский корабль походил на выброшенного на берег кита, окружённого стаями стервятников из десятка маленьких судов.

На борту едва различимыми, стёртыми временем и суровым климатом, считывались буквы с названием:

MARIS IMPERIUM

– Это и есть «Палмер»? – послышался тихий и охваченный изумление голос Эрика.

– Да, – ответил стоявший рядом Матвей.

– Но разве «Палмер» это не станция?

– Так и есть, но она расположена по ту сторону лайнера, и в ней живёт не так много людей. Большинство обитает именно внутри корабля.

Арина впервые видела «Палмер», но довольно часто слышала про станцию из рассказов Матвея и других собирателей «Востока». В период Вторжения выживших эвакуировали сюда на этой гигантской посудине из северной части Канады, куда за «счастливым билетом» в Антарктиду бежали со всех теперь уже бывших США и той же Канады, как некогда Матвей и Надя в Архангельск. Прежде круизный лайнер – на самом деле их было несколько, но не все дошли до пункта назначения, – в одночасье приобрёл статус спасательного и смог перевести более десяти тысяч людей на шестой континент.

Разумеется, большая часть спасшихся не пережила Адаптацию, а тем, кому удалось уцелеть, теперь жили в каютах этого металлического гиганта, согреваясь от энергии множества ветряков и солнечных панелей, расположенных на станции.

Так было по крайне мере до недавнего времени, пока…

– Кажется, Братство захватило «Палмер», – предположил Матвей.

– Эй, никаких разговоров!

За предупреждением последовал удар прикладом по лопаткам, не настолько сильный, чтобы Матвей упал, но достаточный для стиснутых от боли зубов.

Арина заметила, как стоявший рядом Юдичев оглядывался назад и всё бормотал себе под нос. Она последовала его взгляду и увидела «Туман», следующий прямо за ним.

– Долбанные сукины…

– Эй и ты тоже захлопни пасть! – предупредил его стоявший позади верзила.

Тень форштевня от лайнера накрыла маленький траулер, и на несколько минут день сменился сумерками.

Арина запрокинула голову. Долгие месяцы она пробыла на Захваченных Землях, ходила рядом с высокими домами в десятки этажей и блуждала в подземельях метро, но ничего из увиденного не могло сравниться с этим гигантом. Не верилось, что ещё три десятка лет назад человек был способен создать нечто подобное.

Траулер причалил к снежному берегу, примостившись между двумя рыбацкими судёнышками, коих здесь было великое множество, не сосчитать. Большинство из них кишело людьми, которые готовились выйти в море; перебирали сети, возились с двигателями, чистили палубы.

Вдоль берега ходили тепло одетые люди, с оружием в руках. Братство.

Один из охранников берега поймал брошенный ему с палубы канат и закрепил на чугунной тумбе. Приплыли.

– Вперёд, – велел голос позади.

Они сошли на берег друг за другом, под цепким взором сопровождающего их конвой Чернобородым. Надя одной рукой прижимала головку малыша к груди, отдавая ему часть своего тепла, а другой держала Тихона. Маша выглядела как испуганная мышь, которую застали в кладовой за поеданием зерна – с ужасом озиралась по сторонам, готовая вот-вот рвануть с места. Лейгур казался совершенно спокойным, обводя хмурым взглядом окружение. Арина часто завидовала стойкости исландца, порой страстно желая обзавестись его хладнокровностью.

Матвей и Эрик, несмотря на неоднократные предупреждения, о чём-то перешёптывались – не разобрать. От стоявшего же рядом Юдичева разило ненавистью, Арина явственно это чувствовала.

Подошли к гигантскому трапу, ведущему внутрь лайнера, где всем им предстояло стать свидетелями страшные картины. Вдоль каждой стороны трапа на закреплённых балках качались висельники. Синие и окоченевшие, они походили на жуткие ёлочные игрушки. У всех жертв перерезано горло.

Вот они прошли мимо первого тела: женщина, полностью обнажённая, похожая на восковую фигуру. На шеи висит табличка с чёрными буквами: «ШЛЮХА».

Следующий покойник. Мужчина. На этот раз одет в задубевшие от холода одёжки из тюленьей шерсти. И при нём табличка, но на этот раз с надписью: «НАРКОМАН».

– Твою-то мать… – шептал поражённый увиденным Юдичев. – Я некоторых из них знаю.

Арина коснулась руки Матвея, почувствовала его тепло, живое тепло.

А таблички не заканчивались, мелькая как страницы из книги ужасов. Написанные краской буквы кричали: «СОДОМИТ»; «ПЬЯНИЦА»; «ВОР»; «УБИЙЦА».

– Не надо смотреть, – прошептал Матвей.

И она перестала, прикрыла глаза, но трупы всё равно вставали перед взором, как движущиеся картинки.

– О нет… – раздался голос Юдичева.

– Что? – Матвей говорил тихо, стараясь не привлекать внимание конвоя.

– Видишь того? Которого пригвоздили над самым входом?

«Пригвоздили? – удивилась про себя Арина. – Как это?..»

Любопытство взяло вверх. Она подняла голову и увидела распятого тучного мужчину с длинной бородой, прибитого огромными гвоздями к борту. Ему досталось сильнее всех: глаза выколоты, язык торчал наружу, пальцы отрезали, между ног кровавое месиво. Табличка отсутствовала.

– Это Энтони Ларсен, – ответил Юдичев, не спуская взгляда с казнённого. – Мэр «Палмера».

– Тот самый, который должен был помочь нам с ваттами? – спросил Матвей.

Юдичев кивнул.

– Ага, должен был, – добавил он.

Зашли внутрь и оказались в просторном зале. В стенах зияли чёрные дыры, походившие на пулевые отверстия, рядом засохшая алая клякса, видимо, кровь.

Эхо недавней перестрелки пронеслось призраком в этом гигантском зале.

– Ну, чего встали? – рявкнул голос за спиной. – Налево, живо!

Не успев как следует разглядеть палубу, они подошли к широкой лестнице. Сверху доносился гул множества голосов, и с каждой ступенью он становился всё громче и шире.

Огромные, потёртые временем буквы над арочным входом сообщили, что они поднялись на шестую палубу. Охранники велели им идти прямо туда. Оказавшись внутри, Арина приоткрыла рот, не в силах скрыть удивления.

Сотни людей ходили по широким коридорам, неся за собой волны шумных разговоров. Старики, дети, взрослые, кажется, здесь собралась большая часть палмеровцев со всего лайнера. Воздух пропитался вонью рыбы, пота, железа и несвежего дыхания изо рта.

Справа как гром ударил голос грузной женщины:

– Рыба, вчера пойманная! Недорого!

Звонкий удар тесака. Она отсекла рыбе голову и бросила в ведро, возле которого уже дежурил – Арина глазам поверить не могла, – кот! Одноглазый пушистик лениво облизывал свою чёрную лапу, видно уже как следует насытившись.

– С дороги! – Арину плечом задел худощавый парнишка с увесистым рюкзаком на спине. Он мчался как оголтелый к ступеням, и никто его не останавливал.

У Арины глаза разбегались. Вон там слева небольшая сценка, на ней стоит коротышка и произносит речь, восхваляя Братство. Его охраняли двое. Толпа зевак слушала его, перешёптывалась, некоторые уходили, согнув головы, и шептали брань.

Ещё с десяток шагов спустя прошли мимо очередного продавца в окружении больших металлических бочек. Скромная вывеска на картонке чёрными буквами сообщала о наличии внутри свежей питьевой воды. Цепочка людей уже выстроилась в очередь, держа в руках разные тары: пластиковые бутылки, железные бидоны, кто-то вообще был с одной только кружкой.

Тюленье мясо, мастерские, одежда из шкур, даже книги. Казалось, здесь можно было купить всё, вытащенное собирателями с Захваченных Земель!

Всё окружение походило не на палубу лайнера, а скорее на один из тех громадных торговых центров, которые Арина видела в Москве.

Идущий рядом Юдичев прошептал:

– Ох «Палмер», ох родненький мой, как же я скучал по всей этой толкотне.

Неожиданно грохнул выстрел.

Арина дёрнулась от испуга. Шум «Палмера» стих, но лишь на короткий миг. Люди понаблюдали, как пираты Братства уволакивают за руки труп с простреленной головой, а затем вернулись к будничной суете. Словно ничего и не произошло.

– Говорят, оскорбил отца Моргана, – послышался шёпот одного из местных.

– Вот же ублюдки… – последовал тихий ответ.

Через минуту шум вернулся. Ожила суета, вспыхнули горячие голоса покупателей, пытающихся сбить цену и звонкие крики ребятни.

Людей из Братства здесь кишмя кишело. Все расступались перед их патрулями, а кто-то и вовсе обходил стороной.

Вскоре они подошли к помещению с подписью АРТ-ГАЛЕРЕЯ ДЖЕССИ ДЖОНСА, правда, внутри не весело ни одной картины. В центре зала стоял лишь столик с кучкой людей вокруг. Одна из парочек переговаривалась на французском, другие на английском.

– Господи боже ты мой… – сидевший за столом мужчина с плешью на голове прикрыл лицо руками. – Кого ты на этот раз притащил сюда, Винник? Не видишь, сколько у меня здесь народу?

Теперь стало ясно, что Винник была фамилия того самого чернобородого пирата.

