Юлия Королева
Найти пропавшего Загуляева. Детектив

Часть 1

– Марго! – в трубке раздался шипящий голос Дианы – слушай, ты меня слышишь? Тут такое дело…

– Да что ещё-то? – свирепо отвечаю я – Ди, ты же знаешь, у Юрчика сегодня выпускной из начальной школы, я специально отпросилась у шефа…

– Да я знаю… Мне так неудобно… Шеф сказал, чтобы я нашла тебя и вызвала на работу.

Я застонала.

– Вы хоть день без меня прожить можете? Что ещё такого произошло?

– Марго, но ты же знаешь – он сроду причину не скажет! Поручил, и всё!

– Такими темпами со мной скоро муж разведётся и ребёнка заберёт! И ты в том числе будешь в этом виновата!

– А я-то тут причём? – прямо представляю, как Ди картинно таращит свои и без того огромные глаза.

– При том! Жизни нет с вами никакой! Один раз отпросилась к сыну на выпускной – и опять на работу вызывают. Ладно, скажи ему, что через полтора часа буду.

Я сбрасываю звонок, потому что Руслан уже многозначительно тыкает меня локтем в бок, давая понять, что я мешаю окружающим слушать концерт так называемых «выпускников».

Бросаю взгляд на сцену – мой сынок смотрит на меня с подозрением, но, увидев мой взгляд, улыбается.

Ну, и отжигают нынче выпускники! А мне из моих выпускных и вспомнить нечего… Становится грустно, на глазах появляются слёзы, но скорее, слёзы умиления – я так рада за сына! В нём чётко видно мужское воспитание – Руслан точно лучший отец, чем я – мать. Кроме того, с его свободным графиком у него предостаточно времени, чтобы заниматься Юрчиком, а потому у них настоящие, близкие, мужские отношения. Рус учит сына всему, чему не могу научить я, а потому я спокойна за своего ребёнка.

– Ну, что там у вас ещё? – тихо склонившись ко мне, спрашивает муж – это же с работы звонили?

– Так точно! – продолжая улыбаться и хлопать в ладоши, отвечаю я мужу – вызывают на работу. Шеф сам не стал звонить – скинул эту неловкую обязанность на Ди.

Концерт закончен, Юрчик направляется в нашу сторону, а Руслан говорит мне:

– Ну, что же теперь поделаешь – работа есть работа. Может, в пиццерию вечером тогда? Когда закончишь. А мы пока с Юрчиком на аттракционы отправимся.

Подошедший сын, глядя на наши лица, сразу всё понимает и спрашивает:

– Чё случилось, родители?

– Не «чё», а «что» – поправляет его Руслан – сколько раз говорил – выброси эти слова-паразиты из лексикона, если в действительности хочешь пойти по моим стопам. А вообще, маму опять на работу вызывают.

Юрчик смотрит на меня с сочувствием, а потом выдаёт:

– Ну ладно, мы тогда мужской компанией…

Его серьёзная рожица одиннадцатилетнего отрока забавляет меня, и я начинаю невольно смеяться.

– Ладно, мужчины, развлекайтесь! Присоединюсь к вам вечером.

Настроение теперь уже не выглядит столь испорченным. Всё-таки Руслан идеальный муж – терпит такую нерадивую жену и мать, как я. У нас уже был разговор о том, чтобы я сидела дома, занималась Юрчиком, хозяйством, обедами-ужинами. Тем более, совсем недавно мы продали нашу квартиру и дачу, и купили в городе, в спальном районе, большой двухэтажный особняк в несколько комнат, шикарно обустроенный, с большим садом, уютной огромной баней и беседкой во дворе.

Я несколько раз уже подумывала о том, чтобы бросить службу, но потом представила, что целыми днями буду дома, и мне стало плохо. Да и Руслан знает, что я очень люблю свою работу и не смогу без неё. По крайней мере, пока.

То и дело он заговаривает со мной о том, что пора бы нам заиметь ещё одного наследника, но я… мне почему-то страшновато проходить ещё раз этот этап своей жизни. Хотя я понимаю, что Юрчику нужна сестричка или брат. Сама ведь одна-одинёшенька выросла… Никого не осталось. Потому и не хотела бы Юрчику подобного. С братом или сестрой легче – всегда можно поддержать друг друга, помочь, подсказать, посоветоваться. Но берёт меня какая-то робость, когда думаю об этом. Всё-таки двое детей – это та ещё ответственность.

– Марго, ну что ты переживаешь? – недоумевает Рус, когда у нас заходит об этом разговор – есть же я… Ты, главное, роди…

Вот ещё новости, я что – инкубатор, что ли?! Ты, главное, роди, а дальше я сам справлюсь…

Подъезжаю к комитету и иду в кабинет шефа, меня почему-то страшно распирает злость. Ну, вот что такого срочного?! Такое ощущение, что не иначе, небо на землю грохнулось или произошло просто массовое убийство населения, что шеф прямо срочняком вытянул меня с выпускного собственного сына!

Диана улыбается мне понимающе и говорит:

– Сейчас ещё Клим подъедет, он тоже сегодня отпросился, мол, тебя нет, что ему делать в комитете. Но неугомонный шеф сказал вызвать всех.

– Ну, вот скажи мне – что такого случилось, что мы понадобились Евгению Романовичу все вместе?

– Да кто его знает? – она разводит руками – у меня у самой нормальных слов нет. С утра Евгений Романович изображает бурную деятельность. Всех на ноги поднял!

Клим – это мой новый помощник. Игорь ушёл на повышение, а ко мне приставили этого обаяшку два метра ростом, мощной, но гибкой, фигурой, длинными волосами, собранными в хвост и элегантной бородкой. Я дожидаюсь его, он, по традиции, чмокает меня в щеку, шепчет, что от шефа никому нет покоя, и мы входим в кабинет Евгения Романовича.

– Друзья мои! – он идёт нам навстречу, раскинув руки, и своей улыбкой хочет явно стереть недовольство с наших лиц – наконец-то я вас дождался!

– Что случилось, Евгений Романович? – с досадой спрашиваю я – вы же знаете прекрасно, у меня сегодня у сына выпускной из начальной школы, впереди пятый класс, там у нас концерт, чаепитие… Мне уже неудобно перед ним и мужем. Я же не так часто у вас отпрашиваюсь…

– Марго, Марго, детка! Ты должна простить старика! У нас новое, очень важное, дело! И очень интересное. Поручить мне его некому…

– Я очень надеюсь, что оно стоит того, чтобы выдернуть меня с праздника сына – бурчу я.

Не обращая на меня внимания, шеф включает огромный интерактивный экран. На нём появляется фото молодого красавчика с лицом Алена Делона и обаятельной улыбкой.

– Итак, друзья мои! – торжественно говорит шеф – внимание на экран! Это – Сергей Михайлович Загуляев. Фотограф приятной наружности, тридцать пять лет, женат, детей нет. А это – он тычет на кнопку пульта – его супруга Юлия Афанасьевна Загуляева, тридцать пять лет, тамада, работает в паре с мужем на юбилеях, свадьбах и… торжествах. Так вот, не далее, чем сегодня ночью, Сергей Михайлович… пропал.

– С каких пор мы занимаемся розыском людей? – вздыхаю я – и это стоило того, чтобы выдернуть меня с выпускного моего ребёнка?

– Марго – шеф укоризненно смотрит на меня – я же ещё не закончил. Подожди, всё поймёшь. Итак, самым странным во всей этой истории являются обстоятельства, при которых пропал господин фотограф. А именно: в деревне «Еловая дурь»…

– Что? – Клим смеётся задорно, показывая ровные белые зубы – это кто умудрился так деревню назвать?

– История об этом умалчивает. Вот и ты, Клим, помолчи пока… Так вот, в деревне «Еловая дурь» у пары находится дом. Живут они не там, а в городе, а в деревню приезжают, чтобы отдохнуть, отвлечься от городской суеты. В эту ночь пара собралась пойти на речку купаться…

– Шеф – говорю я – какой купаться? Конец мая, вода ещё ледяная в реке.

– Ну, я не знаю, может, им романтИка захотелось, пошли просто за луной понаблюдать… Так вот, по дороге к речке Сергей Михайлович удалился по тропинке, которая идёт на ответвление от основной дороги, ведущей под железнодорожный мост и выходящей к реке. Там, по обеим сторонам от неё стоят деревья с черёмухой, которая сейчас как раз цветёт. Он хотел в ночи сфотографировать эту красоту, но… пропал. На месте исчезновения обнаружен только его телефон.

– Так, подождите, шеф, я что-то не понимаю – а где в это время была его жена?

– Всё очень просто – он свернул на эту тропинку, а она пошла дальше, к реке. Не дождавшись его там, отправилась искать, но обнаружила только его телефон прямо на тропинке.

– И что же? – спрашиваю я – куда мог исчезнуть этот человек? Там сейчас есть кто-то из наших? Местность прочёсывали?

– Прочесали всё вокруг. Сейчас оперативники вызвали водолазов – они прочешут речку.

– Но неужели супруга ничего не слышала? – спрашивает Клим.

– В том-то и дело, что нет.

– Слушайте – мой помощник пытается юморить – а может… это… Загуляев старается оправдать свою фамилию, потому и загулял?

– Клим! – шеф стучит себя пальцем по голове – сам подумай – без денег, без смены одежды, без телефона – он ушёл и загулял, да?

– Но Евгений Романович – я пытаюсь говорить как можно мягче – я не понимаю – почему это дело отдали нам?

– Вот, Марго, мы подходим к самой сути вопроса. Дело в том, что на той тропинке, недалеко от того места, где найден телефон исчезнувшего, обнаружена кровь. Много крови.

– Шеф, но может, она не человеческая?

– Это мы обязательно выясним, но таких совпадений не бывает, Марго. Поэтому давайте, дуйте в эту «дурь» и попробуйте там, на месте, разобраться.

– Шеф, а у них была машина? – зачем-то спрашиваю я.

– Нет, транспорта у них не было. Но как это связано с исчезновением фотографа?

– Да не знаю я – пожимаю я плечом – пытаюсь хоть что-то нащупать…

Мы с Климом встаём и направляемся к выходу. Да, съездить в «дурь» придётся, хотя бы для того, чтобы поговорить с женой пропавшего. Интересно, куда мог провалиться этот… «Ален Делон» на минималках? Тамада и фотограф… Интересный союз… А может, это они такие сюрпризы друг другу устраивали, и он скоро объявится?

– Ну – говорит мне по дороге Клим – и что ты думаешь про всё про это?

