Татьяна Соболь
Третье правило некромантки

Глава 1

Эдвард

Раскат грома рявкнул так, что на столе жалобно звякнула ложечка в стакане. Словно вторя этим небесным фанфарам загудела труба пневмопочты, задрожала и выплюнула в корзину черную капсулу. Многозначительно блеснула печать Тайной Магической канцелярии.

Ж… жизненным опытом чуя подвох, я вздохнул и отложил в сторону почти дописанное прошение на отпуск. Когда лорд Аркнесс присылает свою персональную капсулу в разгар грозы, это значит одно: кто-то очень мертв или очень опасен. Иногда и то, и другое.

Достав посылку из корзины, я прикоснулся перстнем к печати. Капсула с тихим щелчком распалась на две половинки.

– Ну-с, что у нас плохого? – задумчиво пробормотал я, вытряхивая содержимое на стол. Сначала выпал скрученный в трубку лист гербовой бумаги, следом шлепнулись денежный чек и допуск на склад артефактов. Последним показался билет на дирижабль. Выдернув из капсулы нерешительный кусок картона, я всмотрелся в дату. Потрясающе. Вылетать через три часа. А на улице бушует гроза, первая в этом году и от этого, наверно, такая свирепая.

Развернув свиток, быстро пробежал глазами текст.

«Указ №258/13. Предписываю экспедитору Магической канцелярии Эдварду Грейсу провести расследование серии подозрительных смертей среди молодых женщин… Командируется в город Дилей… Разобраться и доложить…»

Дата. Печать. Злая колючая подпись. Видимо лорд Аркнесс был в сильном раздражении, когда визировал сей указ.

– Чтоб вас всех хаос побрал, – буркнул я, сминая недописанное прошение на отпуск. Ком бумаги, прихватив с собой мои надежды на отпуск, полетел в корзину с мусором. Проследив за его полетом и мимолетно удивившись тому, что попал, я повернулся к карте нашей страны. Через всю карту тянулась витиеватая надпись «Королевство Арканум».

– Велика страна моя большая, – тихо напел я, вчитываясь в названия приморских городов, – Много в ней лесов, полей и рек…  Потребовалась пара минут вдумчивого поиска среди россыпи кружочков, чтобы узнать: Дилей находится на юге, почти у самого Бисневого моря. Небольшой курортный городок.

– По крайней мере, там уже тепло, – попытался я найти хоть что-то хорошее в предстоящей командировке.

*****

Дирижабль ночь на пролет прокалывал время и пространство. Гроза давно осталась позади. В какой-то момент пришло осознание, что за иллюминатором серебро трех лун сменилось золотом восхода.

Люблю рассветы. Есть что-то сакральное в том, как первые лучи, сорвавшись с тетивы горизонта, пронзают ночь импульсом животворной энергии. В такие моменты в сердце пробуждается надежда на лучшее, уносятся прочь страхи и проблемы. Ты видишь, как тьма отступает под натиском света и будто бы сам становишься частичкой чего-то сказочного, величественного, волшебного. Кажется, что в жизни нет места обману, убийствам, изменам…

Жаль только, что это ощущение мимолетно. Я попытался сделать очередной глоток, но на зубах заскрипела горькая гуща. С раздражением отставив чашку в сторону, вернулся за небольшой столик, ставший в эту ночь моим рабочим местом. На столе молчаливым укором лежит черная папка с гербом Канцелярии. Докладные, донесения, справки, неаппетитные маг-снимки, странные зарисовки. Кто-то изрядно потрудился, прежде чем все эти материалы оказались в Канцелярии. И каждая бумажка виновато бормочет о том, что в нашем подлунном мире не все так радужно, как хотелось бы.

В очередной раз перебрал маг-снимки. Тяжело вздохнув, вчитался в протоколы осмотров мест преступлений:

«…тело обнаружено в старом парке… При жертве обнаружены золотые украшения, пейджер, 12 золотых… Причина смерти – проникающее ранение в область сердца…»

«…Сим доношу до вашего сведения… Обнаружил сторож, охраняющий заброшенное депо…»

«…Смерть признана результатом несчастного случая. Дело закрыто ввиду отсутствия состава преступления…»

Во всех делах один и тот же идеально ровный штамп. Кто-то из местных явно очень гордится канцелярской аккуратностью. Один листок, другой, третий. Продираясь сквозь сухой канцелярский язык, пытаюсь понять, что же на самом деле произошло в безмятежном курортном городе. По словам коронера, приславшего докладную в Канцелярию, там свирепствует эпидемия смертей, которая уносит жизни девушек. Возможно – одаренных. По мнению официальных властей, приславших ответ на запрос из Канцелярии, ничего из ряда вон выходящего не происходит. Да, смерти имели место быть, но виновные уже пойманы и понесли наказание.

Кому верить?

Мозаика фактов упрямо не желала складываться в единую картинку. Слишком многих кусочков не хватает. Если верить отчетам, погибшие не связаны между собой: разная внешность, статус, профессии, место жительства. Причины, вызвавшие смерть, тоже отличаются. И даже то, что девушки были ведьмами, еще только предстоит доказать.

Устало потер лоб. Если кто-то опять начал «охоту на ведьм»… Картинка сложится неприглядная.

Коронер, приславший докладную, сообщил лишь о своих субъективных подозрениях да о каких-то сведениях из непроверенных источников. Что за сведения, пообещал рассказать при личной встрече.

Среди всех этих мрачных документов конверт с гербом Канцелярии выглядел почти дружелюбно. На стол выпал маг-снимок. Портрет леди. Сказал бы юной, но смутила седая прядь в каштановых волосах. Я дважды стукнул по углу снимка и изображение ожило, задышало.

Девушка переступила с ноги на ногу, бросила на меня настороженный взгляд из-под полей шляпы, в карих глазах сверкнула озорная искорка, а губы недовольно скривились, будто готовясь сказать какую-то колкость.

Я невольно задержал дыхание.

Неординарная особа. Невысокая, но стройная, как статуэтка. Длинный черный плащ распахнулся подобно крыльям летучей мыши. Очень красивой летучей мыши. Смелое декольте алой шелковой блузки манит взор ложбинкой, в которой сверкает капелька антарного кулона. Стройные ножки словно облиты черной кожей облегающих брюк. Высокие сапоги на шпильке дополняют образ. Тонкие пальчики в перчатках сжимают стильную трость.

Я понял, что пялюсь, как провинциальный юнец на столичную актрису, и поспешно отвел взгляд. Но снимок словно магнитом притягивал обратно. Было в этой девушке что-то такое… Не просто красота – красивых женщин я видел достаточно. Что-то неуловимое, что заставило сердце биться чаще. Опасность? Загадка? Или простое мужское любопытство к недоступному?

Чертовка даже на фотографии умудрялась смотреть вызывающе.

Я всмотрелся в снимок и недоверчиво хмыкнул. А трость не простая. Если не ошибаюсь, полированное дерево скрывает тонкий, но прочный клинок. Смертоносное оружие. И что-то мне подсказывает, что находится оно в руках, которые знают, с какой стороны держаться за эфес.

Интересно, кто это?

Я перевернул снимок. Размашистая надпись на обороте пролила свет на темную личность незнакомки: «Мисс Аманта Тайгерс, аниматург первого уровня, штатный некромант оккультного агентства Око».

Мои брови невольно полезли вверх. Тайгерс? Та самая? Внучка Антония Тайгерса, некроманта, деяниям которого в учебниках истории отведен не один параграф? Неужели эта хрупкая девушка унаследовала темный дар знаменитого деда? Быть не может! Насколько мне известно, дар управления темной энергией чаще просыпается в мужчинах. Да и тех остались единицы. Не так давно считалось, что маги Смерти – это основной источник зла в нашем мире, поэтому преследовали и уничтожали их особенно рьяно. До тех самых пор, пока не спохватились, что стало некому призвать к ответу расплодившуюся нечисть и нежить.

Взглянув на снимок с новым интересом, вдруг осознал, кого мне напоминает девушка. Вы когда-нибудь видели ласку? Изящный зверек с повадками ассасина. Довелось мне как-то наблюдать, как этот крохотный сгусток ярости сражался с собакой, не на жизнь, а насмерть. Что характерно, малышка вышла из этой битвы изрядно потрепанной, но не побежденной.

Вот и эта девушка из той же породы. Красивая. Хищная. Манкая.

Полагаю, конверт с маг-снимком в папку сунул неугомонный мистер Олли. Это он напутствовал меня перед отъездом: «Мистер Грейс, как прибудете в Дилей, нанесите визит вежливости некой мисс Тайгерс. У девочки незаурядные способности. Было бы неплохо заручиться ее поддержкой. Лорд Аркнесс уже несколько раз предлагал ей должность в Канцелярии, но пока ответа нет. У этой вредьмы характер, как у норовистой кобылы».

Помнится, я тогда лишь криво усмехнулся. Умеет мистер Олли подобрать едкий эпитет. Не родилась еще на свет белый представительница слабого пола, способная удостоиться доброго слова от мистера Олли. Он априори всех женщин считает проклятием, которое Двуликая послала мужчинам во искупление грехов.

Мои размышления прервал стук в дверь.

– Войдите, – отозвался я, закрывая папку с бумагами. Дверь с легким шелестом отъехала в сторону, в проеме показался стюард в белоснежном кителе.

– Доброе утро, мистер Грейс. Ваш кофе, – на стол опустился серебряный поднос. – Что-то еще?

– Нет, спасибо, пока все, – кивком отпустив юношу, я взял чашку, вдохнул бодрящий аромат и на мгновение позволил себе отрешиться от проблем. Как сказал кто-то из великих мудрецов: «Дайте мне достаточно кофе и я переверну этот мир».

Радио на стене ожило, откашлялось и хорошо поставленным капитанским голосом сообщило:

– Уважаемые пассажиры, наш цеппелин «Восточный ветер» прибыл в город Дилей. Капитан и команда прощаются с вами. Прошу до окончания швартовки оставаться в своих каютах. До новых встреч.

В глубине черного рупора что-то щелкнуло и все стихло.

Сложив бумаги в саквояж, я проверил, не забыл ли чего. Потом отвлекся на панораму за иллюминатором. Цеппелин пошел на снижение, облака раздались в сторону, словно занавес в театре.

Внизу раскинулась долина, отсюда, с высоты птичьего полета, похожая на огромную чашу, которую боги когда-то уронили на землю. Один край откололся, открывая вид на аквамариновую лагуну, переливающуюся в лучах утреннего солнца всеми оттенками драгоценных камней. От подножья гор до самого берега дно долины покрыла причудливая мозаика: городские кварталы перемежались с обильными пятнами скверов и парков, подернутых зеленой дымкой первой листвы.

Красиво. Даже очень. Типичная курортная идиллия для столичных эпикурейцев, желающих сбежать от городской суеты.

Я всмотрелся в непривычную планировку и не сдержал не сдержал раздраженного вздоха. В Сан-Пьере проспекты и улицы прямые, как стрела, пронумерованы по системе и логично расположены. А тут… Ручьи и речушки серпантином сбегают с горных склонов и постепенно сливаются в одну реку, несущую воды к морю. Улицы послушно повторяют береговую линию, мосты и мостики перепрыгивают с берега на берег, отчего город больше похож на причудливый лабиринт, чем на нормальное поселение.

Очаровательно для туристов. Проклятие для сыщика.

Даже имея на руках точный адрес, тут можно часами плутать по улочкам, названия которых меняются через каждые два квартала, где нумерация домов подчиняется законам, ведомым разве что местным почтальонам, а тупиков и проулков больше, чем нормальных улиц. Добавьте сюда еще толпы праздношатающихся туристов…

В таком городе легко потеряться. Еще легче – спрятаться. И если здесь действительно орудует убийца, он выбрал идеальное место для своих темных дел.

Цеппелин снижался, и детали становились отчетливее. Черепичные крыши, увитые плющом балконы, узкие улочки. Дилей с каждой минутой становился все более реальным – не картинкой в путеводителе, а местом, где мне предстоит работать. Охотиться.

Тяжело вздохнув, я достал из нагрудного кармана Breguet. Щёлкнула крышка. Четыре двадцать шесть. Солнце едва поднялось над горами. Город внизу, тихий, как младенец в колыбели, еще закутан в ночную тень. Улицы пустынны. Только по одной из дорог спешит куда-то паромобиль, похожий на божью коровку.

Глава 2.

Аманта

– Копать-погребать! Уже светает! – рыкнула я и нервно дернула козырек вниз, на лобовое стекло.

Ненавижу рассветы. Если я вижу, как светило карабкается из-за горизонта, значит, рабочий график опять полетел к Хаосу в преисподнюю, а на сон осталось менее двух часов.

Сегодня пришлось работать далеко за городом, на небольшом сельском кладбище. Разбитая дорога вытрясла из меня всю душу. К счастью, дорожные мучения близятся к концу. За окном уже замелькали дома из красного и розового туфа, навстречу побежали платаны с широкими, как ладони троллей, листьями, вдали мелькнул аквамарин лагуны. Еще пара поворотов и вот он дом, милый дом.

Под колесами захрустела галька подъездной дорожки. Мой изрядно потрепанный жизнью паромобиль, похожий на жука-переростка, обиженно дернулся от удара по тормозам и остановился, почти уткнувшись в ворота гаража. Клубы пара с шипением вырвались из-под капота.

– Наконец-то, – выдохнула я. Откинулась на сидение. Глаза, в которые будто песка насыпали, сами собой прикрылись. Посидела пару минут, но поймала себя на том, что засыпаю. Нет уж, в машине я точно спать не буду.

Взгляд зацепился за часы-скелетоны на панели управления. Полпятого утра.

«Не бережешь ты себя, Аманта, – буркнул голос в голове. – Тебя так скоро начнут с твоими подопечными путать».

Вступать в полемику со своей темной половиной не хотелось. В чем-то мой внутренний параноик прав, конечно. С другой стороны, если я не стану выкладываться на работе, все будет только хуже. Тогда я начну думать или, хуже того, вспоминать. А это последнее, что мне сейчас нужно. Я только-только собрала себя по кусочкам и ворошить поджившие душевные раны не собираюсь.

Устало повела плечами. Позвоночник мстит за вторую ночь без сна и болезненно гудит, как башня Теслы. Покосившись на ворота, махнула рукой. Надо бы загнать мобиль в гараж, да смысла особого не вижу. Все равно через пару часов опять на работу мчаться. Да и кто покусится на имущество «проклятой зомбировщицы»?