– Взял их с ребятами в проливе Брансфилд за нарушение закона о вхождении судна в воды Братства, – отчитался Винник.

– Мы и знать не знали ни о каком законе, – вставил Матвей. – Если бы…

– Закрой пасть, пока я тебе сам его не закрыл, – рявкнул Винник.

Плешивый тяжело вздохнул.

– Этот проклятый закон меня в могилу сведёт, ей-богу, – пожаловался он. – Только ватты зря расходуем на патрульные корабли, чтобы такие, как вот ты, Винник, ловили простых бродяг с рыбаками и тащили сюда, рождая мне головную боль.

Мужчина, тот что переговаривался с девушкой на французском, решительно вышел вперёд и строго произнёс:

– Combien de temps encore allons-nous rester ici, ma femme et moi?

– Да не понимаю я французского, слышишь меня?! – с раздражением выплюнул плешивый.

– Nous voulons simplement partir loin de cette maudite station!

– Господи ты боже мой… Томми!

Из-за угла выглянула молодая физиономия.

– Да, мистер Стрелков?

– Ты нашёл мне переводчика с французского?

– Ещё нет, мистер Стрелков. Я отправил Гэвина несколько часов назад на поиски, но он до сих пор ищет.

– Значит, пусть ищет быстрее, не то я сам уже скоро этот долбаный французский выучу!

– Да, мистер Стрелков.

– Всё, давай! – Плешивый с фамилией Стрелков отмахнулся от француза как от назойливой мухи. – Жди, слышишь? Как бишь там… Attendez, Attendez!

Лицо француза стало красным от ярости. Он бросил нечто на родном языке, судя по тону явно оскорбительное, и вернулся к женщине, наверное, его жене.

– Видишь, с чем мне приходится иметь дело, Винник?! Здесь вот таких, как этот французик ещё человек двадцать, и всех надо выслушать и зарегистрировать, а ты мне подсовываешь ещё… – Пальцем он стал считать. – Ещё восьмерых… даже нет, девятерых! У них же там вон вообще ребёнок. Простые переселенцы, чёрт бы их побрал. Пускай себе идут на все четыре стороны.

– Никакие они не переселенцы.

– С чего ты взял?

– Да потому что их корабль для дальнего плавания, собирательский! Переселенцы на таких не плавают.

– Собирательский, говоришь? – На лице Стрелкова впервые появилось выражение озадаченности. – Кто капитан?

– Я капитан, – отозвался Юдичев.

– Имя? Фамилия?

– Максим Юдичев.

– Вот что, Максим Юдичев, мы твоё судёнышко конфискуем.

У Юдичева глаза чуть из орбит вы вылезли. Он грозно шагнул вперёд.

– Это ещё с каково перепугу?

Винник поднял автомат и прицелился в него.

– А ну, стой где стоишь, утырок, или я тебе быстро пулю промеж глаз заряжу.

– С такого-то перепуга, – буднично передразнил Стрелков. – Конфискуем его для блага Братства, как и всё его содержимое. Когда миссия нашего отца Уильяма Моргана будет выполнена, мы вернём тебе твой корабль.

– Чего? Какая ещё миссия? Да вы здесь все часом не поох…

– Послушайте… – прервал гневную тираду Юдичева Матвей, обратив на себя внимание стволы карабинов, – мы члены важной научной экспедиции на Захваченные Земли, и должны…

– Экспедиции значит, а? Так вот, меня это мало волнует. – Стрелков уже не смотрел на них, отдав всё внимание экрану планшета. – Вы нарушили закон, и за это мы конфискуем ваш корабль. Если не хотите проблем, советую молча подчиниться, развернуться на сто восемьдесят градусов и заняться поиском крыши над головой в пределах лайнера.

– Но нам нужно попасть в «Мак-Мердо», – настаивал Матвей. – Без корабля…

– Меня это мало волнует, – повторил Стрелков с прежним холодом в голосе. – Теперь все прибывшие на «Палмер» остаются здесь до дальнейших указаний. Покидать корабль строго запрещено и карается смертью. Таковы новые порядки.

– И как долго ждать этих «дальнейших указаний»?

– Я же говорил, пока миссия нашего отца Уильяма Моргана не закончится.

– Не стоит их вот так отпускать, – возразил Винник и покосился на Матвея с остальными. – Нутром чую, что-то с этой компашкой неладное.

– Твоё это нутро то и дело чует что-то, Винник, – пробормотал Стрелков, водя пальцем по планшету. – Всех, кого ты приводишь, от рыбаков до переселенцев, все у тебя подозрительные.

– Но я…

– Всё, хорош на мозги капать! – голос Стрелкова сорвался до крика. – Кто здесь подозрительный? Тот вон карапуз, этот пацан или та девка? Тоже мне, враги Братства! Так, вы все, встаньте в одну линию, черканите в планшете своё имя и фамилию, а потом выметайтесь на все четыре стороны.

Делать нечего. Начали с Матвея, а закончили Лейгуром. Арина до сих пор не могла понять, что вообще происходит? Уж очень всё это не напоминает пиратский плен.

Когда последнее имя было внесено в список, в помещение ворвался длинноволосый парень и приземистая женщина.

– Нашёл… – запыхался он, – нашёл!

– Что? Кого ты нашёл? – взревел Стрелков. – Говори по делу, дьявол тебя раздери!

– Переводчика! С французского!

– Переводчика? Какого ещё к дьяволу… Ах да! Переводчика! Слава тебе Господи! Давай её сюда!

Чернобородый не сходил с места, как и его подчинённые.

– Винник, ты и твои лоботрясы ещё здесь? – возмутился Стрелков. – Вон! Живо! Не занимай места!

Винник приказал своим людям выйти наружу. Они вновь окунулись в шум толпы и дикой смеси разных запахов.

– Грёбанная планшетная крыса… – прорычал себе под нос Винник. – Устроили здесь чёрт-те что, балаган.

Его чёрные глаза взглянули на Матвея с остальными и прищурились.

– Пока можете валить, – рявкнул Винник, почесав нос. – Но учтите, я слежу за каждым из вас. Замечу хоть одного, затевающего какую-нибудь херню… – Он выпятил указательный и большой палец, сложив ладонь в пистолет, а после навёл «ствол» на лоб Юдичева. – Пуф! Сдохнете все.

У капитана на шее вены набухли.

– Идём, – велел Винник своей шайке. – Что-то я хочу пожрать.

Арина заметила, как мерзавка не торопилась. Эта сучка достала её нож, подбросила его в воздух и ловко поймала за рукоятку. Два её передних зуба прикусили нижнюю губу.

– Ещё увидимся, злючка, – сказал она и припрятала нож за поясом.

Её нож.

Глава 3. Избранные

Побродив немного по центральному рынку «Палмера» вскоре отыскали укромное местечко за столом в просторном зале. Расселись на хлипких стульях и долго молчали, прежде чем Матвей оборвал тягучую, наполненную отчаянием тишину:

– Полагаю, мы легко отделались.

– Легко отделались? – вспылил Юдичев. – Эти сукины дети мой корабль прикарманили, мой…

– Да тихо ты! – Надя укачивала хлипнувшего носом малыша.

– …мой «Туман»! – закончил Юдичев, перейдя на шёпот.

Матвей сказал:

– Лучше уж пуская заберут корабль, чем наши жизни.

Юдичев фыркнул.

– Не узнаю я что-то Братство, – тихо произнёс Лейгур, оглядываясь на очередной мимо проходящий вооружённый патруль. – Какие-то они… хм…

Он поматывал кулаком в воздухе, пытаясь ухватить слово.

– Не пиратские? – предложил Тихон.

– Можно и так сказать, – согласился Лейгур. – Братство, которое я знал и с которым сталкивался в море, были обыкновенное отребье, ворьё. Нападали себе на судна, грабили, в живых оставляли, если не рыпался, и уплывали обратно в своё логово. А эти вот более организованные. Даже клерком вон обзавелись.

– Уильям Морган терпеть не мог, когда нас пиратами звали, – поделился Тихон, подскрёбывая ногтями по деревянной поверхности стола. – Говорил, никакие мы не пираты, а самые настоящие воины. Мол, борцы за светлое будущее без греха, чё-то такое. Целые проповеди на эту тему читал…

– Ага, как же… – гневно пробормотал Юдичев. – Если грабят суда, значит – пираты, второго не дано.

– Может, перестанем трепаться попусту и начнём думать, что нам дальше делать? – вмешалась Надя, укачивая малыша. – Плевать я хотела, пираты они, или воины. Главное – оказаться отсюда подальше и как можно скорее.

– Надя права, – добавила от себя Маша, – надо придумать, как выбраться отсюда, и как можно скорее.

Сидевшая всё это время в угрюмом молчании Арина прошептала:

– Она украла у меня нож…

Матвей обернулся к ней, заметил, как её пустой взгляд заострился на невидимой точке в центре стола.

– Нож? – Маша подалась чуть вперёд. – Какой ещё нож?

– Мой нож. Та мерзавка забрала его. – Она обернулась к Матвею. – И револьвер Дэна.

– Арина… – Матвей положил ладонь на её руку. – Мы…

– Боже, да плевать всем на какой-то там нож с револьвером! – вспылила Маша, сухожилия на её шее напряглись. – «Копьё», вот что важно! И потому нам нужно как можно скорее…

– Знаешь, иди-ка ты к дьяволу со своим «Копьём». – Арина просверлила её взглядом.