– Мне кажется, всё это – какой-то розыгрыш – бурчу я – ну скажи, ты сам-то веришь, что человек может пропасть вот так вот, внезапно, ночью, в абсолютной тишине, без звука. Если это нападение – почему он не кричал? Нет, жена ничего не слышала, а на месте остался только телефон. То есть нашего фотографа упёрли вместе с фотоаппаратом.

– Слушай, а может, он снял чего-то неугодное, ну, и его похитили…

– Но ведь проще было сделать это в городе, днём… А не ночью в деревне, где каждый друг друга знает, и уж точно обнаружили бы чужака, зачем ему так себя светить? Можно было спокойно похитить его или его фотоаппарат в суетливой городской среде, где никто бы и внимания не обратил.

– Может, он тогда с любовницей завис и боится появляться на глаза своей жене?

– Я не знаю, Клим. Мистика какая-то… Приедем на место, разберёмся.

С основной трассы мы сворачиваем в сторону, когда видим соответствующую надпись на указательной табличке.

– И правда, странно, кто так деревню назвал? У кого-то, похоже, с головой было не всё в порядке!

С помощью редких прохожих мы выясняем, как нам попасть на место исчезновения фотографа. Там толпа народа, в основном деревенские зеваки, среди которых много молодёжи. Место исчезновения оцеплено, но для нас это ничего не значит. Пробираемся через ленту, и к нам тут же направляется оперативник.

– Маргарита Николаевна – он приветствует меня – тут уже и водолазы подсуетелись, и поисковый отряд создан, в том числе из деревенских. Лес кругом, будем искать.

Я оглядываю территорию. К реке ведёт довольно широкая тропинка – вполне может и машина проехать. Потом эта тропинка превращается в мост через ручей, который впадает в эту же реку. Сверху – железнодорожное полотно и когда идёшь по этому мосту, ощущение, что проходишь через арку. Слева от тропинки, не доходя до моста – ещё одна тропинка, уходящая наверх сквозь деревья черёмухи. Это те самые деревья, расположенные в виде арки, которые пошёл фотографировать Загуляев.

– Мы тут ничего не трогали – говорит оперативник.

Телефон пропавшего мужчины лежит на земле. Он даже не разбился, но это не говорит о том, что его не уронили, а спокойно положили на землю. Корпус крепкий, мог и выдержать. На земле вокруг телефона следы обуви, нечёткие, смазанные.

– Вы здесь ходили? – спрашиваю у оперативника.

– Нет – говорит он – оцепили. Ходила здесь только жена.

– Следов обуви несколько. А кровь где?

Он провожает меня и Клима чуть дальше, и скоро мы выходим туда, где тропинка стремится к железнодорожному полотну. Честно говоря, я выхожу из этой арки деревьев с каким-то облегчением, непонятно почему, но это место мне неприятно.

Пятно крови на земле довольно большое.

– У меня неутешительный прогноз – говорит мне Клим – если это его кровь – вряд ли он жив.

– Будем надеяться на лучшее – отвечаю ему и поручаю оперативнику – соберите на анализ и сразу к нам в лабораторию.

– Это точно человеческая кровь – говорит мне Клим – я такие вещи носом чую.

– Где жена? – спрашиваю я у оперативника.

– Сидит на берегу, там – он показывает рукой – ждёт результатов от водолазов.

Мы опять проходим через арку, а Клим говорит мне в это время:

– Слушай, а может, это жёнушка его… ну… того?

– А ей какой резон? Они в паре работали, говорят, их тандем был очень крепок. И услуги оказывали на высшем уровне. Ценник у них зашкаливал, но желающих было хоть отбавляй.

– Ну, не знаю, может, он изменял ей… Видела же его лицо – настоящий манекенный красавец.

– Ладно – говорю я – всё это только предстоит выяснить. А что у нас вон там?

Втроём мы идём туда, где дорожка, ведущая первоначально к мосту, разветвляется ещё и вправо. Тропинка ведёт к мостику через ручей и дальше, к двум странным, почти разрушенным, строениям.

– Это что? – спрашиваю я у оперативника.

– Это будка смотрителя, а это его дом – показывает он – здесь станционный смотритель жил ещё в семидесятые года, то ли путевой обходчик. Но потом, видимо, умер, а близких не осталось. Вот деревенские и начали дом по кускам растаскивать. Где кирпичи сопрут с печной трубы, где забор разберут на дрова.

Сквозь редкий частокол забора вижу цветущую вишню и черёмуху во дворе, сквозь выбитые окна – колченогий стол, покосившуюся печь и новогоднюю мишуру на полу. Становится жутковато – когда-то в этом доме жили люди, и как и все, праздновали праздники. А теперь вот только тлен, разруха и бардак.

– Осматривали эти дома? – спрашиваю я у оперативника.

– Даже в погреб спускались – кивает он – пусто и не следа от пропавшего фотографа.

Пройдя дома, мы выходим к железной дороге. По одну и другую сторону от полотна стоят скамейки. Табличка гласит о том, что это пять тысяч шестьсот четырнадцатый километр. Я тихонько смеюсь и, показывая на указатель, говорю своему помощнику?

– Ну да, не назовут же они станцию «Еловая дурь».

Он тоже хихикает, а мне кажется, что оперативник смотрит на нас, как на дураков.

– Ладно – говорю я – проводите меня к жене его. Хочу с ней поговорить. Клим, там, вон, за оцеплением, зеваки собрались. Попробуй у них выяснить, может, кто-то что-то слышал ночью.

Он уходит, а я подхожу к девушке, сидящей на камне около реки. Невысокая, полноватая, со стрижкой каре и большими грустными глазами серого цвета, она смотрит на меня и говорит:

– Вы, вероятно, следователь? Здравствуйте. Меня Юлия зовут, я жена Сергея.

– Я полковник Жданова – показываю ей корочку и опускаюсь напротив, на такой же камень.

– Юлия, послушайте, ну неужели вы действительно ничего не слышали?

– Абсолютно – спокойно говорит она – но вы учитывайте – река сильно шумит, а ночью тем более. Вот послушайте сами.

Да уж – если бы действительно кто-то что-то захотел тут услышать – всё равно бы не смог, шум такой, что только его и слышно.

– Зачем вы пошли ночью на реку? Что, действительно, искупаться? В мае месяце?

– Да нет же! – она с досадой кусает губы – поймите, мы творческие люди, и таким способом… ну… ищем вдохновения, что ли. Мы часто так ходим, кроме зимы, конечно, зимой тут вообще не пройдёшь – сугробы по пояс. А сейчас полнолуние, вот мы и отправились… посидеть под луной, посмотреть на воду. Наш дом находится на другом конце деревни.

– А во сколько вы пошли на речку?

– Где-то в полвторого.

– Ваш муж сам вызвался пойти пофотографировать?

– Да. Дело в том, что мы часто тут раньше ходили, но вот почему-то тропинку эту… то ли не замечали, то ли что… Я сегодня сама удивилась, когда обнаружила, что она выходит к железной дороге. А Сергей увидел эту арку из черёмух, и загорелся сфотать её. «Иди – говорит – на речку, я сейчас сниму и приду». Ну, я сидела и ждала его. А его всё нет и нет. Пошла искать. Это было где-то в полтретьего ночи.

– Вы пытались его звать?

– Да. Но никто не отзывался.

– Скажите, Юлия, вы допускаете мысль, что ваш супруг мог просто… с кем-то уйти… Поразвлечься, например…

– Вы сейчас женщину имеете ввиду? – она покачала головой – нет, это вряд ли…

– Почему?

– Я не знаю… Он не был настолько… легкомысленным, что ли. Это для компаний, для свадеб, для юбилеев он весёлый рубаха-парень, а на самом деле он был очень серьёзным. И заботился обо мне. Вряд ли бы он ушёл вот так…

– Юля, а у него были враги?

– Ну, как – враги – я видела, что ей неприятно говорить на эту тему – у людей с нашими профессиями они точно должны быть. Во-первых, конкуренты. Те всегда норовят перехватить заказ или устроить ещё какую пакость. Во-вторых, знаете, есть такая категория людей, которых фото не то, чтобы не устраивает, а просто… платить не хотят… Мы работаем по договору, у нас в нём прописаны все условия. И конечно, существует момент предоплаты за услуги. Так вот многие, после праздников, получив фото, начинают кобениться – то им не так, это не этак, и отказываются платить, да ещё требуют предоплату вернуть. Серёжа выигрывал несколько судебных процессов, да ещё умудрялся с таких через суд упущенную выгоду взыскать. Представляете, как эти обманщики возмущались потом?

– И много таких было?

– Ммм… дайте подумать… Только за этот год два судебных процесса. Все хотят разжиться памятными фотками на халяву – такова человеческая сущность. А то, что это адская работа – никого не интересует. Ну, и в-третьих – слишком настойчивые гостьи на праздниках. Видели же, наверное, его фото? Ну. вот, девки молодые напьются и на шею вешаются, а парни их ещё и в драку лезут…

– Да уж… работка у вас – говорю ей сочувственно – слушайте, Юля, а вы не допускаете мысли, что ему могло просто всё надоесть?

– Да нет же – досадно отмахивается она, словно от надоевшей мухи – мой муж – очень ответственный человек. Он точно не стал бы вот так всё бросать. Ну, сами подумайте – куда бы он направился – без денег, без телефона, с одним фотоаппаратом…

– Скажите, пока вы ждали мужа – вы слышали какие-то звуки посторонние – шум машины, мотоцикла, может быть, поезд проезжал…

Она задумывается:

– Поезда точно были. Один шёл в одну сторону, другой – в другую. С разницей примерно в минут пять.

– Ваш муж постоянно природу фотографировал, или это только тогда был такой порыв?

– Всегда. У него этих фото полный компьютер. Я вообще предлагала ему этот дом продать, но он любит это место, и дом ему достался от деда с бабкой, он тут вдохновением заряжался, по его словам. Постепенно и я его полюбила, и деревню эту тоже. Мы даже огород разводили…

– Юля, а у местных на свадьбе вы участвовали в качестве тамады и фотографа?

– Конечно, почему нет. Цену ставили немного дешевле – всё же свои…

– Хорошо здешних знаете? У кого-то была неприязнь к Сергею?

– Да нет вроде бы. Казусы на свадьбах быстро забывались, так что их даже нельзя назвать поводом к дальнейшей серьёзной вражде.

– Ладно. Скажите, вы позволите нам осмотреть ваш дом и вещи мужа?

– Конечно. Если что нужно – говорите, я всем, чем смогу, помогу. Для меня самое главное, чтобы Серёжа был жив. Но я видела кровь там, на тропинке, и теперь мне страшно – её очень много и мне кажется, что мой муж или сильно пострадал, или…

Мы встаём и собираемся уходить, когда у меня звонит телефон. Это Даня.