Подхватив с пассажирского сидения кожаный саквояж, в котором звякнул дежурный набор некроманта, выбралась из машины и поморщилась: ноющая боль в спине усилилась.

– Крылья растут, что ли? – задалась я риторическим вопросом, поводя плечами. Боль тут же стрельнула в поясницу. Намекает, зараза такая, что, если у меня что и отрастет, то скорее хвост, чем крылья. Не ангел я, тут не поспоришь.

Мое ворчание спугнуло синицу. Птица вспорхнула с ветки, в воздухе закружились лепестки. Рано в этом году зацвела вишня. Как бы под заморозки не попала.

Я проследила за полетом птахи и увидела, как величавый дирижабль медленно выплывает из облаков. На посадку пошел. Завистливый вздох сдержать не смогла. Очередные эпикурейцы прилетели из столицы отдохнуть на нашем курорте. Везет же некоторым. А тут уже и не упомнишь, когда в последний раз по песку гуляла.

Смахнув лепестки, упавшие на капот, шагнула к крыльцу. Но не успела подняться на первую ступеньку, как в соседнем доме с грохотом распахнулась дверь. Рефлексы сработали быстрее, чем я осознала, что происходит. Саквояж, выпавший из рук, еще не коснулся земли, а мушка моего пистолета уже судорожно искала цель.

Нашла.

Рыжая такса – уши вразлет, хвостик бешеным метрономом, нос пуговкой – вылетела из дверей и сгустком энергии понеслась по двору. Домчавшись до ближайшего кустика, песик деловито задрал лапку и замер с блаженным видом. Потом встряхнулся и, уткнувшись носом в землю, побежал обследовать территорию. Наконец песик заметил меня, настороженный рык встопорщил в оскале его черные губы.

– Чтоб ты был здоровым, – выдохнула я, чувствуя, как в руке потяжелел пистолет. В кобуру попала не с первого раза. Плохо, Аманта, плохо. Нервы ни к черту. Видимо, эта ночь измотала меня больше, чем казалось.

Вслед за питомцем из дома вышла миссис Нимтон, стройная до болезненной худобы темноволосая леди с характером отставного гвардейца.

– Гештальт, душка! Веди себя прилично. Кто тебе сказал, что ты бойцовская собака? – пожурила она рычащую собаку. Меня, как ни странно, соседка не заметила, погруженная в свои мысли.

Я отрешенно подумала, что в молодости соседка наверняка вскружила голову не одному кавалеру. Высокая, с королевской осанкой и гордо поднятой головой, миссис Нимтон заставляет меня чувствовать себя слишком толстой, слишком низкой, слишком неловкой… В общем, слишком «не леди».

К моему удивлению, женщина, призвав собаку к порядку, воровато покосилась на окна своего дома, достала из кармана гнутую трубку и неспешно, со смаком закурила. Я не сдержала смешок. Вот тебе и чопорная леди. Прячется с трубкой, как гимназист-двоечник.

Клубы дыма медленно потянулись в мою сторону. К благоуханию цветущей вишни примешался тонкий аромат дорогого табака и горького шоколада. Соседка проследила взглядом за очередным колечком и наконец-то заметила меня. Тень смущения окрасила ее щеки румянцем, руки поспешно спрятались за спиной. Я деликатно сделала вид, что не замечаю компромат в виде сизого дыма.

Миссис Нимтон нервно улыбнулась.

– Доброе утро, Аманта. Как ваши дела?

Я вздохнула. Поддерживать светскую беседу нет ни желания, ни настроения. Все, о чем я сейчас мечтаю, так это поскорее смыть всю ту кровь, которую не удалось оттереть с помощью салфеток, и завалиться спать.

– Лучше всех, миссис Нимтон, – я сдержанно раскланялась с соседкой и проворчала так, чтобы она не услышала. – Главное, что никто не завидует.

Моей неучтивости есть объяснение. Первое правило некромантки: «Бояться нужно не мертвых. Бояться нужно живых». Не скажу, что боюсь окружающих, скорее – недолюбливаю. И чем больше я узнаю людей, тем пышнее расцветает моя мизантропия. Поэтому для всех я средней руки некромант, то есть человек, который максимум на что способен, так это поднять зомби. О том, что я сильнейший в стране, а возможно и в мире, аниматург, да еще и с боевой Тенью-Хранителем, знают три человека. Но и это чересчур много, на мой непритязательный вкус.

Некромантов просто недолюбливают. Аниматургов же – панически боятся. Еще бы! Аниматургы, страх и ужас, похищают души и превращают их в Тени. Чушь полнейшая, но живучая до безобразия. И никакие королевские указы не способны это изменить. Слишком много суеверий и предрассудков связано с нашим Даром. Или все-таки Проклятием? Еще не решила. Но на всякий случай с соседями держусь отстраненно. Пусть уж лучше меня считают нелюдимой девицей со странностями, чем узнают, на что я способна на самом деле. Иначе не успею оглянуться, как у крыльца появятся закопченные иглы, проколотые насквозь куколки из мешковины и прочий мусор, которым достопочтенные соседи попытаются извести меня.

А там и до костра рукой подать.

К сожалению, миссис Нимтон мой прохладный тон не смутил.

– Ну и слава Двуликой, – покивала она и пожаловалась. – А меня, знаете, третий день бессонница мучает. И голова кружится.

Я не нашлась, что ответить. Умение сострадать никогда не было моей сильной стороной. Возможно, поэтому, вопреки наставлениям маменьки, я предпочла факультет некромантии, а не целительства. Зомби, упыри и прочая нечисть в сочувствии вроде как не нуждаются. Так?

– Трелуние, что вы хотите, – пожала я плечами, когда пауза неприлично затянулась.

– Оно, проклятое, – глядя на восход, соседка рассеянно затянулась. К небу потянулся дымок, на тонком запястье сверкнул браслет из тяжелых разноцветных бусин. В моей руке звякнули ключи и миссис Нимтон перевела взгляд на меня, – А вы, душечка, смотрю, только домой вернулись? Неужто всю ночь работали?

– Так получилось, – буркнула я, проклиная свое хорошее воспитание, не позволяющее нагло повернуться к навязчивой соседке спиной.

– Вы уж будьте осторожны, Аманта, – посоветовала соседка. – Не ровен час беда приключится. Слыхали, третьего дня гадалку нашли у нее во дворе? Вроде как от сердечного приступа померла. Да только нечисто тут что-то. Она ж молодая еще совсем была то… Говорят, когда ее нашли, на ней лица не было. Не иначе, вампир какой-то у нас завелся.

Я нахмурилась. Вампир, не вампир, но что-то неладное на улицах Дилея творится, это точно.

Соседка с удовольствием продолжила бы обсуждение городских сплетен, но, на мое счастье, за ее спиной скрипнула дверь. На веранду вышел мистер Нимтон, невысокий, но кряжистый, как боровик, мужчина. Его пышная шевелюра и сенаторские бакенбарды преждевременно поседели, но это лишь подчеркнуло его мужскую харизму. В отличие от супруги, бурлящей энергией и всегда готовой поболтать, мистер Нимтон слывет нелюдимым букой и занудой. Впрочем, в педантичности соседа есть и плюсы. Например, зеленая ограда, разделяющая наши участки, перестала быть моей головной болью. Теперь кусты всегда подстрижены и ухожены. Ни одна веточка не смеет нарушить безупречность линий.

– Царапка моя, ты опять куришь? – заворчал мистер Нимтон, накидывая на плечи супруги черную шаль с кистями. – Доктор Липс строго-настрого запретил тебе даже смотреть на трубку. Ты же этим медленно убиваешь себя.

– А я никуда не спешу, – миссис Нимтон улыбнулась и на мгновение прижалась щекой к ладони супруга. – Оставь, Алекс. Твоя неуемная забота задушит меня скорее, чем пара безобидных затяжек.

Мужчина хмыкнул и потянулся губами к виску супруги, но она мигом прижала пальчик к его губам и задорно подмигнула мне.

– Что за разврат, милый? Мы же не одни.

Мистер Нимтон перевел взгляд на меня и смущенно улыбнулся.

– Мисс Тайгер, мое почтение, – склонил он голову.

Мысленно проклиная ключ, не желающий попадать в скважину, я раскланялась и с соседом.

Ходят слухи, что миссис Нимтон обучалась в закрытой школе благородных девиц, той самой, в которой готовят фрейлин. Ее ждала блестящая карьера при дворе. Сама королева благоволила талантливой девушке. Но ради любимого эта удивительной красоты женщина оставила дворец, престижную должность и саму столицу. Сейчас, наблюдая за тем, как миссис Нимтон откинулась спиной на грудь супруга и что-то шепчет ему на ухо, я поверила, что так все и было. Столько нежности было в этом простом жесте, столько интимности, что в горле вдруг застрял ком, который никак не удавалось сглотнуть.

Что со мной? Завидую? Я? Леди Айс, как меня за глаза прозвали коллеги? Абсурд. Просто ночью потрачено слишком много сил. И нервов.

Да, точно. Устала. Чашка чая и я в порядке.

Судорожно вздохнув, отвернулась от воркующей парочки, благо, внимание соседей отвлек их питомец. Рыжий озорник, под девизом «Таксы грязи не боятся», закопался в клумбу по самые уши. Комья земли полетели во все стороны, цветы опасно зашатались под натиском коротких, но мощных лап. Мистер Нимтон громогласно призвал небесную кару на голову несносного хулигана. Миссис Нимтон бросилась спасать цветник, но пес увернулся от протянутых рук и упорно копал яму, словно нашел любимую косточку.

Наблюдать за баталией я не стала. Ключ наконец-то провернулся, и я, подхватив саквояж, шмыгнула в распахнувшуюся дверь. Дом встретил укоризненной тишиной. Только ходики оптимистично тикают. Одна из гирек поднялась почти до самого верха, и я привычно потянула ее вниз.

Люблю этот дом. Он небольшой, но уютный. Сливочная белизна стен разбавлена яркими мазками картин. На полу звук шагов глушит пушистый темно-серый, почти черный ковер. Сквозь неплотно задернутые шторы прорвался лучик, и я пару секунд завороженно наблюдала за тем, как танцуют сверкающие пылинки. Потом тряхнула головой, отгоняя сонную усталость, и поправила шторы.

Из окон моего дома открывается потрясающий вид на горы, но я очень редко им любуюсь. Все свое сознательное детство я прожила в доме, окна которого выходили на кладбище. Не сказать, что вид мест упокоения меня особо угнетал. В силу нежного возраста я просто не осознавала мрачности заоконного пейзажа. Но мамина привычка держать окна зашторенными со временем передалась и мне. Поэтому, когда три года назад я приехала в город Дилей и купила дом, первое, что я сделала, так это завесила все окна двойными портьерами. Горький шоколад и прохладная бирюза. Приятный полумрак. Идеально для человека, часто работающего ночи напролет, а днем отсыпающегося.

Лика, моя единственная подруга, меня не понимает. Она обожает солнце. Может быть потому, что сама похожа на солнечного зайчика? Глядя на ее сияющую улыбку, начинаешь понимать, что этот мир не безнадежен. Лика из тех, кто, услышав зов о помощи, сначала спасает, а потом с недоумением попытается понять – кого. На ее фоне я выгляжу бездушным булыжником на пыльной дороге.

– Аманта, ну чем тебе мешает солнце? – причитает Лика всякий раз, врываясь в мое жилище ветром перемен. – Пойми, эти твои вечно закрытые окна – это же твой внутренний протест. Тем самым ты неосознанно отгораживаешься от мира.

Подруга заблуждается. Я делаю это сознательно. И, боюсь, с миром у нас это взаимно.

На ходу стянув пиджак, придирчиво осмотрела его. Так и знала. Кровь въелась в ткань. Но на этом потери не закончились. Оказалось, брюки порваны. Жаль. Этот костюм был мне по душе. На фоне его темной зелени мои карие глаза приобретали необыкновенную глубину. По крайней мере, именно такие комплименты я слышала чаще всего, облачаясь в этот костюм.

Ах да. Видимо, стоит пояснить. Кровь не моя. Она вообще не человеческая.

Ритуалы некромантов лишь на рекламных буклетах напоминают кукольный театр, в котором даже Смерть прихорашивается перед выходом на сцену. На практике же наша работа – это грязь, кровь и масса способов попасть в неловкую ситуацию. Например, как прошлой ночью.

Начиналось все как по учебнику. Адвокаты нервно переминались с ноги на ногу, вдова всхлипывала в платочек. Я обвела взглядом кладбище и нахмурилась -на дереве, которое росло рядом с оградой, сидела стайка вжик-вжиков. Эта мелкая зубастая нежить, похожая на комок шерсти, компенсирует скромные размеры паскудным нравом. Меня-то они не тронули бы, а вот адвокату страховой компании, который даже на кладбище явился в модном клетчатом костюме и начищенных до блеска ботинках апельсинового цвета, точно не поздоровилось бы.

Пришлось спустить с метафизического поводка своего помощника.

– Тень, взять.

Сгусток тьмы у моих ног на мгновение сжался, потом кора на дереве из темно-серой стала черной и быстро запульсировала. На ветке что-то сдавленно пискнуло, на землю шлепнулась тяжелая капля слизи.

– Что это? – всполошился щеголь в оранжевых ботинках. Он тщетно всматривался в темноту ночи, стеной вставшую за пределами круга света от фонарей.

– Ночная птица, – невозмутимо солгала я, чувствуя, как Черный Хранитель, сыто вздыхая, опять послушно растянулся у ног, притворяясь обычной тенью. Можно было начинать ритуал, не опасаясь, что на голову свалится злобный монстр.

Призвала темную энергию, проникая глубоко в землю. Могила дрогнула, покрытый увядшими цветами холм просел. Зомби «всплыл», словно пробка из воды. Мимолетно порадовалась тому, что мой дар поднимает кадавров пусть в немного кукольном, но зато во вполне приемлемом состоянии. Никакой пошлости типа гниющей плоти, отваливающихся конечностей и прочего непотребства. Все чинно и благопристойно, как в музее восковых фигур.

Покойный оказался худощавым мужчиной с ореолом седых волос вокруг блестевшей в свете лун лысины. Восстал при полном параде, только цилиндр почему-то комкает в руках. В голове мелькнула крамольная мысль: «Большинство людей похоронено в лучших костюмах или платьях. Если грянет зомби-апокалипсис, то мероприятие выйдет очень торжественным».