Маша выдавила:

– Что ты сказала?

– Так, давайте не будем… – Матвей поднял руки, призывая их успокоить. Но какое там.

– Ты всё прекрасно слышала, – На кистях Арины набухли вены. – Стоишь себе словно в тёмном тоннеле и видишь одно только это долбанное «Копьё», как луч спасительного света! Так я тебе советую оглядеться по сторонам, оглянуться на другие проблемы.

– ОГЛЯНУТЬСЯ НА ДРУГИЕ ПРОБЛЕМЫ?! – Закричала Маша и ударила по столу. – Да все эти так называем «проблемы» и кучки дерьма не стоят в сравнении с тем, что мы… – Она сжала губы, силой заставила себя замолчать. Парочка мужчин, сидевшая в соседнем ряду, обратила на них внимание.

Йован проснулся и заплакал. Надя поднялась со стула, стала его покачивать и мычать песенку. Напоследок она бросила всем:

– Идиоты…

И отошла к соседнему столику.

Матвей не выдержал:

– Вы обе, попридержите рты, когда я говорю! – Он с укоризной посмотрел на них. – Совсем сдурели цапаться? И это сейчас, когда мы как никогда прежде должны держаться друг друга!

Маша возразила:

– Матвей, она…

– Молчи.

Арина ухмыльнулась. Матвей это заметил и быстро стёр это победоносное выражение с её лица:

– И ты, Арин. Не о том думаешь, понятно тебе?

Она сморщила нос и откинулась на стуле, не проронив ни слова.

Матвей выжидал, когда спадёт напряжение.

– Осмелюсь спросить… – впервые заговорил Эрик. – О каком таком «Копьё» идёт речь?

Матвей и Маша переглянулись, та едва заметно кивнула. Можно ли доверять ярлу Лонгйира этот секрет? Пожалуй, да. Он заслужил узнать правду.

– Это долгая история, – устало прошептал Матвей. – Но если совсем коротко… – Он нагнулся как можно ближе к Эрику и сказал: – это оружие, способное прикончить мерзляков. Именно из-за него мы и оказались во всей этой передряги.

Эрик посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Это что, шутка такая?

Он поймал на себе взгляды остальных, серьёзные, спокойные, так и кричавшие – «Какие уж там шутки».

– Вот значится как… – Эрик задумчиво погладил бороду, запрокинул голову и набрал воздуха в грудь.

– Я расскажу тебе подробнее, но позже, когда будет время, – обещал Матвей.

– Да уж, не помешало бы, – сказал ярл.

– Только не вздумай никому проболтаться, Эрик, – вставила Маша шёпотом. – Об этом не должна знать ни единая душа!

Тот, не опуская голову, посмотрел на неё.

– Хорошо.

Матвей продолжил:

– Сейчас у нас имеются дела поважнее. Нужно придумать, как достать ватты и вернуть нам корабль. – Матвей обратил взгляд к Юдичеву. – Макс, ты проводил на этой станции больше всего времени и знал аж здешнего мэра. Уж ты-то наверняка должен знать кого-нибудь, способного нам помочь.

– Ещё бы, да меня все шишки Палмера знают!

– Охотно верим… – раздался голос Нади, стоявшей за его спиной.

– Только вот после того, как сюда это поганое Братство влезло, я уж теперь и не знаю, жив ли кто из них… – неуверенно пробормотал Макс, но поспешил добавить: – Но, есть один человечек… твой коллега, Матвей. Думаю, с ней беды не стряслось. Кому здесь сдались эти собиратели?

– С ней? – переспросила Арина.

– Ага. Это она. Баба собиратель, как тебе такое, а? Редкое сочетание!

– Совсем как Максим Юдичев и расчёска с ножницами, – парировала Арина, намекая на его взъерошенную копну волос и растрёпанную бороду.

– Да, да, конечно, – отмахнулся Макс, – ну, короче, можем наведаться к ней магазинчик и порасспрашивать как следует. Она торгует всяким барахлом на седьмой палубе.

– Я один слышу нотки неуверенности в его голосе? – засомневался Лейгур и сложил руки на груди. – Носом чую твоё нежелание встречаться с этой собирательницей.

– И не ты один, Лейгур, – согласился Матвей, скрестил руки на груди и взглянул на Макса так, как сделал бы это перед началом допроса. – Ничего не хочешь нам сказать?

– Да расслабьте вы свои подозрительные задницы, всё на мази. – Пушистые усы Макса согнулись дугой. – Так, было у нас с ней парочка небольших разногласий, но это всё уже в прошлом.

– С тобой «небольших» разногласий не бывает. Только огромные, как этот чёртов лайнер, – сказала Надя.

И когда Юдичев захотел вновь перейти в защиту своего достоинства, над их головами неожиданно раздался голос из динамика:

– Внимание! Именем отца Уильяма Моргана все жители Палмера должны немедленно проследовать на седьмую палубу, в зону Королевского Театра.

Холодный и громкий голос динамика разбудил малыша, и Надя сквозь зубы процедила очередное проклятье.

– Повторяю! Всем пройти на седьмую палубу, в зону Королевского Театра. Тех, кто ближайшие полчаса будет замечен за его пределами, ждёт суровое наказание. Повторяю…

У лестницы между палубами вырастала шумная толпа, опустошая рынок.

– Полагаю, это нас тоже касается, – сказал Матвей.

Они поднялись с мест, готовясь к очередным сюрпризам.

– Держитесь рядом, – велел Матвей, остановившись на секунду возле людской массы. Все толкались, бранились и вытягивали головы, пытаясь разглядеть обстановку впереди. Наблюдая за всем этим, он добавил:

– И крепко возьмитесь за руки.

Арина уже стояла рядом, схватила его ладонь и сжала. Матвей ощутил её холодные как сосульки пальцы. Затем взглянул на Машу и увидел тихое осуждение в её взгляде.

Он так и прочёл в её глазах: «Значит, ты выбираешь её сторону, да? Ну хорошо…»

– Идём, – Арину дёрнула его за руку, подтаскивая вперёд.

Они втиснулись в человеческую кучу. Вбок вонзился чей-то локоть, на пятку наступил позади идущий. Резкий запах мочи и пота ударил в ноздри. Воздух спёртый, дышать невозможно.

Матвей крепче сжал руку Арины.

Где-то там позади ревел Йован.

– Да заткни ты этого ублюдка! – раздался хриплый голос.

– Кто это сказал? – Ответил Юдичева, рассерженный до ужаса. – Это я тебя сейчас заткну, если ещё раз откроешь свою гнилую пасть!

– Да шевелитесь вы уже!

Дошли до лестницы. Каждый шаг делали с осторожностью, лишь бы не упасть.

Все торопились, как стадо подгоняемых злобной силой баранов.

Дошли до лестничного пролёта, и толпа с рынка столкнулась с толпой верхней, восьмой палубы. Настала неразбериха, все орали, просили дать дорогу. Двое юношей затеяли драку прямо в тисках ватаги.

Когда вышли на палубу стало чуточку легче. Здесь были высокие потолки, множество старых ресторанов и кафе, теперь переделанные в небольшие лавки, забегаловки и сады по выращиванию овощей. Прошли мимо целого загона со свиньями, которые уткнулись пятаками в грязную жижу на полу. Рядом с особо жирным хряком стоял коренастый мужик, – видно хозяин, – и внимательно следил за проходящей мимо толпой.

Наконец они добрались до больших стеклянных дверей, за которыми стояли дюжина бойцов Братства. Двое распахнули створки, и людской поток хлынул внутрь. Другие остались начеку, с пальцами на спусковых крючках.

Зал театра оказался огромным, должно быть самым большим местом во всём лайнере. Сотни кресел – которые сразу поспешили занять наиболее шустрые, – и просторная сцена. На ней стояло порядка двадцати человек Братства, у каждого в руке по автомату.

Толпа стала размазываться по залу, как варенье по ломтю хлеба.

Пришедшие первые Арина и Матвей дождались своих друзей у входа и всей группой принялись спускаться, к средним рядам.

– Какого чёрта здесь твориться? – Эрик с изумлением озирался по сторонам.

Юдичев подошёл к одному из кресел, где удобно расположился худощавый как трость мужчина.

– Так, ну-ка поднимай задницу, у нас женщина с ребёнком, – велел Макс.

– Ага, щас, разбежался.

Юдичев положил ему руку на плечо и крепко сжал.

– Живо я сказал.

Тот обернулся, на лице его отразился гнев, но при взгляде на Макса сию секунду сошёл на милость.

– Юдичев? К-конечно, уже ухожу. – Его как ветром сдуло.

– То тоже, – бросил Макс в спину худощавому.

– Знаешь его? – поинтересовался Матвей.

– Нет, но вот он меня да, и мне этого достаточно. – Он указал Наде на место. – Вот, усаживайся.

Йован продолжал плакать на руках матери.

– Ну, спасибо, что ли… – сказала она весьма недоверчивым тоном в сторону Юдичева и заняла завоёванное для неё место.

– Ага, – бросил тот, улыбнулся Йовану и чуть коснулся пальцем его носа. – Ну-ну, малой, всё хорошо. Мамка твоя здесь, это главное.

Чудо, но малыш немного успокоился, смотря большими глаза на волосатую физиономию, нависшую над ним.