– Слушай, Маргарита, тут такое дело. Мне доставили кровь с места исчезновения, и вещь пропавшего, видимо, у жены взяли. Он носил чётки на шее. Я сделал анализ ДНК, и вот что я тебе скажу – это кровь не Сергея Загуляева. Это кровь его единокровного родственника. Боюсь предположить, но соотношение таково, словно это двоюродные братья.

Часть 2

Сказать, что Даня меня удивил – это ничего не сказать.

– А ты не ошибаешься, Даня? – спрашиваю его я – уверен в том, что это кровь не самого фотографа?

Стоящая рядом со мной Юлия светлеет лицом и как ребёнок, хлопает в ладоши и подпрыгивает на месте от нетерпения:

– Так это не Серёжа? – спрашивает она, улыбаясь, когда я заканчиваю разговор.

– Нет – отвечаю ей – но скажите, с вами был кто-то ещё?

– Что? – удивляется она – нет… Мы были вдвоём…

Я некоторое время молчу, стараясь переварить информацию, а потом говорю ей:

– Юлия, послушайте… Вам лучше всё рассказать честно. У нас есть информация, что с вами был родственник вашего мужа.

Она округляет глаза и смотрит на меня так, словно у меня с головой проблемы.

– Вы что-то путаете – говорит наконец – у моего мужа нет родственников.

Меня внезапно охватывает что-то вроде паники. Что происходит в этой деревне? Что-то малопонятное…

– Юлия – я стараюсь хоть как-то выяснить, каким образом кровь двоюродного брата Сергея оказалась на тропинке – понимаете… Вот та кровь, которую мы там обнаружили – это не кровь вашего мужа. Это кровь его родственника.

Она смеётся, и я понимаю: этот истерический смех – это повод защититься от подобных «новостей».

– Послушайте – говорит она – у моего мужа нет родственников. Вы можете легко это проверить. И в деревне мы жили одни, рядом с нами никого не было.

– Юлия, а ваш муж… Он просто не общался с родными или… Их вообще не было?

– Не было – кивает она – в его жизни их не было, и я ни разу не слышала от него рассказы про кого-то из них.

– Но теоретически они могли быть? Может быть, был какой-то семейный конфликт, из-за которого он не общался с роднёй?

– У него были только родители и бабка с дедом, но сейчас никого не осталось, все умерли.

– Вы были знакомы с кем-то из них?

– Нет. Когда мы поженились с ним, он уже был один.

– А у вас сохранились какие-либо старые семейные альбомы?

– На чердаке в сундуке что-то лежит…

– А сколько лет вы женаты?

– Девять лет. И я знаю всё о своём муже. Поверьте, вы заблуждаетесь – я бы знала, если бы кто-то из его родни был жив.

– Я-то могу заблуждаться – говорю ей хмуро – а вот экспертиза – нет.

Во время разговора мы идём в деревню, я стараюсь смотреть по сторонам и побольше запоминать. Похоже, дело будет запутанным и сложным. Пропавший фотограф, кровь его единокровного родственника, странная деревня и отсутствие родственников со стороны мужа при наличии крови – полный набор неразберихи.

– Алло, Клим – звоню я помощнику – слушай, как только освободишься – иди в деревню, к дому фотографа и тамады.

– О'кей – говорит он – но информации у меня – кот наплакал. Все дрыхли, как убитые.

– Всё равно опроси всех, вдруг хоть кто-то что-то слышал. И да, отправь ко мне пару оперативников, осмотреть дом.

Дом пары Загуляевых находится на другом конце деревни. Он небольшой, уютный, в пару комнат, с просторной верандой и ухоженным огородом. И когда эта Юлия всё успевает? Впрочем, график у неё свободный, детей нет.

Юлия отмыкает дом и говорит:

– Проходите, не стесняйтесь. Там, на стуле и в шкафу вещи Сергея, там его рюкзак – показывает она.

Только я начинаю осмотр, как появляются оперативники.

– Что мы ищем-то, Маргарита Николаевна? – спрашивает один из них.

– Семён – говорю ему укоризненно – всё, что вызывает подозрения. Как всегда. Но точно тебе никто не скажет, что нужно искать. Вы давайте, с вещами разберитесь, а я пойду поднимусь на чердак, посмотрю там альбомы.

Оставив оперативников, мы с Юлией поднимаемся наверх.

– Ну, вот сундук – говорит она – там и должны быть эти старые альбомы.

Я открываю сундук и тут же утыкаюсь взглядом в пачку денежных купюр, нелепо брошенную сверху.

– Это что? – спрашиваю я у Юлии – это ваши деньги?

Она, не веря своим глазам, ещё раз заглядывает внутрь сундука и говорит:

– Нет… Это не мои деньги, я никогда их не видела.

– Это свежая пачка, на ней нет следов пыли. Как думаете, это деньги вашего мужа?

– Я… Я не знаю…

– Он мог получить такую сумму за какую-либо работу или накопить?

Этот вопрос скорее для проформы, так как маловероятно то, что я сейчас спрашиваю у супруги фотографа – деньги перетянуты банковской бумажной лентой, на которой стоит сумма.

– Нехило – говорю я – пятьсот тысяч рублей, это тебе не баран чихнул.

Зову понятых, изымаю купюры – пусть Даня проверит их на наличие отпечатков пальцев.

– Юлия, скажите, ваш муж мог получить такую сумму… ну, например, в кредит?

Она тоже удивлена, а потому пожимает плечами и отвечает:

– Вряд ли… Он терпеть не мог все эти… атрибуты красивой жизни. Мой муж старается жить по средствам, и кроме того, он очень экономный. Нет, не до фанатизма… Но всё же. Я вот растратчица, а он любит, чтобы всё было копейка к копеечке.

Я внимательно осматриваю сундук – невооружённым глазом видно, что его открывали недавно – на самой поверхности крышки пыль, а в том месте, где обычно удобно открывать такие вещи пыли нет и след от пальцев. Собираю эту пыль в надежде, что Даня выяснит, чьё ДНК или потожировые на поверхности сундука.

Потом показываю на дно:

– Это те самые альбомы?

– Вроде как да.

Зову оперативника, прошу оформить изъятие, осматриваю чердак и спрашиваю у Юлии:

– А подвал в доме есть?

– Да, но не подвал, а подпол, мы там картошку храним до зимы.

– Пойдёмте осмотрим и его.

Юлия открывает крышку подполья и бубнит себе под нос:

– Чем воняет? Ещё вчера этого запаха не было. Мышь там, что ли, сдохла?

Она спускается в подполье первой, разворачивается, наклоняется, чтобы пройти вниз и вдруг внезапно и громко орёт, так, что у соседей начинает тявкать собака.

– Юлия! – удивлённо говорю я – что случилось?

Её голова появляется на поверхности пола. Глаза у неё похожи на два огромных блюдца, такое ощущение, что она сейчас или заплачет, или упадёт в обморок. Её лицо белее мела, даже губы белые.

– Там! Там… – говорит она и показывает вглубь подполья.

Протянув руку, она включает фонарь, выбирается оттуда и говорит:

– Сами посмотрите… Я туда больше не полезу.

Я укладываюсь на пол, наклоняю голову внутрь и утыкаюсь лицом… в безжизненное лицо человека.

– Ёб… – вырывается у меня – что, блядь, это значит?

Тело подвешено на какой-то крюк, торчащий из потолка подпола. Оперативники один за другим тоже смотрят внутрь и потом удивлённо – на меня.

– Ну, чего пялитесь? – невежливо говорю я – достаньте его оттуда! И отправляйте тело в наш морг!

Поворачиваюсь к Юлии:

– Юля, скажите, вы давно заглядывали в подполье?

– Да вчера буквально. Да, вчера открывали, мне показалось, сыростью пахнет, открыли проветрить.

– А внутрь заглядывали?

– Ну, конечно. Сергей полез смотреть, что там вообще и как, нет ли мышей.

– Тела там не было?

– Ну само-собой нет, иначе мы бы сразу вызвали полицию.

– Юлия, а где вы провели отрезок времени между тем, как обнаружили пропажу мужа и приездом опергруппы?

– Как где? На речке, конечно. Я думала, это розыгрыш какой-то и Сергей появится всё-таки…

Она вдруг что-то начинает понимать и говорит:

– О! Подождите-подождите! Не хотите ли вы сказать, что это я сюда засунула своего мужа, предварительно его убив.

И поскольку я не отвечаю, и не смотрю ей в глаза, она заявляет:

– Нет-нет, вы же умная женщина, вы не могли так подумать, что за бред!

На веранде появляются санитары с носилками. Оперативники уже достали тело из погреба и помогают уложить его. В это время входит Клим. Увидев тело, он протяжно свистит.

– Ну, вот и загулявший объявился!

– Клим! – я укоризненно смотрю на него – ты с ума сошёл?

– Стойте! – говорит Юлия санитарам и склоняется над мужчиной. Она некоторое время внимательно смотрит ему в лицо, а потом говорит нам – послушайте, но это не мой муж.

Мы с Климом переглядываемся.

– Как это – не ваш муж? – спрашиваю я.

– Только не подумайте, что у меня крыша поехала. Это действительно не Сергей.

– Но этот человек как две капли воды похож…

– В том-то и дело – кивает она – что всего лишь похож. Сергею в детстве ломали нос, сросся он не совсем правильно, и вот тут у него горбинка. А у этого человека её нет. Кроме того, у Сергея вот здесь – она показывает на запястье – татуировка в виде дракона, который словно обвился вокруг. А у этого человека татуировки нет.

– Вот это да – задумчиво изрекает Клим – но этот человек похож на вашего мужа, как две капли воды. Ну, если только исключить эти мелочи, про которые вы сейчас рассказали.

– Похож – соглашается Юлия – но поверьте, это не он. За девять лет брака я прекрасно изучила своего мужа.

Я вытаскиваю Клима на крыльцо.

– Что, чёрт возьми, происходит в этой деревне? – спрашиваю его – есть соображения?

– Погоди – Клим зовёт Юлию и обращается к ней – Юленька, скажите, вот вы не дождались мужа, пошли его искать, обнаружили телефон, но почему оставили его на месте лежать? Вы его не взяли в руки, не смотрели? Вы… как будто ожидали полицию…

– Вы не правы – хмуро ответила она – я взяла его, но потом положила обратно.

– А почему?

– Ну, потому что я поняла, что здесь что-то нечисто. Ну, посудите сами – человек пропадает ночью при странных обстоятельствах. Что это может означать? Только то, что этого человека похитили, вероятно.Вот и я также подумала и решила всё оставить до приезда полиции.

– Довольно умно – задумчиво говорит Клим.