Зомби сел и невидяще уставился в пустоту. Пока что это всего лишь пустая оболочка. Чтобы в ней пробудился разум покойного, нужно довести ритуал до конца. Я шагнула к могиле, мазнула кровью по губам восставшего и почувствовала, как линии жизни на моих ладонях болезненно запульсировали. Кровь куриная, но сила, энергия – они мои. Зомби дернулся, словно его ударило током, потом медленно повернул голову и взглянул на меня вполне осмысленно.

– Я с тобой, хозяйка, – едва слышно прошелестел его голос.

Я поморщилась. Терпеть не могу такие моменты.

– Мистер Солод, вы должны ответить на вопросы вот этих господ, – указала я. Зомби медленно, рывками, повернул голову. В его глазах мелькнула искра узнавания, но говорить с женой я разрешения не давала, поэтому зомби лишь едва заметно улыбнулся. Женщина судорожно всхлипнула и отвернулась.

– Можете приступать, господа, – я шагнула назад, уступая место адвокатам. – Только не переступайте черту. А то зомби утащит вас с собой.

Это неправда, конечно. Я держу ситуацию под контролем. Но иначе этих напыщенных снобов не удержать. Так и норовят сунут свой нос, куда не надо. На тестовые вопросы зомби ответил правильно. Присутствующие убедились, что работу я выполнила качественно и призвала именно того покойника, который им нужен. И все бы ничего, но дотошные чинуши безбожно затянули допрос. Раз за разом они переиначивали вопросы, тщетно надеясь получить нужные ответы.

Я, пытаясь отрешиться от происходящего, с неудовольствием отметила ледяное покалывание в линиях жизни на ладонях. Этот ритуал выпил из меня слишком много сил. Все одно к одному: предыдущая бессонная ночь, затянувшийся допрос, три луны, безмолвно скользящие по небу. Возможно поэтому я, завершая ритуал, упустила из рук трепыхающуюся тушку. Проклятая курица, потеряв голову, рванулась, решившись на эффектный побег.

О, эффект был. Еще какой! Безголовая курица помчалась по кладбищу как… да как курица безголовая!

Что тут началось…

Вдова, стоически молчавшая на протяжении всей процедуры, заголосила так, что даже зомби уши зажал. Особо мощная струя крови окатила адвокатов. Пижон в апельсиновых ботинках, ощутив на щеках тяжелые горячие капли, по-бабьи взвизгнул и упал в обморок. Его коллега растерялся и никак не мог решить, что делать в первую очередь: успокаивать вдову или приводить в чувство впечатлительного напарника. Нотариус, рано полысевший мужчина, будто собранный из надувных шариков, растерянно хлопал глазами и все пытался протереть испачканные листы бумаги. Тщетно. Алые кляксы размазались, текст превратился в нечто непотребное, документы были безнадежно испорчены.

Только Двуликая знает, как было сложно, потеряв дар цензурной речи, довести ритуал до логического конца. Терпеть не могу работать в Ночь Трелуния. Не зря в эту неделю даже в храмах Двуликой объявляют дни тишины. Когда на бархатисто-фиолетовый небосвод выкатываются все ночные светила, даже самый простой ритуал превращается в шапито на выезде.

Добрых полчаса ушло на то, чтобы навести хотя бы подобие порядка. Потом потребовалось еще минут сорок на то, чтобы восстановить испорченные документы. И только когда нотариус поспешно убрал в черную папку вновь заполненные листы, я смогла отправить зомби на покой.

Полагаю, злосчастная несушка в полной мере ощутила себя отмщенной.

Я помотала головой, в тщетной надежде остановить мыслемешалку, в которой продолжали всплывать подробности ушедшей ночи. Рывками стянула портупею, расстегнула многочисленные застежки кожаного корсета и со стоном блаженства вдохнула полной грудью. Пистолет из наплечной кобуры перекочевал в кобуру, закрепленную на спинке кровати. Ножны глухо брякнули о прикроватную тумбочку. Достала нож, убедилась, что на лезвии не осталось ни пятнышка крови. Протерла его еще раз и убрала в ящик.

«В следующий раз скажу, чтобы босс сам поднимал зомби, раз такой жадный. Это ж надо было додуматься, взять заказ на ночь Трелуния!», – подумала я. Впрочем, подъем зомби в ночь восхода всех лун – это не самая одиозная идея мистера Верна. Только такому человеку, как наш шеф, могла прийти в голову дикая мысль: некроанимацию превратить в бизнес. Лет тридцать назад за одну эту мысль его на костер бы отправили и пепел над водой развеяли. Но с тех пор многое изменилось. Была найдена вакцина от ликантропии. Создан прецедент с вампиризмом. Принят Кодекс, благодаря которому некромантия, как и другие виды магии, стала такой же профессией, как адвокатура или система Белых Свидетелей.

Просто теперь есть такая работа – зомби поднимать. А ушлые индивидуумы, вроде нашего босса, делают на этом бизнес. Надо сказать, очень успешный бизнес.

«Но с последним заказом мистер Вьерн просчитался», – ехидно шепнула Тень. Я хмыкнула. Действительно, в этот раз заказчики остались недовольны. После перекрестного допроса стало очевидно, что смерть застрахованного произошла по причинам, которые были четко прописаны в договоре. А значит, вдове будет чем утешиться. Впрочем, оплатить мою работу страховщики обязаны в любом случае.

Взгляд опять зацепился за костюм, брошенный на кресло. Часть гонорара придется потратить на обновление гардероба. А ведь так трудно найти одежду, в которой можно незаметно носить кобуру. Нет, разрешение на ношение оружия у меня есть, с этим полный порядок. Но окружающие так странно реагируют, когда замечают пистолет у женщины. Предрассудок, конечно. Была бы я мужчиной, никому бы и в голову не пришло спрашивать, зачем мне огнестрельное оружие. А раз я хрупкая леди, то мне полагается стрелять только глазками.

Вот только кокетство не спасает от клыков лича. Дамской сумочкой не отмашешься от плотоядного зомби. Мило улыбаясь, вурдалаку зубы не заговоришь. Поэтому я предпочитаю держать под рукой что-то повесомее, чем взгляд из-под ресниц. Пистолет, например. Желательно с обоймой, полной серебряных патронов. Или нож, на худой конец. А лучше и то и другое.

Что ж. Пусть покупка нового костюма будет моей самой большой проблемой. А сейчас в душ и спать. Хотя бы два часа.

Заснула я, едва коснувшись подушки.

Глава 3.

Аманта

– И бить…ся сердце перестало!

Ничто так не бодрит с утра пораньше, как чашка горячего чая, пролитая себе на колени. Я с воплем вскочила, чашка упала на пол, осколки злыми осами брызнули во все стороны. Один, особо ретивый, впился в ногу. Рана мгновенно набухла, алые бисеринки крови на глазах увеличились и слились в ручеек. Тень плотоядно дернулась, но я шикнула на нее и побрела в ванную комнату на поиски бинта и перекиси.

«Надо больше спать… Надо больше спать… Надо…», – вновь и вновь повторяла я про себя, как мантру, копаясь в аптечке. Рана оказалась неприятно глубокой. Значит, будет шрам. Как будто их и так мало. Невольно потерла ребра под левой грудью. Сквозь тонкую ткань ощутила бугристый рубец, который так и остался на теле, невзирая на усилия целителей. Тот сумасшедший, решивший принести меня в жертву, постарался на славу, чтоб его Хаос на том свете также разукрасил.

И вот теперь у меня появится новая отметина.

«Придется на работу в брюках идти», – подумала я чуть позже, глядя на неаккуратную повязку. Кровь никак не хотела останавливаться, поэтому бинта ушло гораздо больше, чем планировалось. Я поморщилась. Опять мистер Оливер нудить будет: «Аманта, у нас солидная кампания и такое вопиющее нарушение правил приличия недопустимо…»

– Ничего, переживет, – подмигнула я отражению, криво усмехающемуся в зеркале.

Поразительно все же устроено наше общество. Женщины в брюках – все еще нонсенс. Даже к тому, что леди стали занимать должности, на которые раньше претендовали исключительно мужчины, как-то стали привыкать. В столице поговаривают, в моду вошли женские дуэли на шпагах. И ничего! Все всех устраивает. А вот женские брюки до сих пор как красная тряпка для поборников нравов и традиций.

«Леди должна быть грациозной и скромной», – вякнул внутренний голос тоном моей первой учительницы этикета и танцев.

– Леди – да. Но при чем тут я?

Взглянув на часы, поняла, что времени заварить новый чай не осталось. Надеюсь, что миссис Вайнер, секретарша мистера Оливера, проявит человеколюбие и напоит бедную меня чашечкой своего фирменного чая. Как истинная жительница туманного Альбиона, миссис Вайнер из всех известных напитков признает только собственноручно заваренный чай. Более того, для каждой ситуации у нее находится особый рецепт.

– Аманта, поверь, правильно заваренный чай – это дар богов, – поделилась как-то миссис Вайнер со мной рецептами. – И выручить он может в любой ситуации. Например, ночь была бессонной, а тебе кровь из носу нужно именно сегодня горы свернуть? Выпей чашечку зеленого чая с имбирем и лаймом. Это придаст тебе сил. Сердце разбито, а настроение под стать осеннему дождю? Чашечка черного чая с мелиссой и веточкой вербены и вот уже улыбка искоркой светится в твоих глазах. В крови бурлит огонь и кажется, что ты готова разрушить весь этот несправедливый мир до основания? Оставь это. Лучше выпей чашечку чая с валерианой и лесными ягодами, и ты сразу осознаешь, что мир – это всего лишь твое отражение. А самое главное, дорогуша, не клади в чай воспоминания о прошлом. Горчить будет. Лучше добавь сладость будущих надежд.

Не скажу, что я тогда запомнила все рецепты, но отношение к этому напитку изменила навсегда.

Мысли о предстоящем чаепитии немного улучшили настроение, подпорченное бессонной ночью и утренним происшествием. Поэтому дом я покидала, мурлыча под нос незамысловатый мотив. Хотела было сесть за руль, но заметила, что верный паромобиль как-то странно припал на одну сторону. Обойдя машину, скрипнула зубами. Правое заднее колесо безнадежно спущено.

– Двуликая, да когда я так нагрешить-то успела?

Быстро потыкав в кнопки пейджера, встроенного в левый кожаный наруч, отправила сообщение: «Мистер Дарс, пришлите мастера посмотреть мой мобиль. Колесо спустило. Мисс Тайгерс». Спустя пару секунд прилетело лаконичное: «Вечером заскочит Чижик».

Очень мило.

Чуть было не пнула колесо, но вспомнила, что ноге и так уже досталось. Ничего не поделаешь. Придется бежать на омнибус. Настроение опять ухнуло ниже плинтуса. Я уже говорила, что недолюбливаю людей? Так вот, общественный транспорт для меня – это земной филиал Ада. Круг так пятый, а то и шестой.

К сожалению, на стенания и заламывая рук времени не осталось. На ходу проверяя, есть ли в кошельке мелочь, поспешила на остановку. Но не успела пройти и пяти шагов, как прямо передо мной на дорожку выскочил драный черный кот. Я замерла на месте, скрестив пальцы.

– Брысь, нечисть!

Неужели придется нестись в обход? Точно на работу опоздаю.

«Плохая примета» метнула на меня взгляд зеленых наглых глаз, длинные усы недовольно передернулись, котяра ступил на дорожку, явно намереваясь перейти мне дорогу и… тут из-за зеленой изгороди раздался заливистый лай. Кот распушился, злобно зашипел и прыснул в кусты.

– Спасибо, Гештальт, – я показала соседской таксе большой палец и побежала дальше.

Хорошая новость: на омнибус я успела. Плохая: успела не только я.

Я уже и забыла, какими переполненными бывают омнибусы с утра пораньше. Как хорошо, что сегодня брюки надела. Не зря говорят: «Не было бы удачи, да неудача помогла».

В салоне несколько мест оказались свободными, но от одной мысли о том, что придется присесть рядом с посторонним человеком, меня прошиб холодный пот. Пришлось встать в проходе и уцепиться за скобу в потолке. Паровой двигатель запыхтел, короткий гудок оповестил об отправлении и пейзаж за стеклом медленно поплыл назад. Стук колес, перемежаясь с пульсом в висках, монотонно застучал в тяжелой после бессонной ночи голове. Я и не заметила, как погрузилась в какое-то непонятное состояние: и сон, и не сон, какая-то вязкая дрема, затягивающая в водоворот странных видений.

Из тревожного забытья меня вырвал омерзительный скрежет металла.

– Копать-погребать, – брякнула я, глядя на то, как прямо на нас тараном прет грузовик, еще более древний, чем омнибус. Взвизгнули тормоза, зашипел пар, пахнуло раскаленным металлом, вопли перепуганных людей резанули по оголенным нервам. Омнибус тряхнуло, я покачнулась, но в тот же момент ощутила, как на талии сомкнулись сильные руки, опалившие жаром даже сквозь кожу корсажа. Меня буквально пригвоздили к полу, и уверенный низкий голос пророкотал над самым ухом: «Держу, не бойтесь».

В другой ситуации наглецу не поздоровилось бы, но сейчас я даже взглядом не удостоила непрошеного спасителя. Моим вниманием полностью завладел прущий на нас железный монстр. Сквозь окно, по которому побежали трещины, видно, что в кабине безусый парнишка с широко распахнутыми глазами зашелся от беззвучного крика. Хаос побери этого ротозея! Этот проклятый грузовик сейчас сомнет омнибус, как консервную банку.

– Останови его, – выдохнула я, ослабив метафизический поводок.

Мой Черный Хранитель рванулся вперед, тенью расплескавшись по грузовику. Голова закружилась от резкого выплеска силы, но я упрямо сцепила зубы. Конечно, кто-то может заметить, что я вытворяю, и тогда одной самонадеянной некроманткой в этом городе станет меньше. Плевать. Если не остановить грузовик, здесь будет кровавое месиво.

Держать! Дерррржать…

Из носа побежала теплая струйка, в голове зазвенело, но все мое внимание было приковано к темному пятну, быстро расползающемуся по радиатору грузовика. Чувствуя, как Тень истончается, я в панике потянулась к источнику Силы, который обнаружился совсем рядом. Откуда он взялся в старом омнибусе, сообразить не успела, но зато Тень сыто потемнела и злополучный грузовик со скрежетом остановился, уткнувшись в бок омнибуса.