– Ты смотри, утих! – удивилась Надя, часто моргая. – Как тебе это удалось?

– Сам не знаю… – Юдичев почесал заросший порослью кадык, выпятив подбородок. – Может, я только что открыл в себе ещё один из многих моих талантов – умение ладить с детьми?

Надя закатила глаза.

– Глядите. – Эрик указал на сцену. – Там что-то происходит.

К первым рядам спустились вооружённые пираты и стали сторожить подступы к сцене. Оставшиеся палмеровцы зашли внутрь театра, последними зашли ещё охранники, заслонив свой проход.

– Тишина! – рявкнул один из пиратов. – Заткнулись все!

И повторил сказанное на английском.

Как только перешёптывания смолкли, и в огромном зале слышалось лишь дыхание стоявшего рядом, из-за кулис вышел мужчина. Первое, что бросалось в глаза это могучий рост этого человека. Виски седые, когда как всю остальную голову покрывала пышная копна чёрных волос. Облачён он был в серый балахон.

Рядом с ним стоял худой парнишка лет двадцати пяти: лицо вытянутое, гладковыбритое, на подбородке след от ожога. Полы его длинного кожаного плаща почти касались пят его ботинок.

– Тот, в балахоне… – прошептал Тихон, – Это он, Уильям Морган.

Лидер пиратов молчал. Его глаза медленно скользили изучающим взглядом по оцепеневшей толпе, будто подгадывая, что же у всех них на уме.

Уильям Морган взял в руки микрофон, и его глубокий голос волной прокатился по театру:

– Люди Палмера, поздравляю вас, ибо вы – избранники Божьи! Вы станете теми, кто очистит этот мир от греха и приведёт этот мир в светлое будущее! Не верите? Я докажу вам…

Юноша в кожаном плаще переводил всё, что говорил Уильям на русский, стараясь сохранять его величественный тон. Получалось недурно.

От подобного обращения простой люд Палмера опешил.

Уильям продолжал:

Но даже этот дьявольский труд не приносил мне достаточно ватт, чтобы обогреть мою коморку. И каждую ночь я засыпал в леденящем холоде, видел снежные сны, просыпался от приступа кашля, будто лезвие скребло горло – и снова шёл в море. Мою душу поглотил Уроборос, бесконечный круг, в котором я жил год за годом, пока однажды с утренним кашлем не начал плевать кровью.– Вот, взгляните на эти руки! – Он выставил вперёд мозолистые ладони с толстыми, скрюченными пальцами, изуродованные шрамами. Мизинец на правой руке отсутствовал. – Совсем недавно я был обычным работягой. Эти самые руки тянули сети с рыбой – до судорог, до боли!

Уильям помолчал, дав переводчику закончить.

– В тот день я ступил на путь греха, – продолжал он свою проповедь, – когда задал себе вопрос: зачем всё это? В чём моя цель? Не проще ли покончить со всем и прекратить мучения? И тогда… – голос его смягчился, – я отправился на одну из гор и поднялся на самую вершину – с намерением прекратить своё бренное существование. Я уже стоял одной ногой над пропастью, всем телом чувствуя близость океанских вод и дыхание смерти, когда вдруг на камень передо мной опустился буревестник. И люди!.. Это крупная, размером с локоть, птица заговорила со мной! Заговорила от имени Господа! Как некогда неопалимая купина говорила с Моисеем голосом Божьим, взывая спасти сынов Израилевых, так и клювом этой птицы Он велел мне отступиться от греха и даровал великое наставление: как спасти наш мир!

Пока звучал остальной перевод, Матвей осмотрелся. Одни палмеровцы слушали его с разинутыми ртами, внемля каждому слову. Другие шептали, спорили.

– И теперь я делюсь этим наставлением с вами! – Громогласным голосом поведал Уильям Морган. – Знайте же, что так называемые мерзляки не что иное, как армия тьмы, ниспосланная самим Сатаной. А причина тому – грехопадение, в коем человечество увязло как в трясине. Я застал эту жизнь и прекрасно помню, как мы всё дальше люди уходили от Бога, как открещивались от его заветов, превращая созданный им мир в бесконечный балаган и царство разврата. Потому Господь и отвернулся от нас, и Дьявол воспользовался этим! Он взял бразды правления в свои руки! И сказал мне тогда буревестник устами Бога: «Выведи их, Уильям Морган, из пучины греха, ибо Я дам тебе силу разорвать цепи тьмы и вернуть заблудших к свету Моего закона».

Абсолютная тишина. Никто не смел даже шелохнуться.

– И вот с Его помощью я здесь, новый правитель «Палмера», ещё несколько лет назад бывший обыкновенным рыбаком. Отец и наставник сотни душ. И теперь все они – избранные! Последователи Божьего Закона! Глашатаи Нового Мир! Писцы Новейшего Завета! Все вы отныне мои братья и сёстры, сыновья и дочери!

В толпе возрастал оживлённый гул.

– И не только они, но и все вы! – подчеркнул Уильям, указывая на толпу. – Но знайте и внемлите моим словам! Звание Избранного можно легко лишиться, достаточно лишь отступить от Его законов и впустить страшный грех в свою душу! Тех же, кто осмелится пойти против Моей воли, а следовательно против воли Бога, ожидает незамедлительная кара!

И вдруг на сцену выволокли под руки троих: головы закрыты мешками, руки за спиной скованы наручниками.

– Боже, что происходит…? – Маша схватилось за Матвея и крепко сжала руку.

– Ничего хорошего… – пробубнил Лейгур.

Уильям Морган сбросил мешок с первого заключённого. Это был мужчина, седовласый, лицо покрывала красная сыпь. Его бешеный взгляд метался по куче людей.

Уильям вытащил из рукава большой охотничий нож. Лезвие устрашающе сверкнуло в дневном свете.

– Узрите, предателей веры! Противников Нового Мира!

Палмеровцы в зале всполошились. Теперь никто не боялся говорить. Охранники встали плотнее друг к другу.

Уильям подошёл к одному из заключённых мужчин сзади, схватил его за волосы и приставил лезвие к его горлу. Кадык несчастного быстро поднимался вверх-вниз.

– Покайся! – раздался голос Уильяма из динамиков. – Пусть все прознают о твоём грехе!

Тот зарыдал. Его лицо блестело от горячей испарины.

– ПОКАЙСЯ! – требовал Уильям и сильнее прижал нож к его горлу.

– КАЮСЬ, КАЮСЬ! – завизжал заключённый.

– Какой грех ты совершил?

– Я… не знаю… я…

– Говори!

– ВЕСЕЛЬЧАК! – завопил тот. – Я торговал Весельчаком!

– Значит, ты целенаправленно убивал людей наркотиком? Давал им нюхать пингвиньи испражнения, помогал затуманивать их разум? Ты отвратителен!

– Нет! Я же… я! Ведь они…

– ПРИМИ ЖЕ МУКИ АДА!

Нож в руке Уильяма медленно полоснул наркоторговца по горлу, и кровь фонтаном брызнула на сцену.

Люди ахнули.

– Так ему, ублюдку! – закричал вдруг кто-то.

– У меня от этой дряни племянник помер!

В толпе слышались одобрительные возгласы.

Настала очередь второго пленника. Им оказался юноша чуть старше Арины. Светлые волосы спускались до самых плеч, глаза карие. Он дрожал как парус во время сильного шторма.

– ПОКАЙСЯ! – потребовал Уильям. – КАКОЙ ГРЕХ ТЫ СОВЕРШИЛ?

– Прошу, не убивайте меня! Я ничего плохого не сделал!

– ПОКАЙСЯ!

– Клянусь, я ничего…

– ПОКАЙСЯ!

У коленок юноши образовалось чёрное пятно мочи.

– Я убил его!

– Вот значит как? И кого же ты убил?!

– Старика! Но ему оставалось ещё немного, а мне нужны были ватты! Я…

– Ты убил старика ради ватт?!

– ЭТО ОН! – раздался в толпе женский вопль. – Этот ублюдок убил моего папу!

– Мне нечего было есть! – ревел парень. – Я… я не хотел, но я…

– ПРИМИ ЖЕ МУКИ АДА!

– Нет, пожалуйста, я…

Жуткое кряхтение, разрывается плоть, звуки захлёбывания. Парень упал лицом в лужу собственной крови.

Пришла очередь третьего. Когда мешок сняли, то всем открылось лицо мужчины, искажённое гримасой гнева. Из одежды – лёгкая куртка, кожаный ремень и подранные штаны.

– Вот же чёрт… – прошептал Юдичев. – Я знаю его! Это ж Салли, помощник шерифа.

Услышанное холодом скользнуло в груди Матвея.

– ПОКАЙСЯ!

– Пошёл ты, – рявкнула он.

– Какой грех ты совершил?!

– Я скажу, какой грех не совершил, – его голос звучал железно. – Не успел прикончить как можно больше вас, долбаных фанатиков!

– Убийца! – сквозь зубы процедил Уильям. – Прими же муки ада!

Помощник шерифа по имени Салли на глазах сотни людей ещё долго мучался в конвульсиях и барахтался на полу словно выброшенная на берег рыба.

– Избранный народ Палмера! – раздался голос Уильяма. – Это лишь крохотный шаг в избавлении нашего мира от греха. Грядёт Новый мир, Новый порядок, и лишь от вас зависит, как быстро это произойдёт. Ну а я помогу вам, – его окровавленные длани распростёрлись в объятиях к присутствующим, – проведу вас за руку по дороге к прекрасному будущему, где будете лишь вы, спокойствие и служение Богу! Ибо аз есмь уста Его и с Его помощью вместе мы очистим этот мир от греха!