– Поверьте, я ничего не делала со своим мужем! – в глазах у Юлии отчаяние – мы были хорошей парой, и не только семейной, мы прекрасно сработались, так что мне незачем было что-то делать с ним! У нас был общий бюджет, мы ни в чём не нуждались…

– А почему у вас не было детей?

Я с укоризной смотрю на Клима. Ну как можно задавать такие вопросы женщине, да ещё вот таким бестактным тоном?! Поймав мой взгляд, Клим кашляет в кулак и бормочет:

– Извините…

– Да, ничего страшного – она машет рукой – понимаете, мы с Серёжей все в творчестве… У нас… нет времени на детей, и потом – мы привыкли к свободе, личному комфорту…

– А вы?

– Что я? – она смотрит на меня с непониманием.

– Вы хотели детей?

– Ну… может быть потом… Когда-нибудь… Но не сейчас. Сейчас я была согласна с Сергеем – ребёнок был бы для нас обузой.

Честно говоря, я в некотором недоумении от подобных выводов. Как можно не любить и не хотеть детей? Впрочем, сейчас таких пар много и не мне их судить – у всех свои взгляды. Но вот честна ли эта женщина, утверждая подобное? Может быть, она втайне хотела ребёнка и совершенно не поддерживала мужа в его взглядах?

– Этот незнакомый мужчина в вашем погребе, который очень похож на Сергея… Вы действительно не знаете его?!

– Да клянусь вам! Я представления не имею, кто он! И вообще не понимаю, как он тут оказался.

– Семён! – зову я оперативника – нужно проверить замок в доме. Тот, кто принёс сюда тело этого неизвестного наверняка или имеет дубликат, или это его родные ключи.

– Хорошо – кивает тот и вдруг спрашивает – а это что – не фотограф, что ли?

Я мотаю головой, а он продолжает недоумевать:

– А кто тогда?

– Да если бы знать – с досадой отвечаю ему.

– Осмотрим подполье? – предлагает Клим.

– Займись этим – прошу я – мне нужно позвонить в комитет.

Когда он уходит, набираю Роба.

– Роб, солнце, привет! Для тебя там сейчас работа приедет… Ну, какая-какая… Странный ты! Вспомни, кем ты работаешь и сразу всё поймёшь! Конечно, не живое же! Нет, это не исчезнувший Загуляев! Это очень похожий на него человек. Нужно выяснить причину смерти и определить, кем приходится этот человек нашему разыскиваемому. Да, возможно, это его кровь была на тропинке. Мы пока сами ничего не понимаем… Где нашли? В подполье у четы Загуляевых. Да, это странно… Ну, Загуляева божится, что ей было незачем избавляться от мужа…

Осмотрев подпол, Клим выходит ко мне и говорит:

– Ну, никаких следов там нет. Даже следов крови. Тело приволокли сюда тогда, когда мужчина был уже мёртв.

– С чего начнём? – спрашиваю я его – у меня голова кругом, и я не понимаю, с чего мы должны начать расследование.

– Давай для начала узнаем всё о жертве. Потом надо будет выяснить, что он делал в «Еловой дури», а уже от этого и будем отплясывать.

– Ладно. Клим, по возвращению в город нужно будет пробить все контакты Загуляева – друзей, приятелей, знакомых и поговорить с ними. Кстати, что говорит местное население?

– Что может говорить местное население? Марго, ну сама подумай! Все спали, как убитые! В городе последний звонок сегодня, а у них он был вчера, ну, сама представляешь, чем это закончилось для большинства деревенских!

– А тут что – ещё и выпускники есть?

– Есть. Но школы нет – они учатся в соседнем посёлке, школьников автобус возит в школу и обратно.

– Ясно. Впрочем, я и не надеялась на то, что кто-то что-то слышал, тем более в три часа ночи.

Входит оперативник, смотрит на меня виновато и говорит:

– Маргарита Николаевна, водолазы прочесали всё вниз по течению. Эксперт выяснил, куда могло отнести тело, сопоставив примерное время исчезновения – плюс-минус – и скорость реки. Но они прошли даже чуть ниже и ничего не обнаружили.

– А поисковые отряды ещё не вернулись?

– Нет. Со мной связался их ведущий, сказал, что будут искать дотемна.

– Марго – Клим смотрит на меня – а есть ли в этом смысл?

– Ну, неизвестный неизвестным, а Загуляев-то пропал… Поэтому искать надо, конечно. Кстати…

Я звоню Дане:

– Дань, слушай… Жена Загуляева утверждает, что пока ждала мужа на бережку, слышала, как прошли два поезда – один в одну сторону, другой – в другую… Надо бы выяснить, что это за поезда…

– Будет сделано! – весело отвечает он, а потом говорит – так, я не понял… Ты что, думаешь, что этот фотограф мог… за поезд зацепиться и уехать?

– Да ничё я не думаю такого! Просто… чем чёрт не шутит…Тем более, мы пока вообще не понимаем, что тут происходит.

– Кому вообще мог понадобиться какой-то там фотограф?

– Я тоже пока не понимаю, кому он мог понадобиться. Здесь вообще мало понятного.

– Ну, а есть какой-нибудь план?

– Пока нет. Будем ждать результатов от тебя и от Роба по поводу погибшего неизвестного. А дальше будем смотреть, что делать, по обстоятельствам.

– Да уж… Странное это дело, Марго. Даже если этого Загуляева похитили, какому идиоту пришло в голову делать это в деревне, да ещё и ночью, и каким образом этот идиот вообще узнал, что он с женой пойдёт на речку. Разве что, от самой жены…

– Послушай, Даня, мне нужна вся информация по этой Юлии. Что-то тут нечисто, и что-то мне подсказывает, что связано это самое «нечисто» именно с нашей очаровательной тамадой.

Я возвращаюсь в дом, и спрашиваю Юлию:

– Что будете делать? Ждать здесь вестей о муже?

– Да нет – устало отвечает она – пожалуй, вернусь в город, вдруг Сергей уже там.

– Он бы нашёл способ с вами связаться. Ладно, мои сотрудники обзвонят все больницы и морги, поисковый отряд будет искать Сергея допоздна. Как только что-то станет известно, мы с вами свяжемся. Кстати, мы тоже собираемся возвращаться в город – оперативники собрали все улики, откуда только было можно, поэтому нам пора. Вы без транспорта – можем вас подбросить.

– Я с удовольствием, тем более, устала и не спала. Мне теперь тяжело находиться в этом доме.

Я вижу, что она спокойна, но глаза её на мокром месте. Вернее, делает вид, что спокойна…

Клим за рулём, а я стараюсь вытянуть из жены пропавшего ещё хоть какую-то информацию.

– Юля, а вы можете назвать самый серьёзный конфликт, который был у вашего мужа?

– По работе или вообще?

– Нет, вообще, в целом.

– Да честно говоря, даже вспомнить нечего. Хотя… Подождите… Где-то год назад к нам пришёл клиент, мужчина… Мы провели свадьбу его дочери, а после свадьбы я, вернувшись однажды домой, наблюдала, как полиция выводила его из нашей квартиры. Он орал всякую ерунду по отношению к Сергею.

– А что именно он орал?

– Что, простите… подвесит его за одно место, что разберётся с ним «по-своему», что всем расскажет, какой он «фотограф»…

– Ну, а Сергей объяснил вам причину, по которой этот человек пришёл скандалить?

– Нет, он сказал, чтобы я не брала в голову, и всё… Говорит, фотки его не понравились. Но не он первый, не он последний, я же вам уже рассказывала, что многие на халяву хотят красоты.

– Ну, а ваш муж в суд на него подавал?

– Ннет… Я не помню… Подождите… Точно нет.

– Ну, а вам не показалось это странным?

– Ну, я решила, что он пришёл скандалить уже после того, как оплатил, и потребовал вернуть деньги, а Сергей отказался.

– Он избил вашего мужа тогда?

– Да, у него были синяки.

– Ну, тогда такой человек, как Загуляев просто должен был подать в суд на этого драчуна…

– Не пытайте меня. Я правда не знаю, почему он этого не сделал. Честно говоря, вообще не придала этому значения. Сергей умел убеждать в том, что та или иная ситуация яйца выеденного не стоит.

– Юля, а вы не могли бы предоставить нам информацию по тем клиентам, с кем у вашего мужа были конфликты, в том числе и закончившиеся судебными разбирательствами? Ну, и по этому клиенту тоже.

– Конечно. У нас все клиенты записаны – Сергей ведёт отчётность. Если это поможет найти его, я буду очень рада.

Мы высаживаем её по дороге, а сами едем в комитет.

– Тебе не кажется, Клим, что мы этого Загуляева до пенсии будем искать?

– До чьей? – мрачно шутит он – до его или до нашей?

Не успеваем мы подъехать к комитету и выйти из машины, как на мой телефон поступает звонок.

– Странно – говорю я – это Юлия. Что-то вспомнила, вероятно… Алло!

– Маргарита Николаевна – её голос подрагивает – простите, что беспокою вас снова, но у меня такое ощущение, что в нашей с Сергеем квартире… кто-то побывал…

Часть 3

Я с досадой смотрю на время – убежать пораньше, по всей видимости, не получится.

– Мы сейчас приедем – говорю в трубку – прошу вас, ничего не трогайте там.

Она спрашивает меня, можно ли выйти из квартиры (и чего боится?), и когда я даю «добро», отключается.

– Поехали – говорю Климу – оперов по дороге вызвони, чтобы приехали на Юлин адрес.

– А что случилось-то? – видно, что Климу тоже не по душе эта идея – зная, что я хотела убежать пораньше, он планировал тоже самое. Наверняка на свидание собрался, мачо местного разлива.

– Юлии кажется, что кто-то был в квартире.

– Когда кажется – креститься надо – недовольно бурчит Клим – с чего она это взяла, вообще?

– Вот приедем и на месте разберёмся.

Клим гонит, как бешеный, да ещё мигалку нацепил на крышу – ему тоже хочется поскорее освободиться. По дороге у меня звонит телефон. О, нет! Это Рус!

– Марго, ты скоро? – спрашивает он – мы уже и накатались, и наигрались, и мороженого наелись. Нам без тебя скучно!

– Русик! – я стараюсь говорить как можно нежнее – мы с Климом сейчас доедем ещё до одного места, быстренько там разберёмся – и я вся ваша!

– У тебя проблемы? – спрашивает муж – голос озабоченный.

– Да дело самое что ни на есть дерьмовое! – не выдерживаю я – до пенсии, наверное, как предсказал Клим, мы его не разрулим.

– Ты всегда так говоришь, а в итоге раскрываемость у тебя стопроцентная.

– Ну, когда-то эта лафа должна была закончиться – отвечаю я.