На миг, длиной в пропущенный удар сердца, все замерло. Казалось, что все мы стали частью страшного маг-снимка из новостной газеты. Омнибус раскорячился в зыбком равновесии, готовый в любой момент завалиться набок. Пассажиры застыли в нелепых позах. Пространство будто рассыпалось на миллион осколков из звуков и образов, не связанных друг с другом: пронзительно синий кусок неба в окне, вонь горелой резины, застывшие на тротуаре зеваки, скрежет металла, клубы пара, бледное лицо водителя грузовика…

Истошный визг дородной бабы, похожей на базарную торговку, пришпорил время. События закрутились адским калейдоскопом.

– Выпустите меня! – завопила она, выпучив глаза и крепко, до побелевших пальцев, прижав к груди старую черную сумку – Откройте дверь! Сейчас же откройте!

«Если все ломанутся в двери, омнибус опрокинется. Людей передавит, как тараканов тапком», – забился в истерике мой внутренний параноик. На мгновение показалось, что Леди в Белом уже стоит за плечом. А услужливое воображение тут же в красках расписало картину грядущей катастрофы: покореженный металл, потоки кипятка, горячий пар, битые стекла, кровь на мостовой, стоны и хрипы умирающих.

Чего мне стоило не спустить Тень на кликушу, только Двуликая знает. Остановил меня испуганный детский взгляд. Малышка с огромными голубыми глазами, явно дочь этой самой бабы, растерянно цеплялась за юбку матери. По щекам девочки бежали слезы. И от вида этих слез мое сердце больно сжалось.

Толпа тяжело качнулась к двери.

– Стоять! – рявкнул вдруг мужчина у меня за спиной. – Дверь не открывать!

Паника схлынула, как и не было. И я могла бы списать такой эффект на властность голоса, если бы не звон в ушах. По спине побежали мурашки, затылок заломило, словно в него вкрутили болт. Я застыла, боясь пошевелиться.

Незнакомец применил мощное ментальное заклинание. Вообще-то такие фокусы требуют особого разрешения. Но не мне первой бросать камень, верно?

Толпа затихла, пассажиры начали оглядываться, пытаясь рассмотреть того, кто взял на себя командование.

– Как не открывать? – взвизгнула торговка. – Мы же здесь все умрем!

Ты смотри, какая устойчивая. Из одаренных, что ли? Но мужчина пассаж торговки оставил без ответа.

– Отступите от двери влево, – рыкнул он тем, кто стоял в проходе. Пассажиры понятливо кивнули и осторожно задвигались. Мужчина перевел взгляд на возницу грузовика, въехавшего в наш омнибус. Перехватил меня одной рукой, а другой сделал жест, будто что-то отталкивает от себя. Удивительно, но харизмы мужчины хватило на то, чтобы выдернуть из ступора бледного, как полотно, парнишку. Он судорожно кивнул, чуть дыша тронул какие-то рычаги и грузовик медленно, поскрипывая, сдал назад. В нашем салоне повисла звенящая тишина. Казалось, что стук моего сердца слышат даже зеваки на улице. Застонал металл, кто-то взвизгнул, но тут же осекся, словно человек испугался, что крик нарушит хрупкое равновесие.

Наконец омнибус задумчиво качнулся, и под общий выдох облегчения встал на все четыре колеса. Дверь открылась и люди хоть и поспешно, но без паники начали покидать омнибус. Послышались свистки городовых. Торговка вспомнила о ребенке и кинулась успокаивать дочь. Девочка, до сих пор молчавшая, вдруг разревелась белугой. Какой-то бородач в поношенном сюртуке достал из кармана петушка на палочке и протянул малышке.

– С днем рождения тебя, маленькая, – добродушно прогудел он, склонившись к ребенку. Потом выпрямился и взглянул на попутчиков с восторгом человека, чудом избежавшего смерти. – Да и нас всех.

Пассажиры загалдели, на лицах замелькали улыбки, кто-то уже побежал к злополучному грузовику, задать трепку незадачливому парнишке, чуть не устроившему местный апокалипсис. А я вдруг четко, до последней ноты, ощутила аромат: чувственный мужской парфюм, запах дорогого табака и еще что-то эфемерное, но брутальное настолько, что прям бери и упаковывай в пузырьки с возбуждающим зельем. Секунду спустя пришло осознание, что аромат исходит от нашего спасителя, того самого, чья рука все еще властно сжимает мою талию.

Взглянула на мужчину. В груди екнуло. Было отчего. Бесконечно уверенный в себе. Невозмутимый, как око бури.Тигр среди стада газелей.

Я почувствовала, что ноги стали ватными. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Щеки запылали. И что-то мне подсказывает, что виной тому отнюдь не выплеск силы.

Цепкий взгляд из-под полей шляпы скользнул по моему лицу. Мужчина нахмурился. Улыбка, едва тронувшая уголки тонких губ, исчезла, как и не было.

– Вы в порядке? – встревожился он, протягивая белоснежный платок.

– Да, спасибо, ― буркнула я, вытирая кровь. Пытаясь скрыть смущение, тихо добавила. – А вы молодец. Не растерялись.

– Всегда к вашим услугам, ― откликнулся незнакомец, с каким-то странным интересом рассматривая мою прическу.

Я отвернулась и скривилась. И этот пялится, будто экспонат в музее увидел. Далась им всем моя седина. Ну не берут ее красители, ни магические, ни обычные. Что мне теперь, на лысо бриться?

«А что он тут делает? – спохватился мой внутренний параноик. – Такие мужчины на омнибусах не ездят. Его проще представить за рулем роскошного Nautilusa, ну в крайнем случае на мощном пароцикле, но никак не в салоне переполненного омнибуса. Вот откуда он взялся, такой… импозантный? Наверняка маньяк какой-нибудь. Сейчас вотрется в доверие к молодой-наивной на правах спасителя, потом на свидание пригласит… И все! Об Аманте либо хорошо, либо ничего…»

«Он нам всем сейчас жизнь спас вообще-то», – упрекнула я Хранителя. Но этот несносный параноик остался при своем мнении. Флер эйфории поблек под натиском недоумения.

К моему удивлению, рыцарь без страха и упрека навязываться не стал. Деликатно помог выйти из покореженного омнибуса, но не сделал даже попытки познакомиться ближе или хотя бы узнать, как меня зовут. Оглянулся на бегущих к омнибусу городовых и растворился в толпе, как кусок сахара в горячем чае.

«Все мужики… козлы», – нелогично заключил Хранитель.

Настроение, и так испорченное, упало ниже плинтуса.

Глава 4

Аманта

В офис я ворвалась, как медведица-шатун, которой не дал выспаться медведь-храпун. Уверена, надо мной аж марево чёрными крыльями колыхалось. По пути встречала коллег и по их глазам понимала, что «держать лицо» – это не моё. Нет, они от меня не шарахались, кто-то даже натянуто улыбался, приветливо кивал, кто-то заботливо спросил, как у меня дела.

Я лишь молча отмахивалась. Обычно я притворяюсь, что верю. Но сегодня кожей ощущала неприязнь, которую коллеги тщетно пытались скрыть. Неудивительно. Меня сослуживцы не любят. Трудно любить того, кого боишься. Поэтому я гордо вскинула подбородок, нацепила привычную маску холодной стервы и шла по коридору, как рыцарь-крестоносец по женскому монастырю.

Миссис Вайнер, сдобная женщина средних лет с огненно-рыжей шевелюрой из мелких кудряшек, – единственный человек в нашей конторе, кто относится ко мне благосклонно. Заметив, что я готова плеваться ядом, она хмыкнула и, продолжая поливать фикус, невозмутимо поинтересовалась:

– Доброе утро, мисс Тайгерс. Как ваши дела?

– Вам честно или цензурно? – огрызнулась я, проходя в свой кабинет. За спиной послышался тяжёлый вздох. Совесть вяло шевельнулась и даже попыталась укусить, но я отмахнулась от неё. Конечно, нужно взять себя в руки, пока вся контора не разбежалась, но мысль о том, что мне ещё предстоит заполнить кучу бумаг, потому что отчёт сам себя не напишет, отнюдь не способствовала душевному равновесию.

Кабинет встретил прохладой матово-голубых стен. В углу у окна раскинул ветви ещё один фикус-переросток. Судя по его воспрявшим листочкам, миссис Вайнер и тут уже отметилась со своей леечкой. Мистер Оливер благосклонно относится к увлечению секретарши флорой. Считает, что растения действуют на посетителей умиротворяюще. Якобы клиенты начинают чувствовать себя спокойно и уверенно, а значит, быстрее раскрывают кошельки. На мой взгляд, наивное утверждение. Но кто я такая, чтобы критиковать человека, сумевшего превратить некромантию в бизнес?

Усевшись за стол, достала из ящика пачку бумаги и попыталась кратко сформулировать всё, что произошло вчера на кладбище. К сожалению, самыми лаконичными и правдивыми оказались формулировки, услышав которые даже старые портовые грузчики понуро отошли бы в сторонку завистливо покурить. Я писала, чёркала, переписывала опять, чувствуя, что закипаю. Виски сдавила ноющая боль. Ещё пару листков и от меня пар повалит. Нужно всё-таки выпить бодрящего зелёного чая с имбирём и лимоном, иначе ничего толкового сегодня так и не напишу.

Когда скомканная бумага начала вываливаться из корзины для мусора, на руке ожил пейджер.

Слава Двуликой! Радуясь передышке, я вдавила кнопку.

«Мисс Тайгерс, к вам посетитель. Такой красавчик!», – высветилось сообщение. Ох уж эта миссис Вайнер. Более двух лет, с момента нашего знакомства, она пытается найти для меня «подходящую партию». И всё это время я отбиваюсь от её попыток познакомить меня «с очень перспективным молодым человеком». Надо всё-таки найти время и объяснить неугомонной свахе, почему её матримониальные планы обречены на провал. Она-то думает, что я просто пережила неудачные отношения. Но всё гораздо серьёзнее. После того как человек, которого ты любила всем сердцем, пытается принести тебя в жертву ради обретения вечной жизни, поневоле начинаешь относиться к мужчинам настороженно. Да и не только к мужчинам.

Но сегодня бумагомарательство так достало, что я уже готова встретиться с самим Хаосом, лишь бы отвлечься.

«Пусть войдёт», – напечатала я и быстро, пока не передумала, вдавила кнопку «Отправить».

Спустя пару минут дверь открылась, посетитель вошёл в кабинет, из-под шляпы сверкнули до боли знакомые глаза, и мой внутренний параноик радостно взвыл: «А я говорил, что это маньяк!»

Забегая наперёд, скажу, что в этот раз мой Чёрный Хранитель ошибся. Мужчина оказался не банальным маньяком-убийцей, а намного-намного хуже.

Вошедший, снимая шляпу, деловито уточнил:

– Мисс Тайгерс?

Кивнула. Отпираться смысла нет. На двери висит пафосная табличка, на которой золотом по чёрному написано: «Мисс Аманта Тайгерс. Некромант первого класса». Иногда мне кажется, что мистер Оливер принял меня на работу исключительно ради этой надписи.

Мужчина скупо улыбнулся – и у меня предательски перехватило дыхание. Проклятье. Миссис Вайнер была права про красавчика.

– Доброе утро. Уделите мне минутку внимания?

– Доброе, говорите? – я едва заметно скривилась. Нет, показаться неблагодарной я хочу в последнюю очередь, но вот так с ходу отмахнуться от подозрений внутреннего параноика… Не могу. Поэтому интересуюсь вежливо, но с прохладцей в голосе:

– Что вы хотели?

– Разрешите представиться. Меня зовут Эдвард Грейс, – посетитель достал из кармана корочку с золотым вензелем и протянул мне. Но я, затаив дыхание, смотрела вовсе не на визитку. На руке мужчины сверкнул перстень с характерным чёрно-красным узором.

И я прекрасно знаю, что означает этот рисунок.

Тайная Магическая канцелярия. Экспедитор. Теперь понятно, как он с такой лёгкостью смог взять под контроль паникующую толпу.

Копать-погребать… Я на глазах этого человека спустила с поводка Тень. Мало того, похоже, тем источником, к которому я знатно приложилась, была его Искра. Буквально полвека назад меня за такую выходку развоплотили бы на месте. Лет десять назад такого проступка хватило бы на пожизненное заключение. Сегодня… Сегодня всё зависит от того, как именно квалифицирует моё деяние этот напыщенный столичный сноб. Скажет, что это была спасательная операция – отделаюсь лёгким испугом. А если решит, что это было покушение на его сиятельную особу…

Смело, Аманта, смело… Но недальновидно.

Живот стянуло болезненной судорогой, а по спине потянуло мерзким холодком, словно в руках мужчины уже светилось раскалённое тавро. Пока Кодекс не был принят, нас, одарённых, клеймили, как породистых коней. Или как преступников. С тех пор всё изменилось, теперь гонения вне закона. Одарённых перестали сжигать на кострах.

Но некроманты, да ещё и с боевой Тенью, всё ещё на особом учёте в Канцелярии. Я прекрасно знаю, что где-то там, в несгораемом сейфе, хранится заветная папочка с характерной чёрной полосой. И извлечь на свет божий эту папку могут в любой момент.

С опаской взглянула в лицо мужчины. Лицо экспедитора было настолько невозмутимым, что ему позавидовал бы даже Сфинкс. Эх, ну почему я унаследовала дар деда, а не бабушки. Сейчас бы на раз считала все его мысли и эмоции.

Пользуясь случаем, всмотрелась в мужчину. Передо мной стоял вальяжный тип из тех, кто с первого взгляда кружит головы дамам: высокий, по-военному подтянутый, волосы коротко подстрижены. Ямочка на подбородке выдаёт необузданный нрав. Стильный костюм из последней модной коллекции. Кашемировое пальто подчёркивает размах плеч. Взгляд серо-голубых глаз, казалось, проникает в самую душу…

Такие же глаза были у Андриана. Та же лёгкая улыбка, скрывающая истинные намерения. Тогда я поверила в красивые слова о любви и вечности. А в итоге чуть не стала расходным материалом для его «великого ритуала». Нет! Больше никогда. Больше ни одному красивому мужчине с загадочными целями не очаровать меня…

Но всё же, какой мужчина. Хоть сажай его под стеклянный купол в Палате Эталонов как образец брутальности и харизмы. Теперь понимаю, почему меня в омнибусе так повело. Как там говорят? «Противоположности притягиваются». Куда уж противоположнее.