Бо́льшая часть палмеровцев ответила одобрительным возгласом.

Глава 4. У Сони есть план

После устроенной проповеди в зале театра толпа стала рассасываться по всему лайнеру. Некоторые шли, склонив голову, погрузившись в глубокие раздумья, не давая словам вырваться наружу. Другие же, напротив, громко судачили, обсуждая случившееся.

Матвей пригрел уши и мельком подслушал разговор мимо проходящей парочки:

–…он же пьяница и извращенец был, наш Ларсен. Или ты забыл, какие шабаши он здесь устраивал?

– Не забыл, помню прекрасно. Он много всякого вытворял, конечно… Но убивать людей? За кражу и торговлю Весельчаком?..

– А я считаю правильно это. У меня столько ребят на этой дряни помешались, все ватты просмеяли…

Их разговор утонул во всеобщем гуле.

– Вот уж чего не отнять у этого Моргана, так это умения срать в головы простым людям… – бормотал Макс, озираясь по сторонам. – Заливает он как соловей. Даже я, признаться, на минутку уверовал в свою избранность.

– По крайне мере теперь понятно, почему за ним так много народу следует, – добавил Лейгур.

Они дошли до лестницы, стали подниматься.

– Не хочу и лишнего дня задерживаться на этой посудине, – пробормотала Надя, прикусывая нижнюю губу. – Надо убираться отсюда.

Макс возразил:

– Эх, сестрёнка, побывай ты здесь до прихода Братства, то влюбилась бы в это местечко с первого взгляда. «Палмер» – станция возможностей! Тут даже однорукий себе дело найдёт. Каждый на Ледышке хоть раз да мечтал приобрести здесь маленькую каюту. Вон пацан не даст соврать.

Тихон подтвердил кивком.

– Только при условии, что перед этим самым приобретением каютки тебя не обчистят на ватты.

– Ну, всякого рода засранцев и прохиндеев здесь, конечно, хватает… – продолжал Максим, поглядывая вокруг. – Но с другой стороны, а куда без этого? Там, где много людей, всегда больше проблем, но и больше возможностей! Так уж устроен мир. Да куда уж там, он был так устроен ещё и до Вторжения.

– Вот уж нет, спасибо, – от себя добавила Арина, – лучше я предпочту жить в маленьком обществе, где все знают друг друга, чем окружать себя сотнями и тысячами незнакомцев. – Она подозрительно покосилась на сидевшую на полу женщину с одной ногой. Та с прищуром наблюдала за передвижением их маленькой компании. – Хватило с меня «Мак-Мердо», теперь хватит и «Палмера».

Максим отмахнулся, мол, ничего-то вы обе не понимаете!

– А вообще, паршиво всё это, – печаль отразилась на его лице, – столько у меня всего хорошего приключилось в стенах этой станции…

– Ты про шлюх и наркотики? – вставила Маша. – Да, это без сомнения прекрасные воспоминания.

Прежде Максим не упустил бы возможности огрызнуться и послать её куда подальше, но в этот раз, на удивление Матвея, смолчал. Отнюдь, сделался слишком уж задумчивым, будто вспоминал о чём-то. Так и зашли в полном безмолвии на восьмую палубу, где продавались разные вещички и жизненно необходимые мелочи, вроде планшетов, запчастей для ваттбраслетов, раций, одежды и ещё много всяко разного, глаза разбегались. Здесь запах не был резким, как на шестой палубе, где рыбная вонь въедалась в кожу.

– Так, ну вот и пришли, – сказал Юдичев. – Будем надеется, что она уже вернулась с этой распрекрасной проповеди.

Он указал на небольшую лавку с английским названием «Всякая всячина». Стеклянная витрина на удивление чистая, почти прозрачная. Старая вывеска гласила, что во времена, когда этот лайнер совершал круизы, здесь находилась лавка со сладостями и называлась Sugar Mount, что в дословном переводе означало «Сахарная гора».

Максим первым зашёл внутрь.

Звякнул колокольчик, заскрежетала металлическая дверь. Они едва протиснулись сквозь завалы товара. Узкая тропка к прилавку петляла между столами, верёвками с развешанной синтетической одеждой и бочкой, в которой лежали мётлы, швабры и лопаты.

– Закрыто! – раздался женский голос позади одной из груд этого полезно-бесполезного хлама. – Я же повесила табличку! – Затем она обратилась сама к себе, полушёпотом:

– Ведь повесила же, верно?

– На двери пусто, а ещё она открыта, – ответил Юдичев, приложив ладонь ко рту.

Что-то упало на пол – судя по лязгающему звуку, алюминиевая чашка или тарелка, – и между ножкой стула и подушкой высунулось лицо хозяйки «Всякой всячины». Карие волосы собраны в лошадиный хвост. На переносице очки, две разные оправы, склеенные скотчем. Годов ей было сорок, может, немного больше. Худощавая, с узкими плечами. Подозрительный взгляд маленьких глаз ощупывал посетителей с придирчивой дотошностью.

– Юдичев? – сказала она, прищурившись и стянув очки на кончик носа.

– Сонечка, моя любимая собирательница! – с воодушевлением произнёс Макс и распростёр руки для объятий. – Давненько не виделись!

– Ты ещё не сдох?

Макс сконфузился.

– Да нет пока, живёхонек…

– Как же прискорбно это слышать. Не отними у меня Братство пушку, прямо щас бы пустила пулю промеж твоих бесстыжих глаз.

Соня-собирательница вышла из-за укрытия, показав себя полностью. Роста она была довольно низкого, облачена в лёгкую куртку с кожаными штанами. На её запястья горел экран тяжёлого ваттбраслета.

Она упёрла руки в бёдра и задрала подбородок, словно ожидая объяснений.

– Ну же, Сонь, ты не такая злопамятная…

– Я-то? Напомнить тебе, кто я по гороскопу? Скорпион! А мы ох какие злопамятные.

Юдичев поджал верхнюю губу, почесал в затылке.

– Да уж…

– Кто это с тобой? – Она приблизилась к остальным на шаг, заметила Йована и просияла. – Боже ж ты мой, это у вас ребёночек?

Надя застенчиво кивнула.

– Могу я посмотреть? Нет, вы только гляньте на эту милаху! И как его или её зовут?

– Йован. Это мальчик.

– Йован! Чу́дное имя для чу́дного малыша. – Соня покосилась на Макса, затем с многозначительным взглядом обратилась к Наде полушёпотом. – Надеюсь, этот карапуз не…

У Нади глаза на лоб полезли.

– От него-то? Боже упаси! – выдохнула она.

Матвей не смог сдержать улыбки от недовольной физиономии Макса.

– Так, ну может хватит уже? – вмешался Макс. – Мы к тебе, вообще-то, по важному делу пришли.

– Важному, говоришь? – Соня села на краешек стола, остальная часть которого была завалена разным хламом, вынула из кармана тряпку, протёрла руки. – Эх Юдичев, когда ты уже перестанешь быть такой невоспитанной обезьяной?

Даже на хмуром лице Арины дрогнула улыбка, когда Юдичев, находясь в полнейшем замешательстве, раскинул руки.

– Я? Да я… В каком месте я с тобой…

– Боже ж ты мой! – Она хлопнула себя по коленям. – Да представь ты мне своих спутников наконец, чучело!

Юдичев недовольно прорычал, как обделённой костью пёс, нахохлился и взялся выжимать из себя требуемую от Сони воспитанность:

– Хорошо, хорошо. Вон тот здоровый детина с хмурой рожей, Лейгур. Кудрявого пацана звать Тихон. Которая с ребёнком Надя. Этот вот с потерянным видом – Эрик. Вот эта…

– Арина, – перебила девушка, косо взглянув на Макса.

Матвей вышел вперёд.

– Моё имя Матвей. Вон та девушка Маша.

– Ага, получается, ты Матвей, этот Лейгур, вон тот красавчик Эрик, – она подмигнула ярлу, тот немного оробел, – и остальные Маша, Арина, Надя, Тихон и карапузик Йован. Верно?

Все кивнули.

– Кстати, Матвей твой коллега, – вставил Юдичев.

– Вот как? – Брови Сони на лоб полезли от удивления. Мимика была довольно подвижной. – И сколько вылазок?

– Последняя была семнадцатой по счёту.

– Семнадцатая! Не хило… Стало быть, ты тёртый калач, а? – Совершенно не стесняясь, она крепко хлопнула его по плечу, словно они были знакомы не первый год. Матвей, совершенно не ожидая подобного жеста, чуть вздрогнул. – У меня только девять на счету, вот планировала отправиться в юбилейную, десятую, к восточному побережью бывших Штатов, в Нью-Йорк. Там, говорят, рискованно, но добра всякого навалом добыть можно. Но, кажись, отменяется мой выход в море. – Она задумалась на секунду, глядя в пол, затем хлопнула в ладоши. – Ну так и чего за важное дело?

Макс бросил взгляд на вход в лавку, затем шёпотом пустился в разъяснения. Коротко он поведал подруге про захват его «Тумана» Братством и дальнейшую конфискацию корабля.

– …короче, свалить нам отсюда надо…

Соня прыснула.