Мы приезжаем к дому Юлии – высотка в двадцать два этажа, они с Сергеем живут на четвёртом, и слава Богу – ползти на лифте себе дороже, а до четвёртого мы и ножками быстро поднимемся.

– Юля – спрашиваю я у девушки – скажите, у кого есть ключи от вашей квартиры? Помимо вас и Сергея?

– Ни у кого – говорит она, чуть подумав – только у меня и у него.

Клим внимательно осматривает замок и изрекает:

– Сомнений нет – открывали родным ключом.

– Юля, это мог быть ваш муж?

– Ну, мог, но зачем он пришёл сюда втайне от меня, всё перевернул и ушёл? Сергей педант, он никогда бы не стал оставлять бардак в квартире.

– Ну, может быть он торопился – говорю я не совсем уверенно – ладно, давайте посмотрим.

Квартира у них большая, с современной отделкой, просторная и уютная студия. Да уж, у этой девушки точно есть вкус…

– Вот здесь кабинет Сергея, он работал тут с заказами, обрабатывал и распечатывал фото на бумажный носитель, если кому-то из клиентов хотелось получить такие – она проводит нас в отдельную комнату – и вот, полюбуйтесь…

В комнате действительно бардак. Вокруг стола раскиданы какие-то журналы, на стол вывалено содержимое шкафов и выдвижных ящиков, раскидана масса карт памяти, современный мощный моноблок включён.

– Ваш муж отключал компьютер? – спрашивает у неё Клим.

– Да он и электричество отключал, если мы надолго уезжали на дачу.

– Юля, а в доме есть камеры видеонаблюдения?

– Да, они выходят в комнату консьержа, по-моему, там стоит компьютер, к которому эти камеры подключены.

– Клим, спустись к нему, ладно. Нужно изъять записи за сегодняшний и вчерашний день. Вы, Юлия, ведь вчера утром на дачу уехали, да?

– Да, так и есть. Но когда уезжали, тут был порядок, и моноблок Сергей отключал.

Клим уходит, а я ещё раз внимательно осматриваю комнату и говорю:

– Здесь кто-то что-то искал. Сначала на картах памяти, потом в компьютере.

Оперативники проверяют все поверхности на наличие отпечатков пальцев.

Минут через пятнадцать возвращается Клим. Лицо у него такое, словно он услышал что-то невероятно смешное.

– Ну, и что случилось на этот раз? – спрашиваю его.

– Да тут такая оказия с этим консьержем – говорит Клим – записей за вчера и сегодня на камерах нет.

– Как так?

– Ну, кто-то их отключил, камеры, в смысле.

– Этот «кто-то» он что – невидимка? Как консьерж мог не увидеть, что камеры отключены.

– В общем, вчера днём он скучал за разгадыванием кроссворда, когда вдруг к нему в стеклянное окошечко постучали. Он открыл – стоит мужик, невзрачный такой, с седыми волосами и держит в руках бутылочку импортного вискаря. А самого всего трясёт, родимого. Ну, он предложил консьержу составить ему компанию, мол, трубы горят, а в одного пить неинтересно. А консьерж тоже не дурак выпить, ну и согласился. И выпил он, по его словам, всего рюмки две. А дальше ничего не помнит. Проснулся только сегодня днём, с больной башкой. Вот и вся история.

– Слушай, Клим, возьми у него кровь на анализ – хотелось бы знать, чем его накачали, ну, и исключить случай вранья…

– Да уже…

– Блин, понаберут хануриков – с досадой говорю я – ну, почему бы не посадить на место консьержа бабулю-божий одуванчик, это будет в сто раз надёжнее, чем вот такие любители выпить.

– Ну, видишь ли, Марго – пытается объяснить Клим – вроде считается, что держать на таком месте мужчину – это надёжнее, чем женщину.

– Ага, а потом записи с камер пропадают.

Оперативники заканчивают наконец с осмотром кабинета Сергея, мы прощаемся с Юлией и просим её быть на связи. Она говорит нам, что поедет к подруге – ей страшно одной оставаться в квартире, вдруг «этот» опять придёт… Советуем ей поменять замки, а она заверяет нас, что завтра обязательно этим займётся.

– Тебя куда подвезти?

Называю ему адрес пиццерии, где меня жду Рус и Юрчик, а он спрашивает меня:

– Ну, и что ты думаешь по этому поводу?

– Я думаю, что это был не Сергей. В квартире явно что-то искали – преступнику нужен был носитель с информацией, но вот что это за информация… Не найдя нужную ему карту памяти, он кинулся осматривать моноблок, с надеждой найти это в папках, но и там ничего не обнаружил. Сергей, по словам жены – педант, так что он точно не стал бы шарить в поисках чего-то и громить свою комнату, устраивая бардак.

– Он мог просто забыть, где лежит то, что ему нужно…

– Вряд ли.

– Но дверь-то открыта родным ключом.

– Вот это меня и пугает. То есть кто-то забрал у него эти ключи, а следовательно, фотограф в чьих-то руках.

Я беру телефон и набираю Юлию.

– Юля, скажите, сколько комплектов ключей от квартиры у вас было? Три? А третий где? Можете его найти завтра? Отлично, буду ждать вашего звонка.

Клим восхищённо смотрит на меня. Приглашаю его к нам в кафе, разбавить компанию, но он говорит, что у него на вечер планы и уезжает.

Вечер в пиццерии проходит в тёплой семейной атмосфере. Мы вообще не говорим о работе – Руслан рассказывает, как они прогулялись, где были, что делали, какие аттракционы посещали.

– Марго, впереди каникулы, может, отправим Юрчика в лагерь на месяц?

– Я только за! – говорю мужу – мы с тобой очень давно не оставались наедине…

– Это точно. Да и Юрчику будет полезно расширить круг знакомств. Завтра же займусь поиском путёвки.

– Ну, и родители мы с тобой! – смеюсь я – нормальные эти путёвки с зимы искать начинают!

И ласково провожу рукой по волосам мужа:

– На самом деле ты замечательный отец, Руслан!

По возвращению домой Юрчик сразу убегает к приятелю-соседу. Руслан ворчит на него, чтобы они делали перерывы, когда играют в приставку, и Юрчик клятвенно заверяет, что они не только за игрой зависают, но могут и во что-то подвижное поиграть, сделав перерыв.

Мы с Русланом остаёмся одни. Он достаёт бутылку шампанского и говорит, что такое событие надо отметить – как-никак, «началка» позади, теперь впереди самое серьёзное.

Впрочем, за Юрчика нам в плане учёбы совсем не страшно – несмотря на свой юный возраст, он парень ответственный и серьёзный, целей и планов впереди – громадьё, и с учёбой он нас никогда не подводил. По крайней мере, эти четыре года точно. А уж что будет дальше – посмотрим.

Обнимая меня со спины, Рус подёргивает концы пояска моего шёлкового халатика и говорит на ушко:

– Марго, не пора ли нам заняться тем, чтобы подумать о очередном наследнике? Ну, или наследнице?

– Ты что, Руслан! – я шутливо хлопаю его по руке – Юрчик может прийти в любой момент!

Мы устраиваемся на пушистом ковре перед огромным телевизором, и можем наконец поговорить о делах. Я всегда рассказываю мужу о очередном деле, а он внимательно слушает и довольно часто даёт мне хорошие советы. Но тут после моего рассказа вздыхает:

– Дело ясное, что дело тёмное. Путаница какая-то. Если убитый – двоюродный брат, то откуда такое точное сходство по внешности с фотографом? Разве двоюродные могут быть так похожи?

– Не знаю, Руслан. Меня больше интересует, что искали в квартире Загуляевых. И кто искал.

– Слушай, мне кажется, если человек пошёл на такой риск – чтобы проникнуть в чужую квартиру, значит, дело серьёзное. Почему бы консьержу не составить фоторобот вместе с экспертом?

– Я тоже думала об этом. Поручу Дане.

На следующий день нас с места в карьер вызывает шеф. Мы еле успеваем оставить вещи в кабинете, взять рабочие папки и проследовать к нему.

Там уже все в сборе – Даня, Роб… Не хватает только нас с Климом.

– Итак – говорит шеф – давайте подведём итоги. Пропадает фотограф, ночью, недалеко от реки и железнодорожного полотна. На месте, куда он отлучился, найден его телефон и кровь, которая принадлежит его родственнику. Эксперты выясняют, что родственник – двоюродный брат исчезнувшего. Дальше, в эту же ночь, в доме фотографа в подполье подвешивают труп мужчины, внешне очень похожего на Сергея Загуляева. Роб, ты выяснил, что там, с кровью на тропинке и этим неизвестным? Есть связь?

– Да, шеф – лаконично, как в школе на уроке, отвечает Роб – образцы крови идентичны.

– При этом жена исчезнувшего утверждает, что родственников у него отродясь не было, и человека этого не узнаёт. Далее… В доме на чердаке обнаружена пачка денег, которая, по словам жены пропавшего фотографа, ей не принадлежит, раньше она её не видела, и не знает, как она туда попала. Этим же вечером супруга обнаруживает, что в их городской квартире кто-то побывал и что-то искал. Есть соображения, что именно?

– Да, шеф – говорю я – думаю, искали либо какую-то информацию на карте памяти, либо деньги, которые мы нашли на чердаке. В качестве информации может быть заснятое фото или видео, или какой-то список.

– А мне кажется – подаёт голос Клим – что этот фотограф ввязался в какую-то не совсем хорошую историю, потому его и похитили.

– Ладно – говорит шеф – история запутанная и тёмная. Маргарита Николаевна, какие перед нами первоочередные задачи стоят?

– Ну, во-первых, нужно выяснить, кто этот человек, у нас в морге. Поднять родственные связи Загуляева, просмотреть альбомы, которые доставили оперативники из дома четы. И отсюда уже отплясывать. Во-вторых, выяснить, что делал здесь этот Загуляевский двойник. Также важно выяснить, что за деньги в сундуке у пары, кто их туда положил и какое отношение они имеют к Загуляеву.

– Я бы ещё жену проверил – говорит Клим – мне кажется, с ней не всё так чисто…

– Да, и нужно проверить все контакты Загуляева, всех его клиентов, особенно тех, с кем у него были конфликты, а такое случалось нередко. Возможно, один из таких конфликтов и стал отправной точкой для исчезновения фотографа.

Евгений Романович поворачивается к Дане и Робу:

– Задачи понятны, господа? – те кивают, как китайские болванчики – тогда за дело!

И когда мы встаём, чтобы выйти, он говорит нам вслед:

– Маргарита Николаевна, держите меня в курсе дела!

Не поворачиваясь, киваю и спрашиваю тихо у Клима:

– Как ты думаешь, чего он так этим делом заинтересовался?

– Наверное, потому что оно запутанное и необычное.

