Руслан Локтев
Призраки прошлого

Глава 1.

Эта история началась в богатой и плодородной стране под названием Шеринвен. С севера этот край был окружен высокими горами, а с юга бескрайним океаном. В Шеринвене два раза в год расцветали поля и сады. В туманных лесах, полных дичи, росли вечнозеленые деревья. Волны шумели среди кораловых рифов и выносили на берег янтарь и жемчуг. Изобилен был Шеринвен, и люди там жили, не зная бед.

Богатой была и история края. Издавна Шеринвеном правила династия Аскондинов – потомков великого героя Аскомирена и светлой эленоры Маниэль – божественной девы из бессмертного лунного народа[1]. Дети возлюбленных хранили в своих душах последние частицы первозданного Света Мортенвальда, который некогда сиял в душах богов. Жили потомки Аскомирена и Маниэль дольше других людей и прославились своей силой и храбростью.

Самый старший сын эленоры и человека – Аман, стал правителем Шеринвена и основателем великолепной столицы – Марелона. Каждая стена и башня этого прекрасного города хранили в себе частичку памяти об Аскомирене и Маниэль. Со временем их стали почитать как святых покровителей города и всей страны.

После того, как Аман ушел в мир иной, многочисленные внуки и правнуки Аскомирена решили выбрать восьмерых достойнейших для правления Шеринвеном. Ими стали: Визорлин и его сын Боролин, Фиделтин, Кораглин, Торглин, а также Фридолин, Дустелин и Клигорин. Они провозгласили себя Серебряным Кругом Марелона, поклялись охранять порядок в Шеринвене и править на благо народа[2].

Кроме цветущего края Аскомирен оставил своим потомкам Реликвию Пяти Стихий, которую обещал хранить как зеницу ока. Это был золотой скипетр, украшенный четырьмя разноцветными алмазами величиной с кошачий глаз. Ее изготовили боги за тысячи лет до появления людей, и хранилась она сначала у прародителя Менелира, а потом была утрачена на многие века. Уже мало кто помнил ее истинное предназначение, но Аскондины знали, именно с ее помощью Аскомирену удалось запереть Тьму, что в его эпоху пыталась поработить весь Мортенвальд. Реликвия Пяти Стихий хранилась в магическом сундуке в сокровищнице Марелона.

Больше полувека жил Шеринвен в мире и спокойствии под управлением Серебряного Круга Марелона, но потом из темной земли на востоке начали устраивать набеги орки – бездушные и безжалостные создания Тьмы. Серебряный Круг решил собрать крупное войско и дать отпор, но случилось несчастье.

В небольшом городе Асконлиндене жила семья Элиэн, девы, которую завещали в жены храброму рыцарю Талину, сыну Торглина. За несколько дней до свадьбы орки совершили набег на Асконлинден. Их вождь, Думбар похитил Элиэн. Талин же был молод, безрассуден и безумно влюблен. Не посоветовавшись с отцом, он отправился на поиски невесты, и был пленен орками. Коварный Думбар долго пытал его и расспрашивал о сокровищах Марелона. Узнав о волшебном жезле, украшенном алмазами, вождь орков потребовал от Талина принести ему эту реликвию взамен на невесту. Талин согласился.

Когда орки вернули Талина, тот ничего не рассказал соплеменникам об уговоре с Думбаром. Молодой рыцарь пробрался в сокровищницу Марелона и похитил Реликвию Пяти Стихий. Думбар выполнил уговор, и отдал Талину Элиэн, а когда об этом деянии узнали в Серебряном Круге, то незамедлительно Аскондины объявили оркам войну. Серебряный Круг сурово наказал не только Талина, но и всю его семью. Торглин и все его родичи были изгнаны из Марелона и навсегда лишись права восседать в его дворце.

Храбрые воины Шеринвена бросили все силы на борьбу с орками. Рыцари ступили в мрачный Нифльхейм, уничтожили орочье войско и пленили Думбара. Глупый орк понятия не имел, что за реликвия оказалась у него в руках, и какой мощью обладала. Для него жезл с алмазами был просто дорогой безделушкой, которую можно было обменять на оружие и провизию. Под пытками Думбар признался, что продал золотой жезл варнам, которые жили по соседству, в пустыне Даркар, но камни извлек из оправы и раздал своим атаманам.

Аскондины казнили Думбара и начали искать части утраченной реликвии. Многие храбрые воины погибли, сражаясь с орками Нифльхейма, а когда поняли, что их поиски тщетны, вернулись ни с чем в Шеринвен. Атаманы орков тоже осознали, что Думбар вручил им проклятое сокровище, за которым охотятся Аскондины, и старались как можно быстрее избавиться от него. Камни Реликвии Пяти Стихий разошлись по всему свету, как и члены Серебряного Круга, не оставлявшие попыток вернуть утраченное.

Фридолин добрался до северных земель, где жили гномы, и в подземных чертогах нашел свою смерть. Клигорин, пытаясь найти оправу реликвии в пустыне Даркар, попал в песчаную бурю и пропал без вести. Кораглин погиб в Нифльхейме, попав в засаду орков. Фиделтин долго скитался по бескрайним Гаронвенским лесам, где живут эльфы, но тоже вернулся ни с чем.

На смену ушедшим членам Серебряного Круга Марелона пришли новые, молодые: Кридан – сын Кораглина, Сигелин – сын Фридолина и первая женщина в круге – Моровэн – дочь Дустелина. Хотя Аскондины никогда не теряли надежды отыскать утраченную реликвию, старшие члены Серебряного Круга стали осознавать, что утрата золотого жезла и алмазов – не просто стечение обстоятельств, а кара за глупость и недальновидность. И с тех пор они часто охлаждали пыл своих юных потомков, указывая на пустующее место Торглина, и отговаривая от необдуманных и неразумных поступков.

***

Ужасная слабость сковала мышцы человека. Он с трудом дышал. Черная пыль забилась в нос, рот и легкие. Грубая волосатая рука схватила его за шиворот и подняла с земли. Глаза мускулистого орка горели гневом. Он тщательно обнюхал пленника. От самого орка несло, как от навозной ямы.

– Вот это дабча! – Рассмеялся он. – Стоящий ырцарь! Что он тут дабыл?

– Не гаврит! – заверещал орк, что был ростом поменьше, – Онмел! Гаврить арзучился. Но мы нашли блестяху.

Мелкий орк передал здоровяку серебряный медальон, и у того глаза налились кровью.

– Аксодин! – запыхтел орк. – Бицца! Хотник на орка! Челвяк! Что быть здесь? Скать камни?

– А если и так? – прокряхтел человек, вымученно улыбнувшись.

– Бить его? – спросил мелкий орк, потирая свою палицу.

– Нет! – грозно рявкнул здоровяк. – Мы его тащить валдыка! Валдыка нас градить!

На лице человека появился испуг. Здоровый орк ударил его со всей силы в грудь и мерзко рассмеялся. Вскоре вся орочья банда, связав пленника, двинулась в путь на север.

***

По узкой дорожке, что тянулась вдоль дубравы, неспеша шел путник в серой тоге с капюшоном. Он время от времени поглядывал вниз холма, где змеей извивался игристый ручеек. Тропка спустилась с холма и завела путника в небольшую тенистую рощицу, отделенную просекой от дубравы.

Под ветвистым деревом раздалось громкое беспокойное щебетание. Прямо на узкой тропке лежало упавшее гнездо. В нем белело несколько яиц. Маленькая птичка с алыми крыльями и синеватым брюшком в панике порхала над ним.

– Вот незадача, – тихо пробормотал себе под нос путник и приблизился к гнезду.

Птичка зачирикала еще громче.

– Ах-да, забыл, нельзя трогать. – Остановился странник.

Из-под тоги показались уродливые руки, до самого локтя покрытые крупными бородавками и струпьями. Ногти были длинными, серыми и местами потрескавшимися, словно у мертвеца. Путник замахал руками над головой, а под его ногами зашевелились сухие листья. Над тропкой образовался небольшой воздушный вихрь. Он подхватил гнездо, и, словно магическая рука, забросил на ветку.

– Вот так, – довольно буркнул путник и пошел дальше.

Птичка радостно прощебетала ему вслед и принялась за починку гнезда.

Вскоре роща поредела, и перед взором путника появилась небольшая деревушка на берегу обрывистого бурного ручейка. Народ здесь жил подозрительный и не очень приветливый. Они с недоверием смотрели на незнакомца, который прятал лицо. Путник не обращал внимания на косые взгляды. Он спустился к одному из домов с покатой крышей, который стоял возле самого ручья. Странник постучал дважды в дубовую дверь, и когда она отворилась, перед ним предстал невысокий белокурый юноша с удивленным взглядом бледно-голубых глаз.

– Андвари! – обрадовался человек.

– Тейлас, – поклонился незнакомец и снял капюшон. Из-под него показалось лицо, обезображенное еще сильнее, чем руки. Оно было песочно-серого цвета с бородавками и двумя серповидными отверстиями вместо носа. Подбородок и щеки покрывали волосы больше похожие на волчью шерсть.

– Сколько лет, сколько зим! – улыбнулся человек и обнял уродца.

– В пустыне не замечаешь, как проходят годы, – сказал Андвари. – Они словно песчинки в нашей жизни.

Тейлас завел старого друга в дом. Тот покорно прошел в прихожую, стены которой украшали пейзажи гор, морей и поражающих красотой городов. Андвари внимательно осматривал картины, которые привели его в трапезную. Вскоре Тейлас вынес большое блюдо, заваленное солониной, домашним сыром, ломтями ржаного хлеба и красной рыбы, зеленью и ягодами. Хозяин разжег печь и поставил большой чайник.

– Ну, мой друг, как поживаешь? – спросил, наконец, Тейлас, присев за стол. – Какие новости принес?

– У нас все по-прежнему, – ответил Андвари, накладывая на ломоть хлеба куски рыбы, сыра и зелени. – Караваны приходят как с севера, так и с юга. Охотники возвращаются с добычей, хоть и не такой богатой, как раньше. Многие оазисы иссыхают, хищники становятся агрессивней, подбираются все ближе к нашим поселениям. Да и циклопов на перевале многовато стало. Ледяные шапки гор все быстрее тают. С одной стороны – это повод для беспокойства, с другой – они наполняют ручьи, что несут свои воды к подножиям гор. Многие варны переселяются ближе к ним. Говорят, что даже начали возделывать землю… – гость отвлекся, поглощая угощение. – Ммм, и где бы я еще попробовал такого вкусного лосося!

– Да, этим мы можем похвастаться, – улыбнулся Тейлас. – В Шеринвене тоже все в порядке. Караваны приходят. Серебряный Круг правит мудро и справедливо. Об орках давно ничего не слышно. Мир и спокойствие царят здесь.

– А как же сидвы? – поинтересовался Андвари, заглотив большой кусок рыбы.

– Какое им дело до нас? – фыркнул Тейлас, разливая кипяток по чашкам. – Рыбаков и купцов не трогают, на побережье их видят редко. Не знаю, ведет с ними какие-то дела Серебрянный Круг или нет? Дипломатия безразличия – вот как называют это.

– Или шаткий мир. – Задумался варн. – Сидвы не любят, когда к тем, кто обитает в море, относятся с безразличием. Их может разозлить любая мелочь, пусть то клевета на их бога или попытка отыскать мифические подводные клады… О, что за вкуснота? – отхлебнув из чашки, спросил Андвари.

– Ежевичное варенье. Я его заливаю кипятком вместо чая. Матушка научила, да будет покой ее душе. – Похвалился Тейлас. – Не получается у нас наладить добрососедские отношения с сидвами. Они больше симпатии проявляют к эльфам, чем к нам. Говорят, что их великий король Занзулибар собственной персоной посещал Марилиен[3].

– Великодушный жест, – покачал головой Андвари.

– Ну а ты, какими судьбами в наших краях? – спросил Тейлас.

– Разве я не могу просто навестить старого друга? – с жутковатой улыбкой ответил варн.

– Можешь, конечно, – рассмеялся вдруг Тейлас, – но я тебя слишком хорошо знаю. Не стал бы ты пересекать горы просто так, не имея дела.

– Не хотел показаться черствым и невежливым, – засмущался варн. – У вас ведь не принято сразу о деле. Я очень рад тебя видеть, но ты прав, пришел я не просто от скуки. Пришло время собрать наш урожай.

– А кто-то говорил, что не замечает, как летят года в пустыне, – улыбчиво подмигнул Тейлас. – Признаться, я ждал тебя еще месяц назад.

– Значит, альзуриты уже прорезались? – нетерпеливо спросил Андвари.

– Да, правда, ортоцерас наш тоже подрос, может и не пропустить к пещере. Пора бы уже избавиться от него. – Задумчиво произнес человек.

– Нельзя нарушать природный баланс, даже если ты его сам и создал. – Покачал головой варн. – Этот ортоцерас живет там несколько лет, и вокруг него построилась непрерывная пищевая цепочка. Он стал в ней важным звеном. Если от него избавиться, это пагубно может сказаться и на нашем деле.

– Я понимаю, Андвари. – Вздохнул Тейлас. – Просто боюсь, как бы мы сами не стали частью этой пищевой цепочки.

***

Ветер завывал среди скал и нес за собой черный песок. Кридан старался держать глаза закрытыми и лишь изредка оглядывался, чтобы запомнить дорогу, по которой вели его орки. Уже почти стемнело. Солнце спряталось за западными хребтами, которые окутало красное зарево заката.

– Пришли! – рявкнул вонючий мускулистый орк, шедший впереди отряда.

Создания Тьмы сбросили с себя мешки и сняли с ремней оружие. В основном это были кривые зазубренные тесаки и деревянные палицы, но были среди них и изящные клинки, и громоздкие топоры. Последние были трофеями, схваченными в набегах.

– Сабрайте склад, ставте дабчу! – приказал вожак. – Шоб эти гаммы не совали нос в наше бодро! Заберем топом.

Орк, ведущий Кридана, пнул его со всей силы и придавил к камням.

– Сиди! Не грыдайся! – пригрозил он своим кривым клинком. – А не то я тебе жавот спорю и шишки пущу!

Орки занялись складированием своего добра в тайник – яму под большим тяжелым валуном. Кридан огляделся по сторонам. Поняв, что орки не обращают на него внимания, он подполз к краю высокого отрога, под которым простиралась лавовая долина. Расплавленная порода сочилась из глубоких трещин. Из них вырывались клубы пара, окутывая туманом едва различимые стены цитадели вдалеке. В бойницах темных башен, которые, словно шипы дикообраза окружили крепость, Кридан разглядел огни. Острый слух рыцаря различил удары молотов, шипение точильных кругов и отвратительный лязг. Душу юного воина пронзила острая боль. Что-то жалило его изнутри. «Этого не может быть! Неужели магия?» – подумал Кридан. – «Значит, это не просто слухи. Нужно бежать, пока поздно».

Орки, что его схватили, не были искусными в вязании веревочных узлов. Кридан мог осовободиться от пут в любую минуту, но владыка, которого упомянул вожак орков, заинтересовал воина. Он должен был увидеть то, чего опасался, собственными глазами. Теперь Кридан быстро, не привлекая внимания, начал ослаблять узлы и освобождать руки. Орки заметили неладное, только когда Кридан бросился прочь.

– Челвяк бежит! – воскликнул один из орков, и весь отряд бросился за беглецом.

***

Тейлас и Андвари шли по берегу неспокойной горной речушки. Они видели незримую для других тропку в горы, по которой уже много лет ходили собирать свой урожай – альзуритовые кристаллы. Эти необычные минераллы были редчайшим сокровищем Мортенвальда и росли только в определенных условиях. Хотя толченый альзурит использовали для зелий маги и продавали в некоторых алхимических лавках, о его существовании в природе многие люди даже не догадывались. Варны же были настоящими знатоками минералов, и Андвари однажды удалось вырастить кристаллы альзурита в естесственной среде. К сожалению, на северной окраине Песчаных гор пещеры были сухими, что плохо сказывалось на росте кристаллов. В Шеринвене варн нашел знатока местных пещер, который к тому же умел хранить секреты.

Тогда еще совсем зеленый, Тейлас жил с матерью в бедной полуразвалившейся лачуге и добывал пропитание охотой, рыбалкой и собирательством. Тем не менее, в отличие от других жителей деревни, он никому не отказывал в помощи, поэтому сразу согласился оказать странную услугу чужаку, который искал сырую темную пещеру. В качестве награды Андвари раскрыл секрет выращивания альзуритовых кристаллов и предложил Тейласу долю в этом прибыльном деле. Так Тейлас, чья семья едва сводила концы с концами, стал зажиточным молодым человеком, который больше ни в чем себе не отказывал. Многие стали подозрительно к нему относится и пытались узнать, на чем же он зарабатывает, но Тейлас хранил тайну и придумывал разнообразные отговорки. Уходил в горы он всегда рано утром, и следил, чтобы никто его не увидел.

Гора, у подножия которой расположилась пещера с альзуритовыми кристаллами, находилась далеко от деревни. Она поросла лесом, лишь только вершина оголяла серый скалистый скелет. Рядом расположились горы пониже, а за ними уже тянулись непроходимые пики, что скрывались в облаках. Тропинка становилась все круче. Она петляла по опасному склону, пока не уперлась в узкую расщелину, из которой мощным потоком вырывался водопад.

– Добрались, – запыхавшись, произнес Тейлас и сел на валун, обросший мхом.

– Водные врата, как двери в потусторонний мир, скрывают в себе незримую тайну, пройдя через которые, ощущаешь свежесть и прохладу горных источников, – продекламировал Андвари.

– Что? – подозрительно посмотрел на варнаТейлас.

– Это из хроник Лемерари, – ответил Андвари. – Так он описал водопад, впервые увиденный в своем путешествии. Лемерари был самым знаменитым путешественником нашего народа. Он как никто другой мог описать то, чего никогда раньше не видел.

Тейлас не ответил. Он озирался по сторонам и присматривался к камням, обросшим мхом.

– Что-то не так? – заметил варн.

– Не знаю, – нахмурился человек. – У меня такое ощущение, будто здесь кто-то был до нас.

– Вот это да. А что конкретно ты чувствуешь?

– Трудно объяснить. Давай лучше проверим.

Андвари и Тейлас подобрались к ращелине по узкому выступу скалы и зашли за водопад. Андвари зажег факел и осветил узкий пещерный коридор. С потолка свисали красивые каменные сосульки, пол устилал мох, в некоторых местах росли мелкие тенелюбивые грибки. Вскоре тоннель стал шире, послышалось знакомое журчание воды и стук капель о каменный пол.

– Доставай приманки, Тейлас – хрипло шепнул Андвари. – Посмотрим, как подрос наш ортоцерас.

Однако юноша не послушал варна. Он резко остановился, шмыгнув носом:

– Чувствуешь запах?

– Пахнет гнилью, – глубоко вдохнул Андвари. – Может ортоцерас…

– Они не оставляют добычу гнить, – перебил варна Тейлас и резко метнулся к пещерному залу, в который через трещины попадал солнечный свет. Андвари поспешил за ним и осветил пещеру факелом. Пламя отразилось от больших темно-синих кристаллов, растущих из серебристой руды на берегу подземного озерца. Вода стекала по стенам пещеры из трещин в скале и капала с каменных сосулек, которые зубами огромного чудовища спускались почти до пола. Сначала Тейлас увидел следы крови, а потом наткнулся на труп.

– Орки? – удивился Тейлас, когда Андвари осветил тело. – Так далеко от границы? Как они забрались сюда?

– Труп свежий, даже еще не начал гнить, – присмотрелся Андвари.

– Запах не от него, – произнес Тейлас и последовал к тому месту, где росли альзуритовые кристаллы. Прямо на берегу озерца раскинулись щупальца желеобразного существа, от которого и исходил запах гнили.

– Они убили его, – вздохнул Андвари.

Тейлас заметил движение в углу пещеры, куда не доходил свет факела. Юноша резко выхватил нож и ринулся туда.

– Этот еще живой! – вскрикнул Тейлас, однако тут же остановился. Это был не орк – человек.

На лбу его были заметны засохшие кровоподтеки. Раненный тяжело дышал. Когда Андвари осветил его, Тейлас заметил, что грязная рубашка человека вся пропиталась кровью.

– Помогите, – прокряхтел незнакомец.

Андвари отдал факел юноше, достал эликсиры, бинты и начал осматривать раненного.

– Кто вы? Как оказались здесь? – спрашивал Тейлас.

– Орки… Преследовали… – простонал человек.

– Стрела пробила легкое, – увидел страшную рану варн. – Он не жилец.

Человек издал ужасный хрип, а потом заговорил из последних сил:

– Помогите… Нужно рассказать… Я видел… Орки объединились…Они… В Освароте… Серебряный Круг… Мой долг…

***

Тейлас сидел в окружении душистых трав и усердно точил ножиком небольшую ветку.

– Посмотрите-ка на него, – возмутился Андвари – Словно язык проглотил. Да что с тобой?

Юноша остановился на мгновение и посмотрел на пушистые облака, которые как огромные лодки неслись в сторону горных пиков.

– Испугался орков? – решил порассуждать варн. – Нет, вряд ли. Тебе приходилось сражаться с циклопами, и вел ты себя достаточно храбро. Может тебя испугало название цитадели, которое уже не произносили много лет в этих краях и совсем позабыли? Да, конечно, обитель темного бога. Это название должно быть предостережением на века, но чего его так бояться, ведь склепа темного бога под Осваротом уже давно нет? Еще этот рыцарь упомянул Серебряный Круг. Думаю, он хотел, чтобы мы передали его послание в Марелон. Остается только это. Ты боишься Аскондинов?

– Не говори ерунды! – вспылил Тейлас и неожиданно покраснел.

Андвари вдруг расхохотался, но смех варна был больше похож на жуткий хрип и кашляние. Он утер обильные слезы, которые выступили на сером рыхлом лице, и положил руку на плечо Тейласу:

– Так вот оно что. Скрываешься от Серебряного Круга?

Тейлас сбросил руку варна с плеча и вскочил на ноги.

– Не от кого я не скрываюсь! Если тебе так хочется, можешь идти в Марелон и передать послание этого несчастного. А у меня дел невпроворот. Теперь, когда наша пещера раскрыта, и там гниют орки, мне придется думать, чем дальше зарабатывать на жизнь. Некогда мне играть в посыльного!

– Это, конечно, вопрос первостепенный, – согласился варн. – Но как же долг перед народом и твоей родиной? Разве тебе все равно, что говорил этот человек? Сообщить об угрозе – твой долг, не мой. Ты прекрасно знаешь это. Так же, как и то, что орки уже объединялись раньше. Тогда они отступили, но нанесли Шеринвену серьезную рану, не так ли? Промедление стоило большой утраты для твоего народа…

– Да что ты знаешь об этом? – вдруг разозлился Тейлас.

– О, я прекрасно знаю историю Талина, сына Торглина. Знаю, чем закончилась та война с орками, и что за сокровище было утрачено Аскондинами. Это утрата всего Мортенвальда, но более всего – потомков Аскомирена, что веками стояли на страже Света, даже для изгнанников Серебряного Круга. – Андвари печально улыбнулся. Он видел, как напряглись мышцы на лице Тейласа, как он пытается скрыть дрожь в руках. Андвари уже давно все понял. – Не важно ведь, во дворце живет Аскондин или нет. Он такой же, как и остальные потомки светлой эленоры и великого героя. Они храбры, отзывчивы, чувствуют созданий Тьмы, и их сердце всегда сопротивляется ей. Ты ведь почувствовал орков, не успев войти в пещеру. Думаешь, я никогда не замечал твои особенности, мой друг? Мы знакомы не один десяток лет. Я уже начал стареть, а ты остаешься тем же юнцом. У тебя на лице не появилось ни одной морщинки со времени нашего знакомства, мышцы все так же крепки. Я всегда знал, чувствовал, что ты особенный, но хранил твою тайну так же, как ты мою, но ничто в мире не вечно. Можно спрятать прошлое, но не кровь великих предков, что течет в тебе. Может судьба дает тебе шанс?

– Шанс для чего? – фыркнул Тейлас. – Уже столько лет прошло. Мне нечего делать во дворце, Андвари. Прошлое не исправишь.

– Зато можно исправить будущее.

Тейлас уставился за горизонт, куда уходило солнце. Трели кузнечиков раздались над скалистым холмом, заросшим высокой травой.

– Ты разве сможешь спать спокойно после того, что узнал? – сказал Андвари, развалившись на траве рядом с Тейласом.

Человек грустно ухмыльнулся и взглянул в желтые, словно пустынные дюны, глаза варна.

– Для начала нужно похоронить этого рыцаря. – Сказал Тейлас. – Нельзя оставлять его в пещере с вонючими орками.

Когда Андвари и Тейлас вынесли из темной пещеры тело погибшего рыцаря, они заметили, как молод он был. Юное лицо Аскондина покрывала зола и ссадины. Его пепельные волнистые волосы, пропитанные кровью, спадали на плечи. Сколько ему пришлось пройти, прежде чем он оказался здесь? И даже после этого у него хватило сил сразить преследовавших его орков, заманив в пещеру, где жил ортоцерас. Он был таким же храбрым и сильным, как его предки. Они гордились бы им, но ему не суждено было вернуться домой и поведать о том, что он видел.

Сложив небольшой курган из валунов у подножия гор, Андвари и Тейлас помолились за его душу и отправились обратно в деревню. На следующее утро они отправились на юг, к Марелону.

[1] Эленорцы или лунный народ – так называли в Шеринвене бессмертных богов. О них можно почитать в «Истории Мортенвальда» или в «Легенде об Аскомирене».

[2] Серебряный Круг Марелона или просто Серебряный Круг был основан спустя 300 лет после того как Аскомирен и Маниэль поселились в Шеринвене.

[3] Город эльфов на острове неподалеку от западного побережья Мортенвальта. В Марилиене восседает верховный король эльфов и находится крупный портовый рынок.

Глава 2

Ночь укутала небо звездным покрывалом. Пыльную дорогу освещала полная луна. Секира на поясе Тейласа ритмично звенела, ударяясь о металлические заклепки на поясе. Чтобы быстрее добраться до Марелона, человек и варн решили устраивать короткие привалы в течение дня, вместо того, чтобы устраивать долгий ночлег в дикой местности.

В те далекие времена ночи Мортенвальда таили множество опасностей. С наступлением темноты просыпались чудовища, которые охотились на людей. Они рыскали на трактах и вблизи маленьких деревенек, выискивая жертв. Страшные сказки были не выдумками для детей, а предостережениями. Многие уходили ночью из дома и уже не возвращались. Путники, которых ночь заставала в дороге, не смыкали глаз и благодарили богов, если им удавалось добраться до города или деревни живыми и невредимыми.

Андвари и Тейлас, бредущие по дороге под светом полной луны, казались беззащитными. Они могли бы стать легкой добычей, если бы не крепкая рука Тейласа и магия Андвари. Им не раз приходилось сражаться с чудищами, поэтому они не боялись ночи и уверенно шли вперед, прислушиваясь к каждому звуку.

Мрак постепенно отступал. Ветер принес запах соленого моря. Вдалеке показались стройные зеленые виноградники, а за ними бескрайняя синева. Рядом с фермерскими угодьями тракт разветвлялся на множество дорожек. Самая широкая вела к городу, обнесенному высокими стенами с бастионами неописуемой красоты. Они были облицованы белым мрамором, который отражал лучи рассветного солнца, а над башнями реяли разноцветные знамена. Дорога к городу еще пустовала, но под его стенами уже слышались разговоры рабочих, которые спешили к виноградникам.

Ворота Марелона украшала искусная резьба, изображающая странствия героев, проходивших через эти края. Посередине врата разделяла массивная колонна. Через восточную сторону портала люди выходили из города, а входили через западную. Это с первого взгляда ничем не значительное действо символизировало ход небесных светил, восходящих на востоке и заходящих на западе. Этой традицией марелонцы показывали значимость сохранения исконного порядка вещей во вселенной, и на тех, кто входил через восточные врата в город, смотрели с подозрением. Такой человек был отступником или чужеземцем. И тех и других горожане опасались, а стража останавливала их с целью допроса.

Навстречу Тейласу и Андвари вышла группа людей, вооруженных копьями и луками. Это были молодые охотники. Хотя Марелон уже больше четырех веков жил торговлей, выращиванием винограда и ремеслами, древние традиции не умирали. Охота и рыболовство в Шеринвене были фамильным делом, и навыки передавались из поколения в поколение. Юный марелонец мог по достижению совершеннолетия заняться чем угодно, но уметь охотиться и рыбачить был обязан. Таков его долг перед предками, которые сотни лет кормили свои семьи этим ремеслом.

Трое людей в темных мантиях прошли через западный портал, будто не замечая никого вокруг. Один из них задел плечом Андвари.

– А это еще кто такие? – возмутился варн и покосился на стражников. – Что их никто манерам не учил?

– Это чернокнижники, – нахмурился Тейлас и посмотрел им вслед. – Они не признают порядков Серебряного Круга.

– И что же, стража их даже не остановит? – прошептал варн.

– Им приходится терпеть. – Тихо ответил юноша. – Аскондины поклялись никого не притеснять в Шеринвене за взгляды и верования. Чернокнижники знают и пользуются этим. Они обычно не досождают жителям города, но ведут себя вызывающе. К счастью, их пока в Шеринвене мало. Их общество не пользуется популярностью в этих краях.

– Опасно держать змею в доме, – насупился Андвари.

– А у нас говорят – держи своих друзей близко, а врагов еще ближе. – Вздохнул Тейлас. – Ладно уж… Мне нужно попасть во Дворец Предков. Ты пока осмотрись тут, погуляй по городу. Только, пожалуйста, будь осторожен с местными. Не показывай лицо и не пугай их попусту. Здесь нечасто бывают варны. Некоторые вашего собрата и вовсе никогда в жизни не видели.

– Как скажешь, приятель, – послушался Андвари и, поглубже закутавшись в лохмотья, отправился в сторону городского рынка.

Дворец Предков стоял на каменном утесе перед заливом в форме полумесяца. Туда причаливали корабли торговцев, суда рыбаков и ловцов жемчуга. Со стороны моря дворец выглядел как неприступная крепость, а от города к нему вела широкая аллея, украшенная каменными изваяниями морских животных и великолепная мраморная лестница с фонтанами. Остановившись перед ней, Тейлас опустил голову и глубоко задумался. Что-то мешало ему ступить вперед. Его охватило неприятное чувство, смесь вины и страха, будто он шел на казнь, но вместо обезглавливания его ждали насмешки и позорное унижение.

***

Зал совета был наполнен волшебным светом. Проходя через проемы под крышей, солнечные лучи отражались от зеркальных поверхностей купола и освещали пространство под ним. В центре находился большой очаг, который в солнечные дни не использовался. По периметру стояли сосновые кресла. Три из них пустовали. Возле очага стоял высокий мужчина с темными волосами, спадавшими на плечи и негустой опрятной бородой. На плечах его красовалась пурпурная мантия, на руках блестели серебрянные браслеты, а на поясе висели широкие ножны, украшенные малахитом.

– Мы должны признать, – сказал человек, – мощь сидвов велика, как и их богатства.

– То, о чем мы знаем, лишь вершина подводной горы, корни которой сокрыты глубоко под водой, – отметил широкоплечий мужчина с кустистыми бровями, сидевший на одном из кресел.

– Ты прав, Боролин, – ответил человек у очага. – Сколько лет мы и наши предки пытались наладить с ними контакты, но все впустую. Чем больше мы стараемся, тем хуже становится. Нам пора признать, что дети Асарона никогда не станут нам ни добрыми союзниками, ни товарищами, и делиться морскими богатствами не станут. Я думаю, нам остается радоваться тому, что они хотя бы не прогоняют людей от побережья и мелководий.

– Побережье они тоже считают своими владениями! – воскликнул юный рыцарь в кирасе цвета морской волны. – Сколько раз мы слышали о нападениях на лодки, об угрозах торговцам, ловцам жемчуга, рыбакам. Разве можно закрывать на это глаза? А слухи о пропавших детях? Это дело рук сидвов, не иначе!

– Мы не должны судить по слухам и сплетням! – возразила женщина с золотыми волнистыми волосами и длинными ресницами. – Я полностью согласна с Фиделтином и считаю, что пора Серебрянному кругу искать пути к восточному побережью, ведь подводные поселения сидвов там не встречаются. Если Кридан вернется и подтвердит это, нам стоит обратить взор на восток. С сидвами мы не найдем компромиссов, а вот развязать новую войну, всегда есть шанс.

– В том и заключается твой бран сегодня, Фиделтин? – произнес седовласый старец с бородой, доходящей до пояса – Оставить ли сидвов и пойти на восток, в неизведанные земли?

– Именно, – ответил человек у очага.

В это мгновение ежедневное собрание Аскондинов прервали. В зал совета вошел человек в длинном плаще и с шлемом в руках.

– Господа, прошу прощения, что прерываю вас в такой час, но важный посланник прибыл во дворец. – Сказал он и поклонился совету.

– От кого посланник? – спросил Фиделтин.

– Он говорит, что прибыл из северных земель, и у него есть важные вести.

– Настолько важные, что необходимо прерывать ежедневный бран? – возмутился седовласый старец.

– Эти вести связаны с Криданом, сыном Кораглина, господин, – ответил посланник.

– Ведите его сюда, – прозвучал звонкий голос единственной женщины на совете.

Посланник кивнул и через минуту привел в зал Тейласа. Тот несмело проследовал к очагу. Ему было не по себе. Что-то пугало его в этих людях. Он опустил голову и старался не смотреть им в глаза.

– Кто ты, и как тебя зовут? – спросила женщина. – По воле Кридана, сына Кораглина ты здесь, или по своей?

– По своей, госпожа, – дрожащим голосом ответил Тейлас. – Мой путь лежит от пещер, что находятся на северо-восточной границе Песчаных гор. Там я наткнулся на орков…

– Орки? – воскликнул Аскондин, сидевший в самом темном месте зала.

– Да, господин, – продолжил Тейлас уже уверенней. – Там же я нашел раненного рыцаря. При нем был этот медальон.

Юноша протянул знак Фиделтину, но тот не взял его в руки. Он застыл. В глазах Аскондина читался страх.

– Значит ли это, что Кридан погиб? – встал с кресла и спросил Боролин.

– Да, господин. – Опустил медальон Тейлас. – Он погиб от ран, нанесенных ему в бою орками.

В зале зависла тишина.

– Печальные вести ты принес нам, странник, – придя в себя, сказал Фиделтин. – Передал ли он своим родичам какие-нибудь слова перед смертью?

– Да, – ответил Тейлас. – Он просил передать Серебряному Кругу… Орки объединились. Они в Освароте.

– Не может быть! – раздался тревожный возглас.

Аскондины зашумели и засуетились.

– Нам не раз приходилось слышать о набегах орков! – громогласно возвестил Фиделтин. – Но эта весть тревожней всех приходивших за последние месяцы. Если орки объединились в Освароте, в древней цитадели зла, большая угроза нависла над землями Шеринвена.

– Это я слышал из уст умирающего, – несмело повторил Тейлас – Если позволите, теперь я покину вас.

– Постой! – остановил посланника старец. – Ты принес важную весть и достоин награды, но даже не сказал своего имени. Кому мы обязаны?

Аскондины заметили, что их гость пытается уйти от ответа. Девушка с волнистыми волосами внимательно всмотрелась в лицо странника, и заметила очень знакомые черты. Тейлас понял, что его теперь просто так не отпустят. Он воззвал к остаткам своей смелости и выпалил:

– Мой имя Тейлас, сын Тармеана.

Члены Серебрянного Круга застыли, услышав это имя.

– Тармеана? Сына Торглина? – удивился Фиделтин.

Тейлас молча кивнул. На лице девушки вдруг появилась улыбка, теперь она его узнала. Вспомив пророческие слова отца, она поняла, что круг замкнулся. Звено, выпавшее из цепи, было перед ней. Девушка посмотрела в сторону самого темного трона, где сидел ее отец, Дустелин. Он заметил ее взгляд и еле заметно кивнул.

– Потомок изгнанника, – презрительно бросил молодой рыцарь в кирасе. – Тот, кому нет места в зале советов. Как осмелился ты ступить на землю Дворца Предков?

Тейлас виновато опустил глаза, а рыцари бросали в его сторону упреки.

– Довольно, – утихомирил их Фиделтин. – Думаю, он и сам понимает, сколь неприятным гостем является в этих стенах. Тем не менее, он отважился прийти сюда, чтобы передать важную весть. Значит, его вел долг перед народом.

– Нарушено табу, которое уже несколько десятков лет начертано на троне Торглина, – мрачно произнес Боролин.

И тут Аскондинов прервал очередной гость. Он нагло и бесцеремонно ворвался в зал совета, и с ним было двое воинов, которые вели под руки странного человека в старых лохмотьях.