– Ты, кажись, плохо слушал, Максим Юдичев, – сказала она. – Для особо глупеньких повторю, моя вылазка, как вылазки и всех собирателей «Палмера» в этом году того… – она показала руками крест, – отменяются. А знаешь, почему они отменяются? Да потому что ублюдки из Братства взяли станцию под контроль и не выпускают никого за её пределы. Выбраться отсюда невозможно, только если у тебя нет специального разрешения, да и то уплыть дают не далее как на десять морских миль от лайнера, с обязательным куском дерьма на борту в лице вооружённой громилы из этой армии фанатиков.

– Разрешения? Какое ещё на хрен разрешение?

– Да такая бумажечка с датой и личной подписью Моргана. Их выдают только рыбакам. Надо же чем-то кормить станцию? Вот их и пускают, заряжают катера, и в добрый путь. Остальным выход из станции закрыт.

Эрик вдруг нарушил молчание сказав:

– Кажется, единственная приятная вещь во Вторжении была гибель бюрократии, но она и тут умудрилась воскреснуть.

Маша обратилась к Соне:

– Но почему они не выпускают людей? Не понимаю…

– Конкретных причин не знаю, – ответила Соня, – потому остаётся лишь строить догадки. Они хотят как больше можно людей привлечь на свою сторону.

– Отнимая у них корабли и все пожитки? – засомневался Макс.

– Нет, промывая им мозги. Превращая людей в послушное и запуганное стадо. Ты же наблюдал за прошедшим представлением в театре, да? Голову даю на отсечение, сегодняшняя паства этого безумца увеличилась на пару десяток человек.

– Да он же нёс полную чушь, околесицу! – возмутилась Арина. – Как в это можно верить?

– Милая моя, – обратилась к ней ласково Соня, – ты себе и представить не можешь, насколько легко насрать человеку в голову всякими бредовыми идеями. Особенно если их произносить так красноречиво и ярко, как делает это Уильям Морган. Ещё месяц назад все палмеровцы его ненавидели, строили козни, пытались сопротивляться… Теперь, после ежедневной промывки мозгов этими проповедями, большая часть приняла его сторону, одни из-за страха, другие действительно поверили в то, что он мессия. В основном это обыкновенные работяги, работающие за гроши: китоловы, рыбаки, охотники на тюленей и пингвинов. Он нанёс меткий удар по их уязвимому месту. Такие вот дела, подруга.

– И вас эти его речи, конечно же, никоим образом не тронули? – спросила её Маша.

– Речи? – Соня широко улыбнулась. – Да я их толком и не слышала. Спасибо старому доброму року вековой давности.

– Это как?

Соня достала из кармана крохотный наушник, целиком поместившийся на её указательном пальце.

– Вот он, мой секретик. Одеваешь парочку таких, пока этот мудень распинается на сцене, и слушаешь Тома Йорка или Джона Лайдона.

Матвей заметил, как на лице Арины снова мелькнула улыбка. Приём Сони её явно позабавил.

Макс возразил:

– Вот уж нет, я тебя знаю как вылупленную, – он указал пальцем на Соню, – ты из любой передряги вылезешь, терпеть подобного произвола не станешь. Наверняка ты знаешь, как выбраться отсюда.

– Знала бы, сидела бы сейчас в «Мак-Мердо» или ещё дальше, а уж никак не трепалась с тобой. Но я, как видишь, здесь. – Она обратилась к остальным. – Вот что, котятки, забудьте о побеге. Отсюда не выбраться. Я уже всё обмозговала – без толку это, так и так Братство за жопу сцепит, и тогда билет на сцену во время очередной проповеди обеспечат гарантированно. Любая попытка убежать здесь считается за десятый грех.

Тишина. Все опустили головы, осознавая картину происходящего.

– Поверить не могу… – Маша вытерла двумя ладонями лицо. – Вот же влипли, и это после всего пережитого…

Соня вдруг спросила:

– Вы хоть ели чего-нибудь?

– С самого утра ни крошки во рту, – признался Юдичев и добавил, глядя на собравшихся: – Ни у кого из нас.

– И где местечка переночевать у вас тоже не имеется, я правильно понимаю?

Все покачали головой.

– Ладно, вижу вы люди хорошие, потому будете моими гостями. Заранее прошу прощение за царящий здесь беспорядок, это всё Братство во главе с одним точащим на меня зуб ублюдком постаралось. Эти сволочи на днях перевернули здесь всё вверх дном, выискивая у меня хоть что-нибудь, способное стрелять и греметь.

– Кто это на тебя точит зуб? – спросил Юдичев.

– Да неважно, – отмахнулась она. – Расскажу как-нибудь в другой раз.

– Большое спасибо, – сказал ей Матвей. Отдохнуть прямо сейчас им и правда не помешало бы.

– Да не за что, котятки. – Она спрыгнула со стола на пол, пронырливостью напоминая подростка, а не взрослую женщину. – Места у меня здесь, конечно, маловато для такой своры, но уж как-нибудь втиснемся. Я сейчас сгоняю на рынок, куплю чего-нибудь поесть. А вы пока располагайтесь здесь, чувствуйте себя как дома. За обедом расскажете поподробнее, как вас сюда занесло.

– Тут такое дело, Сонь, – Макс почесал в затылке, – у нас голяк. Братство у нас все браслеты с ваттами забрали. Нам нечем с тобой расплатиться.

– А я будто этого и не поняла? Они общипывают всех новеньких вплоть до трусов, ничего не оставляют. Всё хорошо, я угощаю. Да и всё-таки должна же я поддерживать репутацию палмеровцев, как самых гостеприимных во всей Ледышке? Так, вы все отдыхайте, но кроме тебя, Максим Юдичев. Ты пойдёшь со мной на рынок, поможешь мне донести продуктов.

Максим протестующе вздохнул, но не возразил.

– Идём, идём. Поможешь даме.

***

Всей группой разместились в подсобке, переделанной хозяйкой «Всякой всячины» в крохотное жилое помещение. Из мебели внутри была койка, столик да пара хлипких стульев.

Стиснулись, прижались друг к другу плечами, но всё же расселись за столом, освещённым огоньком светильника на китовом жире.

Пока привыкали к стеснённой обстановке, Матвей решил оглядеться и разузнать о Соне побольше, изучив убранство её комнатушки. Над кроватью, на низком потолке, висели десятки открыток с изображением птиц, зверей и природы. Рядом покачивался диковинный амулет с круглой сердцевиной, внутри которой была соткана паутина из тюленьих сухожилий. К нижней части амулета крепились полоски кожи с привязанными к ним перьями, косточками и гильзами.

К одной из стен была прикреплена очень старая карта мира. Прямо на ней Соня наносила заметки карандашом, а если места не хватало, прикрепляла небольшие бумажечки с дополнительными пояснениями. Какими именно Матвей не мог разобрать из-за тусклого света.

Там же, на столе, лежали разные записные книжки и блокноты: бинокль, оптический прицел (интересно, почему Братство не забрало его?), колба с синеватой жидкостью и ещё много разной всячины.

Совсем скоро пришла и сама хозяйка в сопровождении Юдичева. Лицо того дышало хмуростью, скрытой злобой. Он то и дело потирал левую щеку, по какой-то причине обрётшую алый цвет. Интересно почему…

– Ну вот, котятки, мамочка принесла всем покушать, – с нескрываемой гордостью сообщила Соня.

На столе одна за другой появились тарелки и миски разных размеров и цветов. Соня поставила большую кастрюлю в центр стола, сняла крышку.

– Ох, как же вам повезло, что я с Лимончиком на короткой ноге. Лимончик – это один из поваров на шестой палубе, настоящий мастер своего дела. Я сама готовить терпеть не могу, потому всегда к нему хожу… – Первой она взяла тарелку Нади и наложила туда кушанье. – Вот это, к примеру, одного из его коронных блюд, сугудай называется. Не пугайтесь, она сырая, но съедобная.

– Это лук там? – удивилась Арина.

– О да, я попросила Лимончика бросить побольше лучку. Он у нас в дефиците, но по старой дружбе он сделал исключением. Кушайте на здоровье.

– Эй, а чего мне так мало наложила? – возмутился Юдичев. – Я ж этим и не наемся толком.

– Наешься, – сухо ответила Соня и следом наложила Эрику порцию чуть ли не в два раза больше.

Щёки ярла далёкого севера покраснели, он застенчиво улыбнулся и поблагодарил хозяйку. Юдичев буравил его взглядом, пробубнил что-то под нос и взялся за вилку.

– А это и впрямь вкусно, – сообщила Надя пережёвывая. – Я бы даже сказала, это чертовски вкусно.

– Говорила же, – улыбнулась Соня.

Все вскоре поддержали Надю во мнении, что так называемый сугудай действительно оказался весьма вкусным, хоть и являл собой обыкновенную сырую рыбу, засоленную и смоченную в чём-то кислом.

Соня вдруг заговорила с нотками печали:

– Эх, это вы ещё не пробовали жаренного клыкача от Леммеля, ещё одного нашего повара. Там вообще пальцы оближешь.

– О, я, кажись, припоминаю этого Леммеля… – жуя, сказал Юдичев. – Это немец который, да? Рыбка у него и впрямь отменная. Чего же к нему не пошли?

– Потому что мёртв он, – ответила Соня, подцепив кольцо лука, – убили за сопротивление Братству, ещё в первый день.