– Роб! – зову я патологоанатома – послушай, Роб, а ты выяснил, от чего умер этот парень?

– Ну, конечно! – Роб дожидается нас с Климом и говорит – друзья мои, не желаете пройти в мою святая святых и посмотреть кое на что интересное?

– Мы только за!

– И ко мне потом зайдите! – кричит нам вслед Даня.

В морге у Роба спокойно и тихо, а ещё холодно. Надеваю белый халат, с непривычки зябко передёргиваю плечами.

– Как ты тут сидишь? – спрашиваю его недовольно – как у пингвина на Севере – мороз по коже прямо.

– Я привык – с улыбкой отвечает Роб – итак, друзья мои – он показывает на компьютер – посмотрите сюда.

Мы старательно глядим на модель головы на экране, а также на модель правой руки человека.

– Его убили довольно странным способом. Сначала его обезвредили шокером, ударив им вот сюда – модель головы на экране вертится и мы видим затылок с двумя чёрными точками – мужчина теряет сознание, а тот, кто его оглушил, шприцем берёт у него неимоверное количество крови из вены.

– Это, наверное, для того, чтобы оставить следы на том месте, где пропал Загуляев – предполагает Клим.

– Возможно – говорит Роб – дальше убийца ударяет его в висок камнем, отчего ломается височная кость, ну и, соответственно, наступает смерть. После этого этот ненормальный – а судя по его действиям, нормальным его не назовёшь – выковыривает у убитого глаза и вставляет в глазницы искусственные. Вы их не видели, потому что глаза его были закрыты. А кровь не текла, потому что к тому времени уже свернулась. Потом он ломает у жертвы пальцы правой руки – не все, только указательный, средний и большой, вытирает его лицо от крови спиртовой салфеткой и переносит труп в дом жены фотографа, где подвешивает его на крюк.

– Жесть какая-то – говорю я – к чему такие сложности?

– Ну, Марго, всё очень просто – заявляет Клим – смотри, для фотографа что самое важное в его деле? Правильно! Глаза, чтобы ловить подходящие моменты и руки, чтобы эти моменты запечатлеть!

– Ну, ты и голова! – восхищённо свистит Роб, а я вынуждена признать, что Клим действительно иногда соображает получше меня самой.

– Роб – говорю ему – а на его теле нет посторонних следов?

– Нет. Скорее всего, убийца работал в перчатках. Но примечательно то, что за сутки до убийства у него был половой акт – на его теле найдены характерные следы царапин, а на соответствующем органе – интимная смазка.

– О, боги! – у меня из груди вырывается стон – прошли всего сутки, а информации – выше крыши, и что с ней делать – я не знаю.

– Ты справишься – говорит Роб – мы ведь не один раз видели тебя в деле.

– Ладно – говорю я Климу – пойдём к Дане. Хотя нет, подожди. Он там список друзей и знакомых Загуляева распечатал – езжай, поговори с ними, чтобы время не терять. А я в это время узнаю, что выяснил Даня.

Клим уходит, а я устраиваюсь рядом с начальником лаборатории, чья нелепая лопоухая внешность до сих пор иногда вызывает у меня смех.

– Так, Марго, смотри. Я выяснил, что в то время, когда Юлия сидела на берегу и ждала мужа, действительно по этой железной дороге проходили два состава – один грузовой, товарняк, а другой пассажирский, дальнего следования. Товарняк состоял в основном из цистерн и шёл в сторону, противоположную городу. А вот пассажирский шёл наоборот, в город, где у него была тридцатиминутная остановка на вокзале. И вот что я тебе скажу, Марго. Здесь – он обводит на карте кружком место, где располагается станция – находится эта самая «Еловая дурь». Видишь, расстояние от того места, куда предположительно выбрался Загуляев и до станции совсем небольшое. Так вот, когда поезда подъезжают сюда, неважно, в каком направлении они идут, они по правилам обязаны снизить скорость.

– Подожди – говорю я – то есть, ты хочешь сказать, что у Загуляева был шанс уцепиться за вагон?

– Ну, за цистерну вряд ли. Хотя в составе были и обычные вагоны, с контейнерами. А вот за пассажирский – почему бы и нет…

– Бред какой-то… Но зачем ему это?

– Нууу – задумчиво тянет Даня – может, он прячется от кого-то?

– Тогда бы он взял с собой хотя бы пятьсот тысяч, что хранятся в сундуке.

– Да, кстати, на сундуке потожировые только Загуляева, больше ничьих следов там нет. И на деньгах тоже.

– Эти деньги получены в банке. Интересно, кто их получил – сам Загуляев или тот, кто ему их потом передал?

– Трудно сказать. Попробуем по номеру на ленте отследить путь этих денег. И ещё – в дом попали с помощью родного ключа.

– Опять родной ключ – бурчу я – интересно, Юлия уже в квартире?

Её сонный голос говорит мне о том, что до дома она доберётся в лучшем случае к обеду. Спрашиваю у неё, сколько ключей было от дома в деревне, и получив ответ, что три экземпляра, прошу также найти ещё и их запасной экземпляр. Она обещает мне сделать это, как только сможет поднять голову с подушки и добраться до квартиры.

– Бухала она вчера, что ли – говорю недовольно – видимо, от горя…

Когда я возвращаюсь в кабинет, мой телефон начинает разрываться от звонков. Сначала звонит ведущий поискового отряда. Он с грустью в голосе заявляет, что отряды не обнаружили ни единого следа фотографа в зонах поиска.

– Мы под каждую корягу заглядывали – басит он – но Сергея словно след простыл.

– Ладно – говорю ему я – отрицательный результат – это тоже результат, и он даёт нам надежду на то, что Сергей жив.

– Ага – говорит мужчина – или его прикопали так, что мы теперь вовек не сыщим…

Оптимист, тоже мне…

Потом звонит стажёр из лаборатории и оповещает о том, что все больницы и морги были отработаны – Сергея, или кого-то, хоть отдалённо похожего на него, нет ни в одном заведении. Что же – только что я говорила одному, что это надежда на то, что пропавший жив – скажу и другому.

– Семьдесят процентов статистики таких дел свидетельствует об обратном – парирует сотрудник – что человек мёртв, просто лежит не в морге и не в больнице.

Вот отбрили, так отбрили… Я смотрю, мир полон оптимистов…

В конце концов мне звонит Юлия и говорит, что не может найти третий комплект ключей ни от квартиры, ни от дома. Голос её крайне раздражён – замки теперь придётся менять и там, и там.

– Я вам тут списки приготовила – говорит она – они все в компьютере у Сергея. Отдельно отметила тех, с кем у него были конфликты и разборки, а красным цветом – того самого клиента, которого полиция выводила из нашей квартиры. Вам куда отправить?

Диктую ей почту и с нетерпением жду, когда же придут списки. Ого! Двадцать две страницы! Вероятно, их пара – фотограф-тамада – действительно достаточно востребована. Так, где же этот скандалист? Ага – вот он! Фетисов Аполлон Аркадьевич… Ну, и имечко… Все святцы, наверное, перелопатили, чтобы назвать ребёнка.

Звоню оперативникам, прошу взять у шефа постановление, и ехать на задержание этого самого Аполлона Аркадьевича.

– Я не знаю, где вы его будете искать. У меня вот есть только его телефон и адрес места работы – говорю им – но сегодня же он должен быть у меня. К нему есть вопросы.

Не успеваю положить трубку, как звонит Даня. Смущённо покряхтывая, говорит мне:

– Марго, у меня дилемма… Может, ты поймёшь, в чём тут дело. Смотри, везде – в доме, в квартире, следы потожировых и ДНК самого фотографа. Эти следы совпадают с теми, что я взял с чёток с его шеи.

– Ну, и что тебя смущает?

– А вот на супружеской постели следы интимной близости жены Загуляева и… внимание! Стук барабанных палочек, гудок горна!

– Даня! – рычу я.

– И неизвестного, лежащего в нашем морге.

Часть 4

Вот те на! Тут тебе и любовная любовь, и отличная пара! А эта лицемерка Юля ещё утверждала, что она знать не знает этого мужчину, так похожего на её мужа! А сама, оказывается, за спиной любимого супруга развлекалась с его двойником! Хороша тамада, нечего сказать! Настолько хороша, что приличных слов у меня для неё нет!

Если бы она только видела, насколько я сейчас зла!

Звоню ей:

– Юлия, вы дома?

– Да, у меня мастер замки меняет.

– У меня к вам важный разговор, я сейчас буду у вас минут через пятнадцать.

– Ну, приезжайте, конечно…

Кажется, что-то в моём голосе смутило её или вовсе испугало, потому что тон её был уже не таким уверенным, как раньше.

Прыгаю в машину, по пути звоню операм и прошу их посадить в допросную Аполлона Аркадьевича – пусть подождёт посидит, а заодно и подумает, за какие такие «заслуги» его к нам доставили.

Листки с результатами, взятыми у Дани, кидаю на сиденье рядом, чертыхаясь, выезжаю на «встречку» – слава Богу, никого нет, разворачиваюсь и еду к Юлии короткой дорогой. По дороге понимаю, что я ничего не понимаю. Зачем Юлии нужно было убеждать нас, что она не знает этого мужчину, когда она прекрасно понимала, что мы всё равно выясним информацию о любовной связи между ними?! Ведь видела же, что опера собирают потожировые и отпечатки пальцев! Что за детский сад?!

Влетаю в открытую дверь квартиры, при этом чуть не сбиваю с ног мужчину, который меняет замки. Он провожает меня взглядом, и я вижу, как тихонько крутит пальцем у виска. Вид у меня, видимо, действительно такой, словно я сбежала из психбольницы.

Протягиваю Юлии листы и спрашиваю её:

– Скажите, как вы можете это объяснить?

Она сидит на диване с мрачным видом, под глазами синие круги, на голове придерживает рукой пакет с мороженым мясом, кажется, ей сейчас совсем не хочется думать.

– Что с вами? – спрашиваю я её – вам плохо?

– Перебрала вчера с подружкой. С горя…

Так я и предполагала!

– Может, обезболивающее?

– Да пила я уже – мрачно говорит она и переводит взгляд на листы, потом спрашивает меня – это что вообще?

– Ну, вы читайте, там всё написано!

Она со стоном отбрасывает результаты в сторону и опирается о спинку дивана.

– Я не в состоянии о чём-либо думать. Может, объясните мне кратенько, в двух словах?

Я бросаю косой взгляд на мужика, который ковыряется в замках и явно развесил уши, чтобы подслушать разговор.

– Юлия, так вы по-прежнему утверждаете, что не знаете того мужчину из погреба?

– Да нет же! А в чём, собственно, дело?