– Господа! – закричал незванный гость. – Господин Сигелин! Случилось ужаснейшее преступление!

– Келентир? – грозно посмотрел на него Фиделтин, – Что случилось? Почему врываешься ты сюда без предупреждения?

– Простите, господин, но это просто ужас! – покраснел человек и указал на оборванца. – Посмотрите, какое нечто безнаказанно разгуливало на рынке Марелона!

Стражники грубо пихнули человека в лохмотьях к Фиделтину. Сигелин внимательно присмотрелся к нему.

– Я даже не знаю, как назвать это страшилище! – продолжил вопить Келентир. – Оно напугало до обморока сына господина Сигелина, когда мы ходили за покупками! Подними лицо, уродец!

Оборванец снял капюшон и жалобно посмотрел на Аскондинов. Тейлас удрученно опустил глаза и покачал головой:

– Ах, Андвари…

– Что ты за страшилище? – потребовал ответа от варна Келентир. – Октогрон¹ иль орк переросток?

Фиделтин добродушно улыбнулся:

– Успокойся, это не октогрон и не приспешник Тьмы, а самый обыкновенный варн.

Лицо гостя накрыла гримаса удивления, а потом резкого смущения.

– Воистину, молодежи нынче нужно больше читать и путешествовать по свету, –усмехнулся седовласый рыцарь. – Вы цесарку от руха² не отличите! Сигелин, неужели твой сынишка испугался обычного варна?

– Мой сын никогда не видел прежде варнов, – сдавленно ответил рыцарь в кирасе.

– Как полагаю и ты сам, – улыбнулась женщина с волнистыми волосами, увидев выражение лица Сигелина.

– Ну, знаете, – хмыкнул Келентир, – варн не варн, а бродить по городу и пугать люд никому не позволительно. За такое нужно наказать.

– Это уже не твои заботы, – гневно посмотрел на гостя Фиделтин. – Покиньте зал и возвращайтесь к своим обязанностям.

Воины неспешно ушли, странно оглядываясь и шепча проклятья в сторону варна. Тот же низко склонился перед Аскондинами и прокряхтел:

– Достопочтенейшие господа, для меня честь находиться во Дворце Предков и видеть потомков великого Аскомирена. Я выражаю глубочайшее сожаление по поводу случившегося на рынке Марелона, да будет светел ваш город. Я не хотел обидеть вашего сына, господин Сигелин. Он очень любознательный молодой человек, и его прозорливость застала меня врасплох. Зовут же меня Андвари, и я прибыл в город вместе с этим юношей.

Варн указал костлявым пальцем на Тейласа.

– Так вы знакомы? – усмехнулся Фиделтин.

– Да, господин, – ответил юноша. – Он – мой друг. Мы были вместе, когда наткнулись на орков и господина Кридана. Андвари помогал похоронить его, а затем сопровождал до Марелона.

– Тогда, думаю, разбираться с небольшим казусом, который произошел на рынке, мы не будем, – произнес Фиделтин и осмотрел остальных. Все кроме Сигелина одобрительно покивали. Молодой рыцарь удивленно хлопал глазами и все еще не мог осознать, кого увидел перед собой. Фиделтин продолжил речь:

– Этот день и так принес нам много хлопот. Если орки объединились в Освароте, то Шеринвену грозит беда, а у нас недостаточно воинов, чтобы противостоять им. Чтобы рекрутировать людей и собрать достойную армию нужно не меньше двух недель. И к тому же необходимо выяснить, кто объединил орков. Вы все понимаете, о чем идет речь.

В зале зависла гробовая тишина.

– Может не случайно в этот тревожный час к нам пришел потомок Торглина? – развеял ее звонкий женский голос.

– Что ты имеешь ввиду, Моровэн? – нахмурился Фиделтин.

– У нас нет ни времени, ни армии, ни знаний о враге, – сказала девушка и подошла к очагу. – Велика вероятность, что в этой борьбе нам понадобится помощь союзников, тех, кто больше нас знает о происходящем в Нифльхейме. Сегодня перед нами появился человек из рода изгнанников, но не убоявшийся исполнить свой долг, а рядом с ним представитель народа, который имеет возможность получать вести от драконов. Быть может, приходит время, когда Серебрянный Круг, наконец, будет восстановлен? Может пора простить грехи ушедших лет и дать шанс изгнаннику искупить вину предков?

Аскондины оживились. Начался жаркий спор.

– Ты предлагаешь положиться на того, чей род виновен в утрате величайшей реликвии? Его родич отверг заветы нашего отца, Аскомирена! У него порченная душа! – возмутился Боролин.

– Но никому из нас так и не удалось найти части реликвии! – напомнил Фиделтин. – Мы потеряли ее, потому что разделились и отвергли часть своего рода!

Когда спор достиг своего апогея, Дустелин встал и вышел к очагу. Он громко стукнул по мраморному полу своим тяжелым посохом, и все затихли.

– Братья мои, мы можем долго спорить, а тем временем враг не дремлет. – Обратился он к совету. – Кридан не стал бы подвергать себя опасности из-за обычной орочьей шайки. Он видел, что дело не только в орках. Пробудилась Тьма, которая испокон веков грозила всем народам Мортенвальда. Вы знаете, что не все ее прислужники были уничтожены во времена последнего похода на Осварот. Только они способны объединить всех орков вновь. В этот час мы должны вспомнить о долге, а не о том, кто виноват в прошлых бедах Серебрянного Круга. Я знал, что однажды потомок Торглина придет сюда, чтобы занять свое место, и благодаря ему, Серебрянный Круг вновь станет целым. Теперь он здесь, хотя и знал, что находиться во Дворце Предков ему запрещено. Он принес весть, потому как того требовал его долг перед народом. Он мог не делать этого, мог послать кого-то другого вместо себя. О чем говорит этот поступок?

Тейлас опустил голову. Андвари молчал. Седовласый Аскондин встал с трона и произнес:

– А что же скажет он сам? Готов ли Тейлас, сын Тармеана взять на себя бремя предков и восстановить честь своего рода?

Тейлас испуганно посмотрел на старика. Он никогда в жизни не надеялся услышать эти слова, и не знал, что ему делать. Вся жизнь пронеслась в этот миг перед глазами юноши. Он вспомнил мать, ее нежные руки и длинные волосы, добрую улыбку и взгляд, полный надежды и гордости за сына. Казалось, она смотрела на него из мира мертвых в этот момент. Мог ли он разочаровать ее?

– Я никогда не думал, что окажусь внутри Дворца Предков, – напряженно сжал кулаки Тейлас и почувствовал, как дрожь пробежала по телу от этой внезапной мысли. – Много раз я слышал от матери рассказы о славном прошлом Серебрянного Круга, об отце нашем Аскомирене. Но знал я и о том ужасном поступке, который совершил мой дядя, поэтому даже представить не мог, что буду стоять рядом с Аскондинами. Иногда я задавался вопросом – как бы я поступил на месте Талина, сына Торглина? Много разных ответов приходило мне в разное время, но один из них до сих пор хранит мое сердце. Если бы волей Серебрянного Круга мне выпала возможность искупить вину, я бы сделал это.

– Достойный ответ, – сказал седовласый старик. – И в тебе нет ни капли сомнений?

– Сомнения есть, – вздохнул Тейлас. – И есть страх. Но если вы дадите мне шанс…

– У рыцаря Серебряного круга не должно быть страхов и сомнений! – прервал юношу Сигелин.

– По-крайней мере он ответил честно, – усмехнулась Моровэн. – Да бросьте, неужели вы бы не сомневались в такой ситуации?

– Права ты, – согласился седовласый Аскондин. – Чтобы принять его в Серебряный Круг, нужно выяснить, достоин ли он? Пусть выполнит миссию, что мы возложим на его плечи, и тогда посмотрим. С этой минуты, мы более не привязаны к Дворцу Предков и будем готовиться к надвигающейся угрозе. Каждый из нас выполнит свою миссию и Тейлас тоже.

Юноша ничего не успел сказать, потому как в зале раздался громкий голос Боролина:

– Да будет так! Встанем на защиту Шеринвена! Я, немедля, отправлюсь со своей дружиной к восточной границе и организую оборону.

– А я отправлюсь к западной границе и предупрежу наших родичей об угрозе. – Сказал Фиделтин. – Затем отправлюсь за помощью к эльфам.

– Это хорошо. Эльфы дружны с тобой, они не оставят нас в этой беде, – улыбнулся седовласый рыцарь. – Но надо и не забыть отправить весточку в Керинген, к великой стене³.

– Я это сделаю, – сказал Дустелин, что стоял рядом с дочерью. – А потом отправлюсь с Фиделтином. В Памероне я соберу всех воинов западных земель.

– Пусть будет так, – согласился седовласый рыцарь, Визорлин. – Стало быть, остальные останутся в Марелоне и будут готовиться к войне.

– Я тоже? – удивился Тейлас.

– Нет уж, – улыбнулся старец. – Тебе Тейлас, сын Тармеана выпадет другая миссия. Раз уж дружен ты с варном, то тебе не составит труда отправится в Даркар и распросить пустынный народ. Быть может известно им что-то об орках и их таинственном вожаке.

– Если вести об Освароте и Тьме покинули пределы Нифльхейма, то мой народ уже знает все об этом, – произнес Андвари.

– Я выясню – кто объединил орков и что они задумали, – пообещал Тейлас.

– Уж поторопись, – обнадежил юношу Боролин. – От этих сведений могут зависеть тысячи жизней. Докажи, что ты достоин и искупи вину предков.

***

Ночные сумерки опустились на Марелон. Купеческие телеги, стуча колесами, быстро въезжали через западные ворота, часовые обходили город и зажигали огни на его улочках. С гаваней до дворца донеслась грустная песнь моряков, а со стороны города плач младенца. Из дворцовой кузницы валил еле заметный дымок. Стук тяжелого молота сменился скрежетом точильного круга. Как можно скорее ремесленник старался окончить работу, ведь дома его уже заждались детишки и жена. Перед Дворцом Предков собралась группа людей. Они садились на колени перед ступенями, по бокам которых стояли статуи Аскомирена и Маниэль и молились. Как только солнце зашло, город опустел. Лишь стук тяжелых сапог часовых раздавался на безлюдных улицах, и шум прибоя доносился с берега.

С верхнего яруса Дворца Предков открывался вид во все стороны света. Его кольцом опоясывала широкая открытая галерея. Ее стены украшали искусно выполненные гравюры и мозаики, а ветер колыхал пламя факелов. Тейлас стоял в той части галереи, откуда открывался вид на бескрайний океан. Воздух был настолько чистым, что казалось, он видит вдали очертания величественной подводной горы Акаламар. Аскондины предоставили ему и Андвари небольшую комнату, чтобы отдохнуть перед грядущим путешествием, но Тейласу не спалось. Он бродил по галерее и осматривал картины на стенах. Все, что он видел на них, напоминало о временах давно ушедших в небытие, эпохах великих битв и свершений.

На одной из гравюр извивалась как змея великая река Балиер. По ней плыла маленькая лодочка. Этот образ символизировал начало истории о великом путешествии Аскомирена в земли богов. На следующей гравюре он уже был не один. По правую руку от него стояла фигура в пирамидальном колпаке и длинной мантии до пола. Это был Тиресаф – мудрый товарищ Аскомирена. Они оба стояли перед громадным троном владыки эленорцев, Алиена. Другая картина изображала Аскомирена и Тиресафа в дремучем лесу, рядом с королем эльфов, Обероном и храброй воительницей по имени Фейян. Мало кто помнил, что она была дочерью эльфийского короля, еще меньше было среди людей тех, кто почитал ее, как верную спутницу великого Аскомирена, с которым она прошла через опасную пустыню Даркар, горные перевалы и Тьму Нифльхейма. Фейян в истории Аскомирена затмила другая дева – бессмертная эленора Маниэль.

Тейлас остановился перед мозаикой, которая изображала Аскомирена в облачении правителя Шеринвена и рядом с ним его прекрасную возлюбленную. Здесь юноша чувствовал необычайную энергию, будто какая-то древняя магия была заключена в этой мозаике.

– Почему не спится тебе в столь поздний час, Тейлас сын Тармеана? – раздался голос за спиной юноши.

Тейлас невольно вздрогнул и, обернувшись, увидел девушку с волшебными голубыми глазами.

– Добрый вечер, госпожа Моровэн, – он поклонился и засмущался.

Девушка заметила это и мягко улыбнулась.

– О чем ты думаешь, когда смотришь на все эти картины? – спросила она.

– О прошлом, о судьбе моих предков. – Несмело ответил Тейлас.

– Ты боишься, что не сможешь искупить их вину?

– Да.

Моровэн вздохнула и произнесла:

– Сколько же лет прошло с тех пор, как я видела тебя здесь? Ты тогда был еще малышом ростом с собаку. Я видела, как юный Талин возился с тобой, как маленький рыцарь с деревянным мечом и кожаной шапочке восхищался изваяниями Аскомирена. С каким огнем в глазах малыш сражался с воображаемыми чудовищами в залах славы. А потом Талин брал его на плечи и катал по аллеям дворцового сада. Как же весело им тогда было вместе…

– Извините, госпожа. – Удивленно прервал девушку Тейлас. – Я не припомню, чтобы видел вас.

– А ты и не видел, – усмехнулась Моровэн. – Я была тихой и скромной девочкой, которую тогда мало кто замечал во дворце. Когда я видела вас с Талином, мое сердце тайком радовалось. Я тогда и представить не могла, что вас ждет судьба изгнанников и не поверила, когда мне рассказали.

– Мой дядя был для меня образцом рыцарской чести. – Признался вдруг Тейлас. – Отец умер слишком рано. Я плохо помню его, но Талин… Он стал для меня примером, тем, кем я стремился стать. Я тоже не поверил, когда мне рассказали, что случилось…

– Видимо, любовь затмила его разум. Он так боялся потерять ее, что не думал ни о чем другом. Несмотря на это, Талин был храбрым и самоотверженным рыцарем с добрым сердцем.

– Однако, он предал аскондинов и Аскомирена.

– Все могут совершать ошибки, даже великие потомки Аскомирена, но это не повод отчаиваться. Дустелин, отец мой, предсказал, что однажды появится тот, кто восстановит честь славного рода Торглина. В отличие от остальных членов Серебряного Круга, он никогда не считал Талина предателем, как и разумным то решение, которое вынес тогда сгоряча совет. Я всегда верила, что предречение отца сбудется. Теперь, когда я вижу тебя, то верю, что именно ты займешь пустующий трон во Дворце Предков. Не потому что тебе было предназначено это судьбой, а потому что ты такой же храбрый и добрый, как Талин. Пожалуйста, не опускай руки, не бойся и не сомневайся, ради всех нас.

– Спасибо за доверие, госпожа Моровэн, – улыбнулся Тейлас. – Я постараюсь не подвести вас.

***

Согласно летописям северян⁴, после смерти Кридана, сына Кораглина одна из самых славных ветвей родового древа Аскондинов усохла. Кридан был единственным сыном Кораглина, а сам еще не успел обзавестись потомками. Серебрянный Круг не спешил объявлять нового члена. Прежде они решили дать шанс изгнаннику, внуку Торглина и неожиданно объявили о рекрутских наборах во всех землях Шеринвена. Аскондины хорошо помнили прошлую войну с орками, и стали немедля готовиться к грядущей. Трое из них покинули Марелон. Двое ушли на запад, а один на восток. О том, что кто-то из Аскондинов отправился на север, в летописях ничего не говориться, однако в утраченных хрониках Серебряного Круга было записано имя Тейласа, сына Тармиена. Именно ему дали тайное поручение – отправиться к Даркарским пустошам и отыскать следы Тьмы, сгущавшейся над Шеринвеном.

Глава 3. Перевал

Глава 3. Перевал

– Кролик! – раздался возглас из кустов.

– И каким же образом кролик связан с общей человеческой сущностью? Это какая-то аллегория? – спросил Андвари и почесал морщинистый лоб.

Кусты зашелестели, и из них вылез взъерошенный юноша.

– Да нет же! – воскликнул он – Кролик, там!

– Где? – спокойно спросил Андвари.

– Упустил, – ответил Тейлас и отряхнулся от колючек, налипших на одежду. – Опять придется есть сушеную рыбу.

– Хм, кажется, я начинаю понимать, – улыбнулся варн. – Вы никогда не довольствуетесь тем, что у вас есть. Вечно куда-то рветесь, сломя голову, даже не обращая внимания, что ваши усилия в конечном итоге отберут у вас больше, чем вы можете получить.

– Хочешь сказать, что варны так не делают? – скорчился Тейлас.

– Если сломя голову бегать по пустыне, то очень скоро можно встретиться с гигантским скорпионом или стаей гиен. Нет, варны так не делают.

– А чего же ты мчался через все горы за альзуритами?

– Это совсем другое дело. Альзуриты невозможно вырастить по ту сторону Песчаных гор.

– А без них не обойтись?

– Никак.

– Неужели ты совсем не видишь аналогии? – усмехнулся Тейлас.

– Нет, – твердо ответил Андвари.

– Вот она – сущность варнов.

– Сущность варнов в том, что они умеют сопоставлять важность дела с усилиями, которые требуются для его достижения, – с укором посмотрел Андвари на человека.

Тейлас усмехнулся, попытался что-то сказать, но не нашел слов. Он удивлялся, как варну постоянно удается выходить победителем в любом споре. На его фоне Тейлас выглядел глупцом, хотя и понимал, что это далеко не так. К счастью, обижаться из-за этого на варна Тейлас не мог. В детстве мать говорила, что всегда найдется тот, кто умнее, поэтому не надо спорить и обижаться. Лучше набираться мудрости и опыта у такого человека. А когда наберешься, так и поймешь, умен он был или глуп.

– А что думаешь о важности этого дела? – спросил Тейлас, поднял рюкзак и медленно пошел по дороге.

– Хочешь знать, тревожно ли мне от того, что войска орков объединились в Освароте? – бросил вдогонку Андвари.

– Да.

– Осварот лежит в руинах, и склепа темного бога под ним больше нет, но Тьма, которая им управляла все еще в Мортенвальде. Она навечно связана с этим местом и бездушными существами, что живут вокруг него. Откуда она будет черпать силу, если не оттуда?

– Но они ведь не могли найти Реликвию Пяти Стихий? – сам себя спросил Тейлас. – А если даже и так, то никто не знает, где находится склеп.

– Уверен? – нахмурился Андвраи. – А что если склеп кто-то нашел? Случайно. И решил его открыть. Просто ради сокровищ или славы.

– Для этого ему понадлобиться отыскать Реликвию Пяти Стихий. Аскондинам за несколько десятков лет не удалось найти ни единого камня, составлявшего реликвию.

– Зато из-за этих поисков всему Мортенвальду стало известно об этой реликвии. Есть в нашем мире и те, кто не стал бы передавать ее истинным хранителям.

– Может и так, но никто не отдал бы ее прислужникам Тьмы… – Тейлас резко остановился, словно заметил перед собой спрятанную ловушку.

– Может ты хотел добавить – «добровольно»? – поравнялся с человеком Андвари. – Твой предок однажды отдал реликвию врагам из-за страха потерять любимую, но вам очень повезло, что она попала в руки орков. Если бы ею завладел кто-то поумней… Тьма коварна. Ложью, принуждением, как угодно, они могут добиться от людей желаемого. А еще не стоит сбрасывать со счетов некромантов и отступников, которые свободно живут в Шеринвене.

Тейлас опустил голову и задумался. Дальше путники шли молча, рассуждая про себя над тем, кто еще может служить врагу. Вскоре за кронами деревьев показались высокие горные хребты. В узком ущелье отчетливо виднелась широкая тропа. Солнце уже тускнело, лес наполнялся предзакатными звуками.

– Вот мы и добрались до перевала, – произнес Андвари.

– Да, – устало вздохнул Тейлас. – Нас ждет трудный переход. Будем надеется, что дождя не будет, и он не размоет горные тропки.

– А я уже так давно не видел дождя, – потянулся Андвари, разбирая свою котомку и устраиваясь на ночлег. – Как безжалостны эти горы! Они не пропускают ни единой тучки вглубь Даркара.

– Тебе ли горевать, пустынный кочевник, – улыбнулся Тейлас, устроившись под ветвистым дубом.

– Ах, в такие моменты мне вспоминаются строки из Алферуса, – мечтательно протянул варн. – Я тогда еще не знал, что такое дождь…

«Не смерть, не сон – природы тишь

Застыла в сумрачной дали.

Ты беспокойна, но молчишь

В прохладной зелени листвы.

Как ожидая чуда, ты затихла

Под серой тучи пеленой.

И засверкали твои мысли,

И вдруг обрушились стеной!»

– И зашептала сквозь дремоту ты

По серой высохшей земле. – Вдруг подхватил Тейлас. –

И каплями живительной воды

Дарила свою свежесть мне…

По предгорьям пронеслась песнь сверчков, а в лесу заухала сова.

– Красивые стихи, – шепнул Тейлас. – Спокойного сна, мой друг.

– Да будут безопасны твои сны, – тихо ответил Андвари.

***

Когда первые лучи солнца коснулись гор, путники вновь отправились в путь по узкой каменистой тропе. Она была плотно утрамбована, ведь по ней в горы отправлялись десятки караванов. В стороне от тропы, покрытый утренней росой, красовался зеленый луг. Маленькие белые бутоны–колокольчики на тоненьких зеленых стеблях качались на ветру. Слышалось, как вверху, дальше по ущелью, он завывает с неистовой силой. Гул становился все громче, будто Тейлас и Андвари приближались к огромному чудовищу. После нескольких часов восхождения они достигли источника этого шума. «Пасть Дракона» – так называлось это место. Два огромных пика, которые обрывались почти вертикальным спуском в конце горной дороги, образовывали узкое ущелье. Здесь ветры, несущиеся с севера, выходили к южной оконечности гор. Здесь же начинался один из самых опасных участков перевала Ачина, который вел к Даркарским пустошам.

Песчаные горы были границей между двумя совершенно противоположными мирами, а перевал Ачина – дорогой не просто опасной, но и священной. Через него когда-то первые люди попали в Шеринвен. В земли Аскондинов с севера вела и дорога на запад, через Гаронвенские леса, но в древние времена для колонизаторов леса эльфов были недоступны. В поисках пути через Песчаные горы, многие переселенцы оседали в оазисах Даркара. Люди живут там и поныне, но варны почему-то не очень любят о них говорить, как и о своем прошлом. Зато пустынники обожали рассказывать о драконах, которых почитали наравне со своими предками и поклонялись им, словно богам.

– Слушай, Андвари, – обратился Тейлас к другу. – Мне всегда было интересно, почему варны стали поклоняться именно драконам? Почему не ящерам-стервятникам или пустынным шакалам?

– Да как ты смеешь?! – неожиданно вспылил пустынник.

– Прости?

– Как тебе не стыдно спрашивать варна, почему он не поклоняется грязному шакалу или глупому ящеру? Сравнивать животных с благородными драконами!

– Извини, Андвари. – Попытался спасти положение Тейлас. – Я просто не понимаю в чем…

– Вы, люди, ни в чем не видите разницы! – недовольно воскликнул Андвари. – А я вот не понимаю, почему это вы воюете с орками? Что люди, что орки – две руки, две ноги и пустая голова. А дай волю, вы бы и навозному червю молились.

– Если бы навозный червь дарил удачу и смелость на поле боя, воодушевляя воинов, – улыбнулся Тейлас.

Андвари рассмеялся и умерил свой пыл, поняв, что друг не хотел обидеть его народ.

– У потомков Менелира много врагов, – сказал он. – Они таятся практически везде и во всем, несут гибель, болезни, предательство. Такова цена, которую заплатиил ваш прародитель, чтобы однажды сокрушить Тьму. Поэтому вам и необходимы защитники, такие, как Аскомирен, которые сулят удачу на поле боя, вселяют храбрость в воинов, стоящих на страже вашего дома. Поэтому вы поклоняетесь хранительнице Маниэль, спасающей от недугов и бед, которые укорачивают вашу и без того короткую жизнь. У варнов же только один враг – пустыня. Поэтому мы почитаем драконов, словно праотцов своих. Драконы самые древние существа в этом мире. Да-да, Тейлас, не корчи лицо, это действительно так. Драконы жили здесь, когда еще Менелир играл в колыбельке деревянной погремушкой. Драконы – хранители знаний и мудрости. Мы не только поклоняемся им, мы учимся у них. Они переживут все эпохи мира, потому что они самые выносливые существа в Мортенвальде.

– И вы хотите того же для своего народа, – догадался Тейлас.

– Именно! Но не только поэтому мы им поклоняемся. Драконы живут на высочайших пиках гор, где охраняют самое ценное, что у нас есть. – Андвари устремил взгляд на вершину горы.

– Что это? – удивился юноша.

– Воду, – улыбнулся варн. – Драконы охраняют водные источники там, в вышине гор. Они же питают ручейки, подземные реки и оазисы Даркара. Без них – нам гибель.

– Так вот оно что, – ухмыльнулся Тейлас. – Сокровище варнов.

– В нашем мире все связано. – Задумчиво продолжил рассказывать Андвари. – Со временем драконов становится меньше. Самка–драконица откладывает всего одно яйцо за несколько сотен лет. Поэтому их род не способен расти быстро и восполнять потери. Не знаю, почему так, но из-за этого многие оазисы начали пересыхать. Водных источников становится все меньше и это грозит нам гибелью. Поэтому, Тейлас, мы поклоняемся драконам и уважаем их.

***

К полудню скалистое ущелье привело путников в небольшую долину, заросшую молодыми папоротниками. Вдали показались горные вершины, покрытые снегом. В долине находился небольшой водопад. Возле него Тейлас и Андвари устроились на короткий привал. Царила необыкновенная тишина, которую нарушало лишь журчание воды и дуновение горного ветра. Эта тишина вдохновляла Тейласа, но внушала беспокойство Андвари.

– Даже птиц не слышно, – говорил он. – Это тревожит.

– А меня тишина успокаивает, – улыбчиво отвечал Тейлас. – Люблю такие тихие уголки.

– А тебя не смущает, что мы прошли пол пути, но еще не встретили ни одного каравана? – прищурился варн.

– Значит встретим дальше, – развел руками юноша.

Подкрепившись, они продолжили путь, но не прошли и двух хребтов, как на узкой дороге перед ущельем наткнулись на столпотворение. Несколько десятков мулов, груженых товарами, стояли у небольшого грота. Животные были беспокойны. Люди и варны суетливо перекрикивались. Подойдя ближе, Тейлас увидел, что в гроте лежат раненные. Несколько караванщиков, видимо из одной хартии, стояли в стороне и громко спорили.

– И что же вы предлагаете, повернуть и бросить весь товар здесь? – говорил один.

– Через это ущелье нам не пройти. Я не буду рисковать жизнью своих людей, – отвечал второй.

К ним подошел варн, закутанный в саван.

– Здесь есть другой путь, но мулы там не пойдут. – Обратился он к людям. – Если пойдем пешком сейчас, успеем отнести раненных к нашим целителям.

– Да вы с ума сошли! Мой товар! – взвизгнул один из купцов, услышав предложение варна. – А что если и на той дороге они засели?

Тейлас и Андвари подошли к караванщикам и поприветствовали их.

– Доброго дня вам – произнес юноша. – Что у вас случилось?

– О, еще одни! – воскликнул купец. – Поворачивайте обратно, здесь у нас и так уже много голодных ртов, а через ущелье не пройти. Нету места тут больше, говорю! Негде сесть! Разве что в пропасть.

– Успокойтесь, Грамгольд! – произнес варн. – Не вежливо так с путниками!

– Да тьфу на вас! – взъерошился купец и пошел к гроту. – Никогда больше не стану связываться с варнами!

– Простите господина Грамгольда, – произнес второй купец. – Он не со зла. Просто здесь места от караванов уж и вовсе нет. Меня зовут Кельбат, я член купеческой гильдии из Марелона, а это Кхарад, наш верный партнер и проводник. А вы кем будете?

– Меня зовут Тейлас, а это мой друг, Андвари. – Ответил юноша. – Мы идем с важной миссией в Даркар.

– Вдвоем и с важной миссией? – нахмурился Кельбат.

– О, мы не простые путники, – произнес Андвари, поклонившись могучему Кхараду, как того требовал обычай пустынников. – Скажи им, Тейлас.

– Это не имеет значения, – отмахнулся Аскондин и сразу же перевел тему. – Скажите, что у вас за проблема? И почему здесь остановилось столько караванов?

– Через ущелье не пройти, – повторил Кхарад. – Там засели железные великаны. Они не пропускают никого. Мы попытались прорваться силой, но не вышло. Некоторых серьезно ранили. Нам пришлось отступить.

– Великаны? Вы имеете ввиду циклопов? – уточнил Тейлас.

– Неужто ты думаешь, что варн не знает, как справиться с циклопом? – недовольно фыркнул Андвари.

– С циклопами мы бы справились, – подтвердил Кхарад. – Этих же тварей мы видим здесь впервые. Даже и не знаем откуда такие взялись. С вечера мы здесь сидим и не можем ничего сделать. Если на той стороне тоже стоят караваны – я не удивлюсь.

– А можно взглянуть на этих ваших великанов? – спросил Тейлас.

– Милости просим, если вам жизнь не дорога, – ответил купец. – Там они сидят, прямо в ущелье. Только увидят кого, сразу набрасываются.

Тейлас и Андвари переглянулись и решили посмотреть, что же за существа перекрыли путь караванам. Однако, перед этим их окликнул Грамгольд:

– Эй, герои! Стойте! Освободите нас от этих бестий. Заплачу тридцать серебряков, не пожалею.

– Ого! – удивился Тейлас. – Неплохая награда, но для начала нам бы посмотреть на этих великанов.

– Совсем, Грамгольд, обезумел! – закричал Кхарад. – Чужой смерти желаешь? Но раз так, то я с вами отправлюсь, покажу, где они засели.

Тейлас, Андвари и Кхарад отправились к ущелью, а караванщики с надеждой остались ждать. Удастся ли смельчакам что-нибудь придумать? За тридцать серебряков любой бы взялся за задание, да только видели люди и варны, как железные великаны разрывали их соплеменников, словно куклы тряпичные.

– Вернутся, – сказал один из купцов Грамгольду, – да побегут от страха с этим варном через другой проход, а нас здесь оставят.

– Это мы еще посмотрим, – довольно потер руки Грамгольд. – Того парнишку вспомнил. Видел его у Дворца Предков пару дней назад, до того, как с караваном отчалили из Марелона.

– И что?

– Чую я – не простой парнишка, а варн, что с ним, и подавно.

Двое пустынников и Тейлас подобрались к скалистому отрогу. Они бесшумно прокрались прямо к краю и притаились. Скрепя суставами и гулко ступая по скалам, в ущелье вышли три странных существа. Их головы были похожи на безликие рыцарские шлемы, вместо рук из туловища торчали кривые шипастые палицы, которые при ходьбе издавали скрежет, подобный звуку вращающего мельничного жернова. Спины великанов покрывали гладкие металлические пластины, отражающие солнечный свет.

– Что это, Андвари? – прошептал Тейлас.

– Железные великаны, – удивленно ответил варн.

Кхарад молча кивнул головой.

– Плохо дело, – спрятался за отрог Андвари и устремил взгляд в небо. – С ними обычным оружием не справиться, а моя магия против таких созданий не сильно поможет.

Кхард резко прильнул к соплеменнику:

– Понимаю, что вы хотите помочь, но не дайте этому торговцу себя обмануть. Грамгольд хоть и кажется глуповатым выскочкой, но хитер как лис. Он понял, что вам нужно пройти здесь, и вы не откажете в помощи, но я не хочу, чтобы мой соплеменник положил здесь голову из-за прихоти жадного торговца. Лучше обойдем это место.

– Можно, конечно, но эти создания не уйдут отсюда по доброй воле, а значит – путь через горы караванам будет закрыт, – задумался Андвари.

– Откуда они взялись? – не унимался Тейлас, выглядывая в ущелье.

– Это магические твари. – Ответил Андвари. – Они созданы с помощью сложнейшего заклинания голема. У них нет души, но они живут.

– Некромантия может поднимать мертвецов из земли, – вспомнил Тейлас, – но я никогда не слышал, чтобы магия была способна сотворить такое.

– Некромантия куда могущественней, чем многие думают. – сказал маг-пустынник. – Во времена империи Ватерлон и Войны Союза Народов всех самых могучих темных магов истребили. Остались лишь мелкие сошки, адепты, не способные на такие сложные заклинания. Не простой маг создал этих големов…

– Чтобы перекрыть перевал и отрезать Шеринвен от Даркара, – догадался Тейлас.

– О чем это вы говорите? – беспокойно спросил Кхарад.

– Их нужно убрать отсюда, и как можно быстрее, но одной моей магии не хватит, – проигнорировав вопрос соплеменника, сказал Андвари.

– У меня есть идея, – ухмыльнулся Тейлас. – Они ведь и правда железные?

– Ты же слышишь, как скрипят их доспехи, – ответил Кхарад.

– У вас есть горшки, куда можно было бы набрать побольше воды? – обратился к варну-проводнику юноша

– Найдем, но что вы собираетесь делать?

– Увидите. Отправьте людей с горшками к водопаду, что в долине неподалеку отсюда, а мы подготовимся к битве.

***

В ущелье раздался нечеловечееский вой. Его издавал бьющийся в истерике купец Грамгольд, которого придавили к земле Кхарад и Тейлас. Он со слезами на глазах наблюдал, как Андвари и остальные варны опорожняли кувшины и горшки, полные ароматных масел и зерна, уничтожая его будущую прибыль. Грамгольд кричал, что пусть лучше его отдадут в жертву железным великанам, но все были глухи к его мольбам. Никто не хотел задерживаться в этих горах и помогали героям, которые вызвались осовободить ущелье.

Когда кувшины были наполнены водой, варны во главе с Тейласом отправились к ущелью, где засели железные големы.

– Первым делом надо заманить всех великанов к краю вон того высокого утеса над ущельем. – Объяснил им план человек. – Это я беру на себя. Остальные с кувшинами спрячутся неподалеку, за теми валунами. Когда великаны подойдут, ты, Андвари, поднимешь воду с помощью своей магии и создашь густой туман. Когда капли воды осядут на их железных суставах, их начнет заклинивать. Они станут медленными и неповоротливыми. И тогда мы общими усилиями скинем их в пропасть, прямо на острые скалы.

– Это опасно, – почесал подбородок Андвари – Но может сработать. Вода – враг железа. А еще я могу нейтрализовать их магическое зрение. Это дезориентирует их. Главное не попадите под их ручища-палицы, когда они взбесятся.

– Будем осторожны. В нашем плане главное – терпение, хитрость и минимум геройства, – сказал Тейлас и отправился выманивать великанов. Варны с кувшинами последовали за ним и спрятались.

– Эй, железяки! – начал привлекать внимание великанов Тейлас. – Чего встали? Сюда идите!

Големы не заставили себя ждать. Они, ужасно звеня и скрипя, последовали к утесу над ущельем. Не смотря на внешнюю неуклюжесть, двигались они достаточно быстро, но Тейласа догнать не могли. Когда великаны подошли достаочно близко, юноша дал команду Андвари и тот, используя магию воздуха и воду из кувшинов, создал белую непроницаемую завесу. Когда же он использовал заклинание нейтрализации, великаны резко остановились. Тейлас указал остальным варнам, чтобы те не рисковали приближаться к ним.

Когда туман сошел, тела великонов покрыл рыжеватый налет. И в этот момент с победным кличем Кхарад и его товарищи накинулись на одного железного голема, скинув его в ущелье. С грохотом он упал на острые камни и больше не смог встать, хотя и шевелился некоторое время, скрипя еще сильнее, чем раньше.

Остальные великаны вдруг зашевелились и беспорядочно замахали своими руками-палицами, пытаясь погубить нападавших. Из-за налета ржавчины двигались они уже не так резво. Тейлас заманивал их к самому краю утеса, а Андвари и остальные варны сбрасывали вниз. Последний железный великан оказался более проворным, чем его собратья. Он застал врасплох Тейласа и едва не наступил на него. Юноша упал, а голем уже занес над ним шипастую палицу. Вдруг сустав железного голема заклинило. Он накренился и словно статуя начал падать на Тейласа. Юноша мог отскочить только к самому краю утеса и, схватившись за каменные выступы, повиснуть на нем. Однако, когда великан рухнул рядом с Тейласом, и тот с криком полетел вниз, не удержавшись за край каменного уступа. Андвари вовремя успел сотворить заклинание. Магический вихрь подхватил Тейласа и через пару мгновений поднял на утес. Последний великан с грохотом рухнул вниз, а Андвари беспокойно побежал к Тейласу.