Было время, я благоволила подобному типу мужчин – ироничных, умных, в чём-то даже опасных. Отношения с ними – всегда борьба, эмоциональный накал и перманентная готовность к отпору, отвоёвыванию права на личное мнение, поступки, жизнь. Когда-то это было смыслом моей жизни. Смыслом, который эту самую жизнь едва не оборвал.

Проклятье. Ну почему все привлекательные мужчины обязательно оказываются либо женатыми, либо психопатами, либо экспедиторами Канцелярии?

Мужчина едва заметно дёрнул правой бровью. Видимо, его смутил настолько прохладный приём. Впрочем, это не помешало ему отметить мой взгляд, брошенный на перстень.

– Вижу, вы уже поняли, что я из Тайной канцелярии.

– И что понадобилось Магической канцелярии в нашем захолустье? – подобралась я. Если он сейчас заведёт речь об утреннем происшествии, потребую адвоката. Впрочем, правила приличия мне паника соблюсти не помешала. Кивнув на кресло для посетителей, я деловито поинтересовалась: – Чай, кофе, что покрепче?

– Нет, спасибо, ничего не нужно, – вежливо ответил посетитель, опускаясь в кресло.

На пару секунд повисла неловкая тишина. Я ждала, когда экспедитор озвучит цель своего визита. Ну в самом деле, не пришёл же он призывать меня к ответу за применение Тени в экстремальной ситуации? Должен же понимать, что в противном случае мы бы сейчас не беседовали.

Экспедитор же, казалось, мучительно подбирает слова. Облегчать его задачу, затевая светский разговор о погоде и Трелунии, желания не возникло. Моя бы воля – вообще не стала бы разговаривать со служителем Тайной канцелярии. Нет, лично у меня никогда не было столкновений с этой достойной во всех отношениях организацией. И грехов никаких за собой не чувствую. Я перед законом чиста, даже сегодняшний инцидент можно не считать. Тень держу на коротком поводке. Ну, за редким исключением. Свято чту второе правило некромантки: «Не убий ближнего своего». Даже если очень хочется…

Моё непомерно живое воображение тут же нарисовало эпичную картинку: обнажённый экспедитор лежит в центре пентаграммы в окружении свечей, а я возвышаюсь над ним с кинжалом в руках. Пришлось на мгновение прикрыть глаза в тщетной попытке обуздать полёт фантазии.

Аманта, возьми себя в руки.

– Мисс Тайгерс, мне нужна ваша консультация, а возможно, и помощь, – экспедитор наконец-то собрался с мыслями.

Что? Консультация? Он что, серьёзно? Я была уверена, что он пришёл меня арестовывать за неконтролируемое использование Тени.

– По нашим сведениям, на территории города Дилей в течение шести последних месяцев погибло несколько женщин, – он пристально посмотрел на меня, словно оценивая, как я восприняла эту новость. Потом поставил на колени саквояж и, расстёгивая хитрый замок, уточнил: – Вам что-нибудь известно об этом?

Я скрестила руки на груди и сухо поинтересовалась:

– Многоуважаемый мистер Грейс, вы хотите сказать, что в нашем городе совершено несколько убийств, а я об этом ничего не знаю? Абсурд. Да наши журналюги уже давным-давно разнесли бы эту новость по всем газетам. Они у нас, знаете ли, сенсациями не избалованы.

Мужчина тяжело вздохнул и потёр переносицу.

– Я не говорил, что произошли именно убийства. Но смерть настигла девушек при крайне странных обстоятельствах, – между бровями моего собеседника пролегла глубокая морщина. – А что касается вас, мисс Тайгерс… По нашим данным, вы являетесь одной из сильнейших практикующих одарённых этого округа. Ваша… специализация может оказаться крайне полезной в данном расследовании.

Я выгнула бровь, оставив без комментариев это смелое заявление. Насколько мне известно, магических соревнований в нашем городе никто не проводил. Да и кто выйдет против некромантки?

Экспедитор посчитал моё молчание знаком согласия.

– Могу я попросить вас, мисс Тайгерс, ответить на пару вопросов? – мужчина достал из саквояжа пухлую папку и выложил на стол несколько маг-снимков, а следом – карту города с красными отметками. – Вам знаком кто-то из этих женщин?

Я покосилась на снимки. Зрелище не для слабонервных, но мне и не такое видеть приходилось. А вот карта… Карта заставила меня насторожиться.

– Это допрос? – сухо уточнила я.

– Ни в коем случае. Просьба о сотрудничестве, не более. Сами понимаете, мне сложно ориентироваться в незнакомом городе. А вы здесь живёте и можете помочь в расследовании.

Я пожала плечами. В чём-то этот приезжий господин прав. Взяв снимки в руки, не спеша перебрала их, вглядываясь в детали.

– Нет, – ответила я, возвращая снимки на стол и скрещивая руки на груди. – Лично этих леди я не знаю. У нас, конечно, городок небольшой, но я живу тут не так давно, к тому же не сторонница активной светской жизни. А в моих услугах они, слава Двуликой, не нуждались. Так что ничем помочь не могу.

Экспедитор молча убрал маг-снимки обратно в папку. А я задала вопрос, который не давал мне покоя всё это время.

– Скажите, а с чего Магическая канцелярия заинтересовалась этими смертями? Если я правильно понимаю, официальные власти в них ничего сверхъестественного не обнаружили.

– У коронера, приславшего нам докладную, возникли подозрения. Есть предположение, что погибшие могли быть одарёнными. Пока это только гипотеза, основанная на косвенных свидетельствах.

Я заторможенно моргнула, переваривая новость.

– Если наши предположения верны, – тихо добавил экспедитор, коснувшись карты, – то эти смерти были лишь подготовительным этапом.

Так. Четыре точки на карте. Жертвы – предположительно одаренные. Что-то мне говорит, что убийства эти совершены не обычным психопатом. Неужели кто-то решил провести ритуал из запрещенных?..

– Мисс Тайгерс? – негромко окликнул меня экспедитор, когда пауза затянулась. – Вы задумались…

– Да, знаете, с женщинами это бывает, – огрызнулась я, резко выпрямляясь. – Иногда мы думаем. Но не волнуйтесь, обычно это быстро проходит.

Мистер Грейс вздёрнул бровь, его укоризненный взгляд мог бы растопить даже ледяное сердце. Но не моё.

– Вы поможете мне, мисс Тайгерс?

Настойчивый какой.

– С какой стати? – Я уставилась на экспедитора с праведным возмущением. – Обратитесь в полицию. В конце концов, расследование убийств – это их прерогатива.

– Полиция видит только следствие, – мистер Грейс постучал пальцем по карте. – Мы видим причину. А вы… вы можете увидеть то, что скрыто от нас обоих.

Ах, теперь заговорил о моих уникальных способностях. Не мытьем, так катаньшем, господин экспедитор Тайной канцелярии? Не выйдет!

– Мистер Грейс, при всем моем уважении, я не могу помогать вам на общественных началах. У меня, знаете ли, залючен контракт с мистером Вьерном. И в нем черным по белому написано, что услуги я могу оказывать, только согласовав с ним. Так что… У вас всё? Тогда будьте любезны, покиньте кабинет. У меня, знаете ли, работы выше крыши городской ратуши.

Мужчина молча сложил бумаги в саквояж. Поднялся, резко кивнул и направился к двери. На пороге обернулся:

– Берегите себя, мисс Тайгерс. Одарённые девушки в этом городе, похоже, в группе риска.

Дверь без стука закрылась за его спиной.

Проблема недописанного отчёта как-то совсем поблекла.

Выставить экспедитора Магической канцелярии из кабинета оказалось гораздо проще, чем забыть о том, что он сообщил. В городе погибают одарённые. Новость из разряда «Застрелите меня лопатой…»

Нужно подумать. И кое с кем связаться.

Я открыла сумку и вытащила на стол пачку разнообразных карточек. Люблю, знаете ли, собирать визитки разных чудаков, а потом находить им применение. Например, зацепишь, бывало, чей-нибудь паромобиль на парковке, берёшь такую визитку, пишешь на ней «Извините» и подсовываешь под щётку «дворника». Мелочь, а приятно.

Но сейчас нужна карточка, которую я сохранила по другой причине. Благодарный должник – вот кто мне сейчас нужен.

Глава 5

Эдвард

Феноменально. Так меня еще не посылали.

Когда я понял, кто, а главное – чем – остановил грузовик, таранивший наш омнибус, чуть сам не поседел. Но некромантка мастерски управляла Тенью, ни на йоту не давая ей присосаться к живой материи. Все, что пострадало – это металл вокруг фонаря. Филигранное мастерство, надо отметить. Просто поразительно, что одаренная подобного уровня прозябает в заштатной конторке обычным некромантом.

Неудивительно, что я пошел за девушкой, как привязанный. Я завороженно наблюдал, как перед ней расступается праздная толпа. Ее обходили стороной уличные торговцы, обычно прилипчивые, как банный лист. От нее отдернул протянутую было ладонь побирушка с накладными струпьями. Зато долговязый дворовый пес, добродушно помахивая хвостом, ткнулся мокрым носом в ладонь, подставленную привычно, даже как-то мимоходом. Такое впечатление, что ласка этому косматому чудовищу достается регулярно.

А вот для меня ни доброго слова, ни даже приветливого взгляда у некромантки не нашлось. От общения с мисс Тайгерс осталось двойственное впечатление. С одной стороны, было приятно пообщаться с красивой леди, даже зная, что она опасна, как королевская кобра. С другой… Мне не понравилось то, как некромантка побледнела, заметив перстень Тайной Магической канцелярии. И этот странный отказ сотрудничать. С чего бы? Девушку явно встревожило сообщение о том, что в ее городе гибнут одаренные. А может, ее напугало что-то другое? Что, если мисс Тайгерс сама каким-то образом причастна к этим смертям?

Хотя… Может быть, она просто осознала, что входит в круг потенциальных жертв? Но тогда отказ выглядит еще более нелогичным. Должна же эта особа понимать, что раскрытие преступлений в ее интересах.

Я устало потер лоб. Не люблю работать с женщинами. Никогда не знаешь, что творится в их очаровательных головках.

Позади раздался клаксон, пронзительный, как рев боевого слона. Мальчишка-газетчик в залихватски заломленном картузе, ловко управляя моноколесом, пронесся мимо с такой скоростью, что его куртка, некогда белая, а теперь серо-грязная, вздулась на спине пузырем. В руке мальчишки знаменем полощется газета. Звонкий детский голос с легкостью пробился сквозь уличный шум.

– Читайте! Читайте! Только в газете «Век разума»! Комета Немезида открывает парад планет! Доктор Штейн создал некроголема! В небе над Дилеем видели ледяного дракона! – парнишка взмахнул руками, будто крыльями, крутанулся на месте, рисуясь перед юными леди, потом задорно рассмеялся и добавил: – А также кроссворды и колонка юмора! Читайте, читайте, читайте!..

– Эй, сорванец, давай сюда, – дородный мужчина в черном костюме, туго натянутом на объемном животе, призывно махнул рукой. На галстуке сверкнула алмазными глазницами занятная заколка в виде черепа.

Мальчишка проворно подкатил, на ходу выхватывая из тяжелой сумки газету. Свернутый лист бумаги послушно лег в ладонь покупателя, в воздух взлетела сверкающая монетка, юный продавец новостей ловко подхватил оплату и помчался дальше. Мужчина на ходу зашуршал газетой, первые полосы проигнорировал, сразу углубившись в чтение последней страницы, там, где обычно размешают объявления и некрологи.

Я бы не обратил внимание на этого прохожего, если бы не рыжий студент, увязавшийся следом за ним. Юноша, одетый в потрепанный мундир, пропитанный кровью, сочившейся из пробитого виска, при жизни явно был тем еще искателем приключений. Вот он потрепал по голове проходившую мимо девчушку с косичками. Девочка вздрогнула, съежилась и всполошила свою гувернантку громким ревом.

Студент скривился, словно уксусу хлебнул, пожал плечами и переключил внимание на лошадь, мирно ждущую, пока кто-то из отдыхающих захочет прокатиться в карете, увитой цветами. От призрачного поглаживания по храпу лошадь шарахнулась, испуганно заржала и даже попыталась встать на дыбы, немало изумив седого возницу в синей ливрее с золотыми галунами.

– Ах ты волчья сыть, травяной мешок, – завопил он, натягивая поводья.

Рыжий хулиган рассмеялся и хотел было влезть на козлы, но я сдержанно кашлянул, привлекая его внимание. Он бросил на меня быстрый взгляд, смутился и быстро перетек за спину мужчины, погруженного в чтение газеты. Призрачная рука опустилась на его плечо, студент печально улыбнулся мне и медленно истаял.

Ну и что означает эта пантомима? Я вздохнул. Сколько их, душ неупокоенных, бродит. Кого-то держат незавершенные дела. Кому-то мешает уйти на перерождение желание отомстить. А кого-то просто не вовремя потревожили гробокопатели. Интересно, а этот парнишка почему задержался?

Как много вопросов… Как мало ответов…

Я бросил взгляд на часы. До встречи с агентом, приславшим в Канцелярию докладную, осталось чуть больше часа. Отлично. Как раз успею прогуляться по бульвару, наслаждаясь теплом весеннего денька. В столице в это время года солнце редкий гость, а здесь уже тепло. Нужно же найти хоть какие-то плюсы в этой мутной командировке.

Городок вызвал неоднозначные чувства. С одной стороны сложно не поддаться тому флеру безмятежности, которым окутаны узкие улочки. Невысокие, в два-три этажа дома из туфа всех оттенков красного буквально утопают в зелени. Хозяйки соревнуются в причудливости ярких клумб. Мостовые, выложенные округлыми камешками, то и дело взбегают на мосты с ажурными перилами. От воды тянет приятной прохладой. Вездесущие чайки оглашают окрестности криками. По дорогам, помимо привычных паромобилей, время от времени проезжают вычурные конные экипажи. На таких обожают кататься туристы и молодожены. По проспекту прогуливается праздная публика. Дамы прячутся от солнца под кокетливыми ажурными зонтами. А господа, поддаваясь ауре курортной беззаботности, позволяют себе расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки.