Я беру листки и, потрясая у неё перед носом, говорю ей:

– А экспертиза вашего постельного белья говорит об обратном! Она говорит о том, что вы спали с этим человеком!

– Что?! Вы в своём уме – заявлять подобное?!

– Вы можете обманывать нас сколько угодно, но экспертизу не обманешь!

– Послушайте, ваша экспертиза на этот раз ошиблась! Я никогда не изменяла мужу и не спала с другими мужчинами.

– Почему вы не хотите признать, что этот человек был вашим любовником? Ведь в этом нет ничего удивительного, сейчас у каждого второго или второй любовник или любовница!

– Хороши же ваши семейные ценности – спокойно и с усмешкой говорит она, потом поднимает подбородок – но у меня они совершенно другие, а потому я в сто двадцатый раз говорю вам о том, что я не знаю этого мужчину – я никогда не встречала его, и уж тем более я не могла с ним спать! Вы, вероятно, решили, как это сейчас называется, «взять меня на понт» и возможно потом состряпать обвинение в убийстве против меня, вот и выдумали липовые результаты!

– Вы понимаете сейчас, в чём вы обвиняете следователя?

– Да мне плевать! – она вскакивает и начинает орать – мне плевать, можете посадить меня за решётку, но я вам повторю ещё раз – я знать не знаю этого мужчину!

– Тогда как вы объясните следы вашей интимной близости на кровати!

Внезапно мы затихаем и одновременно поворачиваем головы вправо. Вызванный «муж на час» стоит и смотрит на нас огромными удивлёнными глазами. Он сейчас похож на сову, сильно удивлённую чем-то или кем-то.

– Что ещё? – рычит Юлия.

– Я закончил – говорит мужчина.

Она трёт лоб.

– Простите, ради Бога. Сколько я вам должна?

Он называет цену, она рассчитывается, мужчина кидает на нас очень красноречивый взгляд, означающий, вероятно, то, что и адрес Юлии, и её телефон он внесёт в чёрный список на ближайшие лет сто, и собирается уходить.

– Подождите! – вдруг говорит она, и он останавливается, прижимая к себе деньги, видимо, думая о том, что мы, две сумасшедшие, способны на то, чтобы отобрать его заработок – вы в район выезжаете для смены замков?

– Н-нет.. Я… Только по городу… Д-досвидания – заикаясь, говорит он, и спешит уйти.

Она провожает его взглядом, смотрит на меня, и мы вдруг вместе начинаем смеяться. Если бы кто-то видел всю сцену от и до, он бы, вероятно, поспешил вызвать службу скорой психиатрической помощи.

– Я не понимаю, как так может быть – разводит она руками – может быть, ваш эксперт действительно ошибся?

Я мотаю головой, не оставляя ей ни малейших шансов на ошибку нашего эксперта.

– Послушайте, Юлия – начинаю мягко – если всё так, как вы говорите… Ну… Каждый же мужчина ведёт себя… гм… в постели по-разному… Вы должны были заметить разницу…

Она решительно возражает:

– Нет! Никакой разницы не было. Сергей всегда был очень нежен в этом отношении, и ничего не изменилось, не было никаких резких перемен…

– Ну, а голос? Во время секса он что-нибудь говорил вам?

– У него привычка шептать на ушко разные нежности…

– И… так было всегда?

– Да.

– А вы… извините за интимный вопрос… занимались этим при свете?

– Нет – она густо краснеет – у меня комплекс относительно моей фигуры… Ну, вам не понять, вы вон какая стройная, как тростинка. А я никак не могу похудеть… Сами понимаете, работа тамады, это… иногда приглашение к столу… А там разные соблазнительные вкусности. Но Сергею всегда нравилась моя фигура, и он не понимал моего стеснения. Но и не возражал, что мы занимаемся любовью в темноте.

– И что? При свете дня, в любое другое время суток… Вы этим не занимались?

– Почему? Было иногда…

Я со стоном сажусь рядом с ней на диван.

– Честно говоря, эта история становится всё более запутанной.

– А вы выяснили, кто этот человек?

– Эксперты пока работают над этим. Юлия, в последнее время вы замечали какие-то странности за мужем?

Она задумывается.

– Да, пожалуй, нет… Только вот… Но я думала, мне показалось. Помните, я говорила вам, что Сергей очень экономный… Так вот в последнее время мне стало казаться, что он тратит больше обычного…

– Вы сказали ему о ваших сомнениях?

– Ну, конечно. А он попросил не брать в голову, мол, он сэкономил какую-то сумму, да и всё…

– Ну, а на что он тратил?

– На наш быт – она пожала плечами – дарил мне подарки, купил несколько новых нарядов для работы, я же должна менять их…

Я задумываюсь, потом встаю – мне пора ехать, там этот Фетисов, наверное, уже копытом пол в допросной пробил, ожидая меня.

Его голос я, кажется, слышу даже на первом этаже. Подхожу к допросной, опер, которому Фетисов, видимо, порядком надоел, говорит ему:

– Успокойтесь, Аполлон Аркадьевич, иначе я вам задержание оформлю на трое суток!

– С какой это радости? – басит тот.

– До выяснения обстоятельств!

Я вхожу, кивком отпускаю опера, и говорю:

– Сядьте, Фетисов, и прекратите буянить! Тут вам не матч по футболу и не спорт-бар! Тут Следственный Комитет, а я полковник Жданова!

Я знаю, как действует на таких вот «буянов» мой «железный», с прохладицей, голос. Фетисов не исключение – он опускается на стул и говорит:

– Надо же, полковник! Фитюлька тридцатилетняя – и уже полковник…

– Фетисов, или вы угомонитесь, или я отправлю вас к нам в ИВС до того момента, пока не посчитаю, что вы успокоились.

Он поднимает руки:

– Ладно, ладно – и тут же повышает голос – но я требую ответить мне внятно на вопрос, какого, простите, хрена, я делаю в вашей обители?!

Я молчу, специально неспешно раскладываю бумаги на столе, а сама из-под ресниц наблюдаю за ним. Да уж – колоритная фигура! Высокий, здоровый, с большими глазами на мясистом лице и с длинными тёмными волосами, сально блестящими и завязанными в хвост. Кого-то он мне напоминает… Ну, да ладно, сейчас не время об этом думать…

– Аполлон Аркадьевич, скажите пожалуйста, где вы были в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое мая этого года?

– Где?! Где я был…Дома я был, спал…

– Это может кто-то подтвердить?

– Нет. Я был один и спал один.

– То есть алиби на это время у вас нет?

– Да какое алиби! Я что вам, пацан-малолетка, по ночам шляться?! – он вдруг затихает, а потом говорит – послушайте, а что случилось?

Я кладу перед ним фотографию Загуляева и спрашиваю:

– Аполлон Аркадьевич, этот человек вам знаком.

Выражение его лица меняется – в нём читается неприкрытая ненависть и презрение.

– Да – роняет он – это фотограф, год назад он работал на свадьбе моей дочери.

– У вас с ним был конфликт, не так ли?

– Да вы можете объяснить, что случилось? – он с силой стукает кулаком по столу.

– Фетисов, прекратите, последний раз вас предупреждаю!

В открытую дверь входит оперативник, я жестом даю ему понять, что всё нормально, и он оставляет нас одних.

– Этот человек пропал. Ночью вместе с женой пошёл на речку у себя на даче – искать вдохновения, и пропал. От него остался только телефон. У нас есть версия, что его похитили.

Фетисов начинает смеяться.

– И вы думаете, что это я? Да зачем мне сдался этот придурок?

– Я не знаю, Фетисов. Мы обязаны проверить всех подозреваемых, а вы подозреваемый, потому что у вас с ним был конфликт даже с привлечением органов, то есть полиции. Что между вами произошло, какая собака пробежала? Вас фото не устроили?

Он машет рукой и заявляет:

– Я не могу говорить об этом… Это… семейное дело, оно касается моей дочери…

– Аполлон Аркадьевич, чтобы оградить себя от подозрений, вы должны всё нам рассказать.

Он некоторое время молчит и мнётся, щёлкает костяшками пальцев (терпеть не могу этот звук!) и заявляет, словно делая одолжение мне, а не для спасения своей шкуры:

– Ладно… Я всё вам расскажу… В общем, этот тип… Прямо на свадьбе моей дочери… занимался с ней сексом в дамской комнате. Соответственно, чуть не разрушив этим её брак!

– Что?! – удивляюсь я – пардон, а вы-то это откуда узнали?

– Хм… Дело было так… Где-то в середине свадьбы мой зять потерял свою невесту, мою дочь. Ну, моя жена пошла искать её, вошла в туалет, а там они… В кабинке… Она надавала этому фотографу по морде, вытолкала эту прости… Господи и привела ко мне, всё, конечно, рассказав. Ну, я и вставил ей там люлей…

– Ваша дочь не любит мужа?

Фетисов машет рукой.

– Эта малолетняя дурочка просто перепила на собственной свадьбе, ну, а сами знаете – пьяная баба себе не хозяйка… Ну, вот я и явился потом к этому фотографу – очень хотелось набить ему морду.

– Послушайте, а его жена – она была тамадой на этой свадьбе? Они же в паре работают.

– Нет, на этот раз он был один. Просто у нас тамада была одна из наших знакомых, да и всё.

Мда… Дело становится всё запутаннее. Юлия спит с родственником Сергея, Сергей на свадьбе имеет невесту…

– Фетисов, ну так всё-таки может есть человек, который может подтвердить ваше алиби?

– Чего уж теперь – машет он – только жене моей не говорите! У меня была… девушка.

– А жена ваша где была?

– Она уехала к матери, в район, сейчас, сами знаете, начинается горячая пора для огородников. Говорят, весенний день год кормит. А они в деревне живут, вот она и поехала помогать.

– Оставьте данные этой девушки. Мы с ней свяжемся для подтверждения вашего алиби.

Он пишет мне на бумажке имя, фамилию и телефон своей любовницы, а потом спрашивает:

– Я могу быть свободен?

– Да. Только из города не уезжайте.

Он встаёт, идёт к двери, а потом говорит мне:

– У меня не было повода для того, чтобы похитить этого недоумка. Я набил ему морду – и этого было достаточно.

Когда он уходит, я говорю сама себе вслух:

– Теперь понятно, почему Загуляев не стал подавать в суд на Фетисова.

Я задумчиво грызу ручку, когда дверь открывается, и входит Клим. Он отбирает у меня её, кладёт на стол и спрашивает:

– Ты чего, Марго?

– Да вот, Клим… Дело становится всё занятнее и занятнее…

И рассказываю ему сначала о том, что мне сообщил Даня, а потом о разговоре с Юлией.

– Значит – делает он вывод – эта Юля изменяла своему мужу с его двоюродным братом?