– Ты в порядке, друг? – спросил варн, помогая юноше встать.

– Да, – закатил глаза Тейлас. – Только голова кружится. Что произошло?

– Мы победили! – воскликнул Кхарад. – Твой план сработал!

– Меня сейчас вырвет…

– О, пустынные духи! Тейлас, это же моя новая мантия!

***

Весть о том, что дорога для караванов свободна, торговцы встретили радостными возгласами. Только Грамгольд остался недоволен и что-то постоянно бурчал себе под нос. О том, что он наградит Тейласа и Андвари даже не шло речи.

Уже на следующий день, преодолев крутой скалистый подъем, путники увидели бескрайнюю пустыню Даркар. Здесь укрытий от солнца уже не было. Оно неистово обжигало кожу и слепило, отражаясь от склонов песчаных дюн.

Путники попрощались с Кхарадом и купцами. Андвари обратился к соплеменнику с предостережением:

– Обязательно расскажи своему вождю, что случилось на перевале. Странные вещи творятся в горах, и я думаю, нам следует быть настороже.

– Непременно, Андвари, – ответил варн. – Да смилуются над вами духи пустыни.

Андвари повел Тейласа через барханы. Впервые Аскондин оказался среди бескрайних песков и ощутил на себе тяжесть Даркара. Когда он осматривался на склонах гор, пустыня показалась ему необычайно красивой, но теперь, она давила на него и морально и физически. Сыпучие пески замедляли шаг. То и дело ноги увязали в желтовато-серой массе. Песок забивался не только в сапоги, но и в рот, в нос. Жаркое солнце палило безжалостно, отчего тело становилось липким, а в волосах чесалось. В некоторых местах из-под песков проступала безжизненная потрескавшаяся почва. По пути попадались и огромные кости каких-то древних чудовищ.

– Сколько нам идти до Драголора? – спросил у варна Тейлас.

– До заката дойдем – ответил тот.

Тейлас взглянул на ослепляющее солнце и едва не пустил слезу. Оно только вышло из зенита и начало свой путь на запад. Аскондин взял себя в руки и, вспомнив о долге перед Серебряным Кругом и Шеринвеном, продолжил путь.

Глава 4

Асториан был молодым наместником Памеронской лакуны, окруженной дремучими лесами. Хотя его род считался одним из самых дальних потомков Аскомирена, народ Памерона доверял ему и избрал своим вождем. Всего несколько лет назад самый западный город Шеринвена превратился в важных центр торговли и ремесел. Здесь занимались изделиями из кожи и дерева, которые расходились с караванами по всему Шеринвену и даже за его пределы. Памерон процветал в те дни, когда над страной нависла угроза.

Наместник Асториан, услышав от своих слуг, что двое Аскондинов прибыли в город из Марелона, устроил прием в своей резиденции. Вести о смерти Кридана уже добрались до этих земель.

– Уж не для того ли Аскондины прибыли в город, чтобы объявить нового члена Серебряного Круга? – думал наместник, но его ожидания не оправдались.

Дустелин и Фиделтин появились в боевом походном облачении и лица их были суровы.

– Рад приветствовать в Памероне, господа, – поклонился Асториан. – Чем я могу служить?

– И мы приветствуем тебя, Асториан, – ответил Фиделтин. – Да будет тебе известно, что привело нас в Памерон дело особой важности.

– Связано ли это с печальной кончиной славного Кридана, сына Кораглина? – поинтересовался наместник.

– Отчасти, – бросил Фиделтин. – Известно ли тебе, как погиб Кридан?

– Говорят разное, но стоит ли верить слухам, когда об этом впору узнать из ваших уст?

– Благородный Кридан погиб, исполняя свой долг в походе к восточному побережью. Не ведаем как, но судьба занесла его в самое сердце мрачных земель, где он видел Осварот и то, что враги восстановили крепость. Кридан погиб, сражаясь с орками. Именно поэтому мы здесь.

– Да сохранит нас светлая Маниэль, да поможет нам великий защитник, Аскомирен! –взмолился Асториан. – Уж не хотите ли вы сказать, что орки уже у границ Шеринвена?

– Этого мы пока не знаем, – ответил Фиделтин. – Как только весть о Кридане дошла до нас, мы начали рекрутские сборы. Мы явились к тебе, чтобы поднять воинов западных земель.

– Я обязательно объявлю о сборе, – повиновался Асториан. – Завтра, с самого раннего утра все, кто способен защитать наш край, будут на площади.

– Боюсь, что ждать утра мы не можем, – выступил вперед Дустелин. – Враг в Освароте не дремлет, а Боролину вскоре может понадобиться наша помощь у восточной границы. Нас очень тревожит, что так долго дремавшие орки объединяются. Сбор нужно начинать уже сейчас.

– Я сделаю все, что в моих силах. – Пообещал наместник. – Однако, не соизволите ли вы принять скромную трапезу?

– От трапезы мы не откажемся, – улыбнулся Дустелин, – но постарайтесь справиться до полудня.

Асториан оставил своих гостей в трапезной, где приказал поставить стол и накормить уставших Аскондинов. Сам же наместник отправился к башне, что одиноко возвышалась над городом. Она стояла здесь еще когда не был отстроен Марелон. Сотни лет в ней находился дозор, охранявший западную границу Шеринвена от непрошенных гостей. Позже вокруг башни возникло поселение, а затем и город Памерон.

На вершине каменной громады дремал пожилой страж, который служил здесь уже несколько десятков лет. Обычно одинокий старик, некогда великий воин, проводил время за размышлениями и чтением, но, когда увидел перед собой господина своего, Асториана, бросил все и, словно озорной мальчишка, ринулся в темную сторожку. Много лет страж ухаживал за огромным горном, который находился на вершине башни. Горн этот называли «Великим быком», но рев его уже давно не звучал над Памероном.

Старик набрал воздуха в грудь и протрубил со всей силы. Оглушительный рев пронесся над городом, пугая птиц. Горожане удивленно подняли головы:

«Что случилось? Что происходит? Великий бык пробудился или это старый стражник совсем с ума сошел от скуки?»

Рев повторился трижды, и тогда люди медленно поплелись к площади, опасливо озираясь, переговариваясь и пожимая плечами. На площади у помоста они увидели наместника Асториана и двух великих воинов рядом с ним.

– Храбрые мужи Памерона, мужественные женщины, смелые юноши! – призвал их Фиделтин своим звонким басом. – Подходите ближе, слушайте нас! Меня зовут Фиделтин! Я –рыцарь Серебряного Круга Марелона, прибыл сюда, чтобы призвать вас на защиту родного края! Да будет вам известно, что враг пробудился в темных землях Нифльхейма! Орки объединились и собирают свои силы в крепости Осварот. Они жаждут крови наших близких. Их жертвой уже стал один из потомков Аскомирена, благородный Кридан, сын Кораглина, но не страшитесь, потому что не тронут еще наш светлый край – Шеринвен. Мы готовы дать отпор врагу, но не сможем это сделать в одиночку, без славных храбрецов Шеринвена. Со всей страны воины сейчас идут к Марелону. Люди готовятся к бою с врагом. Настал ваш черед. Скажите, готовы ли вы помочь своему народу и скрестить мечи на поле брани?

В толпе раздался беспокойный гул. Люди всполошились, услышав об орках. Прошло несколько мгновений, прежде чем прозвучал звонкий голос:

– Готовы, наш господин!

– Если нужно, мы встанем на защиту своей родины!

Толпа вдруг затихла. Был слышен только тихий шепот, похожий на шелест осенней листвы. Асториан окинул взглядом памеронцев.

– Почему так мало? – воскликнул он. – Почему я вас не слышу? Или вы боитесь? Или это не ваш долг? Или вы готовы орков впустить в ваши дома?

И тогда начали прорываться голоса из толпы:

– Готовы!

– Да, господин!

– Во имя светлой Маниэль.

– За великого вождя нашего, Аскомирена!

– За Шеринвен, идем в бой!

– Да вспомнят руки мои клинок!

Люди начали выходить вперед, и слуги Асториана считали каждого из них до самого заката. Позже их отпустили, чтобы они могли попрощаться с семьями и закончить все дела дома. Через три дня им было приказано явиться к Дустелину и выступить в поход.

Со всего Памерона собралось чуть больше трехсот храбрецов, но все они были достойными защитниками Шеринвена. Кроме крепких мужей, в поход вышли и храбрые девушки, и горячие юнцы, жаждущие славы. Были среди рекрутов и несколько магов, а местные купцы предложили свои караваны для помощи в доставке оружия, доспехов и провианта.

За три дня к Памерону стянулись ополченцы из соседних деревень и хуторов. Большинство из них были лесовиками-охотниками. Во всем Шеринвене не было лучников лучше. Больше тысячи воинов собралось рядом с Дустелином в эти дни, и он отправился с ними на восток. Фиделтин же пошел дальше на запад, к королевству эльфов. Путь его лежал через дремучий Иксиканский лес, где некогда бывал его великий предок Аскомирен, и жила могущественная колдунья.

***

Через пышные кроны деревьев пробивались лучи вечернего солнца. Охотник припал к земле и увидел свежие следы копыт. Резво, словно рысь, он перемахнул через кочки, тихо прошелестел змеей в зарослях кустарника и подобрался к широкоствольным кедрам. Охотник затаился за толстым стволом и выглянул на поляну. Там пасся гордый олень с широкими ветвистыми рогами. Его шкура была ослепительно белой. Альбиносы – редкость в южных лесах Шеринвена, поэтому человек смотрел на оленя, как на чудо природы. И все же привычка и голод оказались сильнее. Охотник медленно достал стрелу и натянул тетиву.

Олень вдруг навострил уши. Его что-то спугнуло, и он помчался в чащу. Охотник выпустил стрелу вслед за чудесным животным и помчался следом. Олень был быстрее, а в пылу погони, охотник потерял бдительность и не заметил, что его с двух сторон зажимают темные тени.

Как только олень скрылся в зарослях, прямо перед человеком прыгнул огромный черный волк и угрожающе оскалил хищную пасть. Охотник быстро достал стрелу, но не успел выстрелить. Кто-то прыгнул на него сздади и придавил к земле. Человек услышал грозный рык и почувствовал липкую слюну, упавшую на незащищенную шею.

Стая волков окружила охотника. Он почувствовал, что смерть близка, но тут неожиданно перед черными волками появился огромный белый зверь – вожак. Альбинос протяжно завыл, и охотник почувствовал, что хищник отпускает его.

Мужчина вскочил на одно колено и натянул лук, целясь в белого волка, но яркая вспышка ослепила его и через мгновение перед охотником появилась дикая женщина неописуемой красоты, с желтыми, словно яичный желток, глазами и темными как ночь волосами. На ее плечах висела белая шерстяная накидка, закрепленная на груди пуговицей с крупным изумрудом, бедра обхватывала короткая юбка из кожи с широким войлочным поясом. Дикарка была невыского роста, хотя мужчине казалось, что она великанша. Было в ней что-то неестественное. Ее будто окружала могучая магическая аура.

– Как ты посмел охотиться в моих владениях? – гневно спросила женщина.

Охотник бросил лук и склонился перед ней:

– Прошу прощения, Иксиканская госпожа, – испуганно произнес он. – Я не знал, что это ваши владения. Имя мое – Фиделтин, сын…

– Аскондин! – прервала его женщина. – Тебя-то я и ждала. Только ты идешь, как кот, твоих шагов не слышно.

– Вы ждали меня? – удивился Фиделтин.

– Идем за мной, – махнула женщина рукой. – Чаща не место для разговоров.

Аскондин подчинился дикарке и последовал за ней. Он едва поспевал, хоть и казалось, что сильнее и выносливей ее. Однако лес был домом иксиканской колдуньи, а Аскондин – чужаком. Фиделтин ходил этой дорогой в земли эльфов не первый раз, но никогда не встречал хозяку леса. Местные охотники говорили, что она сама решает, кому показаться, но Фиделтин считал эти росказни просто байками. Аскондин думал, что колдуньи уже давно нет в Иксиканском лесу и, даже встретив ее, не верил своим глазам.

– Не могу поверить, что вы все еще живете здесь, госпожа, – сказал Фиделтин, стараясь поспевать за колдуньей.

– Мы? Нет, не мы, я. – Ответила женщина. – Последняя из леса. Наследница своей прабабки – той великой Иксиканской ведуньи, что когда-то помогла вашему предку.

– Невероятно!

– Не веришь своим ушам, Аскондин? Значит, вы стали не только глупы, но и глухи, – зло засмеялась ведьма.

Фиделтина смутили ее слова, но они не убили в нем гордость:

– Зачем же вы ждали такого глупца и тратите на него время?

– Не принимай как оскорбления эти слова, Аскондин, – ухмыльнулась ведьма. – Прими, как урок. Такой же, который вы получили, утратив Реликвию Пяти Стихий.

– Что вы знаете о ней?

– Ш-ш-ш, – приставила палец к губам женщина. – Иди за мной, мы уже близко.

Перебравшись через заросли орешника и небольшую болотистую заводь, Фиделтин увидел жилище колдуньи. Это была невысокая деревянная хижина, заваленная кедровыми ветвями. Она стояла на поляне, окруженной невысокими деревцами, которые были завешаны магическими амулетами на ярких шерстяных нитях. Хотя выглядела поляна зловеще, ступив на нее, Фиделтин ощутил легкость, будто не был он несколько дней в пути. Только пустой желудок напоминал ему обо всех трудностях походной жизни. Внутри хижины Иксиканской колдуньи стоял запах душистых трав и растертых кореньев, было убрано и тепло.

– Садись за стол, – приказала хозяйка и улыбнулась. – Я хоть и дикарка, но все же женщина. Накормлю тебя и в гостепреимстве не откажу.

– Благодарю, госпожа, – уважительно поклонился Фиделтин, у которого от голода уже зубы сводило.

Колдунья вытащила из круглой печи еще горячие хлебные лепешки, достала из кадки засоленные коренья и нагрела для уставшего путника миску борща из крапивы. Мяса, судя по всему, у нее в доме не было. Это показалось Фиделтину достаточно странным, ведь от охотников он слышал об обычае оставлять часть добычи Иксиканской госпоже. Это не единственное, что показалось рыцарю необычным. Величие легендарной Иксиканской ведьмы постепенно таяло перед его глазами, и он видел обычную отшельницу, окруженную магией и дикими обрядами. Таких людей в деревнях Шеринвена было не мало, их боялись и считали покалеченными Тьмой за какие-то грехи их предков. И все же таинственность и необычные способности делали из колдуньи могучую хозяйку леса, которую уважали в Шеринвене. Когда Фиделтин утолил свой голод, он осторожно спросил у нее:

– Госпожа, как я могу называть вас?

– Как все называют, так и ты делай, – усмехнулась она. – Те имена, что нам дают при рождении, не для ушей простого люда. Скажи, Фиделтин, зачем идешь ты в земли эльфов?

– Над Шеринвеном нависла угроза, Иксиканская госпожа. – Ответил рыцарь. – Боимся мы, что Тьма вновь пробудилась в Нифльхейме. Орки объединились в Освароте. Серебряный Круг решил собрать войска. Я же иду в земли эльфов, чтобы заключить с ними союз и просить о помощи.

– Вернуться ты должен, – вздохнула колдунья и сочувствующе посмотрела на рыцаря.

– Вернуться? Но я…

– За мной!

Икисиканская госпожа повела его в глубину хижины и показала небольшую глинянную комнатку, вызвавшую у рыцаря пугающие ассоциации. Стены в ней были исписаны странными знаками, полы завалены колдовскими атрибутами, костями животных, камнями причудливой формы. Окон здесь не было, и только пламя свечей освещало пространство внутри. Фиделтин несмело ступил в комнату, стараясь ничего не касаться.

– Знаю я, что беда пришла на ваши земли, – сказала колдунья и подняла с пола жезл с вороньим черепом на конце. – И знаю, что клялся ты защищать свой дом, но обещание твое ничто по сравнению с гневом природы.

– Что вы имеете ввиду? – нахмурился Аскондин.

– Смотри сюда, – показала колдунья на странный символ на стене. – Это – Шеринвен и род Аскомирена. А рядом, смотри… Символ океана пустоты.

– И что это значит?

– Было видение мне, что ждет Шеринвен великое бедствие. Будет война жестокая и кровопролитная. Взор она уведет ваш от севера. Пока вы биться будете не на жизнь, а насмерть, проснется огонь и поглотит ваши дома. В один миг все произойдет, и останется лишь океан пустоты, что значит – уничтожение и забвение.

– О чем ты говоришь, колдунья? Какой еще огонь? Драконы что ли на нас нападут? – нервно усмехнулся Фиделтин.

– Не знаю, – задумалась ведьма, – но что-то страшное грядет.

– Не знаешь значит, – покачал головой рыцарь и его уважительный тон вдруг исчез. – А зачем говоришь тогда?

– Предупредить хочу! – воскликнула женщина, и ее волосы растрепались, словно грива коня. – Возвращайся в город свой и уведи всех людей из Шеринвена. Не бейтесь с орками, не держитесь за свои сокровища и города, иначе океан пустоты настигнет вас!

– Да за кого ты меня принимаешь, ведьма? – рассмеялся Фиделтин. – За труса и глупца? Твоя прабабка тоже предсказывала Аскомирену смерть. Тоже лепетала что-то про судьбу и про ее непостоянство, а как в итоге все вышло? Теперь ты и мне хочешь разум затуманить? Хочешь, чтобы я бросил оружие, свою землю и трусливо сбежал?

– Если не хочешь, чтобы все исчезло, собирай людей и беги из Шеринвена! – безумно закричала ведьма.

– Да ты с ума сошла, дикарка! – вспылил Фиделтин. – Думал я, что ты великая пророчица, а на деле просто свихнувшаяся отшельница! Думал, что поможешь мне делом или советом, хоть каким-то, а ты беду кличешь? Не хочу я больше ничего от тебя слышать!

Аскондин вышел из комнаты, и начал собирать свои вещи.

– Опомнись, Фиделтин! – Пыталась остановить его хозяйка. – С судьбой не спорь, ибо повернется она против тебя! Не останется вашего круга, не останется городов! Гибель ждет эти земли!

– И зачем я вообще тебя слушал? – Сам себе сказал Аскондин. – И правда ведь, глупцами мы стали, забыли уже, что сами строим свою судьбу, а не кто-то там плетет ее нити за нас. Так говорил наш вождь, Аскомирен…

Ведьма упала на колени и опустила голову.

– Тогда иди и не возвращайся, – подавленным голосом сказала хозяйка. – Ибо запомни, Фиделтин, что вернуться тебе уже будет некуда, а сам ты смерть найдешь вскоре в глухом краю, и никто о тебе не вспомнит.

Глава 5

Прежде чем встретиться с вождем Драголора, Тейлас отмылся от песков пустыни, отужинал с семьей Андвари и выспался. Утром ему удалось немного осмотреться и познакомиться с бытом оазиса.

Все варны жили в юртах большими семьями. В Драголоре их насчитывалось не больше дюжины. Андвари делил дом с братом, его женой и детьми. Брат Андвари был добытчиком кристаллов пустыни – так называли редкие минералы, которые можно было добыть только в Даркаре. Минералы варны использовали в самых разнообразных целях: в качестве удобрений, игридиентов для магических зелий, украшений, лекарств, а некоторые даже употребляли в пищу.

Небольшие клочки плодородной земли вокруг оазисов были засеены пшеницей и льном. Тень создавали редкие рощицы из финиковых пальм. Варны не разводили скот, поскольку кормить его в пустыне было нечем, но зато у каждой семьи был небольшой выводок пустынных куропаток.

Андвари говорил, что в предгорьях условия были лучше. Там варны разводили коз, налаживали производство льняного масла, благовоний и добывали соль. Конечная точка караванов была именно там, и поселения варнов в предгорьях процветали, но жители Драголора не стремились покидать насиженные места. Они привыкли к жизни в оазисе, и кроме того рядом обитал уважаемый мудрец – заклинатель драконов, который умел с ними общаться. Хотя кроме вождя и магов заклинатель ни с кем из Драголора не контактировал, его присутствие создавало ощущение безопасности и близости к благородным драконам.

Тейлас заметил, что образ этих существ сопровождал варнов повсюду. У каждого в доме были статуэтки драконов, подсвечники в форме дракона, вышивки с драконьими изображениями и даже небольшие чашечки с ручкой в форме извивающегося чешуйчатого хвоста.

Однако рядом с оазисом было еще нечто привлекавшее взгляд Тейласа. Вдалеке за барханами виднелись полуразрушенные каменные арки и обелиски. Юноша хотел спросить у Андвари про эти руины, но именно в тот момент ему сообщили, что вождь готов принять их.

Жилище руководителя общины Драголора отличалось от юрты, где жил Андвари, только наличием узкого прохода из шкур, который вел в шатер, где хозяин принимал гостей и устраивал собрания. Вся мебель здесь была сделана из песчаника и накрыта мягкими коврами из козьих шкур. На большом круглом столе находилась курильница и несколько свечей из воска. Сам вождь сидел на неком подобии трона только без высокой спинки. Хозяин носил длинную белую тогу, опоясанную широким шелковым поясом и кожаные сандалии. Его курчавые длинные волосы, словно болотная тина облепили голову и плечи, рыхлая кожа на щеках была похожа на скорлупу грецкого ореха. Дома варны не прятали свои уродливые лица и не стеснялись чужаков. Тейлас заметил, что из-за спины вождя торчали рукоятки двух сабель. Знатные варны не имели телохранителей, но клинки всегда держали наготове.

Когда Аскондин выложил суть дела, из-за которого пришел к варнам, вождь зажег благовония и глубоко задумался.

– Любопытные вести ты принес, Тейлас, сын Тармеана. – Сказал он хриплым голосом. – Мне есть, что рассказать тебе, и за эти сведения я не попрошу у тебя ничего взамен.

– Благодарю, владыка, – уважительно поклонился Тейлас и понял, что варны уже знают об орках.

– Через пару дней после того, как Андвари покинул оазис, охотники наткнулись на следы в пустыне, – откашлявшись, произнес вождь. – Сотни следов, ведущих с востока на запад между Драголором и Ксантосом. Я решил послать двух воинов в Ксантос, чтобы выяснить, не заметили ли они чего подозрительного. Когда воины достигли оазиса, то увидели, что поселение поражено скверной.

– Что еще за скверна? – нахмурился Тейлас.

– Всех варнов в Ксантосе поразил странный недуг. – Сложил руки у подбородка вождь. – Они были немощными и обезвоженными. У нас в Драголоре только два мага – Андвари и Фафнир. Один ушел в Шеринвен, а другой сопровождал караван в Керинген. Если бы не заклинатель драконов и его магия, то, наверное, все бы в Ксантосе померли. Он вылечил их и допросил, но никто ничего не мог рассказать, кроме того, что скверна поразила оазис после песчаной бури. Остальное я знаю только со слов заклинателя драконов. Он отправился в горы и просил помощи у великих древних. Им удалось выследить пришщельцев, оставивших следы.

– Это были орки? – взволнованно спросил Тейлас.

– Целый легион, пересекающий пустыню. – Ответил вождь. – Драконы не смогли продолжить погоню, потому что в тот момент разразилась песчаная буря. Когда она кончилась, то на песке уже не было ни самих орков, ни их следов.

– Как песчаная буря могла скрыть от драконов целый легион орков? – удивленно спросил Тейлас.

Вождь молчал.

– Андвари?

– Темное колдовство. – Угрюмо произнес тот. – Древнее и могущественное, скрывающее истину.

– А железные великаны? – попытался сопоставить то, что узнал Тейлас.

– Их породила та же сила, – подтвердил догадку юноши Андвари.

– О, Маниэль, – прошептал Тейлас и ощутил, как по спине бегут мурашки. – Они восстановили Осварот, а теперь… Неужели они возвращаются к Канингору? Но если так… Они окружат Шеринвен с двух сторон! Аскондины не знают об этом!

– Много лет орков не видели в Даркаре. – Вздохнул вождь. – Неспроста они здесь появились. Их ведет сама Тьма, тот, о ком мы давно забыли, слуга Кехара, выживший в Войне Свободных Народов. Нужно готовиться к худшему, но надеется на лучшее. Лориндор готвоит войну против Шеринвена, но одной страной Аскондинов он не насытится. Будет он искать Реликвию Пяти Стихий или она уже им найдена, перевернет он весь континент. И пока лориндор не отыщет склеп своего господина, не успокоится. Сотни лет он готовился и копил силы. Мы же словно в забвении пребывали все это время. Опрометчиво мы сбросили со счетов выжившего слугу Тьмы, но не все еще потеряно. Я созвал совет вождей, чтобы решить, как мы можем воспрепятствовать злу. Тебе же, Тейлас, стоит немедленно возвращаться в Марелон и предупредить своих соплеменников.

– Завтра же на рассвете отправлюсь в Марелон! – воскликнул Тейлас.

– Я провожу тебя, – поддержал друга Андвари.

– Нет, – возразил вождь. – Сейчас ты нужен нам здесь. Заклинатель Драконов покинул свой дом. Если вновь случиться беда, один Фафнир не справится. Все маги должны оставаться с соплеменниками в этот опасный час.

– Тогда позвольте мне хотя бы довести Тейласа до перевала, – попросил варн.

– Ладно, до перевала, но не дальше, – согласился вождь. – И не задерживайся. Пусть великие древние охраняют вас.

***

Конь Боролина недовольно зафыркал и попятился, почуяв опасность впереди по тракту. Рыцарь погладил его гриву и успокоил:

– Тише, Тритон, я тоже чувствую запах дыма. Может пожар?

Рыцарь подогнал коня, и тот стрелой взмахнул на высокий холм. Перед Боролином открылась обширная равнина, по которой стелился дым. В долине стоял Асконлинден, самый восточный город Шеринвена. В последние годы он стал жемчужиной расцветающего государства, но перед рыцарем Серебряного Круга предстал в плачевном образе. Белоснежные постройки обуглились от огня. Горели фермерские угодья и деревянные крыши домов.

Боролин подогнал коня и помчался в долину. Минув небольшой мостик через реку, рыцарь поскакал к высокой арке, обозначавшей вход в город. У Асконлиндена не было внешней стены, как у Марелона, и он остался беззащитен перед вражескими войсками. Улицы были завалены грудами трупов, многие постройки полностью выгорели изнутри. Вокруг ни одной живой души.

Боролин поскакал к центральной площади и увидел в самом ее центре оскверненную статую Аскомирена, под которой горел костер из человеческих останков. Аскондин застыл в ужасе и не обратил внимания, что за ним уже следят.

Орки напали незаметно, но рыцарь успел развернуть коня и достать меч. Он яростно рассек несколько голов, но потом его стали окружать. Орды грязных озлобленных орков бежали со всех сторон к площади. Боролин понял, что надо отступать. Он прорвался через толпу орков и погнал коня прочь из города. Над его головой засвистелы стрелы. Одна попала прямо в лошадиный круп. Конь громко заржал, но темпа не сбавил.

Боролин услышал позади стук копыт. У орков никогда не было кавалерии, лошади их не принимали, но Аскондин готов был поклясться Аскомиреном, что его преследуют всадники. Боролин на мгновение обернулся. Четверо мчались по дороге, но под ними были не лошади. Эти чудовища с огромными красными глазами, чешуйчатыми шеями и шипами на голове были явно не из Шеринвена. Они издавали то ли лай, то ли вой, необъяснимый и зловещий. Раненный Тритон начал уступать преследователям.

Боролин выхватил кинжалы из-за пояса. Когда один из всадников нагнал его, рыцарь метнул лезвие и попал ему прямо в шею. Орк выпал из седла, но демоническая гончая не остановилась и потянула его по земле. Боролин резко обернулся и метнул еще один кинжал назад, но в этот раз промахнулся. Рыцарь направил коня в рощу. Тритон уже начал плеваться пеной и сдаваться загонщикам. Когда казалось, его уже прижимают с двух сторон, раздался громкий треск и вспышка.

Тритон протяжно заржал, встал на дыбы и сбросил седока. Сзади послышался истошный крик орков. Боролин успел встать на ноги и ринуться в близлежащие заросли. Он увидел, как между двумя вязами заискрилась магическая сеть из молний, и орки вместе со своими гончими были поражены ею намертво. Из засады выбежали люди в мантиях небесного цвета и удостоверились, что орки мертвы.

– Да защитит вас Аскомирен! – вышел к ним Боролин. – Кому я обязан спасением?

Из чащи вышли еще несколько людей. Все они были вооружены, но ни доспехов на плечах, ни отваги в душах не носили. Это были обычные горожане, бежавшие из Асконлиндена до того, как орки сожгли его. Они выглядели изнеможенными и потерянными, но руки их готовы были держать оружие и дать отпор оркам. Люди в мантиях были магами, что повели за собой тех, кто остался в живых. Один из них и признал в Боролине рыцаря Серебряного Круга Марелона. Когда люди поняли, кто стоит перед ними, то опустили свои клинки и почтительно поклонились. Аскондин же хотел разузнать, как давно напали орки на Асконлинден, и сколько осталось в живых воинов.

– О, господин, – обратился к Боролину маг. – Безжалостной и кровавой была прошлая ночь. Напали они, словно темные призраки. Убивали людей во сне, пока не подняли часовые тревогу. Да только поздно было уже. Не щадили орки никого, ни женщин, ни детей. Все, что мы успели, помочь своей магией и прикрыть отход выживших. Потоками кровь лилась у памятника великого нашего вождя, Аскомирена. Осквернили орки город и сожгли дома. Осталось нас не больше сотни, да и те по большей части не воины. Может кто успел и в горы убежать, но об этом мне неведомо. Податься нам некуда, поэтому затаились мы в лесу. Да только орки не дремлют. Не сегодня, завтра, пойдут они дальше грабить города и селения, убивать невинных. Что нам делать, господин?

– Если так, то только бежать вам и остается, – скорбно ответил Боролин.

Люди Асконлиндена запричитали и заохали, услышав это из уст Аскондина, но он подбодрил их.

– Не падайте духом, люди! – воскликнул он. – Я отведу вас в Марелон. Мы еще отомстим за павших родных и близких, но сейчас нужно скорее в путь. Смутные времена наступают для Шеринвена, но Серебряный Круг Марелона никогда не оставит вас на погибель. Воины уже собираются в столице со всех окрестных земель. Думал я, что и Асконлинден присоединиться к нам, но видать опоздал. Теперь еще быстрее мы должны действовать. Скажите, готовы ли вы отправляться в путь?

– Да, господин, – ответил маг. – Вещей никаких у нас с собой почти и нет, но в чаще еще прячутся женщины и дети, так что не быстро мы отправимся в путь.

– Тогда ведите к ним и двинемся, – кивнул Боролин. – Но прежде, скажите мне, не видели ли вы предводителя орков во время нападения на Асконлинден?

– Нет, господин, вели они себя как банда разбойников, но очень слаженно и тихо. Если и был среди них предводитель, оставался он в тени. Не видели мы ни колдунов, ни шаманов, ни гамм¹, но вот эти скакуны чудовищные… Будто темная магия их породила.

– Может так и есть, – задумался Боролин. – А может и обитали они где-то в темных уголках Нифльхейма. Гадать мы не будем. Об этом нам поведает наш лазутчик, которого мы отправили к варнам в Даркар. Как раз подоспеем мы в Марелон к его возвращению. Вперед, люди! За мной! Долгий путь нам предстоит!

***

Летописи, повествующие о той войне Аскондинов с орками, говорят, что нападение было их внезапным и неожиданным. Они захватывали города и деревни врасплох небольшими группами обученных убийц. Такого мастерства раньше среди орочьего рода не наблюдалось, и как они его постигли, неизвестно. Особенно удивительно, что среди орков этих не было гамм, что отличались силой, воинским мастерством и были поумней других собратьев. Гаммы со своими полчищами приходили лишь тогда, когда люди отступали. Они жгли дома и довершали дело убийц. Помимо их появились в орочьем войске демонические скакуны – ламии, порождения темной магии. Выведены они были в Освароте таинственным предводителем орков и кормились плотью.

Как только приграничные форты и города людей пали, армия орков объединила все свои силы и двинулась вглубь страны. Аскондины уже готовы были дать им отпор, но заманивали ближе к Марелону, чтобы позже окружить их и не дать отступить в Нифльхейм. Однако, по-прежнему в тени скрывался их загадочный предводитель, и не знали сыны Аскомирена об угрозе с запада.

***

Тейлас сидел на скамейке у юрты и наблюдал, как солнце скрывается за западным горизонтом. Горячий воздух дрожал, переливаясь волнами и создавая удивительные миражи. Солнечные лучи освещали далекие горы на юге, создавая тени скользящих по ним змеев.

Из юрты вышел варн и протянул юноше блюдо с сиреневатыми плодами. Тейлас закинул в рот сразу пару и скорчился:

– Суховаты, на мой взгляд.

Андвари тихо посмеялся и присел рядом с Тейласом.

– О чем думаешь, друг? – спросил он.

– Я и представить не мог, что наступят такие времена. – Вздохнул Аскондин. – По-крайней мере не ожидал, что они придут так скоро. Все как будто вверх дном перевернулось.

– Мир изменчив, – задумчиво произнес варн. – С этим ничего не поделаешь, но ты должен гордиться, что в эти тяжелые годы можешь помочь своему народу.

– Если меня примут в Круг, то мне придется сражаться бок о бок с ними, но какой из меня рыцарь? – развел руками Тейлас. – Вместо меча в моей руке топор. Доспех я никогда не носил. Меня никто не учил военному делу и всем этим рыцарским премудростям. Рыцарям Серебряного Круга не впервой защищать людей, свой род и заветы предков. В них растет стойкость и отвага, а во мне, что росло все эти годы? Глупые мечтания, да щетина на лице?

Андвари издал хриплый смешок и сказал:

– Мне кажется, тебе просто не хватает уверенности, друг мой. Главное не что ты делал все эти годы, а на что способен, если тебе дать шанс. Стойкость и отвага – это еще не все, что нужно воину. Тебя определяют другие качества – надежная рука и острый ум. Они тоже незаменимы на поле боя. Не всегда можно победить в одиночку, полагаясь только на свою силу. Кроме того, в тебе ведь тоже течет кровь великого героя, сокрушившего Тьму. Аскомирен был не один в той битве, и ты не будешь.

– Эх, кажется во мне больше крови лесовиков-охотников, чем Аскондинов. Мне страшно, – печально ухмыльнулся Тейлас. – Одно дело кучка железных големов, другое – целая армия орков. Я как представлю эту орду во главе с лориндром, меня в дрожь бросает.

– Страх – естественное чувство. – Сказал Андвари. – Оно помогает выжить. Тебе нужно привыкнуть к нему, если ты хочешь выйти живым из этой битвы, но не дать ему подчинить тебя. Относись к нему, как к неизбежному.

– Как к песку на зубах в Даркаре?

– Именно.

Тейлас улыбнулся другу. Они смотрели, как горы медленно скрываются в сумерках, небо окрашивается густой синевой, и зажигаются первые звезды. Закат в пустыне был необычайно красивым, а наступление ночи вызывало ощущение чего-то запредельного. Нигде в Мортенвальде звезды не светили так ярко, и Тейласу казалось, что это далекие предки смотрят на них с неба. Тейлас перевел взгляд на южный горизонт и спросил:

– Андвари, а что за руины там виднеются?

– Почему они тебя интересуют? – нахмурился пустынник.

– Странно, что варны не строят ничего подобного и даже не используют их как убежища. Я слышал, что когда-то люди возводили города на руинах эленорских построек, что же вам мешает освоить их?

– Во-первых, это не эленорские руины, а во-вторых, варнам запрещено ходить туда. Тебе тоже не советую.

– Запрещено? Чьи же это тогда постройки, если не эленорцев?

Андвари недовольно фыркнул:

– Людей. Их строили рабы ватерлонских господ на крови и страданиях. А потом они бросили эту идею и ушли. Пустыня их победила.

Варн нервно подобрал подол своего савана и ушел в юрту.

Тейлас остался в одиночестве и задумался. Андвари явно чего-то не договаривал и, кажется, Тейлас понимал, почему.

Много веков назад, еще до великих подвигов Аскомирена, один из первых предводителей людей создал могучую империю – Ватерлон, столица которой и поныне стоит далеко на севере, на другом берегу реки Балиер. Люди колонизировали земли Мортенвальда, часто порождая распри с другими народами. Они вели бесконечные войны против гномов, эльфов и даже против варнов. Император Ватерлона хотел завладеть всем континентом. Его войска дошли даже до Даркара. Однако в истории почти ничего не сохранилось о колонизации пустыни людьми.

Тейлас догадывался, что ватерлонцы основывали здесь поселения, но никогда не думал, что строили большие города из камня. Люди пытались покорить пустыню и ее жителей. Они выселяли варнов из их оазисов, проливали кровь, поэтому Андвари и не хочет говорить о прошлом этих руин.