Владельцы булочных и кофеен вынесли на летние веранды небольшие столики. Поймал себя на мысли, что хочется присесть в тени платанов, насладиться чашечкой кофе с пышной булочкой, вдыхая аромат корицы, перекинуться парой слов с приветливым хозяином.

С другой стороны, меня не оставляет ощущение какой-то нарочитости, показушности. Словно старая бордель-маман, вырядившись добропорядочной горожанкой, зазывает меня на чашку кофе. Впрочем, возможно я просто предвзят к этому, в общем-то милому городку? И виной тому не его аура, а те злосчастные маг-снимки, что лежат в моей папке?

Улочка свернула в очередной раз и внезапно раздалась вширь. Передо мной распахнулась городская площадь, уступами сбегающая к набережной. Мозаика мостовой закрутилась спиралью вокруг монументальной кинетической скульптуры – огромного, метров пять в высоту, ветряка в виде экзотического цветка, отдаленно напоминающего одуванчик. Полюбовавшись пару минут завораживающей работой неизвестного мне мастера, осмотрелся вокруг и слегка растерялся. Окружающие площадь дома пестрят разнообразными вывесками. Кафе, бары, рестораны, магазины сувениров, чайные лавки, салоны гадалок, даже контора свахи – жители города нашли немало способов извлечь звонкую монету из карманов отдыхающих.

Да я полдня буду искать тут нужный бар.

Глава 6

Аманта

Нужная визитка нашлась в самом неожиданном месте сумочки – в кармашке для визиток.

«Капрал Даниэль Лэптер» – гласит кусок картона – «Отдел по расследованию особо тяжких преступлений». И ниже пара номеров. Номер личного пейджера капрала мне как раз и нужен.

«Даниель, перезвони мне на рабочий номер. Срочно», – набрала я сообщение. Зная капрала, долго ждать не придется, отзвонится с ближайшего аппарата.

Впервые мы с Даниэлем пересеклись, когда ему понадобилось допросить свидетеля, некстати отправившегося к праотцам. Наша контора тогда получила неплохую рекламу, а капрал Лэптер неопровержимые доказательства вины подозреваемого.

Невысокий, коренастый, капрал похож на бульдога из тех, что безропотно позволяют детворе тискать себя, но любому чужаку при малейшем намеке на опасность походя откусят ногу, а то и голову. Сколько капрала знаю, ходит он в неизменном костюме из коричневого твида. Костюм знавал лучшие годы, но выглядит все еще прилично, как и поношенный котелок, который скрывает высокие залысины. На могучей шее неизменно красуется галстук-бабочка. Я далеко не сразу поняла, насколько значим это аксессуар для самого́ капрала. Лишь пару лет спустя я осознала, что по цвету галстука можно определить, в каком эмоциональном состоянии Даниэль вышел из дома. Серо-стальная бабочка говорит о том, что сегодня придется общаться с пессимистом. Красную бабочку обычно носит капрал-оптимист. В особо тяжелых случаях, когда очередное расследование безбожно затягивается, из специальной коробочки достается черная бабочка фаталиста.

А еще Даниэль – мой должник. Довелось как-то спасти его шкуру от участи, которую сам капрал считает хуже смерти. С тех пор доблестный служака мечтает оказать ответную услугу того же масштаба. В этом есть всего одна загвоздка: мне отчаянно не хочется оказаться в ситуации, в которой бы подобная помощь стала актуальной.

Но мечты сбываются. Рано или поздно, так или иначе. Вот и капрал дождался звездного часа, точнее, моего звонка с просьбой. И кто бы мог подумать, что такое удачное стечение обстоятельств, мягко говоря, грубо выражаясь, его не порадует.

Телефон на столе зажужжал. Я подняла трубку и в двух словах описала, чего хочу от своего старого должника. Капрал запыхтел сердито:

– Аманта, ну ты наивная, как медная монетка. Ты же понимаешь, это информация служебная. Она разглашению не подлежит, – он издал звук, похожий на сдавленный смешок, но тут же посерьезнел. – Хороши бы мы, полицейские, были, если бы делились тайной следствия с каждым встречным-поперечным.

– А я для тебя всего лишь «встречный-поперечный»? – вкрадчиво уточнила я. Не хочется напоминать о той страшной ночи, но Даниэль сам напросился.

– Нет, конечно, – смутился капрал. – Ты же прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь. Но… И вообще, зачем тебе эти све́дения? В детектива решила поиграть? Или кто-то из покойных в злобную нечисть должен обратиться?

Капрал еще минут десять пытался выяснить, зачем мне нужна информация о погибших за последние полгода девушках, попутно выведывая, не скрываю ли я сама какие-либо све́дения. В конце концов, я не выдержала и рявкнула:

– Даниэль, не зли меня. И так уже трупы прятать некуда.

– Что?!

– Да шучу я, шучу. Полно́ еще мест.

Капрал хмыкнул.

– Убить тебя мало за такие шуточки.

– Если ты меня убьешь, у нежити будет праздник. Оно тебе надо? – философски заметила я.

Капрал тяжело вздохнул и сдался:

– Хорошо, Аманта, будет тебе информация. Давай ближе к вечеру, часов в шесть, пересечемся за рюмкой чая. В нашем ресторане. Я угощаю.

– Спасибо, Даниэль.

– Спасибо к делу не пришьешь, – хмыкнул капрал. В трубке пульсом забились гудки. Я осторожно положила трубку и потянулась к чашке с ароматным горячим напитком, которую две минуты назад поставила на мой стол заботливая миссис Вайнер. За окном загудел клаксон газетчика. Мальчишка звонко выкрикивал какие-то газетные лозунги про драконов и парад планет, но я не вслушивалась. Мысли были заняты другим.

Взгляд бездумно скользнул по комнате, опустился на стол. Копать-погребать… Отчет. Прокля́тая бумажка совсем вылетела у меня из головы.

Как все-таки быстро меняются приоритеты. Буквально полчаса назад я считала происшествие с курицей чуть ли не трагедией всей жизни. А теперь понимаю, что это все мирмульки.

Минут через двадцать подробное описание ритуала, проведенного ночью, было оформлено, скрученный листок послушно скользнул в капсулу, и труба пневмопочты загудела, спеша доставить копию отчета на стол миссис Вайнер. Спустя пару минут на пейджер упало сообщение: «Принято».

Ну и отлично. Я опять потянулась к остывающему чаю, но тут опять ожил телефон на столе.

– Аманта, мистер Оливер жаждет тебя видеть, – деловито сообщила миссис Вайнер. – Срочно!

Я поморщилась. Неужели клиенты успели наябедничать? Хотя… Особой вины я за собой не чувствую. Подумаешь, курица без головы сбежала. С кем не бывает. Или страховщики выставили счет за испорченные костюмы? С них станется. Особенно если вспомнить того франта, который так стенал над испачканными апельсиновыми ботинками.

Кинув папку с отчетом в стол, отправилась в кабинет босса. Коллеги шарахаться перестали, но все еще поглядывают недоверчиво, как на черного кота, занесшего лапу над доро́гой.

Миссис Вайнер окинула меня беглым взглядом, одобрительно кивнула и, открыв тяжелую дубовую дверь, доложила:

– Мистер Оливер, к вам мисс Тайгерс.

– Пусть войдет, – донеслось из кабинета.

Секретарша подмигнула мне, я едва заметно улыбнулась в ответ и вошла в распахнутые двери.

В который раз отметила, насколько несуразно смотрится наш субтильный шеф среди тяжеловесной дубовой мебели. Чем он думал, когда обставлял кабинет? Просто удивительно, каких размеров достигают тараканы, живущие в головах некоторых людей.

А вот мужчина, сидящий в кресле для посетителей, в обстановку вписался очень органично. «Импозантный», – так отзывается о подобных мужчинах миссис Вайнер. Дорого́й костюм сидит безупречно, часы из неброской платины притягивают взгляд движением шестеренок, ручной работы туфли с тупым носком радуют отсутствием пошлого блеска. В руках поблескивает серебристой отделкой трость из черного дерева. На вид простая, но, помнится, когда я искала подарок для деда, приценивалась, в числе прочего, и к подобной вещице. К сожалению, цена оказалась кусачей даже для моего немалого дохода.

Второй мужчина, в костюме попроще, встал спиной к окну, явно с таким расчетом, чтобы держать под контролем весь кабинет. Тугие мышцы натянули ткань. Кажется, если он слишком резко взмахнет рукой, костюм разойдется по швам. «И он вооружен», – отметил мой внутренний параноик характе́рную припухлость под левой подмышкой громилы.

Третий посетитель, холеный щеголь в модном костюме цвета пережжённой карамели, оказался мне знаком. Мистер Артур Крейс, один из самых успешных адвокатов в нашем городе. И моя персональная заноза в том месте спины, которое называется уже не так благородно. Уж сколько раз он пытался оказывать на меня давление, чтобы угодить своим клиентам, и не счесть.

– Проходи, Аманта, – мистер Оливер улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень недовольства. К счастью, в присутствии клиентов он не стал заострять внимание на моем неподобающем внешнем виде.

Мужчины встали, приветствуя леди. Я сдержанно кивнула и присела в предложенное кресло. Гордо расправила плечи, сложила руки на коленях и приготовилась слушать. Пай-девочка, да и только.

На какое-то мгновение в кабинете повисла тишина, которую нарушало только тиканье часов. Наконец, посетитель с тростью уточнил:

– Эта юная… леди и есть некромант?

– Мисс Тайгерс – наш штатный некромант первого класса, – с гордостью поправил мистер Оливер. И добавил с легким пафосом, – Поверьте, мистер Трейси, наша Аманта – это именно тот человек, который может решить вашу проблему.

На мне скрестились удивленные взгляды. О, я их прекрасно понимаю. Ожидали увидеть мрачную леди в похоронном костюме и черных шипастых гогглах, а пришла я: метр шестьдесят пять безупречного женского тела, упакованного в вызывающий брючный костюм глубокого синего цвета, талия затянута в кожаный корсет, лицо из тех, что дипломатично называют «симпатичное», глаза черные, как дуло пистолета, и вишенка на торте – седая прядь в рыжих волосах.

Кого хочешь оторопь возьмет.

Мужчина у окна недоверчиво фыркнул. Мне его так и не представили, но о роде деятельности догадаться несложно. Телохранитель. Сто́ит отдать должное, по моей фигуре он лишь профессионально мазнул взглядом, а затем уставился в лицо. Но пусть меня утащат в преисподнюю прислужники Хаоса, если мой пистолет остался незамеченным.

На лице мистера Трейси проступило разочарование, которое с трудом маскировала растерянная улыбка. Он мне показался самым неоднозначным в этой странной компании. Уже немолод, но все еще крепок, из тех представителей сильного пола, что, как хороший коньяк, с годами становятся только привлекательнее. Волосы темные, почти черные, но на висках уже появился цвет перца с солью, выдающий солидный возраст. Черты лица резкие, глубоко посаженные глаза смотрят настороженно, будто в ожидании подвоха. На квадратном подбородке трехдневная щетина. Мужчина явно устал, но продолжает держаться прямо, значимо. Стильный костюм безупречно сидит на плотной фигуре. В галстуке сверкает крупным бриллиантом платиновая заколка. Очевидно, что передо мной человек, облеченный властью.

Я опустила глаза, не мешая мужчинам обмениваться растерянными взглядами. Кто-то попал в непростую ситуацию, раз уж эти господа решили обратиться к помощи некроманта.

– Мистер Оливер, я, конечно, наслышан о репутации вашего агентства, и мистер Крейс рекомендует обратиться именно к вам, но…, – пробормотал наконец мистер Трейси.

Я с трудом удержалась от нервного смешка. Мистер Крейс рекомендовал своему клиенту обратиться именно к нам? А как же его пафосное заявление при нашей последней встрече: «Мисс Тайгерс, отныне вы будете поднимать только дохлых котиков для старых маразматичек». Или он надеется, что я изменю свое мнение об этом лощеном хлысте и отвечу взаимностью на его ухаживания в благодарность за выгодный заказ? Размечтался.

Тем временем мой шеф понимающе усмехнулся и спросил:

– Помните дело братьев Милтонов?

– Это когда пропал Кохинор, самый крупный алмаз в мире? – оживился адвокат.

– Совершенно верно. Благодаря таланту и дару мисс Тайгерс тогда были получены неопровержимые доказательства того, что Зигмунд Милтон, старший брат, не причастен ни к убийству, ни к похищению драгоценности. А ведь его уже практически приговорили к смертной казни, обвинив в гибели брата.

Мужчины переглянулись, и мистер Трейси, пожав плечами, сказал, тяжело роняя слова:

– Допустим. Хорошо. Мистер Крейс, объясните мисс Тайгерс суть проблемы, – он упер трость в пол, пальцы, сверкающие перстнями, переплелись на рукоятке в виде головы ягуара.

Адвокат кивнул и повернулся ко мне и скорчил такую невыносимо-высокомерную морду, что я с трудом сдержалась от саркастического смешка.

– Видите ли, мисс Тайгерс, мне выпала честь представлять интересы мистера Трейси – церемонный жест в сторону мужчины с тростью. – Он хочет восстановить все ветви своего генеалогического древа. Но дело в том, что ввиду наличия присутствия отсутствия подтверждения фактов, отображающих реальную картину прошлого, мистер Трейси вынужден поднять одного из своих предков, дабы уточнить кое-какие сведения деликатного свойства.

Во завернул. Сам-то понял, что сказал?

– Разрешение есть? – поинтересовалась я, хотя сомнений в том, что эти господа прикрылись бумажками со всех сторон, даже не возникло.

– Разумеется, у нас готовы все документы. Вот здесь, пожалуйста, заявление, разрешение на проведение ритуала некроанимации, договор, – адвокат протянул пухлую папку. Я перебрала бумаги, вчитываясь в мелкий шрифт. Дойдя до договора, увидела сумму предполагаемого гонорара. От нулей зарябило в глазах. Я перевела вопросительный взгляд на мистера Трейси. Надеюсь, он сейчас рассмеется и скажет, что это шутка. Но мужчина с тростью смотрит серьезно, не вербально подтверждая, что все правильно.