– Она утверждает, что нет.

– И ты вот так легко ей поверила? Марго, слушай, но это действительно смешно! Любая женщина, за плечами которой девятилетний брак, легко сможет раскусить, её ли муж лежит с ней в постели.

– Даже в темноте?

– Даже в темноте.

– Но Клим! Они похожи, как две капли воды!

– И что?

– Ну, как бы есть один вариант…

– Какой?

– Сам Загуляев всё рассказал своему братцу о своей жене – повадках, привычках, что она любит…в постели… Ну и потом – в этом случае в темноте Юлия могла не увидеть отличия этого мужика и своего мужа, как-то: нос с горбинкой и отсутствие татуировки на запястье.

– Бред какой-то! – хмыкает Клим – зачем это было нужно Загуляеву? Зачем надо было подкладывать свою жену под чужого мужика?

– В этом-то и вопрос… И ещё… смотри, какая штука. Роб сказал, что неизвестного убили между двумя и тремя часами ночи, то есть как раз в тот период времени, когда Загуляев ушёл фотографировать арку из черёмухи. Эта кровь на тропинке, сломанные пальцы и выколотые глаза… он как будто хотел явно указать, за что пострадал Загуляев – за свои профессиональные навыки. И вот я думаю – может, это сам фотограф убил своего брата?

– А зачем?

– Чёрт! Да нет у меня пока ответа на этот вопрос, Клим! Кстати, как у тебя дела? Всех его друзей-знакомых опросил?

– Да. Их ведь немного совсем. Ну, в общем, Загуляев редко встречался со своими друзьями. Это в основном его одноклассники и однокурсники по институту. Они сказали, что он маленько не от мира сего. Мол, вместо бани с мужиками и пивка пропадает со своим фотоаппаратом, или днями фотки редактирует-печатает.

– Странный вы, мужчины, народ – задумчиво говорю я – если мужик не пьёт пиво и не ходит в баню с друзьями, значит он «не от мира сего». У меня вот Руслан тоже в баню не ходит и пиво литрами не глушит. Обрадую его сегодня, что он такой… не совсем нормальный…

– Да ладно тебе, Марго! Просто это атрибуты нормальной жизни стандартного мужика. А юристы – они не стандартные. Так что радуйся!

– Ну, ты хоть чего-то от них добился?

– Ну, конечно… Они сообщили мне, что в последнее время у Сергея стали появляться лишние деньги.

– Как это – лишние деньги? Они что, всю подноготную их семьи знают, включая бюджет? Прямо до копейки?

– Да нет же! Просто например раньше у него фиг можно было помощи допроситься – как-то раз кому-то из друзей нужны были деньги на лечение жены – собирали всем миром, он же сказал, что нет ни копейки и не дал. А совсем недавно приятель попросил его занять недостающую сумму для покупки машины – и он легко отвалил ему триста тысяч на полгода.

Присвистнув от удивления, я спрашиваю Клима:

– А они не поинтересовались, откуда такие суммы?

– Спросили. А он ответил – работать надо.

– И почему мне кажется, что те пятьсот тысяч из сундука – это не единственная сумма, которую прятал Загуляев от своей жены?

Клим задумывается, а я рассказываю ему про разговор с Аполлоном Фетисовым. Выслушав меня, он говорит:

– Слушай, а может, этот фотограф шантажировал кого-нибудь из невест таким образом? Вот и собрал капиталец…

– Да, такое вполне может быть. Слушай, Клим, надо проверить вот этот список, его прислала Юлия. Тут все свадьбы, которые они обслуживали. Бери, начиная с годичной давности, особенно отмеченные – это те, с кем у Загуляева были конфликты, в том числе, судебные споры. Может, ещё попадутся подобные случаи, как с дочерью Аполлона.

– Займусь этим прямо сейчас.

Когда я прихожу в кабинет, мне звонит дежурный с поста.

– Маргарита Николаевна, тут к вам какой-то мужчина просится. Говорит, по поводу фоторобота.

– Да, пропусти его.

Я прошу Клима встретить консьержа и отправить его в лабораторию к Дане, а сама звоню Робу.

– Роб, послушай, ты выяснил, что было добавлено в виски?

– Анализ крови мужчины показал наличие лёгкого снотворного. В смеси с алкоголем усиливается эффект, а в смеси с крепким алкоголем он усиливает вдвойне. Отсюда длительный сон и страшная головная боль при пробуждении. Ну, там ещё «побочки» всякие бывают, но видимо, это не в его случае.

– Понятно. Слушай, это распространённое средство?

– Да. Отследить его по рецептам не получится – их пачками старикам выписывают.

И тут глухо, как в танке… Интересно, у этого дела будут хоть какие-то положительные подвижки?

Вечером, когда я дома готовлюсь ко сну, раздаётся телефонный звонок. Тихий голос Юлии говорит на том конце:

– Маргарита Николаевна, простите меня за беспокойство…

Господи, что ещё происходит у этой неугомонной девицы?

– Дело в том, что я приехала в деревню… А тут… кто-то есть на чердаке…

– В смысле – там человек? – спрашиваю я.

– Да, там кто-то ходит – и с досадой – ну, конечно человек! Не привидение же!

– Вы внутрь заходили?

– Нет, я боюсь… Я по тени в окне увидела – сейчас же ещё не ночь… Он там фонариком из стороны в сторону мельтешит.

– В дом не заходите. Я сейчас отправлю к вам оперативников.

Часть 5

– Марго, ты спать не собираешься? – недовольно спрашивает Руслан.

– Рус, мне нужно дождаться звонка.

– Опять что-то, связанное с тёмным делом этого фотографа?

– Угу – бурчу я – интересно, чего это Юлия на ночь глядя попёрлась в этот загородный дом?

– Уж не захотела ли она обыскать ещё раз чердак в надежде найти ещё какую-то часть денег?

– После наших там обыскивать бесполезно – они обшарили всё, что можно было обшарить.

– Кстати, Марго, я нашёл для Юрчика путёвку в лагерь, на море. Как думаешь – отправим его, может быть?

– Конечно, Рус. Выкупи её пожалуйста, чего ребёнок дома будет сидеть. На какой месяц?

– На июнь. Но вот думаю, если он согласится, может, и на июль оформить?

– Боюсь, заскучает. Впрочем, можно будет приехать к нему на выходные на пару дней.

– По-моему, он только обрадуется такой самостоятельности.

Раздаётся звонок – оперативники.

– Маргарита Николаевна, взяли мы этого… любителя по чердакам шариться.

– И кто это? – спрашиваю я, ожидая определённого ответа – случайно, не Загуляев за деньгами явился?

– Н-нет – заикаясь, говорит опер, видимо, мои выводы показались ему несколько странными – это местный житель. Он, кстати, пьян жутко.

– Посадите его в ИВС, завтра с утра поговорю с ним.

– Марго – говорит мне Руслан после того, как я заканчиваю разговор – а с чего ты решила, что это Загуляев?

– Ну как же? Денежки остались на чердаке, вот я и подумала, что он за ними явился. А кто больше? Брата его нет в живых, тело самого фотографа не найдено, значит, он жив. Эх, мы бы отследили геолокацию, но ведь телефон-то остался на тропинке! Мне кажется, он его специально оставил, а сам сейчас шкерится где-то.

– Но почему ты так думаешь?

– Не знаю. Мне кажется, может, он боится чего-то?

– Если и боится, то только мести шантажистов.

Мы ещё немного болтаем с мужем, а потом укладываемся спать – утром мне снова на любимую работу. Руслан встаёт раньше меня, умудряется сварить нам с Юрчиком овсянку, украсив её фруктами, подаёт кофе мне в постель, и старается разговорами немного отвлечь от работы. Это настраивает меня на новый рабочий день, и в комитет я приезжаю чуть раньше обычного.

Сразу же звоню операм:

– Ребята, там этот… любитель чужих чердаков проспался?

– Угу. Во всю требует руководство.

– Ведите его в допросную, я сейчас тоже туда приду.

В коридоре сталкиваюсь с Климом.

– Марго, меня сегодня не будет целый день – поеду по тем, с кем договорился о встречах, поговорю, что за конфликты у них были с Загуляевым. Справишься без меня?

– Да, Клим, поезжай.

Мы прощаемся, и я на ходу листаю данные того, кто сидит сейчас в допросной. Ахметов Павел Юрьевич. Хорош гусь! На лице все увлечения этого существа – в основном, конечно, алкогольные… Не работает, иногда калымит, тридцать пять лет, разведён, долги по алиментам… Полный набор «положительных» качеств.

Павел Юрьевич встаёт при виде меня и говорит:

– Эй, малая! Позови кого-нибудь из начальства!

– Сядьте, Ахметов! – говорю ему я и сажусь сама – я и есть начальство. Полковник Жданова.

– Вот это да! – говорит он и садится – такая краля – и полковник! Да тебе по подиуму ходить надо, а она погоны нацепила!

– Ахметов, я с вами, вроде бы, на брудершафт не пила, чтобы вы ко мне на «ты» обращались!

– Так давай исправим! – ржёт он, показывая полный рот гнилых зубов и дыша мне в лицо перегаром.

Я морщусь.

– Так, перестаём паясничать и отвечаем на вопросы по существу – говорю ему строго – а то есть риск задержаться у нас, а уж на какой срок – решать буду я.

– Ладно, ладно, начальница, чё ты? Ну, повеселились малость…Чё злиться-то?

– Итак, Ахметов, что вы делали на чердаке пропавшего фотографа Загуляева?

– Да я так… – начал он юлить – думал, пока хозяев нет, может, чем поживиться получится. Ну, и залез через окно – оно там хлипкое.

– Попытка номер раз – говорю я – не совсем удачная, Ахметов. То-то ты глаза прячешь, друг ситный – дело-то нечистое, правда?! Даю тебе ещё одну попытку…

– Да век воли не видать! – он проводит пальцем по горлу – я тебе серьёзно говорю!

– А я вот думаю, Ахметов, что дело было так – к тебе пришёл Загуляев и попросил тебя за определённую плату залезть к себе на чердак. И принести оттуда пачку денег, в которой было пятьсот тысяч. А сам ждал где-то поблизости… Ну? Разве мой вариант не верен?

– Да ты… Да вы… Вы что? Не видел я этого фотографа! Ай! – он машет рукой – ладно. Всё равно ведь не отвяжетесь. Короче – он наклоняется ко мне поближе и начинает доверчиво шептать, словно нас здесь может услышать кто-то, кого он опасается – короче, прошёл у нас по деревне слушок, что у этого фотографа на чердаке спрятаны бабки, и не маленькие. Вот мы с Клопом и решили посмотреть…

– Кто это – Клоп? – с удивлением спрашиваю я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.