Какой бы ни была великой империя Ватерлон, победить пустыню она не смогла. Люди не справились с суровой жизнью и варнами, но Тейласу казалось, что это не единственная причина. Что недоговаривал Андвари? Сколько тайн прошлого хранят эти древние руины, в которые варнам запрещалось ходить? Аскондину очень хотелось узнать это, но время неумолимо уходило. Зов предков в душе юноши твердил, что долг важнее любопытства.

***

Тейлас пытался уснуть, но тревожные и противоречивые мысли лезли в его голову, пробуждая волну переживаний и сомнений. Она накрывала его с ног до головы. Чувства обострялись до предела. Он слышал каждый звук не только внутри юрты, но и снаружи. Юноша беспокойно ворочился и пытался отвлечься, как учила его мать, счетом вооброжаемых драконов, ныряющих с водопада в озеро. К сожалению, уже после второго десятка он сбивался и мысли вновь брали верх.

Тейлас не выдержал и вышел из юрты. Снаружи сильно похолодало. Юноша увидел, как какой-то маленький пустынный зверек пробежал возле ограды из прутьев. С наступлением темноты в Даркаре начиналась другая, тайная жизнь. Многие животные прятались во время дневного зноя, а ночью, когда холодало, выбирались на поиски пищи.

Тейлас услышал протяжный приглушенный рев, донесшийся со стороны гор. Неужто драконы? Им тоже не спится по ночам? Тейлас на мгновение о чем-то задумался, а потом украдчиво осмотрелся по сторонам. В оазисе не было ни души.

– Все равно не усну, – сказал Тейлас сам себе. – Так хоть отвлекусь немного.

Аскондин тихо зашел в юрту, достал из своей походной сумки две лучины, баночку льняного масла, кремни и повесил секиру на пояс. Стараясь никого не разбудить, Тейлас зашнуровал вход в юрту и отправился на юг, где чернели древние руины.

Развалины оказались гораздо дальше от Драголора, чем казалось на первый взгляд. Тейласу пришлось перемахнуть через добрый десяток барханов, чтобы добраться до них. И вот он оказался перед высоким обелиском с отколотой вершиной, что стоял особняком от других строений. Под ним некогда находились две каменные статуи, от которых теперь остались только ноги.

Тейлас зажег лучину и осмотрел обелиск внимательнее. Его поверхность была изрыта непонятными символами. Тейлас видел некоторые из них в старинных магических книгах, что иногда продавались на ярмарках, но их смысл ему был не понятен. Этим языком пользовались маги империи Ватерлон, а теперь он почти утрачен. Разве что на севере, в Амориене, старые мудрецы сохранили старые традиции своих предков.

В древние времена магов уважали не меньше, чем сегодняшних королей и князей, а значит этот город был не просто колонией, а важным центром империи. Возможно, что им руководил могущественный иерарх или совет магов.

После падения Ватерлона маги постепенно утратили величие. Тейлас не мог вспомнить ни одного выдающегося чародея, жившего в Шеринвене со времен Тиресафа и рыцаря Серебряного Круга, Клигорина, пропавшего без вести в Даркаре почти полвека назад. Возможно, на севере и были могучие магистры, но и тех можно пересчитать по пальцам.

Тейлас прошел дальше и увидел три могучие арки, обточенные пустынными ветрами. На них он разглядел знакомые символы, обозначавшие, по-видимому, название города – Аналайр. Столпы арок были покрыты различными рисунками, среди которых преобладали драконы. Возможно, любовь к драконам, колонисты переняли от варнов, а может просто уважали их за физическую силу, способность летать и изрыгать пламя, как умел не каждый маг.

Тейлас долго бродил среди останков разрушенных домов, обелисков и глубоких колодцев. Ему казалось, что варны и правда не посещали эти руины, и их разрушил только песок и ветер.

Аскондин прошел по площади с барханами, перед которой стоял древний храм. Тейлас не мог определить кому здесь поклонялись. Пилоны украшали человекоподобные фигуры в масках животных и сюжеты удивительных магических ритуалов. Тейлас изучил немало старинных книг за последние годы, но не видел в них ничего подобного. Будто культура обитателей этого города была за гранью всего, что существует или существовало ранее в мире людей.

Редкие надписи, которыми сопровождались рисунки, описывали правителя этого города. Люди почитали его не меньше, чем самого императора и считали его… Посланником богов. Это было рисковано и очень дерзко. Может здесь жили отступники, чьи предки позже свергли императора?

Тейлас удивленно посмотрел на ступеньки, уходящие под землю.

– Я войду туда, где никого не было сотни лет. – Промчалась в его голове заманчивая мысль. – А вдруг там хранится нечто способное перевернуть всю человеческую историю?

Юноша уже не думал о том, чтобы вернуться в Драголор и выспаться. Он спустился в каткомбы храма и увидел красочные росписи. Минеральные краски не поблекли за сотни лет и показали все величие прошлого. Странные люди в масках оживали и танцевали в свете факела. Могучие драконы с огромными крыльями смотрели с потолка. Некоторые росписи изображали прекрасные оазисы и скалистые кряжи Песчаных гор, какими их видели люди прошлого. И, судя по изображениям, город строили не только рабы, как говорил Андвари, но и маги земли, воды и воздуха.

Магами и художниками Аналайра был создан настоящий подземный лабиринт со святилищами, подземными фонтанами и просторными залами, где некогда жгли благовония. Один из ходов привел Тейласа в большой круглый атриум. На потолке его были отверстия. Тейлас понял, что колодцы, которые он видел на поверхности служили не как источники воды, а для освещения подземного храма. Через них днем пробивался солнечный свет, а сейчас взошедшей на небо Луны.

В атриуме не было ничего кроме странных колонн с узорами из точек. Осмотрев одну из них, Тейлас услышал странный скрежет. Ему показалось, будто кошки скребут внутри этих странных колонн. Звук усиливался и вскоре зазвучал отовсюду. Аскондин насторожился и нащупал рукоять секиры, не отрывая взгляд от одной из колонн. Ее поверхность начала трескаться. Что-то вырывалось наружу. На лунный свет из колонн и стен храма начали выбираться странные человекоподобные существа.

Страх окутал Тейласа. Он ринулся прочь из атриума, но существа пробуждались и в коридорах, отрезая ему путь на поверхность. Их лица были похожи на морды страшных летучих мышей, тела были покрыты омерзительными наростами и обрывками одежды. Некоторые из них держали в руках клинки, похожие на серпы и двигались нервно и агрессивно.

Тейлас набросился на одного из чудищ, преградивших ему путь. Топор вошел в его тело, как в свежую древесину, но обратно его юноша вытащить уже не смог. Пораженный топором, как ни в чем ни бывало схватил Тейласа и попытался повалить. Тот отбросил его в сторону и побежал. Он пытался отгонять монстров лучиной, но и огня они не боялись. Тейлас поджег одного из них, но тот, не чувствуя боли, продолжал его преследовать.

Только теперь юноша осознал, почему Андвари отговаривал его идти сюда. Этот город был проклят. Тейлас запутался в ходах, а монстры окружали его со всех сторон. В какой-то момент он почувствовал холодную руку на своем плече. Ледяное прикосновение будто пронзило его насквозь. Он дико закричал и потерял сознание от боли.

***

Когда Тейлас открыл глаза, то увидел атриум, освещенный лунным светом. Юноша не чувствовал ничего, кроме жуткого страха. Его руки были прозрачными, а тело невесомым, словно стал он призраком

– Это еще не конец, – услышал он голос за спиной и, обернувшись, увидел статную женскую фигуру.

Она тоже была духом, и судя по облику, очень древним. На ней было одето роскошное платье до пола, в длинные волосы заплетен гребень с семью лучами. На руках она носила браслеты с изображением свирепых драконов. Призрачные черты лица женщины растворялись во тьме подземелий, но, судя по всему, она стала духом, будучи в самом расцвете сил.

– Что произошло? Кто вы? – испуганно спросил Аскондин.

– Не следовало тебе сюда спускаться. – Загадочно ответила незнакомка.

– Я готов уйти прямо сейчас! – взмолился Тейлас. – Только скажите, где мое тело?

– Уйти? – отвела взгляд женщина. – Я помогу тебе уйти, если ты поможешь мне.

– Чего ты хочешь?

– Освободи нас.

– От кого?

– Не от кого, а от чего. – Сказала женщина, неспеша прохаживаясь вдоль атриума. – Ты во владениях великого Белого Дракона. Я – Асенет, великая жрица, служила тому, кто основал этот город. Сотни людей трудились, сооружая прекрасный Аналайр. Дружны мы были с пустынными кочевниками. Привозили они нам руду и кристаллы пустыни, получая в обмен ткани, плоды и магические свитки. Они научили нас поклоняться великим драконам гор, а мы их тайнам магии.

Правитель наш, Бену, Белый Дракон, был воистину мудр и говорил с богами. Он освободил нас от власти империи, даровал мир и процветание в прекрасном оазисе, но судьба поступила с ним жестоко.

Пришло время великой засухи. Пустынный ветер с востока принес голод, болезни и некромантов. Они сулили вернуть могущество Аналайру, если его люди сделают то, что не удавалось никому до этого – покорят драконов. Ослабла воля Бену перед соблазном, и склонили некроманты его на свою сторону. Он же пообещал, что откроет секреты драконов и поможет их поработить.

Когда узнали о предательстве Бену пустынные кочевники, пришли в Аналайр их вожди. Они хотели пленить правителя Аналайра и положить конец сделке с некромантами, но в той битве победить им было не суждено. Белый Дракон познал секреты темной магиии и стал сильнее, чем когда-либо. Он обратился к Тьме и убил всех вождей, а тела замуровал в подземельях.

Тогда, чтобы защитить драконов и отомстить за пустынников, спустился с гор забытый бог. Когда пришел он к трону Белого Дракона, тот лишь рассмеялся. К тому моменту Бену уже полностью поглотила Тьма, и некроманты стояли на его защите. Не верил он ни в каких богов, а себя считал владыкой драконов…

– Я все понял! – остановил жрицу Тейлас. – Этим богом был Варн, не правда ли? Он проклял этот город и обрек его жителей на вечные муки. Это они напали на меня, но почему ты не стала одной из них.

– Я была особенной, – потупив взгляд, сказала Асенет. – Я – дочь Бену, жрица Белого Дракона была принесена в жертву, чтобы его душу проклятье не тронуло.

– И ты хочешь, чтобы я освободил этих мерзавцев от проклятья Варна? – усмехнулся Тейлас. – Они же служили Тьме! Зачем тебе это?

– Не все, кто жил в Аналайре, заслужили эти муки, не их грехи привели к проклятью. Однако разделили они общий рок и теперь бродят по этим подземельям ни живые, ни мертвые, испытывая страшную боль и жажду, которую утолить может лишь кровь. – Жрица перевела взгляд к одному из входов в атриум, откуда появились несколько темных силуэтов. Они неприятно шепели и клокотали. Двое из них тащили бездыханного Тейласа.

– Это же мое тело! – воскликнул юноша и подбежал к чудищам. – Что они собираются делать?

– Они принесут тебя в жертву, чтобы унять свою боль. – Спокойно ответила Асенет. – Так происходит со всеми, кто приходит сюда, но у тебя есть шанс остановить это.

– А если я откажусь? – отчаянно взвыл Тейлас. – Ты просто дашь им сожрать меня?

– Я не в силах им помешать, лишь тот, кто поклянется снять проклятие, остановит их мучения. – Громогласно возвестила жрица, но существа не слышали ее. Они затащили Тейласа на каменный алтарь и достали свои кривые клинки. У юноши не было времени на размышления о том, достойны ли эти люди кары за свои деяния. Единственная мысль в голове кричала о том, что если он сейчас ничего не сделает, то погубит не только себя, но и весь род Аскондинов вместе с любимым Шеринвеном.

– Я клянусь, что освобожу их от проклятья! – раздался возглас под куполом атриума.

В этот момент чудища замерли, а в глазах Тейласа все закружилось. Мир, будто исчезал в непроглядной тьме, из которой звучал голос жрицы Белого Дракона:

– Ты сделал правильный выбор и, поверь, не пожалеешь о нем.

***

Белые облака плыли над зелеными холмами, покрытыми пятнами белых первоцветов. Кузнечики без умолку стрекотали, подпевая трелям птиц. Юный Тейлас стоял перед свежераскопанной ямой и брезгливо смотрел на разложившийся труп, перевязанный полотном и крепкими веревками. Над ним склонилась невысокая женщина с каштановыми с проседью длинными волосами. Она что-то шептала и окропляла водой иссохшее обезображенное тело, которое злобно смотрело на нее пустыми глазами.

– Тейлас, помоги мне, пожалуйста, – окликнула юношу женщина.

Он не мог ей отказать, хотя очень хотелось. Тейлас взял лопату и начал закапывать тело, бурча себе под нос:

– Больно много чести, лучше бы просто спалили, а пепел развеяли в горах.

– Что ты такое говоришь, мальчик мой? – нахмурилась женщина. – Разве же он заслужил такое?

– Да, мама! – возмутился Тейлас, нервно бросая в могилу комья земли. – Он соседского пса задушил, старого Батагора покалечил, всех детей перепугал до смерти, а мы ему еще и похороны со всеми почестями обеспечили!

– Если бы мы просто сожгли тело, душа его никогда бы не упокоилась и странствовала по земле, как призрак, ища искупления и испытывая страшные мучения. Заслужил он, несчастный, такое? Не он виноват в том, что подняли его из могилы и заставили творить зло. Кем бы он ни был, не по своей воле чудовищем стал.

– Тогда бы этого чернокнижника в одну яму с трупом.

– Зло порождает только зло, мальчик мой. – Поучала мать. – Если можешь помочь кому-то, лучше помоги, а не осуждай всех подряд и не ищи виноватых. Ибо сам можешь оказаться окутан Тьмой, и когда тебе помощь нужна будет, никто не поможет.

– Что правда, то правда, – вздохнул юноша. – Только вот справедливости в мире больше не станет, если мы будем убираться за каждым злодеем, а он на свободе будет ходить.

– Тогда оставь справедливость и злодеев на волю богов, а сам добрые дела делай, и не оглдяывайся ни на кого, – улыбнулась женщина и погладила Тейласа по спине. – О мести в жизни можешь ни раз пожалеть, а о добрых делах – никогда.

– Хоть бы это было так, мама… – грустно вздохнул Тейлас и продолжил закапывать несчастную нежить.

***

Когда Тейлас вернулся в свое тело, проклятые чудища отступили и c любопытством сновали вокруг алтаря. Он не совсем понял, что остановило их – данная им клятва, или дух жрицы Асенет? А может так действовало проклятие Варна? Кто-то должен был сжалится над этими несчастными, чтобы снять проклятие?

– Теперь их боль утихла, но ненадолго. – Услышал Тейлас голос из темноты, но не увидел нигде жрицу Асенет, которая произнесла это.

– И что дальше? – неуверенно слез с алтаря Аскондин и попятился.

– Иди за душами несчастных. – Прозвучал эхом голос жрицы. – Они покажут способ увидеть то, что скрыто.

Живые мертвецы медленно поплелись к выходу из атриума, и Тейлас последовал за ними. Он все еще не осозновал, что делает и зачем. В его душу закрались сомнения. Юноша дал клятву только для того, чтобы выжить, но хочет ли он на самом деле снимать проклятие, наложенное Варном? В Аналайре творились ужасные вещи. Разве не достойную кару на них навлек бог? И не падет ли его гнев на Тейласа, если тот попробует снять проклятие?

Однако еще хуже – стать клятвопреступником. Даже бессмертных эленорцев могла лишить души и силы нарушенная клятва. Что она сделает с Аскондином, представить трудно. В этот момент Тейлас почему-то вспомнил слова рыцаря Сигелина, о том, что не достойн стать членом Серебряного Круга тот, кто сомневается. Не самой приятной была такая мотивация, но никакой другой в тот момент юноша не нашел. Он убедил себя исполнить клятву и принять суровое наказание, которое может последовать за этим. Во всяком случае, он только сам виноват в том, что не послушал Андвари и пошел к этим проклятым руинам.

Нежить привела Тейласа в небольшое святилище, где стояло изваяние шакалоголового человека со свитком в одной руке и длинным крючковатым посохом в другой. Когда юноша осветил статую лучиной, то увидел, что свиток из песчанника испещрен незнакомыми символами.

– Что это? Заклинание? – бросил Тейлас в пустоту.

– Если прочтешь его, то сможешь видеть сокрытое, – раздался голос жрицы Асенет.

– Но я не знаю этого языка. Только магистры и…

– Знаешь, просто уже не помнишь. Мы взываем к памяти предков!

Живые мертвецы, окружившие Тейласа, вдруг закряхтели и начали хором произносить странные слова. Они звучали все громче, наполняя святилище необъяснимым эхом прошлого. Тейлас несмело начал повторять за нмими. Каждое произнесенное слово загоралось в его памяти маленькой искоркой, будто светлячки вспыхивали в темной непроглядной чаще. Слова складывались в ритмичное заклинание, которое преображало проклятые руины. На темных стенах Тейлас начал видеть письмена, на колоннах – тайные знаки, на песке – следы лап шакалов, которые освещали коридоры и уводили в темноту. Аскондин увидел перед собой молодую женщину с густыми черными ресницами, глазами необъяснимой красоты и ровными прядями волос, спадавшими на плечи. На ней было одето полупрозрачное белое платье, расшитое золотыми нитями, а украшения на руках и груди мерцали, словно ночные звезды.

– Идем, – повлекла жрица за собой.

Светящиеся следы на песке привели Тейласа и Асенет в тупик. Юноша осторожно прикоснулся к крипичной стене, и она задрожала, словно потревоженная водная гладь.

– Эта иллюзия создана божественным проклятьем, – догадался Тейлас.

– Да, – подтвердила Асенет, – как и то, что за ней сокрыто.

Когда Аскондин и жрица Белого Дракона прошли через иллюзорную стену, то оказались в небольшом зале, напоминавшем древний мавзолей. Стены украшали резные рельефы, которые изображали схождение правителя Аналайра в загробный мир и его возрождение. В центре на высоком постаменте вместо гроба оказался небольшой глинянный кувшин, запечатанный деревянной пробкой.

– Перед тобой источник проклятья Аналайра, защищенный чарами бога Варна. В этом сосуде находится темная душа Бену. – Сказала Асенет и указала на магические символы. – Только тот, чьи помыслы чисты, может коснуться его и избежать смерти.

– Варн использовал душу Бену, чтобы сотворить проклятье? – удивился Тейлас.

– Прежде всего бог хотел уничтожить некромантов и наказать Бену, но тот настолько глубоко познал тайны темной магии, что смог защитить свою душу, – опустила глаза Асенет. – Когда Варн вместе с драконами обрушился на Аналайр, Бену провел ритуал переселения душ, и обрел новое тело.

– Как такое возможно?

– Я тоже не верила, пока не стала жертвой во имя своего отца.

– Так он заставил тебя стать этой жертвой?

– Он не заставлял. Я сама согласилась на это.

– Почему? – удивленно спросил Тейлас.

– Бену сказал, если я пожертвую собой, он сможет скрыться от Варна и его драконов, покинуть Аналайр, и тогда бог не тронет невинных жителей города. – Лицо жрицы помрачнело. Она с болью вспоминала о случившемся. – Я любила отца и свой народ, поклялась служить им. Иначе я поступить не могла. Надежда на то, что Варн пощадит Аналайр, вселила в меня решимость. Я стала жертвой в ритуале переселения душ, но оказалось, что Варн тоже не мог отступить. Если бы он отпустил отца, то тайны драконов вновь были бы использованы для их порабощения. Бену же оказался глупцом, посчитав, что сможет обмануть бога. В назидание Варн не просто проклял Аналайр и всех его жителей, он сделал источником силы черную душу Бену, запертую в Сосуде Пустоты.

– Какой ужас, – покачал головой Тейлас. – Но проклятие не тронуло тебя. Что же держит твой дух здесь?

– Не знаю. – Задумалась Асенет. – Быть может необходимость искупления своего греха перед народом? Я обитаю в этих руинах сотни лет, и мучаюсь от того, что не могу помочь им. Беспомощность съедает изнутри, порождает гнев и ярость. До тебя сюда приходили другие, но ни один из них не мог исполнить клятву…

Жрица Белого Дракона перевела взгляд к груде костей, которые были свалены на большой круглой жаровне в дальнем конце мавзолея за постаментом с сосудом. Тейлас понял, что станет с ним, если он не исполнит клятву. Аскондин часто слышал о том, что неупокоенными духами может овладевать неконтролируемая ярость. Тот, кто пробуждал ее, редко выживал. Еще реже удавалось утихомирить духа. Тейлас сглотнул и перевел взгляд на постамент с сосудом.

– Как же мне снять прокляье? – спросил он.

– Очисти свою душу от корыстных помыслов, а потом возьми сосуд, прочитай заклинание на печати и выпусти дух Бену. – Сказала Асенет.

– А ты уверена, что это так работает? – нервно усмехнулся Тейлас. – Во всех сказках, когда кто-то выпускал духа из бутылки, становилось только хуже.

– А как же та сказка о бездомном, которому дух исполнил три желания?

– Смеешься надо мной?

– Ты юн и наивен – это я чувствую, – улыбнулась Асенет, – но обманывать тебя я бы не стала. Многие тайны мне известны, которые были неведомы даже отцу моему. Знаю я все о проклятьях и о клятвах, нарушение которых рушит судьбы людей. Ты поклялся совершить для меня и моего народа невозможное – то, чего не удавалось никому. Пусть будет для тебя наградой клятва равноценная… Клянусь, в мире этом или ином, я сделаю для тебя добро большее, чем ты сделаешь для меня и моего народа.

– Спасибо, госопожа Асенет, – грустно улыбнулся Тейлас, – но мне ничего не нужно. Только бы выбраться отсюда живым.

– Значит душа твоя свободна от корыстных помыслов. – Обрадовалась жрица. – Шанс есть у нас, но не медли, ибо рассвет близок, а после него все будет потеряно.

Тейлас стоял как вкопанный перед сосудом, в котором была заключена сила божественного проклятья. Он по-прежнему сомневался. О каких тайнах говорила жрица? А что, если она подобно демону Тьмы лишь искушала на ужасный поступок? Что, если душа Бену, освободившись тоже станет призраком, еще более страшным, чем нежить Аналайра? Но жрица говорила правду насчет искупления. Если не оно, тогда что еще может держать ее дух здесь? А если так, то она не будет врать насчет проклятия.

– Будь, что будет! – воскликнул Тейлас и схватил кувшин. Он на удивление легко прочитал заклинание, будто знал древний язык магов с детства, а потом с силой выдернул пробку с печатью.

Свирепым вихрем вырвалась душа Бену из сосуда. Стены мавзолея задрожали от леденящего крика. Пол задрожал, с потолка посыпались камни. Тейлас кинул беспокойный взгляд туда, где стояла жрица Асенет, но ее там не было. Вихрь темной энергии заполонял все пространство мавзолея. Тейлас бросился к иллюзорной стене и помчался по коридорам подземного храма. Магические следы еще горели на песке, но проклятые бездвижно лежали в проходах, словно жизнь покинула их. Мчась так, словно его преследовали волки, Тейлас видел, как крошатся в пыль статуи со звериными головами, как струйки песка просачиваясь, через потолок, заполняли подземные катакомбы.

Сам не помня себя, юноша выбрался на поверхность, но там его ждала еще одна напасть. Он оказался прямо в центре огромной песчаной воронки, которая поглащала руины Аналайра. В небе бушевала ужасная буря. Тейласу показалось, что в ней кружатся огромные драконоподобные силуэты, но песок так безжалостно хлестал по лицу, что он не мог нормально открыть глаза.

Аскондин едва держался на ногах, и вот огромная стая песчаных драконов схватила его и потащила за собой. Это был гнев пустыни. Варн не желал, чтобы проклятье сняли, и он жестоко мстил тому, кто пошел против его воли. Теперь надежда Тейласа угасла. Он совершил глупость и понес суровое наказание. В последнее мгновение он молил великого Аскомирена и светлую Маниэль спасти его душу, но понимал, что ничто его уже не спасет.

***

Андвари проснулся под утро от страшного шума. Юрта ходила ходуном. Дети прижались к матери рядом с глинянной печью. Услышав крик брата, варн тут же вскочил с постели и начал читать заклинание, создав внутри юрты магический барьер, не дававший опрокинуть жилище. У входа остался его брат. Укрепив барьер, Андвари затащил его внутрь.

– Афарес, что случилось? Откуда буря? – беспокойно спросил он.

– Не знаю, брат! – испуганно ответил второй варн. – Налетела словно дикая фурия! Никто ничего не чувствовал. Не сомневаюсь, что это гнев богов.

Андвари осмотрелся и остановил взгляд на пустой постели Тейласа.

– Где он?

– Не знаю, – ответил Афарес. – Его не было, когда это началось.

– Глупый мальчишка! – воскликнул Андвари, и метнулся к выходу.

– Стой! – резко остановил его Афарес. – Это не обычная буря. Варн гневается. Ты погибнешь!

– Мы должны его спасти!

– Твоя магия не поможет здесь. Если уйдешь в самый разгар бури, никого не отыщешь и погибнешь сам. Не рискуй напрасно.

Андвари стоял в замешательстве. Никогда он еще не ощущал такую безысходность. Выглянув наружу, варн понял, что Афарес прав. Оставалось только молиться, чтобы Варн смиловистился над бедным человеком.

Глава 6

Бури в пустыне Даркар опасны, даже для тех, кто живет там много лет. Для варнов – пустынных кочевников, они были грозным предостережением богов. Для человека же, который впервые оказался в этих пустошах – верной смертью. Тейлас был не первым Аскондином, которого забрала пустыня. Андвари знал, что роду Аскомирена никогда не везло в Даркаре, но не терял надежды найти своего друга. После того, как обыскал всю округу, варн обратил взор на юг и удивился, не увидев вдалеке руины Аналайра. Вождь запретил ему исследовать место, где стоял этот город.

– Если Аскондин не послушал голос разума и спустился в эти подземелья, то его давно нет в живых, – говорил он.

Андвари не смог уснуть следующей ночью. Обычаи и запреты своего народа он нарушить не мог, но и просто так смириться с исчезновением Тейласа, тоже. Ночью на свой страх и риск, пустынник нарушил заветы предков и пришел к тому месту, где стоял Аналайр. Там он увидел огромную яму, засыпанную песком. Когда варн спустился с ее покатого склона, в свете луны сверкнуло лезвие секиры. Он откопал топор и с горем произнес:

– Если ты, мой друг, погиб в этих страшных подземельях, пусть не постигнет тебя судьба тех, кто жил здесь. Да найдешь ты свой путь среди звезд.

***

Среди бескрайних песков, кишащих странными созданиями, брел уставший человек. Он, словно от мух, отмахивался от странных миражей, которые возникали в его голове из-за неыносимой жары и нехватки влаги.

– О, великий Аскомирен, куда же меня занесло? – прошептал он.

Человек поднял голову вверх, но солнце так сильно ослепило его, что он упал. В глазах все плыло. Такое впечатление, что здесь, в пустыне, солнечный диск занимал все небо, и невозможно было определить стороны света. А может это очередной мираж?

– Да простят меня предки, – произнес юноша и бессильно упал на песок.

Сначала он чувствовал только ужасную слабость и жар солнца, вытягивающий из тела последние соки, а потом вдруг холодный ветерок начал обвивать его босые ноги. Холод поднимался выше, пальцы начали неметь. К юноше медленно подбиралась смерть и заключала в свои объятья.

За барханом раздалось стрекотание и звук быстрых лап по песку. Невзрачное существо с гладким панцирем и хвостом, увенчанным острым шипом, осторожно подбиралось к своей добыче. Еще час назад гигантский скорпион почуял запах умирающего человека и собирался забрать легкий трофей. Однако только он приблизился к бездыханному телу, произошла яркая вспышка. Скорпион заверещал и пустился наутек. Тело юноши охватлио призрачное зеленое пламя и в пустынной тишине раздался голос:

– Я поклялась отплатить тебе большим, чем сделал ты, и отныне исполняю обещанное!

Глаза Тейласа открылись и вспыхнули ярким изумрудным светом. Юноша на удивление легко встал с песка, словно обрел второе дыхание. На его лице появилась необычная ухмылка, и он последовал вперед по повелению неведомой силы, поселившейся внутри. Он шагал по пустыне, а хищные твари, что встречались на пути, с ужасом разбегались. Когда Мортенвальд окутали предрассветные сумерки, он уже был на западной окраине Даркара. Там, над пустыней, возвышались скалистые холмы. В одном из ущелий, заросших кустарником, он рухнул без сил. Казалось, что тело его уже мертво.

***

Аронгер – город-призрак, который покоится у подножия горного хребта, отделяющего пустыню Даркар от лавового плато Фаринол. Он был построен задолго до Войны Союза Народов в труднодоступном ущелье. Когда-то в этом городе находили пристанище изгнанники из разных уголков континента.

Во времена империи Ватерлон люди начали смешивать свою кровь с орками, гномами, варнами и эльфами. Так появились метисы – октогроны. Помимо того, что смешение рассовых признаков порождали физические уродства, октогроны утрачивали способность обучаться магии. Это было ударом для молодого поколения империи. Многие решили, что таким полукровкам нет места в Ватерлоне. Скрываясь от преследований, октогроны нашли пристанище в долинах Фаринола, изрезанных ветрами.

Когда империя приходила в упадок, октогроны вступили в союз с орками и начали нападать на владения людей и эльфов к югу от Балиера. К северу от великой реки поползли слухи о тайном пристанище изгнанников, где каждый может найти себе место по душе. Так в Аронгер стали стекаться разбойничьи банды и некроманты. Он стал неприступной крепостью. Дважды его пытались захватить короли Керингена, но безуспешно. Могущество Аронгера росло, и амбиции его владык, тоже.

При властителе Керане, октогроны вместе с орками захватили столицу Керингена, Хадеборг и все земли людей к югу от Балиера. Орки вернулись в Нифльхейм и начали отстраивать темную цитадель – Осварот. Вскоре обе армии возглавили лориндоры – прислужники темного бога Кехара, и началась великая Война Свободных народов. В «Легенде об Аскомирене» говорится о том, что Аронгер пал под натиском армий людей и эльфов, Керан был убит, но многим октогронам удалось спастись, и бежать далеко на запад. Последние их потомки до сих пор живут на острове Манкарт, но их почти никогда не видят на материке. Аронгер же опустел и канул в забвение, оставив после себя лишь мрачные руины.

***

Свеча, горевшая в тесной сторожке, освещала двух людей в длинных мантиях. Они склонились над телом обессилевшего юноши и тихо переговаривались.

– Стоило ли подбирать его? – спросил один из них. – Он в таком состоянии, что вряд ли выживет.

– И все же он жив, но будто спит мертвым сном. – Ответил второй.

– При нем было что-нибудь?

– Нет. Я пытался проникнуть в его разум, но что-то помешало мне. Как будто на нем сильный магический барьер.

– А-а-а, так вот почему ты решил забрать его.

В этот момент дверь в сторожку отворилась, и у входа появился могучий силуэт. На нем была одета такая же обычная черная мантия, но магическая аура ощущалась по-иному. Она была в десятки раз сильнее, чем у двух других.

– Брат Анджерос поступил правильно. – Произнес чародей. – Этого человека нельзя было оставлять там, где его нашли. Отнесите скитальца в убежище, а я пока подготовлюсь к его пробуждению.

Повинуясь чародею, двое мужчин в мантиях подхватили ложе, на котором лежал бездыханный юноша, и вынесли из сторожки. Они последовали по крутому скату разрушенной крепостной стены к высокой башне, что одиноко высилась над руинами.

Вдалеке раздался звук, похожий на раскат грома. Небо было покрыто мрачными смолянистыми тучами. Последнее время этот край почти не видел солнца. Вулкан, пробудившийся неподалеку несколько месяцев назад, дымил как тысяча пожаров, и над горами почти всегда стоял непроницаемый смог. Растения постепенно погибали в этом мрачном краю, а скудная почва иссыхала и трескалась.

Люди в мантиях занесли тело скитальца в башню и подняли на самый верх по винтовой лестнице. Свод старой постройки частично обрушился и оголил скелет из грубых полукруглых арок и прогнивших деревянных перекрытий. Люди в мантиях оставили человека в башне, а сами поспешно удалились.

Два любопытных грифа сели на одну из арок и заглянули внутрь. В этот момент их спугнул темный силуэт, появившийся тихо и едва заметно. Он произнес всего два волшебных слова и воздух содрогнулся, а в комнате возник защитный барьер. Внутри сразу же потеплело и стало светло. Чародей склонился над юношей, прошептал еще одно заклинание и прикоснулся к его груди обеими руками.

Человек встрепенулся, словно проснувшись от ночного кошмара. Еще больше он испугался, когда увидел перед собой незнакомца в черной мантии.

– Все в порядке. Ты больше не спишь. – Произнес он.

– Что? Сон? – удивленно спросил человек, пытаясь прийти в себя.

Он взглянул на светлое добродушное лицо чародея, которое под капюшоном светилось, словно лунный диск на ночном небе. У мага были большие карие глаза с темной окантовкой, орлиный нос, тонкие губы и худые скулы. В его улыбке таилось что-то необычное и притягивающее. Словно Тейлас вновь увидел отца, который ушел в иной мир, когда Аскондину не было и трех лет.

– Что тебе снилось? – спросил у юноши чародей.

– Что мне снилось? – задумался Тейлас. – Красивый оазис, стада коров, погоняемые пастухом, свежая зелень, смех и игры детей… Постой! А ты кто?

– Меня здесь называют Пламя, – выпрямился человек, и на его лице появилась легкая улыбка. – Своего истинного имени я никому не раскрываю.

– Это почему же? – насторожился Тейлас.

– Не хмурься, я не враг тебе, сын Аскомирена.

– Откуда вы знаете?

– Мне многое ведомо, – отвел взгляд чародей. – Знаю я о людях, о судьбах, о Серебряном Круге и утраченной реликвии. Это ее бесплодные поиски привели тебя сюда? Или может легионы орков, идущие через пустыню?

– Вы и об орках знаете?

Маг настойчиво продолжал игнорировать вопросы Тейласа.

– Как имя твое, Аскондин? – снова спросил Пламя.

– Если хотите знать мое имя, сначала скажите, кто вы, и зачем сюда притащили! – дерзко ответил юноша.

– Тейлас, значит? Один из внуков Торглина? – задрал нос чародей.

– Да как! – воскликнул Аскондин. – Вы мысли мои читаете?

– Ну раз сам ты двух слов связать не можешь, что мне еще остается делать?

Тейлас заметно напрягся и опасливо осмотрелся.

– Успокойся, я больше не буду так делать, тем более, что на это уходят драгоценные силы. – Заверил маг. – Ты в безопасности, и тебе никто здесь не желает зла. Первым делом я расскажу тебе, кто я, где ты, и кого тебе стоит благодарить за свое спасение. Я – мастер магических искусств и учитель всех просвещенных, что живут на руинах древнего Аронгера…

– Аронгер? – удивился Тейлас. – Ничего себе! Неужели? Я думал Аронгер пустует с тех пор как…

– С тех пор как эльфы и люди уничтожили и изгнали его последних обитателей, – перебил Пламя. – Да, сотни лет, это действительно было так, но теперь Аронгер вновь стал домом отверженных и покинутых, в основном одаренных магов, которых их учителя унизили, оскорбили, подавили и сделали своими мальчиками на побегушках. Я стал для них новым учителем и развиваю их потенциал во благо всего Мортневальда. Здесь к ним относятся как к равным. Один из наших братьев и нашел тебя на краю пустыни. Его зовут Анджерос. Когда тебе станет лучше, и ты будешь готов выйти из башни, не забудь поблагодарить его.

– Хорошо, – задумчиво кивнул Тейлас. – А долго я был без сознания?

– Не могу сказать. – Бросил Пламя и перевел тему. – Если я ответил на все твои вопросы, то скажи и ты, как оказался на краю пустыни?

Тейлас без всякого смущения начал отвечать чародею:

– Я шел в оазис Ксантос, но ужасная песчаная буря застала меня. Она унесла меня далеко на запад. Я потерял ориентиры и долго скитался под палящим солнцем пустыни. Не знаю, как мне удалось выжить, но огромное спасибо, что привели меня в чувство.

– Чтож, отдыхай и набирайся сил, – улыбнулся маг. – Мы еще побеседуем позже. Я расскажу тебе все, что знаю об орках, которые пересекли Даркар и многое другое. Может даже мы сможем помочь друг другу.

– Постойте! – воскликнул Тейлас, поняв, что чародей намеривается запереть его одного в башне.