Покосилась на шефа. Мистер Оливер, видя мое замешательство, заглянул через плечо в бумаги и стал похож на жабу, проглотившую шмеля вместо мухи. Еще бы. Сумма, указанная в договоре, превышает месячный доход нашего агентства. Внутренний параноик немедленно закатил истерику, но я жестко подавила бунт своей темной половины, и паника уступила место сарказму, черному, как гуталин.

– А почему так скромно? Недорого же вы оценили покой предка.

Адвокат бросил взгляд на клиента и, не распознав иронии в моем голосе, важно ответил:

– Мистер Трейси очень уважительно относится к предку. Но обстоятельства складываются так, что он вынужден пойти на крайние меры. В том случае, если ритуал будет проведен в ближайшие три дня, ваша персональная премия, мисс Тайгерс, составит двадцать процентов от указанной в договоре суммы.

Мистер Оливер у меня за спиной поперхнулся. А я радоваться не спешила. Наоборот, щедрая сумма, помноженная на весьма сжатые сроки, которые приходятся на Трелуние, окончательно убедила: что-то тут нечисто. Подъем зомби не может стоить даже половину.

– В чем подвох? – тихо спросила я, глядя в глаза мистера Трейси.

– Ну что вы, никакого подвоха…, – засуетился адвокат, но мистер Трейси остановил его скупым жестом и хмуро посмотрел на меня. Я выдержала тяжелый взгляд и лишь движением брови позволила себе напомнить, что все еще жду ответа.

– Проблема в том, что точное место захоронения неизвестно, – мистер Трейси ронял слова, словно каждое из них весило, как скала. – Поэтому нужно будет обследовать несколько могил.

Вот оно что.

– И о каком количестве идет речь?

Мистер Трейси перевел взгляд на адвоката, и тот суетливо вступил в разговор.

– Около двадцати, может, чуть больше. Нам удалось сузить район поиска до небольшого сегмента, но дальше работа застопорилась. Надеюсь, нам повезет и нужная могила найдется одной из первых. Тогда остальные вам, мисс Тайгерс, тревожить не придется.

Мистер Трейси кивнул и счел нужным уточнить.

– Обещанный гонорар будет выплачен в полном объеме в любом случае.

Я покосилась на бумаги. Действительно, на карте обозначен круг в самой старой части городского кладбища.

– Обследование такого пространства потребует много сил, – задумчиво сказала я, перебирая бумаги. – И тем не менее, даже с учетом этого факта, гонорар слишком большой. Вы ничего не хотите добавить?

Мужчина с тростью скупо улыбнулся, но улыбка не дошла до серых, как немытые стекла, глаз.

– Вижу, слухи о вас, мисс Тайгерс, правдивы. Вы действительно девушка не только красивая, но и умная, – он помолчал, сверля меня взглядом. – По непроверенным данным мой предок покончил жизнь самоубийством.

Копать-погребать. Другими словами, в могиле нас может поджидать лич. Это вам не банальный кадавр. Это полноценная нежить, которую подчинить можно только кровью… Человеческой кровью. И что-то мне подсказывает, что наш потенциальный клиент в курсе этого небольшого нюанса.

Я хмуро посмотрела на мистера Трейси.

– Вы осознаете, насколько рискованное мероприятие затеяли?

– Разумеется.

– И все это ради того, чтобы повесить на стену древо семьи? – недоверчиво уточнила я, пытаясь обуздать внутреннего параноика, который, похоже, уже начал биться головой о стенки черепа, отчего виски заломило от боли. И я понимаю своего темного Хранителя. Обычный некромант уже бы отказался от подобного заказа.

Мужчина поморщился.

– Вы проницательны, – отвесил он мне очередной сомнительный комплимент.– Генеалогия, конечно, меня увлекает. Но не до такой степени. Мне нужно поговорить с предком, чтобы избавиться от проклятия, которое преследует наш род вот уже пять поколений. К сожалению…, – голос его осекся, но мужчина быстро взял себя в руки и продолжил: – К сожалению, я слишком поздно узнал о нем. Моя Эльза… она…, – он прикрыл глаза, болезненная гримаса исказила черты лица. – Я всего год прожил с ней в счастливом браке. И только на ее похоронах мой отец поведал о проклятии. Если бы я только знал…

В кабинете повисла тишина. Наконец, мистер Трейси откашлялся и продолжил:

– Если верить документам, которые нам удалось найти, все началось именно с прапрапрадеда. Судя по архивным записям, мой предок увлекался некромантией, алхимией и много чем еще. Кроме того, он был… пусть будет, любвеобильным. Это его и сгубило. Одним из его мимолетных увлечений, судя по всему, оказалась одаренная, которая, обманутая и опозоренная, прокляла соблазнителя на черное вдовство. С тех пор ни одна женщина, связавшая свою жизнь с мужчиной из моего рода, не прожила более двух лет. Болезни, несчастные случаи, самоубийства…, – горечь в голосе мужчины стала такой твердой, что ею можно было бы вымостить дорогу. – Разумеется, узнав о проклятии, я даже думать запретил себе о каких-либо отношениях. Но мой сын Адам… Каюсь, я избаловал мальчика, стараясь хоть как-то компенсировать отсутствие материнской ласки. Он привык получать все, что пожелает. Если бы я только мог знать, к чему это приведет.., – за окном загудел клаксон, но мужчина, казалось, ничего не слышал. Тихим безжизненным голосом он продолжил: – Несмотря на все мои предостережения, Адам без памяти влюбился в прекрасную девушку. И, разумеется, хочет на ней жениться. Это… его желание меня удручает. Более того, он уже объявил во всеуслышание о своей помолвке, а значит, девушка может погибнуть в любой момент.

Я от души посочувствовала незнакомке, но поднимать лича, который способен за ночь высушить весь город… Это слишком рискованно.

– А снять проклятие пытались?

– Разумеется, – мужчина даже плечи расправил, возмущенный сомнением в моем голосе. – Я обращался к сильнейшим колдуньям. Но все в один голос говорят, что нужно знать имя ведьмы, проклявшей мой род. Одно-единственное имя – и весь этот кошмар прекратится. Мои люди перерыли все архивы страны. Но ничего! Ни одного упоминания, ни намека,.. – мистер Трейси вздрогнул и покосился на окно, за которым с заполошным воплем пролетела чайка. Потом перевел взгляд на меня, устало вздохнул и добавил: – Полагаю, единственный, кто может назвать ее имя – мой прапрапрадед. Именно поэтому я готов потревожить его прах, несмотря ни на что.

Вот так. Что ж, мотив понятен. Но вопросов меньше не стало.

Могу ли я найти и поднять этого предка? Однозначно да. А вот сумею ли удержать контроль?..

– Вы сможете мне помочь? Я не переживу, если мой сын будет страдать так же, как страдал я, когда потерял Эльзу, – голос мистера Трейси понизился до шепота, потом опять окреп. Мужчина расправил плечи, стал будто бы выше ростом, в глазах мелькнула решимость. – Со своей стороны готов оказать вам любое содействие. Любое, мисс, Тайгерс.

Я едва заметно поморщилась. Он знает. Он все знает. И то, что лич, вырвавшись из-под контроля, может уничтожить город. И то, что удержать его можно только человеческой кровью. И все равно настаивает на ритуале. В глазах мужчины плещется такое отчаяние, словно его голова лежит на плахе, а я уже занесла над ним топор.

– Прямо сейчас не могу ответить на ваш вопрос, – сухо уведомила я. – Для начала нужно осмотреть место захоронения. То, что ваши сотрудники сократили зону поиска до двух десятков могил, еще не означает, что мы быстро найдем ту, что нам нужна. Кроме того, поднимать лича во время Трелуния я не буду. Слишком рискованно. Если наши подозрения подтвердятся, ритуал придется перенести на более подходящее время. Кроме того, нужно получить ордер на ликвидацию. Надеюсь, вы осознаете, что это неизбежно?

Мистер Трейси нахмурился, на его скулах перекатились желваки, но возразить ему было нечего.

– Мистер Крейзи, позаботьтесь, чтобы мисс Тайгерс имела все необходимые документы.

Адвокат задумчиво кивнул.

Что, зазнайка, уже не так радует грандиозный гонорар? Осознал масштаб потенциальных проблем?

– Прекрасно, – преувеличенно радостно сказал шеф, потирая ладони. – Сегодня же проведи сканирование, найди могилу и назначь дату проведения ритуала.

Мой возмущенный взгляд заставил его поперхнуться.

– Мистер Оливер, вы, должно быть, запамятовали, но ночью я по вашей личной просьбе уже провела ритуал, который отнял много сил. И вчера тоже. А на сегодня еще два клиента записаны. Мои возможности не безграничны.

– Я лично свяжусь с клиентами и перенесу сеансы, – отрезал мой начальник, возбужденно раздувая ноздри. Уже наверняка мысленно распределил, куда потратит такой баснословный гонорар. – А у тебя есть еще время до вечера, чтобы отдохнуть и набраться сил.

Жадность шефа когда-нибудь погубит.

– Хорошо, – пожав плечами, обратилась к мужчинам. – Тогда в девять вечера жду вас, господа, у центральных ворот кладбища.

– Договорились, – оживился адвокат, но быстро поник под тяжелым взглядом своего клиента. Мистер Трейси посмотрел на меня и тихо сказал:

– Мисс Тайгерс, я очень надеюсь, что вы сможете мне помочь. Девушка, которую полюбил мой сын, не заслуживает страшной участи.

– Чудес не обещаю, но сделаю все возможное, – обтекаемо ответила я и бросила взгляд на мистера Оливера. – Могу идти?

– Конечно, Аманта. Пока ты свободна, – шеф многозначительно шевельнул бровями, взглядом говоря: «Только попробуй меня подвести».

Это он зря. Будет меня доставать, люди начнут говорить о нем только хорошее.

Выйдя из кабинета, лишь устало махнула рукой в ответ на вопросительный взгляд миссис Вайнер.

– Ингрид, мистер Оливер сказал, что лично обзвонит клиентов, с которыми я сегодня должна была работать. Проследи, чтобы не забыл. А я домой, силы восстанавливать.

– Может, чашечку чая?

Мои губы дрогнули в улыбке. В этом вся миссис Вайнер. Что бы ни случилось – чашка ароматного чая и пусть весь мир подождет.

– Нет, спасибо. Не хочу осквернять вашу чайную церемонию торопливостью.

Секретарша мягко, по-матерински, улыбнулась в ответ.

– Ну, беги. И не волнуйся. Я прослежу, чтобы тут обошлось без эксцессов.

Уже на пороге вспомнила, что сегодня безлошадная. Покосилась в сторону остановки общественного транспорта, но поняла, что утреннее происшествие обострило мою мизантропию до предела. Перенести присутствие одного возницы я еще смогу. Наверно. Полный омнибус людей – точно нет.

Позже, глядя, как за окном наемного фиакра проплывают городские пейзажи, попыталась успокоить внутреннего параноика:

– Не истери, Тень. Схожу на кладбище, осмотрюсь. Отказаться всегда успею.

Параноик недоверчиво хмыкнул, но притих. Я глянула на часы. Время летит, как паролет, попавший в ураган. Скоро должен подъехать обещанный мистером Дарсом Чижик. Надеюсь, мастер быстро починит паромобиль и мне больше не придется тратиться на наемные фиакры. Как все-таки быстро привыкаешь к хорошему. Ведь было время, когда и общественный омнибус был за счастье. А теперь посмотри: полдня провела без любимого Жука на колесах и уже страдаю.

Подъехав к дому, обнаружила, что мастера еще не было, паромобиль так и стоит, припав на заднее колесо. За зеленой изгородью послышалась какая-то возня. Оказалось, мистер Нимтон вооружился лопатой и самозабвенно копается в саду. Рядом такса крутится, норовя сунуть нос под штык лопаты. Слышно, как сосед добродушно ворчит на непрошеного помощника. К счастью, мужчина так увлекся садоводством, что мне удалось проскочить незамеченной. И слава Двуликой. Общаться с соседом нет ни сил, ни желания. В кроватку бы скорей, да вздремнуть минут шестьсот на оба глаза.

Две бессонные ночи, авария, встреча с экспедитором, странный заказ – сегодня у меня слишком насыщенная жизнь. Если не посплю хотя бы час, есть риск, что упаду на ходу.

Но оказалось, что у Двуликой на меня другие планы. Сон едва успел обнять меня мягкими лапками, как жестокая реальность опять потребовала внимания. Телефон огромным жуком завибрировал на тумбочке. Терпеть не могу неурочные звонки. Они всегда становятся началом цепочки неприятностей.

– Да, – рявкнула я, даже не взглянув, кто звонит.

В трубке, не обращая внимания на мой недовольный тон, радостно защебетала Лика, моя заклятая подруга:

– Аманта, ты стоишь? Лучше сядь. У меня фееричная новость!

Глава 7

Эдвард

Бар жил привычной шумной жизнью, но я не обращал внимания на то, что происходит за пределами круга отчуждения. Све́дения, полученные от мистера Сойера, ситуацию не прояснили. Напротив, я ощутил липкое прикосновение паутины дурно пахнущей тайны. Странные рисунки, пропавшая родинка, Искра Дара, которая в принципе не может исчезнуть, но тем не менее пропала.

Коронер не мешал думать, лишь внимательно следил за тем, как эмоции одна за другой сменяются на моем лице.

Наконец, я сложил рисунки в папку и поднял взгляд на собеседника.

– Мистер Сойер, я правильно понимаю, тело мисс Карлоты еще не погребено?

– Да. Ее отправили в городской морг. У Карлоты не осталось никого из родных, погребением буду заниматься я.

– Мне бы осмотреть его.

Коронер задумчиво кивнул.

– Организуем. Сегодня как раз дежурит танатолог, с которым я поддерживаю дружеские отношения. Можем отправиться прямо сейчас. Служебный паромобиль к вашим услугам.

Ехали молча. Мистер Сойер умело лавировал по извилистым улочкам, я отрешенно наблюдал за тем, как Город старается привлечь внимание праздной публики нарочитым великолепием: яркими вывесками, пестрыми клумбами, сверкающими витринами, зазывалами, наперебой приглашающими прохожих посетить местные достопримечательности.

Но мне не до красот. Из головы не выходит портрет девушки-некромантки. Почему лицо Аманты Тайгерс оказалось на рисунках женщины-медиума, столь странно покинувшей этот свет? Некромантка как-то причастна к гибели девушек? Или ей само́й грозит опасность? А что если рисунок вообще попал в эту странную коллекцию случайно. Такую возможность исключить нельзя.