Все на мгновение перестали есть и уныло заскоблили вилками по тарелкам.

– Соня, ты мне вот чего объясни, – громко обратился к ней Юдичев, – как вообще это отребье умудрилось захватить «Палмер»?

– Ты давай говори потише! – громким шёпотом пожурила его Соня. – Мы не на верных палубах с их звуконепроницаемыми стенами. Здесь даже если ты шептуна пустишь, сосед умудрится услышать…

Тихон хихикнул.

Соня осмотрела их осторожным взглядом, будто раздумывая, стоит ли поднимать опасную для разговора.

– Хочешь знать, как Братство взяли «Палмер»? – прошептала она. – Я скажу тебе как: целой долбаной армией! Они приплыли ночью. Десятки кораблей и катеров! Облепили весь лайнер, как пчёлы мёд. Когда тревогу объявили, Братство уже пробралось внутрь лайнера, вооружённые с головы до пят. Думаю, их впустил кто-то из местных или другая подсадная утка, я не знаю. Но как только они оказались на палубах, взялись убивать всех, кто пытался сопротивляться. Местных полегло не счесть, стены некоторых палуб до сих пор вымазаны кровью… Я думаю, вы и сами видели.

Матвей поинтересовался:

– Я редкий гость на «Палмере», последний раз был тут лет пять назад, но прекрасно помню, что и тогда здесь было много охранников. Неужели они не смогли дать отпор?

– Не смогли, поскольку были вдрызг пьяными. Братство и здесь всё продумало. В ночь нападения все праздновали юбилей мэра. Самогон лился рекой, а половина станции была под кайфом от Весельчака, и большая их часть – охранники. Я тебе так скажу, эти ублюдки давно это запланировали, знали когда нападать, вот и напали, когда станция была особенно уязвима. К этому ещё стоит и прибывать, что прежде никто и помыслить не мог, что на «Палмер» способен кто-то напасть, в особенности пираты! Эти проходимцы грабили далеко отсюда, и никогда не подплывали к нам.

– Нельзя недооценивать противника, – пробормотала Арина, – даже если он с виду кажется слабым.

– Мал клоп, да вонюч, ага… – добавил Юдичев.

Соня же продолжала рассказ:

– Уже на следующий день Братство здесь учинило грёбаный Божий суд. Беднягу Энтони пригвоздили к борту на глазах всех, в назидание остальным. Нескольких девчонок из отсека Наслаждений раздели до гола и повесили мёрзнуть заживо. – В глазах Сони блеснула слеза, но она быстро её смахнула.

Максим неловким движением коснулся её плеча и чуть прижал, наклонив к себе.

Аппетит у всех разом как рукой сняло. Кусок в горло не лез.

– Скверное дело, нечего добавить… – произнёс Эрик.

Соня натянула улыбку и произнесла:

– Ладно, что мы всё о плохом. Вы сами-то каким боком здесь?..

Её прервал детский плач, всполошивший Надю. Она взяла малыша на руки и стала его укачивать. Матвей обратил внимание на Соню, как она наблюдает за новоиспечённой матерью с печальной улыбкой и поблескивающим взглядом.

– Может, кушать хочет? – сделал предположение Тихон.

– Я его полчаса назад кормила, нарочно, чтоб он поспал.

– Это у него, наверное, зубы режутся? – подумал вслух Юдичев.

– Какие зубы, болван? – Соня пихнула его в ребро. – Рано же ещё, он совсем малютка.

– Ну чего же ты, миленький… – Надя осторожно качала малыша, но тот не замолкал, – ну же, Йован, ну же… ты чего?

– Эй, пацан, – окликнула Соня Тихона, – там у тебя вон сзади у стенки сундук лежит, видишь? Открой его и поищи там погремушку, была у меня там кажется.

Тихон кивнул и поспешил исполнить просьбу.

– Погремушка? На кой-хрен тебе погремушка? – полюбопытствовал Юдичев.

– А не твоего ума дело.

Йован плакал пуще прежнего, мешая разговору.

– Боже, надеюсь ему не больно… – волнительно шептала Надя.

– Не переживай, милая, с ним всё хорошо. Просто ему надо отвлечься. – Соня перевела взгляд на Тихона. – Ну чего ты там копаешься, малой? Нашёл?

– Не вижу никакой погремушки, – раздался чуть приглушённый голос. Сундук был большой, доставал низкорослому Тихону до самого пояса.

– Дай я гляну, – предложил Лейгур.

– Не надо, я сам, – запротестовал Тихон, разгребая руками.

– Ты глубже посмотри, глубже! Должна она там быть.

Тихон наклонился, свесившись наполовину на краю сундука. Лицо Сони вдруг обрело черты озабоченности. Задумчивым взглядом она смотрела на Тихона, копошившимся в её вещах.

– Нашёл! Нашёл! – отозвался парень и победоносно поднял над головой деревянную погремушку в форме зайчика, внутри животика которого были закреплены кольца.

Тихон протянул находку Наде, и та начала потряхивать ей над головой малыша, издавая приятный шуршащий звук.

– А помогает! – спустя минуту сообщила Надя, когда всё внимание Йована приковала причудливая вещичка в руках его матери. – Глядите!

Все обернулись к малышу и улыбнулись от вида милой картины. Все, кроме Сони, чей взгляд замер на одной точке.

– Соня, вы в порядке? – обратился к ней Матвей.

Макс чуть пихнул её и вывел из дремучего леса размышлений.

– А? Да, да, не за что. – Она резко повернула голову к Тихону. – Как бишь тебя зовут, юноша, напомни?

– Тихон, – ответил тот, чуть стесняясь.

– Тихон, значит. Ну-ка встань вон там, у двери.

Мальчик растерянно посмотрел на Матвея, потом вновь на Соню. Он подчинился и встал на указанное место. Соня подошла к нему, осмотрела с головы до ног, потрогала за руки.

– А ты худой, кожа да кости, – заключила Соня.

Тихон пожал плечами.

– Ну… да, наверное.

– Такой как ты может протиснуться где угодно, да?

Тихон снова пожал плечами.

– Сонь, ты чего? – обратился к ней Максим. – Совсем чокнулась?

– Вполне возможно, – сообщила она и посмотрела на всех: – Котятки, появилась у меня вдруг идея, как можно нам удрать с Палмера.

***

Минут через десять после того, как Соня объявила о своём плане, на очищенном от посуды столе появился высокий рулон ветхой бумаги. Под любопытными взглядами окружающих она осторожно начала его разворачивать.

– Погоди-ка, – Макс прищурился. – Это чего, чертежи лайнера?

– Они самые, – чуть горделиво произнесла Соня и положила палец на верхний левый угол бумаги. – Подробные чертежи круизного лайнера Maris Imperium построенного в 2054 году. С латинского переводится как «Властитель моря» или «Император моря», что-то в этом духе.

Матвей внимательно всмотрелся на сотни прямых линий, мелкий шрифт и множества квадратиков, по всей видимости, означающие каюты.

– Откуда они у вас? – полюбопытствовал Матвей.

– Ох, даже не спрашивай, милый мой, – отмахнулась Соня, – это очень долгая и утомительная история. К тому же она не играет никакой роли в придуманном мной затеей. Итак, следите за пальцем.

Её длинный ноготок опустился и щёлкнул по схеме нижней части лайнера.

– Видите это местечко?

– Машинное отделение, – заключил Лейгур.

– Верно! Опытного капитана сразу видно, – улыбнулась она и с издёвкой оглянулась на Юдичева. Тот фыркнул.

Соня продолжила:

– Короче, именно там Братство держат все батареи. Всё, что успели награбить и снять с кораблей.

– И зачем им это? – спросил Юдичев. – Это ж сколько мороки с перетаскиванием…

– Кажется, я понимаю зачем, – Арина взглянула на Соню и озвучила своё предположение. – Когда мы были снаружи сегодня утром, я заметила, как в доках стояло очень много кораблей, катеров, траулеров. Думаю, они не хотят, чтобы их угнали, и потому просто сняли батареи.

Соня улыбнулась.

– До чего сообразительная девчушка. Верно подмечено! За эти годы сюда прибыло столько людей, что от их кораблей уже доки ломятся, а уж когда сюда свои посудины приволокло Братство, так всё стало ещё хуже. За всеми этими судёнышками одной охраной не уследишь, а уж тем более в царящей снаружи холодрыге. Потому они просто лишили возможности эти корабли сдвинуться с места, и теперь выдают батареи лишь по разрешению рыбаками да китобойцами. Я уже упоминала об этом.

– Машинное отделение большое, особенно у такой-то посудины, – разглядывая чертежи, заключил Лейгур. – Известно, где именно они держат батареи?

Длинный ноготь Сони чётко ударил по бумаге, оставив маленькую вмятину в виде полумесяца.

– Вот здесь, в центральном посту управления двигателями. Мне об этом рассказал знакомый механик, который спускался туда по поручению Братства починить чего-то. Он проходил мимо машинного отделения и видел батареи там, сотни штук. Такого количества хватит, чтобы десять раз вокруг Земли проплыть, но… нам понадобится от силы парочка, чтобы свалить отсюда куда подальше.

Матвей погладил бороду, не спуская с прямоугольника с крохотной надписью «ЦПУ».