– Для твоей же безопасности, Тейлас, не советую пока выходить из башни. – Недовольно вздохнул Пламя. – Здесь тебе никто не причинит вреда, но во время магической практики некоторые братья бывают нервозны и отвлечение их внимания может вызвать раздражение. За стенами Аронгера, к тому же, полно всяких опасных тварей. Потерпи немного. Тебе принесут еды и воды, а я вернусь через несколько часов, и мы вновь поговорим с тобой.

Маг испарился в мгновение ока, и от него осталась лишь дымка, как от закипевшего чайника. Тейлас знал, что некоторые могущественные маги способны молниеносно перемещаться в пределах своей обители, но вживую таких фокусов он еще никогда не видел. Неужели Пламя был из тех одаренных магов, которых можно было по пальцам в Мортенвальде сосчитать? Повезло ли Тейласу встретить его или стоит ждать очередной подвох?

***

Маги Аронгера готовили еще хуже, чем варны, а вода, которую принесли Тейласу, имела неприятный металлический привкус. Пока юноша находился в башне, с ним никто не разговаривал и его не выпускали, словно держали в плену. Ему оставалось лишь лежать на трухлявой подстилке, набираться сил и размышлять о том, что делать дальше.

Прежде всего ему нужно было расспросить Пламя об орках, но что делать потом? Вернуться в Даркар и найти Андвари? Варн наверняка его обыскался. Хватило ли ему духа нарушить заветы предков и разузнать, что случилось с руинами Аналайра? И если так, то поспешил ли кто-нибудь в Марелон вместо Тейласа, чтобы предупредить об угрозе с запада?

– Нет, варны так не делают, – размышлял Тейлас. – Они, прежде всего, беспокоятся о выживании своего племени. Орки зажали с двух сторон не только Шеринвен, но и Даркар. Лориндор пытается перекрыть караванные пути в пустыню, без которых варны останутся в изоляции. Обеспечить безопасность этих путей куда важнее для пустынников. Без караванов из Шеринвена они выживут, но без товаров из Керингена будет тяжелее.

Тейлас почувствовал себя в безвыходном положении, но Пламя еще говорил что-то про помощь друг другу. Может он даст совет? Но что попросит взамен? Кроме орков теперь Тейласа беспокоили и маги-изгнанники Аронгера. Кем они были? Какие у них цели? Стоит ли им доверять?

– Выбор за тобой, – неожиданно раздался голос в башне.

Тейлас резко вскочил с подстилки и увидел перед собой Пламя. Ему показалось, что маг выглядел еще более опрятным и каким-то помолодевшим. Чародей совсем не вписывался в окружающую обстановку. Его волосы были аккуратно зачесаны назад, лицо без изъянов, чистое и здоровое, телосложение крепкое. В такой дыре, как Аронгер больше надеешься встретить какого-нибудь седого старика с костлявыми руками, длинными грязными ногтями и слипшимися от паутины волосами.

– Вижу ты уже немного отдохнул. – Улыбнулся Пламя. – Надеюсь, твое короткое заточение, по крайней мере, было терпимым.

– Да, жаль только кроватей у вас нет, – ухмыльнулся Тейлас, – Да и парочки свечек и книги какой.

– Наши братья живут без лишней роскоши, но книги найдутся, если понадобится. – Серьезно ответил маг.

– Вы говорили, вам что-то известно об орках, – смущенно начал Тейлас.

– Да, конечно, – маг присел на подстилку Тейласа и оценил юношу взглядом. – То, что произошло, было лишь вопросом времени. Если дать слуге Тьмы скрыться и пустить все на самотек, рано или поздно он вонзит нож из подтишка.

– Думаю, на это были причины, – неуверенно сказал Тейлас и посмотрел на мага изподлобья.

– Самонадеянность и лень – вот и все причины, – помрачнело лицо чародея. – Боги думали, если они спрячут склеп Кехара, то Тьма как-нибудь сама собой рассосется. Во всяком случае последствия расхлебывать придется не им, а потомкам Аскомирена, или кому-нибудь еще.

– Может они думали, что реликвия приманит лориндора, и он сам себя раскроет? – предположил Тейлас.

– Еще как приманила, – ухмыльнулся Пламя. – Он ждал удобного момента. И вот, Аскондины теряют реликвию, орки втайне пересекают Даркар и окружают Шеринвен с двух сторон. Как ты думаешь, зачем?

– Вы думаете, что лориндор нашел все части реликвии и ищет гробницу Кехара? Она в Шеринвене? – удивился Тейлас

– Может да, а может нет, знают только боги, но мне изветсно кое-что еще. – Покачал головой Пламя. – Лориндор вернулся в Канингор не просто так. Цельная реликвия способна разрушить чары, сковавшие гроб Кехара, но даже отдельные ее камни обладают великой силой. Они ни что иное, как первородные элементали, дающие всем живым существам Мортенвальда магические силы. Обладающий камнем огня способен контролировать все стихийные силы, порожденные этим элементалем. То же самое и с дргими стихиями. Все знамения говорят о том, что лориндор уже завладел оправой реликвии, которая дала ему власть над дикой природой. Он подчинил себе чудовищ и создает магических тварей, которые служат его воле. С помощью камня земли он за короткие сроки восстановил стены Осварота и Канингора, беспрепятственно пересек Даркар, а спомощью камня огня пробудил вулкан Амукен и защитил свою новую цитадель лавовыми рвами.

– Но ведь остальные камни он пока не нашел? – испуганно спросил Тейлас.

– Пока нет, но это лишь вопрос времени, – вздохнул Пламя и встал на ноги. – Я видел планы врага. Чувствовал орков, когда они проходили по этим землям, думая, что здесь уже никто не обитает. Слуги Тьмы полны злобы и жажды мести. Первым падет Шеринвен. Они зажмут его в кольцо и истребят всех его жителей. Потом один за другим падут эльфийские дома и оазисы варнов, а когда они покорят весь юг, то пойдут на север. Люди за Балиером не смогут долго продержаться, они слабы и уже забыли, что такое долг и честь. Лориндор переманит их на свою сторону, найдет оставшиеся камни, и даже если к тому времени, склеп Кехара не будет найден, он будет владеть всем континентом до самых Драконовых гор. Лориндор станет новым темным богом, и даже эленорцы не смогут его остановить, потому что он владеет элементалями, с помощью которых некогда был сокрушен Кехар.

– Я должен спешить в Шеринвен, – прервал чародея Тейлас. – Вы можете указать мне путь?

– Скажи мне, Аскондин, ты действительно веришь, что Серебрянный Круг Марелона сможет остановить Тьму? После всех неудач?

– О чем вы?

– Аскондины вырождаются, как и их поступки. Они совершают ошбки недостойные потомков Аскомирена. В их сердца проникают сомнения, они становятся таким же самонадеянными и ленивыми, как когда-то боги. Серебряный Круг оставил попытки найти реликвию после нескольких неудач. Они закрыли глаза на орков, которых могли истребить всех до единого и избежать нынешней войны. Они забыли про лориндора, который свободно бродил по Мортенвальду. Бездействие иногда не меньшее преступление, чем нарушение клятвы. Ты тоже можешь поспешить в Шеринвен к Серебряному Кругу, посмотреть, как они засядут в Марелоне и будут бездействовать, обороняясь от полчищ орков и других чудовищ, пока мощь Канингора и Осварота растет. Рано или поздно все Аскондины падут, и ты тоже. Но есть и другой путь. Ты можешь начать действовать решительно, и спасти не только Шеринвен, но и весь Мортенвальд от Тьмы.

– Как? – удивился Тейлас.

– Останься с нами, и увидишь. Грядут большие перемены. Наше братство обладает силой, способной сокрушить Тьму.

Аскондин заметил, как глаза мага засияли.

– Я тоже, как и ты, когда-то забрел во мрак, совершая ошибки по вине других, но потерявшись в пустыне Даркар обрел новую жизнь, – восторженно сказал Пламя. – Я прозрел! Мне было видение, которое открыло тайны мироздания. Я начал понимать всю суть вещей!

Воздух в башне наполнился магической энергией. Барьер расстворился. Пламя поднял руки вверх и его глаза вспыхнули изумрудным пламенем.

В судный день,

Когда свершиться колдовство,

Когда накроет землю тень,

И задрожит все естество,

Обрушен будет небосвод,

Вода с землей перемешаясь,

Погубит Аскондинов род.

Надежды нет. Как ни стараясь,

Никто не сможет выжить и спастись.

Останется лишь пепел и зола.

И орды призовет с собою мгла

И выживет лишь тот и победит –

Кто против них же Тьму и обратит.

Пламя говорил каким-то неестественным, чужим голосом. Изящное лицо мага преобразила жуткая гримаса. Его глаза налились кровью, на руках выступили вены, волосы взъерошились.

– Чей это голос? – настрожился Тейлас. – Это пророчество? Как вы…

Пламя успокоился и его глаза потухли. Он аккуратно пригладил волосы и сказал:

– Это то, что предрекают мертвые. Шеринвен ждет гибель, как и весь род Аскондинов. Но если использовать оружие врага против него же…

– Так вы некроманты! – догадался Тейлас. – Вот почему вы стали изгнанниками и живете здесь.

– Так и есть, – спокойно ответил Пламя, – но не дай предрассудкам себя обмануть. Мы не отчаянные оборванцы из Шеринвена, воскрешающие мертвецов на заброшенных кладбищах ради забавы и собственной прихоти. Многие из нас оказались на этом пути не по своей воле, но учатся контролировать свои эмоции и гордыню, чтобы обуздать темные силы. Мы изучаем некромантию не ради тщеславия и господства над миром мертвых, а ради великой цели и блага всего Мортенвальда.

– Ради блага? – скривился Тейлас. – Какое благо может принести темная магия?

– Ты был свидетелем пророчества, которое звучит из уст мертвых уже не один десяток лет. Его слышали многие некроманты в разных концах света, и каждый, кто задумался над ним, рано или поздно нашел дорогу в Аронгер. Мы можем изгнать Тьму навсегда. Лишь в руках того, кто стремиться ко злу и бесконтрольной власти над всем живым, темная магия несет смерть и разрушение. Для того же, кто познает ее истинную суть, она станет спасением.

– Спастись, познав Тьму?

– Именно.

– Это безумие!

– Неужили большее безумие, чем бездействие и погоня за призраками прошлого? – развел руками Пламя. – Что ты видел там, в Шеринвене, Тейлас? Каким стал мир, живущий по мудрым заветам предков? Серебряный Круг давно начал гнить изнутри. Они видят только черное и белое, а мир ведь гораздо сложнее. Если бы потомки Аскомирена поняли это и открыли глаза, то спасли бы Шеринвен, но теперь… Они даже забыли, что такое жертвенность и самоотверженность. Аскомирен был готов погибнуть ради Света и мира, на что же готовы они? Послать юного потомка Аскомирена, который даже не прошел обряд посвящения и обучение, навстречу смертельной опасности, а самим отсиживаться во дворце?

– Вам-то какое дело до этого? – насупился Тейлас.

– Я просто хочу помочь, – тяжко вздохнул Пламя. – В тебе течет кровь светлой эленоры. Жаль, что она пропадет зря. Я мог бы обучить тебя, открыть тайны, которые помогли бы тебе сражаться с Тьмой. Объединив силы, мы могли бы сокрушить Канингор и лориндора, спасти тех, кого еще можно спасти.

– Как горстка некромантов может сокрушить Канингор? – недоверчиво произнес Тейлас.

– Как я и говорил, мне многое ведомо, – улыбнулся чародей, – но я не стану раскрывать тайны нашего братства тому, кто не способен прозреть. Я, думаю, разговоров достаточно. Ты теперь знаешь все об орках и лориндоре. Если захочешь уйти – твоя воля. Но если вдруг сомнения возьмут вверх, я всегда готов принять тебя в нашей обители, Тейлас. Наши дома открыты для тебя. Осмотрись, поговори с братьями. Возможно тогда ты осознаешь, кто мы и зачем здесь.

***

Тейлас проснулся в холодном поту. Ему приснился кошмар, который заставил помчаться вниз по лестнице. Он будто не контролировал свое тело, и душа светлой Маниэль заставила убраться прочь из этого проклятого места. Если бы его увидел кто-то в этот момент, то решил бы, что он свихнулся или у него случился приступ лунатизма. К счастью большинство братьев Аронгера спали.

Тейлас спустился с разрушенной стены и побежал куда глаза глядят. Он хотел выбраться из мрака, сжавшего его душу и мучавшего кошмарами.

– Я что, сбегаю? – удивился он сам себе. – О, Маниэль, ты хочешь уберечь меня от этих негодяев? Но куда же мне идти?

Тейлас взглянул на каменистую тропку, которая вела на запад, через Канингор и на восток, обратно к Даркару.

– Есля я вернусь в пустыню, то могу погибнуть от жажды и голода, если пойду на запад, то есть вероятность, что попаду в лапы оркам. – Размышлял юноша. – Отличные перспективы. Что же ты наделал, Тейлас? Сначала залез в проклятые руины, потом связался с некромантами, а теперь решил пойти на верную смерть? Может вернуться? Пламя ведь не держал меня силой. Я мог бы попросить еды и воды в дорогу. А если все они лжецы? Они ведь познали Тьму и даже не осознают, что попали в ловушку. А может лориндор уже управляет ими? Дороги назад нет. Пламя наверняка будет не в восторге от того, что об убежище в Аронгере узнают Аскондины, и тогда его гостепреимство сразу улетучится. Что еще может быть в голове у безумцев, решивших сокрушить Тьму, идя по ее пути?

Тейлас многое слышал о некромантах и их грязных делишках. В Шеринвене они не только воскрешали мертвых, но иногда и похищали детей, чтобы сделать их своими адептами, грабили могилы, приносили кровавые жертвы. Любая темная магия питалась злом и ненавистью, энергией смерти и разрушения. Тот, кто думает иначе, просто ищет оправдания своим поступкам. И в Шеринвене некроманты прикрывались благородными деяниями, поисками способов обмануть смерть и победить злой рок, спасти своих близких или даже весь мир. Вряд ли идеи Пламя сильно отличаются. Речи его сладки, но деяния принесут лишь смерть и разрушения.

Серебряный Круг Марелона тоже не лучше. Почему-то они старались не замечать темных магов, словно те просто были шаловливыми детьми, которые ищут внимания, делая все наперекор. Аскондины не видели в некромантах серьезной угрозы. Даже если в Марелоне какая-то шайка творила зло, то их просто изгоняли из города. И тогда, конечно, они начинали творить зло в деревнях на окраинах Шеринвена, до тех пор, пока кто-то не встречал по дороге домой своих умерших родственников. Тогда люди обращались к наемникам, и те решали проблему быстро и эффективно. Рыцари Серебряного Круга поклялись не притеснять никого за их веру и образ жизни, но почему это относилось к некромантам, Тейлас никогда не понимал.

Тропа привела Аскондина на высокий отрог. Он остановился и осмотрелся по сторонам. Тропа исчезла среди серых скал, а солнце вновь скрылось за мрачными тучами. Ориентироваться здесь можно было только по дымящему далеко на юге Амукену. Тейлас уныло опустил взгляд на землю и осмотрел свои ноги. Мягкие кожаные туфли, которые подарил ему Пламя, никак не подходили для долгих странствий. Кроме того, у Тейласа совершенно не было оружия.

– И как же ты собрался выжить? – нервно рассмеялся юноша сам с себя. – Даже охотится не с чем.

В этот момент Тейлас услышал чей-то стон и громкий плач. Он осторожно подкрался к оврагу, из которого он донесся и притаился. Внизу юноша увидел мага, сидящего у входа в пещеру. Он бы не заметил Аскондина, если бы тот вдруг не начал скользить вниз по склону оврага за осыпавшейся каменной крошкой. Тейлас припал к земле и неуклюже попытался спрятаться за покатым валуном. Маг среагировал быстро. Он вскочил и выхватил из ножен на поясе короткий меч.

– Кто здесь? – испуганно воскликнул маг, а меч засветился зеленым.

Тейлас прикинулся камнем, но это не помогло, некромант был не из глупцов.

– Я тебя вижу! – нервно заорал он. – Нечего прятаться! Зачем пришел? Тебя Пламя послал?

Тейлас осторожно поднялся и увидел заплаканное и испуганное лицо юного мага.

– Успокойся, я не причиню тебе вреда, – выдавил из себя Тейлас.

Молодой некромант опустил меч и смахнул слезы с щек.

– Он прислал тебя проверить, прошел ли я испытание? – спросил он.

Тейлас набрался уверенности и сказал:

– Верно. Так… Как успехи?

– А сам как думаешь? – воскликнул маг и отвел взгляд, но потом вдруг вновь напрягся. – Постой! Я тебя раньше не видел!

– Я новенький, – улыбнулся Тейлас, стараясь не выдать волнение. – Только осваиваюсь. Честно говоря, Пламя даже не сказал мне, в чем заключается твое испытание.

– Неудивительно, – вздохнул некромант. – Это чтобы ты не мог соврать о том, что видел. И чтобы сразу не побежал в ужасе из Аронгера.

– И чего же мне стоит бояться? – усмехнулся Аскондин.

– Видишь ту пещеру? Там мой брат… Он… – голос некроманта вдруг задрожал. – Я должен войти туда… О, Менелир! Ну как же так?

– Не переживай, – попытался успокоить мага Тейлас. – Если хочешь, я помогу вытащить твоего брата.

– Да не вытащишь ты уже никого, – снова заплакал юный адепт. – Поздно.

– Не понимаю.

– А жаль. Должен научиться понимать. Иначе тебя тоже может такая участь постигнуть!

– Слушай, ты можешь объяснить внятно? – нахмурился Тейлас.

– Изучение темной магии – опасный путь. – Пролепетал некромант и потерянным взглядом всмотрелся во тьму пещерного свода. – Не все способны совладать с эмоциями и соблазнами, которые она порождает. Пламя предупреждал об этом, но Эмиль не слушал. Он хотел всего и сразу. И темная магия превратила его в это…

– Во что?

– В монстра, лишившегося рассудка. Пламя говорит, что в нем уже нет ничего человеческого, это уже не мой брат. Я должен убить его, чтобы он не навредил никому, но когда вижу его, не могу ничего поделать. Я не в силах убить собственного брата!

– Но почему именно ты? – удивился Тейлас.

– Он сделал это моим испытанием. – Обреченно опустил голову маг. – Если я не отрину свои страхи и не пойму ответственность, то темная магия сделает из меня такое же чудовище. Я должен убить Эмиля, но не могу!

– Почему тогда просто не скажешь об этом своему учителю?

– Нельзя. Слабость перед темной силой губит. Ты тоже должен знать это. Любой, кто хочет стать просвещенным и обучиться у Пламя, должен пройти испытание и показать, что готов чем-то пожертвовать ради великой цели. Мой брат – пример того, чего мы не должны допустить. Нельзя, чтобы жажда и эмоции овладели нами. Я не могу вернуться, пока не покажу, что сильнее своих эмоций.

– Обучение у Пламя стоит этого? – спросил Тейлас.

– Ты новенький и, наверное, плохо его знаешь. – усмехнулся некромант. – Пламя мудрейший и справедливейший из всех магов, которых я встречал. Там, на севере, таких, как мы презирают, считают отбросами общества и преследуют. А Пламя видит в каждом из нас душу, искру таланта и знает подход к каждому. Стать членом его братства, значит найти дом и обрести семью, перестать постоянно прятаться и заниматься тем, к чему у тебя есть талант.

Тейлас глубоко задумался. Он как никто другой понимал, что значит быть изгоем, а еще больше, какого это – оказаться в безвыходном положении. В душу Аскондина закрались сомнения. Страх сменился желанием разобраться в себе. Может он действительно слишком предвзято относился к этим некромантам? Они ничем не отличаются от других людей. Им тоже важно, чтобы их любили и заботились о них, чтобы рядом был тот, кто смог понять.

– Не делаю ли я ошибку, отвергая помощь могущественного мага по имени Пламя? – размышлял Тейлас. – Меня спугнули эмоции, которые я не смог контролировать. Может хватит поддаваться им, и взглянуть на вещи шире?

– Я могу помочь тебе, – прервал молчание Тейлас.

– Что? Как? – удивился некромант.

– Я избавлюсь от твоего брата, и скажу Пламя, что это сделал ты, но мне нужно кое-что взамен.

– Проси, что хочешь! – встрепенулся юный маг.

– Ты расскажешь все, что знаешь о подземельях Аронгера.

– Откуда ты знаешь про подземелья? – удивился маг.

– Расскажешь все что знаешь, – грозно заявил Тейлас, выхватил меч у юноши и направился к зияющей дыре, не дожидаясь согласия.

– Хорошо, – неуверенно ответил некромант, – Но постой! Я даже не знаю твоего имени!

– Тейлас.

– А я Херлиф! – бросил вдогонку маг. – Будь осторожен!

Аскондин исчез во мраке тоннеля. На стене у входа он нашел факел и кремни. Некроманты часто посещали эту пещеру и, как оказалось, проводили здесь какие-то ритуалы. Прямо на полу виднелись странные символы и валялись иссохшие кости. В нишах в стене были вставлены свечи и черепа жутких чудовищ. По спине Тейласа пробежали мурашки, но он взял в себя в руки.

Вскоре юноша услышал звуки капающей воды. Пещеры обросли каменными сосульками, а вода, которая собиралась в нишах была странного рыжеватого цвета. Вскоре Аскондин вышел в темный зал. Едва он зажег потухший очаг в огромной каменной чаше, как раздался злобный смех. Краем глаза юноша заметил зеленоватую вспышку и резко уклонился. Яркий сгусток магической энергии попал прямо в очаг.

В дальнем конце пещеры промелькнула неясная тень, и раздался глухой металлический голос, читающий заклинание. Лежащие на полу кости быстро начали собираться в кучку и превращаться в нежить. Тейлас не стал дожидаться, пока скелеты полностью соберуться, взмахнул мечом и разметал кости во все стороны.

В этот момент из тени выпрыгнуло человекоподобное существо. Этот некромант уже не был похож на человека. Его глаза сияли звериной злобой, худое истощенное лицо скорчилось в гримасе ненависти ко всему живому. В своих неестественно тонких руках он держал посох, а мантия скрывала все остальное тело. Такое впечатление, что этот безумец сам стал превращаться в нежить.

Некромант нанес удар посохом. Тейлас блокировал его мечом, но тут же отпрыгнул назад. Его руки от этого удара ощутили жгучую боль. Некромант дико заревел, открыв свою беззубую пасть, и замахнулся еще раз. На этот раз Тейлас ушел от удара полуоборотом и нанес ответный удар. Меч наткнулся на защитную ауру, которой окружил себя некромант и со звоном отскочил в сторону. Тейлас не успел ретироваться и тут же получил посохом по ребрам. Этот удар оказался очень болезненным. Тейлас упал на пол, но благодаря этому нащупал во мраке пещеры меч.

Безумец отступил и снова начал произносить какое-то заклинание. По мощному сгустку энергии в руках некроманта Тейлас понял, что от этой атаки меч уже не защитит. Из последних сил юноша отпрыгнул в сторону, но стремительная магическая волна настигла его. Тело Тейласа словно пронизила сотня острых стрел. Он закричал от боли. Некромант снова начал читать заклинание и собирать энергию. Тейлас никак не мог спрятаться от этой смертоносной магии. Поняв, что побеждает, некромант громко захохотал. Он приготовился к последнему смертоносному удару. Его посох засветился и поднялся над Тейласом, который даже не мог встать после предыдущего заклинания.

***

Маленький рыцарь в кожанном шлеме тихонько подкрался к массивному бастиону. В руках он держал крепкий дерявянный мечик, а в мыслях хитрый план. Крупная чайка, очищая перья на краю стены, даже не подозревала, что на нее ведут охоту. Рыцарь замахнулся, но так и не сумел нанести удар. Крепкая рука схватила его меч.

– Не смей!

Чайка вспорхнула и умчалась в небо. Маленький рыцарь обернулся и увидел суровое лицо с опрятной бородкой.

– Тейлас, разве так поступают воины? – спросил мальца суровый мужчина. – За что ты хотел ударить ее?

– Я… я, – стал запинаться мальчик.

– Настоящий рыцарь носит оружие, чтобы защищать слабых. Он никогда не обидит невинное существо. Понял?

– Да, дядя Талин. Прости меня…

– Ничего, ты когда-нибудь поймешь, что к чему, – улыбнулся мужчина. – Вот почему заповедь отца нашего, Аскомирена, гласит: «Не поднимай меч против беззащитного и не опускай…» Перед чем?

– Перед Тьмой! – воскликнул мальчик.

– Верно, Тейлас, молодец, – поднял его на руки Аскондин и радостно воскликнул. – Никогда не опускай меч перед Тьмой!

***

Тейлас, превозмогая боль, вскочил с земли, но не для того, чтобы отразить удар. Он резко увернулся от посоха некроманта, который вонзился в пол пещеры. Мощная магическая волна подбросила Тейласа, и он оказался за спиной некроманта. Безумец развернулся, но уже не смог заблокировать мощный колящий удар в живот. Лезвие меча прошло насквозь. Некромант упал на колени и издал душераздирающий вопль. Тейлас уперся ногой ему в грудь и вытащил меч. На удивление крови на нем не было, и лезвие легко вышло из тела. Тейлас поморщился, взглянув на некроманта. Он надеялся разглядеть хоть что-то человеческое в его безумных глазах и устрашающей гримасе, но тщетно. В нем была лишь животная ярость и Тьма, поглотившая без остатка. Из последних сил Тейлас широко полоснул мечом, и голова некроманта со стуком упала на пол пещеры. И вновь без крови, будто от некроманта остались только сухожилия и кости, обтянутые кожей.

– Да уйдет твоя душа с миром в царство теней, – прошептал Тейлас, рухнув на колени и бессильно положив меч на пол.

Несколько минут юноша пытался привести дыхание в норму и встать с колен. Он был сильно измучен битвой, а магия оставила сильные ожоги на его руках. Тем не менее, Тейлас нашел силы выбраться из пещеры. Херлиф ждал его возвращения с нетерпением.

– Ты выжил! – воскликнул маг, как только увидел Аскондина. – Что там было? Ты сделал это?

– Он ушел с миром, – сказал Тейлас и оперся о скалу. Ноги едва держали его.

– Слава духам! – воскликнул юный маг, а потом резко подбежал к юноше, будто понял без слов. Некромант провел рукой по невидимой ауре Аскондина и произнес заклинание.

Тейлас не смог бы остановить его даже если бы захотел. Юноша почти потерял сознание, но потом ему стало гораздо легче. Он почувствовал, что усталость и боль отступают.

– Эмиль серьезно тебя потрепал, – нахмурился Херлиф. – Как ты победил его? Он сильно страдал?

– Не думаю, что это был он, – грустно ответил Тейлас.

– Значит, Пламя был прав, – опустил голову маг. – В моем брате уже не осталось ничего человеческого. Я просто дал себе ложную надежду.

– Все мы иногда ошибаемся. Давай выбираться отсюда.

– Как скажешь. Ты сможешь сам идти?

– Думаю, да. Спасибо, что помог. Хорошее заклинание. Надеюсь, за него я не буду ничего должен?

– Конечно, нет, – усмехнулся Херлиф. – И меч можешь тоже оставить себе. Я толком и пользоваться оружием не умею, а тебе наверняка пригодиться.

Они молча выдвинулись к Аронгеру. Тейлас легко дошел до обрушившейся стены, но возле нее резко остановился и сел на груду обломков.

– Тебе снова плохо? – заволновался Херлиф.

– Нет, – отмахнулся Аскондин. – Просто прежде чем мы вернемся, я хочу задать тебе еще один вопрос.

– Про подземелья? Конечно. Я же обещал. – Беспокойно забегали глаза юного мага.

– Сейчас не о них. – Успокоил его Тейлас. – Просто мне любопытно, что заставило тебя покинуть отчий дом и отправиться сюда?

– Это долгая история, – опустил взгляд Херлиф.

– Давай не будем спешить.

Некромант присел рядом с Тейласом на обломок стены. Ветер засвистел в проломах. Темные облака заклубились в небе.

– Мы с Эмилем родились в небольшом городке под названием Эмбрум. – Начал рассказывать Херлиф. – Знаешь где это?

– Понятия не имею, – бросил Тейлас

– Значит ты не с севера? – задумался некромант. – Из Керингена?

– Да. Рассказывай дальше. – Скрестил руки на груди Аскондин.

– Мы с братом были подкидышами, – вздохнул Херлиф. – Нас воспитали в приюте и дали образование в храмовой школе. Потом нас отправили в Амориен служить какому-то алхимику. Проитирать пробирки, подносить рецепты, передавать посылки и всякое в этом роде. С нами было еще трое молодых школяров и двое монахов. До Амориена мы не добрались. На тракте на нас напала стая виверн¹. Все погибли бы, если…

Взгляд Херлифа остекленел, а мышцы лица заметно напряглись.

– Если бы ни что? – подтолкнул его Тейлас.

– Именно в тот момент у Эмиля открылись магические способности. Там рядом было место силы или что-то вроде того. Мой брат так испугался, когда его руки загорелись зеленым пламенем, а у виверн слезла плоть с костей. Когда все кончилось, монахи вместо благодарности повалили Эмиля на землю и связали. А потом и меня за компанию. Вместо лаборатории алхимика, мы попали в общество магов Амориена. Они сразу поняли, что у нас врожденные способности к магии, но ее природа и особенности не нравились им. Сначала с нами нормально обращались, даже помогли обуздать магические способности. Но потом мы с Эмилем стали замечать, что многие маги косятся на нас и перешептываются, учителя обращаются, как с какими-то уродцами. Постепенно они изолировали нас друг от друга и от остальных магов. Нас стали пристально изучать, ставить какие-то странные эксперименты. Не знаю, что бы в итоге с нами сделали, если бы Эмиль не нашел лазейку, и мы не сбежали от них.

– Вас преследовали? – спросил Тейлас.

– За нами послали горстку магов, но они оказались настолько глупы, что вскоре угодили в логово троллей, в которое мы их заманили. – Покачал головой Херлиф и опустил глаза. – Это было ужасно. Их сожрали заживо на наших глазах, но Эмиль сказал – «или мы их, или они нас». Так мы и начали скрываться и скитаться по северным землям, пока не нашли учителя Тивила. Он тоже обладал даром темной магии, только в отличие от нас развил его самостоятельно. Тивил некогда был одним из членов общества магов Амориена, но ушел от них, чтобы найти свой путь. Он-то нам и рассказал легенду о некроманте по имени Пламя.

– Легенду? – удивился Тейлас.

– Да, ведь никто на севере не знал, существует ли он на самом деле. – Ответил Херлиф. – А о дороге в Аронгер и подавно. Мы сами не слишком верили учителю Тивилу. Он занимался странными делами и часто обманывал людей. Желание проверить легенду пришло к нам только, когда убежище Тивила раскрыли маги общества и жестоко расправились с ним. Мы снова пустились в бега и вскоре совсем отчаялись. Безопасная обитель некромантов стала для нас единственной надеждой. Мы пересекли Балиер, и через несколько месяцев скитаний Пламя сам нашел нас и привел сюда. Благодаря ему мы обрели дом и возможность обуздать Тьму внутри себя. К сожалению, Эмиль не смог побороть свою жажду и тягу к миру мертвых. Он хотел всего и сразу, не смотря на предостережение Пламя. Вероятно, он хотел впечатлить братьев каким-то мощным заклинанием, но что-то пошло не так и Тьма поглотила его. О, Менелир, как же так?

Херлиф опустил голову и обхватил свои плечи.

– Мне очень жаль, – попытался утешить мага Тейлас. – Я знаю, какого это потерять последнего близкого человека, семью, но ты не одинок. У тебя есть братья и учитель, каким бы жестоким не было его воспитание.

– Значит ты тоже остался один? Поэтому пришел сюда? – внимательно вгляделся в светлые глаза Тейласа некромант. – Как это случилось?

– Я, думаю, у нас еще будет время поговорить об этом, – улыбнулся магу Тейлас, – но сейчас пора возвращаться.

Тейлас встал на ноги и глубоко вздохнул, взглянув на очертания темной башни, что высилась над руинами.

– Стой! Я ведь еще обещал рассказать тебе про подземелья! – остановил Аскондина некромант. – Вообще-то эту тайну не открывают тем, кто не прошел испытание, но многие братья бывают очень разговорчивыми. Мы с Эмилем слышали кое-что… Там… Под землей… Пламя с просвященными готовит какое-то тайное оружие, способное уничтожить Канингор. Братья говорили, что он готовится к войне с орками и Тьмой. Это все, что я знаю.

Глава 7. Подземелья

Маги Аронгера оживленно беседовали с Херлифом, который вернулся со своего испытания. Его братья уже начали думать, что он погиб, а теперь искренне радовались, видя его живым и невредимым. Тейлас удивился, как были дружны некроманты. Оказалось, что для братьев Аронгера важнее не соперничество, а единство и взаимопомощь. Только так они могли обуздать Тьму внутри себя, которая оказывалась там иногда не по их собственной воле. Были и те, кто не имел врожденных способностей, но стремились изучать темную магию. Однако даже они, казалось, делали это ради общей цели, а не из эгоистичных стремлений.

Душа Тейласа успокоилась, когда он увидел истиные лица магов, скрывавшиеся за темными мантиями. Он совсем по-иному взглянул на их братство и на свою собственную судьбу. Ведь Тейлас был таким же изгнанником, которому в какой-то момент дали шанс исправить ошибки своего родича.

Пламя встретил Тейласа у входа в башню. На этот раз в глазах юноши читалась уверенность и смелость. Он не только знал, что будет делать дальше, но и считал, что теперь вправе требовать от главы братства некромантов ответы.

– Приветствую, я тут немного прогулялся по округе, и кое-что узнал, – с ходу начал Тейлас. – Так что за тайну вы храните в своих подземельях?

Мага этот вопрос совсем не смутил.

– Прежде всего, я хочу поблагодарить тебя за помощь Херлифу. – Сказал Пламя. Выражение его лица не выдавало никаких эмоций. – Он бы никогда не убил брата, даже если бы тот напал на него первым. Излишнее сочувствие и привязанность были его слабостью. Хотя Херлифу и не суждено стать великим магом, его потеря стала бы серьезным ударом по братству.

– Тогда зачем вы заставили его так рисковать собой? – возмутился Тейлас.

– Чтобы он понял важную истину – темный маг не должен взваливать на себя больше, чем сможет унести. Его брат пренебрег этой истиной. Результат ты видел своими глазами. Со временем душа Херлифа успокоится, как и твоя. Ведь эта встреча позволила тебе кое-что осознать, не так ли?

– Да, но вместе с тем меня стали беспокоить новые вопросы. Что за оружие вы готвоите против орков?

– Думаешь, ты готов увидеть?

– Не знаю, – признался Тейлас, – но от этого будет зависеть мое решение, остаться с вами или вернуться в Шеринвен.

– Чтож, я не могу позволить твоей душе разорваться между родичами по крови и братьями по духу, – странно усмехнулся Пламя. – Ты прошел свое испытание, помог Херлифу, сразился со злом и победил. Отныне ты можешь считаться просвященным. Я открою тебе тайну подземелий Аронгера.

Пламя повлек Тейласа за собой. Они минули несколько каменных жилищ некромантов и подошли к тому месту, где некогда находились подземные чертоги и залы Аронгера. Среди груды каменных обломков находился тайный ход, скрытый от глаз непросвященных и запечатанный магией. Пламя прочитал заклинание, и лишь тогда появилась зияющая темная дыра, ведущая под землю. То же самое видел в своем кошмаре Аскондин. Он не знал, что конкретно послало ему этот пророческий сон, но решил, что теперь нужно обуздать свой страх и отринуть сомнения.

Некромант материализовал из воздуха пламенный сгусток и пустил его вперед по темному тоннелю. Затем Пламя указал жестом, чтобы Тейлас следовал за ним. В свете магического светлячка юноша увидел вытесанный из камня проход с высокой аркой, заросшией густой паутиной. По стенам ползали мокрицы, а узорная плитка на полу раскрошилась и неприятно хрустела под ногами. Братству магов ничего не стоило вычистить эти тоннели и придать им более благоприятный вид, но почему-то они не стали этого делать. Пламя, вероятно, вновь прочитал мысли Тейласа, хотя и обещал больше так не делать.

– Некроманты черпают силы для своих заклинаний так же, как это делают маги-элементалисты. – Произнес он. – Наши силы не безграничны, и мы привыкли отдавать их только для важных и полезных дел, в ущерб своим прихотям и капризам. Я больше чем уверен, что ты встречал магов, которые тратят силы на выведение крыс из погребов и зажигание городских светильников, но много ли ты знаешь тех, кто способен остановить оползень или утихомирить шторм?