В любом случае повторной встречи с этой неблагодарной особой не избежать.

Я отвернулся от окна и растер ладонями лицо. бессонная ночь дает о себе знать. В глаза будто песку насыпали. Тем временем паромобиль выехал за окраину. Здание, в котором расположился городской морг, издали показалось мохнатым чудовищем, которое притаилось на вершине холма. Круглое окно на фронтоне пялится на город, будто глаз древнего циклопа. За стеклом бельмом маячит занавеска. Темно-зеленая шкура из плюща плотно обернула стены, не оставив кирпичной кладке ни единого шанса увидеть солнечный свет. Гибкие плети вскарабкались даже на крышу. Еще немного и красный гребень черепицы тоже будет погребен под натиском плетущегося захватчика.

Едва мы вышли из паромобиля, как холодный, до костей пронизывающий ветер, накинулся на нас, как дворовый кот на зазевавшегося воробья. Я поежился, оглядываясь вокруг. Такое впечатление, что весна не успела вскарабкаться на этот унылый холм. Даже груда ноздреватого серого снега все еще лежит в тени под стеной.

Мистер Сойер поднялся на крыльцо и дважды провернул медную ручку в центре двери. Где-то в глубине здания звякнул колокольчик. Пару минут ничего не происходило, но стоило коронеру опять протянуть руку к звонку, как послышались шаги и дверь распахнулась.

К нам вышел немолодой мужчина с зеленым яблоком в одной руке и внушительным ножом в другой. Длинные черные пряди волос, прижатые сдвинутыми на лоб гогглами, топорщатся во все стороны. Лицо с тонкими чертами могло бы показаться невыразительным, если бы не глаза, зеленые с коричневыми крапинками вокруг зрачка. На мгновение даже показалось, что незнакомец сейчас моргнет и его зрачки станут вертикальными, как у кота.

Да и в целом мужчина чем-то напомнил дворового охотника на мышей, грациозного и неописуемо нахального. Худощавый, если не сказать, тощий, но жилистый. Выцветшие рукава некогда синей рубашки едва доходят ему до запястья. Черные брюки усеяны пятнами. На ногах тяжелые башмаки. Замызганный кожаный фартук закрывает фигуру от горла до колен. Яркий нимб придал легкую инфернальность облику танатолога. Потребовалась пара секунд, чтобы осознать – никакого проявления адской сущности нет. Это свет газовой лампы, висящей на потолке над головой мужчины, сыграл со мной злую шутку.

– Ясного дня, господа, – прогудел мужчина неожиданно низким голосом. – Чем могу служить?

– Добрый день, Стефан, – шагнул вперед мистер Сойер. – Извини, что прервали твою трапезу. Знакомься. Это мистер Грейс. Экспедитор Тайной Магической канцелярии. Мистер Грейс, это наш танатолог, мистер Карн.

Мужчина окинул меня заинтересованным взглядом и церемонно кивнул.

– Приятно познакомиться.

Руку он не протянул. Полагаю, давно привык к тому, что мало кто решается ее пожать.

Мистер Сойер попросил:

– Стефан, нам нужно взглянуть на тело из тех, что я на днях прислал тебе на обследование.

Танатолог перевел взгляд на меня, моргнул, как филин, молча развернулся и половицы натужно заскрипели под его тяжелыми ботинками. Мистер Сойер вежливо пропустил меня вперед. Наши шаги отдались гулким эхом в пустом коридоре. Запах формалина, хлорки и еще чего-то тошнотворно-сладкого, присущего только моргам, засвербил в носу. Поворот, еще поворот, мы подошли к внушительной роторной двери, которая распахнулась с противным скрипом и пахнула на нас холодом. Тем самым, мертвенным, от которого мороз по коже даже в самый жаркий день.

Танатолог шагнул к стене с ячейками и деловито уточнил:

– Кто вам нужен, мистер Сойер?

– Карлота Симонс, – голос коронера дрогнул, служитель морга бросил на него сочувственный взгляд, но молча открыл одну из ячеек, выкатил каталку и шагнул в сторону. Коронер осторожно, будто боялся разбудить спящую, откинул простынку и застыл, вглядываясь в тонкие черты бледного лица, обрамленного иссиня-черными волосами. Мы со Стефаном, отдавая дань чужому горю, отошли в сторону.

Неправда, что мужчины не плачут. Они плачут, только слезами внутрь. А это гораздо больнее.

Пауза затянулась. Было неловко нарушать тишину, но дело не ждет. Я кашлянул и тихо сказал:

– Мистер Сойер, не могли бы вы оставить меня наедине с леди?

Коронер заторможено кивнул.

– Да, конечно. Пойдем, Стефан, не будем мешать, – коронер взглянул мне в лицо и попросил: – Мистер Грейс, узнайте, что с ней случилось на самом деле. Я… Я этого так не оставлю.

– Сделаю все, что в моих силах.

Мистер Сойер кивнул, его плечи опустились. Поманив за собой танатолога, коронер вышел, с трудом переставляя ноги. Тяжелая дверь закрылась, отсекая внешние звуки. Я подошел к умывальнику в углу, сунул руки под поток воды и крепко задумался.

Если хочешь получить ответ, нужно задать вопрос. Но не просто вопрос, а тот самый, правильный.

Что ж, приступим.

– О чем же ты молчишь, Карлота Симонс? – тихо спросил я, промокнув руки носовым платком.

Похлопал по карманам. Нужная коробочка обнаружилась в правом кармане жилета. Я прикоснулся к ней перстнем с гербом Канцелярии, крышечка щелкнула и распахнулась, открывая монокль в тонкой оправе. По стеклу пробежали голубоватые всполохи. В очередной раз поразился мастерству нашего артефакторщика. Это какая же мощь скрывается в артефакте, если эманации магии видны невооруженным глазом?

Вставил монокль в правую глазницу. Оправа кольнула холодом – артефакт настроился на магические потоки носителя. Дав ему пару секунд на адаптацию, открыл глаза и осмотрелся. Пространство преобразилось. Удивительно, но в этой юдоли плача и печали на энергетическом уровне относительно чисто. Лишь по углам на стены карабкаются пятна сумеречного мха, да тень-пиявка над дверью повисла.

Странно. Да тут все должно́ было зарасти мхом. А вот пиявки в таких местах встречаются редко, да. И не потому, что не любят морги. Наоборот, в таких местах им вольготно и сытно. Но в таких местах нередко обретаются ментальные паразиты пострашнее, которым эти почти безобидные пиявки на один зуб. И неупокоеных душ не видно. За последний год сюда не поступало ни одного проблемного трупа?

Верится с трудом.

Похоже, в морге работает кто-то из одаренных. Заметка на будущее: нужно уточнить, кто именно.

Но это потом. Сначала нужно выяснить, почему умерла Карлота Симонс. Темного дара у меня, конечно, нет, поднять и разговорить ее я не могу. Здесь не помешала бы помощь незабвенной мисс Тайгерс. Жаль, очень жаль, что некромантка отказалась сотрудничать. Насколько бы все упростилось.

Невольная усмешка искривила мои губы. Представляю, как далеко пошлет меня эта гордячка, если я заявлюсь с просьбой допросить почившую свидетельницу без ордера и согласия родственников.

Ну и Двуликая с ней. Я кое-что могу и без некромантии. Благо мистер Бранс, хранитель артефактов, экипировал меня по полной программе. Как знал старик, что столкнусь тут с непониманием некоторых штатских.

Достал из нагрудного кармана артефакт-фонограф, круглый медальон с темно-синим камнем в центре. Желтый металл тускло блеснул в свете бестеневых ламп. Пальцы сжали диск, артефакт отозвался на мысленный приказ, камень в центре мягко запульсировал. Линию жизни на ладони начало покалывать – напоминание о том, что магический кристалл взымает плату частичками жизненной энергии.

Пространство заполнилось волнами Чистого Света. Мох сначала вспучился, получив мощную подпитку, но быстро высох, не справившись с потоком энергии. Пиявка оказалась умнее. Задергалась, забилась, попыталась отползти, но свет накрыл ее и сумеречная тварь превратилась в безобидную слизь, которая иссохла и рассы́палась буквально на глазах.

Дождавшись, пока в комнате исчезнут последние крохи паразитов, я выдохнул и перевел взгляд на тело, лежащее на каталке.

– Ну-с, что у нас плохого?

Не скажу, что я откровенный пессимист и вижу мир исключительно в серых оттенках. Скорее я хорошо информированный оптимист, который повидал немало грязи, но все еще хранит глубоко в душе надежду на то, что не так все плохо в нашем мире, как может показаться.

Чистый Свет преобразил тело на каталке. Сквозь маску посмертия проступила та женщина, какой покойная была при жизни. И мое сочувствие к мистеру Сойеру выросло в арифметической прогрессии. Веселая, жизнерадостная, умеющая видеть чудеса даже в самых обыденных вещах. Наверняка у нее было много друзей. Такое женщины, как светлячки, делают нашу жизнь прекраснее.

Но сейчас меня интересует совсем другое.

– Городской морг города Дилей. Осмотр тела женщины, опознанной как Карлота Симонс, проводит экспедитор Тайной Магической канцелярии Эдвард Грейс, – я бросил взгляд на часы, – Время осмотра двенадцать тридцать пять. Для исследования тела используется артефакт яснозрения, серийный номер 13/16, стандартный фонограф, а также заклинание Чистого Света мощностью 29 маголюксов…

Артефакт-фонограф послушно запульсировал, фиксируя все, что происходит в комнате. Линию жизни на правой ладони слегка показывает, но я привычно не обращаю на это внимания. Отложив простынь в сторону, медленно пошел вокруг каталки.

– При первичном осмотре на теле жертвы следы насильственной смерти не обнаружены. По официальным данным причиной летального исхода стал сердечный приступ. Однако артефакт яснозрения показал, что…, – я прикрыл левый глаз, чтобы правым лучше рассмотреть сдвоенный раневой канал, – …что женщина убита ударом колющего предмета в область сердца.

Я вздохнул и устало прикрыл глаза. Теперь понятно, куда исчезла родинка. Ее просто срезали. Но почему рана видна только на энергетическом уровне, а на физическом исчезла? Причем даже шрама не осталось.

Попытался представить себе, чем был нанесен смертельный удар. Если судить по магическому оттиску, больше всего похоже на гигантскую двузубую вилку. Ничего подобного ранее мне видеть не приходилось.

В голове начало слегка шуметь, но я продолжил обследовать тело.

– Цвет остаточных эманаций темно-фиолетовый. Свечение.., – в ход пошел спектрометр из левого кармана, – достигает девяти баллов из десяти возможных.

Скрип моих зубов, наверно, был слышен и за дверью. Такие следы оставляют некро-артефакты. Это уже серьезно. Тянет на высшую меру. Отчасти именно из-за таких артефактов в свое время и было гонение на некромантов.

А кто у нас в этом городе некромант?

Я невидяще уставился в одну точку, не осознавая, что смотрю на лоток с инструментами.

Ох, неспроста вы, Карлота, нарисовали портрет седой девушки, неспроста. И поводов для новой встречи с мисс Тайгерс у меня все больше и больше.

Вдруг боковым зрением я отметил какой-то странный всполох. Перевел взгляд на тело. Ничего. Но всматриваясь целенаправленно, наконец понял, что меня смущает. В области раны появилась едва заметная зеленоватая искорка. И опять исчезла.

Это что еще за иллюминация? Я сжал медальон, посылая в пространство очередную волну Света, и, наконец, осознал, чтоименно привлекло мое внимание. Как на стереокартинках ты видишь сначала один рисунок, а потом, перестроив зрение, вдруг понимаешь, что нарисовано совсем другое, так и тут, стоило крохотной изумрудной искорке привлечь мое внимание, как взгляд начал находить все новые и новые следы исцеляющего заклинания, мощного, но импульсного, кратковременного.

Я поморщился. Теряешь хватку, мистер Грейс. Если бы не отвлекся от осмотра, задумавшись, не обратил бы внимания на такую важную улику.

Хм… Странно. Что же получается? Кто-то обнаружил умирающую девушку, попытался исцелить, но не справился? Тогда почему не заявил в полицию? Или это убийца столь хитромудро попытался скрыть следы. А может, сама Карлота была не только медиумом, но и целительницей? Бывает и такое, хоть и очень редко.

Пока ясно одно. Оживить женщину неизвестному магу не удалось, но тело, в котором, видимо, еще теплились крохи жизни, исцелилось. На физическом уровне рана затянулась без следа. Вот почему коронер не сумел при первичном осмотре установить истинную причину гибели любимой. Лишь отсутствие хорошо знакомой родинки навело его на мысль, что со смертью девушки что-то не так.

Перед глазами замелькали цветные пятна. Сказывается магическое истощение. Но я продолжил осмотр, надеясь найти хоть какую-то подсказку.

И нашел. На самых кончиках пальцев обнаружилось тусклое, едва заметное голубоватое свечение. Таким цветом светится Искра Дара медиумов. Правда, обычно Искра горит в центре груди, чуть выше солнечного сплетения. А тут видны только крохотные следы, будто девушка лишь подержала в руках свою Искру…

Голубое свечение… Голубое… где-то я видел голубой, но никак не мог припомнить, где именно. Я опустил взгляд на пальцы девушки и меня осенило. Голубым карандашом покойница нарисовала автопортрет. Что же получается? Она цветом портретов дала намек на способности других девушек? Красный цвет Искры – пироман, оранжевый – терракинетик, желтый, если мне не изменяет мой склероз, присущ аудиокинетикам. Черный – некромантия.

Получается, убийца ищет не просто одаренных, а девушек с определенным даром? Но для чего может понадобиться такая «радуга»?

Кажется, если я найду ответ на этот вопрос, то сумею разгадать и мотивы убийцы. Нужно наведаться в местный архив. Может, там найду описания похожего ритуала.

Провозившись еще минут пятнадцать, пришел к выводу, что больше ничего полезного не найду.

Нужно узнать, есть ли у мисс Тайгерс алиби на время смерти погибших девушек. И неплохо было бы установить мастера, создавшего некро-артефакт. По этакому умельцу давно в Каземате мастера заплечных дел скучают.

Глава 8

Аманта

– Аманта, поздравляю, ты будешь подружкой невесты, – огорошила меня Лика.

Каюсь, не сра

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.