– Значит, ты предлагаешь выкрасть батареи и свалить отсюда на одном из кораблей…

Соня одобрительно цокнуло.

– Но тогда я не понимаю, почему ты прежде этого не предложила? Ещё час назад ты говорила, что выбраться отсюда…

– Невозможно, всё верно, – подтвердила Соня. – И эти сомнения не были надуманными. Вход на первую палубу, в машинное отделение, охраняют двадцать четыре на семь. Они стерегут батареи, как дракон золото. Идти напролом, силой, даже с оружием – самоубийство. – Её голос сделался лукавым: – Но вот выкрасть их, тихонечко и осторожно, с помощью небольшого скрытого прохода…

Палец Сони вновь вернулся к чертежу.

– Видите эти линию, которая идёт вдоль каждой каюты? Это шахта вентиляции. Вон она, в углу. – Все посмотрели, куда указала Соня, на небольшую решётку высотой и шириной с кирпич, закреплённую на потолке. – Весь воздух отсюда идёт вниз, в блок управления вентиляции, расположенный… – Её взгляд переметнулся на собеседников, – в машинном отделении.

– Понял я, к чему ты клонишь, – отозвался Юдичев, глядя на решётку вентиляции, – только вот там крыса едва поместится, чего уж говорить об одном из нас.

– Есть шахты больше и шире, – ответила Соня, а затем взглянула на Тихона, – взрослый человек туда не поместится, а вот худенький юноша вроде этого вполне себе сможет.

Тихон от неожиданности приоткрыл рот и весь раскраснелся как заря.

– Я? – Он указал пальцем себя в грудь. – В шахту?

Соня вновь обернулась к остальным.

– На третьей палубе недалеко от ступеней есть техническое помещение, – продолжала объяснять Соня, – там, если верить этим чертежам, имеется вход в шахту, ведущую прямиком в вентиляционный блок. Мы можем пробраться туда и спустить парня на верёвке. Потом, когда он добудет батареи, поднимем его обратно и под покровом ночи сбежим с Палмера. Правда, на этом этапе плана нам, весьма вероятно, придётся применить силу, поскольку выход наружу явно охраняют. Но теперь, когда здесь имеется столько крепких мужчин…

– Звучит это всё как-то ненадёжно, – поделилась Маша.

– А надёжных планов побега никогда не бывает, – заключила Соня. – В любую минуту всё может пойти не так, и какое-нибудь дурацкое обстоятельство всё пустит под откос.

Все помолчали, задумались.

– Это может сработать, – отозвался Лейгур. – Правда, надо ещё обдумать кое-какие детали…

– Погодите, а вы мнение Тихона спросили? – вмешалась Надя, с волнением поглядывая на парня. Кожа мальчика побелела как молоко, а глаза уставились в одну точку на схеме. – Может, он вовсе и не…

– Я сделаю это, – с хрипотцой прошептал Тихон.

– Ты не обязан этого делать. – Надя сквозила переживанием, словно теперь не играла роль его матери, а была ею взаправду.

– Знаю, – ответил мальчик севшим голосом. Он прочистил горло, пробежался по всем взглядом и заявил громче и увереннее:

– Я сделаю это, стащу батареи прямо у них под носом.

***

Ещё часа эдак два, а может, и все три разбирали Сонин план на составные в поисках изъяна, каждый шаг продумывали, всё проговаривали. Порешили по итогу так: выступят сегодня в час ночи, когда электричество на всех палубах потушат, а люди разойдутся по каютам.

– Братство организовало комендантский час, – сказала Соня. – Всех нарушителей без объяснений уводят на вторую палубу, за решётку. Потому нам нужно быть осторожными и тихими, как мышки.

Все этапы этого безумного плана – а иначе его называть язык не поворачивался! – по мнению Макса казались неисполнимыми. В особенности последняя его часть, та самая, где они должны были каким-то образом выйти наружу, к докам. Там у входа наверняка парочка бармалеев встретится, с пушками в руках, а у них только кулаки с ножами. Это ещё к ним пробраться как-то надо, отвлечь, завалить, шуму не поднять… Непростая задачка.

А чего делать? Выбираться нужно, да побыстрее…

«Эх, Палмер… – горевал про себя Макс, – ты теперь, наверное, прежним и никогда уже не будешь».

Больше всего внимания уделяли будущей звезде этого дерзкого ограбления. От Тихона зависело всё, и пацан это прекрасно понимал, потому ответственно выслушивал все Сонины наставления, скрывая волнения под маской серьёзности. Надя по ходу дело всё спрашивала его «ты хорошо подумал, прежде чем влезать в эту передрягу?», а он каждый раз однотипно отвечал «очень хорошо», «я должен это сделать», «это мой долг», «кто ещё, если не я?».

Когда уже все зевали и клевали носами, Соня, взглянув на экран ваттбраслета, объявила:

– Уже шестой час. Вот что, котятки, вы сейчас спать ложитесь. Надя, ты с малюткой мою койку займи, а ты, Арина, можешь вот здесь, на диванчике разместиться. Маше мы тоже место сыщем, а мужики пойдут в магазине поспать. Найдут, куда кости положить. Я вам всех разбужу, как время настанет.

– А ты то сама где будешь? – поинтересовался у неё Макс.

– Я каюту небольшую сняла здесь напротив. Мне побыть одной нужно, обдумать ещё раз всё как следует. Когда я одна, мне немного легче думается.

Прежде чем все разошлись по спальным местам, Соня поскреблась у себя в магазине и отыскала несколько поношенных ваттбраслетов.

– Вот, берите, заместо тех, что украли, – она раздала устройства всем. – Они старенькие, глючат иногда, но свои функции выполняют.

Соня ушла, все принялись укладываться. Матвей в кресле задремал, а Арина – Макс приметил, как она последнее время от собирателя ни на шаг, как хвостик, – легла неподалёку, на раскладушке. Исландец тоже дрых, пристроившись на полу. Где была Зотова он не видел, да и чёрт с ней.

Не спал один только их общий друг с далёкого севера. Сидел, прижавшись к шкафу, сцепил руки в замок и хмуро поглядывал на свои большие пальцы, которые потирал друг об друга. Макс всё смотрел исподтишка на этого с виду изгоя, не выдержал и подошёл к нему. Сел рядом, – тот на его присутствие никак не отреагировал, – помолчал немного, а потом спросил:

– Чего не спишь-то?

Молчит.

– Выспаться бы перед… сам знаешь, – пробормотал Макс.

– Да ничего, я справлюсь, – пролепетал тот.

Эрик расцепил руки и положил их на колени. Ещё немного он помолчал и в конечном счёте заговорил:

– Меня вдруг осенило, когда мы эту затею с ограблением обсуждали. Вот ведь если мы не выберемся сегодня, если нас и вовсе убьют… Кто тогда позаботиться о моих людях? Ведь они полагаются на меня…

– Да прорвёмся мы, – отмахнулся Макс. – Наша развесёлая компания, если ты вдруг не заметил, обладает некоторой долей везения. И не из таких передряг выбирались.

– Да, но всё же…, а вдруг? – сомневался Эрик.

Макс думал было возразить, да только это «а вдруг» у него эхом пробежалось в голове.

– Скажи, Юдичев, – пробормотал Эрик, – а это «Копьё» или как его там, оно правда существует?

– Правда, – ответил тот. – Я сам его, конечно, не видел, но вот Матвей с девчушкой его держали какой-то там чемоданчик с колбами внутри.

Эрик задумчиво хмыкнул.

Вдруг дверь в лавку открылась, и в проходе показалась голова Сони. Она оглядела всех спящих и остановила взгляд на Максе.

– Юдичев, иди-ка сюда.

– Зачем?

– За сеном, иди сюда говорю.

Макс лениво поднялся и ещё раз обратился к Эрику.

– Ты постарайся поспать.

– Угу. Попробую.

Макс кивнул и подошёл к Соне.

– Ну, чего тебе? – шепнул он.

– Давай за мной.

– Куда?

– В каюту.

– Зачем?

– Ты идёшь или нет?

Он с неохотой пошёл за ней, поспевая за её не терпящим возражения шагом – только Соня умела так ходить.

Палмеровцы уже расходились по каютам, закрывая свои лавки на замки. Выключалось электричество, шум сходил на нет.

Соня привела его к двери каюты с номером 6298 и пригласила зайти. Внутри ничего необычного, всё как у большинства палмеровцев: кровать, диванчик, столик и круглое окошко иллюминатора с видом на океан. Тесно, но жить можно.

Едва дверь за ним закрылась, как Соня наотмашь влепила ему пощёчину.

– Ай! – Он потёр левую щеку, теперь жгучую от боли, – это-то за что?!

– За то, что бросил меня, сукин ты сын.

– Да я…

Затем она бросилась ему на шею и страстно поцеловала. Он не стал сопротивляться и ответил тем же. Затем Соня спрыгнула, хлопнула его по паху – с виду слабый удар оказался до ужаса больным, – и присела на диван.

– А это-то как понимать? – скрючившись в три погибели, спросил у неё Макс и заковылял к креслу.

– А вот так, Максим Юдичев. Я тебя ненавижу, терпеть не могу, хуже мужика природа и создать не могла… – она положила ногу на ногу и достала из ящичка крохотную пробирку с чёрным содержимым. – Но я соскучилась по тебе, сволочь ты эдакая. По тебе и твоему запаху. Трудно это признать, но это так.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.