– Ни одного, – признался Тейлас.

– В этих подземельях ты не увидишь уютных келий и богатых убранств, но осознаешь насколько действенной может быть магия, не обреченная на создание бессмысленных и бестолковых вещей. – Гордо произнес Пламя и улыбнулся. – Здесь ты увидишь, как природа покоряется нашей воле.

Вскоре из глубины тоннеля раздались голоса. Там работали другие некроманты – старшие братья, как называли их молодые адепты и непросвященные. Они были самыми приближенными к темной магии мастерами. Когда Тейлас вошел в первый чертог, эти маги с подозрением и укором смотрели на Тейласа и Пламя. Однако они не сказали ни слова, и лишь обменялись многозначительными взглядами со своим лидером. Вероятно, они тоже могли читать мысли друг друга и даже обмениваться ими в тишине.

Тейлас заметил, как Пламя еле заметно кивнул им, и они открыли дверь в лабораторию. Здесь все было уставлено алхимическими приборами и книгами. Люди, определенно не маги, оживленно переговаривались друг с другом, но, когда зашел Пламя и Тейлас сразу затихли. Они старались не встречаться взглядами с некромантом, а тот и вовсе их не замечал. Это показалось юноше странным. Кроме того, большинство из этих людей выглядели, как немощные старцы. Однако, в этой обители все могло казаться обманчивым. Магия витала в воздухе и Тейлас понимал, что многое здесь – лишь иллюзия.

– У нашего братсвтва общая цель, – сказал Пламя и подвел юношу к большой металлической двери со множеством засовов и замков. – Но некоторые вещи могут отвлекать от нее. Именно поэтому большинство братьев не видят всего, что происходит в этих подземельях, а младших мы вовсе стараемся ограждать от сложных экспериментов.

– Значит, вы не раскроете мне свои тайны? – усмехнулся Тейлас, рассматривая диковинные реторты и пробирки на ветхом деревянном столе.

– Напротив, я расскажу тебе больше, чем положено знать многим из просвященных, – ответил Пламя. – Ты ведь Аскондин. Никто другой не поймет, насколько важно сразить Тьму, и не обладает божественной силой, способной ее сокрушить.

– Божественной силой?

– Кровь светлой эленоры Маниэль гораздо могущественней, чем представляют Аскондины.

– Откуда вы знаете? – удивился Тейлас.

– Я изучал ее, – усмехнулся Пламя, и в его глазах появился странный блеск, который свойственен лишь людям, в которых горит недостижимая мечта. – С ее помощью нам удалось совершить то, что было не по силам никому раньше. Сейчас ты узришь, юный Аскондин, грозное оружие, которое позволит нам нанести окончательное поражение Тьме.

Тейлас отчего-то насторожился. Слова Пламя и его смена настроения вновь пробудили в нем иррациональный страх. «Он изучал кровь Аскондинов? – задумался юноша. – Как? Когда?». Тейлас уже ничего не успел спросить, потому что засовы на тяжелой металлической двери стали сами по себе открываться.

– Мы с незапамятных времен боремся с силами природы! – эхом отразился от стен голос некроманта. – Сражаемся с волнами, пытаемся укротить реки, ужасных чудищ, которые скрываются в чаще, остерегаемся того, что сильнее нас, отрекаемся, пытаемся уничтожить!

Дверь с мощным гулом начала отворяться. Послышался громкий рык.

– Здесь в Аронгере с помощью энергии, что таит в себе божественная кровь, мы подчинили себе силу, которая древнее Света и Тьмы! – воскликнул Пламя. – Мы научились управлять теми, перед кем считались даже боги! Получили власть над…

Тейлас был не готов к тому, что увидел за тяжелой дверью лаборатории. Он застыл не то от удивления, не то от страха. Из сдавленных легких его вырвалось:

– Драконы?

***

Андвари сидел на верблюжьей подстилке рядом с невысокой юртой, которую окружал ветхий деревянный забор. Хотя внешне варн выглядел смиренным, внутри ощущал непривычные для себя нервозность и нетерпимость. Он чувствовал, что время убегает от него, и чем дольше ожидание, тем больше изменений происходит в мире. Его коробило, что он никак не может повлиять на эти изменения и остается только ждать. Отчего же такие переживания закрались в душу варна? Он дома, и его народу пока ничего не угрожает. Что еще нужно? Почему же дом для него стал клеткой, а какой-то человечишка важнее беспокойств о своем народе? Это чувство не понять обычному варну. Только тот, кто видел мир за пределами пустыни мог беспокоится о нем и о его обитателях.

Андвари услышал шум. Огромная тень спустилась за близлежащую дюну, подняв над собой облако пыли. Варн вскочил и взял в руки посох. Раздался протяжный рев, а потом ввысь устремилось огромное нечто. Оно расправило крылья, заслонив солнце, а потом улетело на юг. Это зрелище заставило Андвари улыбнуться. Давно он не видел драконов, да еще и так близко. Хотя размерами эти существа были с горного циклопа, летали тихо и очень быстро. В пустыне их можно было заметить по тени на песке, а вот в горах найти практически невозможно. Такие встречи варны считали признаком удачи, однако Андвари знал, что дракон появился здесь не случайно.

Из-за дюны показался силуэт, с ног до головы укутанный в старый потрепанный саван. Андвари не сомневался, что это и есть хозяин хижины. Неспешной поступью он подошел к деревянной ограде. Андвари прижал кулаки к груди и поклонился. Другой варн ответил тем же жестом.

– Приветствую тебя, Андвари, – раздалось из-под савана.

В этом хрипящем голосе было нечто хищное и в то же время величественное. Имени этого варна никто не знал, но все относились к нему с почтением. В окрестных оазисах его называли заклинателем драконов, потому как тот обладал редким даром общаться с этими величественными существами. Именно он стал главным звеном, связавшим варнов и их мудрых покровителей.

– Ты пришел за новостями, брат, или тебя интересует нечто конкретное? – спросил заклинатель.

– Не сочтите за назойливость, мудрейший, но я ожидал вас здесь, чтобы узнать кое-что, – несмело произнес пустынник.

– Я ужасно проголодался, – ответил заклинатель драконов и вздохнул.

– Тогда я зайду позже, – ретировался Андвари, но мудрый варн остановил его.

– Заходи в мою юрту. Будешь гостем.

Андвари принял приглашение. Он знал, что заклинатель драконов долгое время мог проводить в горах. Там он медитировал и общался с драконами. Во время этого общения он ничего не ел и пил лишь родниковую воду. Это было сродни обряду очищения, который позволял отринуть земные удовольствия и привязанности, войти в контакт с древними существами, которым все это чуждо. Драконов никогда не волновал мир смертных потомков эленорцев, развлечения и праздность. Они любиили уединение и тишину, ели раз в месяц и не нуждались в обществе отличных от себя существ. Им был свойствененен жесткий аскетизм и даже потомством они обзаводились очень редко. Только приверженность такому же образу жизни могло возбудить драконье любопытство, и заклинатель старался не только уважительно относиться к своим друзьям, но и соответствовать их ценностям.

Когда же заклинатель драконов возвращался в пустыню, становился обычным варном. Он извлек из глубокой ямы провизию, козье молоко и разделил трапезу со своим соплеменником.

– Ты хочешь узнать о человеке, что пошел к запретным руинам, – уверенно сказал заклинатель, пережевывая кусок вяленого мяса. – Я заметил, что их больше нет, когда мой друг возвращал меня обратно.

Андвари покорно молчал и внимательно слушал.

– Это невероятно, но он выжил. – Сказал заклинатель.

Эти слова были той отдушиной, которой так не хватало Андвари. Он заметно приободрился, но не выказал никакого волнения или нетерпения.

– Один мой друг видел, как этот человек пересек границу Даркара на западе, – продолжил заклинатель драконов. – Неведомая сила затащила его в Фаринол.

– Что за сила? – не выдержал Андвари.

– Ты уже готов ринуться к нему на выручку, – заметил заклинатель драконов. – Но тебе следует подготовиться к худшему. При встрече ты можешь уже не узнать своего друга. Его душа попала в сети опасных иллюзий, которые сильно изменят его. Возможно, он станет совсем другим человеком.

– Что же с ним? – испугался маг-пустынник.

– Тьма овладевает им.

– Это невозможно! Он Аскондин!

– Он не первый Аскондин, который оказался в ее лапах. – Задумчиво произнес заклинатель. – Их род силен, но Тьма коварна. Она управляет душами светлых существ, когда те даже не подозревают об этом. Сейчас она особенно сильна, но несмотря на это, есть надежда, и я надеюсь, что она тебе благоволит. Если твой вождь не будет против, отправляйся на поиски своего друга. Духи пустыни укажут тебе путь, а драконы защитят от грозящих опасностей.

– Вождь говорит, что я сошел с пути варнов. – Удрученно произнес Андвари. – Потому что беспокоюсь не о своем народе, а о чужаке.

– Может и так, но ты не сошел с пути Света. – Подбодрил заклинатель. – Твои намерения благородны, и от твоих поступков будет зависеть не только судьба этого Аскондина, но и всего нашего народа.

Андвари почувствовал необъяснимую легкость после этих слов. Будто путы, что связывали его с пустыней и варнами, были разорваны. Он стал свободным варном, хотя даже сам не понимал, как решился на этот шаг. Назад пути не было. Теперь он сам по себе, но может делать то, чего требует его душа.

– Иди, брат! – направил его заклинатель драконов. – Иди по пути Света, и не сворачивай с него. Только так ты спасешь своего друга.

***

Некромантия зародилась в Мортенвальде примерно в то же время, когда боги ушли на север за непроходимые белые горы. Легенды говорят, что после Войны Богов осталось много развалин, в которых первые некроманты и нашли знания слуг Тьмы. Многие из этих магов понятия не имели, как пользоваться темными фолиантами. Некоторые были просто сожжены из суеверного страха, но другие попали в руки богатых коллекционеров Ватерлонской империи.

Через столетия поползли слухи о магии, способной воскрешать мертвых и общаться с душами погибших людей. Живые мертвецы и странные чудовища – големы, стали появляться по всей империи. Совет магов с неподдельным фанатизмом взялся за исследование этого нового магического искусства. Они выискивали некромантов и допрашивали их, пока не поняли, что на самом деле скрывается за этой магией.

Темных магов начали преследовать по всей империи, как и октогронов. Однако, если октогронов лишь изгоняли из пределов империи, то некромантам грозила смертная казнь. Когда империя распалась, многие некроманты нашли пристанище в Аронгере и других далеких уголках континента. Во мраке неизвестности они искали секреты вечной жизни и контроля над миром мертвых. Однако в северных королевствах темная магия по-прежнему была вне закона.

Хорошо известна и примечательна печальная история магистра по имени Арведуи, который вместе со своими учениками совершил самоубийство в своей обители, чтобы не попасть в руки короля Сарона, обвинившего его в изучении некромантии. Несколько сотен магов вместе с великим магистром погибли в один день, а руины их обители до сих пор не могут отыскать самые искушенные исследователи.

Многие некроманты, как и октогроны участвовали в Войне Союза Народов на стороне орков и лориндоров. После войны о них долгое время не было ничего слышно. Им приходилось прятаться среди людей и скрывать свои способности. Только в Шеринвене их не преследовали, как на всем остальном континенте, но и там Аскондины пристально следили за некромантами, не давая им объедияться и в полной мере развивать свои способности.

На севере некромантами занялось общество магов Амориена. Они запирали их в башнях пытались изучать, ставили над ними эксперименты. Тех же, кого не могли запереть и подчинить, безжалостно уничтожала инквизиция. Вскоре поползли слухи, что где-то на юге существует тайный орден некромантов. И хоть проверить эти слухи не было никакой возможности, многие юные адепты, обладавшие даром темной магии, отправлялись на поиски этой обители и ее таинственного лидера, которого называли Пламя.

***

Тейлас был сильно взволнован. Последние два дня он часто думал о том, что увидел в подземельях Аронгера. В тайной лаборатории некроманты под предводительством Пламя выращивали драконов, способных служить их воле. То же самое однажды пытались сделать и маги Аналайра, но им помешали варны. Рассказав об этом Пламя, Тейлас услышал лишь презрительный смешок и длинную речь о том, что правитель Бену пытался сделать это из тщеславия и гордыни, но сейчас все иначе.

Лидер некромантов рассказал, что маги Аронгера не пытаются подчинить себе взрослых драконов, а с помощью божественной крови Аскондинов выводят новый вид, который станет сражаться с порождениями Тьмы. Откуда они взяли яйца драконов для экспериментов и кровь Аскондинов, Тейлас уже догадался. Тот рыцарь и великий маг из Серебряного Круга Марелона, который отправился на поиски реликвии Пяти Стихий в пустыню Даркар, не погиб, и он знал куда больше, чем другие Аскондины.

Особи нового вида драконов росли не по дням, а по часам. Пробуждение выращенного существа, тоже, по словам Пламя, оказалось длительным и трудоемким процессом. Тем не менее, некроманты намеривались в короткие сроки создать небольшую армию драконов и обрушить их силу на Канингор. С одной стороны, это помогло бы спасти Шеринвен и победить лориндора, с другой, драконы никогда не вмешивались в противостояние сил Тьмы и Света. На это были какие-то особые причины, и Тейлас помнил, что говорил о мудрости драконов Андвари. Своими действиями некроманты нарушили естественный ход вещей и, кроме того, Аскондин отлично помнил судьбу правителя Аналайра, который уже пытался подчинить драконов.

Тейлас долго рассуждал о правильности таких игр с силами природы, но потом понял, что его вмешательство уже не изменит ничего. Пламя не откажется от своих планов и пойдет до конца. Если у него получится, то Канингор будет уничтожен, если нет, то вся надежда будет только на Серебряный Круг Марелона. Что бы в этой ситуации не предпринял Тейлас, судьбы мира зависят не от него. Так может в этой ситуации стоит задуматься о своей судьбе?

– Ты уверен в этом? – Херлиф беспокойно взгнлянул на юношу, теребя в руках амулет в форме козлиного черепа.

За несколько дней маг успел сдружиться с Аскондином, узнать о его судьбе и привязаться к нему. Его решение уйти из Аронгера Херлиф принял с беспокойством и ощущением, что теряет близкого по духу человека.

– У вас свой путь, у меня свой. – Сказал Тейлас. – Я не великий герой и не вершитель судеб, просто заблудившийся путник, который хочет искупить вину своих предков.

– И все же, если бы ты не вмешался в мою судьбу, меня бы здесь не было, – грустно улыбнулся маг. – Думаю, что твои родители гордились бы тобой. Я желаю тебе удачи и достойно пройти свой путь. Надеюсь, мы еще встретимся.

Херлиф достал из-под мантии странный камень винного цвета и передал Тейласу.

– Что это? – спросил юноша.

– Кровавый камень, – улыбнулся некромант. – Хоть и название у него зловещее, его магическая аура отпугивает существ, которые не прочь полакомиться человеческой плотью. Один из экспериментов Эмиля.

– Я не могу его взять.

– Бери, и береги себя, – настоял маг и улыбнулся.

– Спасибо, ты тоже, Херлиф.

Некромант снял магическую печать с прохода в подземелья Аронгера. Тейлас зажег факел и медленно начал спускаться вниз.

С первого посещения юношей тайной лаборатории, в ней кое-что изменилось. Там стало непривычно пусто и чувствовалась сильная магическая аура. Пламя в одиночку трудился над завершающим этапом выращивания драконов – пробуждением. После вылупления новые особи находились в состоянии сна и их рост обуславливался магической энергией, которая питала их божественную кровь.

– Кто бы мог подумать, в этих громадинах текла частичка крови Аскондинов, – думал Тейлас. –Но что будет с ними, когда они пробудятся? Примут ли Пламя, как свою родную кровь или отвергнут, почуяв темную магию? Пламя говорил, что новый вид драконов должен быть невосприимчив к темной магии, лишь кровь созданий Тьмы должна будет вызывать в них ярость, но знал он это или только предполагал?

– Что, Тейлас, не терпится увидеть результат своими глазами? – услышав шаги юноши, произнес Пламя. – Тебе Херлиф помог сюда пробраться?

– Не вините его, просто он передо мной в долгу, господин Клигорин, – вошел в святая святых Тейлас и почтительно поклонился.

Некромант странно ухмыльнулся и оторвался от магических приборов.

– Давно меня так не называли, – сказал он улыбаясь. – Как бы то ни было, сейчас в лаборатории находиться опасно. Мы могли бы поговорить позже, на поверхности?

– К сожалению, нет, мастер… – осекся Тейлас, сам не понимая почему вдруг назвал некроманта именно так. – Я долго думал о том, что вы здесь делаете, и что делаю я. Возможно, вам удастся спасти много жизней и тогда и я и все люди, Серебряный Круг, будут у вас в долгу. Но лично я чувствую, что мне здесь не место. Хотя вы помогли мне открыть глаза и по-другому взглянуть на темную магию, я не готов взять на себя ваше бремя. Поэтому я должен уйти и выполнить миссию, которую на меня возложили. Я не могу остаться с вами.

– Ты сдаешься? – нахмурился Пламя.

– Нет, конечно! – уверил его Тейлас. – Но пока я не восстановлю честь своего рода и не исполню долг, не смогу вступить в эту битву. И месяца не прошло с того момента, как меня приняли другие Аскондины, а я уже раздумываю о том, не взять ли на свои плечи спасение всего Мортенвальда? Я понятия не имею с чем столкнусь, да и слишком слаб для этого. Такие великие подвиги, как разрушение Канингора и армии орков мне не по плечу. Поэтому для всех будет лучше, если я оставлю это более опытным воинам и магам.

– Ты говоришь глупости, Тейлас! – нервно усмехнулся Пламя. – Неужели не понимаешь, что Серебряный Круг Марелона беспомощен перед теми переменами, которые грядут в мире? Они будут стерты из истории, как и Шеринвен, но у тебя есть шанс стать чем-то большим.

– О чем это вы? – насторожился Тейлас.

– Ты слушал пророчество, но не слышал, брат мой:

Обрушен будет небосвод,

Вода с землей перемешаясь,

Погубит Аскондинов род.

Надежды нет. Как ни стараясь,

Никто не сможет выжить и спастись.

Останется лишь пепел и зола.

И если ты примкнешь к ним, то и от тебя ничего не останется! Ты готов погубить себя?

– Тогда тем более! Мы должны сплотиться. Если сейчас я поддамся сомнениям и начну действовать в одиночку, как когда-то это сделал Талин, совершать ошибки, которые совершали другие аскондины, то сделаю только хуже. Вы ведь должны понять меня, вы и сами когда-то были…

– Не смей! – вдруг вспылил некромант. – Больше не называй меня старым именем!

От звонкого голоса Пламя загремели пробирки в лаборатории. Теперь Тейлас понял, что и Клигорин когда-то был изгоем среди Аскондинов. Возможно, что поиски реликвии стали для него лишь предлогом, чтобы освободиться от Круга и ответственности перед рыцарями. Теперь он другой человек, лидер некромантов – Пламя, который ни перед кем ни держит ответ. Поэтому он и не хочет вспоминать прошлое, не желает спасать рыцарей Серебряного Круга, которые когда-то им помыкали.

– Я желаю удачи в вашем деле, – по-рыцарски поклонился Тейлас некроманту, – Но помните, что с силами природы играть очень опасно. Создав драконов, которые будут сражаться за вас, вы нарушили мировой порядок. И раз уж вам известна судьба правителя Бену, то вы должны понимать, как рискуете. Будьте осторожны, мастер, и прощайте.

Пламя неожиданно рассмеялся, а затем его лицо накрыла гримаса гнева.

– Да как ты смеешь меня предостерегать, щенок? – воскликнул маг, совсем утратив свой спокойный благородный облик. – Меня, посвященного в тайны древних пророчеств и секретов темной магии! А не думаешь ли ты, малец, что открыв тебе все наши тайны, я дам просто так уйти?

Некромант произнес короткое заклинание и выставил руку вперед. Из его пальцев потянулись в сторону Тейласа магические путы. Аскондин не мог пошевелиться, его тело сковали судороги.

– Отпустите! – закричал от боли Тейлас. – Я никому не открою вашу тайну!

Однако Пламя сжал путы еще сильнее. Юноша начал задыхаться.

– Ты, как и все остальные Аскондины, не видишь дальше своего носа. – Злобно усмехнулся некромант. – Какими глупцами были рыцари Серебряного Круга, такими и остались, что стар, что млад. Придется мне оставить тебя в этих подземельях, раз ты не хочешь помочь нам. Я не позволю тебе унести наши тайны за пределы Аронгера.

Тейлас пробовал сопротивляться, но магия некроманта высасывала его силы. Он чувствовал себя обманутым и беспомощным. В безысходности Аскондин закричал:

– Мерзавец! Я верил тебе! Будь ты…

В подземельях вспыхнул яркий свет. Магические путы, которые держали Тейласа вдруг разорвались и истлели. Некроманта отбросило мощной магической волной в сторону стеллажей с книгами. Он быстро вскочил на ноги и увидел, как глаза Аскондина запылали едким зеленым светом. Какой-то страшный металлический голос вырвался из уст Тейласа:

– Не смей трогать этого юношу, Клигорин! Он под моей защитой.

– Кто ты? Дух? – испуганно закричал некромант.

– Помнишь, как обещал спасти мой народ? А как обокрал нас и трусливо сбежал? Я поклялась, что отомщу!

– Не может быть! Сгинь! – озлобленно рявкнул Пламя и выпустил из рук несколько магических стрел. Все они угодили в защитный барьер, за мгновение окруживший Тейласа. Ответная атака Аскондина уничтожила все вокруг. Пробирки и реторты разбились на мелкие осколки, которые впились некроманту в лицо. Приборы резлетелись по сторонам, книги загорелись зеленым пламенем, а сам Клигорин влетел в тяжелую металлическую дверь, которая сорвалась с петель и рухнула на мраморный пол. Одна за другой последовало еще несколько магических атак, раздался драконий рев, обжигающее пламя пронеслось по всем подземельям.

В этот день земля под руинами Аронгера задрожала, а в небе засверкали молнии и зарокотал гром. Некроманты не могли понять, что происходит. Земля уходила у них из-под ног и трескалась. Раздавался ужасный рев и крики. Пыль и дым разъедали глаза, каждый спасался, как мог.

Когда все утихло, руины Аронгера превратились в груду камней, даже остатки внешней стены и сторожевой башни, где держали Тейласа были разрушены. Спустя какое-то время выжившие братья решились осмотреть место катастрофы. Многих друзей они нашли мертвыми. Те, кто не упал в расщелены, были обожжены драконьим пламенем. Свирепых рептилий завалило в подземельях, но случилось чудо – Пламя, был жив.

– Брат Херлиф! – закричал один из некромантов, вытаскивая тело учителя из дымящейся ращелины. – Помоги мне!

– Вы нашли его? – тут же ринулся на помощь маг. – Мастер! А где же Тейлас?

– Тейлас? – залепетал Пламя, шаря вокруг пустыми глазами и смеясь. – Не Тейлас! Не надо! Сгинь! А-ха-ха!

– Брат, Херлиф, нужно успокаивающее заклинание, быстро!

Маг послушался, но понял, что уже никакие заклинания не помогут его учителю. Он выглядел как Эмиль, перед тем как сойти с ума и превратиться в чудовище.

***

Тейлас очнулся в лесу. Через кроны огромных деревьев едва пробивался свет. Юношу бросало из стороны в сторону, словно он был пьян. Тело с трудом его слушалось, а разум атаковали странные видения. В них мелькали образы Клигорина, но не в мантии некроманта, а в белой рясе, проклятых Аналайра и призрачный силуэт жрицы Асенет. Пытаясь отогнать видения, Тейлас не заметил корягу под ногами, оступился и упал в заросли папоротника. Резкий удар о землю привел его в чувство, хотя и все плыло перед глазами.

Тейлас почуствовал, как в его пальцах закололо. Он посмотрел на свои руки и увидел, что кончики пальцев загораются зеленым пламенем. Юноша испуганно попытался стряхнуть его, но оно разгорелось еще сильнее, а потом слилось в один сгусток энергии, который упал в заросли папоротника, оставив черный ожог на лесной подстилке. Растения, которые задел сгусток энергиии за мгновение завяли и иссохли.

– Нет, этого не может быть! – испуганно воскликнул юноша. – Я же не могу… Я – Аскондин!

Глава 8. Лесная дипломатия

Если отправиться к западной границе Шеринвена, то взору откроется дремучий лес, которому нет конца и края. С древних времен Гаронвенские чащобы были домом эльфов, ведущих свою родословную от эленорца по имени Энуил. Они живут отдельными общинами – домами, устраивая поселения на заросших каменистых холмах. Между этими домами вытоптаны неширокие тропинки, по которым мигрировали дикие животные, когда даже самих эльфов не существовало. Между эльфийскими домами нет четких границ. Чаще всего их терерритории являются анклавами в безбрежном зеленом море Гаронвенских лесов.

Каждый эльфийский дом населяет один или несколько племенных родов. Во времена войн с империей Ватерлон племена образовывали союзы. Из крупных союзов появились самые могучие дома, а из них вышли первые верховные короли эльфов.

На западном побережье Мортенвальда, неподалеко от устья Балиера находится один из самых крупных домов. Эти эльфы некогда основали островной город Марилиен и единственный свободный рынок Гаронвена, куда стекаются торговцы и ремесленники из самых далеких краев. Там же находится резиденция верховного короля, которого избирают раз в несколько лет из старейшин эльфийских домов. Хотя у каждого дома имеются свои лидеры, законы и традиции, верховный король является главным судьей и военным лидером всех эльфов. Он решает споры и принимает важные решения относительно войн и союзов, а также контролирует торговлю с другими народами.

Эльфы чтят природу и поклоняются хранителю леса – Энуилу, однако в юго-западных прибрежных землях все большую популярность набирает культ морского бога Асарона, принесенный к эльфам от подводных жителей – сидвов. Эльфы – единственный народ, с которым контактируют обитатели моря, и принимают их короля, как почетного гостя.

Что касается людей и гномов, то эльфы относятся к ним с недоверием. Хотя в Войне Союза Народов они сражались бок о бок, старейшины часто припоминают, что эльфам практически в одиночку без чьей-либо помощи пришлось штурмовать Канингор и Аронгер, сражаться с орками и октогронами, терять своих лучших воинов, в то время как остальные получили лавры сокрушителей Осварота и вышли из той войны с небольшими потерями. И все же в те времена по повелению Тиресафа эльфам помогали маги Амориена, хотя они были немногочисленны, а после лесные жители часто вели дела с Серебряным Кругом Марелона, хотя и никогда не появлялись в Шеринвене. Даже спустя сотни лет после Войны Союза Народов дома эльфов оставались очень замкнутыми обществами, и не каждый рискнет отправиться в путешествие по Гаронвенским лесам, полным диких животных, чудовищ и ядовитых растений.

***

Солнечные лучи пробились сквозь могучие кроны ветвистых дубов. Лес наполнился пением птиц и стрекотанием насекомых. С одной ветки огромного дерева на другую прошмыгнул быстрый лесной эльф. Его одеяние отлично сливалось с листвой и, идущий по заросшей лесной тропинке путник, не смог бы увидеть его снизу. Да и тот, за кем следил эльф, на высокие кроны даже не обращал внимания.

К разведчику спустился его побратим. На нем тоже был одет зеленый плащ с капюшоном, обклеенный листьями, коричневая повязка, закрывающая нижнюю часть лица, а глаза обведены черной краской. Два разведчика обменялись жестами, и один из них достал небольшую тростниковую свирель. Под лицевой повязкой появились пухлые губы, аккуратный тонкий нос эльфийки. Она просвистела на свирели короткую мелодию, которая, казалось, смешалась с голосами птиц и утонула в глубине леса.

Через несколько мгновений и в соседних кронах что-то зашевелилось. Эльфы ловко и бесшумно перепрыгивали с одного дерева на другое, окружая ничего не подозревающего путника. Щелкнула тетива. Стрела просвистела прямо перед носом человека на тропинке. Он отшатнулся и споткнулся о натянутую сзади веревку. Два эльфа выпрыгнули из зарослей и попытались накинуть на него сеть. Человека охватила паника, но он успел уклониться, и в этот момент перед эльфами вспыхнул сгусток магической энергии. Он не нанес им существенного вреда, но оставил ожоги и застал врасплох, так как они явно не ожидали, что имеют дело с магом.

Человек бросился в чащу сквозь колючие заросли. Засвистели стрелы. Две воткнулись рядом с его стопой. Он замер и поднял голову вверх. По стволам деревьев к нему спускалось несколько ловких фигур. Маг помчался в другую сторону, но и там его уже поджидали. Из зарослей на него выскочила ловкая эльфийка. Цепкая ветка сорвала с нее повязку, и маг увидел грозное и в то же время прекрасное молодое лицо. Ловким движением разведчица достала из-за спины ловушку и метнула в человека. Веревка опутала его ноги, и он рухнул на подстилку из опавшей листвы и мха.

Эльфийка подбежала к жертве, но маг не собирался просто так сдаваться. Его руки загорелись зеленым пламенем, он схватил разведчицу за плечо, и та отскочила от дикой боли. Маг ретировался и стал прыгать на связанных ногах, пытаясь скрыться в близлежащих зарослях. Не удалось. Из них выпрыгнула та же самая грозная эльфийка! Маг вскричал от неожиданности, и она тут же оглушила его своим тяжелым деревянным луком. Сверху тут же накинули сеть. Двое эльфов затянули ее, словно паучий кокон и подвесили на крепкой деревянной жерди.

– Попался! – появилась вдруг эльфийка, которую человек отбросил заклинанием.

– Сколько раз говорила, Тина – будь осторожней! – отчитала ее та, что была похожа на нее, как две капли воды.

– Прости, Тара, я не думала, что он такой прыткий.

Тут же среди них появился высокий эльф без капюшона и с длинными темными, словно земля волосами, с вплетенными в них листьями и ветвями.

– Что тут у вас? – спросил он.

– Некромант. Он ранил Тину, – указала на близняшку эльфийка с луком.

Эльф осмотрел плечо девушки.

– Повезло, что не прожег кирасу. – Сказал он. – Было бы больнее. Свяжите его потуже. Он даже в путах может колдовать! И кляп ему в рот!

В этот момент у мага вдруг прорезался голос:

– Постойте! Я не темный маг! Вы не так поняли!

В тот же момент человек получил сапогом прямо в грудь и закашлялся. Главный эльф с волосами землистого цвета, а он, несомненно, был главным, громко защелкал языком. Через мгновение из зарослей появились странные существа, похожие на огромных насекомых. У каждого из них было, по меньшей мере, шесть лап, грузные туловища, покрытые твердым хитином, длинные шеи, разделенные на сегменты с непропорционально маленькой головой, на которой красовались два больших уса, похожие на рога. Эльфы ловкко оседлали этих странных чудовищ. Мага привязали к панцирю одного из них. Пригнув свои длинные шеи ближе к земле, насекомоподобные существа понесли всадников в чащу.

Перед глазами пленника мелькали деревья, кустарники, редкие каменистые холмы, сплошь заросшие мхом. Через несколько минут наездники замедлили ход. В этот момент эльфийка, которая получила магический удар от некроманта, поравнялась с чудищем, что везло его. Она резким движением сняла его кляп и спросила:

– Кто ты такой? Шпионишь на орков?

– На орков? Вы с ума сошли? – воскликнул маг.

– Не разговаривай с ним, Тина. – Появилась рядом с эльфийкой ее сестра-близнец. – Мало получила? Он и словами может тебя заколдовать.

– Простите, что так вышло! – завопил человек. – Я не хотел. Просто испугался. Меня зовут Тейлас! Я не темный маг. Я – Аскондин!

– Да ладно? – округлила глаза эльфийка. – Тина, заткни-ка ему рот, пока еще чего не навыдумывал.

– Но это правда!

– Забавный выдумщик, – усмехнулась та, которую звали Тиной. – И голос у него такой смешной, как у бурундука или у полевой мышки. Может мы…

Она не успела договорить. Вторая эльфийка выхватила из ее рук кляп и подвела своего ездового жука ближе к Тейласу.

– Не играйся с добычей! – поучала она сестру, связывая уста человеку. – С такими только палачи умеют откровенно разговаривать. Вот доберемся домой и посмотрим, какой он Аскондин. А может даже король Керингена. А, трупоед?¹

– Тара, не пугай его! – обидчиво бросила сестра. – Я же по-хорошему хотела. Может он что-нибудь полезное рассказал бы.

– С такими по-хорошему нельзя, – нахмурилась Тара и подогнала свое чудовище. – Не только кирасу, всю душу тебе изнутри сожгут.

Вскоре всадники остановились. На поляне их уже поджидали собратья в одеждах, похожих на наряд ветвистых елей. Они увели насекомоподобных чудовищ, и дальше отряд пошел пешком. Двое эльфов понесли Тейласа, словно пойманную дичь.

Впереди послышалось журчание воды. Эльфы перешли вброд мелкую речушку, берег которой был усыпан мелкой галькой и добрались до каменной лестницы, ведущей наверх высокого холма, заросшего соснами, папоротниками и кипарисами.

Когда отряд добрался до вершины, аскондин увидел поселение эльфов с маленькими лачугами и заборчиками из тонких прутьев. Носильщики грубо бросили Тейласа у террасы, выложенной из гальки и ушли восвояси. Тейлас не мог повернуться и осмотреться. Он попытался ослабить путы, но они совсем не поддавались. Юноша слышал лишь тихие голоса эльфов вдалеке, как в глубине поселения пела свирель, а над головой шумела листва.

Тейлас решил расслабиться и попытался привести мысли в порядок, хотя в таком положении это было непросто.

«Если меня взяли живым, то рано или поздно дадут слово и попытаются разобраться в том, кто я». – Думал Тейлас, хотя и понятия не имел, что его ждет. И только он начал мыслить позитивно, как его грубо схватили и поволокли куда-то.

– Слушай меня, человек, – произнес спокойный властный голос. – Если тебе сохранят жизнь, то хочу предупредить, что просто так тебе никто разгуливать по лесу не даст. В лучшем случае тебя напоят травами и выкинут на границах дома. Однако ты ранил трех моих людей, а этого я тебе так просто не прощу. Ты можешь выбрать честный способ ответить за свой поступок. Глаз за глаз, как у нас говорят. Или трусливо сбежать, после чего я буду преследовать тебя, как дикого зверя, пока не отплачу за своих братьев. Подумай над этим, пока есть время.

«Славный выбор!» – прыснул Тейлас про себя, ведь его рот все еще был завязан. – «Если не убьют, то покалечат. А в книгах пишут, что эльфы миролюбивый народ. Неужели они делают так со всеми, кто приходит в лес? Или дело в том… Как? Откуда у меня эта проклятая магия?»

Капитан отряда, схвативший Тейласа, приволок его в огромную беседку у самой вершины скалистого холма. Ее столбами были высокие стволы деревьев, а куполом – их кроны. Корни старых папоротников сплетались между собой, создавая потрясающие формы. В центре беседки находился небольшой бассейн, в котором плавали рыбы. В дальнем конце, на троне с огромной деревянной спинкой, сидел светловолосый эльф в оливковом одеянии, с серьгами в одном из неимоверно длинных и острых ушей. Черты лица его были резкими, но симметричными. Широкие рукава его одеяния спадали до самой земли. Он был задумчив и спокоен.

Рядом с ним Тейлас увидел уже знакомых эльфов. Тех самых, которые схватили его в лесу. Среди них были и две близняшки. Одна из них равнодушно осматривалась по сторонам, облокотившись на ствол папоротника и сложив руки на груди, вторая что-то нашептывала ей на ухо.

Тейласу развязали ноги и поставили на колени перед эльфом на троне. Один из воинов снял кляп. Светловолосый эльф встал с трона и подошел к юноше.

– Лейриен, этого человека мы поймали в лесу, – сказал капитан отряда. – Он шел с Северо-востока точно по направлению к Аториену. Во время попытки остановить его, он оказал сопротивление и ранил трех моих воинов. Он использовал темную магию.

Старейшина нахмурился и посмотрел Тейласу в глаза.

– Такой юный, а уже ступил на путь Тьмы, – сказал он.

– Вы не понимаете, – быстро заговорил Тейлас, хотя чувствовал, что язык от сухости прилипает к небу – Я вообще никогда не владел магией, а когда ваши люди застали меня врасплох, я испугался и просто защищался. Не знаю, как так вышло!

– Ты должен четко отвечать на заданные вопросы, человек. – Закатил глаза старейшина. – Без лжи, раздумий и уловок. Ты согласен ответить на мои вопросы на таких условиях?

– Да, ваша светлость, – произнес Тейлас, и тут же услышал, как кто-то прыснул и тихо захихикал. Он понял, что к старейшинам эльфы так никогда не обращаются.

– Так точно. Я буду отвечать. – Повторил Аскондин, стыдливо склонив голову.

– Как тебя зовут? – спросил старейшина.

– Тейлас. – Ответил юноша.

– Откуда ты родом?

– Из Шеринвена. Я Аскондин.

Последнее Лейриен будто пропустил мимо ушей.

– Откуда ты держишь путь? – продолжил он задавать вопросы.

– С Северо-востока, из пустыни Даркар, – вспомнив слова капитана, ответил Тейлас, хотя уже и не был уверен, что Даркар находится именно на Северо-востоке.

– Ты ранил трех воинов капитана Илидира?

– Да, но я защищался.

– Чем ты их ранил?

– Магией.

– Как называется эта магия?

Тейлас замешкался, но соврать не мог. То, что он использовал темную магию, видел весь отряд Илидира.

– Некромантия. – Бросил он.

– И ты утверждаешь, Тейлас, что, обладая некромантией, ты к тому же еще и Аскондин? – повысил голос Лейриен.

– Да.

– А тебе не кажется это глупым?

– Мне кажется это странным и просто невероятным. Я не понимаю, откуда у меня появились эти способности, но я, действительно, Аскондин. Серебряный Круг Марелона послал меня в пустыню Даркар, чтобы я разузнал об орках, которые объединились в Освароте…

– Чем ты это можешь доказать? – перебил юношу Лейриен.

– Я… Не знаю… – обреченно опустил голову Тейлас.

– Но будешь и дальше утверждать, что ты Аскондин, не имея доказательств? – усмехнулся старейшина.

– Можете не верить, что я Аскондин, но хотя бы поверьте, что я не шпион и не причиню вам вреда. – Взмолился Тейлас.

– Я просил отвечать четко! – повысил голос Лейриен. – Будешь и дальше утверждать, что ты Аскондин?

– Я тот, кто я есть! – неожиданно воскликнул Тейлас и окинул эльфов суровым взглядом. – Я Тейлас, сын Тармеана, потомок великого Аскомирена. И я никогда не откажусь от своих слов.

На мгновение на лесистом холме затихли даже птицы. Старешина тяжело вздохнул и сказал:

– Чтож, проверим. Приведите сюда Фиделя!

Тейлас ожидал, что его будут бить, пытать, давить на него, стараясь вывести на чистую воду, но никак не ожидал увидеть перед собой рыцаря Серебрянного Круга Марелона.

– Сэр Фиделтин! – восторженно воскликнул юноша, увидев знакомое лицо.

– Тейлас? Что ты здесь делаешь? – удивился рыцарь.

– Ты знаешь его, Фидель? – спросил старейшина.

– Да, – ответил рыцарь, – это наш брат, Аскондин. Почему он в путах? В чем его обвиняют?

– Он ранил трех моих воинов, – грозно ответил Илидир, – темной магией.

Фиделтин с недоумением посмотрел на Тейласа.

– Это правда, – ответил тот.

– О, Маниэль, сохрани наши души, – вознес молитву рыцарь. – Темная магия? Откуда, Тейлас?

– Я сам не понимаю, – вновь ответил юноша. – Эти способности появились внезапно, когда я испугался. Я не знаю, почему, сэр Фиделтин. И я не хотел причинить вреда этим эльфам.

– Он одержим, – неожиданно заключил старейшина, просверлив Тейласа взглядом. – Сильный дух из мира мертвых поддерживает в нем жизнь и дает черпать силы. Не уверен, что он действует в сговоре с самим юношей, но каким-то образом получил власть над ним. Что скажешь, Фидель?

– Отпусти его под мою ответственность. – Ответил Рыцарь.

– Как скажешь. Ты нам друг, и мы не вправе вмешиваться в дела Аскондинов, но если этот юноша вновь нанесет кому-то вред… – Предупредил Лейриен.

– Я буду полностью отвечать за его поступки. – Поклялся Фиделтин.

– Будь осторожен. – Вздохнул старейшина. – Никто не знает, какие планы у этого духа. Если будет нужна помощь, обращайся, но держи его подальше от капитана Илидира и его отряда.

В этот момент капитан злобно зыркнул на Тейласа, но тут же отвел взгляд и вышел из беседки вместе со своими воинами.

***

В темном пещерном зале горело тусклое пламя. Несколько людей в мантиях грелись возле него, попивая травяной отвар из старых железных кружек. Неподалеку раздавался истеричный смех и беспокойное сопение. Один из магов покосился на мелькающие сзади тени адептов, пытавшихся успокоить безумца.

– Неужели он навсегда останется таким? – произнес он.

– Если это так, то все пропало, – грустно вздохнул второй. – Наши дома разрушены, драконы погибли, а магическая защита учителя – единственное, что скрывало нас от орков Канингора и лориндора.

– Больно мы им нужны! – прыснул пожилой бородатый маг, стоявший позади беседовавших. Он присел у очага в позе лотоса и осмотрел остальных. – Мы теперь просто кучка бездомных ни на что не годных некромантов. Вы как хотите, а я ухожу отсюда. В долине Вуденморса есть парочка заброшенных деревенек. Там можно обосноваться на некоторое время, а потом двинуть на север.

– И что дальше? – возразил ему молодой человек со шрамом на щеке и мечом за спиной. – Опять скрываться от элементалистов и охотников? Скитаться по свету, пока не вздернут на суку? Я уж лучше сразу сдамься лориндору.

– Мы все еще можем сражаться с Тьмой, как хотел того учитель, – произнес щуплый маг, крепко сжавший пустую железную кружку.

– Да ты у нас идеалист, Херлиф, – усмехнулся бородатый. – Только недавно назван просвещенным, а уже грозишься стать героем? И как же ты собрался сражаться? Драконы то померли, как и все старшие братья.

– Для начала мы должны понять, что произошло в подземельях, – рассудил некромант. – Если поддадимся страху, панике и разбежимся, кто куда, тогда уж точно нас ждет смерть или безумие. Пламя говорил, что сила темного мага в его контроле над эмоциями. Если будем следовать этому правилу, то сможем выжить и даже найти способ излечить учителя.

– И как же мы выясним это? – спросил маг со шрамом.

– Нам нужно найти Тейласа, – ответил Херлиф. – Только он знает, что произошло.

– Тейлас, – презрительно прошипел бородатый некромант. – С приходом этого странного юнца все и пошло наперкосяк. Но даже если он не сдох в том аду, как мы узнаем куда он сбежал?

– Перед тем, как попрощаться, я дал ему кровавый камень. Его создал Эмиль, и если использовать заклинание духа…

– Ого! – воскликнул бородач. – Ты что, собираешься сделать из своего братца нежить?

– Это единственный способ, – удрученно ответил Херлиф. – Если это спасет наше братство, я готов.

– Драконы-ы-ы! – раздался бешеный крик из другого конца пещерного зала. – Оно так любит дракононы! Но больше всего оно любит резать, рвать и проклинать! И всех пугать!

– Проклятье, – скорчился некромант со шрамом. – Мы должны хотя бы попробовать. Иначе я сам сойду с ума.

***

Фиделтин совсем недавно прибыл в эльфийское поселение в глубине Гаронвенского леса. В доме эльфов Аториена рыцарь был на хорошем счету. Много лет назад, когда Аскондины отправились на поиски утраченной реликвии, Фиделтину выпал жребий отправиться в эти земли. В своем путешествии ему удалось подружиться со многими эльфами, и одним из них был Лейриен. Тогда он еще не был старейшиной дома, но уже имел сына – Анлиндена, который страдал от страшного недуга. Каждое новолуние сын Лейриена превращался в рула – дикое чудовище, оборотня, который жаждал крови своих соплеменников и никакие путы не могли его удержать. Фиделтин помог ему излечиться и нашел виновницу его болезни – эльфийскую ведьму. С тех пор он стал другом лесного народа и даже получил имя на эльфийский манер – Фидель. Для него всегда находился приют в Аториене, и поэтому гостевой дом, в котором его поселили стал убежищем и для Тейласа.

Как оказалось, эльфы уже были в курсе, что орки вернулись в Канингор, и расскзали об этом Фиделтину.

– Канингор теперь стал нашей первостепенной целью, – сказал рыцарь. – Если мы позволим оркам проникнуть в Шеринвен с востока, то он будет окружен.

– Эльфы помогут нам? – спросил Тейлас, сделав глоток ароматного чая, которым угостил его Фиделтин.

– С ними трудно вести переговоры, – вздохнул Аскондин. – Они хитры и осторожны. Если требовать от эльфов немедленных действий, то можно все усугубить. Они ценят нашу дружбу, но еще больше традиции и верховного короля. Без его ведома они не ступят на тропу войны. Я рассказал Лейриену о нашей ситуации, и он согласился отправить послание в Марилиен. Теперь остается только ждать. Лесная дипломатия очень сложна и медлительна. Может пройти много времени, прежде чем они перейдут к действиям.

– Этого времени нет ни у нас, ни у них, господин! – воскликнул Тейлас.

– Что ты имеешь ввиду? – нахмурился Фиделтин.

– Все очень плохо, господин, – взялся за голову юноша. – Я узнал, кто вел орков через Даркар, и еще кое-что…

Тейлас рассказал рыцарю о своем путешествии, начав с того, как они с Андвари столкнулись с железными великанами на перевале. Потом юноша поведал, что узнал от вождя варнов и перешел к рассказу о развалинах Аналайра.

– Значит, жрица Асенет и есть тот дух, который вселился в тебя? – удивленно спросил Фиделтин.

– Теперь уверен, – ответил Тейлас. – Она говорила, что как-то отплатит мне. Может ее дух и спас мою жизнь дважды. Я почти погиб в пустыне, а потом чудом оказался в Аронгере. Там я встретил некромантов во главе с человеком по имени Пламя. Только вовсе не человек он был, а Аскондин, пропавший без вести рыцарь Серебряного Круга, Клигорин. После того как я… Разошелся с ним во мнениях, он попытался убить меня, а потом… Я вновь потерял сознание и оказался в лесу.

– Некроманты? Аронгер? Клигорин? – нервно потер лоб рыцарь.

– Да! – возбужденно воскликнул Тейлас. – Не смотрите на меня так, будто я болен! Я видел его собственными глазами! Он собрал в Аронгере несколько десятков некромантов и проводил эксперименты над драконами, пытась с помощью темной магии подчинить их своей воле.

Фиделтин опустил глаза и задумался:

– Мы думали, Клигорин погиб.

– Видимо он тоже когда-то наткнулся на руины Аналайра в пустыне, но вместо того, чтобы снять проклятье, украл секреты Бену и продолжил его дело. Это единственное объяснение! Вы верите мне?

– Я бы решил, что ты сумасшедший, – усмехнулся рыцарь, – если бы не одна деталь…

– Какая?

– Клигорин, действительно, владел темной магией, и мы пытались скрывать это от всех.

– Но как это возможно? Ведь в Аскондинах течет светлая кровь Маниэль. Она защищает нас от Тьмы!

– Он был одержим, также, как и ты. – Сказал Фиделтин и лицо его резко помрачнело. – Клигорин был магом, энтузиастом, искавшим тайные знания и способы борьбы с Тьмой. Он говорил, что когда-нибудь Кехар вновь вырвется из заточения, а боги лишь отсрочили этот момент. Единственным способом победить Тьму навсегда, он считал уничтожение самого бессмертного духа Кехара, а найти этот способ можно только в мире мертвых. Для этого Клигорин начал изучать теоретические аспекты некромантии и однажды заключил сделку с духом, который дал ему свою силу. Так он стал темным магом. Он всегда уверял нас, что эта жертва необходима и оставался на пути Света, но так ли это было на самом деле? Вероятно, поиски реликвии для него стали лишь поводом, чтобы уйти из Марелона и нашей опеки. Он решил доказать всем, что его путь единтсвенно истинный.

– Меня он тоже пытался убедить в этом, – сказал Тейлас, вспомнив разговоры с Клигорином. – И, честно говоря, я даже поверил. Только когда он показал мне выращенных с помощью магии драконов, сомнения закрались в мою душу. И тогда-то он и показал свое истинное лицо.

– Значит он сошел с пути Света? – погрустнели глаза Фиделтина.

– Думаю, да, раз уж был готов на все, ради свершения своих планов, – ответил юноша.

– Он был хорошим другом, – вздохнул рыцарь. – Как жаль, что мы не смогли его спасти. Что с ним стало? С остальными некромантами?

– Не знаю. После того, как он попытался меня убить, я потерял сознание и очутился уже в лесу.

– Многое пришлось тебе пережить, юный Аскондин и еще больше предстоит. – Покачал головой Фиделтин. – Мало кто из рыцарей Серебряного Круга справился бы с такой ношей. Значит, помимо Канингора, у нас есть еще и некроманты во главе с Клигорином. Если они еще живы, то не стоит их сбрасывать со счетов. Я сей час же попрошу старейшину прислать писца, чтобы он записал твой доклад и отправил весточку в Марелон.

– Это еще не все, – остановил рыцаря Тейлас. – Клигорин сказал, что видел предводителя орков. Это лориндор, и в его руках уже два камня реликвии Пяти Стихий и сам жезл.

– Не может быть! – схватился за голову Фиделтин, и начал ходить из стороны в сторону, потирая подбородок. – Это точные сведения?

– Если верить Клигорину, то да. Он сказал, что лориндор использовал силу жезла, чтобы подчинять себе созданий Тьмы, с помощью камня земли восстановил Канингор, а камня огня пробудил вулкан Амукен.

– От твоих слов, юный Аскондин, мне все тяжелее на сердце. Разведчики эльфов первыми принесли вести о пробуждении Амукена, и о том, что темные твари появились на границах с Фаринолом. Теперь у меня есть все основания поторопить Лейриена. Нужно действовать быстро.

– Что вы хотите предприянть? – спросил Тейлас.

– Не хочется мне действовать врознь с Серебряным Кругом, но обстоятельства вынуждают. – Ударил кулаком по ладошке Фиделтин и его лицо стало суровым. – Нам с тобой придется принимать важные решения, от которых будет зависеть судьба всего Шеринвена без ведома других рыцарей и королей. Ты пока останься здесь, а я обсужу кое-что со старейшиной. Постарайся не выходить из дома без особой надобности, а если увидишь эльфов, не говори им ничего.

– Слушаюсь, сэр Фиделтин. Можете положиться на меня. – Пообещал Тейлас и проводил рыцаря взглядом.

***

Закат окрасил небосвод маслянистым багрянцем. Ветер затих в зеленой листве. Птицы затянули вечернюю песнь, которая звучала, словно оркестр из маленьких звонких свирелей.

Сидеть в одиночестве взаперти в резиденции Фиделтина Тейласу было невыносимо. В голову постоянно лезли дурные мысли, от которых он не мог отвлечься. Что будет с Шеринвеном? Помогут ли рыцарям эльфы? На что способен лориндор? И главное, что делать с духом жрицы, засевшей внутри его тела? С одной стороны, каким-то образом Асенет дважды спасла ему жизнь, с другой, ее сила едва не погубила эльфов, которые теперь считают Тейласа некромантом, а значит опасным чужаком, которого следует остерегаться. В итоге Тейлас не выдержал своих размышлений и вышел из затхлой сырой лачуги.

Он полной грудью вдохнул аромат древесной смолы и мяса, поджаренного на костре. В тот же момент Тейлас вдруг почуствовал необъяснимую легкость на сердце. Юноша будто вернулся в родные Шеринвенские леса, хотя они были совсем не похожи на дремучую Гаронвенскую чащу.

Дом, где поселили Фиделтина находился почти на самом краю скалистого утеса, с которого открывался прекрасный вид на зеленое море из крон высоких дерьевьев. Оттуда раздавались голоса птиц, трели насекомых и странный монотонный гул неведомых лесных чудищ. Тейлас долго стоял, слушая птиц, взирая вдаль и отстраняясь от гнетущей тревоги.

Солнце уже почти опустилось за горизонт, а Фиделтина все не было. Видимо, беседа со старейшиной затянулась надолго. Тейлас оторвал свой взгялд от чащи, подошел к забору, окружавшему резиденцию, и осторожно выглянул из-за него.

Эльфов снаружи не было, они уже разошлись по домам и в их окнах зажглись тусклые огоньки. Издалека раздался звук свирели. Печальная песнь завораживала и манила к себе. Тейлас всю жизнь провел рядом с лесом, выслеживая дичь, поэтому решил, что сможет подкрасться поближе, чтобы незаметно понаблюдать за игрой эльфов.

Он тенью прошмыгнул через деревянную калитку, не издав ни звука спустился по каменным ступеням, прячась за зарослями шиповника и прокрался к ветвистому кипарису, рядом с которым находилась плетеная беседка. Именно оттуда и раздавались мелодичные звуки свирели.

Через просветы беседки Тейлас разглядел темная фигуру, сидящую на скамейке. У музыканта была красивая осанка, длинные волосы, спадающие на плечи. Пламя свечи, горевшей на столике в беседке отбрасывало причудливые тени, но не позволяло разглядеть эльфа во мраке.

«О чем пела свирель? О чем думал, тот кто играл эту мелодию?» – размышлял Тейлас, наблюдая из темноты. Юноше показалась эта песня до боли знакомой, и его сердце сжалось в тоске по дому. Он вспомнил свою уютную лачугу, время, проведенное с матерью в саду и за чтением книг, вечера с Андвари в горах среди веселых речушек и водопадов. Тейлас настолько был поглощен мыслями, что даже не обратил внимания, как свирель резко затихла.

– И долго ты еще будешь пялиться? – вырвал юношу из мыслей грозный голос эльфийки. – Выйди, чтобы я тебя видела.

Тейлас даже не подумал о том, чтобы сбежать. Он, словно наивный мальчишка, спотыкаясь о корни деревьев, вышел к беседке и вытаращил глаза на эльфийку. Ту самую, которая вырубила его луком в лесу.

– Следишь за мной? – брезгливо покосилась на Тейласа лесная нимфа.

– Нет, прости! Просто… Ты так красиво играешь, – попытался оправдаться Аскондин. – Мне хотелось поближе послушать.

– В Шеринвене что, не играют на свирелях? – с укором спросила эльфийка.

– Играют, но обычно перед этим напиваются в стельку, поэтому звучит это как будто кто-то спросонья посвистывает. – Ухмыльнулся Тейлас.

Эльфийка шутку не оценила. Она встала со скамейки и, спрятав свирель в нагрудный карман, фыркнула:

– Люди. Что с вас взять? Тебя разве капитан Илидир и Фидель не предупреждали, чтобы ты не светился? Проблем хочешь?

Вдруг за спиной Тейласа раздался еще один звонкий голос:

– О, Тара, ты подружилась с нашим новым знакомым?

– Мы не друзья, Тина, – грозно ответила эльфийка. – Он подслушивал, как я играю и искал неприятностей. Надеюсь, что последний раз.

– Я уже ухожу, – замялся Тейлас. – Только, раз уж выпал момент. Примите мои извинения за то, что в лесу обжог вас. Сам не понимаю, как так вышло. Если я могу загладить свою вину…

– Пустяки, я не в обиде, – отмахнулась Тина. – Мы ведь тоже застали тебя врасплох. Сейчас в лесу неспокойно из-за этих орков. Хорошо, что ты оказался не шпионом, да еще и другом сэра Фиделя. Ты тоже рыцарь Серебряного Круга?

– Тина, тебе какое дело? – закатила глаза Тара. – Не лезь к этим людям.

– На самом деле – нет. – Признался Тейлас. – Чтобы стать рыцарем я должен был пройти испытание, выяснить, что задумали орки, и кто их предводитель, но… Как оказалось, угроза Канингора куда серьезней, чем думали рыцари Серебряного Круга. Теперь нам нужно как можно скорее переходить к решительным действиям.

– А я знала, что ты не просто заблудился в лесу! – довольно ткнула в плечо сестру Тина. – Вы ведь за лориндором пришли, правда? И за камнями реликвии Пяти Стихий?

– Откуда вы… – опешил юноша.

– У Капитана Илидира чутье на такие дела, – улыбаясь, сказала Тина. – Он же один из тех, кто тогда давным-давно штурмовал Канингор. И старейшине он ни раз говорил, что пора этим оркам нанести визит. Да только тот…

– Тина! – гневно прервала близняшку Тара. – Следи за своим языком! Он чужак! Дела нашего дома его не касаются.

Тина виновато опустила голову и вняла словам сестры.

– Я ваш друг, Тара, – вмешался Тейлас. – Как и сэр Фиделтин. Угроза Канингора очень серьезна, и если есть возможность убедить в этом старейшину…

– Еще раз предупреждаю, – прервала юношу эльфийка. – Держись от нас подальше ради своего же блага, трупоед.

Она нервно взяла Тину за руку и увела прочь. Последнее что увидел Тейлас в вечерних сумерках, обьеспокоенный взгляд Тины, лишь единожды обернувшейся назад.

Внешне эти эльфийки были похожи, как две капли воды, но внутри очень сильно отличались. Тара выглядела суровой, осторожной и неприступной, словно подземный чертог гномов, Тина же открытой и непринужденной, как юные танцовщицы Марелона. Именно благодаря ей началась хитрая игра, которая заставила эльфов действовать.

***

Фиделтин вернулся в свою резиденцию заполночь усталый и не совсем веселый. Оказалось, что ему пришлось присоединиться к вечерней охоте со старейшиной, чтобы поговорить о лориндоре, орках и реликвии Пяти Стихий. Во время привала он рассказал старому эльфу обо всем, что узнал от Тейласа. Страейшина же пытался донести до рыцаря свою позицию и смысл ожидания ответа от верховного короля. Лейриен был хитер как лис, умело уходил от неудобных рассуждений и ловко заводил собеседника в раздумья и сомнения. В итоге разговор зашел в тупик и, все, чего добился Фиделтин, обещание старейшины организовать разведку в Фаринол. Однако и это было не более чем обещание, на исполнение которого могли уйти дни.

– А вы знали, что не все разделяют точку зрения старейшины? – задумался Тейлас, выслушав длинную речь рыцаря.

– О ком ты? – поднял одну бровь Фиделтин.

– Простите, господин, но совершенно случайно в ваше отсутствие, я вступил в контакт с двумя членами отряда капитана Илидира. – Несмело сказал Тейлас. – Мне рассказали, что он убеждал старейшину совершить визит оркам Канингора не дожидаясь ответа от короля. Кажется, он тоже считает, что нужно действовать немедленно.

– Тебе это рассказали? – громко рассмеялся рыцарь, но продолжил шепотом. – Илидир? Участник Войны Союза Народов и самый уважаемый воин Аториена? Тейлас, ты самый везучий Аскондин за всю историю рода Аскомирена.

Теперь у Тейласа возникли вопросы.

– Старейшина – голос дома Аториена, – объяснил Фиделтин, – но его мечами и луками всегда были воины капитана Илидира. В сложных ситуациях они имеют право действовать на свой страх и риск. В этой лесной дипломатии мы не победим силой, но можем использовать хитрость. Я знаю, как сделать капитана Илидира нашим союзником, но тебе придется помочь мне. Готов ли ты совершить подвиг ради Шеринвена и своего народа, Тейлас?

– Подвиг? Я? – занервничал юноша. – Что мне нужно сделать?

– Убедить капитана Илидира похитить части реликвии Пяти Стихий у лориндора. – Без всякой иронии произнес Фиделтин, хотя Тейласу показалось, что он смеется над ним.

– Действительно, подвиг, – фыркнул Тейлас. – Он меня отделать хочет за то, что я ранил его людей, а вы просите убедить его проникнуть в логово Тьмы. Да и как горстка эльфов пробьется в Канингор, кишащий орками?

– Ты недооцениваешь эльфов, особенно тех, которые живут уже несколько сотен лет, – улыбнулся рыцарь. – Поверь, тебе предстоит еще многое о них узнать. Что касается Канингора, то если кому в Аториене и известен способ проникнуть туда, так только Илидиру.

– И почему же он до сих пор не там? – недовольно хмыкнул юноша.

– Думаю, ему не хватало кого-то вроде тебя.

– Вы шутите?

– Я абсолютно серьезен, Тейлас, – сложил руки у подбородка Фиделтин. – Понимаю, тебе кажется, что я прошу невозможного, но у тебя есть то, чего нет ни у меня, ни у других эльфов, и когда я тебе открою самые главные секреты лесной дипломатии, ты увидишь, что даже непреступные цитадели имеют бреши. Подумай, ибо от твоего решения будет зависеть судьба Шеринвена и всего Мортенвальда. Если даже наш план не сработает, он, по-крайней мере, сможет отвлечь орков от Шеринвена.

Тейлас посмотрел прямо в глаза рыцарю Серебряного Круга. Ему стало страшно. Он ощутил, будто у него не было другого выбора с тех пор, как он покинул родной дом с Андвари.

Глава 9. Поход

Эльфийский лес накрыл густой туман. На листьях деревьев свисали капли росы. Моховой покров тоже покрылся серебристыми кристалликами. Утром в этот день было зябко и удивительно тихо. Когда Тейлас незаметно спустился к ручью, он ощутил, как по спине пробегают мурашки, хотя не был уверен, от холода это было или от опасения, что его кто-нибудь заметит. Перед уходом из Аториена Фиделтин дал ему четкие наставления. Никто не должен видеть Тейласа, пока он не доберется до пастбища гулов – насекомоподобных ездовых животных эльфов, никто не должен знать его истинных намерений, и что рыцарь Серебряного Круга замешан в их хитрой игре.

Теперь Тейлас действовал сам по себе и надеялся лишь, что хитрый план сработает, а Фиделтин не ошибся в своих предположениях по поводу капитана Илидира. Если тот действительно способен скрытно проникнуть в логово Тьмы, то Тейлас станет первым Аскондином, которому выпадет реальный шанс вернуть части священной реликвии Серебряного Круга.

Рыцарь продолжил давить на старейшину Лейриена, и тот согласился отправить небольшой отряд во главе с капитаном Илидиром к Фаринолу. Этот отряд получил задание следить за действиями орков Канингора и собирать сведения о враге, но ни в коме случае не вступать с ними в контакт. Однако, Фиделтин знал, как спровоцировать эльфов, а в частности капитана Илидира нарушить этот запрет. Сам рыцарь не мог себя скомпрометировать, кроме того, он обязан был дождаться ответа верховного короля эльфов, поэтому и послал к капитану Тейласа.

Фиделтин собрал юноше небольшую котомку с припасами, вручил ему свой лук и добротный кинжал. Он понимал, что если план сработает, то Тейласу предстоит долгий путь к Канингору. Оставалось лишь молиться богам, чтобы все получилось именно так, как было задумано.

Туман стал отличным прикрытием для Тейласа. Он беспрепятственно ушел в лес, и ни одна живая душа его не видела. Он старался держаться ближе к ручью, чтобы слышать его звук и не потеряться, но в то же время избегал открытых пространств, чтобы его не раскрыли раньше времени. Он уже знал насколько острые у эльфов чувства и двигался медленно, прислушиваясь к окружению.

Вскоре он услышал громкий хруст и шелест. Он был монотонным и повторялся, как будто кто-то специально ломал в этом месте кустарник. Тейлас на миг остановился и припал к лесной подстилке. Звук не прекращался. Юноша стал двигаться очень медленно и осторожно, как хамелеон, но вскоре резко отшатнулся в сторону и упал в заросли папоротника, потому как прямо перед ним из тумана вынырнуло грузное туловище эльфийского гула. Громадина совершенно не обратила внимания на Тейласа и продолжила выискивать сочные стебли тростника.

Аскондин понял, что добрался до пастбища, но эльфов в округе не было. Он притаился возле деревьев и стал наблюдать за насекомоподобным чудовищем. Гулы были самыми необычными ездовыми животными, которых когда-либо видел Тейлас. Они с легкостью преодолевали густые заросли, где лошади просто бы запутались и увязли, им не нужно заготавливать или добывать корм, а их панцири были прочнее доспехов.

Еще более удивительным Тейласу казались отношения между этими огромными чудовищами и эльфами. В мире людей ездовые и вьючные животные были слугами человека, в Гаронвенском же лесу родился необычный союз, дружба двух, как казалось, разумных существ. Тейлас считал, что гулы обладали хоть небольшой, но долей разума, потому что они совершенно свободно паслись в лесу, но всегда приходили на зов эльфов. Лесные жители специально выращивали их любимые лакомства возле Аториена и умели приманивать их с помощью определенных запахов и снадобий. Эльфы ухаживали за гулами и помогали выращивать потомство, что создало неразрывные, буквально ментальные связи между ездовыми животными и наездниками. Такое единение жителей Гаронвена с природой удивляло Тейласа не меньше, чем почитание драконов варнами. Это заставило его задуматься, почему же люди смотрят на дикую природу иначе?

«Люди, а особенно маги, испокон веков пытаются поработить природу, а не дружно жить с ней». – Размышлял Тейлас, наблюдая, как жвала огромного гула перемалывают сочные стебли растений. – «Люди используют силы воды, огня и воздуха, рубят леса, пашут землю, охотятся на животных, ловят рыб, забирают морские и горные богатсва природы, ничего не давая взамен. Это как брать на рынке товар, и никогда не платить за него. Что в таком случае сделает торговец? Будет ли он благосклонен к такому наглецу? Может поэтому дикая природа и относится так злобно к человеку, порождает чудовищ, хищников, паразитов в отместку за его действия?»

Эльфы выбрали другой путь. И не потому что не нуждаются в богатствах природы так как люди, а потому что знают цену такого отношения к жизни. Они всегда помнят о плате за нарушение клятвы Энуила, их прародителя. С тех пор эльфы навсегда потеряли власть над силами природы и разве что полукровки в их племени могут обладать магическими способностями. Вместо власти над природой они получили возможность жить с ней на равных и понимать ее. Эльфы обрели дружбу и доверие, хотя пожертвовали многим, что есть у людей и других народов Мортенвальда.

Тейлас совершенно не обратил внимания, что туман постепенно рассеялся, и он оказался рячдом с обширной лесной поляной. Гул любопытно осматривал его, шевеля усами и стрекоча что-то на своем родном языке. Юноша хотел прикоснуться к нему, но тут же получил деревянной палкой по спине сзади и взвизгнул от острой боли.

– Опять ты следишь за мной? – звонко воскликнула эльфийка, грозно осматривая Аскондина, и занося посох для второго удара. – Только не говори, что просто пришел посмотреть на гулов!

– Я не слежу за тобой! – прикрываясь, завопил Тейлас. – Честно, Тара!

– Сейчас я тебе устрою.

Эльфийка уже хотела, как следует отделать Аскондина, но тут появился эльф с землистыми волосами в кирасе и плащом за спиной.

– Что тут происходит, Тара? – спросил он.

– Я тут нашла шпиона, капитан, – рявкнула эльфийка. – Позвольте мне наказать его как следует.

– Стой, не надо! – вдруг откуда ни возьмись появилась вторая близняшка. – Это же друг сэра Фиделя.

– Успокойся Тара, – приказал воительнице Илидир. – Позволь мне с ним поговорить. Вдруг этот шпион захочет нам что-нибудь рассказать перед тем как получит по заслугам.

Тейлас встал и отряхнулся. Он собрался с мыслями и произнес:

– Капитан Илидир, позвольте мне отправиться с вами в разведку к Фаринолу.

Тара усмехнулась. Тина удивленно посмотрела на человека. Лицо Илидира не выдало никаких эмоций.

– Фидель тебя прислал? – спросил он.

– Нет, капитан, он не знает, что я здесь. – Сказал Тейлас. – Выслушайте меня.

– Нет, это ты послушай, – вздохнул эльф. – Ты ведь помнишь, что я тебе говорил?

– Да, глаз за глаз, все верно, – быстро произнес Тейлас и настойчиво продолжил. – Я согласен понести ответственность перед вашим отрядом и позвольте помогу вам. Меня не хотели понять ни старейшина Лейриен, ни сэр Фидель, так услышьте хотя бы вы! Угроза Канингора куда серьезней, чем все думают. Пока мы медлим она растет, и вскоре весь Мортенвальд может оказаться в опасности. Орков возглавляет не какой-то глупый вожак, а прислужник темного бога. Он обладает частями реликвии Пяти Стихий, и я уже видел на что он способен вместе с ними. Железные великаны на перевалах, смерчи, способные скрыть от взора драконов целое войско. Его сила растет, и если мы не попытаемся остановить его, то это будет стоить жизней сотен людей и эльфов. Кому как не вам понять это. И тем не менее, я не прошу вас идти за мной в Канингор, но пожалуйста, позвольте мне добраться с вами до Фаринола, чтобы проникнуть в замок Тьмы и выкрасть части реликвии, которые некогда принадлежали Аскондинам.

В этот момент все эльфы из отряда Илидира подошли к нему, чтобы узнать, что происходит, и когда Тейлас закончил, раздался дружный смех. Только капитан Илидир по-прежнему оставался абсолютно непоколебимым.

– И как же ты собираешься сражаться в одиночку с лориндором и его войском? – поинтересовался Илидир.

– Я не надеюсь с ним сражаться, – опустил голову Тейлас, – Я хочу лишь украсть части реликвии Пяти Стихий и защитить их от Тьмы. Вы знаете, что они являются ключом к гробнице Кехара, но вряд ли понимаете их истинную суть. В них заключена сила, дающая власть над силами природы. Именно поэтому пробудился Амукен и жуткие создания Тьмы. Я – Аскондин, и один из моих предков был виновен в утрате реликвии. Я поклялся восстановить честь своего рода и защитить Шеринвен от Тьмы. Это мой долг.

– Какой долг? Ты даже мимо орков незаметно не проберешься! – гневно воскликнула Тара. – Тебя прикончат, только ты появишься у стен Канингора!

– Возможно, моя магия поможет мне, и дух, что живет внутри, – сказал Тейлас. – А может кровь светлой Маниэль. Мне уже удавалось победить смерть дважды.

– Магия говоришь, – задумался Илидир и сложил руки на груди. – Может мы и найдем тебе применение. Пойдешь с нами и посмотрим, чего ты стоишь. Если говоришь правду, я смогу убедить старейшину, наконец, вступить в бой с врагом.

– Вы же сами знаете, что я прав. Вы сами предполагали, что части реликвии там, в Канингоре. – Сказал Тейлас и украдкой покосился на Тину.

– Я сейчас говорю не о реликвии, – равнодушно бросил капитан. – А о том, настолько ли ты смел, как говоришь. Приведите ему гула! Мы выдвигаемся!

Эльфы неуверенно покачали головами и выполнили приказ капитана, хотя он казался им немыслимым. Неужели Илидир действительно решится идти к Канингору с этим человеком? Капитан давно рвался в бой с орками и теперь он получил отличную возможность, но каким союзником окажется этот юнец, да еще и некромант искусному старому воину?

***

Над морем бушевал шторм. В этот день тучи скрыли даже пик Акаламара. Казалось, жители Марилиена остались совсем одни, окруженные со всех сторон яростной стихией. Это чувство отчаяния и тревоги овладело даже самыми сильными из них.

– Это слеза на твоей щеке? – раздался в темноте Дворца Предков тихий старческий голос.

– Нет, это просто дождь, – ответила Моровэн и стряхнула каплю с лица.

Они стояла у открытого окна, слушая шум ветра и стук дождя. Издалека раздался протяжный звук горна.

– Мы ведь не будем одни в этой битве? – несмело спросила девушка.

– Конечно, нет, Моровэн. – Улыбнулся Дустелин. – Уверен, что Фиделтин скоро придет вместе с эльфами, да и Тейласу пора бы уже вернуться. Из Керингена путь неблизкий, но наши братья тоже не оставят нас в беде.

– Некоторые считают, что Тейлас погиб.

– Тебе не обязательно их слушать.

Дождь начал затихать. Вдали, над морем показались просветы, через которые пробивались яркие солнечные лучи. Дустелин нежно погладил дочь по щеке, а потом заспешил вниз. Там его уже ждали воины. Звук горна оказался не простой командой для смены караула или отбытия разведотрядов. Он призывал обратить внимание к вратам Марелона, которые были закрыты со вчерашнего дня.

Когорта всадников на странных демонических скакунах, с острыми пиками в руках подъехали к Марелону. Не было сомнений, что они прибыли из войска орков, которое было замечено на подходах к столице. Всадники остановились перед воротами, и один из них выехал вперед. Из-под железного шлема прозвучал звонкий бас:

– Отвыркайте рвота! Я от валдыки! Гаврить с Аскодинами!

– Прежде чем говорить с Серебряным Кругом, должно выучить язык! – возвестил капитан стражников с башни. – Если ваш владыка хочет говорить, то пусть сам явится сюда!

– У валдыки есть что пердложить, – хохотнул могучий орк. – Зови Аскодинов челвяк!

– Я здесь! – появился среди стражников на стене статный воин в сверкающих доспехах. – Имя мне Боролин, сын Визорлина. Говори, орк, что привело тебя к светлым вратам Марилиена?

– Аксодин хотеть камни? – зарычал орк и оскалил острозубую пасть. – Валдыка может обнимать камешки на вашу крепость! Хотеть?

– Торговаться за то, что и так принадлежит нам? – усмехнулся Боролин и воскликнул. – Возвращайся к своему владыке и скажи, пусть приходит на поле перед городом поутру и сразится со мной на нем. Пусть не прячется за спинами своих безмозглых прихвостней. Я встречу его со всем почетом. Сильной рукой и храбрым сердцем. И тогда посмотрим, какую тогда ценц он предложит за камни. Может статься, что ему еще придется сверху доплатить своей жизнью!

Боролин достал свой кинжал и мощным броском запустил в орков. Он вонзился прямо в шею темной гончей. Она издала оглушающий визг и упала замертво. Стражники на стенах охнули. Даже сердце свирепого орка дрогнуло. Он встал с земли, посмотрел на своего мертвого скакуна, а потом поднял голову к стенам. С их высоты на него взирал воин Света, Боролин. Настолько могучим и сильным в этот момент показался орку Аскондин, настолько неприступными стены города. Таким чуждым и страшным показалось ему поле за его спиной. Вздрогнул его голос:

– Ты силен Аксондин. Можучий варг. Я кажу твои восла валдыке и вершится битва. Кальнусь венчим ганем и Тьмой! Во славу Осварота!

Орк вонзил копье в шею своего соплеменника и забрал его скакуна. Пока тот умирал, истекая кровью, всадники удалялись от стен Марелона. Лучники скрипели зубами, желая пустить ему стрелу вслед, но не подобает светлым воинам стрелять в спину врагам. Поняли они, что грядет бой не на жизнь, а насмерть и что цена этой битвы не только свобода Шеринвена, но и судьба всего Мортенвальда.

***

Отряд капитана Илидира был уже вторые сутки в пути. Ночь в дремучих Гаронвенских лесах наступала очень рано, а рассвет был едва заметен. В светлое время суток лишь на пару часов останавливались эльфы, чтобы поохотиться, поесть и накормить гулов. Шли насекомоподобные чудища медленно, словно понимали, что путь им предстоит долгий и непростой.

За эти пару дней Тейлас более-менее научился управляться со своим гулом, который сначала вел себя капризно и своенравно. Животное, не привыкшее к человеку, при первой же возможности покидало строй, чтобы полакомиться встречающимися на пути растениями. Капитан был не в восторге от того, что Тейлас задерживал всех, но относился к нему терпеливо и поучал.

Илидир, в прямом смысле слова, древний эльф. Его рождение пришлось на время последних дней империи Ватерлон. Старше его в доме Аториена был только Лейриен. Тем не менее, как оказалось, Илидир видел гораздо больше, чем старейшина дома. В то время, как Илидир от начала до конца прошел Войну Союза Народов, Лейриен был серьезно ранен и отправлен к Гаронвенским целителям еще до осады Канингора и Аронгера. Капитан отряда хранил воспоминания, недоступные даже Аскондинам. Он видел, как пали стены крепости октогронов, врывался за ворота орочьей цитадели, убил и пленил множество слуг Тьмы. Он преследовал их в лесах Гаронвена и пустошах Фаринола.

Тейлас ощущал себя рядом рядом с Илидиром младенцем. Теперь юноша осознал, как нелепо выглядел перед всем отрядом, когда заявил, что собирается похитить камни реликвии у лориндора. И тем не менее, капитан очень быстро согласился взять его с собой. Зачем? Что такого особенного в юном несмышленом Аскондине нашел этот древний эльф? Кровь светлой Маниэль? Ту необузданную темную магию, что пробудилась в Тейласе? Илидир не говорил. Эльф упорно уклонялся от ответов, когда об этом заходила речь. Тогда Тейлас понял, что еще не время, и стал терпеливо ждать, двигаясь навстречу врагу, от мысли о котором невольно дрожали руки.

Во время коротких привалов Тейласу удалось немного узнать и о других членах отряда. Ему показалось, что лесные жители становятся более открытыми и добрыми, когда к ним проявляют внимание и любознательность, а возможно на них повлиял авторитет капитана Илидира. Даже Тара перестала недовольно фыркать на Тейласа, хотя и часто в открытую и беззастенчиво смеялась, когда у того что-то не получалось.

Аскондин понял, что воительница не могла игнорировать чужие слабости. Они откровенно раздражали эльфийку, и поэтому она относилась строго ко всем, с кем была знакома. Находясь в ее обществе, трудно было избежать поучений замечаний и тягостных вздохов, которыми они сопровождались. Тем не менее Тара всегда старалась поддерживать товарищей по оружию и помогать им стать такими же искусными воинами, как она. Эльфы считали ее правой рукой Илидира и, если его не было рядом, слушались как более опытного воина.

Характер Тины был значительно мягче, хотя от этого и не страдали ее воинские качества. Она была общительной и открытой, никогда не указывала другим на их место, не старалась превзойти. Тейлас часто общался с Тиной на привалах и узнал от нее очень много об обычаях эльфов.

Помимо самого капитана и двух близняшек юноша узнал, что среди эльфов попадаются настоящие мастера кузнечного дела. Интендант отряда – мастер Анволос не только умел обращаться с луком, копьем и мечом, но и мог рассказать все об их конструкции, качествах, а иногда даже и истории. Однажды прямо во время похода, он передал Тейласу прекрасный легкий клинок с тончайшим лезвием и прочитал о нем целую лекцию. При этом Анволос не просто хвастал свой работой, а пытался раскрыть собеседнику душу клинка, научить познавать оружие, как своего верного соратника, а не безликий предмет.

Был в отряде Илидира искуссный следопыт по имени Реамиль. Этот эльф по одним только следам мог сказать, какой зверь прошел по тропе, когда, сколько в нем живого веса и даже, когда он последний раз обедал. При этом Реамиль не очень любил рассказывать о своем ремесле. Он был остр на язык, любил хорошую шутку и прослыл душой компании. Оказалось, что Реамиль – самый молодой эльф в отряде, но даже он отлично помнил, как Фиделтин впервые появился в Аториене во время похода Аскондинов. А значит, как минимум на десяток лет был старше Тейласа.

Удивительно, но среди воинов Илидира оказался даже настоящий поэт и бард. Ойнель – замкнутый и молчаливый эльф во время привалов часто сидел рядом с Тарой и тихо напевал, когда та играла на свирели. Он и сам владел инструментом, но те звуки, что извлекал из флейты были совершенно не похожи на обычные мелодии музыкантов. Они словно сливались с пением лесных птиц и служили тайными сигналами соплеменникам. Это была настоящая лесная азбука, которую придумали эльфы в незапамятные времена и передавали из поколения в поколение. Она помогала воинам незаметно передвигаться по лесу отдельными маленькими группами, устраивать засады врагам и даже охотиться.

Однажды Тейлас стал свидетелем эльфийской охоты. Отряд Илидира окружил небольшой участок леса, где Реамиль выследил стаю диковинных животных, тапиров. Они походили на черных свиней с белыми боками, но вместо пятака у них был короткий гибкий хобот. Прежде чем начать загонять стаю, Анволос установил ловушки на земле, а Тара, Тина и остальные эльфы, забрались на высокие деревья, откуда можно было легко заметить стаю. Ойнель начал выгонять тапиров к охотникам. Когда животные оказались рядом с деревьями, на которых прятались эльфы, полетели стрелы. Часть тапиров погибли от метких выстрелов, другие угодили в ловушки, но нескольких из них намеренно отпустили и не стали преследовать. Илидир сказал, что эльфы никогда не убивают больше чем нужно, и отпускают молодых особей стаи, чтобы те могли восстановить свою численность. Тем самым они старались не нарушать природный баланс лесов.

Два раза в неделю эльфы позволяли себе питаться мясом, запасы они никогда не делали и остатки пищи оставляли в качестве жертвы Энуилу в лесу. В остальные дни они довольствовались ягодами, грибами, кореньями, душистыми травами и сочными плодами, которые помимо всего прочего утоляли жажду.

В Шеринвене Тейлас тоже любил собирать ягоды и ходить по грибы, но в эльфийском лесу он оказался совершенно бесполезным в этом деле. Ягоды и грибы в Гаронвене были коварными и опасными. Чем красивее и мясистее они выглядели, тем ядовитее оказывались. До некоторых из них даже нельзя было дотрагиваться, а другие источали пары, от которых начинала кружиться голова.

Самая большая опасность Шеринвенских лесов – хищники и чудовища. В Гаронвене же, казалось, их не было вовсе, однако и это лишь видимость. Тина рассказала Тейласу, что хищников в их лесах не меньше, чем в любом другом, но их отпугивает запах гулов. Они выделяют особые ферменты, которые не улавливает человеческое обоняние, в отличие от острого нюха хищников. Тем не менее, почему-то это запах редко действует на ядовитых змей и пауков. Тара не без насмешки добавила, чтобы Аскондин опасался за свое мягкое место, когда решит сходить по своим делам в кусты.

В этот момент Тейлас вспомнил об артефакте, что подарил ему перед прощанием Херлиф. Магический камень пропал без следа. Вероятно, Тейлас потерял его в лесу или даже еще во время бегства из Аронгера. Он не мог вспомнить, а жаль, ведь по словам Херлифа кровавый камень мог бы защитить его от ядовитых змей и пауков.

В лесу начало темнеть. Второй день похода подходел к концу. К вечеру у Тейласа затекли колени, поэтому он радовался ночевке даже больше, чем подстреленной дичи. Спина гула была твердой и неудобной, а отсутствие седла заставляло держаться на ней сильно стискивая ногами.

Лапы гулов вдруг монотонно застучали по чему-то твердому. Тейлас свесил голову и увидел каменистую дорожку, похожую на мостовую, усыпанную листвой, сухими ветками и желудями. Впереди, меж крон деревьев, вырос огромный темный силуэт одинокой горы. Когда колонна гулов подошла ближе, Тейлас понял, что это вовсе не скальный массив. Перед ним во всей красе предстала монументальная постройка из камня, обвитая лианами и поросшая мхом.

Аскондин разглядел высокие стены, окружавшие ступенчатую башню, колонны, похожие на стволы высоких пальм, тянувшихся к закатному солнцу. Илидир остановил отряд и приказал спешится. Тара ловким движением спрыгнула с гула, и даже не сняв свою поклажу, ринулась к руинам. Тине пришлось тащить вещи за нее.

– Куда это она? – удивился Тейлас и предложил свою помощь близняшке.

– Эх, она забывает все на свете, когда видит эти руины, – тяжело вздохнула Тина, но отвергла помощь Аскондина, взвалив на свои плечи огромные тюки с оружием.

– Что это такое? – завороженно осматривая постройки, спросил юноша.

– «Сад Богов», – улыбнулась эльфийка. – По крайней мере, был им сотни лет назад.

В этот момент перед Аскондином возник капитан Илидир.

– Тейлас, приготовься к ночлегу, сделай все свои дела, а потом найди меня возле той огромной ступенчатой башни, – приказал эльф. – Нам нужно поговорить.

Тейлас кивнул и последовал за эльфами. Место, где они решили устроить лагерь, притягивало своей необычностью. Юноша будто ощущал мощные потоки энергии, пронизывающие эти руины, а значит, эльфы остановились здесь не случайно.

Стены вокруг «Сада Богов» были высотой в три человеческих роста и почти полностью заросли дикой лозой и плющом. За них можно было попасть через полуразрушившиеся каменные порталы. Внутри находилось множество колонн и фундаментов, лестниц и басейнов, заполненных дождевой водой. Остатки построек покрывала узорная резьба и странные символы. На некоторых обломках можно было разглядеть силуэты оленей, павлинов, обезьян, тапиров и диких коз. Остатки статуй, покрытые лишайниками и мхами, тоже изображали животных, но встречались и редкие силуэты людей или скорее эльфов, судя по грациозности тел.

Отряд расположился в одном из внутренних дворов этого необычного соружения, а капитан выставил часовых на стены и распорядился собрать хворост для костров. Тейлас с облегчением сбросил свою поклажу и, расстелив спальный мешок, просто рухнул на него сверху, потирая колени, которые зудели от длительной езды на гуле. Рядом с ним что-то тихо напевал Ойнель, закрепляя на сохранившихся колоннах широкий тент. Реамиль громко подзывал к себе каждого по очереди, чтобы раздать паек.

– Тейлас! – крикнул он. – Держи свой хлеб!

– Спасибо, у меня есть свой! – отозвался юноша.

– Это прекрасно, – улыбнулся эльф. – Потому как, если честно, на тебя мы не расчитывали.

– Я так и понял… – устало промямлил Тейлас.

– А партейку в кости не хочешь? – хитро подмигнул Реамиль.

– Спасибо, но мне еще надо поговорить с капитаном. Я отдохну минуточку и пойду.

– Если увидишь Тару, скажи, чтобы вернула кремни! – недовольно буркнула Тина. – В ее сумке их искать, как муравья в мешке с зерном.

– Хорошо, – ответил Тейлас и устремил взгляд к высоким кронам, в которых исчезали последние лучи солнца.

Ему очень хотелось закрыть глаза и вздремнуть. Для него этот переход ощущался гораздо тяжелее, чем путь через горы из Шеринвена в Даркар, хотя в этот раз он и ехал верхом, а не шел пешком. В Гаронвенских лесах было сыро и душно. Воздух казался густой смесью из запахов трав, древесной смолы, эльфийского пота и помета гулов, а безветренная погода совершенно не улучшала положения.

Немного отдохнув, Тейлас отправился на поиски капитана Илидира. Он обошел вокруг всю ступенчатую башню, но никого не нашел. И тогда сверху его окликнули:

– Мы здесь! Забирайся наверх.

Юноша поднял голову и увидел на вершине башни силуэты двух эльфов в плащах. Он тяжело вздохнул и начал карабкаться по скользким ступеням, хватаясь за толстые лианы, обвившие башню, словно гигантские змеи. Когда он почти преодолел этот непростой подъем, его схватил за руку Анволос и затащил наверх.

Капитан Илидир склонился у большого круглого алтаря на вершине башни и зажег свечи с помощью длинной лучины. С высоты этой каменной громадины было видно, как солнце уходит за бескрайний зеленый лес, как появлялись на небе первые звезды, а на востоке вздымались высокие горы, окутанные черными смоляными тучами.

– Фаринол, – заметив, куда устремил взгляд Аскодин, произнес Илидир. – То место, куда мы так спешим попасть.

Юноша ничего не успел сказать. Перед нимм возник Анволос с посохом в руках.

– Держи, Тейлас, – передал он Аскондину орудие и с удовольствием начал описывать посох. – Это добротная вещь, сам сделал. Драконово дерево, закаленное в огне. Нижнюю часть я закрепил в кольца бронзы, сверху сердечник из танзанита. Этот камень отлично реагирует на магическую ауру. Надеюсь, мой посох тебе хорошо послужит, но если ничего не получится, то ты всегда сможешь пользоваться им как дубинкой. Он крепкий, не сломается.

– Вы серьезно? – удивился Тейлас, переведя взгляд на капитана. – Хотите, чтобы я использовал его? Как маг? Но я ведь…

– Ты некромант, – прервал юношу Илидир. – Хочешь ты того или нет. И именно твоя магия поможет нам проникнуть в Канингор.

– Моя магия? – задумался Аскондин. Теперь он понял, что имел ввиду Фиделтин, когда говорил, что Илидиру нужен кто-то вроде Тейласа, но почему именно маг?

– Анволос, оставь нас наедиене, – приказал капитан.

Мастер покорно кивнул и начал ловко спускаться вниз по ступенькам башни.

– Знаешь ли ты, юный Аскондин, что такое сражаться с Тьмой в ее мрачном логове? Каково это видеть своих друзей, павших от клинков орков и магии некромантов?

– Нет, капитан, – ответил Тейлас.

– Я уже очень стар, даже по эльфским меркам, – сказал Илидир и его взор застыл где-то далеко за горизонтом. – Мои воспоминания о страшных битвах постепенно превращаются в пустые призрачные образы, лишенные всяких чувств, но, когда я был моложе, один вид некроманта мог пробудить невольный боевой рефлекс. Мы, эльфы, штурмовавшие Канингор и Аронгер ненавидели орков, октогронов и темных магов не меньше, чем они нас. И если бы ты стоял тогда передо мной, я бы не сомневаясь убил тебя.

Юноша заметно напрягся, но ничего не сказал.

– Все это в прошлом, – продолжил капитан. – Я уже совсем другой, да и ты получил силу темной магии не по своей воле. Однако не все в моей памяти угасло, и я отлично помню старого врага. Знаю, чего стоит опасаться, и на что способен он. И не забыл я это все только по одной причине…

– Вы знали, что орки вернутся в Канингор? – догадался Тейлас.

– Да, – ухмыльнулся эльф. – После войны Союза Народов это было слишком очевидно. Боги упустили лориндоров, и их возвращение оставалось лишь вопросом времени. Когда мы изгнали орков, я уже понимал, что кому-то из нас, выживших в той страшной битве, придется вернуться туда, чтобы защитить свой народ. Уже никого из моих боевых товарищей, которые дали клятву в мрачных землях Фаринола, не осталось в живых. Наши короли слишком молоды, чтобы помнить войну с Тьмой, а старейшины слишком черствы и консервативны, чтобы осознать угрозу, которая таится за возвращением лориндоров и орков.

– Я понимаю, насколько серьезна угроза, и хотел бы помочь, – сказал Тейлас. – Но если вам нужна моя магия, все не так просто. Я ведь даже не контролирую свои способности. Они проявляются спонтанно.

– Я помогу тебе, – пообещал Илидир. – Хоть магией я и не владею, но знаю достаточно, чтобы научить тебя пользоваться ей. Если ты согласишься помочь мне, я помогу тебе.

Тейлас перекинул из руки в руку легкий деревянный посох с танзанитовым наконечником и стукнул древком по каменной кладке древней башни.

– Что я должен делать? – уверенно спросил он.

Илидир еле заметно улыбнулся и начал рассхаживать из стороны в сторону вокруг алтаря, на котором горели свечи.

– Древние боги построили этот каменный сад не просто так. – Сказал эльф. – Здесь концетрируется огромная энергия. Ее потоки стекаются сюда и кружат, словно водоворот. Они сливаются в одной точке, на которой стоит эта башня. Закрой глаза, присядь у алтаря и почувствуй эту энергию.

Тейлас сделал так, как попросил эльф и действительно, когда расслабился и закрыл глаза ощутил, будто неведомая сила подбрасывает его вверх, хотя тело его не сдвинулось с места.

– Чувствуешь? – спросил его голос.

– Да, – удивленно ответил Тейлас.

– Даже если в тебе нет ни капли магического таланта, ты ощутишь эту силу. Дыши ровно и глубоко. Почувствуй, как эта энергия проходит сквозь тебя. Не препятствуй ей. Пропускай ее.

– Невероятно, – прошептал Тейлас, поднимая вверх руки, но не открывая глаза. Он будто щупал невидимую ауру, которая находилась подле него.

– А теперь возьми посох, – приказал Илидир. – Сконцетрируйся на нем. Пропусти энергию через него. Контролируй этот поток.

– Я чувствую…

Танзанитовый наконечник посоха вдруг загудел и начал светиться. Тело Тейласа будто обдало холодной водой. Его руки и древко посоха вспыхнули.

– Контролируй поток! – закричал капитан, когда почувствовал, как воздух вокруг завибрировал.

– Он слишком сильный! – испугался Тейлас, резко открыл глаза и кинул посох в сторону.

Илидир поймал его на лету, но тут же отбросил, словно тот опалил его ладонь.

– Что ты делаешь? – грозно посмотрел эльф на юношу. – Никогда не пытайся прервать поток, не выпустив энергию на свободу! Иначе погубишь и себя и всех вокруг.

– Этого я и боюсь! – пожаловался юноша.

– Не бойся, – сказал Илидир. – Если ты будешь управлять посохом, то и потоком энергии внутри него. Тебе не нужно быть ее сосудом, только проводником. Попробуй еще.

Эльф настоял, чтобы Аскондин поднял посох и повторил эксперимент с магией, а потом еще и еще, пока из волшебного посоха не вырвалась яркая зеленая молния, осветившая древние руины.

– У меня получилось! – радостно воскликнул Тейлас.

Танзанитовый наконечник задымился, но на нем не было никаких следов повреждений. Илидир улыбнулся и попросил Тейласа вновь повторить магический прием. На этот раз у Аскондина получилось выпустить из посоха целых три молнии подряд. В воздухе запахло гарью. Юноша почувствовал, что действительно может управлять магией. Он держал посох, который светился в его руках и чувствовал, что сила покоряется ему.

– На этом все, – резко прервал его Илидир и посох Тейласа потух. – Большего от тебя не потребуется. Если будешь упражняться, то сможешь пробуждать магию не только в местах сплетения энергетических потоков, научишься чувствовать свою силу и управлять ей. Однако, будь осторожен. Сегодня ты показал, что способен управлять магией, но завтра должен показать свою мудрость и благоразумие. Если тебя обуздает страсть и желание получить власть над темной магией, она поглотит тебя, и ты, сам того не ведая, окажешься ее рабом. Мало, кто может противостоять этой тяге, поэтому мой тебе совет, используй эту силу лишь в самых крайних случаях.

– Спасибо вам. – Опустил посох Тейлас и почтительно поклонился. – Я уже видел, во что может превратить человека темная магия.

– Но остановит ли тебя это? – прищурился эльф.

– Думаю, да. Я не стану использовать магию, если вам этого не потребуется.

– Пусть это будет твоей клятвой и началом нашей дружбы и взаимопомощи, Аскондин Тейлас. Мы на одной стороне и у нас общий враг. Он силен, но не всегда сила решает исход битвы.

– Так каков ваш план, и зачем вам моя магия? – спросил Тейлас.

– Ты узнаешь, когда придет время, – отвернулся Илидир. – Доверься мне и не подведи, тогда лориндора будет ждать очень большой сюрприз.

Эльф повернулся и пожал руку Аскондину. Теперь Тейлас понял, что Илидир принял его, как когда-то старейшина Лейриен Фиделтина. Хотя Аскондин не знал, что задумал этот древний эльф, он ощущал себя рядлом с ним, не так как с Пламя, который требовал присоединиться к некромантам. Возможно, Илидир действительно был иным. В отличие от некроманта, эльф сражался с Тьмой, а не пытался ее покорить. Он научился остерегаться ее, бороться с ней, находить слабые места. Брал не силой, но острым умом и знанием.

Теперь Тейлас понял, насколько неизбежна его судьба. Какую бы сторону не выбрал Аскондин, она все-равно приведет его в Канингор. Так пусть это лучше будут эльфы, которые не владеют магией, но искусны в сражениях, чем некроманты, пытающиеся подчинить драконов. Андвари никогда не одобрил бы выбор Тейласа, если бы тот остался с некромантами. Но что бы сказал насчет эльфов? Главное, что хитрый план сэра Фиделтина сработал. Теперь эльфы начнут действовать. Они отвелкут орков Канингора от Шеринвена, и, возможно, помогут вернуть камни священной реликвии.

Тейлас вернулся в лагерь эльфов. Все они видели яркие молнии, которые вспыхивали на вершине ступенчатой башни, но отчего-то даже не придали этому значения. Вероятно, все они знали, какую роль подготовил Тейласу Илидир, но хранили молчание, ибо четко выполняли приказы. Только Анволос улыбчиво кивнул, когда увидел Тейласа со своим посохом, а Реамиль отпустил колкую шуточку, на которую никто из соплеменников, сидящих рядом с ним, не отреагировал. Они были слишком увлечены игрой в кости, чтобы обращать внимание на какого-то человека.

В лагере зажглись костры. Эльфы закончили вечернюю трапезу. Кто-то уже задремал. Тина сидела у костра и начищала свои сапоги. Тары и Ойнеля не было.

– Тина, посмотри, чем меня одарил мастер Анволос, – обратился к эльфийке Тейлас и похвастался посохом.

– Красивая игрушка, – устало ответила воительница, покосившись на юношу.

– Тара бы оценила, – усмехнулся Тейлас. – Хотя нет. Скорее она бы посмотрела на меня своим холодным взглядом и сказала что-то вроде: «О, он деревянный – вы так подходите друг другу» или «Ну надо же, теперь тебе есть чем защищаться от белок».

– Думаешь? – спросила эльфийка, взявшись за второй сапог.

– Да, она ведь только и ищет повод поиздеваться надо мной. – Присел рядом Тейлас. – Скажи, она хоть кого-нибудь ставит наравне с собой? Ну, кроме капитана Илидира. Или она со всеми ведет себя грубо и высокомерно?

Эльфийка оторвалась от чистки сапог и подняла взгляд.

– А может она просто не показывает кому зря своих истинных чувств? – предположила она. – А таким способом всего-лишь заботится, чтобы остальные были внимательнее и осторожнее. Не слишком зазнавались.

Из уст Тейласа вырвался внезапный смешок:

– Мне трудно в это поверить. Некоторые змеи, которых я видел в этом лесу, казались не такими холодными и злобными как она. Как получилось, что вы с ней такие разные, хотя и близняшки?

Эльфийка не ответила. В этот момент из ночной мглы вынырнула изящная фигура в обтягивающих льняных штанах и зеленой накидке на обнаженных плечах.

– Тара, ты здесь? Я тебя обыскалась! – возмутилась близняшка, но тут же улбынулась. – О, а у вас тут задушевные беседы у костра? О чем болтаете?

Тейлас перевел испуганный взгляд на эльфийку, которая напяливала свои сапоги у костра.

– Да так, совершенно ни о чем. – Ответила та и встала со своего спального мешка. – О чем можно разговаривать с такой злобной змеюкой, как я? Ты располагайся, а я пойду погрублю часовым, поплююсь ядом, может укушу какого-нибудь беднягу.

– Постой, Тара, – попытался остановить ее Тейлас, но она бросила на него гневный предупреждающий взгляд. Он понял, что сейчас ее лучше не трогать и бессильно упал у костра, отбросив в сторону посох.

– Что случилось? – удивленно спросила Тина и окликнула сестру. – Тара!

Та не отозвалась и исчезла в ночной мгле.

– Вот же я осел. – Вздохнул Аскондин. – И кто меня дернул за язык. Вечно я все порчу.

– Что ты ей сказал? Зачем? – На этот раз разозлилась Тина.

– Я думал, что говорю с тобой, а оказалось… – Тейлас заметался по сторонам и ринулся во тьму. – Я догоню ее! И извинюсь.

– Да что со всеми вами? Мне дадут сегодня спокойно поспать? – возмутилась эльфийка, но ее уже никто не слышал.

***

На небо взошла растущая луна. Она осветила невзрачные каменные руины, возле которых роились стаи светлячков. Среди лабиринтов каменных построек можно было передвигаться даже без факела, главное не оступиться и не споткнуться о какой-нибудь малозаметный камень или уступ, разрушенных временем дорожек. Тара бездвижно сидела на террасе у небольшого, заросшего тростником бассейна рядом со ступенчатой башней. Эльфийка казалась безмолвной статуей в свете луны, и Тейлас прошел бы мимо, если бы не пригляделся внимательнее. Он неловко направился в ее сторону, споткнулся о лиану и едва не угодил в заросли тростника.

– Тара, прости меня! – выпалил он, пытаясь удержаться на ногах.

Она промолчала и даже не повернула головы в его сторону.

– Я не хотел тебя обидеть, просто… – пытаясь отдышаться, объяснял юноша.

– Просто ты думал, что разговариваешь с Тиной. Не оправдывайся, – сказала эльфийка и удостоила его совершенно безразличным взглядом. – Не все люди отличаются честностью, и хорошо, что, хотя бы с моей сестрой ты можешь говорить откровенно. Так что не извиняйся. Я не из обидчивых, ночью не перережу тебе глотку.

Тара отвернулась. Тейлас не ушел. Он понимал, что играет с огнем, но все же неспеша и осторожно присел рядом. Он хотел что-то сказать, подбодрить, но не знал, как. Если он начнет оправдываться, то сделает только хуже, попытается лезть ей в душу, может получить хорошую трепку. Хотя эльфийка и пыталась сейчас казаться безразличной и отстраненной, когда уходила, в глазах ее Тейлас видел настоящую ярость, а в словах улавливались горькие нотки, которые вполне могли превратиться в гнев, если их неправильно расслышать. Аскондин решил просто молча посидеть рядом в надежде, что она заговорит первой. Он часто делал так в детстве, когда чем-то расстраивал мать. И это всегда срабатывало. Однако эльфийка явно отличалась от его матери.

Луну заслонили хлопья облаков, поднялся легкий ветер. Такие резкие перемены погоды в Гаронвене были не редкостью. К утру легкий ветер мог превратиться в яростную бурю, ясное небо могли заслонить тучи, и тогда ливень обрушивался стеной на кроны деревьев. К утру все утихало, лес накрывал густой туман, через несколько часов после рассвета небо снова становилось ясным и все вокруг цвело и пахло. Такими же переменчивыми были и эльфы. Тейлас понимал, насколько он ошибался в них сначала. Лесные жители лишь прятались за суровыми каменными масками и высокомерием, скрывали свои чувства от тех, кто может ранить их. И, веротяно, на то было много причин.

– Долго ты еще будешь здесь сидеть? – вдруг раздраженно рявкнула Тара.

Тейлас не ответил, но заметно напрягся.

– Ты мне ничего не должен, – недовольно продолжила эльфийка. – Меня не надо успокаивать и извиняться. Ты ничего обо мне не знаешь. Волка, живущего всю жизнь в лесу, не поймет овца, живущая в стойле. Когда ее выпускают на свободу, она ничего не видит, кроме задницы овцы, которая идет перед ней. А все что вокруг, ее не волнует. Если в лесу завоет волк, она просто побежит за другой овцой, не оборачиваясь. Волк же всю жизнь оборачивается по сторонам, потому как знает, что от стрелы охотника его никто не прикроет, и никто не поможет. Тем не менее, волка гораздо труднее поймать, чем овцу. Так кого стоит больше жалеть?

После этих слов молчание длилось еще дольше. Тейлас почувствовал, что замерзает, но не сдвинулся с места. Горькие мысли теперь пришли и в его голову.

– Я правда веду себя как змея? – спросила Тара. Ее голос стал мягче.

– Иногда ты кажешься высокомерной и грубой, упрямой и жестокой, – ответил Тейлас, стараясь сдержать дрожь от холода. На лбу эльфийки появились глубокие морщины, но юноша продолжил. – Однако в тебе чувствуется мудрость, справедливость, отвага. Другие эльфы тебя уважают, и это не просто так. Они чувствуют, что могут на тебя равняться. И хотя иногда твое поведение отталкивает, я тоже это ощущаю. Я понимаю, что рыцарь из меня никакой, да и маг паршивый, наеврное, и друг тоже, но, когда я смотрю на таких, как ты, мне хочется стремиться стать, если не таким же, так хотя бы немного лучше. А что касается волков и овец, то я отлично тебя понимаю. Мой род был изгнан. Мы с матерью остались совершенно одни и много лет жили, словно чужие для всех, и для родных и для соплеменников. Я отлично понимаю, какого это постоянно оглядываться назад. То, что сказал тебе, я действительно наговорил сгоряча, и совершенно не подумав.

– Никто еще не сравнивал меня со змеей, – ухмыльнулась Тара.

– Честно говоря, не то чтобы я не люблю змей, – улыбнулся Тейлас. – Мама говорила, что в детстве я даже играл с ними.

Эльфийка неожиданно рассмеялась. Тейлас просветлел. Он был рад, что все-таки смог поднять ей настроение.

– И что, неужели у тебя даже не было друзей? – спросила Тара.

– Ну, были, – задумался Тейлас. – Уже когда подрос, я познакомился с одним варном, что пришел в Шеринвен из Даркара.

– У тебя есть друг варн? – удивилась эльфийка.

– Да, но наши с ним пути разошлись, стоило мне покинуть Шеринвен и вызваться восстановить честь своего рода. Не знаю теперь, что с ним, и где он. Может он даже считает меня мертвым.

– У нас с Тиной в детстве тоже не было друзей, – вздохнула Тара. – Наши родители не жили на одном месте дольше месяца.

– Почему?

– Они были знахарями, хранителями знаний, по-вашему. Поэтому постоянно странствовали, искали заброшенные руины, такие как эти, магические скрижали, старинные свитки, утраченные рецепты и алхимические формулы, а зарабатывали лечением больных и раненных эльфов.

– Так вот почему тебе так нравятся эти руины.

– Они не просто нравятся. Меня с детства учили, что они важнейшая часть нашего наследия. Их башни, стены и древние надписи были нашими с Тиной друзьями. Они делились с нами секретами прошлого, давали кров и досуг. Благодаря им мы видели волшебный мир прошлого, когда по этой земле ступали светлые боги, не было горя и смерти, когда Тьма еще не пробудилась в Мортенвальде. Это был наш золотой век. К сожалению, родители умерли слишком рано…

– Это будет не слишком нагло, если я спрошу, что с ними случилось? – смущенно спросил Тейлас.

– Там, где древние знания, всегда есть опасность. – Ответила Тара, взглянув на луну, чей свет едва просвечивал через плотные бархатистые облака. – Многие места, где жили эленорцы, были осквернены Кехаром и его слугами. Их энергия притягивает темных тварей. Чтобы отправиться туда на поиски тайных знаний, нужно или иметь настоящую смелость или быть последним глупцом.

– Это уж точно, – сглотнул Тейлас, вспомнив мрачные подземелья Аналайра.

– Наши родители были смелыми, – вздохнула эльфийка и вскочила с террасы. Она подошла к каменной плите, возле которой летали светлячки, и провела по ней рукой. – Но на этих руинах они встретились с порождением темной силы, которое оказалось сильнее, чем они предполагали.

– Значит, они погибли здесь? – удивился Тейлас.

– Да, – ответила Тара, и ее печальное лицо вдруг осветила вышедшая из-за облака луна. – Но могилы у них нет. Порождение Тьмы ничего не оставило от них.

– Как же вам удалось выжить?

– В тот момент недалеко от руин проходил отряд Илидира из дома Аториена. Капитан почуял неладное, и приказал всем идти к руинам. Именно храбрая рука его воинов спасла нас. Дома у нас не было, других родственников тоже. Куда деваться двум сиротам? Капитан Илидир не бросил нас, взял на воспитание и сделал из двух юных эльфиек настоящих воинов. Со временем Тина отвыкла от прошлой жизни, а я вот нет. Будто чувствую, если мы забудем о своем прошлом, то предадим не только дело родителей, но и светлую память о них.

– Я тебя понимаю, – сказал Тейлас и опасливо осмотрелся по сторонам. – А что же с этими руинами? Они до сих пор притягивают чудищ?

– Больше нет, – успокоила Тара. – Мы с капитаном и другими знахарями провели здесь ритуал, который очистил «Сад Богов» от зла и оставил лишь нейтральную энергию, которая концетрировалась здесь с незапамятных времен.

Аскондин внимательно посмотрел на плиту, покрытую странными символами, а потом на эльфийку, которая потерла руки, и вновь запрыгнула на террасу. По ее дыханию было видно, что она тоже подмерзала, однако не спешила уходить в лагерь. Тейлас остался с ней. Они молчаливо взирали на мрачные руины, освещаемые лунным светом. Юноша ощущал их силу и теплое плечо эльфийки, знавшей о них больше, чем кто-либо, но больше не выпытывал про «Сад Богов» и прошлое, про капитана Илидира и его планы. Он просто хотел посидеть рядом с ней немного, и послушать звуки ночного леса.

– Спасибо, что рассказала обо всем этом, – вырвалось с уст Аскондина

– И тебе, – тихо ответила Тара. – Спасибо, что не ушел.

Примечания

1

Раса метисов, появившихся от неудачных браков людей с гномами, эльфами, орками и варнами. Для них свойственны разнообразные уродства и неполноценные рассовые признаки.

Вернуться

2

Птицы, обитающие в Песчаных горах. Иногда они вырастают до размеров быка.

Вернуться

3

К северо-востоку от Нифльхейма после победы Аскомирена над Тьмой, была выстроена сторожевая стена, которая не позволяла оркам пробраться в Керинген. Шеринвен же защищали только горы и Аскондины.

Вернуться

4

Людей, что жили к северу от реки Балиер.

Вернуться

1

Наиболее сильные представители орочьего рода, вожаки.

Вернуться

1

Виверна – драконоподобное существо с одной парой лап, парой крыльев и длинной змеиной шеей.

Вернуться

1

Уничижительное название некромантов, указывающее на то, что они подпитываются энергией из мира мертвых.

Вернуться